Karl Popper
Die Welt des Parmenides
Der Ursprung
des europäischen Denkens

К. Поппер
Мир Парменида
Истоки европейской мысли
Перевод с немецкого и примечания
И. 3. Шишкова
МОСКВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«канС^н-плюс»
2026

Поппер К.
Мир Парменида. Истоки европейской мысли / К. Поппер; пер. с нем.
и прим. проф. И. 3. Шишкова. - М.: Канон* РООИ «Реабилитация», 2026. -
416с.
ISBN 978-5-88373-874-5
Предлагаемая российскому читателю книга сэра Карла Поппера (1902-1994) -
одна из его последних книг, которая представляет собой его
историко-философские штудии по философии досократиков. По его собственному признанию,
тема досократиков была его излюбленной темой, к которой он многократно
обращался на протяжении всей своей долгой творческой жизни. Книга Поппера -
это сборник текстов, написанных в разные годы с целью приблизиться к
пониманию идей досократиков и доказать величие и значение ранних греческих
философов, прежде всего Гераклита, Ксенофана и Парменида, которым Европа
обязана своей философией и естествознанием.
Книга предназначена для всех, кто интересуется историей философии,
в частности историей ранней греческой философии и науки.
ISBN 978-5-88373-874-5
© Пер. с нем. И. 3. Шишков. 2026
© Издательство «Канон+»
РООИ «Реабилитация»,
оригинал-макет, оформление, 2026

5
Содержание
Список сокращений 6
Предварительные замечания редакции 7
Из любви к досократикам. (Предисловие редактора) 8
Предисловие 15
Введение 17
1. Назад к досократикам 24
2. Неизвестный Ксенофан. Опыт доказательства его величия 59
3. Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1) 103
4. Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 118
5. Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 140
6. Мир Парменида. Замечания к поэме Парменида
и ее происхождению в ранней греческой космологии 152
7. По ту сторону поиска неизменного 192
8. Платон и геометрия 276
ПРИЛОЖЕНИЕ
Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 300
ПРИМЕЧАНИЯ 332
Справочник переводов 389
Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов
текстов 390
Предметный указатель 399

6
Список сокращений
СОЯ Karl Popper, Conjectures and Refutations, 5 Aufl., London, 1989;
здесь цитируется по немецкому изданию: Vermutungen und Widerlegungen,
Teilbd. I: Vermutungen, Tubingen 1994; Teilbd. II: Widerlegungen, Tübingen,
1997. (Русский пер.: Поппер К. Р. Предположения и опровержения: Рост
научного знания: Пер. с англ. - М.: ООО «Издательство ACT», 2004).
DK H. Diels & W. Kranz, Fragmente der Vorsokratiker, 10. Aufl.,
Berlin, 1961.
L Sc. D. Karl R. Popper The Logic of Scientific Discovery, London, 1959;
здесь цитируется по немецкому изданию: Logik der Forschung, Wien, 1934,
10 Aufl., Tübingen, 1994. (Русский пер.: Поппер К. Логика научного
исследования: Пер с англ. - М.: Республика, 2004).
О. К. Kaii R. Popper Objective Knowledge: An Evolutionary Approach
2 Aufl., Oxford, 1972, 1979; здесь цитируется по немецкому изданию:
Objektive Erkenntnis. Ein evolutionärer Entwurf, 4 Aufl., Hamburg, 1973, 1984.
(Русский пер.: Поппер К. Р. Объективное знание. Эволюционный подход:
Пер. с англ. М.: Эдиториал УРСС, 2002.
О. S. Karl R. Popper The Open Society and Its Enemies, 6 Aufl., Bd. I und
II, London 1969; здесь цитируется по немецкому изданию: Die offene
Gesellschaft und ihre Feinde, Bd.l. Der Zauber Piatons, 6 Aufl., München
1957, 1980; Bd. II: Falsche Propheten.
Hegel, Marx und ihre Folgen, 6 Aufl., Bern 1958, München 1980. (Русский
пер.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. I. Чары Платона. Т. II.
Время лжепророков. Пер. с англ. М.: Феникс, Междунар. фонд
«Культурная инициатива», 1992.
Р, о. Н. Karl R. Popper, Poverty of Historicism, London 1957; здесь
цитируется по немецкому изданию: Das Elend des Historizismus, Tübingen,
1979. (Русский пер.: Поппер К. Нищета историцизма: Пер с англ. М.:
Издательская группа «Прогресс» - VIA, 1993).
S. I. В. Karl R. Popper, The Self and Its Brain - An Argument for
Interactionism, Teil I (Teil Π von Sir John Eccles), 3. Aufl.,
Berlin-Heidelberg - Neu York 1977, 1990; здесь цитируется немецкое издание: Das Ich
und sein Gehirn, 5 Aufl., München 1977, 1985.
U. Q. Karl R. Popper, Unended Quest, Glasgow 1976; здесь цитируется
немецкое издание: Ausgangspunkte. Meine intellektuelle Entwicklung, 3 Aufl.,
Hamburg 1979, 1984. (Русский пер.: Поппер К. Неоконченный поиск:
Интеллектуальная автобиография I Пер. с англ. М.: Издательская и
консалтинговая группа «Праксис», 2014).

7
Предварительные замечания редакции
Тексты 8 (Comments on the prehistoric discovery of the self and the
mind-body problem in ancient Greek philosophy) [Комментарии к
доисторическому открытию Я и проблеме соотношения души и тела
в древнегреческой философии] и 10 (Concluding remarks on support
and countersupport: how induction becomes counterinduction, and the
epagoge returns to the elenchus) [Заключительные замечания о «за»
и «против»: как индукция становится контриндукцией, а
доказательство посредством индукции {epagoge) - опровержением
посредством контраргументов (elenchus)] оригинального издания сюда не
включены, поскольку они уже доступны на немецком языке в
книгах: Karl R. Popper / John С. Eccles, Das Ich und sein Gehirn, 5 Aufl.,
München 1977, (текст 8) и Karl R. Popper, Logik der Forschung
10 Aufl., Wien 1934, Tübingen 1994 (текст 10). Поэтому текст 9
оригинального издания представлен в этой книге как текст 8.
Примечания к истории текстов и дополнениям можно найти
в начале соответствующих примечаний и отчасти в аннотациях.

8
ИЗ ЛЮБВИ К ДОСОКРАТИКАМ
Предисловие редактора
Летом 1965 г. в колледже г. Бедфорда состоялся Международный
коллоквиум по философии естественных наук, организованный
Лондонской школой экономики и Британской школой философии науки
под эгидой Международного общества истории и философии науки.
В Оргкомитет входили среди других Уильям Книл, Имре Лакатос
и Джон Уоткинс. Некоторые всемирно известные авторитеты в
области логики, философии математики и философии естественных наук
приняли участие во встрече, в которой доминировавшая до сих пор
философия естественных наук расчистила путь наконец-то для иных
продвижений вперед в логике и теории познания. Основной мотив
организаторов коллоквиума, как представляется, заключался в том,
чтобы столкнуть Поппера с его некоторыми оппонентами, в первую
очередь с Рудольфом Карнапом и Томасом Куном, надеясь прояснить
в результате силу и мощь критического рационализма Поппера.
Встреча большей частью не оправдала замыслы и надежды
организаторов. Дискуссия между Поппером и его приглашенными
оппонентами не зашла столь глубоко, и вступительный доклад Поппера,
несмотря на широту его тематики, вызвал лишь некоторые
эмоционально высказанные замечания. Доклад вскрыл до мельчайших
подробностей, в какой степени космология досократиков и их
аргументация являются столпом научного мышления Запада и что этот
фундамент четко просматривается в исследовательских программах
астрономии, биологии и философии последних 2500 лет. Меньше
чем когда-либо прежде существует необходимость придерживаться
инспирированной Аристотелем методологии, так заявил Поппер; что
необходимо, так это лишь одно - возродить дух критического
рационализма досократиков - рекомендация, которую он дал уже тогда
в классическом тексте «Назад к досократикам», опубликованном
незадолго до этого в «Предположениях и опровержениях» (который
здесь заново публикуется как текст 1.)
Как представляется, попперовский лозунг не был действительно
понят теми, кто попросил слово по докладу. Не было также никакой

Из любви к досократикам
9
дискуссии и по другим ключевым позициям доклада: а именно, по
вопросу о крахе атомистической теории перемен и настоятельной
необходимости новой теории изменений. В качестве редактора я
попытался после встречи убедить некоторых участников дискуссии
изложить подробно свое критическое отношение к примененным в
ходе обсуждения доказательствам. Однако то, что представлялось
как доказательства, никак не касалось ни вступительного доклада
Поппера, ни жалких мнений оппонентов. «Вступительный доклад»
Поппера, который в течение десятков лет не публиковался, стал на
многие последующие годы среди коллег и студентов почти таким же
легендарным, как и его «Постскриптум к Логике научного
исследования» до его первой публикации в 1982-1983 гг. (Текст 7
является расширенным вариантом доклада, который здесь впервые
публикуется.)
Я об этом ничего не знал, когда во время моей учебы в
Оксфорде, которая началась в 1968 г., поехал однажды на неделю в Лондон,
чтобы посетить лекции и семинары Поппера в Лондонской школе
экономики. Для меня это было молниеносным решением, как если
бы я запрыгнул на уходящий скорый поезд. В то время там царила
захватывающая атмосфера настоящей учебы, господствовала форма
учения, отражавшая многие великие воззрения в истории науки
и философии. Выдающиеся ученые и философы со всего мира
принимали участие в семинарах Поппера, где каждый мог себя
чувствовать как дома, как член большой семьи, в которой каждый мог
подвергать критике мнения других, не обижаясь на это. Его лекции по
логике и научной методике, которые посещали студенты из многих
богатых стран, были площадкой длительного процесса воспитания,
инспирированного творческим и критическим духом, который царил
в сфере значительной строгости мысли. В ходе лекции Поппер мог
вызвать в аудитории восхищение увлекательной неизвестностью и
откровенным решением, когда он разбирал обстоятельства того или
иного открытия или объяснял историю решения философской или
научной проблемы. Он превращал историю естествознания в живое
занятие, демонстрируя, как представления прошлого могли
противопоставляться представлениями настоящего.
После своих лекций Поппер имел привычку приглашать
некоторых студентов в свой кабинет, чтобы продолжить с ними дискуссию.
Мне посчастливилось, когда представился первый удобный случай,
принять участие в такой группе при обсуждении темы космологии и
досократиков. В другой раз припоминается обсуждение «бытия»

10 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Парменида и как оно понималось в Оксфорде (в курсе ранней
греческой философии, который я прослушал в колледже Тела Христова).
Думаю, что я мог бы с таким же успехом сказать, что гамлетовское
«быть или не быть» является отзвуком Парменида, как только
вспоминаю Оксфорд, когда Поппер поразил меня примерно следующими
словами: «Вы видите, Парменид не был ни аналитиком языка, ни
онтологом, а был космологом. Его «быть» не имело ничего общего
с онтологией. Предложение «это есть» или логическая связка
казалась мне пустой. Она могла быть в лучшем случае частью
формальной логики, из которой можно выводить только тавтологии.
Поэтому я считал онтологию пустым словом. Как было признано,
греческое "esti", как и немецкое слово «есть» может применяться
двусмысленно, либо как связка, либо как выражение существования.
Однако ясно, что Парменид применяет это слово для выражения
существования, его "esti" следует переводить как «существует». Стало
быть, если мы хотим говорить о том, какие вещи существуют -
о структуре этого нашего мира, о существовании атомов, например,
или об организмах, или о свойствах, - то я предлагаю, следуя Пар-
мениду, что было бы лучше нам здесь обсуждать, говоря о
космологии». Я был поражен этими словами; они напомнили мне Аттику,
космологическое описание которой дал датский поэт Поль Лакур:
греческие горы и руины святилищ, лазурные отвесные
подмытые берега моря с кораблями на ветру, ароматно пахнущие сосны
и тимьян, цикады, звон колокольчика на шее овечки в
переливающейся на солнечном свету тишине.
На следующий год, когда я начал работать
ассистентом-исследователем у Поппера, наши беседы о досократиках приняли важный
оборот. В сентябре 1969 г. Поппер перешел на четыре месяца в
качестве приглашенного профессора в Брандейский университет1
и, чтобы во время своего отсутствия чем-то занять меня и свой
секретариат, он поручил нам подготовить новый печатный вариант
своего «Постскриптума к Логике научного исследования». В то время
эта работа существовала только в гранках, которые были набиты
сотнями корректурных и постскриптумных карточек, написанных от
руки и машинописных. В эту осень Марджори Уокер и я очень
активно работали над нашим заданием, печатали текст и делали
сверку, работа меня захватила полностью настолько, что я забыл отве-
1 Брандейский университет - частный американский исследовательский
университет, расположен в г. Уолтем, штат Массачусетс, США, основан
в 1948 г. - Прим. пер.

Из любви к досократикам
11
чать на письма или сообщать о том, как она продвигается. В
ноябре мое затянувшееся молчание было омрачено явным терпением
Поппера. Однако вместо того, чтобы затребовать от
уполномоченного от Департамента (работавшего на кафедре) активизировать
работу, Поппер прислал мне два интересных и любезных письма
о сделанных им некоторых важных новых находках. Они касались
возможной хронологии мира космологических идей Парменида и
психологической догадки об антисенсуализме Парменида. Эти письма
были тотчас распечатаны на машинке, отосланы назад для
дальнейшей разработки, я приложил к ним несколько своих восторженных
размышлений, к которым я пришел до этого несколько лет назад,
когда пробивался сквозь свет и тьму к фрагментам Гераклита. Позже
Поппер инициировал включить оба письма и мои замечания
в сборник, который я предложил для обобщения его работ о досо-
кратиках. (Оба письма здесь публикуются в качестве приложения
к тексту 6.)
Поппер возвратился из Брандейского университета 18 декабря,
и вскоре я принес ему два оттиска нового варианта
«Постскриптума» в толстом переплете объемом примерно 1200 страниц, который
Поппер тут же отнес в свою спальню, где он и пролежал
нетронутым десятилетиями. Желтый же скоросшиватель с нашей
перепиской о Пармениде был положен на находившийся напротив
широкого окна письменный стол, где уже какое-то время пылился
«Вступительный доклад».
Безусловно, имелось много неотложных дел, которые следовало
бы сделать в начале семидесятых годов, и, возможно, ничто не
пересекалось бы со статьями о Пармениде, если бы не один случай в
обличье обыкновенной белки. Я слышал об одном происшествии
осенью 1977 г., когда я снова посетил Поппера в первый раз в Пенне,
после того, как я покинул Лондонскую школу экономики в 1971 г.
Леди Поппер рассказала мне смеясь, что в один из весенних дней
в их дом незаметно пробралась белка и начала уносить с собой
различные бумаги, среди которых была также и папка с материалами о
Пармениде, очевидно, чтобы использовать эти раритеты в качестве
материала для витья гнезда. Тем не менее желтую папку, поскольку
она была тяжелой, белка оставила рядом с деревом, где ее позже
и нашли. Когда потом Поппер присоединился к разговору, я
напомнил ему о нашем долго отсрочиваемом проекте издать его
сочинения о досократиках, и после того как я напомнил ему о
конкурирующей заинтересованности белки в его бумагах о Пармениде, мне

12 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
уже не стоило большого труда убедить его в том, что наш проект
теперь будет обязательно осуществлен. Это настолько ему
понравилось, что он предложил мне взять на себя ответственность за
издание статей. Я сразу же начал собирать всё, что нашел среди его
бумаг, относящихся к досократикам и их влиянию на последующую
науку и философию.
Это было началом наших многочисленных встреч, которые
имели место один или два раза в год, через почти две декады. В таких
случаях было обычным, что Поппер откладывал в сторону на
несколько дней все другие работы, чтобы вместе со мной работать над
космологией Ксенофана или теорией познания Парменида, или
разбирал некоторые из бесконечных критических замечаний к
«Вступительному докладу», или он разъяснял неясности в тексте лекций
Бродхеда' (текст 6) и вносил поправки в «Статьи о Луне», над
которыми он работал несколько лет. Однажды вечером, когда он
внезапно открыл, как можно было бы лучше объяснить решение загадки о
«двух Путях» Парменида, он был настолько захвачен желанием
переделать ранний набросок, что работал всю ночь над этим и
прервался только тогда, когда я на следующее утро отправился в
аэропорт. Этот ночной марафон состоялся накануне его 90-летия и
завершился подготовкой предварительной версии к тексту III, который
впервые был опубликован в Classical Quarterly в 1992 г. Если читать
тексты III, IV и V в обратной последовательности, т.е. в
хронологическом порядке (который прилагается в квадратных скобках заглавий),
а затем фрагмент «О Пармениде (И)», который представляет собой
приложение к фрагментам 0-5, то обнаружатся некоторые важнейшие
шаги Поппера к решению этой парменидовской проблемы.
И всё-таки в ходе этих встреч не были подготовлены итоговые
работы о досократиках, и спустя годы Поппер составлял много
планов, которые только позже были обнаружены. Поворот в сторону
досократиков усиливался также благодаря его склонности в поздние
годы выбирать для докладов смежные по нашей теме вопросы, и это
были, пожалуй, вопросы чаще из других областей, занимавших
равным образом его внимание (что привело к публикациям «Книги
и мысли», «Толерантность и интеллектуальная ответственность»,
«О малоизвестной главе истории Средиземноморья», которые все
включены в книгу K.P. Поппера In Search for a Better World, Lon-
1 Бродхед Генри Дэн (1889-1967) - классицист, преподаватель Кентербе-
рийского университета. - Прим. пер.

Из любви к досократикам
13
don 1992 [расширенное английское издание von Auf der Suche nach einer
besseren Welt> München, 1984: В поисках наилучшего мира]). Эти
подвижки, как представляется, осуществляются в одной плоскости с
характерной для Поппера ориентацией на свое времяпровождение или
свой конек, как можно было бы назвать его преданность досократикам,
ибо когда его спрашивали о публикации своих статей, то получали
стереотипный ответ, что этого, конечно, можно ожидать после его смерти.
Это было похоже на то, как будто он выбрал общество досократиков
в качестве одного из своих последних любимых занятий.
Поппер никогда не прекращал заниматься своими переводами с
древнегреческого. В этом он походил на своего отца Симона Поппера,
который писал в часы досуга стихи и переводил стихотворные
произведения греческих и латинских поэтов. Вся книга от начала до конца
пронизана ссылками, что свидетельствует о том, что Поппер постоянно
обращался к оригинальному тексту, при этом он постоянно пытался
улучшить свои английские или немецкие переводы фрагментов,
игравшие центральную роль в интерпретации досократиков. Список
различных переводов Поппером демократических фрагментов,
встречающихся в книге, резюмирован в «Справочнике переводов», при этом
самые поздние из различных переводов каждого переведенного
фрагмента текста выделены курсивной нумерацией страниц.
В течение года я мог интересным и приятным образом
сотрудничать с коллегами и друзьями по изданию этого сборника, и
благодаря их замечаниям и указаниям были решены многие редакторские
проблемы. Мелитта и Рэймонд Мью, Саут Гройдон, управляющие
литературным наследием Поппера, были весьма любезны в своей
помощи по поиску важных документов из наследия Поппера, и
благодаря их усилиям стала возможной публикация здесь некоторых
поздних фрагментов. Сэр Эрнст Гомбрих принял живое участие во
всем проекте, особенно в тексте Н, качественное издание которого
состоялось благодаря его ценным указаниям. Также он любезно
высказал свое согласие перевести на английский язык фрагменты В 8
и В 22 с попперовского немецкого оригинала. Доктор Иорген Ме-
джер (Копенгаген и Афины) обратил свой бдительный взор на
каждое греческое слово и источник, которыми изобилует вся рукопись,
он отыскал большинство цитат из древнегреческих и латинских
источников и сверил их, кроме того, он составил именной указатель
и указатель цитат для всего сборника. Дэвид Миллер (Ковентри)
стал нашим авторитетом по особенностям английского языка и
стилю письма Поппера, так что понятный язык этих текстов отчасти его

14 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
заслуга в их критическом прочтении и шлифовке, они часто
преподносятся нам только как фрагментарные записи. Также должен
поблагодарить профессора Жана Бернарда (Париж, Сорбонна, и Монполье)
и доктора Эрик Иверсен (Копенгаген) за их поддержку по вопросам
обработки текстов. Доктор Троэльс Эггерс Хансен (Роскилле, Дания)
помог отыскать большое количество дополнительной литературы из
ранних публикаций по термодинамике и теории относительности, и он
ответственен за «Указатель попперовских переводов досократиков» на
английском и немецком языках. Кроме того, я обязан его
поблагодарить за то, что он обеспечил в течение многих лет надежное хранение
находящейся в отличном состоянии копии всей рукописи, в то время
как рабочая копия путешествовала со мной по всей Европе. Всем им я
благодарен за их вклад в улучшение качества книги.
Наконец, я благодарен больше всего за то, что был втянут в мир
Поппера, за великую честь быть ему другом в течение многих лет, за
выпавшее на мою долю счастье работать с ним над важными
проблемами и интересными темами в разных областях - в том числе над
его захватывающим изложением досократовской космологии. Когда
я представляю себе его сохранившуюся на всю жизнь любовь к до-
сократикам, то весьма сожалею, что он недостаточно долго прожил,
чтобы стать в наши дни еще участником наведения остальных
мостов к древности, к комете, которая наблюдалась весной 1997 г.
и называемой теперь кометой Хейла-Боппа': её могли наблюдать
уже Ксенофан или Парменид, когда она в последний раз пролетала
в Солнечной системе. Конечно, он бы очень радовался этому и,
возможно, это побудило бы его к новым историческим догадкам о
наших великих пионерах астрономии.
Своим примером и своим трудом Поппер открыл новый путь
познания и выправил прежний; и когда я пытался следовать пармени-
довскому пути исследования, на меня часто производило
неизгладимое впечатление, что мир, несмотря на всё то, что с ним
человечество сделало, может быть всё еще таким же новым и чистым, каким
он был на заре нашей культуры.
Арне Фримут Петерсен
1 Комета Хейла-Боппа - долгопериодическая комета, ставшая самой
«наблюдаемой» кометой XX века и одной из ярчайших за несколько последних
десятилетий. - Прим. пер.

15
ПРЕДИСЛОВИЕ
Предлагаемая книга содержит различные попытки дать
понимание ранней греческой философии, которой я занимался в течение
многих лет. Я надеюсь, что эти тексты наглядно прояснят тезис, что
история всегда есть или должна быть историей проблемных
ситуаций и что мы, следуя между тем этому основному положению,
можем углубить наше понимание досократиков и других мыслителей
прошлого. Эти тексты также представляют собой попытку доказать
величие и значение ранних греческих философов, которым Европа
обязана своей философией, своим естествознанием и своим
гуманизмом.
Последовательность текстов не соответствует их хронологии
создания. Один из самых ранних текстов, «Назад к досократикам»,
который представляет собой одну из первых попыток понять
центральные темы и самые значительные достижения досократиков,
следует за подборкой поздних текстов о важнейших проблемах,
которыми могли заниматься Ксенофан и Парменид. О последнем
из них я много раз писал в последнее время; только один из них
(текст 3) уже опубликован. В некотором смысле они повторяют
текст «Назад к досократикам», хотя в них также обсуждаются
проблемы, которые отчасти не рассматриваются в новых текстах. Этим
объясняется также, по какой причине повторяются темы и почему
предпринимаются различные попытки переводить античные
греческие тексты: в этот сборник включены различные переводы, так как
от текста к тексту основные темы возникают в различных
контекстах и предстают соответственно в другом свете - в отблеске
величия досократической философии.
Не публиковавшийся в течение долгого времени до сих пор текст
(текст 7), который первоначально назывался «Рационализм и поиск
неизменного», возник в 60-е годы. Он представляет собой попытку
показать, что гераклитовское («всё изменяется») и парменидовское
(«ничто не изменяется») примиряются и соединяются друг с другом
в современном естествознании, которое в потоке Гераклита
высматривает неизменное Парменида. (Как доказал Эмиль Мейерсон, этот
замысел был реализован в физике посредством дифференциальных

16 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
уравнений.) Окончательное название этого текста показывает, что
«поиск неизменного» свидетельствует в пользу теории понимания,
которая зиждется на ранних идеях Ксенофана.
Когда я 16-летним студентом прочитал впервые замечательную
поэму Парменида, я научился иными глазами смотреть на Селену
(Луну) и Гелиос (Солнце) - глазами, освещенными его поэтической
силой. Парменид открыл мне глаза на поэтическую красоту Земли
и усеянное звездами Небо. Он научил меня смотреть на них новым
исследовательским взглядом: исследовать, как сама Луна
расположена, в каком месте Солнце находится за горизонтом Земли, между
тем как я придерживался «опального взгляда» на них. Никто из моих
друзей, которым я рассказывал о своем обнаружении открытия
Парменида, не обращал внимания до сих пор на это, и я надеялся, что
кто-нибудь из них будет так же восторгаться этим, как и я. И только
спустя почти 70 лет я понял во всей полноте значение открытия
Парменида, и мне стало ясно, что должно было значить для него
самого его собственное открытие. С тех пор я пытался понять и
объяснить значение этого открытия для мира Парменида и его двух Путей
и его важную роль в истории науки, в частности в теории познания
и теоретической физике.
Я уже упоминал о том, что эти тексты во многих отношениях
пересекаются, а именно в том, что в них возобновляются попытки
решить проблему того, как можно приблизиться к пониманию идей
досократиков. Я прошу снисхождения у моих читателей за то, что
порой повторы носят навязчивый характер. Но тем не менее я
благодарен своим друзьям, особенно Арне Ф. Петерсену, за их упорство,
которое они проявляют в подборке и публикации текстов, хотя они и
знают, что я не являюсь специалистом в этой области, а всего лишь
дилетант-любитель досократиков. Надеюсь, что тексты раскроют
мою тайну, что больше, чем всех остальных, я люблю трех
космологов: Ксенофана, Гераклита и Парменида.
Кенли, 27февраля 1993 г.
К. Р. Поппер

17
ВВЕДЕНИЕ
Открытие индукции Аристотелем
и закат демократической космологии
Все значительные мыслители до Аристотеля - кроме Протагора,
представляющего иную точку зрения, - проводили строгое различие
между знанием, действительным знанием, гарантирующим истину
(σαφής, saphes, άλήύεια, aletheia, позже επιστήμη, episteme), имеющим
божественное происхождение и доступное только богам, и мнением,
(δόξα, doxa), которое они приписывали смертным и которое Ксено-
фан отождествлял с предположением, допускающим всё же
возможность исправления.
Первым мыслителем, не разделявшим эту точку зрения, был,
пожалуй, Протагор. У него есть труд, который начинается так: «О
богах мы не знаем совершенно ничего - ни существуют ли они или
ни не существуют». Я полагаю, что протагоровский тезис человек-
мера - человек есть мера всех вещей - означает именно это.
Другими словами, тезис Протагора человек-мера - это критика своих
предшественников, проводивших различие между человеческим
«мнением» и божественным знанием. «Поэтому мы должны
принимать человеческое знание в качестве нашего руководящего
принципа или нашего критерия».
Другие мыслители, которые всё же были после Протагора,
отстаивали схожие точки зрения, например, Демокрит,
происходивший, как и Протагор, из Абдер. Согласно Диогену Лаэртскому,
Демокрит был учителем Протагора. Однако, согласно надежным
источникам, как раз всё было наоборот. Весьма вероятно, что
Протагор был эмпириком, противопоставлявшим себя рационализму
Парменида.
После Протагора - разумеется, лишь до Аристотеля -
большинство выдающихся мыслителей все еще разделяли точку зрения
Парменида и его предшественников, что именно только боги обладают
знанием. Особенно очевидным это становится для Сократа. Эта
точка зрения еще яснее обнаруживается у весьма догматического
Платона; его догматизм распространяется, безусловно, прежде всего, на

18 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
законы государства. Правда, он не настаивал на том, что эти законы
должно фиксировать письменно; но они должны быть строгими и
неизменными. Относительно сферы, которую сегодня мы
обозначаем как естествознание, Платон недвусмысленно считал (например,
в Тимее, да и в других местах), что, всё, что он говорит об этом,
в лучшем случае будет «правдоподобным», но не истиной - в
лучшем случае не будет как истина. Это выражение чаще всего
переводится словом «правдоподобно». Тем не менее следует проводить
различие между правдоподобным в математическом смысле и -
более того, совершенно противоположным - в смысле подобия
истине (Wahrheitsähnlichkeit). Следовательно, я избегаю опасности
смешения понятий благодаря тому, что применяю термин
приближение к истине (Wahrheitsnahe) или подобие истине (verisimilitude»),
в частности, когда это касается теорий; и это также потому, что
нельзя полностью исключить математического значения слова
вероятности (Wahrscheinlichkeit). Платон также фактически пользуется
понятием «подобие», иногда и понятием «подобие истины». У него
также встречается и «подобие копии (abbildhaft ähnlich) или подобие,
и, как представляется, этим понятиям возвращается фактически их
первоначальное значение1. Согласно Платону, люди могут обладать
только этим видом знания. Правда, иногда он именует это знание
также и «мнением» - для его времени это было обычным понятием.
Так, например, его современник Исократ говорил: «Мы имеем
только мнение».
Решающий поворот сделал Аристотель. Аристотель, который
является настоящим теистом, - у него имеется даже отдельный вид
теологии - разрушил своеобразным образом совершенно однозначно
традицию различения между божественным знанием и
человеческим мнением. Он полагал, что он знает, а именно, что он сам
обладает знанием (épisterne), доказуемым научным знанием. Это
является основной причиной моей не-любви к Аристотелю): то, что
у Платона является научной гипотезой, у Аристотеля становится
эпистемой, доказуемым знанием. И до сегодняшнего дня это
сохраняется у большинства западных теоретиков познания.
Таким образом, Аристотель порвал с рационалистической
традицией, которая гласит, что мы очень мало знаем. Он полагал, что
знает много, и пытался разработать теорию эпистеме, теорию
доказуемого знания. Так как он - умный человек и хороший логик, он
пришел к выводу, что его тезис о доказуемом знании ведет к регрессу
в бесконечность. В любом случае это знание должно, если его нужно

Введение
19
доказать, выводиться логически из того, что, в свою очередь,
должно быть снова знанием доказуемым и поскольку должно выводиться
снова из чего-то, и так далее.
Так теперь возникает проблема: как можно завершить этот
бесконечный регресс? Или: что выступает в качестве исходных
посылок и как можно доказать, что они истинны? Он решает эту
принципиальную проблему знания посредством доктрины, согласно
которой исходными, реальными посылками выступают
утвердительные определения. Здесь создается впечатление, - по меньшей
мере, порой - что он стал жертвой странного типа «раздвоенного
сознания» или «самопротиворечивой аргументации». С одной
стороны, определения придают словам значение, основанное на
конвенциях, и потому они достоверны (аналитичны, тавтологичны).
Однако если они основываются только на конвенции и потому они
достоверны, то тогда общее знание (episteme) является истиной на
основе конвенций и потому достоверным. Другими словами, общее
знание (episteme) - тавтологично, выведено из наших определений.
Однако Аристотель не желает делать такой вывод и потому
утверждает, что, с другой стороны, существуют также определения,
которые ни конвенциональны, ни достоверны). Он даже не утверждает,
что эти определения не являются достоверными, он только говорит,
что они суть результат «созерцания сущности вещи», следовательно,
синтетичны; тем самым они - результат индукции.
Считается, что таким путем индукция проникает в теорию
научной методологии, теорию познания. Согласно Аристотелю,
индукция - это метод, позволяющий привести ученика (или ученого как
обучающего) к точке зрения, с позиции которой он может познать
сущность интересующего его объекта. Затем он определяет
описание этой сущности как один из своих основных принципов - αρχαί,
архэ (первоначало). У Аристотеля эти принципы - определения,
становящиеся одновременно достоверной истиной (с моей точки
зрения, противоречием в себе), истиной, определяемой только
конвенционально или тавтологически.
Аристотелевский метод индукции напоминает социальную
инициацию молодого человека: он также достигает точки зрения, с
позиции которой он может непосредственно познать сущность мира
взрослого. С помощью индукции можно сделать определения
действенным источником знания. Но на самом деле не существует
никаких инструктивных определений.

20 Поппер К, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Аристотелевская теория индукции - с точки зрения того способа,
каким мы приходим к знанию, как мы интуитивно постигаем
особенное в вещи, ее сущность и природу - является также в другом
смысле внутренне противоречивым утверждением, причем как при
критическом рассмотрении с разных сторон (например, в
сократовском диалоге), так и при подробном рассмотрении многих
выдвигаемых в ней тезисов и примеров. Понимаемая таким образом
индукция ведет к построению одного из видов индуктивного силлогизма.
Посылки: Сократ - смертен, Платон - смертен, Симмий - смертен
и т.д. Все они - люди. Вывод (Аристотель знал, что этот вывод на
самом деле не имеет силу): Все люди - смертны, соответственно,
следуя дальше, проникаем в суть проблемы: всё, что рождается,
должно распасться и исчезнуть.
Как упоминалось выше, Аристотель отдавал себе отчет в том,
что индуктивный силлогизм не имеет силу, тем не менее он считал,
что посредством него и интуиции уже постигается каким-то образом
суть вещи, а именно, постигается в высказываниях, описывающих
данную сущность, или ее особенности, и он полагал, что эти
высказывания окончательно истинны и достоверны, и должны считаться
окончательными посылками знания (episteme), доказанного научного
знания.
Я подозреваю, что логик Аристотель, когда он вводил эту
теорию, с интеллектуальной точки зрения был не слишком
добросовестным по двум причинам. Первая причина кроется в том, что он,
несмотря на свою преимущественно в общем объективистскую
позицию, как ни странно, становился субъективистом в своей
теории знания: он учил, что знающий и знание при постижении вещи
посредством интуиции становятся одним целым с познанным
объектом. Эту теорию можно с полным правом обозначить как
мистицизм2. Данная теория, утверждающая, что знающий и знание -
тождественны, представляет собой, несомненно, вид субъективизма и
ничего общего не имеет с объективностью доказуемого или
силлогистического знания. Однако она позволяет некоторым образом
преодолеть пропасть, через которую индукция может проложить только
неустойчивый мост.
Вторым намеком на недобросовестность Аристотеля в ходе его
открытия индукции является тот факт, что он сваливает вину за это
как раз на Сократа. Однако Сократ был бы, пожалуй, тем послед-

Введение
21
ним, кто утверждал бы, что он (или кто-то еще) обладал бы знанием
(episteme), которое можно было бы получить таким путем. И всё это
просто потому, что он постоянно подчеркивал, что не обладает
никаким знанием (episteme): Сократ утверждал, что ничего не знает,
так это выражал Аристотель - то, что он имел в виду, разумеется,
означает скорее (буквально переводя), что Сократ знал (или
необоснованно утверждал), что ничего не знает.
И всё же кажется странным, когда ответственность за открытие
индукции взваливают именно на Сократа. Основанием для этого
могло послужить рассуждение Аристотеля, что, когда даже Сократ
считал индукцию необходимой, то это, пожалуй, едва ли может
расцениваться как результат ложного представления
доказательства, некритической аргументации. Однако Аристотель преодолел
еще два затруднения. Он был вынужден отказаться от того, что
Сократ всерьез полагал, когда он утверждал, что ничего не знает.
И действительно, он допускал, что сократовское признание в том,
что он ничего не знает, является исключительно просто
ироническим («ирония Сократа»). Вторая трудность заключается в том, что
сократический метод έλεγχος, elenchos (эленхос) - критическое
опровержение посредством контрпримеров - трансформируется в
позитивное доказательство.
Тем не менее Сократ хотел разоблачить своим еленктическим
методом тех невежд, кто думал, что они знают. Вначале они
считали, что знают всё о какой-либо вещи (например, о добродетели),
однако затем Сократ показывал им посредством полученных из опыта
конкретных примеров - и даже с помощью контрпримеров, - что
они ничего не знают. Аристотель теперь толковал этот метод
иначе - посредством конкретных аргументов (доказательств) искать
сущность вещи. Если это толкование приемлемо в известной мере,
то оно вынуждало его (Аристотеля) к тому, чтобы допустить
иронию Сократа тем, что истолковал elenchos (эленхос) как epagoge
(индуктивное доказательство).
Теперь понятно, по какой причине Аристотель сделал именно
Сократа ответственным за открытие, которое было собственно его и
за которое он сам не отважился отвечать. Ситуация такова:
Аристотель знает, что он знает (это сближает его с Протагором, который
также был эмпириком). Разумеется, Аристотель не соглашается с
тем, что Протагор, пожалуй, бы придерживался того, что именно

22 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
человеческое знание не является достоверным. Протагор
определенно согласился бы с тем, что, несмотря на то что мы - мера всех
вещей и мы как люди несовершенны, должны стремиться
совершенствовать понемногу наше знание - потому что мы можем сделать
мерой всех вещей только человеческое знание. Но это не значит,
что он верил в знание (episteme) в понимании Аристотеля.
Данте характеризовал Аристотеля, восторгаясь им как
«наставником всех знающих людей». Это, возможно, соответствует
действительности, однако ему не следовало восторгаться этим, так как
знание в аристотелевском смысле людям недоступно. Ксенофан и
Сократ (а также и Платон, поскольку он занимался проблемой
естественных наук) правы, когда они говорят: «Мы не знаем, мы только
действуем наугад». Безусловно, Аристотель был знаменитым
ученым (однако не таким знаменитым, как ценимый Аристотелем
Демокрит, но никогда не упоминаемый Платоном; он, согласно
известной традиции, даже ненавидел его), но он был прежде всего ученым,
великим логиком, которому мы обязаны за создание логики, и
крупным биологом. Его величие неоспоримо, конечно, его теории
являются всё же скорее догматическими исследованиями. И фактически
Аристотель был первым настоящим догматиком, Платон же, хотя
и был политическим догматиком, тем не менее не был никаким
догматиком в теории познания.
Можно сказать, что аристотелевский идеал науки является
скорее энциклопедией понятий, определений сущности вещей. То, что
известно о сущности вещей, одновременно определяет их, так что
всё, что известно о вещах, можно вывести из приписываемых
им определений и их взаимосвязей друг с другом. Но это в итоге
составляет энциклопедию дедукций, в рамках которой все понятия
могут быть определены индуктивным образом: в таком случае они
суть начала (archai), из которых мы можем произвольно вывести
любое понятие с помощью логических дедукций, а именно
силлогизмов.
Следует согласиться, что благодаря своей теории логического
вывода и учения о четырех причинах, точнее сказать, его третьей
причине (действующей причине), Аристотелю удалось основательно
объяснить учение о субстанции Платона (причина красоты объекта
определяется идеей красоты)3.
И всё-таки я придерживаюсь мнения, что с теорией Аристотеля,
согласно которой наука - это знание (episteme), т.е. (доказуемое и,

Введение
23
следовательно,) достоверное знание, великое предприятие
критического рационализма греков было предано забвению. Именно
Аристотель разрушил критическую науку, в которую он сам внес
значительный вклад. Философия природы, теория природы,
первоначальные проекты космологии потерпели крах после Аристотеля, что
было обусловлено в основном влиянием его теории познания,
требовавшей доказуемости (включая индуктивное доказательство).
Таков вкратце итог истории того, как получилось, что теория
познания, какой мы ее знаем, стала жертвой - как сказал бы
Парменид - ложного пути, жертвой метода индукции. По этой причине
я дал этим текстам, содержащим также опровержение индуктивного
метода, название «Мир Парменид а. Очерки о досократинеском
Просвещении»*. В них обсуждаются преимущественно трое великих
досократиков - Ксенофан, Гераклит и Парменид, - а также Сократ
и Платон и всё, чему нас могла научить до сегодняшнего дня и еще
может научить эта важнейшая и оригинальнейшая эпоха греческой
философии, эпоха, закончившаяся догматическим учением о
познании Аристотеля, от которого философия еще едва ли оправилась
даже в наши дни.
* Немецкое название звучит: Мир Парменида Истоки европейской мысли.

24
1
НАЗАД К ДОСОКРАТИКАМ
I
Призыв «Назад к Мафусаилу» был прямо-таки прогрессивной
программой, сравнимой с программами «Назад к Фалесу» или
«Назад к Анаксимандру»: Бернард Шоу коснулся вопроса
жизненного долголетия - тема эта носилась в воздухе, во всяком случае в то
время, когда он об этом писал. К сожалению, я ничего такого вам не
предложу, ничего, что носилось бы в воздухе; мне хотелось бы лишь
обратиться к простой, прямолинейной рациональности досократи-
ков. Так в чем заключается эта многократно обсуждавшаяся
«рациональность»? Отчасти она состоит в простоте и смелости их
вопросов; однако опорной точкой моей позиции является критическая
установка, которая - как я попытаюсь показать - была разработана
прежде всего в ионийской школе.
Вопросы, на которые пытались дать ответы досократики, были в
первую очередь космологического типа; но ставились также и
вопросы теории познания. Я считаю, что философия должна
возвратиться к космологии и простой теории познания. Существует, по
меньшей мере, одна философская проблема, которой интересуются
все мыслящие люди: проблема понимания мира, в котором живем, а
тем самым и нас самих (как части этого мира) и нашего познания
мира. Я полагаю, что вся наука является по сути дела космологией.
Для меня цель как философии, так и науки заключается
исключительно в смелых попытках расширить наше знание о мире и теорию
нашего познания мира. Витгенштейн, например, интересен мне не
своей философией языка, а тем, что его «Трактат» является
космологическим трудом (хотя и фрагментарным), и тем, что его теория
познания тесно связана с его космологией.
Философия и наука утрачивают в моих глазах всякую
привлекательность, если они отказываются от этой цели - превращаются
в узкие специальные области и больше не обращают внимание на

1 Назад к досократикам
25
загадки нашего мира и не изумляются им. Специализация может
быть большим искушением для ученого. Для философа же - это
смертный грех.
Π
В этом тексте я выступаю как дилетант, как любитель
удивительной истории досократиков. Я не специалист и не эксперт: я
совсем теряю почву под ногами, когда эксперт начинает рассуждать о
том, какие фразы или слова, вероятно, могли бы принадлежать или
нет Гераклиту. Тем не менее, когда какой-нибудь эксперт заменяет
удивительно красивую историю, основанную на известных нам
самых древних текстах, другой историей, по моему мнению, не
имеющей вообще никакого смысла, тогда, как я считаю, даже дилетант
может встать на защиту древней традиции. Поэтому по меньшей
мере, я рассмотрю тщательно аргументы эксперта и установлю их
убедительность. Это всё же, пожалуй, скорее безобидное занятие,
и если эксперт или кто-либо еще возьмет на себя труд опровергнуть
мою критику, то я был бы счастлив и горд1.
Я буду обсуждать космологические теории досократиков, но
только в той мере, в какой они значимы для разработки проблемы
изменения, как я ее именую, и постольку, поскольку они
необходимы для понимания метода, применяемого философами-досократи-
ками в их намерении решить проблему познания в практическом
и теоретическом плане. Крайне интересно рассмотреть, насколько
тесно связаны как их познавательная практика, так и их теория
познания с поставленными ими космологическими и теологическими
вопросами. Их теория познания начинала не с вопросов типа:
«Откуда я знаю, что это - апельсин?» - или: «Откуда я знаю, что
предмет, который я сейчас воспринимаю, является апельсином?»
Напротив, их теория познания ставила такие проблемы, как: «Откуда мы
знаем, что мир состоит из воды?» - или: «Откуда мы знаем, что мир
полон богов?» - или: «Можем ли мы знать что-то о богах?»
Широко распространено убеждение, которому, по моему
мнению, мы обязаны в известной мере Фрэнсису Бэкону, согласно
которому теорию познания следует апробировать скорее на нашем
познании апельсина, нежели на нашем познании космоса. Я не
разделяю это убеждение, и одна из основных целей моей статьи состоит
в том, чтобы изложить вам свои некоторые доводы этого несогласия.
Во всяком случае, полезно время от времени вспоминать о том, что

26 Потер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
наша западная наука - а другой, пожалуй, и не существует -
начинала не с накопления наблюдений за апельсинами, а с разработки
смелых теорий о мире.
III
Традиционная эмпиристская теория познания и традиционная
история науки глубоко пронизаны мифом Фрэнсиса Бэкона, что
всякая наука начинает с наблюдения, а затем постепенно и
предусмотрительно переходит к теориям. Однако в том, что дело обстоит
совершенно не так, можно убедиться, изучая ранних досократиков.
У них мы находим смелые и привлекательные идеи, некоторые из
которых, будучи необычными, в любом случае удивительно
предвосхищают современные результаты, в то время как многие другие,
во всяком случае с современной точки зрения, далеки от
поставленной цели. И тем не менее большинство идей, и как раз наилучшие,
никак не связаны с наблюдением. Возьмем, например, некоторые
теории о форме и положении Земли. Как нам известно, Фалес
говорил [фр. А 15], что «Земля покоится на воде и плавает наподобие
корабля, а когда говорят, что она трясется, то она качается по
причине подвижности воды». Безусловно, до того, как он пришел к этой
теории, Фалес наблюдал как землетрясение, так и качку корабля.
Однако глубокий смысл этой теории состоял в том, чтобы
объяснить устойчивость Земли, а также возникновение землетрясения
посредством предположения, что Земля плавает на воде. Но для
такого предположения (удивительным образом предвосхищающего
современную теорию дрейфа континентов) он не мог опираться на
наблюдения.
Нам не следует забывать, что бэконовский миф имел целью
объяснить, почему научные утверждения истинны, при этом он
подчеркивал, что наблюдение является «истинным источником» нашего
научного знания. Как только мы признаем, что все научные
утверждения суть гипотезы, мнения и предположения и что подавляющее
большинство этих предположений (включая и предположения
самого Бэкона) оказывается ложным, то бэконовский миф теряет свое
значение. Однако бессмысленно утверждать, что все предположения
науки - как уже оказавшиеся бесспорно ложными, так и те, которые
всё еще и сегодня имеют силу, - базируются на наблюдениях.
Вполне возможно, однако, что, хотя удивительно красивая
теория Фалеса, объясняющая устойчивость Земли, и его теория проис-

1 Назад к досократикам
27
хождения землетрясения и не опирались на наблюдения, тем не
менее инспирированы умозаключением по аналогии из опыта и
наблюдений. Но, безусловно, этого уже нельзя утверждать в
отношении теории, разработанной самым известным учеником Фалеса
Анаксимандром. Хотя теория устойчивости Земли Анаксимандра
всё еще весьма интуитивна, все* же она не опирается на
эмпирическую аналогию. На самом деле, она прямо-таки противоположна
наблюдению. Согласно теории Анаксимандра [All], «Землю ничто
не держит, на месте же она остается вследствие равного расстояния
от всех вещей. Форма ее... подобна барабану каменной колонны...
Мы ходим по одной из ее плоских поверхностей, другая ей
противоположна» (Фрагменты. Анаксимандр, с. 118-119).
Разумеется, что образ барабана навеян эмпирической аналогией.
Но представление о Земле, парящей в открытом пространстве,
и объяснение ее устойчивости не имеют никаких аналогий в
обширной области наблюдаемых фактов.
С моей точки зрения, эта идея Анаксимандра является одной их
самых смелых, революционных и оригинальных идей во всей
истории человеческой мысли. Благодаря ей стали возможны теории
Аристарха и Коперника. Но Анаксимандр сделал даже еще более
трудный и смелый мысленный шаг, нежели Аристарх и Коперник.
Представить Землю как свободно парящую в середине космоса и
утверждать, «что она покоится вследствие того, что равно удалена
от всех крайних точек или ее равновесия» (как перефразирует
Аристотель Анаксимандра), - значит даже предвосхитить ньютонову
идею о нематериальных и невидимых гравитационных силах2.
IV
Так каким же образом Анаксимандр пришел к своей
удивительной теории? Несомненно, что посредством не наблюдения, а
размышлений. Его теория представляет собой попытку решить одну из
проблем, которую уже пытался решить до него его учитель и
родственник Фалес, основатель Милетской, или Ионийской, школы.
Я предполагаю, что Анаксимандр разрабатывал свою теорию в ходе
критического рассмотрения теории Фалеса. Это предположение, как
я считаю, можно подкрепить рассмотрением структуры теории
Анаксимандра.

28 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Вероятно, Анаксимандр критиковал теорию Фалеса (согласно
которой земля плавает на воде) следующим образом. Теория Фалеса
представляет образцовый пример тех типов теорий, которые при
последовательной разработке ведут с необходимостью к регрессу в
бесконечность.
Если пытаются объяснить устойчивость Земли предположением,
что она поддерживается водой - то есть она плавает в океане
(Okeanos), - то не следует ли также объяснить устойчивость океана
посредством аналогичной гипотезы? Однако это бы означало, что
следовало бы искать поддержку для океана, а затем снова
поддержку для этой поддержки. Такой метод объяснения
неудовлетворителен: во-первых, потому что решает проблему, создавая аналогичную
проблему, и во-вторых, интуиция скорее подсказывает, что такая
система поддержек или подпорок ненадежна и слом одной из
подпорок более низшего уровня ведет с необходимостью к разрушению
всей структуры.
Отсюда мы интуитивно заключаем, что устойчивость мира не
может быть обеспечена системой поддержек и подпорок. Вместо
этого Анаксимандр обращается к присущей миру структурной
симметрии, которая гарантирует невозможность его разрушения в
каком-то определенном направлении. Он опирается на принцип,
согласно которому там, где нет различий, не может быть и никаких
изменений. Он объясняет устойчивость Земли ее равной
удаленностью со всех сторон от всех других вещей.
Таков, как представляется, был ход рассуждений Анаксимандра.
Важно понять, что к такому результату он пришел - хотя и не
вполне осознанно и не вполне последовательно - благодаря отказу
от представления об абсолютном направлении, а тем самым и от
понятий абсолютного «верха» и «низа». Это противоречит не только
всякому опыту, но и, как говорится, постигается с трудом. Как
представляется, Анаксимандр игнорирует это и, пожалуй, не вполне
осознавал это. Представление о равной удаленности от всех вещей
должно было его привести к теории шарообразности Земли. Вместо
этого он предположил, что она имеет форму барабана с верхней
и нижней поверхностями. Есть искушение предположить, что его
замечание о том, что «мы ходим по одной плоской поверхности,
а другая находится на противоположной стороне» [А 11], указывает
на то, что не существует абсолютно верхней поверхности, но,
напротив, поверхность, по которой как раз мы ходим, есть та,
которую мы могли бы назвать верхней.

1 Назад к досократикам
29
Что, пожалуй, помешало Анаксимандру прийти к выводу, что
Земля имеет скорее форму шара, нежели барабана? Нет никаких
сомнений: наблюдение подсказало ему, что поверхность Земли в
общем и целом является плоской. Это значит, что его спекулятивный и
критический ход рассуждений, абстрактное критическое обсуждение
теории Фалеса приближали его к истинной теории формы Земли.
Однако наблюдение ввело его в заблуждение.
ν
Безусловно, имеется существенное возражение против теории
симметрии Анаксимандра, согласно которой Земля равно удалена
от всех других вещей. Асимметрию универсума нетрудно усмотреть
из факта существования Солнца и Луны, а именно, из того факта,
что эти небесные светила иногда близко находятся друг от друга
и располагаются одной и той же стороной к Земле, в то время как
с другой стороны нет ничего, что могло бы их уравновешивать.
По-видимому, на это возражение Анаксимандр ответил другой
смелой теорией, в частности своей теорией скрытой природы Солнца,
Луны и прочих небесных тел.
Он вообразил себе обод с двумя громадными колесами,
вращающимися вокруг Земли, одно из которых в 27 раз, а другое в 18 раз
больше Земли. Эти колеса представляют собой трубы, наполненные
огнем и имеющие округлой формы отверстия, через которые может
быть виден огонь. Эти отверстия мы называем соответственно
Солнцем и Луной. Остальная часть этих колес невидима, вероятно,
потому, что там царит тьма и мгла и находится далеко от нас.
Неподвижные звезды (и, по-видимому, планеты) точно так же
представляют собой отверстия в трубчатообразных колёсах, которые ближе
к Земле, чем колёса Солнца и Луны. Колёса неподвижных звезд
вращаются вокруг общей оси (которую мы сегодня именуем осью
Земли). Они образуют вместе вокруг Земли сферу. Тем самым
Анаксимандр доказывает (в общих чертах) постулат об их равной
удаленности от Земли. Это делает Анаксимандра также основателем
теории сфер (Об отношении теории сфер к колесам или
окружностям см.: Аристотель. О небе, 289Ы0-290Ы0).
VI
Несомненно, теории Анаксимандра имеют скорее критические
и спекулятивные корни, нежели они опираются на опыте. И эти кри-

30 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
тические и абстрактные спекуляции приближают его теории к
истине лучше, чем наблюдения или заключения по аналогии.
Разумеется, сторонник Бэкона мог бы теперь возразить, что
такой подход служит прямым доказательством того, что Анаксимандр
не был ученым. Потому-то мы и говорим непременно о ранней
греческой философии, а не о ранней греческой науке. Каждый знает,
что философия по своей природе спекулятивна. И каждый знает, что
наука начинается там, где спекулятивный метод заменяется методом
наблюдения, а дедукция - индукцией.
Это возражение равносильно тезису, что теории уже по
определению являются научными (или в противном случае не являются)
тогда, когда их происхождение выводят из наблюдений или из так
называемых индуктивных приемов. Однако я считаю, что лишь
немногие физические теории (если они вообще есть) отвечают этому
определению. И я не понимаю, какое отношение к этому имеет
вопрос об источниках теории. Ведь существенным критерием теории
является ее объяснительная сила, а также для теории важно,
выдерживает ли она критики и проверки. Вопрос о ее источнике, о том,
как она возникла - благодаря ли индуктивному приему, как
некоторые говорят, или благодаря интуиции, - может быть весьма
интересным, особенно для биографов того, кто эту теорию разработал,
однако он едва ли имеет значение для определения ее научной
ценности или характера.
VII
Что касается досократиков, то я глубоко убежден в том, что
между их теориями и последующим развитием физики существует
такая тесная, непрерывная мыслительная связь, какая только вообще
возможна. При этом не имеет никакого значения, называть ли их
теперь философами, праучеными или учеными. Но я утверждаю, что
теория Анаксимандра проложила путь теориям Аристарха,
Коперника, Кеплера и вплоть до Галилея. Он не просто «повлиял» на этих
более поздних мыслителей - термин «влияние» был бы здесь
слишком поверхностным понятием. Я скорее выразил бы это так:
достижение Анаксимандра, подобно произведению искусства, ценно само
по себе. Кроме того, его достижение сделало возможными
последующие значительные достижения упомянутых выше великих ученых.
Но не являются ли теории Анаксимандра ложными и, стало быть,
ненаучными? Я согласен, что они ложны: однако имеется много

1 Назад к досократикам
31
других теорий, которые опирались на бесчисленное множество
экспериментов и до недавних пор признавались современной наукой и
научность которых никем не ставится под сомнение, хотя сегодня
они не выдерживают критики. (Примером этого является теория, что
типичные химические свойства водорода присущи исключительно
одному виду атомов - самым легким атомам.) Некоторые историки
науки склонны считать ненаучными (или даже суеверными) любые
воззрения, которые уже в их время больше вообще не признавались,
однако такая точка зрения несостоятельна. Какая-либо ложная
теория может быть столь же в высшей степени успешной, как и
истинная. Многие ложные теории были гораздо более полезны в нашем
поиске истины, чем некоторые менее интересные теории, которыми
всё еще пользуются. Ложные теории могут быть полезными во
многих отношениях, так как, например, они могут приводить к более
или менее радикальным изменениям и стимулировать критику. Так,
теория Фалеса, что Земля плавает на воде, в измененной форме
появляется у Анаксимена и вновь возрождается в наше время, в
частности в первой половине XX века в форме теории дрейфа материков
Вегенера'. Каким образом теория Фалеса стимулировала критику
Анаксимандра, мы уже выше показали.
Аналогичным образом теория Анаксимандра привела к
модифицированной теории - теории шаровидности Земли, свободно
парящей в универсуме и окруженной сферами, к которым прикреплены
небесные тела. Между тем, побуждая к критике, она содействовала
возникновению теории, согласно которой Луна светит отраженным
светом, а также пифагорейской теории центрального огня и в конце
концов к гелиоцентрической системе мира Аристарха и Коперника.
vin
Я думаю, что милетцы - как и их восточные предшественники,
видевшие мир наподобие шатра, - представляли себе мир как своего
рода дом, жилище всех существ, наш домашний очаг. Поэтому не
было необходимости задаваться вопросом о предназначении мира.
Тем не менее имелась реальная потребность исследовать его
архитектуру. Вопросы о его структуре, о его общем плане и его строи-
' Альфред Лотар Вегенер (1880-1930) - немецкий геофизик и
метеоролог, профессор Университета в Граце, данная теория была предложена им
в 1912 г. - Прим. перев.

32 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
тельном материале составляют три основные проблемы космологии
милетцев. Но, кроме того, существовал также и спекулятивный
интерес милетцев к вопросу о происхождении мира, к космогонии.
Мне кажется, что космологический интерес милетцев был
значительно сильнее, чем их интерес к космогонии. Это становится
особенно очевидным, когда мы обращаемся к устойчивой
космогонической традиции и явно выраженной склонности милетцев описывать
любой предмет посредством изложения того, как он был сделан,
представляя таким образом космологический проект в форме
космогонии. Стало быть, интерес к космологии значительно превосходил
космогонический, тем не менее ее трудно представить без
космогонических приукрашиваний.
Я считаю, что Фалес был первым, кто обсуждал архитектуру
мира - его структуру, общий план и его строительный материал.
У Анаксимандра мы находим ответы на все три поставленных
вопроса. Я уже упоминал вкратце о его ответе на вопрос о структуре
мира. Что же касается вопроса об общем плане мира, то он также его
обсуждал и пояснял, и, как передает традиция, он составил первую
карту мира. Разумеется, у него была также и теория относительно
строительного материала мира - «бесконечное» или безграничное»,
«неограниченное» или «бесформенное» - άπειρον, Апейрон.
В мире Анаксимандра наблюдались все возможные виды
изменений. Существовал огонь, нуждавшийся в воздухе, и воздушные
отверстия, которые порой перекрывались («засорялись»), так что огонь
потухал3. Такова была его теория солнечных затмений и фаз Луны.
Ветры вызывали изменения погоды4. Существовали и испарения,
возникавшие в результате нагревания воды и воздуха и
служившие причиной ветров, а также поворотов Солнца (солнцестояний)
и Луны.
Здесь у нас появляется первый намек на то, что вскоре должно
было последовать, - общая проблема изменения, которая стала
центральной проблемой греческой космологии и привела в итоге через
Левкиппа и Демокрита к общей теории изменения, которой
придерживалась современная наука почти до начала XX века. (От нее
отказались лишь после краха модели эфира Максвелла, правда, на это
историческое событие почти не обращали внимание до 1905 года.)
Э^га общая проблема изменения является проблемой
философской. Однако у Парменида и Зенона она становится едва ли не
логической проблемой. Как возможно изменение, то есть как возможно
оно логически? Как может измениться какая-то вещь, оставаясь са-

1 Назад к досократикам
33
мой собой? Если она остается той же самой вещью, то она не
изменяется; если же она теряет свою идентичность, то это уже не та
вещь, которая изменяется.
IX
Как мне представляется, существует опасность того, что
увлекательную историю проблемы изменения окончательно похоронят под
всевозрастающим нагромождением мелочной критики текстов.
Безусловно, эту историю нельзя изложить всесторонне в одной
короткой статье, тем более в одном из ее разделов. Но можно хотя бы
кратко ее обрисовать следующим образом.
Для Анаксимандра наш мир и наша система мироздания были
только частью бесконечного множества миров, существующих в
бесконечном пространстве и времени. Эта система мира была
вечной, вечным было также и движение. Поэтому не нужно было
объяснять движение, не нужно было никакой общей теории
изменения (в том смысле, в каком мы находим общую проблему и общую
теорию изменения у Гераклита; см. ниже). Но всё же следовало
объяснить изменения в нашем мире, наблюдавшиеся
повседневно. Наиболее очевидные явления - смена дня и ночи, изменение
направления ветра и погоды, смена времен года, от посева до жатвы,
рост растений, животных и человека - все были связаны с
колебаниями температуры, с противоположностью горячего и холодного,
сухого и влажного. «Живые существа возникают из влаги,
согреваемой солнцем», говорим мы [AI 1]; жара и холод также играют
определенную роль и в возникновении нашего собственного мироздания.
Жара и холод являются также причиной испарений и ветров,
порождающих, в свою очередь, почти все прочие изменения.
Анаксимен, ученик и последователь Анаксимандра, разработал
подробно эти идеи. Как и Анаксимандра, его интересовали также
противоположности горячего и холодного, влажного и сухого, и
переходы между этими противоположностями он объяснял
посредством теории сгущения и разрежения. Как и Анаксимандр, он также
верил в вечность движения и в воздействие ветра и не кажется
невероятным, что к одному из главных пунктов, в которых он отходит от
Анаксимандра, он пришел в результате критики идеи о том, что
совершенно безграничное и бесформенное (апейрон) способно к
движению. Во всяком случае он заменяет апейрон воздухом -
принципом, что почти было безграничным и бесформенным, но всё же -

34 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
согласно прежней анаксимандровой теории испарений - было не
только способно к движению, но и основной причиной движения
и изменения. Различные идеи Анаксимена аналогично сводятся
воедино посредством его теории, согласно которой «Солнце возникло
из Земли, которая сильно нагревается вследствие быстрого
движения» (А 6)'. Замена более абстрактной теории безграничного апейро-
на менее абстрактной, но более житейской теорией воздуха вполне
соответствует его - расходящейся со смелой теорией устойчивости
Земли Анаксимандра - более прагматичному представлению, что
«плоская форма Земли есть причина ее устойчивости; так как она...
запирает, подобно крышке, лежащий под ней воздух» (А 20). Таким
образом, Земля парит в воздухе так, как пар под крышкой кастрюли
или судно над водой; и снова поднимается вопрос Фалеса, а
эпохальная мысль Анаксимандра остается непонятой. Анаксимен -
эклектик, систематизатор, эмпирик, более прагматичный муж. Из трех
великих милетцев он является наименее творческим в создании
новых революционных идей; наименее философски мыслящим.
Все трое рассматривали наш мир как наш домашний очаг. В нем
было движение, изменения, зной и холод, огонь и влага. В нем горел
огонь, на нем стоял чайник, полный воды. Дом продувался ветрами,
не совсем хорошо обустроенный, но это был наш дом, и он
обеспечивал до некоторой степени безопасность и устойчивость. Правда, у
Гераклита этот дом был охвачен огнем.
В мире Гераклита не было больше никакой устойчивости. «Все
течет, все изменяется, ничего нет покоящегося». Всё течет, всё
изменяется, даже тот строительный материал, из которого построен
мир: песок и скалы или бронза котла - всё находится в движении.
Брус гниет, песок то намывается, то смывается, даже скалы
разрушаются и выветриваются, бронзовый котел покрывается зеленой
патиной. «Все вещи находятся в постоянном движении... хотя
нашими чувствами это не воспринимается» - как говорит об этом
Аристотель. Невежественные и не думающие люди полагают,
что сгорает только топливо, а сам тигель остается неизменным
1 Цитируемый Поппером данный фрагмент в переводе с английского А.Л.
Никифоровым искажен. См.: Поппер К. Р. Предположения и
опровержения. Рост научного знания. М.: ООО «Изд-во ACT», 2004. С. 245. - Прим. пер.
[В переводе А. В. Лебедева этот фрагмент звучит так: «Так, он (Анаксимен. -
И. Ш.)] утверждает, что Солнце - это Земля, но только от стремительного
движения она еще и переизрядно нагрелась» (Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1 : Анаксимен. Свидетельства. Фрагмент А 6. С. 130).

1 Назад к досократикам
35
(см. DR A 1), ибо мы не видим горения тигля. Но он ведь тоже
горит, его также огонь пожирает. Мы не видим, как наши дети
подрастают, меняются и становятся старше, однако все это происходит.
Таким образом, не существует никаких неизменных тел. На
самом деле, вещи являются не вещами, а процессами, они текут. Они
подобны огню, пламени, которое, хотя и может иметь определенную
форму, но является процессом, потоком материи, рекой. Все вещи -
это языки пламени: огонь является настоящим строительным
материалом нашего мира; а видимая устойчивость вещей объясняется, по
сути, законами, мерами, которым подчиняются процессы,
происходящие в нашем мире.
В этом, как я считаю, заключается открытие Гераклита; это его
«весть» и «истинная речь» (λόγος logos, логос), которую мы должны
выслушать: «Выслушав не мою, но эту вот Речь (Логос), должно
признать: мудрость в том, чтобы знать всё как одно»', все вещи суть
«вечно живой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий»'1.
Мне хорошо известно, что представленная мною здесь по-
новому традиционная интерпретация философии Гераклита, не
является в наше время общепризнанной. Однако вместо нее критики
не предложили ничего, во всяком случае ничего интересного с
философской точки зрения. В следующем разделе я вкратце рассмотрю
их новую интерпретацию. Я хочу только подчеркнуть, что
философия Гераклита, обращаясь к мышлению, слову, толкованию, разуму
и указывая на то, что мы живем в мире вещей, изменение которых
недоступно нашим чувствам, хотя мы и знаем, что они изменяются,
поставила две новые проблемы: проблему изменения и проблему
познания. Эти проблемы приобрели особую остроту еще и в связи с
тем, что его собственное представление об изменении трудно было
понять. Но это, я думаю, объясняется тем фактом, что он гораздо
яснее своих предшественников осознавал те трудности, которые
связаны с самой идеей изменения.
Всякое изменение означает всегда изменение чего-то: изменение
предполагает какой-то изменяющийся объект. А это, в свою очередь,
предполагает, что это что-то в процессе изменения должно
оставаться самим собой. Мы можем сказать, что зеленый лист изменился,
когда он стал бурым. Но нельзя сказать, что зеленый лист изменил-
1 Гераклит. Фрагменты 26 (50 DK.) // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 199. - Прим. пер.
" Гераклит. Фрагменты 51(30 DK.) // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 217. - Прим. пер.

36 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ся, когда мы его заменили бурным листом. Для идеи изменения
существенно то, что изменяющаяся вещь сохраняет свою
тождественность в процессе изменения. Тем не менее она должна стать чем-то
иным: лист был зеленым, стал бурым; был влажным, стал сухим;
был горячим, стал холодным.
Таким образом, каждое изменение есть переход вещи в нечто
иное, обладающее определенными противоположными качествами
(как считали Анаксимандр и Анаксимен). Тем не менее, изменяясь,
изменяющаяся вещь, должна оставаться тождественной самой себе.
В этом заключается проблема изменения. Она привела Гераклита
к теории, (отчасти предвосхитившей воззрения Парменида) которая
проводит различие между реальностью и видимостью. «Природа
любит прятаться. Тайная гармония лучше явной» (В 123, В 54).
Вещи по видимости (для нас) противоположны, но по истине (для
бога) все вещи являются одним и тем же.
«Одно и то же в нас - живое и мертвое, бодрствующее и спящее,
молодое и старое. Ведь это, изменившись, есть то, и обратно, то,
изменившись, есть это... Путь вверх и вниз - один и тот же... И добро
и зло [одно]... У бога прекрасно всё, и хорошо, и справедливо, люди
же одно считают несправедливым, другое - справедливым...
Человеческий образ мыслей не обладает разумом, божественный же
обладает»1.
Таким образом, по истине (и для бога) противоположности
тождественны; лишь человеку они кажутся нетождественными. И все
вещи являются одним, все они - часть мирового процесса, вечно
живого огня.
Эта теория изменения ссылается на «истинное слово», логос,
разум. Для Гераклита нет ничего более реального, чем изменение.
Однако это его учение о единстве мира, о тождестве
противоположностей, о видимости и реальности подрывает его учение о реальности
изменения.
Изменение же есть переход от одной противоположности к
другой. Если, следовательно, на самом деле противоположности
тождественны, хотя они кажутся различными, то и само изменение
оказывается только видимостью. Если по истине, и для бога все вещи
являются одним и тем же, то, пожалуй, в действительности не
существует никакого изменения.
' Фрагменты Гераклита В88, 60, 58. 102, 78 //Материалисты Древней
Греции. Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура. М.: Госполитиздат,
1955. - Прим. пер.

1 Назад к досократикам
37
Именно этот вывод сделал Парменид, ученик монотеиста Ксено-
фана (с позволения Бёрнета и других), говорившего об одном боге:
[Есть] один [только] бог, меж богов и людей величайший,
Не похожий на смертных ни обликом, ни сознаньем.
Вечно на месте одном пребывает, не двигаясь вовсе,
Переходить то туда, то сюда ему не пристало.
Но без труда, помышленьем ума он все потрясает.
Весь целиком он видит, весь сознает... и весь слышит'.
Ученик Ксенофана Парменид учил, что реальный мир один, он
всегда пребывает в одном и том же месте, не двигаясь никогда. Ему
не пристало в разное время переходить то туда, то сюда. Он никоим
образом не похож на то, чем представляется смертным. Мир был
един, одним нераздельным целым, однородным и неподвижным.
По истине не существует никакого изменения. Изменчивый мир был
лишь иллюзией.
Эта теория неизменной реальности Парменида опирается на что-
то, схожее с логическим доказательством, доказательством, которое
можно представить как вывод из одной-единственной посылки: «То,
чего нет, того нет». Отсюда мы можем вывести, что небытие - то,
чего нет - не существует. Этот вывод Парменид истолковывает так,
что пустоты не существует. Поэтому мир заполнен: он представляет
собой одну нераздельную глыбу, так как любое разделение ее на
части могло бы быть осуществлено только посредством разделения
частей друг от друга пустотой. (Это та «убедительная истина»,
которую богиня открыла Пармениду. В 11, 29.) В этом заполненном
мире нет места для движения.
Только обманчивая вера в реальность противоположностей -
вера в то, что существует не только то, что есть, но и то, чего нет, -
приводит к иллюзии изменчивого мира.
Теорию Парменида можно характеризовать как первую гипоте-
тико-дедуктивную теорию мира. Атомисты воспринимали её
таковой и настаивали на том, что она может быть опровергнута опытным
путем, ибо на самом деле движение существует. Признавая
формальную правильность аргументации Парменида, из ложности его
заключения они выводили ложность его посылок. А это означало,
что небытие - пустота или пустое пространство - существует. Сле-
1 Ксенофан. Фрагменты DK В 23, 26, 25, 24 //Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М: Наука, 1989, С. 172-173. - прим. пер.

38 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
довательно, не было теперь никаких оснований полагать, что то,
«что существует», - то, что заполняет пространство, - не имеет
никаких частей, так как теперь его части могли быть разделены
пустотой. И так существует много частей, каждая из которых «полна»:
существуют в мире полные части, разделенные пустым
пространством, способные двигаться в пустом пространстве, причем каждая
из них «полна», безраздельна, неделима и неизменна. То, что
существует, суть атомы и пустота. Вот таким путем атомисты пришли к
теории изменения - теории, дух которой царил в научном мире
вплоть до 1900 года. Эта теория утверждала, что все изменения, в
частности качественные изменения, следует объяснять
пространственным перемещением неизменных материальных частиц -
перемещением атомов в пустом пространстве.
Следующий значительный шаг в нашей космологии и в теории
изменения был сделан Максвеллом, который, развивая некоторые
идеи Фарадея, заменил эту теорию теорией изменений
напряженности поля.
X
Я кратко изложил историю теории изменения досократиков так,
как ее вижу. Безусловно, я осознаю тот факт, что моя история
(опирающаяся на Платона, Аристотеля и доксографическую традицию)
по многим пунктам расходится со взглядами некоторых
специалистов как в Англии, так и в Германии, в частности с точкой зрения
Г. С. Кирка и Дж. Э. Равена, представленной в их книге «Философы-
досократики» {The Presocratic Philosophers, Cambridge, 1957).
Разумеется, я не могу здесь подробно и пристально рассматривать их
аргументы, в особенности их скрупулезное истолкование
многочисленных фрагментов текста, некоторые из которых важны для
понимания различия между нашими интерпретациями. (См., например,
обсуждение Кирком и Равеном вопроса о том, ссылался ли Парме-
нид на Гераклита; см. их прим. 1 на стр. 193 и прим. 1 на стр. 272).
Однако я хотел бы заметить, что проанализировал их аргументы и
нахожу их неубедительными, а часто совершенно неприемлемыми.
Я упомяну здесь только некоторые пункты, относящиеся к
Гераклиту (хотя имеются и другие, не менее важные моменты,
например их комментарии к Пармениду).
Традиционная точка зрения, согласно которой центральным
учением Гераклита было учение о том, что все вещи текучи («всё течет,

1 Назад к досократикам
39
всё изменяется»), была отвергнута Бёрнетом сорок лет назад. Его
основной аргумент (который подробно обсуждался в прим. 2 к
главе 2 моей книги «Открытое общество и его враги») состоял в том,
что теория изменения не была новой, и только новые данные могли
бы объяснить ту настойчивость, с которой вещал Гераклит. Этот
аргумент Кирк и Равен поддерживают, когда пишут (с. 186): «Но все
мыслители-досократики находились под впечатлением огромной
значимости движения в мире опыта». В «Открытом обществе...»
я писал по этому поводу: «Те, кто утверждают... что учение о
всеобщей изменчивости не было новым, являются, как я считаю,
(невольно, не желая того) свидетелями его оригинальности, так как
ведь даже теперь, спустя 2400 лет, они все еще не могут понять
важность этого учения». Короче говоря, они не видят различия между
утверждением милетцев: «В доме пылает пожар» («ein Feuer in
Haus») - и более убедительным утверждением Гераклита «Дом
горит» («Das Haus brennt»). Неявное возражение на эту критику можно
найти на стр. 197 книги Кирка и Равена, где они пишут: «Мог ли
действительно Гераклит думать о том, что скала или бронзовый
котел, например, постоянно подвергаются невидимым материальным
изменениям? Возможно, он задумывался над этим, однако ничто не
свидетельствует об этом в сохранившихся фрагментах». Но
действительно ли это так? Сохранившиеся фрагменты Гераклита
относительно огня (Кирк и Равен, Фраг. 220-2) сами Кирк и Равен
интерпретируют следующим образом (с. 200): «Огонь есть архетипи-
ческая форма материи». Мне не совсем понятно, что означает здесь
«архетипический» (тем более что ниже мы читаем следующую
строку: «У Гераклита нельзя найти космогонию [в понимании
милетцев]». Но что бы ни означало слово «архетипический», всё же
очевидно, что, раз признали, что Гераклит в сохранившихся фрагментах
говорит, что вся материя является в некотором смысле (в смысле
архетипичности или каком-то ином) огнем, то, значит, что он
говорит, что вся материя подобно огню есть процесс. А как раз эту
теорию оспаривают Кирк и Равен.
Сразу же после утверждения, что «ничто в сохранившихся
фрагментах не указывает на то», что Гераклит признавал постоянные
невидимые изменения, Кирк и Равен делают следующее
методологическое замечание: «Нельзя с уверенностью настаивать на том, что
[в текстах] до Парменида и его прямого доказательства, что
ощущения полностью обманчивы... столь значительные расхождения со
здравым смыслом следовало бы признать лишь в том случае, если

40 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
бы имелись весьма убедительные основания для доказательства
этого». Это явно означает, что учение, согласно которому все тела
постоянно подвергаются невидимым изменениям, представляет
собой явное расхождение со здравым смыслом - расхождение, которое
нельзя ожидать от Гераклита.
Но, как сказал Гераклит, «не чая нечаянного, не выследишь не-
исследимого и недоступного»' (DK В 18). Упомянутый выше
аргумент Кирка и Равена на самом деле несостоятелен по многим
причинам. Задолго до Парменида мы обнаруживаем у Анаксимандра,
Пифагора, Ксенофана и особенно у Гераклита, идеи, которые
значительно расходятся со здравым смыслом. Разумеется, предложение,
что нам следует проверить историческую подлинность
приписываемых Гераклиту, равно как и Анаксимену, идей посредством
категории «здравого смысла» (что бы ни означали здесь эти слова), не
было новым. Это предложение противоречит, в частности, не только
пресловутой «темности» Гераклита и его загадочному
(оракульскому) стилю, подтверждаемым также Кирком и Равеном, но и его
страстным интересам к антиномиям и парадоксам. Не в последнюю
очередь оно противоречит также и учению (на мой взгляд,
совершенно абсурдному), которое Кирк и Равен приписывают в конечном
счете Гераклиту (курсив мой. - К Погтер) и согласно которому
«природные изменения всякого вида (включая, вероятно, также
землетрясения и пожары) являются закономерными и уравновешенны-
ми, и причиной этого равновесия является огонь, общий элемент
всех вещей, называемый также их Логосом». Но почему,
спрашиваю я, огонь должен быть «причиной» какой-либо
уравновешенности - «этой» или какой-то другой? И где Гераклит говорит об этом?
Разумеется, если бы философия Гераклита была действительно
такой, то она была бы для меня совершенно неинтересна, во всяком
случае она бы значительно больше расходилась со здравым смыслом
(как я его понимаю), нежели та инспирированная философия,
которую традиция приписывает Гераклиту и которую Кирк и Равен
отвергают во имя здравого смысла.
Однако решающим является, конечно, то обстоятельство, что эта
инспирированная философия, как всем известно, истинна5.
Благодаря своей прямо-таки сверхъестественной интуиции Гераклит узрел в
вещах процессы, в наших телах - языки пламени, что «какая-то ска-
1 Гераклит. Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
М.: Наука, 1989. С. 193.

1 Назад к досократикам
41
ла или бронзовый котел... подвергаются постоянно невидимым
изменениям». Кирк и Равен пишут (С. 197, прим. 1; это рассуждение
напоминает ответ Мелиссу): «Всегда, когда трут стержень, он теряет
невидимое количество частиц железа; но если же его не тереть, то
почему тогда следует предполагать, что железный стержень также
изменяется?» Причина заключается в том, что его трет ветер, а ветер
дует всегда; или в том, что железный стержень незаметно ржавеет
вследствие окисления, что означает вследствие его медленное
сгорание; или в том, что старый железный стержень выглядит иначе,
чем новый, равно как и пожилой человек выглядит иначе, чем
ребенок (см. DK В 88). Именно в этом заключалось учение Гераклита,
как свидетельствуют сохранившиеся фрагменты.
Я предлагаю заменить методологический принцип Кирка и Раве-
на, гласящий, что «значительные расхождения со здравым смыслом
следует признавать лишь в тех случаях, когда для этого имеются
весьма убедительные основания», исходя из благих побуждений,
следующим гораздо более ясным и важным принципом:
значительные расхождения с исторической традицией следует признавать
лишь в тех случаях, когда для этого имеются весьма убедительные
основания. По сути дела, это универсальный принцип
историографии, без которого описание истории было бы невозможно. Однако
Кирк и Равен постоянно его нарушают: например, когда они
пытаются дискредитировать свидетельства Платона и Аристотеля
посредством аргументов, которые отчасти попадают в порочный круг,
а отчасти (как с апелляцией к здравому смыслу) противоречат их
собственному изложению. И когда они утверждают, что «Платон и
Аристотель, по-видимому, не слишком старались серьезно вникнуть
в действительный смысл [философии Гераклита]», то на это я могу
лишь ответить, что в написанной Платоном и Аристотелем
философии, с моей точки зрения, имеются действительный смысл и
подлинная глубина. Это философия поистине великого философа. Кто,
если не Гераклит, был тем великим философом, кто первым постиг,
что люди - это языки пламени, а вещи - процессы? Неужели мы
должны считать, что эта великая философия была «пост-гераклитов-
ским преувеличением» (с. 197) и могла быть внушена Платону,
«возможно, даже Кратилом»? Кто, спрашиваю я, был этот
неизвестный философ - возможно, самый великий и самый смелый
мыслитель среди досократиков? Кто это был, если не Гераклит?

42 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
XI
История ранней греческой философии, в частности ее история от
Фалеса до Платона, представляет собой восхитительное
повествование. Возможно, слишком хорошее, чтобы быть правдой. В каждом
из ее поколений мы обнаруживаем по меньшей мере одну новую
философию, одну космологию, потрясающей оригинальности и
глубины. Как это стало возможным? Безусловно, оригинальность и
гениальность нельзя объяснить. Однако можно попытаться пролить на
них хотя бы какой-то свет. В чем состоял секрет древних
мыслителей? Я подозреваю, что это была традиция - традиция критической
дискуссии.
Я попытаюсь обрисовать проблему более четко. Во всех или
почти во всех цивилизациях мы обнаруживаем некоторый тип
религиозных или космологических учений, а во многих обществах мы
обнаруживаем школы. Все школы, особенно примитивные, имеют,
видимо, весьма специфическую структуру и функцию. Не задаваясь
целью определить источники критической дискуссии, они ставят
перед собой задачу передать максимально точно учение и сохранить
его в чистоте и нетронутости. Задача школы состоит в том, чтобы
передать традицию, учение ее основателя, ее первого мастера
следующему поколению. А чтобы достичь этой цели, очень важно
сохранить учение в неизменном виде. Школы подобного рода никогда
не допускают каких-то новых идей. Новые идеи считаются
еретическими и приводят к расколу. Если кто-то из членов школы
попытается изменить учение, то он будет изгнан из нее как еретик. Однако,
как правило, еретик утверждает, что именно он отстаивает
подлинное учение основателя школы. Таким образом, ни один новатор
не сознается в том, что он вводит какое-то новшество; напротив,
он убежден в том, что возвращается к подлинному учению, которое
каким-то образом было извращено.
Так что все изменения, если они вообще имеют место быть,
осуществляются тайком. Все они выдаются за новую
формулировку подлинных изречений, высказанных когда-то мастером, за его
собственные слова, его собственные суждения, его собственные
замыслы.
Разумеется, что в школе подобного рода нельзя найти какую-то
историю идей, не говоря уже о материале для написания такой
истории. Конечно, даже нельзя допустить, что новые идеи являются
действительно новыми. Всё приписывается одному мастеру. Поэтому

1 Назад к досократикам
43
можно реконструировать только историю раскола, а также, пожалуй,
историю защиты каких-то идей от еретиков.
Разумеется, что в школах подобного рода исключаются какие-
либо рациональные дискуссии. Может допускаться критическое
рассмотрение аргументов диссидентов и еретиков или
конкурирующих школ. Однако в целом главное здесь - защита учения
посредством утверждений, догм и осуждений, а не поиск аргументов.
Среди греческих философских школ самым известным примером
такой школы является италийская школа, основанная Пифагором.
В отличие от ионийской школы или школы элеатов она была, по
своей сути, религиозным орденом со строгими правилами и тайным
учением. Рассказ о том, что один из ее членов, Гиппас из Метапонта,
был утоплен в море за то, что раскрыл секрет иррациональности
некоторых квадратных корней, вполне хорошо передает ту атмосферу,
которая царила в пифагорейской школе - независимо от того,
правдив он или нет.
Однако среди греческих философских школ ранние пифагорейцы
были исключением. Если не принимать их во внимание, то можем
сказать, что своей характерной чертой греческая философия и ее
философские школы заметно отличаются от догматических школ,
описанных выше. Я показал это на примере: обсуждаемая мною
история проблемы изменения является историей критических споров,
рациональной дискуссии. Новые идеи ценятся сами по себе
и возникают в результате открытой критики. Существует, если
вообще имеет место быть, лишь ничтожное количество скрытых
изменений. Вместо анонимности мы находим историю идей и их
творцов.
Здесь речь идет об уникальном явлении, тесно связанном с
удивительной свободой и креативностью греческой философии. Как
можно объяснить этот феномен? Нам нужно объяснить зарождение
традиции - традиции, допускающей или поощряющей критические
дискуссии между различными школами, и, что еще более
удивительно, даже внутри одной и той же школы. Нигде, разве что за
исключением пифагорейской школы, мы не находим ни одной школы,
которая бы предписывала сохранение своего учения. Напротив, мы
находим изменения, новые идеи, модификации и открытую критику
учителей.
(У Парменида в его ранние годы мы находим еще более
поразительный феномен - философа, представляющего сразу два учения:
одно, которое он считает истинным, и другое, описываемое им как

44 ПопперК, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ложное. Однако ложное учение он не просто осуждает или
критикует, он его считает наилучшим выражением обманчивых мнений
простых смертных и описанием мира простой видимости, которая
только и доступна смертным.)
Как и где зародилась эта критическая традиция? Это проблема,
требующая серьезного осмысления. Одно несомненно: Ксенофан,
который принес ионийскую традицию в Элею, вполне осознавал,
что его собственное учение базируется исключительно на
предположении и что придут другие, способные его улучшить. К этому
вопросу я еще вернусь в следующем, последнем разделе.
Если попытаться узреть первые признаки этой критической
установки, этой новой свободы мысли, то наш взор падет на критику
Фалеса Анаксимандром. Здесь мы имеем дело с весьма
поразительным фактом: Анаксимандр критикует своего Учителя и
родственника, одного из семи мудрецов, основателя ионийской школы.
Согласно преданию, он был всего лишь на 14 лет младше Фалеса и, стало
быть, свою критику и свои новые идеи развивал еще при жизни
своего учителя. (Вероятно, оба они умерли с промежутком всего
лишь несколько лет.) Однако в текстах первоисточников ничего не
сообщается о их каких-либо разногласиях, спорах между ними или
расколе.
Я полагаю, что это свидетельствует о том, что именно Фалес был
основателем новой традиции свободы, исходящей из нового типа
отношений между учителем и учеником, и таким образом он создал
школу нового типа, совершенно отличную от пифагорейской
школы. По-видимому, он был терпим к критике, более того, положил
начало традиции терпимости к критике.
С моей точки зрения, он даже сделал еще больше. Мне только
трудно себе представить такое отношение между учителем и
учеником, допускающее исключительно критику учителя, но не
поощряющее ее. Мне кажется невозможным, что ученик, воспитанный
в догматическом духе, едва ли когда-нибудь отважится на критику
догмы (тем более, когда она высказана известным мудрецом) и
открыто выражать свою критику. Легче и проще это можно объяснить,
как мне кажется, тем, что сам учитель поощряет критическую
установку, быть может, не с самого начала, а после того, как он
прислушался к вполне правомерным вопросам, поставленным перед ним
учеником, не помышляя еще о критике.
Как бы то ни было, предположение о том, что Фалес поощрял
активно своего ученика к критике, могло бы объяснить тот факт, что

1 Назад к досократикам
45
критическое отношение к учению учителя стало в ионийской школе
составной частью традиции. Я в восторге от того, что Фалес был
первым учителем, который говорил своим ученикам: «Вот так я
вижу вещи - я верю в то, что вещи таковы. Попробуйте теперь
улучшить мое учение». (Тем, кто полагает, что «неисторично» Фалесу
приписывать такую антидогматическую духовную позицию, я хотел
бы снова напомнить, что всего лишь через два поколения мы
обнаруживаем аналогичную позицию, сознательно и ясно
сформулированную во фрагментах Ксенофана.) Во всяком случае, историческим
фактом является то, что ионийская школа была первой, в которой
ученики критиковали своих учителей поколение за поколением.
Пожалуй, нет никакого сомнения в том, что греческая традиция
философской критики зародилась в Ионии.
Это было крайне важным новшеством. Оно означало разрыв
с догматической традицией, допускавшей в школе исключительно
одно мнение. Вместо догматической позиции утверждается новая
традиция, допускающая многообразие учений, пытавшихся
приблизиться к истине посредством критической дискуссии.
Всё это почти с необходимостью приводит к осмыслению того,
что наши попытки усмотреть и познать истину не могут быть
окончательными, поскольку они допускают улучшения; что наше знание
и наши теории состоят из предположений, что они образуются из
догадок и гипотез, а не из окончательных и достоверных истин; что
критика и критическая дискуссия являются нашим единственным
средством на пути приближения к истине. Более того, это приводит
нас к традиции смелых предположений и свободной критики, к
традиции, создавшей рациональный или научный метод, а вместе с ним
и нашу западную цивилизацию, единственную цивилизацию,
основанную на науке (но, разумеется, не на одной только науке).
В этой рационалистической традиции не запрещены смелые
изменения учения. Напротив, новшества поощряются, они
расцениваются как успех и улучшение, особенно, если они возникают в
результате критического обсуждения своих предшественников. Уже
сама смелость новшества вызывает восхищение, ибо она находится
под строгим контролем тщательной критической проверки.
Поэтому-то изменения учения, если они не осуществляются тайно,
традиционно соединяются с более старыми учениями и передаются
вместе с именами новаторов. А материалы для истории идей становятся
составной частью школьной традиции.

46 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Насколько мне известно, критическая или рационалистическая
традиция была создана лишь однажды. Спустя два или три столетия
она была утрачена, возможно, из-за возникновения
аристотелевского учения об эпистеме, о достоверном и доказуемом знании
(появившегося в результате дальнейшего развития учения элеатов и
Гераклита о различии между достоверной истиной и простой
догадкой). Она была заново открыта и совершенно сознательно
восстановлена в эпоху Возрождения, в частности Галилео Галилеем.
XII
Теперь я перехожу к своему последнему и наиболее важному
пункту дискуссии. Речь идет о следующем: рационалистическая
традиция, традиция критической дискуссии представляет собой
единственный практический путь для расширения нашего знания,
разумеется, знания предположительного или гипотетического.
Другого пути просто не существует. Точнее говоря, не существует
другого пути, выводимого из наблюдения или эксперимента. В развитии
науки наблюдения и эксперименты играют исключительно роль
критических аргументов. И они выполняют эту роль наряду с
другими аргументами, не выводимыми из наблюдений. Это, конечно,
важная роль, однако значение наблюдений и экспериментов целиком
зависит от того, пригодны ли они для критики теорий.
Согласно теории познания, которую я здесь описал, имеются
в общем и целом два условия, при которых одна теория превосходит
другую: она обладает большей объяснительной силой, и она может
быть лучше проверена - т.е. ее можно более обстоятельно и
критически обсудить в свете того, что нам известно, и всех возражений,
которые мы могли бы выдвинуть, и особенно в свете ее
проверки посредством наблюдений и экспериментов, осуществляемых
с целью проверки теории.
В наших попытках познать мир имеется один-единственный
критерий рациональности: критическая проверка наших теорий. Сами
же эти теории представляют собой лишь предположения. Мы не
знаем, а лишь предполагаем. Если бы вы меня спросили: «Откуда вы
получаете знания?», то мой ответ был бы таким: «Я его не получаю,
я лишь выдвигаю предположения. Если вам интересна моя
проблема, то я был бы очень счастлив, услышать от вас возражения против
моих предположений и ваши контрпредположения, которые я,
в свою очередь, постараюсь подвергнуть критике».

1 Назад к досократикам
47
Я полагаю, что истинная теория познания (которую я
представляю на суд вашей критики) такова: истинное описание той практики,
которая возникла в Ионии и была включена в современную науку
(хотя множество ученых все еще верят в бэконовский миф
индукции), - это теория, утверждающая, что познание может
осуществляться поступательно лишь на пути предпололсений и
опровержений.
Двумя величайшими умами, которые ясно осознавали, что не
существует никакого индуктивного способа мышления, и которые
четко понимали то, что я называю истинной теорией познания, были
Галилей и Эйнштейн. Однако же и мыслителям древности эта
теория познания была известна. Хотя и кажется невероятным, но мы
обнаруживаем ясное понимание и отчетливую формулировку этой
теории рационального познания почти сразу же после того, как
зародилась практика критической дискуссии. Наиболее древними
сохранившимися фрагментами из этой области были фрагменты
Ксенофана. Я рассмотрю здесь пять из них в некоторой
последовательности, показывающей, что именно смелость его критики и важность
поставленных им проблем привели его к осознанию того факта, что
всё наше знание носит предположительный характер, тем не менее
мы можем искать и находить со временем такое знание, «которое
является лучше». Вот эти пять фрагментов из сочинений Ксенофана
(DKB16, 15, 18, 35 и 34):
Эфиопы [рисуют богов]... черными и с приплюснутыми носами,
Фракийцы - рыжими и голубоглазыми...
Если бы руки имели быки и львы или <кони,-»
Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди,
Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих
Образы рисовали богов и тела их ваяли,
Точно такими, каков у каждого собственный облик.
Боги отнюдь не открыли смертным всего изначально,
Но постепенно, ища, лучшее изобретают.
Примем это на веру как то, что похоже на правду...
Истины точной никто не узрел и никто не узнает
Из людей о богах и о всем, что я только толкую:

48 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,
Сам всё равно не знает, во всем лишь догадка бывает1.
Чтобы показать, что Ксенофан был не единственным в своем
роде, я мог бы еще раз привести два изречения Гераклита (DK В 78,
18), которые я уже выше цитировал в другой связи. Оба касаются
предположительного характера человеческого знания. Второе
изречение сообщает о настрое и необходимости смелого
предвосхищения того, чего мы еще не знаем.
Человеческая натура не обладает разумом, а божественная
обладает...
Не чая нечаянного, не выследишь неисследимого и недоступного".
Моя последняя цитата широко известна, она принадлежит
Демокриту (DK В 117):
Но на самом деле мы ничего не узнаем благодаря зрению, ибо
истина скрывается в глубине'".
Вот таким образом критическая установка досократиков
прокладывала путь к этическому рационализму Сократа - к его
убеждению в том, что поиск истины посредством критической дискуссии -
это образ жизни, лучший из известных ему.
Дополнение 1
Историческое замечание к вопросу
о подобии истины (1964)
Здесь я изложу в развернутой форме некоторые замечания к
ранней истории смешивания понятий «подобие истине» и
«правдоподобность» (как дополнение к Введению).
1. Мой тезис вкратце состоит в следующем. В самых ранних и
известных высказываниях понятия «подобие истины» и
«правдоподобность» применяются совершенно недвусмысленно. Со временем
понятие «истины» становится многозначным: появляются дополни-
1 Ксенофан. Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
М.: Наука, 1989. С. 171-174. -Прим. пер.
"[Гераклит. Фрагменты // Там же. С. 241, 193. - Прим. пер.
'" Демокрит. Источники. Фрагмент 87 // Маковельский А.Я.
Древнегреческие атомисты. М: 2020. С. 236. - Прим. пер.

1 Назад к досократикам
49
тельные значения типа «подобно» или «подобно истине»,
«правдоподобно» или «вероятно», так что в некоторых случаях не совсем
ясно, какое из них имеет общее значение.
Такая многозначность становится весьма важной у Платона в
связи с решающим значением его теории подражания, или
мимезиса: подобно тому как эмпирический мир подражает (истинному)
миру идей, так же и сказки, теории или мифы эмпирического мира
(мира видимости) «подражают» истине и потому лишь «подобны
истине»; соответственно, когда одни и те же выражения переводят
в иных значениях, тогда такие теории считаются не доказанными,
нужными или истинными, а только правдоподобными, возможно,
(более или менее) кажущимися истинными.
Итак, Платон формулирует теорию мимезиса наподобие некоего
философского базиса для (уже в то время распространенного)
ложного и вводящего в заблуждение отождествления понятий «подобно
истинно» и «правдоподобно».
Начиная с Аристотеля, на передний план выдвинулось
дополнительное значение «правдоподобно» = «привычное, часто
встречающееся ("häufig vorkommend").
2. Приведу некоторые примеры. Прежде всего один фрагмент из
Одиссеи, 19. 203. Хитрый Одиссей рассказывает Пенелопе
придуманную историю (которая ей неизвестна), однако в ней содержатся и
некоторые реальные (правдивые) моменты; или, как выражается
Гомер, «так неправду за чистую правду он выдавал им» (έτύμοισιν
όμοτα, etymoisin homoia). Этот пассаж повторяется в Теогонии, 27 с.
Музы Олимпа, дочери Зевса, говорят Гесиоду: «Много умеем мы
лжи рассказать за чистейшую правду. Если, однако, хотим, то и
правду рассказывать можем! (aletheia)».
Этот пассаж представляет интерес также и потому, что здесь
έτυμος, etymois и άληύής, aîethes употребляются в качестве синонима
«истинного».
Третий пассаж, в котором встречается выражение etymoisin
homoia (выдавать ложь за истину), находим у Феогнида, 713, где
(как и в Одиссее) восхваляется хитрость, а способность выдавать
ложь за истину именуется божественной (возможно, намек на Муз в
Теогонии): «Вы можете выдать ложь за подобие истины с языком
богоподобного Нестора».
Все эти пассажи имеют что-то общее: это то, что сегодня мы
именуем «литературной критикой». В них рассказываются
истории, подобные истине (и в самом деле так это выражено).

50 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
У Ксенофана, который сам был поэтом и, возможно, первым
литературным критиком, можно найти очень похожий пассаж. Он
вводит (DK В 35) понятие «подобное истине» (έοικότα, eoikota) вместо
понятия (homoia), пожалуй, посредством того, что, ссылаясь на свои
собственные теологические теории, он пишет: «Это, [как я говорю],
подобно истине [правильно]» (έοικότα τοις έτύμοισι, eoikota tois
etymoist; см. также выше, с. 52. и Платон Федр, 272 d/e, 273 bud).
Здесь мы снова имеем дело с высказыванием, связывающим
однозначно идею подобия истине (не правдоподобности) с понятием
doxa («мнение»), которое играло столь значительную роль до и
после Парменида (я перевел это так: «мы... можем только
предполагать»). (То же самое понятие встречаем и в последней строке у
Ксенофана во фрагменте В 34, процитированном выше на с. 55, где он
его применяет как противоположное saphes, т.е. достоверной
истине.)
Следующий шаг является очень важным. Во фрагменте В 8,
строка 60, Парменид применяет понятие подобное истине (eoikota)
(«подобное» или «как подобие»), не упоминая явно понятие
«истина»'. Несмотря на то что означает у Ксенофана «подобное истине», я
всё же перевожу эту строку соответственно, как («вполне как
истина»; см. текст 8, раздел 4). Мой основной аргумент состоит
в том, что между этой строкой фрагмента В 8 Парменида и
фрагментом В 35 Ксенофана имеется полное сходство. В обоих фрагментах
речь идет о мнениях (doxa) смертных, оба одобрительно отзываются
о них и в обоих фрагментах явно подразумевается, что относительно
«хорошая» догадка - это не совсем правдивая история. Несмотря на
такое сходство, высказывание Парменида часто переводилось как
«правдоподобно» и «достоверно» (glaubwürdig). (См.: Popper K.R
Conjectures and Refutations, S. 345, Anm.19.)
Эти фрагменты представляют интерес также и потому, что они
тесно связаны с очень важным положением в диалоге Платона (Ти-
мей 27е—28а). В данном положении Платон исходит из парменидо-
вой идеи различия между «тем, что существует постоянно» и «не
становящимся», с одной стороны, и «постоянно становящимся, но
никогда не существующим» - с другой. И вслед за Парменидом, он
утверждает, что первое познается разумом, в то время как второе
1 «Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный, да не обскачет тебя
какое воззрение смертных» // Парменид. Фрагменты. Фр. 8, 60 // Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. С. 297. - Прим. пер.

1 Назад к досократикам
51
«раскрывается во мнении и чувственном восприятии вне рассудка»
(см. также: Popper К.Я Conjectures and Refutations, S. 241 f.)
Исходя из этого, он заявляет, что созданный творцом
изменяющийся и становящийся мир (ουρανός ouranos или κόσμος /cosmos:
28b) является отображением или подобием (είκών, eikon) вечно
неизменного бытия, существующего, сущего.
Переход от оригинала к копии (подобию) (eikon) соответствует
парменидову переходу от мира истины к миру видимости. О
последнем переходе я говорю ниже (в тексте 8, раздел.) Здесь
применяется выражение подобие (eoikota), преобразованное Платоном
в eikon, то есть в подобие истины (Wahrheitsänlichkeit) или сущее
(Seienden), из этого мы можем, пожалуй, заключить, что Платон
понимал понятие eoikota скорее как «подобно (истине») (der Wahrheit),
нежели как «правдоподобно» или «подобно».
Тем не менее Платон говорил также, что отображение (копия)
являющее(ая)ся подобным истине, не может быть познано с
достоверностью, мы можем иметь о нем только мнения, которые
недостоверны, «подобны» или «правдоподобны». Затем он говорил, что
изображение копии должно быть «устойчивым, неопровержимым
и непреложным» (29 Ь-с), в то время как «о том, что лишь
воспроизводит первообраз и являет собой лишь подобие настоящего образа,
и говорить можно не более как правдоподобно. Ведь как бытие
относится к рождению, так истина относится к вере»'. (См. также:
Федр, 259е-260е, 266е-267а)
В этом фрагменте подобие или правдоподобность (εικότα, eikotä)
применяются в значении неполной достоверной веры или
несовершенной веры и одновременно увязываются с правдоподобностью.
Кроме того, в конце фрагмента обнаруживается очевидное сходство
с переходом к «пути видимости»: так же как и богиня Парменида,
обещавшая дать объяснение, столь же «полное, как истина», которое
нельзя было дать лучше, (текст 8, раздел 4), так в Тимее мы читаем (29 d):
«...мы должны радоваться, если наше рассуждение окажется не менее
правдоподобным, чем любое другое, и притом помнить, что и я,
рассуждающий, и вы, мои судьи, всего лишь люди, а потому нам
приходится довольствоваться в таких вопросах правдоподобным мифом...»
(Следует ответ «Сократа»: «Отлично, Тимей!»)"
1 Платон. Тимей (29 Ь-с) // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1994.
С. 433. - Прим. пер.
" Платон. Тимей (29 d) // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 3. М: Мысль, 1994.
С. 433. - Прим. пер.

52 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Крайне интересно, что систематическое двусмысленное
употребление понятий «подобие истины» и «подобие» (т. е.
«правдоподобность») не помешало Платону позже, в диалоге Критий (107 d/e)
применить выражение eikota в значении «подобие истине». Если
обратиться к вышеупомянутому диалогу, то можно прочитать
следующее: «То же самое легко усмотреть и относительно рассуждений:
речи о небесных и божественных предметах мы одобряем, если они
являют хоть малейшую вероятность (подобие истины. - Прим. пер.),
речи о смертном и человеческом дотошно проверяем»'.
3. Наряду с этим систематическим и, несомненно, намеренным
двусмысленным употреблением понятия eikota (и родственных ему
выражений), и наряду с его часто встречающимся однозначным
употреблением, имеется и много примеров его неясного применения.
Это понятие употреблялось в разных значениях Платоном (и
Аристотелем), о чем свидетельствуют следующие примеры: как
противоположность «доказуемому» и «необходимому»; как
«приближение к достоверности». Также оно часто применяется, особенно
в промежуточных замечаниях в диалогах, как синоним
«достоверного само по себе», «достоверного» или «кажущегося мне
правильным». Кроме того, оно применяется в смысле «возможно» и даже
в значении «часто происходящего», например в Риторике
Аристотеля (1402 b 22) читаем: «Правдоподобное (είκός, eikos) - это то,
что не длится постоянно, а происходит только в большинстве
случаев...»"
4. Мне хотелось бы закончить следующим литературно-
критическим фрагментом, который дважды встречается в Поэтике
Аристотеля (1456а, 22-25 и 1461 Ь, 12-15) и который он приписывает
поэту Агафону при его первом упоминании: «...вероятно и то, что
много происходит невероятного». Или менее изящно, но не менее
точно: «...предпочтительнее невозможное, но убедительное
возможному, но неубедительному»1".
1 Платон. Критий (107 d/e // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 3. М: Мысль,
1994. С. 502. - Прим. пер.
и Аристотель. Риторика... -Прим. пер.
'" Аристотель. Поэтика (1456 а, 22-25 b 1461 b, 12—15) // Аристотель.
Сочинения: в 4 т. Т. 4. М: Мысль, 1984, С. 666, 678. У Поппера этот фрагмент
звучит так: «Вероятно, что невероятные вещи случаются» (курсив - К.
Поппера). - Прим. пер.

1 Назад к досократикам
53
Дополнение 2
Некоторые дальнейшие замечания
К вопросу о подобии истины (1968)
1. Так как мой интерес к различению между подобием истине,
с одной стороны, и правдоподобностью (во многих её значениях) -
с другой, подталкивает, по-видимому, к его ошибочному
истолкованию, мне хотелось бы, прежде всего, подчеркнуть, что для меня
интерес представляют в целом не слова и их значение, а только
проблемы. Также меня меньше всего интересует «уточнение» значений
слов, их «определение» или «объяснение».
В книге «Предположения и опровержения» я попытался показать
посредством «таблицы идей»1, что существует некоторая аналогия
между словами или понятиями и вопросом о их значении, с одной
стороны, и суждениями или теориями и вопросом об их
истинности - с другой. Тем не менее я считаю важными только суждения
или теории и вопрос об их истинности или ложности.
Ошибочная («эссенциалистская») доктрина, состоящая в том, что
мы можем «определить» (или «объяснить») определенное слово или
выражение, что мы можем ухватить «окончательно» или «точно»
его значение, во всех отношениях соответствует ошибочной
доктрине, утверждающей, что мы можем доказать, подтвердить или
оправдать истинность определенной теории. На самом деле она
является частью доктрины («оправдания»).
В то время как слова и их точное значение никогда не важны, всё
же имеет значение прояснение путаницы в решении определенной
проблемы; разумеется, в решении проблем, касающихся
теории, - нам не следует определять понятия, но мы должны часто их
различать, ибо их путаница или ошибочное различение
препятствуют нам в решении наших проблем.
2. В связи с понятием подобия истине возникает
фундаментальная проблема: речь идет о проблеме истины с точки зрения
реалистов - в какой мере теория согласуется с фактами или реальностью?
Опасным смешиванием или путаницей, нуждающейся в
прояснении, является различие между истиной в реалистическом смысле
1 См.: Поппер К. Предположения и опровержения. Рост научного знания.
М.: ООО «Изд-во ACT», 2004, С. 39. - Прим. пер.

54 Поппер К, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
(в смысле сторонника реализма) - «объективной» или «абсолютной»
истиной - и истиной в субъективистском смысле, в которую я (или
мы) «верю(им)».
Такое различие имеет основополагающее значение, особенно для
теории познания. Единственно важная проблема познания касается
проблемы истины в объективном смысле. Мой тезис прост, и он
состоит в том, что теория субъективной веры совершенно неважна для
философской теории познания. Действительно, для последней
губительным является смешивание обеих (как это традиционно имело
место и все еще до сих пор встречается).
3. Необходимость проведения строгого различия между
объективной истиной и субъективной верой имеет решающее значение и
остается актуальной и при обсуждении проблемы приближения к истине
(или правдоподобности или правдоподобия (verisimilitudo):
правдоподобие как объективное представление следует строго отличать как от
всех субъективных представлений, например оценка веры, убеждения
или воззрения, так и от очевидной или кажущейся истины,
убедительности или правдоподобности во всех ее субъективных смыслах.
(Впрочем, это относится и к правдоподобности, когда мы ее
рассматриваем в ее некоторых объективных смыслах, как
предрасположенность или, пожалуй, частотность. Также ее следует отличать от
подобия истине. И оценку объективной правдоподобности нужно также
строго отличать от оценки подтверждения, несмотря на то что она
является объективным понятием. Оценка правдоподобности теории же,
как, например, идеи истины как таковой, является вневременной, -
несмотря на то что она отличается от идеи истины - поскольку это
понятие относительное, в то время как оценка подтверждения теории,
связана, по существу, с определенным моментом временем, а тем
самым это понятие историческое - как это изложено в моей книге
«Логика научного исследования», в главе IX, разделе 84.)'
Традиционным является смешивание понятия подобия истины и
таких субъективных представлений, как оценка веры, убеждения,
видимости истины или субъективной правдоподобности.
Следует описать историю данной традиции, указав при этом на
ее схожесть с историей теории познания.
В предыдущем дополнении я обрисовал эту историю крайне
поверхностно, в целом она связана с изначальным философским
употреблением слов «подобно истине» (слов, происходящих от грече-
1 См.: Поппер К. Логика научного исследования. М.: Республика. 2004.
С. 253-255. - Прим. пер.

1 Назад к досократикам
55
ского корня слову εΐκω, eiko, такие как eikon, тождественность,
образ, εοικα, eoika, быть тождественным, казаться тождественным
и т.д.). А это значит, коррелирована со словами, по меньшей мере,
отчасти (во всяком случае у Ксенофана и Парменида) с
реалистической или объективистской идеей истины (как «приближение к
истине» у Ксенофана, фрагмент В 35, или в смысле поразительного
сходства с истиной (= поразительного подобия истине), как у
Парменида, фрагмент В 8,60).
4. В этом Дополнении я намерен сделать некоторые краткие
замечания об употреблении определенных слов, имевших с самого
начала субъективное значение. Я обращусь к двум греческим
корням. Первый из них δοκέω, dokeo (δοχή, doche и т.д.) означает
мыслить, ожидать, полагать, иметь мнение, также doxa, мнение. (Кроме
того, δέχομαι, dekomai, означающее одобрять, ожидать, оно
ассоциируется, апробируется со словом δόκιμος, dokimos и схоже со словом
δοκεύω, dokeuo, означающее ожидать, точно наблюдать,
подглядывать.) Второй корень - πείυω. peitho означает убеждать (а также
мощь, или богиню, убеждение), убедить кого-то в том, что кажется
понятным или правдоподобным, - разумеется, субъективно
правдоподобным', становится правдоподобным в форме πιυανόω. pithanoo;
πιυανός, pithanos означает убедительный, достоверный,
правдоподобный и даже обманчивый; πίστις, pistis - доверие, вера (χατά
πίστιν, kata pistin - соответствует вере, правдоподобности); πιστός,
pis tos - надежный, считать истинным, вероятный, правдоподобный;
πιστεύω, pisteuo - доверять, верить; πιστόω, pistoo - поступать
достойным доверия, уверять, поступать правдоподобно и так далее.
Безусловно, эти слова всегда имеют исключительно
субъективное значение. С давних пор они играют важную роль в философии.
Например, у Ксенофана встречается Δόκος, dokos в замечательном
фрагменте DK В 34 (цитированном выше на с. 55), где я его перевел
как «догадка» («догадки», здесь оно явно обозначает «одно лишь
мнение» или «одну лишь догадку». (См. у Ксенофана фрагменты
В 35 и В 14, где δοκέουσι, dokeousi означает «считать ошибочным»
или «представить себе ошибочным».) Можно было бы сказать, что
возникновение скептицизма как раз связано с этим негативным
применением слова δοκεΐν, dokein. Возможно, ему можно
противопоставить его нейтральное применение у Гераклита во фрагменте В 5
(«можно полагать, что») или во фрагменте В 27: «Людей ожидает
после смерти то, чего они не чают и не воображают (δοκοϋσιν,

56 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
dokousin)»* (курсив Поппера). Bcè'-же Гераклит применяет это слово
во фрагменте В 17, а также во фрагменте В 28, по-видимому, также в
значении «одно лишь мнение»: [«Стало быть, самый несомненный
[мудрец] распознает мнимое, чтобы остерегать от него».]"
Парменид применяет doxa, мнение как прямую
противоположность истине (aletheia), и это выражение, применяемое в негативном
плане не один раз (во фрагментах В 1, 30; В 8, 5ΐχ связано со
«смертными» (см. Ксенофан, фрагмент В 14, Гераклит, фрагмент В 27).
Во всяком случае δοκεί μοι, dokei moi означает «мне кажется», «мне
представляется», и тем самым оно выражает «мне кажется
убедительным или приемлемым» (δόκιμος είναι, dokimos einai - «как
действительно приемлемый»; см.: Парменид, фр. В1,32; текст 8, раздел 4).
5. Само выражение «правдоподобно» (вероятно), как
представляется, было введено Цицероном как перевод термина стоиков и
скептиков pithanos, pistin и т.д. (κατά πίστιν καί άπιτιαν, kata pistin kai
apistian - «соответственно правдоподобность и
неправдоподобность». См.: Секст Эмпирик. Три книги пирроновых положений.
Кн. 1, 10 и 1, 232),н. Спустя 250 лет после Цицерона в своей книге
«Против ученых» (Книги VII-VIII, «Две книги против логиков», 1,
174) Секст Эмпирик проводил различие между тремя значениями
выражений академиков: «правдоподобность» (to pithanon,
«правдоподобный»: «В одном смысле оно истинно и является в виде истинного;
в другом - оно по бытию своему ложно, но является в виде истинного;
в третьем - оно истинно, [но] имеет общее и с тем и другим»'*.
Под третьим не упоминается специально видимость: похоже, что
общим для всех них будет приближение к истине или подобно
истине в нашем значении. С другой стороны, видимость строго
отличается от объективной истины, тем не менее в любом случае нам
видимость доступна. Согласно Сексту, «правдоподобное» - это то,
что побуждает к вере. Впрочем, Секст говорил (в «Трех книгах
пирроновых положений», Кн. 1, 231), ссылаясь на Карнеада и Клитома-
ха, что «те, что... следуют ей (вере. - И. Ш.\ выбирают в жизни
вероятное...» (курсив - К. Поппера), они являются догматиками.
1 Гераклит. Фрагменты, В 27 // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I.
С. 235. - Прим. пер.
ύ Там же. В 28. С. 197. - Прим. пер.
т Секст Эмпирик. Три книги пирроновых положений. Кн. 1 // Секст
Эмпирик. Соч.: в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1976. С. 209,256. - Прим. пер.
,ν Секст Эмпирик. Против ученых. // Секст Эмпирик. Соч.: в 2 т. Т. 1. М.:
Мысль, 1975. С. 95. - Прим. пер.

1 Назад к досократикам
57
В противоположность этому, «мы [новые скептики] не-догматики,
так как следуем законам, обычаям и естественным претерпеваниям и
живем, не высказывая мнения»1. Иногда Секст употребляет
«правдоподобность» в значении «обманчивый», (или кажущаяся
правдоподобность», что почти является плеоназмом; см.: Секст Эмпирик.
Три книги пирроновых положений. Кн. 2, 229.)" Цицерон же
употребляет это выражение в другом значении.
6. «Итак, - говорит Цицерон, - имеются такие вещи, которые я
считаю должным именовать вероятным (probabiîia) или подобным
истине (veri similio). Меня не очень тревожит, когда предпочитают
именовать их по-другому»"'.
В другом месте он писал о скептиках: «...они
предполагают... существование чего-то вероятного (probabile) и как бы
правдоподобного (verisimile) и этим правилом руководствуются и в
жизненной практике, и в ученых рассуждениях». {Цицерон. Учение
академиков. Кн. И, 32,v). Во фрагменте 33 Цицерон, равно как и Секст
Эмпирик в аналогичном контексте, ссылается на Карнеада:
«...назовешь ли правдоподобным представление, или
правдоподобным и тем, которому ничто не препятствует (quae non impedia-
tur), как утверждал Карнеад, или как-то иначе, к чему бы ты ни
присоединился, тебе придет возвращаться к тому представлению,
о котором мы говорим»*. См.: «Учение академиков». Кн. II, 104:
«...придерживается положения, требующего, чтобы тот, кто
следует вероятному, всюду, где бы оно ни встретилось или, наоборот,
отсутствовало, мог ответить, «да» или «нет»*'.) В книге «О природе
богов» правдоподобность встречается потому, что ошибочность
истины аналогична обманчивости. («Мы не из тех, которым кажется,
что нет ничего истинного, но из тех, которые утверждают, что ко
всему истинному присоединено нечто ложное, и притом настолько
1 Секст Эмпирик. Три книги пирроновых положений. Кн. 1 // Секст
Эмпирик. Соч.: в 2 т. Т. 2. М: Мысль, 1976, С. 256. - Прим. пер.
" «...она (диалектика - И. Ш.) могла бы различать и их (софизмы. - И. Ш.).
которые затемняют истину кажущимися вероятностями» (Секст Эмпирик. Три
книги пирроновых положений. Кн. 2, 229 // Секст Эмпирик. Соч.: в 2 т. Т. 2.
М: Мысль, 1976, С. 310. - Прим. пер).
'" Цицерон. Учение академиков. Фр. II // Цицерон. Философские трактаты.
М.: Изд-во «Индрик», 2004. - Прим. пер.
w Цицерон. Учение академиков. Кн. 2. Фр. 32 // Цицерон. Философские
трактаты. М.: Изд-во «Индрик», 2004. - Прим. пер.
v Там же. Фр. 33. - Прим. пер.
™ Там же. Фр. 104. - Прим. пер.

58 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
подобное истинному, что нет никакого признака для правильного
суждения и принятия»1). В «Тускуланских беседах». Кн. I, У7(«...я объясню
по мере сил, но, конечно, не так, как пифийский Аполлон твердо
и непреложно, а как простой человек, один из многих, судящий лишь
по догадке и вероятности»)" и Кн. Д 5 («Но мы стремимся лишь к
вероятному и не пытаемся идти дальше того, что нам кажется
правдоподобным»)1" оба термина всё же употребляются как синонимы.
7. Нет никакого сомнения в том, что выражения
«правдоподобность» и подобность истине» применялись Цицероном как
синонимы и в субъективистском смысле. Так же нет никакого сомнения в
том, что Секст Эмпирик применяет «правдоподобное» в
субъективистском значении, истина и ложь понимались в объективистском
смысле и совершенно очевидно различие между субъективным
проявлением истины - кажущейся истиной - и частичной истиной или
приближением к истине.
Я предлагаю следовать примеру Цицерона и употреблять его
изначально субъективистское выражение «подобность истине» в
объективистском значении «подобное истине».
8. Что касается выражений «правдоподобное» и
«правдоподобность», то ситуация радикально изменилась с созданием теории
вероятностей.
Поэтому представляется очень важным ясно понимать, что
существуют многочисленные интерпретации теории вероятностей (на
что я обращал внимание в 1934 г. в своей книге Логика научного
исследования в главе VIII, раздел 48) и что среди них имеются
субъективные и объективные интерпретации (Карнап позже обозначал их
как «вероятность!» и «вероятности»).
Некоторые объективные интерпретации, в частности
интерпретация предрасположенности (пропенситивная интерпретация),
кратко упоминаются в моих книгах: C&R., S. 87 и 174; и L. Sc.D.,
а также дальше развита в: Postscript to the Logic of Scientific
Discovery, 3 Bd., Totowa, NJ, 1982-S3iv.
' Цицерон. О природе богов // Цицерон. Философские трактаты. М.: Наука.
1985, С. 64. - Прим. пер.
п Цицерон. М.Т. Тускуланскиебеседы. Кн. 1, 17. -Прим. пер.
т Цицерон. М.Т. Тускуланские беседы. Кн. II, 5. - Прим. пер.
w См.: Поппер К. Предположения и опровержения: Рост научного знания.
М.: Изд-во ACT, 2004. С. 102-106, 381-397; Он же. Логика научного
исследования. М: Республика, 2004, С. 136-199; Он же. Квантовая теория и раскол
в физике. Из «Постскриптума» к «Логике научного исследования». М.: Логос.
1998. С. 79-89. - Прим. пер.

59
2
НЕИЗВЕСТНЫЙ КСЕНОФАН
Опыт доказательства его величия
Ксенофан... лишь по ошибке стал
фигурой истории греческой философии.
Гарольд Черные1
Ксенофан был поэтом и рапсодом. Он был также историком,
возможно, настоящим отцом историографии. Он был в высшей
степени творческим мыслителем, необычайно критичным и
уникальным в своей самокритике, и он стал основателем греческого
Просвещения. Он развил космологию Анаксимандра, защищая ее от
нападок Анаксимена. Его в высшей степени оригинальная
рационалистическая теология содействовала развитию его космологии,
к которой он позже пришел, пожалуй, под влиянием
астрономических открытий Парменида. Возможно, он был первым литературным
критиком, а также моралистом. Он был основателем наук, которые
мы сегодня именуем геологией и метеорологией. Он был строгим
критиком, а также первым критиком общества и его институтов. Он
был основателем эпистемологии, теории познания, что имело
решающее значение для естествознания и философии Запада. [И всё же
большинство его великих достижений (если не все) для нашей
цивилизации либо приписываются другим, игнорируются, отчасти
забыты, либо просто ошибочно понимаются. В этом тексте я представлю
более объективный и исторически достоверный образ Ксенофана и
его достижений, чем, на мой взгляд, было сделано до сих пор.]
2.1. Основатель греческого Просвещения
Саркастические строки, выбранные мной в качестве эпиграфа1,
принадлежат Гарольду Чернису, выдающемуся историку греческой
1 Гарольд Чернис (1904-1987) - американский классицист и историк
античной философии. - Прим. пер.

60 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
философии2 (но историку, который, как я боюсь, никогда, даже
«ошибочно», не смог бы стать «фигурой истории философии».)
Процитированные мною строки соответствуют широко
распространенной традиции, позволяющей каждому бесстыдно издеваться над
Ксенофаном. Корни этой традиции восходят к замечательному
сатирическому стиху, принадлежащему великому Гераклиту, младшему
современнику Ксенофана (DK В 40):
Многознание уму не научает,
а не то научило бы Гесиода и Пифагора,
равно как и Ксенофана с Гекатеем'.
Хотя этот текст, безусловно, был задуман как сатирический стих,
всё же он невольно воздает должное Ксенофану, возводя его в ранг
члена известного сообщества. Более того, Гераклит характеризует
его здесь как многознающего - скорее знающего даже слишком
многое, но не то, что правильно. Под правильным знанием он
понимал, вероятно, знание, что день и ночь (равно как и все
противоположности) одно3, ибо без ночи не может быть дня, и наоборот.
Однако сатирический стих Гераклита может сказать нам больше:
мне кажется, он мог бы намекнуть на то, - хотя только и неявно -
что Гераклит не считал Пифагора простым прорицателем или
шаманом, так как он ставил его в один ряд с Ксенофаном. В отличие от
всех философов того времени, веривших в существование богов,
Ксенофан, как отмечал Цицерон, «был единственным, кто
решительно выступал против обычая предсказывать будущее»"'4.
Безусловно, это должно также означать, что он был ярым противником
шаманизма. Полагаю, это могло бы объяснить ведущую роль
Ксенофана в раннем Просвещении, которую прежде упомянутая
традиция истолковала превратно. Но всем нам хорошо известен
абсурдный тезис, согласно которому не может быть ни одного настоящего
философа, не презирающего Просвещение (я же ощущаю всю его
глубину в отличие от эссенциалистской философии). Если человек
является философом, то он должен быть глубокомысленным. Ему
следует стараться достичь «возвышенной глубины», которую при-
1 Гераклит. Фрагменты, DK 40 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.С. 195.-Прим. пер.
" Поппер здесь неточно цитирует Цицерона. См.: [«Ксенофан из Колофона
(единственный из тех. кто утверждал, что боги существуют) полностью
отвергал дивинацию»]. Цицерон. О дивинации. Кн. 1,111 (5) // Цицерон. Философские
трактаты. М.: Наука, 1985. С. 193. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
61
писывал себе Гегель. (Разумеется, это - пустая метафора,
превращающаяся в пошлость, как уже полагал Шопенгауэр. Что
действительно подразумевал Гегель под ней, так это то, что он передал всем
безграничную глубину своего мышления.) Это есть не что иное, как
«самосознание», которое дает возможность некоторым философам
быть моднее, чем другие. И так как представителям Просвещения не
удается достичь этого сознания, они постигают историю философии
только «ошибочно».
Я думаю, что Ксенофан был едва ли не первым, кто
предвосхитил идеи европейского Просвещения. Однако эти идеи никогда не
признавались теми интеллектуалами, которые злоупотребляли
идеями ради укрепления собственной власти - особенно
священнической или (позже) политической власти5. Злоупотребление идеями
всегда сопровождалось попытками произвести на людей
впечатление глубиной собственных идей, их трансцендентальным (т. е.
неэмпирическим) влиянием или, что то же самое, божественным
происхождением, их пророческим смыслом.
Некоторые из этих тенденций, хотя и в очень малой степени, мы
можем обнаружить даже у великих досократиков. Когда Гераклита
называли «Темным», это было вполне правдоподобно, потому что
его блистательные формулировки звучали пророчески. Однако этот
пророческий тон был слышен, на самом деле, крайне редко, его,
несомненно, можно приписать и просветителям (см.: DK В 43, 44,
45, а также и В 47-54). Несомненно, что им была присуща
«темнота», а потому их никогда нельзя упрекать в легкомыслии, в котором
обычно обвиняют Ксенофана. Этого упрека опасаются особенно
многие из тех, кто на самом деле легкомысленный. Они без конца
пользуются им, надеясь отвести от себя упрек в легкомыслии
посредством обвинения в этом других, а также благодаря применению
ими непонятного и впечатляющего языка. «Я не понимал ни одного
слова, но я знаю, что это и есть философия» - эти слова были
глубоким убеждением молодого, очень талантливого физика,
говорившего, что он слушал Хайдеггера. (Признаться, это так: если это и
есть философия, то Ксенофан действительно попал в историю
философии по ошибке.)
Заметьте, я не утверждаю, что все, кто дискредитировали
Ксенофана, являются противниками Просвещения. Все великие
основатели милетской школы (включая Гераклита) были так или иначе
частью эпохи Просвещения. Заблуждение в отношении космологии
Ксенофана, которое я в дальнейшем обсужу в разделе 3, а также вы-

62 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
званные им нападки на неё, едва ли имеют что-то общее с
антипросветительской тенденцией. Они активизировались просто потому,
что это заблуждение зародилось в бестолковых головах его
критиков. Однако из защиты Ксенофана Галеном следует, что некоторые
из этих критиков могут быть причислены, вероятнее всего, к
традиции противников Ксенофана и Просвещения.
Мне хотелось бы подчеркнуть, что одним из великих
достижений Ксенофана было предвосхищение им всех важных идей
европейского Просвещения и он убедительно отстаивал их. К ним
относятся идеи борьбы за истину и против неясности, использования
ясного и скромного языка в речи и письме, метода иронии и особенно
самоиронии, избегания позы глубокого мыслителя, критического
рассмотрения общества и взгляда на мир, полного удивления и
заразительного любопытства.
2.2. Ранние годы Ксенофана
и его знакомство с милетской школой
Ксенофан из города Колофон в Малой Азии (город,
расположенный на расстоянии от 3 до 4 дней езды севернее от Милета) родился
в 570 г. до н.э. Колофон был богатым ионическим городом с
давними литературными традициями, когда-то «столицей Ионии,
преисполненной почитанием поэтического искусства в самые ранние
времена»6. Это был внутренний город. Недалеко к северу находился
крупный порт Фокея, а на юге, ближе к Милету, располагался
известный город Эфес. Фокея и Милет играли важную роль в жизни
Ксенофана.
В молодости Ксенофан стал учеником Анаксимандра,
величайшего милетского натурфилософа, родившегося в 610 г. до н.э. в Ми-
лете. Преподавательская деятельность Анаксимандра
распространялась вплоть до космогонии и космологии: он пытался объяснить
возникновение и устройство мира. Его объяснение было понятным и
радикальным: Боги, мифология Гесиода заменены принципом,
который мы можем понять через изучение природы. Анаксимандр сам
был учеником Фалеса, основателя ионийской школы, и он
доводился ему родственником. В отличие от всех других известных школ
того времени, главной задачей которых было сохранение доктрины
своего основателя7, традиция ионийской школы была связана с
практикой критики и опыта, а также совершенствованием учений

2 Неизвестный Ксенофан...
63
как основателя, так и последующих ее членов. Возможно, по этой
причине каждое последующее поколение учеников осуществляло,
по крайней мере, какое-то важное изменение в доктрине, причем
имя новатора передавалось от поколения к поколению совершенно
открыто. Это, безусловно, было связано с тем, что передавались не
только учения, теории и новшества, но и следовало еще передать
некий методологический настрой: «Попытайся улучшить теории,
поскольку они несовершенны!» Я предполагаю, что этот
самокритический метод был дедуцирован Фалесом и передан в дальнейшем
Анаксимандром своим последователям, в частности Анаксимену
и Ксенофану.
Одной из основных проблем, обсуждавшихся Анаксимандром со
своими учениками, был вопрос о Земле и ее устойчивости. Фалес
учил, что она плавает на воде (и таким образом он объяснял
землетрясения)8, так как вода - «первоматерия» и начало всех вещей, не
поддающееся никакому объяснению и само не нуждающееся в нем.
Анаксимандр нашел другое объяснение. Его Земля (подобная
барабану каменной колонны, DK 12 А 10, 11) ничем не поддерживалась:
она свободно парит в воздухе, будучи центром вещей, и благодаря
симметрично действующей силе притяжения, присущей всем вещам,
удерживается в точке или месте пустой или почти пустой
бесконечности - подобно нашему эфиру или «пустому пространству» - то,
что он назвал апейроном (апейрон= «бесконечное») . Он заменил
воду как первоматерию и начало всех вещей этим апейроном
(безграничным, беспредельным), бесконечно тонкой субстанцией,
которой заполнено всё бесконечное пространство (схожее с этой
субстанцией), апейроном, являющимся вечным и из которого
происходят все другие субстанции10. В отличие от воды апейрон - это
выдуманная и гипотетическая субстанция, и понятие «апейрон», как
оно употреблялось Анаксимандром, является первым известным нам
техническим термином. Несмотря на то что Земля не несется снизу,
как вода Фалеса, всё же надлежит считать Землю парящей в
равновесии.
Данная теория свободно парящей Земли, предполагающая, что
благодаря действию сил дальнодействия, которые присущи всем
небесным светилам, Земля удерживается в одном и том же самом
месте, является одной из самых смелых и проницательных теорий
в истории науки. Смелость этой скорее абстрактной теории была
революционной для склонного к прагматизму ученика Анаксиманд-
ра Анаксимена: он заменил апейрон чем-то более привычным -

64 Поппер К, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
а именно воздухом, - к которому он относил также испарения и
облака. Если облака возникают из воздуха, то в таком случае
следовало бы доказать, что и твердые тела, парящие в воздухе, как Солнце,
Луна и звезды (и даже рожденные из воздуха животные, как
насекомые и птицы) возникли таким же образом. Анаксимен объяснял
устойчивость Земли тем, что она несется в воздухе, подобно
прыгающей под действием пара твердой крышке чугунка.
Я считаю, что этот спор между Анаксимандром и Анаксименом
по вопросу о двух конкурирующих началах апейроне и воздухе
(в этом споре юный Ксенофан встал на сторону Анаксимандра), был
предвзятым, что привело к совершенно неправильному
истолкованию (за которое несли ответственность Эмпедокл и его преемник
Аристотель, об этом пойдет речь ниже в разделе 3). Вследствие
этого мы оказались сегодня перед лицом двух явно противостоящих
и даже противоречащих друг другу направлений внутри традиции,
интерпретирующей исторические свидетельства о ксенофановой
теории Земли и его космологии.
К счастью, в нашем распоряжении имеются собственные
лаконичные изречения Ксенофана, которые он применяет в этом споре
(апейрон - воздух) (DK 21, В 28):
γαίης μεν τόδε πείρας ανω παρά ποσσίν όραται
ήέρι ιροσπλάζον, το κάτω δ' άζ άπειρον ίκνεΐται.
Uns zu Füßen seh'n wir. Wie die obere Grenze der Erde
Stoßt an die Luft, doch die unt're reicht hinab bis an das Apeiron.
А у наших ног мы зрим, как верхняя граница Земли
Касается воздуха, а нижняя спускается прямо к Апейрону.
(Пер. К Ш.)
Этот верхний конец земли мы зрим под ногами,
Воздуху он сопределен, а низ в бесконечность уходит.'
(Пер. A.B. Лебедева)
Мне кажется вполне очевидным, что этими двумя строками,
письменно фиксирующими позицию члена милетской школы,
Ксенофан защищает теорию Анаксимандра от Анаксимена, т. е. от
тезиса, что Земля носится в воздухе. «Нет», говорит этот стих, «воздух
1 Ксенофан. Фрагменты, В 28 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.С. 173.- Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
65
располагается, как мы можем видеть, над верхней стороной (или
верхней поверхностью) земли, а под ее нижней стороной имеется
только апейрон - стало быть, нет никакой несущей материи (ни
воды* ни воздуха)».
На самом деле (Ксенофан мог бы продолжить) теория абсурдна,
она говорит, что Земля устойчива, потому что поддерживается
какой-нибудь субстанцией, например водой Фалеса или воздухом
Анаксимена* Не намекает ли в таком случае Анаксимандр на то, что
такого рода теория ставила бы исключительно новые вопросы: «Что
поддерживает воду? Что поддерживает воздух?» Мы бы оказались
в ситуации регресса в бесконечность. Ксенофан мог бы спросить:
разрабатывал ли Анаксимандр тщетно свою удивительно красивую
теорию Земли, которая находилась в состоянии равновесия
вследствие ее равного удаления со всех сторон?
Дополнением к фрагменту В 28 может служить следующий
рисунок:
Лпсйрон
Вемдул
с.
с
Апейрон
Здесь расположение Земли изображено так, как его воображал
себе Анаксимандр. Она не парит в воздухе (подобно тонкому
листочку), как сообщается об этом в теории Анаксимена12. В своей
превосходной книге об Анаксимене Чарльз X,. Кан в связи с
фрагментом В 28 писал: «Представление об апейроне... обволакивающем
землю, является распространенной характеристикой ионийской
космологии»13. Он также отмечал, что правильный перевод должен
звучать так: «простираясь... внизу (или вниз) до апейрона». Он про-

66 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
должает: «Вероятно, Ксенофан имел в виду теорию Анаксимандра,
но что именно он имел в виду, для нас так же непонятно, как и для
Симпликия (Ксенофан, фр. А 47)». Но фрагмент В 28 [как я
предположил выше] является попыткой Ксенофана защитить от Анаксиме-
на теорию Анаксимандра о расположении Земли.
В своем переводе я попытался обрисовать (предполагаемую)
проблемную ситуацию, в которую вмешался Ксенофан, и
определить (подразумеваемый) смысл четкого двустишия как своего рода
вмешательства. (Если я не ошибаюсь, то фрагмент В 28 подкрепляет
тот факт, что Ксенофан был учеником Анаксимандра.) Тем не менее
я должен признать, что, насколько мне известно и насколько знаком
с литературой по философии досократиков, я одинок в своей
интерпретации. Однако мне известны три автора, которые следуют моей
интерпретации двустишия Ксенофана (DK В 28) как выражения
милетской проблемы устойчивости и положения Земли. Эти три
автора - Ч. X. Кан, Ф. М. Корнфорд' и Я. Мансфельд".
Теперь я обсужу и обосную свой перевод и интерпретацию.
За исключением перевода двух известных ученых, Чарльза X. Кана
и Феликса М. Клива1", все известные мне переводы двустишия
Ксенофана завершаются примерно так:
На нижней стороне простирается она [Земля]
Вниз в бесконечность.
Этот перевод, который, насколько мне известно, в целом всеми
признается - кроме Кана и Клива, - говорит, что Земля уходит
в бесконечную или неопределенную глубину или простирается вниз
в беспредельное14. Клив и я, напротив, истолковываем эти строки
так, что Земля имеет одну нижнюю сторону или один конец,
граничащий, в свою очередь, с «бесконечным», которое, согласно Кану
и мне (но не Кливу), идентично «первичной материи»
Анаксимандра - его апейрону.
Клив в своей главе о Ксенофане не упоминает ни Анаксимандра,
ни Анаксимена. Однако оба упоминаются у Корнфорда в его
Principium Sapientiae (Принципе мудрости)15 и у Мансфельда в его
1 Корнфорд Фрэнсис Макдональд (1874-1943) - английский ученый-
антиковед. - Прим. пер.
" Мансфельд Яап (1936 г.р.) - голландский историк античной философии. -
Прим. пер.
'" Клив Феликс М. (1890-1985) - историк ранней греческой философии,
автор фундаментального труда «Философия Анаксагора» (1949).

2 Неизвестный Ксенофан...
67
комментариях к двустишию Ксенофана и к понятию «апейрон». Как
Корнфорд, так и Мансфельд обращаются к этому двустишию в связи
с дискуссиями о милетской школе. Но Мансфельд переводит их
дважды общепринятым образом («в беспредельное» или а а. О.,
S. 208 «в бесконечное»). Он комментирует понятие «апейрон» таким
образом, что «в этом случае понимание его милетцами переводилось
здесь в соответствии с оригиналом: Не... воздух Анаксимена
поддерживает Землю, а сама Земля безгранична в одном направлении»
(т.е. снизу). Следовательно, мой перевод отчасти подкрепляется
Каном и Кливом, отчасти - Корнфордом и Мансфельдом»16, однако
последний также и противоречит ему. Если теперь обобщить все
истолкования этого понятия, то мне кажется, что они все" же
убедительно подтверждают мою интерпретацию.
С лингвистической точки зрения, мой перевод почти идентичен
Кану и Кливу. Насколько наши истолкования отличаются от других,
становится ясным из перевода некоторых слов второй строки: "/о
kato d es apeiron hikneitaf\ что Кан, Клив и я, переводя буквально
слово в слово, прочитываем следующим образом: «То, что под
[границей или Землей], простирается до апейрона». Решающим
моментом является то, что эту строку мы рассматриваем параллельно с
высказыванием: «Верхняя граница... соприкасается с воздухом»17.
Стало быть, теперь это значит:
Верхняя граница Земли соприкасается с воздухом,
Нижняя граница Земли простирается вниз
до безграничного [т.е. до апейрона].
Кан, Клив и я полагаем, что самый подходящий к этому перевод
сделан с греческого, о чем, по моему мнению, свидетельствует тот
факт, что в свое время именно эти строки были центральным
пунктом дискуссий в милетской школе. Многие переводчики молча
предполагают (например, как и Дильс-Кранц), что выражение «под»
относится к «границе», на что намекает греческий текст, и при этом
упускают из виду явное противоречие, заключающееся в том, что
«нижней границы» вовсе не может быть, если Земля простирается
вниз в безграничное, и, кроме того, они допускают, что es apeiron
означает «в неограниченность» или «в безграничное». Но на самом
деле апейрон всё-таки обозначает первовещество (αρχή, архэ) Анак-
симандра. И так уж получилось, что неправильно понимается
высказывание Ксенофана, выражаемое им в типичном для него
лаконичном, блистательном и ясном стихе.

68 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Многие такие «неограниченности» приписывались ошибочно в
эпоху античности Ксенофану, и таким образом возникла легенда
о Ксенофане, вдохновленная соответствующими местами в книгах
Аристотеля, которые я обсужу в следующем разделе. Только когда
эта легенда будет опровергнута, мы сможем понять, каким
выдающимся и оригинальным философом науки был Ксенофан. Он
выдвинул новую теорию Солнца и звезд, согласно которой их следует
представлять себе как скопление пылающего газа. Такие явления
можно наблюдать и на Земле: мерцающий газ над болотами или
огненный газ над вулканами18. Кажется, что Ксенофан выбрал слово
νέφος, nephos (облако), чтобы сформулировать свою великолепную
догадку, что Солнце и звезды (шары) — это горящий газ. Вероятно,
эта теория представляет собой улучшенный вариант теории Анак-
симандра, больше того, необходимый промежуточный шаг между
теориями Анаксимандра и Гераклита и известной теорией
Анаксагора, утверждающей, что Солнце является раскаленной звездой (как
сообщается об этом во фрагменте DK А 32)'.
Анаксимандр умер в 546 г. до н.э. (фрагмент DK 12 AI), и мы
можем допустить, что Ксенофан приблизительно в это время
покинул Милет и отправился на Север. Когда он вернулся в Колофон,
ему больше не нравилась та социальная и духовная атмосфера,
которую он там застал (DK 21 В 3)".
Следующий, 545 год был катастрофическим для ионийских
греков. Могущественный персидский царь"1 под командованием
индийского генерала Гарпага вторгся в Ионию и захватил её. Ксенофан
покинул Колофон и эмигрировал. У нас нет никаких точных сведе-
1 «Раскаленная крица» (о Солнце) {Анаксагор. Фрагменты // Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. С. 535. - Прим. пер.).
" «Колофонцы, по словам Филарха... поначалу отличались строгим
образом жизни, а после того, как заключили союз и дружбу с лидийцами, впали в
роскошь и выходили на люди с золотыми украшениями в волосах. Об этом
говорит и Ксенофан:
Бесполезную роскошь узнали они от лидийцев.
Без тирании доколь мерзостной жили еще,
На агору выходили в сплошь пурпурной одежде.
Сразу не менее чем тысяча общим числом,
Чванные, великолепьем своих гордились причесок.
Все пропитавшись насквозь запахом тонких духов.
{Ксенофан. Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
С. \70.-Прим. пер.).
'" Имеется в виду Кир II Великий. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
69
ний об обстоятельствах его эмиграции. Мне представляется вполне
правдоподобным предположение Теодора Гомперца, что Ксенофан
присоединился к жителям Фокеи1 и последовал за ними по
заброшенным и полным приключений дорогам исхода. (См. ниже раздел 7.)
2.3. Ошибочное истолкование
космологии Ксенофана
Теперь я перехожу к аспекту, который можно было бы назвать
главным заблуждением космолога Ксенофана, заблуждением, на
основании которого ему приписываются нелепые и противоречивые
в себе доктрины. История действительно очень захватывающая19.
Истоки этого заблуждения восходят к авторитету Аристотеля,
который писал в трактате «О небе» (294 а21), что Ксенофан
относится к тем, кто считал, что Земля простирается бесконечно вниз,
и придерживался этого взгляда, «чтобы не утруждать себя поисками
[подлинной причины]»" (т.е. поисками причины очевидной
устойчивости Земли). Очевидно, что Аристотелю были совершенно
неизвестны два значимых стиха Ксенофана (DK В 28), поскольку он
цитирует, не имея в своем распоряжении надлежащего доказательного
материала, три вульгарных стиха Эмпедокла, в которых он укоряет
людей, считающих, что «глубины Земли и изобильный эфир
безграничны».1" Из того, что Аристотель цитирует этот стих Эмпедокла
с целью обосновать свою критику Ксенофана, мы можем заключить
(или, по крайней мере, так кажется), что именно Эмпедокл, где-то в
том же контексте, сделал Ксенофана ответственным за эту нелепую
теорию бесконечных «корней» Земли.
Этот фрагмент Аристотеля (О небе 294 а 21 = DK 31 В39)у в
котором он несколько поспешно цитирует язвительные и дерзкие
нападки Эмпедокла на Ксенофана, соглашается с ними и
поддерживает их, является единственным источником почти повсеместно
распространенного ошибочного толкования стиха Ксенофана В 28 и тем
1 Фокея - один из двенадцати ионических городов в Эолиде на западе
Малой Азии. - Прим. пер.
" Аристотель. О небе (294 а 21) // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 3. М: Мысль,
198 L С. 331. - Прим. пер.
"' Эмпедокл. Фрагменты («О природе») (В 39) «...Будь бесконечны глубины
Земли и Эфир изобильный...» // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
С. 363. - Прим. пер.

70 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
самым фактически причиной множества других недоразумений,
вытекающих из этого первого и основополагающего превратного
толкования. Однако мы не должны принимать здесь Аристотеля за
надежный авторитет, поскольку он сам придерживался взглядов на
Ксенофана, которые прямо противоречат некоторым последствиям
аристотелевской ошибочной интерпретации.
Проще говоря, существуют две группы свидетельств о
космологии Ксенофана20. Первая группа состоит из свидетельств, в которых
Ксенофану неявно приписывается учение, согласно которому как
его единый Бог, так и универсум конечны и шарообразны и
образуют единство. В этих свидетельствах, берущих свое начало от
Платона и Аристотеля, Ксенофан явно предстает как предшественник
Парменида и настоятельно предлагает сравнивать его с последним.
Я полагаю, что имеются определенные лингвистические исходные
данные, которые говорят в пользу (слабой) связи между ними, но
сравнивать их напрямую друг с другом я считаю абсурдным. Как бы
то ни было, мы просто не знаем об этом. Во второй группе
свидетельств Ксенофану приписывается учение, согласно которому Земля
(а значит, и универсум) бесконечны в глубину (возможно, также и в
ширину). Это мнение делает невозможным заход Солнца и, таким
образом, подразумевает абсурдную концепцию со стороны
Ксенофана: теорию, согласно которой Солнце движется по бесконечному
прямому пути над бесконечной Землей и не заходит, а исчезает с
горизонта из-за его бесконечной удаленности. (Попрубуйте сказать
это человеку, который бороздил океаны, как это не раз делал
Ксенофан!) Таким путем Солнце должно ежедневно возобновляться на
востоке в форме нового небесного тела, или лучше сказать, заново
твориться. [Дополнительные комментарии к этому см. ниже: Popper,
Fragment II. - Прим. ред.]
Это всего лишь одна из нелепых, абсурдных теорий,
приписываемых Ксенофану. Столь же необычным является и тот факт, что ему
приписывается некая «первоматерия», типа (воды) Фалеса, (воздуха)
Анаксимена и (огня) Гераклита21, и что его «первоматерией» была
Земля как четвертая природная стихия. Подобно другим «первома-
териям», Земля бесконечна и не нуждается ни в каких
дополнительных опорах. Во многих свидетельствах второй группы содержатся
некоторые учения, входящие в первую группу.
Теперь замечу, что учение, приписываемое Ксенофану в
традициях второй группы, не встречается нигде во фрагментах В 27 и В 29,
записанных самим Ксенофаном - если предполагается, что фраг-

2 Неизвестный Ксенофан...
71
мент В 28 переведен так, как предлагают Кан, Клив и я (и в тексте).
И именно поэтому перевод фрагмента В 28 действительно имеет
решающее значение: если этот фрагмент перевести так, как это
делает большинство других авторов, то его интерпретация в смысле
второй группы свидетельств станет хотя бы отчасти
правдоподобной. Но если же принять перевод Кана, Клива и мой, то эту
интерпретацию можно не только отвергнуть, но и объяснить ее
ошибочность тем, что она в конечном счете обусловлена неправильным
толкованием, к которому привело признание авторитета Аристотеля.
Свидетельства же Платона и Аристотеля относятся фактически к
первой группе (за исключением сомнительных отрывков в «О небе»).
Оба видели в Ксенофане предшественника Парменида Элейского,
чье учение о Едином - о шарообразном неделимом универсуме -
они особо отмечали. В своей «Метафизике» (986Ь21 = DK 21 А 30)
Аристотель жалуется на то, что Ксенофан ничего не разъяснял,
и свою критику он иллюстрирует на примере, что Ксенофан
(относительно универсума) говорил, что единое - это Бог (то έν είναι...
τον ύεόν, ίο hen einai... ton iheori). Это действительно неясное
высказывание, ничего не поясняющее нам о Ксенофане, за исключением
того, что Аристотель, как и Платон, считал его предшественником
Парменида. Однако имеются и другие, более поздние свидетельства
в первой группе, которые ясно показывают, что Ксенофан
предвосхитил Парменида. Бог Ксенофана - «не похожий на смертных ни
обликом, ни сознаньем»1 (DK 21 В 23) - должен иметь
шарообразную форму: по истине никакого сходства с человеческим обликом!
А в другом месте эта форма отождествляется с миром природы,
тождество, которое несколько сложно понять (если помнить о
фрагменте В 25: «Но без труда, помышленьем ума он всё потрясает»".
Это тождество, само собой разумеется, также бы превратило мир
природы, как это видится Ксенофану, в конечный мир, сравнимый
с миром Парменида, так как ведь только конечное тело может иметь
(шарообразную) форму.
Всё это свидетельствует о том, что существует традиция,
противостоящая прямо представлению о бесконечности Земли, как она
изложена в нашем двустишии фрагмента В 28, и точкам зрения
второй группы свидетельств.
1 Ксенофан. Фрагменты, В 23 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.С. 172. - Прим. пер.
" Там же. Фрагмент В 25. С. 173. - Прим. пер.

72 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
А потому, если следовать переводу фрагмента В 28 Каном, Кли-
вом и мной, в котором Земле приписывается конечность, то молено
признать первую группу свидетельств, однако в таком случае вторая
группа должна отвергаться как результат ошибочной
интерпретации. Но должна ли или нет признаваться первая группа, трудно
решить. Возможно, опираясь исключительно на высказывания
Платона (Софист, 242 d 5)\ Ксенофан мог бы считаться, согласно
свидетельствам, основателем школы элеатов, выдающимся членом
которой был Парменид.
Это проблема, о которой трудно составить мнение.
Основополагающие аргументы моего покойного друга Гатри У. К. Ч.",
представленные в томе 1 его фундаментального труда «История
греческой философии», являются в этой связи, по моему мнению, весьма
убедительными; также мне кажется, что они подкреплены моим
переводом и толкованием фрагмента В 28 (который Гатри, правда,
перевел традиционно). Разумеется, нам следует также серьезно
рассматривать и другую возможность, на которую первым указал
проницательный ученый Карл Райнхардт1" (которым я очень
восхищаюсь, несмотря на то что я не всегда согласен с его мнением -
особенно относительно его суждений о Ксенофане в его книге
«Парменид»). Райнхардт придерживается мнения о том, что в своей
поздней жизни Ксенофан (которого он не ценил) мог попасть под
влияние молодого Парменида, который, как считается, был
учеником Ксенофана на определенном этапе своего развития. Это - или
взаимное влияние, - безусловно, вполне возможно. Эти факты
можно было бы объяснить тем обстоятельством, что Ксенофан отказался
от модели Земли как барабана, как она была разработана Анакси-
мандром, в пользу шарообразной Земли Парменида, мысля себе,
возможно, в соответствии с фрагментом В 28 - или измененным
представлением - Землю, окруженной атмосферой, которая, в свою
очередь, обволочена апейроном. Это помогло бы понять
утверждения Платона и Аристотеля, а также все свидетельства первой группы.
Я не могу завершить, не упомянув, что два выдающихся
античных ученых нисколько не довольствовались распространенными
' «Наше элейское племя, начиная с Ксенофана...» (242 d5) (Платон. Софист //
Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 2. М: Мысль, 1993. С. 310. - Прим. пер.).
" Гатри Уильям Кит Чемберс (1906-1981) - профессор
Кембриджского университета, автор шеститомной «Истории греческой философии». -
Прим. пер.
'" Райнхардт Карл (1886-1958) - немецкий филолог-классик. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
73
в то время свидетельствами о Ксенофане. Так, Симпликий в своем
комментарии к трактату «О небе» (522.7 = DK 21 А 47/ жалуется на
то, что он вынужден сомневаться в правоте Аристотеля,
приписавшего Ксенофану теорию бесконечно простирающейся вглубь Земли,
и он указывает на то, что мы также не можем быть уверенными в
том, что правильно понимаем Аристотеля. Он говорит, что его
неуверенность вызвана тем, что у Ксенофана нельзя найти
соответствующих мест в тексте - наш В 28? В другом месте, в своем
комментарии к «Физике» (22.22 = DK21А31)" Аристотеля, он сообщает,
что не может составить никакого ясного мнения о Ксенофане из-за
явно противоречащих друг другу свидетельств первой и второй
групп.
Другим выдающимся античным ученым, на которого я
ссылаюсь, является Гален. Он занимает очень четкую позицию. Он пишет
(DK 21 А 36)'": «Некоторые комментаторы Ксенофана
распространяют злонамеренно и клеветнически ложь на него». Он упоминает
Сабина (который прямо сообщает, что «первоматерией» Ксенофана
является Земля) и продолжает: «Ибо у Ксенофана нигде нельзя найти,
что он сказал что-то подобное». Это замечание указывает на то, что
Галену еще были доступны утерянные труды «О природе» и что нельзя
найти в них столь нелепых высказываний, приписываемых ему в тех
свидетельствах, которые я здесь назвал второй группой.
2А. Ксенофан как философский теолог
и влияние Парменида
Краткий фрагмент (В /),v, обнаруживаемый нами у Анаксиманд-
ра, говорит нам, что процесс возникновения мира является не только
природным, но и нравственным процессом. И хотя сегодня лишь
1 Ксенофан. Фрагменты, DK 21 А 47) // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. I.C. 168. -Я/им*, пер.
" Ксенофан. Фрагменты. DK21 А31 // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. С. 164. - Прим. пер.
'" Ксенофан. Фрагменты, DK 21 А 36// Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. С. 167. - Прим. пер.
™ «А из каких [начал] всем рожденье, в те же самые и гибель совершается
по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозаконное
возмещение неправды [=ущерба] в назначенный срок времени». (Анаксимандр.
Фрагменты (В I) // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. С. 127. -
Прим. пер.).

74 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
немногие согласились бы с этим, но веб же каждый чувствует, что
это - поэтическая философская мысль, оказывающаяся глубоко
проницательной, особенно если учесть, что она исходит от высшей
степени творческого естествоиспытателя. Это поэтическое созвучие мы
находим также у Гераклита. Правда, его афоризмы, которые
производят на многих глубокое впечатление, не обнаруживают признаков
поэзии в современном понимании метрической композиции, однако
их можно было бы отнести к тому виду поэтического искусства,
именуемому иногда сегодня поэзией «свободной рифмы».
Несомненно, Парменид также был поэтом и, сравнивая его с Анакси-
мандром и Гераклитом, пророком: он также изрекал общую и
важную весть и намеревался ею очаровать свою публику. Однако Ксе-
нофан, проявлявший из этих четверых, пожалуй, самый большой
интерес к религиозным проблемам, единственный из них не
притязал быть пророком. Он дискутирует с нами, как и Парменид,
рациональным способом, но его весть не обладает тем божественным
авторитетом, который утверждает Парменид: он вполне осознает свою
погрешимость. Хотя он является также и моралистом, однако он не
проповедует. Эта позиция придает его языку оттенок легкости и
непритязательности22. Стиль Ксенофана является наименее
величественным среди четверых упомянутых выше авторов. Он не говорит
с нами как человек, убежденный в своей рассудительной мудрости.
(Я считаю, что именно этим можно объяснить, почему немецкие
ученые - возможно, также и некоторые древнегреческие
философы - не особенно впечатлялись им. Следующая причина,
совершенно другого характера, кроется в упомянутом выше ошибочном
понимании его учения в рамках доксографической греческой
традиции.)
Ксенофан даже ввел критическую аргументацию в теологию.
Будучи по профессии рапсодом, декламировавшим поэтов Гомера
и Гесиода, под влиянием милетцев он превратился в строгого
критика обоих авторов: его критика носила нравственный и
педагогический характер. Оружие своей критики он направил против их
историй, в"которых боги воровали, лгали и допускали супружескую
неверность. Это привело его к пересмотру их теологии с позиции
строгой критической точки зрения. Одним из важнейших его
достижений было открытие подхода, именуемого нами сегодня
«антропоморфизмом», и борьба с ним: он открыл, что истории Гомера и
Гесиода не воспринимались всерьез, а именно: были совершенно
обыкновенными потому, что в них боги изображались как люди23.

2 Неизвестный Ксенофан...
75
Я цитирую здесь доказательство Ксенофана в стихотворной форме
(и мой почти буквальный перевод фрагментов В 16, В 15):
Stumpfe Nasen und schwarz: so sind Äthiopias Götter,
Blauäugig aber und blond: so sehn ihre Götter die Thtaker.
Aber die Rinder und Rosse und Löven, hätten sie Hände,
Hände wie Menschen zum Zeichnen, zum Malen, ein Bildwerk
zu formen,
Dann würden die Rosse die Götter gleich Rossen, die Rinder
gleich Rindern
Malen, und deren Gestalten, die Formen der göttlichen Körper,
Nach ihrem eigenen Bilde erschaffen: ein jedes nach seinem.
Эфиопы... черными и с приплюснутыми носами,
Фракийцы - рыжими и голубоглазыми...
Если бы руки имели быки и львы или кони, ■■■
Чтобы рисовать руками, творить изваянья, как люди,
Кони б тогда на коней, а быки на быков похожих
Образы рисовали богов и тела их ваяли,
Точно такими, каков у каждого собственный облик1.
(Пер. А. В. Лебедева)
Отсюда следует, что мы никогда не должны отказываться от
критического поиске истины, стараясь всегда учиться у тех, кто
придерживается другого мнения. Но чтобы при этом не стать
релятивистами, нам следует добавить. Мы должны бы сказать: «Я могу быть
неправ, а ты можешь быть прав, и если мы рассуждаем разумно, мы
можем исправить некоторые наши ошибки; и, возможно, мы можем
оба приблизиться к истине».
В связи с этим перед Ксенофаном встала проблема: В свете этой
критики антропоморфизма, как мы должны мыслить себе наших
богов? В нашем распоряжении имеются четыре фрагмента,
отвечающих отчасти на этот вопрос. Ответ монотеистичен (хотя Ксенофан,
как и Лютер в своем переводе Первой заповеди, использует
множественное число «богов» в формулировке своего монотеизма; В 23,
В 26, В 25, В 24):
Ein Gott nur ist der größte, allein unter Göttern und Menschen.
Nicht an Gestalt den Sterblichen gleich, noch in seinen Gedanken.
1 Ксенофан. Фрагменты (В 16, В 15) // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. I.C. 171.- Прим. пер.

76 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Stets am selbigen Ort verharrt er, ohne Bewegung,'
Und es gezimmt ihm auch nicht, bald hierhin, bald dorthin zu wandern.
Müh'los regiert er das All allein durch sein Wissen und Wollen.
Ganz ist er Sehen; ganz Denken und Planen; und ganz ist er Hören.
[Есть] один [только] бог, меж богов и людей величайший,
Не похожий на смертных ни обликом, ни сознаньем.
Вечно на месте одном пребывает, не двигаясь вовсе,
Переходить то туда, то сюда ему не пристало.
Но без труда, помышленьем ума он всё потрясает.
Весь целиком он видит, весь сознает... и весь слышит1.
(Пер. А. В. Лебедева)
Эти фрагменты осведомляют нас о спекулятивной теологии Ксе-
нофана. (В моем переводе фрагмента В 25 употреблено выражение
«он потрясает»; см. ниже Дополнение I.) Они сообщают о
результатах его анализа логики высшей силы, приведшего его сначала к
отказу от антропоморфизма, затем к открытию монотеизма и наконец,
к точке зрения, что бог не похож на людей ни телом, ни душой.
Очевидно, что эта совершенно новая теория стала для Ксенофана
решением сложной проблемы. По сути, он нашел решение
величайшей из всех проблем - проблемы мира. Никто, кто хоть что-то знает
о психологии познания, не может сомневаться в том, что эта новая
точка зрения Ксенофана явилась как Откровение.
Тем не менее он ясно и честно сказал, что эта теория есть только
предположение. Это была не имевшая себе равных самокритичная
победа, победа его интеллектуальной честности и скромности. Ксе-
нофан обобщил эту самокритику характерным для него образом: он
понял, что то, что он обнаружил в своей собственной теории, - то,
что она была не более чем предположением, несмотря на ее
интуитивную убедительность, - должно быть в равной степени
применимо ко всем человеческим теориям: всё суть только
предположение. Я думаю, что с психологической точки зрения ему было
нелегко рассматривать свою собственную теорию в качестве
предположения.
Более поздние ученые греческой философии, как Цицерон
(фр. А 34), Секст Эмпирик (фр. А 35), Симпликий (фр. А 31) и
Аристотель, утверждавший в своей «Метафизике» (см. выше), что Ксе-
1 Ксенофан. Фрагменты (В 23, В 26, В 25, В 24) II Фрагменты ранних
греческих философов. Ч. 1.С. 172-173. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
77
нофан отождествлял своего единого Бога с космосом, приписали
Ксенофану учение, согласно которому по форме его единый Бог
шарообразен. Я считаю оба утверждения ошибочными, причем
последнее, вероятно, объясняется преувеличением Платоном и
Аристотелем школы элеатов, отстаивавшей унитарную доктрину. Как
упоминалось в разделе 3, может быть, что Ксенофан повстречался с
Парменидом в поздние годы своей жизни, как утверждает Карл
Райнхардт, но то, что он научился многому от юного Парменида,
с большой степенью вероятности расходится с мнением этого круга
ученых. Я думаю, что, во всяком случае, в старости он еще мог бы
научиться тому, что Земля представляет собой шар. Это
представление понравилось бы ему. Вероятно, его можно связать с ранним
астрономическим открытием Парменида. Именно так могло
получиться, что называлось имя Ксенофана, когда речь шла об абсурдной
теории, согласно которой форма бога шарообразна.
2.5. Теория познания Ксенофана
Теперь я перехожу к теории познания Ксенофана. Мы уже
видели, что он был в высшей степени критическим мыслителем.
Прямолинейным и всё-же тонким, понятным, с хорошо продуманными и
весьма оригинальными аргументами, выраженными в сжатой форме,
а иногда прямо-таки с обманчивой простотой и грубостью.
Естественно, здесь я имею в виду две строки, в которых он исправляет
Анаксимена, а также его критическое отношение к теологии - его
описание антропоморфизма таким образом, чтобы доказать его
абсурдность без единого слова фактической критики (хотя он мог
прибегать и к открытой критике и дать взбучку в жесткой форме,
используя при этом удивительно краткий стиль выражения).
Давайте рассмотрим оба стиха во фрагменте DK 21В 38:
Hätte nicht Gott sich bemüht und den geblichen Honig erschaffen,
Feigen würden wohl vielen um vieles noch süßer erscheinen.
Если бы бог не создал желтого мёда, то много
Слаще считались бы фиги'.
Читатели бы согласились с тем, что эти строки следовало бы
дополнить следующей мыслью: «...теперь им казались бы слаще фиги,
' Ксенофан. Фрагменты (В 38) // Фрагменты ранних греческих философов.
4.1. С. МЛ.-Прим. пер.

78 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
все же по сравнению с медом вкус фиги менее сладок». Но если
сделать это мысленное дополнение, то интеллектуальная деятельность
бы активизировалась, о чём заботится каждый учитель, желающий
передать знания своим ученикам. Кажется, что понять эти строки
немного сложно. Но простота изложения гарантирует, что они все"
же понятны и не могут быть восприняты кем-то неправильно, разве
что, если не готовы приложить усилия для этого - разумеется,
весьма незначительные усилия.
Некоторые ученые утверждали, что в этой притче Ксенофан
якобы проповедовал - или учил - теоретико-познавательный(ому)
релятивизм (у). Это неправильно. Напротив, речь идет о
психологическом релятивизме: всегда помните, неоднократно повторяет он, что,
когда вы пытаетесь оценить реальность (объективную реальность),
ваша немедленная реакция часто подвержена отвлекающему
влиянию сравнений: 100 драхм - это большая сумма, если вы
рассчитывали получить 20 драхм. Однако это не так много, если вы ожидали
получить 200 драхм. Но с объективной точки зрения, речь идет в
любом случае об одной и той же сумме.
Следовательно, если ты хочешь получить знание об объективном
мире, так учит Ксенофан, то познай самого себя и не доверяй своим
собственным впечатлениям! Совершенно очевидно, что здесь мы
имеем дело с ранней версией критического эмпиризма на простых
примерах.
Но в этих стихотворных строках есть еще кое-что: вероятно, они
представляют собой первый шаг на пути к различению между
первичными и вторичными качествами, или, точнее, они более четко и
недвусмысленно разделяют понятия, которые позже стали
обозначать как «вторичные качества, с одной стороны, и «первичные»
качества, с другой, - качества, которые являются следствием более
ранней во времени определенной реакции чувственного восприятия
на соответствующие впечатления.
Весьма вероятно, что Ксенофан пришел к своей критической
теории познания в связи со своим решением проблемы мира,
которое было для него сродни Откровению, как описано в разделе 3. Он
выразил свою теорию в четырех замечательных стихотворных
строках (мне понадобилось шесть строк для перевода их в стихотворной
форме)24. На мой взгляд, во всей философской литературе нет
ничего более критичного, самокритичного, правильного и правдивого,
чем во фрагменте В 34:
But as for certain truth, no man has known it,
Nor will he know it; neither of the gods

2 Неизвестный Ксенофан...
79
Nor yet of all the things of which I speak.
And even if by chance he were to utter
The perfect truth, he would himself nor know it;
For all is but a woven web of guesses.
Sichere Wahrheit erkannte kein Mensch und wird keiner
erkennen
Über die Götter und alle die Dinge, von denen ich spreche.
Selbst wenn es einem auch glückt, die vollkommenste
Wahrheit zu künden,
Wissen kann er sie nie: Es ist alles durchwebt
von Vermutung243.
Истины точной никто не узрел и никто не узнает
Из людей о богах и о всём, что я только толкую:
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,
Сам всё равно не знает, во всем лишь догадка бывает1.
{Пер. А. В. Лебедева)
Далее я сначала обосную свой перевод, а затем объясню свою
интерпретацию.
(а) Возможно, было бы ближе к тексту τα σαφές «точную истину»
("sichere Wahrheit") перевести как «достоверность» ("Gewißheit").
Но я считаю, что «точная истина» не только лучше звучит на
немецком, но и более понятна, а значит, лучше соответствует намерениям
Ксенофана быть просвещенным учителем.
К тому же в пятой строке моего перевода я употребляю слово
«истина». Здесь я тоже придерживаюсь мнения, что это следует из
текста (τετελεσμένον ειπών, tetelesmenon eipon = вполне сказать
[совершеннейшая истина]). При этом я могу сослаться на Кирка, Реве-
на, Шофилда", которые в своем переводе данного фрагмента (The
Presocratic Phiiloosphers, zweite Ausgabe, Cambridge 1983, S. 179)
также дважды употребляют слово «истина». Они переводят
фрагмент В 34 следующим образом:
Ни один человек не знает и никогда не узнает
истины о богах и обо всем, о чем говорят;
1 Ксенофан. Фрагменты (В 34) // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.С. 173.- Прим. пер.
" Малкольм Шофилд (1942 г. р.) - британский классицист, специалист по
античной философии. Основной труд: Эссе об Анаксагоре. Издание
Кембриджского университета, 1980. - Прим. пер.

80 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Ибо, даже если кому-то и довелось сказать совершенную истину,
Он сам этого не знает;
но кажущееся господствует над всеми вещами.
Я нахожу их перевод очень хорошим (хотя предпочитаю свой
собственный), и мне кажется, что его предполагаемый смысл
идентичен моему переводу: «ибо, даже если кому-то и довелось сказать»,
но на самом деле их перевод ближе к тексту, чем мой вариант «и
даже если случайно он скажет», хотя этим различием можно
пренебречь. С другой стороны, я нахожу «но кажимость господствует над
всеми вещами» менее хорошим английским, чем, например, «во
всем лишь догадка бывает» или «догадки, пронизывающие всё»,
именно поэтому в порыве поэтического вольнодумства я делаю
выбор в пользу моей версии: «во всем лишь догадка бывает».
Поскольку τεύχειν, teuchein означает также «ткать» («weben»),
см., например, известные строки из Одиссеи 7.235 и 8.276-2-8V.
В той же строке я предпочитаю переводить δόκος, dokos как
«догадка» («conjectures») (предположения), нежели «кажущиеся»
("seeming") (это слово вряд ли существует как существительное), а
«догадки» ("cuesses") здесь я использую как поэтическое выражение
«предположений ("conjectures"). На этом я заканчиваю свою защиту
выбора слов в моем переводе.
(б) Теперь я продолжаю и перехожу к моей интерпретации
фрагмента, при этом мне хотелось бы одновременно защитить мою
интерпретацию фрагмента В 34 στ ожесточенных нападок Германа
Френкеля" на Ксенофана25. Насколько мне известно, эти нападки - одна из
самых решительных попыток свести к минимуму значение этих четырех
важных и примечательных стихотворных строк Ксенофана.
В этих стихотворных строках содержится гораздо больше, чем
просто теория предположительного (гипотетического) характера
человеческого знания. Они содержат теорию объективного знания
1 «Мантию с тонким хитоном, сотканные ею самою... » (7, 235).
«Хитрый окончивши труд и готовя Арею
Стыд, он пошел в тот покой, где богатое ложе стояло.
Там он, сетями своими опутав подножье кровати.
Их на нее опустил с потолка паутиною тонкой...» (8.276-281) (Гомер.
Одиссея. М: Правда, 1984, С. 91, 101. -Прим. пер.).
" Френкель Герман (Fränkel Heimann) [1888-1977] - немецко-американский
классик. До 1953 г. - профессор древнегреческой филологии в Стэнфордском
университете, внес важный вклад в интерпретацию ранней греческой поэзии
и философии. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
81
Всё же Ксенофан учит здесь, что то, о чем я говорю, может быть
истинным без того, чтобы я или кто-либо другой знал, что это
истинно. А это значит, что истина объективна: истина - это
соответствие того, что я говорю, фактам, независимо от того, знаю или не
знаю я о том, что это соответствие имеет место быть. Но это
означает, что данное соответствие существует независимо от моего знания:
истина объективна; истинность или ложность высказываний
зависит только от фактов.
Более того, эти четыре стихотворные строки содержат еще одну
очень важную теорию. Они указывают на различие между
объективной истиной и субъективной достоверностью. Веб же Ксенофан
говорит, что эту истину я не могу знать с достоверностью, даже если
я высказываю самую полную (vollkommene) истину: я могу о ней
только догадываться. Итак, мы «знаем» истину только в
гипотетическом смысле, но мы никогда не можем знать, достигнем ли мы её.
Не существует ни одного непогрешимого критерия истины. Мы
никогда или почти никогда не можем быть полностью уверенными в
том, что мы не ошибаемся: наше понимание никогда не бывает
полностью адекватным.
Однако Ксенофан не был теоретико-познавательным
пессимистом. Он был искателем; и ему удалось на протяжении своей долгой
жизни улучшить некоторые свои догадки посредством метода
критической проверки, особенно свои научные теории. Во фрагменте В
18 он формулирует то, что можно было бы назвать его лицензией на
поиск:
ούτοι απ' άρχης πάντα υνητοΐο' υπέδειξαν,
αλλά χρόνωι ξητούντες έφευρίσκουσιν άμεινον.
Nicht von Beginn an enthüllten die Götter den Sterblichen alles;
Aber im Laufe der Zeit finden wir, suchend, das Bess're.
Боги отнюдь не открыли смертным всего изначально,
Но постепенно... ища, лучшее изобретают'.
(Пер. А. В. Лебедева)
Ксенофан поясняет также, что он здесь подразумевает под
«лучшим»: он подразумевает приближение к объективной истине,
близкое к истине, подобие истины. Он же говорит (фрагмент В 35):
1 Ксенофан. Фрагменты (В 18) // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.С. \П.-Прим. пер.

82 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Meiner Vermutung nach sollt' das als ähnlich der Wahrheit gelten.
Примем это на веру, как то, что похоже на правду1.
Возможно, что Ксенофан в этом фрагменте словом δοξάζειν,
doxazein (здесь я перевожу это как «примем на веру») намекает на
свою монотеистическую теорию.
Мы можем сказать, что теория человеческого знания включает
следующие пункты:
1. Наше знание состоит из высказываний.
2. Высказывания являются истинными или ложными.
3. Истина объективна. Она есть соответствие содержания
высказываний фактам.
4. Даже в том случае, если мы высказываем самую полную
истину, мы не можем этого знать - т. е. мы не можем знать этого с
достоверностью. Мы никогда не можем обладать достаточным
пониманием.
5. Поскольку «знание» в общепринятом смысле есть
«достоверное знание», не может существовать никакого знания. Существует
лишь знание-предположение. «Всё знание же пронизано
предположениями».
6. Однако наше предположительное знание может
прогрессировать к лучшему.
7. Лучшее знание есть наилучшее приближение к истине.
8. Однако оно всегда остается предположительным знанием -
сплетением предположений.
Для полного понимания ксенофановой теории истины особенно
важно подчеркнуть, что он четко отделяет объективную истину от
субъективной достоверности. Объективная истина - это
соответствие высказывания фактам, независимо от того, знаем мы это -
знаем наверняка - или нет. Стало быть, не следует путать истину
с достоверностью или достоверным знанием. И, конечно, тот, кто
знает что-то с достоверностью, должен знать истину. Однако часто
случается так, что кто-то предполагает что-то, не зная этого с
достоверностью, и его предположение фактически оказывается истинным,
но он не знает об этом. Ксенофан намекает на то, что существует
много истин - и важных истин, - о которых никто не знает с
достоверностью, в любом случае никто не может их знать с
достоверностью, хотя они могут многими предполагаться. Далее он намекает на
1 Ксенофан. Фрагменты (В 35) // Там же. С. 174. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
83
существование истин, которые никто не может даже предполагать.
Безусловно, он во всем прав.
Еще и сегодня встречается много философов,
придерживающихся мнения о том, что истина имеет значение для нас только тогда,
когда мы ею фактически обладаем, т. е. когда мы знаем ее с
достоверностью. Однако большое значение имеет само знание того факта,
что существует предположительное знание и истина, которой мы не
обладаем. Есть истины, к которым мы можем приблизиться только
благодаря удаче, а есть те, к которым мы можем приблизиться
только через кропотливый поиск. Наш путь почти всегда ведет через
заблуждения; а без истины не может быть никакого заблуждения (без
заблуждения же не может быть ошибок).
Некоторые из тех взглядов, о которых я только что упомянул,
были мне более или менее понятны еще до того, как я прочитал
фрагменты Ксенофана. В противном случае, возможно, я не понимал
бы его слова. Работы Эйнштейна показали мне, что как раз наше
лучшее знание является недостоверным и представляет собой
сплетение предположений.
Значительно позже я открыл для себя, что Кеплер занимал
схожую позицию в естествознании, о чем может свидетельствовать
следующий пример (который также показывает, что сами заблуждения
могут быть скрыты даже в наших наилучшим образом
подтвержденных теориях, как этому учил Ксенофан. Здесь следует история
в кратком изложении). Кеплер был сбит с толку отклонением
кругового движения, которое следовало из измерений Тихо Браге орбиты
планеты Марс. Отклонение было очень незначительным, как он об
этом писал в одном из писем к Христиану Лонгомонтану1, бьшшему
сотруднику Тихо Браге: «Да, мой Христиан, я пренебрег бы
[разницей] в восемь дуговых минут, этим я смог бы избавить себя от
огромного напряжения всего прошлого 1604 года»26.
Почему он не считал, что отклонение в восемь дуговых минут
явилось следствием неизбежной неточности каждого измерения?
Всё же это был бы выход из положения, учитывая тот факт, что
Земля, измерениями которой занимался Тихо, была движущимся
местом, движение которого в то время еще не было полностью
рассчитано. Ответ следующий: измерения Тихо с учетом нескольких
Марсианских лет показали, что расстояние от Марса до Солнца всегда
' Христиан-Северин Лонгомонтан (1562-1647) - датский математик и
астроном, ближайший ученик и помощник Тихо Браге. - Прим. пер.

84 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
превышало ожидаемое в одном и том же месте (рассчитанное в
соответствии с гипотезой круговой орбиты), т.е. неточность была бы
систематической погрешностью.
Для Кеплера это было, конечно, неприемлемым. Так, он
проводил опыты с отклоняющимися от круговых траекторий орбитами:
не-кругообразными кривыми, столь же мало похожими на круг, как
крупная груша на яблоко! Таков, говоря простым языком, был его
подход. Он считал, что отклонение от круговой орбиты
эквивалентно отклонению эмпирически познаваемого мира от математической
чистоты. И поэтому он не додумался до эллипса - общеизвестной
математической фигуры, - а прибег к формам, навеянным ему
фруктами. Так, он практиковал с различными фруктовыми моделями,
пока он не вспомнил, что эллипс мог бы быть всё же подходящим. Так
и вышло тогда на самом деле.
Таким образом, Кеплер вывел свою теорию эллипса не из
вычислений Тихо Браге: он пользовался методом проб и ошибок, методом
предположений и опровержений. [Как упоминалось выше, этот
случай демонстрирует также значение четвертого принципа в
Дополнении 2 данного текста - а именно, что поиск ошибок внутри наших
наилучшим образом подтвержденных теорий может приводить
к открытиям величайшей важности.]
Я не думаю, что значение предположительного знания стало бы
мне когда-либо понятным без Ньютона и Эйнштейна; и поэтому
я задавался вопросом, как оно могло стать понятным Ксенофа-
ну 2500 лет тому назад. Возможно, этот ответ таков: Ксенофан с
самого начала верил в картину мира Гомера и богов. Эта картина была
разрушена им так же, как было разрушено мое ньютоновское
мировоззрение. Он поставил под сомнение картину мира посредством
собственной критики Гомера, открыв антропоморфность
гомеровских богов. Для меня ньютоновская теория была разрушена
открытием Эйнштейном новой теории, которая объясняла факты по
крайней мере, так же хорошо, если не лучше. Как Ксенофан, так и
Эйнштейн заменили критикуемую ими картину мира новой, и оба
осознавали, что их новая картина мира была лишь предположением.
Осознание того, что Ксенофан предвосхитил мою теорию
познания 2500 лет тому назад, научило меня быть скромным . Но сама
идея интеллектуальной скромности тоже была предвосхищена почти
также давно, а именно Ксенофаном и Сократом.
Сократ был вторым и наиболее влиятельным основателем
скептической традиции. Он учил, что только тот мудр, кто знает, что он

2 Неизвестный Ксенофан...
85
не мудр. Хотя многие люди осознают, что в этом и состоит учение
Сократа, всё же мало кто знает, что его «Познай самого себя!»
означает следующее: «Знай, как мало ты знаешь!» и что его требование
к государственным мужам быть мудрыми или, быть, по меньшей
мере, «любителями мудрости», предусматривает требовать от
политика, несущего столь огромную ответственность, осознавать
постоянно свое незнание. Мало кто осознает, насколько принципиально
это требование (о котором мы знаем из «Апологии» Платона)
отличается от платоновской интерпретации (в его «Государстве»), где он
утверждает, что философы должны быть правителями, а правители -
абсолютно образованными философами.
Сократ и, возможно, одновременно с ним Демокрит сделали
независимо друг от друга одно и тоже этическое открытие. Оба
говорили, почти одними и теми же словами: «Лучше претерпевать
несправедливость, чем её совершать» (Демокрит, DK 68, В 45). Эта
точка зрения - вместе со знанием того, как мало мы знаем, - ведет
к толерантности, которой позже учил Вольтер.
2.6. Морализм Ксенофана.
Защита цивилизации от богов28
[Теперь я перехожу к обсуждению значения самокритической
философии и этической позиции Ксенофана]. Для этого я сначала
рассмотрю следующее важное возражение. Правильно было бы
сказать, что Ксенофан, Демокрит и Сократ ничего не знали. И это
действительно было мудростью, что они признавали свое собственное
незнание, и, возможно, еще большей мудростью было то, что они
стояли на позиции искателей истины. Мы - точнее, наши
современные ученые - всё еще являемся искателями истины. Но сегодня
ученые - это не только искатели, но и открыватели. Они всё же знают
очень много, даже настолько много, что этот огромный массив
нашего научного знания стал сложной проблемой. Поэтому было бы
неправильно утверждать, что сегодня мы еще строим нашу
философию познания на сократовском тезисе о незнании.
Это возражение правильно, но только с четырьмя очень важными
оговорками.
Первая: Когда здесь утверждается, что современная наука много
знает, то, безусловно, это правильно, однако значение слова
«знание» понимается здесь, видимо, неосознанно в смысле, совершенно

86 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
отличном от того, который вкладывали в него Ксенофан и Сократ
и который мы сегодня ему придаем в повседневном языке. И когда мы
сегодня употребляем слово знание осознанно и последовательно, то
всегда подразумеваем под ним «достоверное знание». Когда кто-то
говорит: «Я знаю, что сегодня вторник, но я не уверен, что сегодня
вторник, то он противоречит самому себе, так как во второй части
своего утверждения он отвергает то, что говорилось в первой части.
Однако научное знание как раз не является знанием
достоверным. Оно всегда может быть пересмотрено. Оно состоит из
проверяемых предположений - в лучшем случае из строго проверяемых
предположений, но всё же только из предположений. Оно - знание
гипотетическое, знание-предположение. Это моя первая оговорка
и она сама по себе служит оправданием для применения идей Ксе-
нофана и Сократа в современной науке.
Мое второе дополнение к возражению о том, что мы сегодня
столь много знаем, состоит в следующем: с почти каждым новым
научным достижением - с каждым гипотетическим решением
научной проблемы - растут число и степень их трудности; они растут
значительно быстрее, чем решения. И мы можем с полным правом
сказать, что в то время как наше предположительное знание -
конечно, наше незнание - бесконечно. Но не только это: для настоящих
ученых, для которых имеют значение нерешенные проблемы, будет
всегда трудным понять мир.
Мое третье дополнение заключается в следующем: когда мы
говорим, что сегодня мы знаем больше, чем Ксенофан или Сократ,
то это, вероятно, неправильно, если мы «знаем» интерпретируем
в субъективном смысле. Вероятно, каждый из нас не знает больше,
но для нас имеет значение, что существует больше знания, и мы
знаем больше других вещей. Мы заменили определенные теории,
гипотезы предположения другими, часто лучшими, как я допускаю,
лучшими в смысле приближения к истине.
Содержание этих теорий, гипотез и предположений можно
характеризовать как знание в объективном смысле, в
противоположность субъективному или личностному знанию. Примером этого
является содержащееся в физической энциклопедии неличностное или
объективное знание - конечно, всегда только предположительное
знание. Тем не менее это выходит за рамки того, что может «знать»
самый ученейший физик (в любом значении слова). То, что знает
физик - или точнее, предполагает, - можно обозначить как его
личностное или субъективное знание. Оба, неличностное или объектив-

2 Неизвестный Ксенофан...
87
ное знание и личностное или субъективное знание, являются
преимущественно гипотетическими и способными к улучшению. Однако
сегодня речь идет не только о неличностном знании, выходящем за
рамки того, что может знать лично какой-то человек, но прогресс
неличностного, объективного знания происходит столь быстро, что
личностное знание может развиваться только в небольших областях и в
течение короткого времени: всё постоянно повторяется.
Теперь я перехожу к четвертому доводу в защиту правильности
еще и сегодня взглядов Ксенофана и Сократа. Это устаревшее
личностное знание состоит из тех же самых ошибочных теорий29.
Потому устаревшее знание, по меньшей мере в обычном смысле слова, не
является точным и определенным.
Таким образом, мы представили четыре довода, показывающих,
что и сегодня сократовская установка: «Я знаю, что ничего не знаю,
и едва ли это так» - очень актуальна, возможно, даже более
актуальна, чем во времена Сократа. И у нас есть основания для защиты
толерантности вывести из этой сократовской установки те этические
следствия, которые были сделаны Эразмом, Монтенем, Вольтером и
Лессингом. Мы можем пойти даже дальше.
Любая рациональная дискуссия, т. е. любая дискуссия на службе
поиска истины, покоится на принципах, являющихся собственно
этическими. Мне хотелось бы назвать три таких принципа:
1. Принцип ошибочности (погрешимости). Возможно, я неправ,
а ты, возможно, прав; разумеется, мы можем быть оба также неправы.
2. Принцип рациональной дискуссии. Мы должны пытаться
проверять различные (критикабельные) теории критически, и, конечно,
по возможности, неличностно.
3. Принцип приближения к истине. Посредством таких
критических дискуссий мы почти всегда приближаемся к истине; и почти
всегда приходим к лучшему пониманию, даже тогда, когда не
приходим к согласию.
Следует заметить, что эти три принципа являются одновременно
теоретико-познавательными и этическими, поскольку они
включают, между прочим, толерантность: если я могу, а также и хочу
учиться у тебя, то в интересах истины я должен не только терпеть
тебя, но и признать потенциально равноправным, так как установка
на признание всех людей равноценными и равноправными является
предпосылкой для нашей готовности к рациональной дискуссии.
Кроме того, важным оказывается принцип, что мы можем многому
научиться в ходе дискуссии, даже если она не приводит к согласию.

88 Поппер К Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Рациональная дискуссия может помочь нам как раз понять и
распознать некоторые наши ошибки.
- Это свидетельствует о том, что в основе науки лежат этические
принципы. Важнейший из этих этических принципов - принцип,
согласно которому объективная истина является основополагающей
регулятивной идеей любой рациональной дискуссии. Следующие
этические принципы - это долг поиска истины и идея приближения
к истине, а также интеллектуальная честность и знание о погреши-
мости, которые содействуют формированию у нас самокритической
позиции и толерантности. И очень важно, что мы способны учиться
в области этики.
[Я разъяснил это в Дополнении 2 к данному тексту, предложив
двенадцать принципов, один из которых - новая профессиональная
этика, как я ее именую. Эти принципы тесно связаны с требованием
толерантности и интеллектуальной честности, которое
сформулировал и воплотил в жизнь Ксенофан 2500 лет назад.]
Как я показал выше, корни «лицензии на поиск» Ксенофана
восходят к теоретико-познавательным и этическим требованиям,
опирающимся главным образом на критику и самокритику. Но как
можно было прийти к этому динамическому отношению между
поиском истины и критической методологией? Вполне вероятно, что
причина этого кроется в опыте Ксенофана как рапсода. Ксенофан
декламировал классические поэмы Гесиода и Гомера. Несомненно,
он также декламировал современную ему поэзию, в том числе и
собственные произведения, и это происходило в Средиземноморском
регионе, где сталкивались тем или иным образом многие культуры
со всеми их различными ожиданиями и представлениями о
подобных выступлениях.
Во времена Ксенофана столкновение культур было очевидно и в
мире искусства, и для человека его профессии не представляло
трудности обнаружить основополагающие различия между
восточной и греческой драмами. В то время как, например, от восточных
драматургов непременно требовалось, чтобы они поклонялись своим
богам размашистыми жестами, такое покорное отношение было
неведомо в греческой драматической традиции. Напротив, греческие
драматурги вступали в спор со своими богами, они даже обвиняли
их в безумной жестокости. Их увещевали быть более разумными
и ответственными: «Вы - тираны и постыдились бы. Вы играете
с нами, но мы, люди, презираем Вашу игру!»

2 Неизвестный Ксенофан...
89
Я считаю, что эта защита цивилизованного мира от пантеона
богов и их прихоти привела Ксенофана к мнению, что существование
объективного мира и мира людей зависит от равенства и
праведности, что этика высшей власти предполагает, что Бог всемогущий
справедлив и что эта точка зрения должна быть руководящим
принципом в нашем человеческом поиске мира и нашей борьбе против
войны. Я также считаю, что Ксенофан распространил эту идею на
область теории познания и науку в смысле поиска истины. Мне
представляется, что монотеизм Ксенофана здесь не менее ценен или
даже более ценен, чем христианский или иудейский монотеизм (Бог
Ветхого Завета - ревнивый и мстительный Бог). Морализм
Ксенофана гораздо лучше бы подошел для современной ситуации в науке
и политике, и он, конечно, предпочтительнее идиотизма
современных лозунгов, типа «Всё дозволено», ставшего девизом некоторых
очень влиятельных и безответственных интеллектуалов.
2.7. Был ли Ксенофан основателем
историографии?
[Как я отмечал во втором разделе, мне хотелось бы завершить
свой текст ответом на вопрос, затронутый мною в этом разделе,
новой интерпретацией одного фрагмента в тексте Геродота, который
традиционно считается первым, кто изложил определенный
исторический период западной цивилизации.]
Из двух фрагментов Ксенофана (В 8 и В 22\ написанных им в
возрасте 92 лет, мы узнаем, что он покинул Милет примерно в то
время, когда умер Анаксимандр (546 г. до н.э.) и что на следующий
год в возрасте 25 лет он был вынужден отправиться в изгнание до
конца своих дней. В этих трогательных фрагментах30 также
упоминается год эмиграции (545) Ксенофана и год его рождения (570):
Вот уже семь да еще шестьдесят годов миновало,
Как с моей думой мечусь я по элладской земле.
Отроду ж было тогда мне двадцать пять, если только
Я в состояньи еще верно об этом судить.
Вот о чем нужно вести беседу зимней порою
У очага, возлежа на мягком ложе, наевшись,
Сладкое попивая вино, заедая горошком;

90 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
«Кем ты будешь, откуда? Годов тебе сколько, милейший?
Сколько было тебе, когда нагрянул Мидией?»'
(Пер. А. В. Лебедева)
Последний вопрос во втором фрагменте относится к тому
историческому драматическому периоду, когда ионийские греки в
результате внезапной захватнической войны персидского царя Кира
против мидийцев и лидийцев, были вынуждены покинуть свои
колонии в Малой Азии задолго до того, как они узнали разницу между
персами и мидийцами. Нам известно, что Ксенофан описал это
событие в большой поэме, в которой он рассказал также об основании
Элей. Этот эпос утерян, равно как и другая поэма об основании
Колофона31.
Всё, что мы знаем об этой ужасной, но все* же и весьма
человеческой истории, заимствовано из «Истории» Геродота (I, 163-167)".
В этой истории любовь к свободе находится в конфронтации с
любовью к Отечеству, а решение сопротивляться рабству завершается
явным поражением.
Вкратце история такова. Когда персидский царь под
предводительством мидийского генерала Гарпага вторгся в Ионию и Фокея
была осаждена (Ксенофан ее именует «Мидией»), все жители Фокеи
решили по общему согласию, что лучше обратиться в бегство, чем
оказаться в рабстве. Они покинули город, по-видимому, на большом
количестве кораблей (предположительно, более 60 кораблей,
соответственно по 50 гребцов на каждом) и попытались приобрести у
жителей острова Хиос маленький, необжитый островок. Но это им
не удалось, и они вернулись обратно в Фокею, где уничтожили
оставленный Гарпагом гарнизон. Потом между ними возник
глубокий раскол: хотя они твердо поклялись друг другу держаться всегда
вместе, половина из них нарушила данную клятву. Какая-то часть
осталась в городе (Геродот ничего не сообщает о их дальнейшей
судьбе), в то время как остальные поселились на острове Корсика
(Кирн)'" - как мы узнаем позже, вследствие неправильного
истолкования оракула, который говорил о герое Кирне, а не о заселении
1 Ксенофан. Фрагменты (В 8, В 22) // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. С. 171,172. -Прим. пер.
" См.: Геродот. История: в 9 кн. Кн. 1. М.: Изд-во «ЛАДОМИР», 1993.
С. 62-64. - Прим. пер.
"' Кирн (kymos) - другое название острова Корсика у древних греков. -
Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
91
острова. На Корсике они встретили соотечественников, «прибывших
первыми». Они там поселились, построили дома и святилища.
Позже некоторые из них (среди них и Ксенофан) покинули остров после
того, как часть их соотечественников причинила зло своим соседям,
тирренцам и кахедонцам (карфагенцам и финикийцам), и
отправились в Южную Италию. Здесь они основали южнее Неаполя город
Элею, где Ксенофан, вероятно, написал два процитированных выше
фрагмента, которые, наряду с его более ранней критикой нравов
в Колофоне, являются, пожалуй, единственными биографическими
свидетельствами о нем, которыми мы располагаем.
Но если Теодор Гомперц прав32, то возможно, что сообщение
Геродота является всего лишь обобщением этих автобиографических
сообщений о весьма трагическом и неизвестном периоде его жизни.
Согласно моей точке зрения, имеются три свидетельства,
подкрепляющих эти интересные предположения.
(i) Вопреки тому, что иногда считают, Геродот не утверждал, что
он знаком с историей понаслышке (см., например, Кн. I, 170, первое
предложение)'.
(ii) В этой связи Геродот уделяет особое внимание истории
Ионии, Киру II Великому и Гарпагу; Книга 1, 162-164 как раз
соответствует этому «Плану». В кн. 1, 165 начинается длинное
отступление: здесь его интерес переключается на трагическую историю
беженцев из Фокеи. С этого момента крайне захватывающая и
трагическая история принимает неотчетливые черты, и возникает
впечатление, как будто Геродот сообщает об определенных событиях
только потому, что в нижеследующих местах текста о них
упоминается. В книге 1, 165 первое предложение очень длинное, поскольку
вначале истории повествуется о налаживании связей фокейцев с
Корсикой, а завершается оно непосредственно рассказом об
основании города Алания. Кроме того, данный раздел текста заканчивается
другим коротким предложением, в котором объясняется, почему
фокейцы не получили никакой помощи от Арганфония". Всё это
указывает на то, что длинная поэма была здесь неумело сокращена и
перестроена: ведь позже пришлось вносить исправления, чтобы
вставить как-то в соответствующих местах улучшенный текст,
потому что иначе поздние отрывки в начале книги 1, 166 (των πρότερον
άπικομένων, ton proteron apikomenon) были бы не связаны между со-
1 «...как я слышал... » // Геродот. История. Кн. 1, 170. С. 64. - Прим. пер.
" По сообщению Геродота, Арганфоний - царь Тартесса, «царствовал
80 лет, а всего жил 120». Геродот История. Кн. 1, 163. С. 62. - Прим. пер.

92 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
бой или вводили бы в заблуждение, ведь нельзя было бы узнать, кто
пришел первым! Фрагмент кн. 1, 166, в котором говорится о
«первых пришельцах», намекает на предположение, что данная история
фактически есть личное сообщение кого-то, кто не был вместе с
первыми пришедшими фокейцами, а отплыл только с более поздней
волной переселенцев.
(iii) Если в распоряжении Геродота имелись какие-то источники,
то мог ли в таком случае эпос Ксенофана послужить таким
источником? Геродот написал свою Историю спустя примерно 100 лет
после событий. Он, несомненно, приложил бы большие усилия, чтобы
найти какой-то письменный источник33, и, конечно, кроме
источника Ксенофана, ничего другого не было. Все же нелегко было найти
автора, написавшего исторические тексты за 100 лет до «отца
истории». И мы знаем, что Ксенофан был именно таким автором,
понятно, что он был фактически источником сообщений Геродота.
Для такого утверждения в тексте имеется несколько скрытых или
явных намеков. В первом предложении книги 1, 165 он только
вкратце касается корыстного характера жителей Хиоса. Позже,
когда половина фокейцев нарушила клятву, их предательство было
однозначно осуждено, но всё же к разглашению слабостей
нарушивших клятву отнеслись очень снисходительно. Этот короткий
фрагмент читается как рассказ очевидца, который сочувствует тем,
кого ему пришлось обличать. Это напоминает о гуманном
морализме Ксенофана.
Очевидно, что Геродот был взволнован описываемыми им
трагическими событиями и потому рассказывает о них лишь в очень
сжатой форме; возможно, он таким образом хотел поскорее вернуться
к своей основной теме. Однако у меня такое чувство (как у Гомпер-
ца до меня, который, однако, никогда не ссылался на «Историю»
Геродота), что источником Геродота служил эпос Ксенофана,
который был очевидцем этого ужасного события, в котором выжила едва
ли шестая часть жителей Фокии, давших товарищескую клятву
бороться с персидской угрозой.
[Это истолкование труда Геродота, как я полагаю, очень хорошо
согласуется с точкой зрения, согласно которой западная наука и
философия зародились в греческих колониях в Малой Азии и на
ионийских островах, а затем проложили свой путь на материковую
и Великую Грецию благодаря высокообразованным и
просвещенным переселенцам. К выдающимся среди этих переселенцев можно
отнести Пифагора с острова Самос, Ксенофана из Колофона, Анак-

2 Неизвестный Ксенофан...
93
сагора из Клазомен и Геродота из Галикарнасс. Нет необходимости
специально подчеркивать, что я считаю удачным, пусть и
непреднамеренным, следствием этого трагического события, которое
Ксенофан записал в стихах для своих сограждан, то, что именно
единственные в своем роде культурные достижения этих великих и
выдающихся ученых и исследователей привели в конечном счете
к нашей западной цивилизации.]
Дополнение I
Примечание к цитате из фрагмента
(ОК21В25)Ксенофана
Я предлагаю слово κραδαίνει, kradainei во фрагменте В 25 Ксе-
нофана переводить следующим образом:
(1) Müh* los regiert er das All, allein durch sein Wissen und Wollen.
(Но без труда, помышленьем ума он всё потрясает.)
(Пер. А. В. Лебедева)
Без труда он один правит всем своим знанием и волей.
В этом переводе слово (regiert) «правит» отличается от
большинства известных мне переводов, включая и мой собственный прежний
перевод, который звучит так:
(2) Mühelos schwingt er das All, allein durch sein Wissen
und Wollen.
Без труда он один запускает всё своим знанием и волей.
Слово (schwingt) «запускает» может пониматься как намек на
предаристотелевский «перводвигатель», приводящий в движение
звездное небо тем, что он запускает его, как копье. Тем самым
вместо «запускать» можно выбрать также «приводить в движение».
Перевод (2) следует предложению Германа Дильса, подвергнутому
резкой критике Карлом Райнхардтом в его известной книге
Parmenides (1916, S. 112 f.)1. Райнхардт предложил другой перевод,
который был принят большинством ученых и на немецком звучит
примерно так:
1 Полное название книги: Karl Reinhardt Parmenides und die Geschichte der
griechischen Philosophie. Friedrich Cohen, 1916. -Прим. пер.

94 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
(3) Mühelos macht er das All erleben, allein durch sein Wissen
und Wollen.
Без труда он один приводит в порядок всё своим знанием
и волей.
Этот перевод был принят и Вальтером Кранцем ссылкой на
Райнхардта. Он был использован для 5-го издания «Фрагментов до-
сократиков» (DK, 1934-1937) и потому получил почти всеобщее
одобрение.
Безусловно, древнегреческий оригинальный текст должен быть
тщательно проверен, чтобы выбрать один из трех, но несколько
разных переводов. Прежде чем я обращусь к этой проверке, мне
хотелось бы всё же отметить, что мне кажется, что лучше всего подходит
перевод (1) как в контексте фрагмента В 25, так и (возможно, более
проблемного) в контексте фрагментов В 23, 26 и 24, при условии
вообще, что он остается лингвистически приемлемым.
Но действительно ли перевод (1) совместим с древнегреческим
дословным текстом? На первый взгляд, кажется, что нет. В
словарях слово κραδαίνω, kradaino не переводится в значении слова
«править». Я попытаюсь показать, что словари либо неполны, либо они
нуждаются в улучшении и дополнении.
В словаре Лидделя и Скотта (под редакцией Джонса) указано,
что kradaino есть иная форма κραδάω kradao и может переводиться
как «to win, wave, brandish [especially a lance or a spear], to quiver [of a
lance after it has fixed itself in the ground]» («побеждать, махать,
размахивать [особенно копьем или копьем], дрожать [копьем после
того, как оно впилось в землю]», а также как "to make tremble"
(«заставить дрожать») и даже как "to cause an earthquake or a cosmic
upheaval" («вызвать землетрясение или космический переворот»)
["gewinnen, wogen, schwingen (besonders einer Lanze oder eines
Speers")] («колыхаться, запускать (например, копье или дротик»,
zittern (einer Lanze die nach dem Wurf im Boden steckt), дрожать
(дрожание копья, после метания которого оно впилось в землю),
erzittern lassen, ein Erdbeben ode rein Allbeben verursachen (вынуждать
содрогаться, вызывать землетрясение или вселенское потрясение, -
прим. ред.] как это описывается Эсхилом в «Прикованном
Прометее», строка 1047', во фрагменте текста, который самым
убедительным образом подтверждает перевод Райнхардта (указ. раб., с. 112,
примечание 2).
1 «...пускай Земля содрогается до самых глубин...» Эсхил Трагедии. М.:
Искусство, 1978, строка 1047. - Прим. пер.

2 Неизвестный Ксенофан...
95
Перевод Райнхардта вполне приемлем с лингвистической точки
зрения. Однако мне он представляется неподходящим. Бог Ксенофа-
на чрезвычайно всемогущ и потому мог бы сотрясти не только
Землю, но даже весь универсум. Но Ксенофан был крайне критически
настроен против антропоморфизма и упорно боролся со взглядами
Гомера и Гесиода, которые приписывали своим богам все
человеческие тяготы, недостатки и страсти. Так что мы можем
предположить, что его бог, в отличие от Зевса, не гневлив: он не является, как
Зевс, человеком в своем мышлении и чувствах. Он не стал бы
выставлять напоказ свою силу для доказательства своей мощи. Как мне
кажется, ксенофаново представление о боге никоим образом не
соответствует Зевсу в «Прикованном Прометее», который жестоко
обращается с Прометеем в сценах, полных зверской жестокости,
мести и уничтожения. Его также нельзя ассоциировать ни с одной
другой известной сценой, на которую ссылается Райнхардт, а именно со
сценой, где Зевс потрясает Олимп (Илиада 1530), когда он кивает
своей могучей головой в подтверждение своего обещания. Однако
Бог Ксенофана сам неподвижен! Между прочим, следует заметить,
что слово, о котором у нас идет речь, - kradaino - вообще не
встречается в этом отрывке из Гомера, так что эта ссылка вряд ли
убедительна. Этот отрывок Гомера нельзя использовать даже
сравнительным образом, поскольку Зевс явно ненамеренно потрясает Олимп -
это происходит чисто случайно. Стало быть, это выражение не
может быть применено к ситуации ни вольно, ни невольно, и поэтому
Ксенофан не мог бы даже намекнуть на эту сцену. Более того, сцена,
напротив, антропоморфна и утверждение Райнхардта (Ксенофан
хотел бы, чтобы его Бог превосходил Зевса тем, что он потрясает даже
весь универсум, а не только Олимп), как мне кажется, противоречит
основному замыслу Ксенофана. Резюмируя, я бы сказал, что перевод
(3) Райнхардта хотя технически и возможен, но он не соответствует
контексту.
Перевод (2) Дильса, который ранее показался мне убедительным,
также представляется мне возможным. Kradaino может определенно
означать «запускать» ("schwingen") так, как запускают копье, -
в этом значении это слово встречается у Гомера относительно часто,
разумеется, употребляется скорее в значении «запускать копье» или
«угрожать копьем». В любом случае, если герой может запустить
«ужасное копье» (Илиада, 7. 213; Одиссея, 19. 438) и привести его
в движение, то бог-то уж точно может запустить звездное небо и
привести его в движение. И всё же я теперь считаю, что в понима-

96 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
нии Ксенофана и эта идея также гораздо более антропоморфна. Бог
Ксенофана - властелин космоса. Но почему Ксенофан не говорит об
этом прямо?
Это подводит меня к защите моего собственного перевода (1):
к тезису, что Ксенофан действительно сказал прямо и откровенно,
что его Бог правит универсумом или властвует над ним.
Это предположение представляется мне лингвистически
обоснованным, если обратиться к особому сходству (на которое до сих пор
еще не обращали внимания) между двумя греческими словами:
первое слово kradaino (или kradao\ второе слово κρααίνω kraaino
(также в форме κραιαίνω kraiaino и κραίνω kraino). Первое слово -
kradaino - имеет в одном из своих первоначальных значений смысл
«запустить копье» (т. е. заостренная палка). Второе слово - kraaino
или kraino - в своем исходном смысле означает «использовать жезл
закона» (жезл, символизирующий власть, мощь, палица или скипетр;
см.: Софокл. Эдип в Колоне, 449)' и потому означает также
«властвовать» или «править» {Указ. раб., 296, 926; Одиссея, 8, 391.) Такое
сходство в значении двух явно неродственных, но тем не менее
очень похожих слов вряд ли может быть случайным (несмотря на то
что kradaino состоит из краткого первого звука, в то время как
первый звук в слове kraiaino долгий).
Эти два слова должны быть как-то связаны, либо изначально,
либо в результате какой-то путаницы. В любом случае перевод (1)
представляется мне обоснованным с лингвистической точки зрения,
хоть с поправкой или без неё33а.
Дополнение 2
Некоторые принципы новой профессиональной этики
на основе учения об истине Ксенофана
Мне хотелось бы представить некоторые принципы новой
профессиональной этики, которая, как я полагаю, уже давно
настоятельно назрела? принципы, основанные на учении об истине
Ксенофана и связанные с его морализмом и интеллектуальной честностью.
С этой целью я сначала охарактеризую старую
профессиональную этику и, возможно, также немного изображу ее в карикатурном
1 «Им любо властвовать, землею править...» {Софокл. Эдип в Колоне,
(строка 449). - Прим. пер.).

2 Неизвестный Ксенофан...
97
виде, чтобы позже сравнить её с предлагаемой мною новой
профессиональной этикой и противопоставить её ей. Если эта новая этика
окажется более подходящей для сосуществования людей, чем
традиционная этика интеллектуальных профессий, - этика ученых,
физиков, юристов, инженеров, архитекторов, а также государственных
служащих и, что очень важно, этика политиков, - то я позволю себе
утверждать, что мы даже можем научиться чему-то новому в
этической сфере.
Разумеется, в основе обеих этик, старой и новой
профессиональной, лежат идеи истины, рациональности и интеллектуальной
ответственности. Однако старая этика базировалась на идее личностного
знания и возможности знания достоверного, а также идее
авторитета. Новая этика же, напротив, основывается на идеях объективного
знания и знания неопределенного. А это означает принципиальное
преобразование стиля мышления и поэтому также и роли, которую
играют идеи истины, рациональности, интеллектуальной честности
и ответственности.
Старый идеал заключался в том, чтобы обладать истиной и
достоверностью и обеспечить истину, если возможно, средствами
доказательства. Этому идеалу, который и сегодня еще широко
признается, соответствует личный идеал мудреца - разумеется, не
сократовский идеал мудрости, а скорее платоновский идеал посвященного
провидца: платоновского философа, являющегося одновременно
царским правителем, авторитетом.
Старый императив для интеллектуалов гласил: «Будь авторитетом!
Знай всё, (хотя бы, в своей области)!» Как только вас признают
авторитетом, то ваш авторитет будет поддерживаться вашими коллегами,
а вы, разумеется, должны в ответ поддерживать их авторитет.
В описываемой мною здесь старой этике не было места ошибкам.
Ошибки не дозволялись и потому не разрешалось их признавать.
Мне не следует подчеркивать, что эта старая профессиональная
этика нетолерантна. И более того, она всегда была интеллектуально
нечестной: она приводит, особенно в медицине и политике, к
сокрытию ошибок ради сохранения авторитета («Ряды сомкнутся»).
Поэтому я предлагаю построить новую профессиональную этику,
не только для ученых, на следующих двенадцати принципах:
1. Наше объективное предположительное знание всегда выходит
далеко за рамки того, что один человек может осилить. Поэтому
нет никаких авторитетов. Это относится также и к различным
медицинским специалистам.

98 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
2. Невозможно избежать всех ошибок или даже просто всех
ошибок, которых можно избежать. Ошибки допускаются постоянно
всеми учеными. Необходимо пересмотреть старое представление о
том, что можно избежать ошибок, а потому обязаны их избегать: оно
само ошибочно.
3. Нашей задачей остается избегать по возможности ошибок.
Но как раз, чтобы их избегать, мы должны, прежде всего, уяснить
себе, как трудно их избегать и что это никому полностью не удается,
даже творческим ученым, которые руководствуются интуицией.
Даже если мы ничего не добиваемся без интуиции, она чаще вводит
в заблуждение, нежели приводит к истине.
4. Ошибки могут скрываться в наилучшим образом
подкрепленных теориях, и специфическая задача ученого - искать такого рода
ошибки. Установление того, что хорошо подкрепленная теория или
общепринятая техническая практика ошибочны, может стать очень
важным открытием.
5. Поэтому мы должны изменить свое отношение к нашим
ошибкам. Это та исходная точка, с которой должна начаться наша
практическая этическая реформа. Традиционная же точка зрения на
профессиональную этику заставляла нас скрывать свои ошибки,
утаивать их и как можно быстрее забывать о них.
6. Новый основополагающий принцип состоит в том, чтобы по
возможности избегать новых ошибок и учиться на допущенных
ошибках. Поэтому сокрытие ошибок - это величайший
интеллектуальный грех.
7. Поэтому мы должны постоянно следить за ошибками,
особенно за своими собственными. Когда мы их обнаруживаем, нам
следует их тщательно изучать, рассматривать их со всех сторон,
чтобы лучше понять причину их возникновения.
8. Таким образом, самокритическая установка, искренность и
честность по отношению к себе становятся долгом каждого.
9. Поскольку мы должны учиться на своих ошибках, мы
должны также научиться их принимать, даже с благодарностью
принимать, когда другие обращают на них наше внимание. Если же мы
обнаруживаем ошибки у других, то нам следует всегда помнить о
том, что мы сами допускаем подобного рода ошибки. И мы должны
помнить о том, что величайшие ученые допускали большие ошибки.
Это, конечно, не означает, что наши ошибки обычно оправданы: мы
не должны терять бдительность. Но с чисто человеческой точки
зрения ошибки неизбежны, и когда мы даем другим понять, что они
ошибаются, нам следует помочь им смириться с этим.

2 Неизвестный Ксенофан...
99
10. Нам следует мысленно уяснить себе, что мы нуждаемся в
других людях для обнаружения и корректировки наших ошибок
(равно, как и они в нас); особенно в людях, которые выросли с
другими идеями в другой культурной атмосфере. Это также ведет к
толерантности.
11. Мы должны усвоить, что самокритика - это лучшая критика;
но необходима и критика другими. Она почти так же эффективна,
как и самокритика.
12. Рациональная (или объективная) критика должна быть
всегда специфической. Она должна указывать на специфические
причины, объясняющие, почему специфические высказывания,
специфические гипотезы кажутся ошибочными, а специфические
аргументы - не имеющими силы. Она должна сопровождаться идеей
приближения к объективной истине. В этом смысле она должна
быть безличностной, но быть также и привлекательной.
Я прошу читателей обдумать мои предложения. Они подводят к
мысли о том, что в области этики также можно вносить
предложения, которые можно обсуждать и совершенствовать их в ходе
критической дискуссии, как это, по-видимому, едва ли не первыми
открыли Ксенофан и его предшественники.
Получивший почти общее признание предположительный
характер науки привел к принципиальному изменению отношения
ученых к опровержениям и ошибочным теориям, даже к
собственным. Однако подобное изменение отношения к человеческой по-
грешимости еще не произошло в политике и в наших различных
общественных учреждениях. Когда я грежу о демократической
утопии, то она мне представляется такой, в которой кандидат,
претендующий на место в парламенте, может надеяться получить
голоса избирателей, хвастаясь тем, что за последний год он совершил
31 серьезную ошибку, 13 из которых ему удалось исправить; в то
время как его соперник обнаружил только 27 ошибок, хотя он сам
признался, что исправил 13 собственных ошибок. Нет
необходимости говорить, что это утопия толерантности.
Примечание редактора
По немыслимой причине, в которую я здесь не могу вдаваться
детально, ни одна часть этого сборника не была включена в «Архив
Поппера», так что с этой точки зрения «Мир Парменида» может
рассматриваться как последняя философская публикация Поппера, над
которой он работал в конце своей жизни. Текст 2 о Ксенофане,

100 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
единственный из представленных здесь текстов, который сэр Карл
оставил незаконченным, был завершен благодаря многочисленным
рукописным черновикам и другим документам, любезно
предоставленными Рэймондом Мью и его женой Мелиттой,
душеприказчиками сэра Карла, в соответствии с двумя основными описями
содержимого, которые были найдены среди бумаг в Завещании сэра
Карла: (Х|) - 3 сходных по своей структуре списка с различными
предметными рубриками, которые со временем были дополнены,
и (Х2) - список, полностью отличающийся от других.
Список Χι включает семь разделов и несколько рубрик (здесь
они заключены в скобки):
(I) «Ксенофан как один из основателей греческого Просвещения»
(учитель, желавший так учить, что он сам стал бы ненужным!);
(II) «Примечания к жизни Ксенофана» (Колофоны, Милет, Анакси-
мандр; беженец); (III) «Ложное понимание космологии» (силовые
поля, в которых производятся потоки колебаний, распространяющих
волнообразно); (IV) «Отношение к Пармениду» (δέμας, demos -
телосложение против μέλεα, melea или μέλος, melos - член, melos -
melea вряд ли присутствует у Ксенофана? Картезианский
рационализм, сфера); (V) «Просвещенная теология» (логика высшей силы,
этика высшей силы; критика антропоморфизма имеет
фундаментальное значение; см.: Mansfeld I, S. 16, Назад к Анаксимандру!
Цитата); (VI) «Морализм: защита цивилизации от богов» (драматург;
существование мира и мира человеческого зиждется на
справедливости; бог, всемогущий, должен быть справедливым); (VII) «Логика
и учение о познании». (Между абзацем VI и примечанием VII
ссылка на: Е. R. Dodds, The Greeks and Irrational 1951.)
Обзор содержания списка Хг включает также наброски семи
разделов, но с другими названиями, и другие предметные рубрики,
а также с заголовком «О величии Ксенофана»: (I) «Анти-антропо-
морфизм, теология»; (2) «Сумма теологии, фрагмент В 34, Истина
против достоверности» (монотеизм - хорошо это или лучше, чем
христианский или иудейский. Бог Ветхого Завета - завистливый
Бог: Ты не должен иметь рядом со мной никаких других богов!);
(3) «Два общеизвестных значения скептицизма» (оба следуют из
«нет ни одного критерия истины»): (4) «Два вида объектов и знания:
законы и неизменный окружающий мир - внезапные опасности и
ситуации проигрыша и выигрыша»; (5) «Ксенофан - первый и
лучший греческий теоретик познания» (он говорил: «Не существует ни
одного критерия истины, но если мы ищем истину, то наше
предположительное знание может улучшиться». Это единственно истин-

2 Неизвестный Ксенофан...
101
ное учение о познании); (6) «Фрагмент В 27 и ошибочное
толкование Эмпедокла, подтвержденное Аристотелем» (Фрагмент В27
полностью исправлен: Солнце - большой газовый шар); (7)
«Шарообразный бог» (три возможности: (i) согласно Аристотелю, бог -
шарообразен: неподвижный двигатель; (И) Ксенофан это
позаимствовал у Парменида; (ш) бог Ксенофана - не шарообразен. Мы не
можем знать этого, но я бы выбрал такую последовательность:
третья (1), первая (2), вторая (3).
Судьба позволила сэру Карлу лишь частично завершить работу
над приводимыми в этой описи пунктами, некоторые из них были
распределены лишь в предположительном порядке. Из-за этого не
было возможности изменить последовательность и содержание
данных разделов текста о Ксенофане. Если бы у сэра Карла была
возможность самому завершить этот текст, несомненно, его форма
была бы иной; тем не менее важнейшие пункты и аргументы
сохранены и переданы в соответствии с его взглядами на Ксенофана - хотя
они были представлены с меньшей ясностью и подробностями, чем
он сам это бы сделал, если бы у него была возможность полностью
проработать и записать свою первоначальную реконструкцию
вклада Ксенофана в науку и философию.
В настоящей версии текста 2 описан Раздел I, который
изначально представлял собой набросок Введения о Ксенофане как
основателе греческого Просвещения. Предисловие, предпосланное теперь
как Раздел /, составлено на основе другой рукописной записи.
Первая часть Раздела 2 о раннем периоде жизни Ксенофана
заимствована из обширной рукописи, начинающейся со следующих слов:
«У Ксенофана была трудная жизнь», в то же время вторая часть
этого раздела написана на основе рукописи под названием «Три
примечания к Ксенофану»; модель Земли Ксенофана и текст
примечаний 11, 12 и 18 - это копии записи сэра Карла от июня 1984 г.,
помещенной на суперобложке и на первой странице его книги «Две
основные проблемы теории познания» (Тюбинген, 1979). Основной
текст Раздела 3 об ошибочном толковании космологии Ксенофана
также составлен на основе «Трех примечаний к Ксенофану». Раздел
4 о теологии Ксенофана взят из рукописи, дополненной различными
краткими записями и комментариями, зафиксированными в
отдельных рукописных документах. Тоже самое относится и к Разделу 5 о
теории познания Ксенофана, в котором первая часть (включая
абзацы, относящиеся к примечаниям 24 и 25) была позаимствована из
двух рукописей, в то время как последняя часть состоит из выписок,
взятых из статьи под названием «Терпение и интеллектуальная от-

102 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ветственность», опубликованной в книге К. Поппера «В поисках
лучшего мира», (Мюнхен, 1995), где изложена теория истины Ксе-
нофана; четыре абзаца о Кеплере составлены из подстрочного
примечания, подготовленного сэром Карлом в 1990 г. для переработанного
издания вышеназванной публикации, в то время он намеревался
включить ее в качестве отдельного текста в готовящемся собрании его
сочинений. Основной текст Раздела б о морализме Ксенофана взят из
публикации о терпимости, а последние четыре абзаца этого раздела
составлены из разрозненных заметок, некоторые из которых были
прямо вписаны в опись. Основной текст Раздела 7 составлен из
кратких рукописей на немецком и английском; предположение о том, что
Ксенофан был предшественником Геродота, взято из рукописи,
начинающейся со слов: «У Ксенофана была трудная жизнь». Дополнение 1
составлено на основе «Трех примечаний к Ксенофану», Дополнение 2
заимствовано из публикации о терпимости. (Слова в квадратных
скобках вставлены с целью связать воедино фрагменты рукописей,
которые сам сэр Карл перначально не включал в данный контекст.
Примечания, добавленные или запланированные автором, дополнены
редактором своими словами и заключены в скобки. Названия разделов от 2
до 7, не заключенные в скобки, были заимствованы из более ранних
описей с целью указать основные темы соответствующих разделов.
Ответственный редактор издания).
В отношении реконструированных примечаний к тексту 2
следует сделать некоторые дополнения к примечанию 20.
Противоречивым является различие между четырьмя группами традиционных
свидетельств о космологии Ксенофана, привлеченных Поппером для
своего анализа. С некоторыми поправками был бы предпочтителен
следующий вариант: «В первую группу включаем Платона и
Аристотеля, во вторую - Эмпедокла и снова Аристотеля. [В другой
рукописи, в которой речь идет об ошибочном толковании космологии
Ксенофана, Поппер говорит о трех группах традиционных
свидетельств, на отдельном листочке он расширил обе упомянутые
группы (соответственно относительно (1) и (2) + (3) следующим
образом: (1) Платон (фр. А 29, фр. (А 30), Цицерон (фр. А34), Секст
Эмпирик (φρ. Α35), Феодор (фр. АЗЗ), МКГ - Мелисс,
Ксенофан, Горгий (фр. А28, 7), Эмпедокл (фр. DK 31, В 39), Аристотель
(φρ. Α47), Аэций (фр. В 27, А 41, 41а, 47), Ипполит ( фр. АЗЗ); он
допускает и третью группу (3) Псевдо-Плутарх Строматы (А 32)
и Стобей (А 36); наконец, упоминается четвертая группа как группа
"нейтральная", к которой причисляются Гален (А 36)) и Симпликий
(А31, 47)». - Соавтор ответственного редактора Йорген Мейер].

103
3
КАК ЛУНА МОГЛА БЫ ПРОЛИТЬ СВЕТ
НА ДВА ПУТИ ПАРМЕНИДА
(I)
Моя первая встреча с Парменидом - одновременно с Анакси-
мандром, Ксенофаном, Гераклитом и другими великими досократи-
ками - состоялась при знакомстве с немецким переводом
Вильгельма Нестле1, известного издателя поздней работы Целлера Opus
Magnum (Великая работа)11, Тогда мне было 15 или 16 лет, и я был
потрясен этой встречей, ведь она была первым шагом на пути к
Ньютону. Моим любимым местом была строка Парменида о
любви Селены ((Луны) к лучезарному Гелиосу (Солнцу) (фр. DR 28
В 14-15)'". Однако мне не нравилось, что в немецком переводе Луна
была мужского рода, а Солнце - женского, как это соответствует
немецкой грамматике, и мне пришла мысль назвать на немецком
языке эту часть стиха, что соответствовало оригиналу, а именно:
«богиня Луны и бог Солнца» или «Селена» и «Гелиос». Вот таким
образом я обошелся с переводом. А поскольку я всё еще располагаю
этим изданием, то в нем можно найти еще много следов моего опыта
работы с ним.
Я тогда был (и остаюсь) восторженным сторонником Ньютона и,
конечно, был знаком с его теорией Луны. Однако, до чтения мною
Парменида я никогда намеренно не обращал внимания на то, как
Луна постоянно глядит на лучистое Солнце.
νυκτιφαές περί γαΐαν άλώμενον άλλότριον φως,
αιει παπταίνουσα προς αύλάς ήελίοιο.
1 Нестле Вильгельм (1865-1959) - немецкий филолог-классик,
исследователь древнегреческой философии. - Прим. пер.
" Целлер Эдуард Готтлоб (1814-1908) немецкий историк философии. -
Пршг. пер.
"' «Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий... Вечно свой взор
обращая к лучам лучезарного Солнца». - Парменид О природе. (Фр. 14—15) //
Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. С. 298. - Прим. пер.

104 Потер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Leuchtend bei Nacht, mit
Dem Lcht, das er schenkt,
So umirrt sie die Erde.
Immerzu blickt sie gebannt
Hin auf den strahlenden Gott.
Светящийся свет ночной
Она дарит.
И бродит она по земле,
Свой взор завороженный,
Обращая к лучезарному Богу'.
С тех пор как я прочитал эти строки (в переводе Нестле)1 74
или 75 лет назад, мне никогда не удавалось смотреть на Селену, не
убедившись, что ее взгляд действительно сосредоточен на лучах Ге-
лиоса (несмотря на то что Гелиос часто находится за горизонтом.)
И я всегда с благодарностью вспоминаю Парменида.
3.1. Структура поэмы Парменида
Поэма Парменида состоит из Пролога, за которым следуют две
основные части: «Путь истины» и «Путь человеческих
предположений» (если позволено вторую часть так именовать); или Путь
истинного знания и «Путь знания предположительного».
В Прологе (Проэмий) Парменид описывает свое путешествие к
Богине2 - отрешенное, погруженное в мысль переживание - и свое
приятное впечатление, которое она произвела на него. Пролог
заканчивается кратким, но едва ли уместным раскрытием Откровения,
которое она пытается ему преподнести. Пролог полностью
сохранился. Затем следует часть I ее* Откровения - «Путь истины». Эта
часть сохранилась почти целиком. Содержащиеся в ней две
важнейшие вести понятны без труда, хотя они кажутся весьма
необычными. Речь идет о теории познания и теории реального мира, как он
известен богам. Обе теории возвещаются богиней на основе
божественного авторитета, но не в духе догматизма. Парменид, как ее
слушатель, воспринимается ею всерьез как критический мыслитель.
Она апеллирует к его рассудку и, возможно, также к его
интеллектуальным амбициям.
Вторая часть - «Путь человеческих предположений» - это
просто груда осколков: в ней около десятка коротких фрагментов, очень
1 Перевод А. В. Лебедева см. выше. прим. iii, С. 103.

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 105
интересных и поэтически возвышенных. В них речь идет о
космогонии, астрономии и биологии человека. В одном из
фрагментов (DK BIO) сообщается, о чем поэма, что подтверждается
Плутархом в очень интересном сообщении3. Эти два отрывка дают
представление о том, какая доля этой части, должно быть, была утеряна.
Из сообщения Плутарха мы можем действительно однозначно
заключить, что он считал эту часть поэмы Парменида детально
проработанной и очень оригинальной.
3.2. Откровение Богини
Однако именно первая часть, «Путь истины» - очевидная истина,
открытая богиней, - вызвала сенсацию. Здесь богиня открыла Пар-
мениду два факта, оказавшихся столь чудовищными, что их
невозможно признать без логического доказательства.
Прежде всего, она говорит, что мы можем доверять не нашим
чувствам, а исключительно разуму и логическому доказательству
(или контраргументу)4.
Во-вторых, она сообщает, что реальный мир «полон»: он
представляет собой шарообразную массу твердой материи. (Парменид -
материалист, верящий в силу чистого мышления.) А из этого
следует, что в этом мире не может быть никакого движения, в нем ничего
не происходит.
Каждому нормальному человеку это учение должно показаться
не только ошибочным, но и совершенно эксцентричным.
Шокирующим в поэме Парменида является не то, что богиня описывает наш
человеческий мир опыта как ложный и обманчивый (что
представляет собой полный разрыв со старой традицией различия между
божественным знанием и обманчивым человеческим
предположением), а то, что она возвещает теорию реальности, которая должна
казаться всякому разумному человеку невозможной и безумной,
теорию, которую она утверждает как истинную и даже доказывает
ее истинность! (Отголосок этого мы находим примерно столетие
спустя у Платона в его диалоге «Парменид», 128 d, и у Аристотеля
в его работе «О возникновении и уничтожении», 325 а13; кроме
того, у Плутарха в «Против Колота», как он об этом сообщает спустя
почти 500 лет в «Моралии», с. 113)'.
1 См.: Платон. Парменид, 128d / Платон. Собр. соч.: в χ т. Т. 2. М.: Мысль,
1993, С. 348; Аристотель. О возникновении и уничтожении, 325 а!3 // Ари-

106 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
3.3. Проблема
Парменид только пытался описать настоящее Откровение
богини, и он верил, что то, что богиня сказала ему, было правдой. Это
действительно было Откровением - ярким просветлением. И именно
об этом он хочет рассказать нам, особенно в своем Прологе. Должно
быть, для него это было великим прозрением; должно быть, для него
это было большой проблемой. В чем эта проблема? Раскрыть
проблему Парменида и понять его восторженное чувство просветления:
в этом и заключается здесь моя проблема.
3.4. Предлагаемое решение моей проблемы
Парменид был натурфилософом (в смысле натуральной
философии Ньютона). Ему приписывается ряд выдающихся
астрономических открытий: что утренние и вечерние звезды одинаковы, что
Земля шарообразна (в противоположность представлениям Анакси-
мандра, который рассматривал ее как колонный барабан). Почти
таким же значительным является его открытие того, что фазы Луны
обусловлены изменением внешнего вида освещенного полушария
Луны при наблюдении с Земли5.
До этого существовала весьма фантастическая теория фаз Луны,
которой мы обязаны Гераклиту6. Он объяснял фазы Луны и
Солнечные и Лунные затмения на основе предположения, что эти явления
были вызваны огнем в (металлических?) чашах, вращающихся
вокруг Земли: они могли частично или полностью повернуть к нам
свои черные стороны. Согласно этой теории, Луна больше не росла
и не уменьшалась, а её фазы были результатом реального движения.
А согласно новому открытию Парменида, фазы Луны представляли
собой что-то совершенно иное, они ничего общего не имели с
изменением или движением Луны. Скорее, они были иллюзией,
обманчивым результатом игры света и тени.
Стало быть, наши чувства ввели нас в заблуждение. Мы не
можем им доверять. Они нас обманывают: мы думаем, что Луна
движется, а на самом деле она этого не делает; напротив, свет играет на
её темном и неизменном теле.
стотель. Соч.: в 4 т. Т. 3. М: Мысль. 1981. С. 408; Плутарх. Против Колота,
13. 1114 D. - Парменид. А. Свидетельства // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 281. - Прим. пер.

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 107
Но что собой представляет свет? Он не является ни вещью, ни
материей. Свет не оказывает никакого сопротивления - подобно
теплу и холоду (которые мы, конечно, можем физически ощущать),
он не имеет массы. Это всего лишь видимость, которая просто
раздражает наши чувства, наши глаза. Он нереален, реально не
существует. Мы никогда не могли бы дать имя свету. Только реально
существующим вещам можно приписать имена.
Мы не можем доверять нашим чувствам. Они приводят нас к
недопустимым предположениям. Мы отчетливо наблюдаем
движение, где его нет. Мы даже можем доказать, что его и не существует.
Мы можем опровергнуть движение, которое когда-то предполагали
для фаз Луны (фр. В 7).
Нет, никогда не вынудить это: «не-сущее суще».
Но отврати свою мысль от сего пути изысканья,
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
Оком бесцельным глазеть, и слушать ухом шумящим,
И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод
Разумом, мной приведенный'.
{Пер. А. В. Лебедева)
Это - интеллектуализм или рационализм богини и ее неприятие
эмпиризма, в частности доверия к чувствам как источнику познания.
Однако великий первоткрыватель должен также попытаться
обобщать свое открытие. Луна движется в действительности не так,
как это нам кажется. Можем ли мы обобщить это положение?
И тут наступило великое интеллектуальное прозрение,
откровение: в одно мгновение Парменид осознал, что реальность - это
темная сфера плотной материи (подобно Луне) и что он даже может
доказать это понимание! И он понял, что движение на самом деле
невозможно. Доказательство этого сводилось к следующему (если
изложить в упрощенной форме):
1 .Только сущее есть (есть только то, что есть).
2. Ничто, не-бытие, не существует.
3. He-бытие было бы отсутствием бытия: это была бы пустота.
4. Пустота не может существовать.
5. Мир полон: нерасчлененная масса.
6. Движение невозможно.
1 Парменид. О природе. Фр. В 7 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 296. - Прим. пер.

108 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Или, цитируя самого Парменида в контексте его
фундаментальных рациональных концепций (1) и (2), сформулированных в первых
четырех строках его Пути истины и содержащих то, что он называет
своим Первым Путем (фр. В 2):
Listen! And carry away my message when you have grasped it!
Note the only two ways of inquiry that can be thought of:
One is the way that it is; and that non-being cannot be being.
That is the path of Persuasion, Truth's handmaid; now the other!
This path is that it is not; and that it may not be being
That path - take it from me! - is a path that just cannot be thought of,
For you can't know what is not: it can't be done; nor can you say it7.
Horch! Und trage die Botschaft weiter, wenn du sie erfasst hast!
Erkenne, daß es nur zwei denkbare Wege der Vorsehung gibt.
Einer ist der, daß es ist und daß Nicht-Sein nicht Sein kann.
Der Pfad der Überzeugung ist das, der Wahrheit Dienerin;
nun der andere!
Dieser Pfad ist: es ist nicht, und daß es nicht Sein sein kann.
Dieser Pfad - glaube mir! - ist ein Pfad, der kann gar nicht gedacht
werden.
Denn kannst nicht wissen, was nicht ist: es kann nicht getan
werden,
Noch kannst du es sagen. {Пер. с англ.)
Ныне скажу я, а ты восприми мое слово, услышав,
Что за пути изысканья единственно мыслить возможно.
Первый гласит, что «есть» и «не быть никак невозможно»:
Это - путь Убежденья (которое Истине спутник).
Путь второй - что «не есть» и «не быть должно неизбежно»:
Это тропа, говорю я тебе, совершенно безвестна,
Ибо то, чего нет, нельзя ни познать (не удастся),
Ни изъяснить...1
(Пер. A.B. Лебедева)
Отказ от второго пути на основе дедукции и интуитивного
логического мышления разрушает представление о движении (за
исключением, возможно, вращения на одном месте), а вместе с ним
и здравый смысл.
1 Парменид. О природе. Фр. В 2 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 295-296.

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 109
Следует признать, что Парменид опускает субъект «это» в своей
первой формулировке Пути истины, процитированной мною выше.
Однако позже он говорит более просто и естественно. Видимо, он
боялся уклониться от истинного положения дел: от вопроса о
существовании, от бытия. Но это упущение никоим образом не влияет на
основной аргумент, который он выдвигает в виде поразительной
смеси невероятной теории и удивительно простых и интуитивно
убедительных рассуждений.
3.5. Признаки? Или доказательства?
Предлагаемое мной решение базируется на общеизвестном
факте, что великое открытие часто ослепляло своего автора, как мощная
вспышка молнии, и заставляло его поверить, что это открытие
объясняет гораздо больше, чем могло бы быть на самом деле, -
возможно, даже все8.
Парменидово открытие подлинных причин фаз Луны было
решающим и грандиозным. Вскоре оно привело к объяснению
Солнечных и Лунных затмений и предвосхищению Коперника
Аристархом. Однако предлагаемое мною решение, конечно, нельзя доказать,
оно лишь историческое предположение о мыслях человека. Во
всяком случае, в его пользу можно только сказать, что оно имеет
некоторую объяснительную силу: в наших фрагментах имеются
определенные признаки, которые нельзя объяснить иначе; но в свете моей
теории их было бы легче понять. Они могли бы предоставить какие-
то доказательства моей теории, по общему признанию, лишь слабые.
Моя теория объясняет связь между частями 1 и 2 речи Богини.
В частности, она объясняет захватывающую историю, которая
связывает друг с другом обе части и в которой Богиня рассказывает о
грехопадении знания (по выражению Карла Райнхардта)9. Если
следовать Пармениду, как он трактуется здесь, то это грехопадение
состоит в том, что стихиям света и ночи были даны два собственных
имени вместо одного - а именно ночь, или темная Луна, или темная,
тяжелая масса. Запретным шагом было дать имя «свету» - не-вещи.
Здесь «они» - простые смертные, интеллектуальные грешники -
«впали в заблуждение», и таким путем они поверили в не-вещь,
пустоту, в пустое пространство, а тем самым в (возможность)
движения. И именно поэтому я подозреваю, что только слово «свет» было
словом запретным, тогда как слово «ночь» было бы разрешено: вещь
сама по себе, без игры света, темна, равно как и Луна сама по себе.

110 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Тем, что мы придаем не-вещи, не-бытию имя, мы себя вводим в
заблуждение и переворачиваем с головы на ноги наше
мировоззрение, наши предположения, наши «мнения». Так, в конце Пролога
(фр. В 1, 31-32) Богиня обещает, что она расскажет также об
истории грехопадения (итак, фр. В 8, 53-61):
But you also shall learn how it came that illusive conjecture,
Bound to be taken for real, was forcing its way through all things.
Aber auch hören sollst du, wie es kam, daß die täuschende Meinung
Alles durrchdringen konntr, mit Notwendigkeit Geltung erlangend.
Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертных'.
(Пер. A.B. Лебедева)
В конце Пути истины при переходе к истории грехопадения она
говорит (фр. В 8, 50-52):
Here I am endling my discourse, so far as it can be relied on,
And my clear thoughts about truth. Now learn of human conjecturers,
When you will listen to my so beguilingly ordered verses.
Hier endige ich meiner Rede, die bis hierhin verläßlich,
Und meine klaren Gedanken zur Wahrheit. Höre nun die Vermutung
der Menschen,
indem du der berückenden Ordnung meiner Verse lauschst.
(Прим. нем. пер.)
Здесь достоверное слово и мысль мою завершаю
Я об Истине: мненья смертных отныне учи ты,
Лживому строю стихов моих нарядных внимая".
(Пер. A.B. Лебедева)
Но прежде чем она начнет читать эти трогательные стихи, в
которых излагаются догадки о нашем мире, она повествует об истории
нашего интеллектуального грехопадения. Эта история
представляется мне крайне важной. В свете моей исторической гипотезы их
будет легче понять, чем раньше (когда для их объяснения часто
ссылались на авторитет Гесиода).
Я цитирую историю дословно так: «Они» - это
интеллектуальные грешники, ответственные за грехопадение (В 8, 53-54):
1 Парменид. О природе. Фр. В 8 53-61 // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 297.
" Там же. В 8, 50-52.

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 111
The form they made up their minds that they would give names to;
But of these two, one was not permitted to have a name given.
This is where they have gone astray...
Sie beschlossen, zwei Formen Namen zu geben;
Aber von diesen beiden hätte eine niemals benannt warden dürfen.
Hier war es, wo in die Irre sie gingen...
(Прим. нем. пер.)
Смертные так порешили: назвать именами две формы,
Коих одну не должно - и в этом их заблужденье'.
(Пер. А. В. Лебедева)
Как уже упоминалось, две формы - свет и ночь. Эти два термина
являются почти что пробным камнем для моей гипотезы.
Большинство ученых (все, в ком я смог удостовериться)
интуитивно предполагали, что именно свет можно «именовать»,
поскольку он существует, а ночь реально не существует и потому её нельзя
именовать, между тем как моя гипотеза утверждает прямо обратное.
Кто прав?
Лишь спустя годы после того, как я выдвинул свою гипотезу
(включая гипотезу о том, что свет нельзя именовать), я пришел к
мысли разработать метод для решения этой проблемы. Метод
удивительно прост. Составьте список противоположностей! Итак, вы
пришли (как мне кажется, однозначно) к результату, что понятие
света находится на стороне He-бытия, равно как и пустота,
нереальность, изменение, движение, теплота, юность, любовь, иллюзия,
тоска (например, лучезарное Солнце, фр. В 15)", в то время как ночь
находится на стороне тьмы, тяжести, массы (фр. В 8, 59)'", ττυκινόν
δέμας - решающий орган) холода, старости, смерти, окоченения
(недвижения), материи, на стороне единственного реального бытия:
абсолютной, неизменной, вечной истины.
Каждый может в этом удостовериться10. Таким образом, Путь
истины и Путь предположений объединяются в хорошо сформулиро-
1 Парменид О природе, фр. В 8, 53-54 // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 297.
u «Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца» (фр. В 15) //
Парменид. О природе. Фр. В 15 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1, М: Наука, 1989. С. 298. - Прим. пер.
"' «...А там - в себе и противоположно Знанья лишенную Ночь - тяжелое,
плотное тело» (фр. В 8, 59) // Парменид. О природе. Фр. В 8, 59 // Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. М: Наука, 1989. С. 297. - Прим. пер.

112 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ванное, хотя и пессимистичное, целое. Парменид видит жизнь во
всей её теплоте и движении, красоте и поэзии. Однако суровая
правда - это смерть.
3.6· Несколько дополнительных замечаний
Я завершаю свою историю. Я хотел бы сделать еще несколько
замечаний по поводу того, что я считаю ужасными ошибками в
переводе. (Я придерживаюсь мнения, что со времени выхода книги
Дильса о Пармениде (1897) число ошибочных переводов возросло.)
Хуже всего переведен фрагмент В 16*. Некоторые из этих ужасно
плохих переводов я обсуждал в своей книге «Предположения и
опровержения» (5-е издание, 1989, 1-е издание 1963; изложенная
там критика отчасти дополняет мою критику, представленную
здесь), но в то время моя критика, очевидно, оказалась
незамеченной: спустя годы я продолжал читать новые и очень плохие
переводы. Даже известные учёные просто не поняли этот (по общему
признанию, трудный) текст. По моему мнению, лучший перевод
принадлежит Герману Дильсу. Примером плохого перевода, который,
к сожалению, ограничивается текстом, переданным Аристотелем
(Метафизика 1009 b 22-25)" - текст Теофраста лучше - был перевод
сэра Дэвида Росса (я цитирую по 2-му изданию, 1928 г., его перевод
книги «Метафизика»), который звучит следующим образом:
For as at each time much-bent limbs are composed,
So is the mind of men; for in each and all men
Tis one thing thinks - the substance of their limbs:
For that of which there is more is thought.
1 «Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем. что она сознает, природа членов и в людях.
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то. что в избытке» (фр. В 16), -
(Парменид. О природе. Фр. 16 // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
М: Наука, 1989. С. 298. - Прим. пер.).
" «Как у каждого соединились весьма гибкие члены,
так и ум будет у человека:
Одно ведь и то же мыслит в людях - во всех и в каждом -
То членов природа, ибо мысль - это то. чего имеется больше»
(Аристотель. Метафизика, 1009 b 22-25 // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. М.: Мысль,
1975. - Прим. пер.).

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 113
(Ибо, как всякий раз сильно согнутые члены сложены,
Таков и ум людей; ибо в каждом человеке
Думает об одном - вещество их членов:
Ибо думается то, чего больше.)
Для меня это не английский. Конечно, все слова английские, но
они окутаны непроглядным туманом - почти намеренно (как мне
кажется). То же самое относится и ко всем известным мне
переводам (может быть, за исключением, Дильса; но перевод Дильса-
Кранца, пожалуй, один из самых плохих). В свете одной из двух
основных истин, возвещенной Богиней, - нападок Парменида на
эмпиризм и сенсуализм - фрагмент В 16 становится вполне понятным
и крайне интересным: если правильно перевести фрагмент В 16, то
перед нами смелая и ироничная атака на сенсуалистский эмпиризм,
а именно на доктрину, известную лучше всего в знаменитой
формулировке (хоть и несколько слабой): Нет ничего в интеллекте, чего
бы не было прежде в ощущениях. (Первым известным учением этого
толка была доктрина Протагора, однако она должна была
существовать на полвека раньше. Конечно, в умеренно раскритикованной
форме, но, не датированной, она встречается у Аристотеля в его
Метафизике 1009 Ы3\ см. ниже.)
Мы должны придерживаться источников фрагмента В16:
«Метафизики» Аристотеля, 1009 Ь 21 и De Sensu («О чувственном
восприятии») Теофраста (DK 28 А46).
Контекст, в котором Аристотель и Теофраст упоминают и
обсуждают свои версии фрагмента DK В 16, - это чувственное
восприятие.
Аристотель начинает главу, в которой встречается цитата, с
важной ссылки на философов, «утверждающих, что мышление является
чувственным восприятием, а чувственное восприятие - телесным
изменением», с лаконичной формулировки именно той сенсуали-
стской (и механистической) теории мышления, на которую, как мы
увидим, Парменид нападает с язвительной иронией во
фрагменте В 16. Теофраст, передавший текст наилучшим образом, цитирует
данную теорию в середине отрывка, в котором также идет речь
о чувственном восприятии, но без прямой ссылки на наш фраг-
1 «А вообще же из-за того, что разумение они отождествляют с
чувственным восприятием, а это последнее считают неким изменением, им приходится
объявлять истинным всё что является чувствам». {Аристотель. Метафизика,
1009b 13//Аристотель, Соч.: в4т. Т. 1. М: Мысль, 1975,С. П5.-Прим. пер).

114 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
мент В 16, и который восходит к Эмпедоклу (например, фрагмент
DK31 В 90'): ощущаем ли мы холодное холодным или сладкое
сладким или, наоборот, - холодное - сладким, а сладкое - горьким.
(Теофраст связывает эту проблему с другой, которая также ничего
общего не имеет с нашим фрагментом В 16.)
В любом случае Аристотель и Теофраст сходны в том, что они
упоминают о фрагменте В 16 в контексте, касающемся чувственного
восприятия. Однако ничего подобного в обычных переводах не
встретишь. В них μελέων, meleon (родительный падеж во
множественном числе от μέλος) переводится как «члены (тела)». Но у
Аристотеля в его «О частях животных» (645Ь36-64ба1) читаем:
«Примерами частей являются нос, глаза, лицо; все они называются
членами». В издании Лёба понятия переводятся как «a limb» (конечность)
или «member» (член). Но это неправильный английский! Кто стал бы
переводить нос, глаза или лицо на английском как «конечность» или
«член»? Конечно, мы бы назвали нос или глаза как органы чувств,
равно как и лицо, например, когда мы чувствуем холодный ветер. Во
всяком случае в словаре читаем «конечность» или «член», а не «орган
чувств», и этот перевод остается таким, даже, если это неправильный
английский (равно как и член [Glied] в этом контексте не является
правильным немецким, как установил Герман Дильс, употребивший
в данном случае правильное выражение «орган»).
Теперь я возвращаюсь к переводу этого отрывка, помня при этом
о контексте Аристотеля (но не Теофраста), рационализме
Парменида, его ненависти и презрении к сенсуализму и той доктрине,
которую он также ненавидел: рациональное мышление (интеллект) - это
чувственное восприятие, связанное с физическим изменением. И я
предполагаю, что Аристотель и Теофраст точно знали, что значит
μέλος, melos: нос для обоняния, глаза для зрения или уши для слуха
Теперь перевод читается соответственно следующим образом:
Was die viel-irrenden Sinnesorgane [der Menschen] als Mischung
enthalten,
das hält der Mensch für Gedanken! Für ihn ist' s ja ein und dasselbe:
Was sein Verstand in ihm denkt, und der Zustand der Sinnesorgane!
Das, was soeben dort vorherrscht, hält jeder für Wissen und Denken!
1 «Так сладкое хватало сладкое, горькое бросалось на горькое.
Кислое покрыло кислое, соленое спаривалось с соленым» (Эмпедокл.
Фрагменты («О природе») // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 389. - Прим. пер.).

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 115
То, что содержат в себе в виде смеси многочисленные
блуждающие органы чувств [человека],
Вот что думает человек! Для него это одно и то же,
Что думает внутри него его ум и состояние органов чувств!
Все считают, что там сейчас преобладает знание и мышление!1"
Это явно пристрастное и саркастическое изложение
отстаиваемой Аристотелем именно той теории, которую якобы защищал Пар-
менид. (Аристотель ошибочно заменил решающее и характерное
для Парменида слово «много блуждающий», «много ошибающийся»
(«viel-irrend») словом «сильно приниженный» («viel-emiedrgt»), и
потому можно предположить, что он допускал, что Парменид хотел
защитить от дискредитации ценность чувств.)
Карл Райнхардт был прекрасно осведомлен о сарказме и
пренебрежительном отношении Парменида к чувствам, но тем не менее
считал, что фрагмент В 16 представляет собой одну из ошибочных,
но тем не менее серьезных догадок людей, о чем можно узнать из
второй части речи Богини". Я допускаю такую возможность: может
быть, это была серьезная догадка о работе мозга глупцов12. Но я не
могу увязать это полностью с контекстом. Мне проще
предположить, что фрагмент В 16 - это прямая ироническая атака, как и
фрагмент В 6 и, возможно, был с ним связан13.
Я придерживаюсь обоснованного мнения, что Богиня устами
Парменида (фрагмент В 2, 1) пропагандирует рациональное,
логическое мышление и отвергает сенсуализм. Это никак не может быть
связано с точкой зрения, являющейся, пожалуй, наилучшей
возможной интерпретацией, что люди, в общем, не мыслят, а только
чувствуют, и могут ошибочно принять свои чувственные впечатления
за мысли.
В любом случае мне хочется подчеркнуть, что мы просто не
знаем, каков был контекст фрагмента В 16. Однако под дулом
пистолета я бы стал отстаивать точку зрения, что фрагмент В 6 вполне
вписывается в «Путь истины».
'Пер.И.Ш.
" «Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке» (Парменид.
О природе. Фр. В 16. // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 298. (Пер. A.B. Лебедева). - Прим. пер.).

116 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Согласно моей точке зрения, в тексте имеется указание на то, что
Парменид анализировал также свой собственный метод логического
мышления (не только во фрагменте В 7), но и во фрагменте В 5й:
...It's all same to me where I begin;
Just to thar very place I shall come back again.
Für mich ist es gleich, wo ich beginner,
denn genau dahin kehre ich wieder zurück.
(Пер. ред.)
Мне безразлично, откуда начать, ибо снова туда же
Я вернусь.
(Пер. А. В. Лебедева)
Фрагмент В 5, как мне кажется, доказывает, что Парменид
осознавал, что большинство его интуитивных логических шагов были
скорее логическими эквивалентами, нежели односторонними
выводами. (Однако это не относится к последнему, шестому шагу.)
3.7. Краткое резюме
Я считаю, что Парменид был первым великим теоретиком,
первым создателем дедуктивной теории: одним из величайших
мыслителей, который когда-либо существовал. Он создал не только первую
дедуктивную систему, но и самую амбициозную, смелую и
удивительную систему всех времен, логическая значимость которой была
интуитивно безупречной14. Логикам потребовалось более 2000 лет, чтобы
понять, что не существует естественного или интуитивно
удовлетворительного способа избежать логически несостоятельных
выводов и что нам приходится до определенного момента выбирать свои
собственные логические конвенции, чтобы избежать этих выводов:
1 «Нет, никогда не вынудить это: "не-сущее суще".
Но отврати свою мысль от сего пути изысканья.
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
Оком бесцельным глазеть, и слушать ухом шумящим
И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод
Разумом, мной приведенный» (Парменид. О природе. Ар. В 7 //
Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I. M: Наука. 1989. С. 296. - Прим. пер.).
" Парменид. О природе, фр. В 5 //Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.М.: Наука, 1989. С. 295.

3 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (I) 117
почти преподанный Парменидом урок (который большинство
философов, приверженцев «онтологии», так и не усвоили, и именно
поэтому они так ничего и не добились).
Следующим шагом, который стал возможным лишь благодаря
Пармениду, было осознание Левкиппом и Демокритом того, что
дедуктивная теория мира, имеющая такую же силу, что и теория
Парменида, могла быть только гипотетико-дедуктпвной. Так, они
признали существование движения в качестве эмпирического
опровержения гипотетической системы Парменида и из этого сделали
вывод, что наряду с заполненным (Volle) существует также и
пустота: атомы и пустота. И так получилось, что самая
фундаментальная физическая теория за все времена родилась из критически
инспирированного обсуждения идей Парменида, приведшего к
опровержению его теории.
Но борьба продолжается, борьба наблюдения и эксперимента
против теории, борьба тех, кто верит в чувственное восприятие,
против мыслителей, а именно в самой науке и среди ученых.

118
4
КАК ЛУНА МОГЛА БЫ ПРОЛИТЬ СВЕТ
НА ДВА ПУТИ ПАРМЕНИДА
(1989)
В этом тексте я не буду говорить о времени и личности Парме-
нида Элейского, жившего около 515-445 гг. до н. э., или о его
влиянии. Исторические примечания находятся в Приложении к тексту 6
и других местах этой книги.
Напротив, я попытаюсь представить решения двух основных
проблем, которые, с моей точки зрения, ставятся в содержательных
фрагментах этого величественного эпоса Парменида. Его эпос
написан в форме поэмы гекзаметром и находится явно под влиянием
Гомера. Однако это философское произведение. Вероятно, его
название «О природе» намекает на его предшественников, на
произведения ионийских натурфилософов, в частности Анаксимандра и
Гераклита.
I
Поэма состоит из двух частей и Введения (Пролога). Во
Введении ведомый сверхъестественными силами юноша Парменид
отправляется в путешествие и по пути встречается с Богиней
(вероятно, с Дикэ)1. Богиня возвещает, что откроет ему (в первой части) как
запретную прежде и потому тайную истину о природе или
реальности, так и (во второй части) ошибочные мнения смертных. Затем она
продолжает свою речь, четко разделенную на две части, которые
обычно именуются как (I) «Путь истины» и (2) «Путь мнения».
Содержание первой части («Путь истины») весьма удивительно,
особенно в контексте натурфилософии предшественников
Парменида (вторая же часть, напротив, прекрасно вписывается в этот
контекст): богиня (а) прежде всего представляет радикально
рационалистическое и анти-сенсуалистическое учение о познании, а затем (б)
переходит к (чисто логическому) доказательству, сводимому к
тезису, что не может быть никакого движения и что мир, по сути, состо-

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 119
ит из гигантской, неподвижной, однородной и плотной, твердой
шарообразной массы, в которой ничего не может произойти: не
существует ни прошлого, ни будущего.
Этот реальный мир в первой части, («Путь истины»), строго
противостоит миру явлений во второй части, («Пути мнения»). Этот
мир таков, как он переживается смертными, богатый и
разнообразный мир движения, изменения, развития, многообразный мир
противоположностей, «света» и «ночи».
Сохранившиеся фрагменты первой части, вероятно, можно
соединить таким образом, что первая часть покажется почти полной.
Фрагменты второй части явно неполны, равно как и фрагменты всех
философских произведений допарменидовской эпохи. Необычная
полнота первой части обязана тому факту, что эта часть вызвала
сенсацию, поэтому её цитировали и перепечатывали чаще, чем
любую другую работу. Неполнота второй части разъясняется в
свидетельствах Плутарха2.
π
Вот и все внешние обстоятельства великой поэмы Парменида.
Античные ученые часто называют её сухой, непоэтичной и
псевдологичной. Эта оценка кажется мне неудачной. Я нахожу её стиль
более живым и художественным, чем можно было бы ожидать от
такой темы. Однако я не являюсь компетентным судьей.
Теперь же, после всего сказанного, я могу перейти к своим двум
основным проблемам.
В нашем распоряжении имеются надежные свидетельства о том,
что Парменид сделал, по меньшей мере, пять эмпирических
(астрономических) открытий, имеющих величайшее значение, (i) Луна
(Селена) имеет форму шара3; (ii) Луна освещает своим светом
Солнце4; (iii) растущая и убывающая Луна нереальна: это игра теней (и
это явление можно наблюдать на модели маленького шарика, на
который падает свет Солнца или лампы)5; (iv) вечерняя звезда (Геспер)
и утренняя звезда (Фосфор) идентичны6; (ν) форма Земли
шарообразна7.
С учетом этого я могу теперь сформулировать свою первую
проблему: (I) как возможно, чтобы успешный астроном и эмпирик так
радикально выступал против наблюдения и чувственного опыта,
как это сделал Парменид в своем «Пути истины»?

120 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Я буду называть эту проблему отрицанием сенсуализма Парме-
нидом.
То, что вторая часть поэмы Парменида была богата идеями и
комментариями, укладывающимися в научную и космологическую
традицию своего времени, и даже продолжающими ее, об этом
свидетельствует известный комментарий Плутарха (см. Примечание 2),
который доказывает, что содержание второй части поэмы
Парменида было хорошо известно Плутарху и что он считал его
превосходным и всеобъемлющим трактатом по космологии и естествознанию,
произведением высочайшей оригинальности (т. е. с реальными
открытиями). Эта суждение контрастировало с комментариями во
многих (или большинстве) работах других авторов, которые просто
осыпали своих коллег презрением, чтобы самим выделиться.
Чтобы сформулировать свою вторую проблему, я должен
сначала подчеркнуть, что между двумя мирами Парменида - миром
реальности и миром явлений - проходит беспрецендентная пропасть.
Расхождение между Путем истины, миром реальности, как он
возвещен Богиней, и Путем мнения, миром явлений смертных, по
общему признанию, вполне укладывается в традицию
предшественников Парменида, поскольку это различие между достоверной
истиной, доступной только Богам (и тем, кто приобщился к
божественному Откровению), и простым мнением и предположением
смертных, было общепризнанным. К этому следует добавить, что
предшественники Парменида, так сказать, изобрели мир (мир богов
и демонов), скрытый за обычным миром, каким он представляется
нам, чтобы объяснить такие необычные явления (гром и молния,
например, или необычно высокие морские волны; необычное
поведение людей или сила любви, или даже странные движения).
Однако всё это вообще не играет никакой роли в парменидов-
ском противопоставлении двух его миров, мира реальности и мира
явлений. Потому что в то время как (I) мир реальности (само собой
разумеется) является истинным (действительным) миром, мир
явлений совершенно обманчив: он - ничто, не вещь, не более как игра
теней. (И) Ничто в мире реальности (часть I (b) не объясняет ничего
того, что требовало бы объяснения в мире явлений; такое
объяснение не решило бы и никакой проблемы в мире явлений, так как этот
мир совершенно ошибочен и иллюзорен. (Единственным
интересным объяснением было бы такое, которое могло бы объяснить
происхождение подобного рода иллюзий, объяснение которых также
содержится в части I (а): иллюзия возникает из-за того, что мы дове-

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 121
ряем нашему чувственному опыту, вместо того, чтобы нам
полностью полагаться на разум: чувственный опыт, по словам Парменида,
ведет к самопротиворечию.)
Каждый из этих двух пунктов (I) и (И) приводит к
непреодолимой пропасти между двумя «мирами»; я не знаю ни одной другой
философии, которая бы предлагала что-то подобное - за
исключением, видимо, философии Канта: у Канта также имеется мир
реальности, абсолютно непознаваемый мир вещей в себе, и мир явлений,
мир вещей, как они нам являются, нашему сознанию и нашему
рассудку. Кантовский мир вещей в себе схож с миром Парменида
постольку, поскольку его мир реальности никоим образом не может
служить объяснением любого необъяснимого события в мире
явлений. Вместе с тем между системами Канта и Парменида существует
очень большое различие. У Канта мир явлений также является
реальным: он состоит из явлений, которые естествознание пытается
описать посредством наблюдений и истинных теорий, в то время как
мир реальности - мир вещей в себе - остается всегда
непознаваемым, сокрытым для нас и потому является для нас своего рода
миром теней.
Все другие известные мне (западные) философские конструкции,
представляющие собой системы двух миров, особенно те, которые
были после Парменида и находились под его влиянием, пытались
преодолеть не проходимую пропасть в системе Парменида: все они
прибегали к системам, в которых мир реальности выполнял
функцию объяснения нашего человеческого мира явлений. (Я именую эту
методологию «традиционным стилем»1.) Это явно относится к
атомистам и даже к платоновскому миру идей, существующих реально,
истинному и неизменному, как и реальный мир Парменида, как он
описан в первой части. В этих «традиционных системах» идеи
способствуют объяснению менее реального и менее истинного мира
явлений, в котором мы живем и умираем.
Теперь я могу сформулировать свою вторую проблему: система
двух миров Парменида не только беспрецедентна, но и является
исторической невозможностью, вопиющим «анахронизмом», как это
назвал Дж. Бёрнет8. Необходимо объяснить этот мнимый
анахронизм, являющийся почти историческим парадоксом.
1 Под традиционным стилем Поппер понимает метод не-позитивистской
науки, которым пользовались уже ранние греческие космологи: для объяснения
мира видимости (явлений) они конструировали находящийся за ним мир. -
Прим. пер.

122 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Бёрнет пытался объяснить этот парадокс тем, что он говорил,
если я его правильно понимаю, что то, что я называю миром мнения
или иллюзий, для Парменида просто не существует9. Система
Парменида включает только один мир. Другой мир для него вообще
ничто, неправильное представление, которое могли иметь другие
(пифагорейцы?) и, которое, возможно, когда-то было и у него.
Другими словами, Парменид хочет, по сути, сказать, что реальность
такова, как ее представляет Богиня в первой части. Вторая часть -
лишь предостережение о том, чтобы не упорствовать в нашей
ложной вере во множество движущихся вещей: такого мира (в который,
по-видимому, верил Парменид до Откровения) не существует.
Таково содержание Откровения, и ничего больше. Откровение
разрушило буквально все, во что до этого Парменид верил, и оно разрушило
все, что есть или было, и во что верили все смертные.
Очевидно, Бёрнет полагал, что таким путем были бы непременно
устранены анахронизм и исторический парадокс, поскольку исчезло
бы очевидное сходство с кантовским дуализмом мира вещей в себе и
миром явлений.
Теперь можно считать доказанным, что предположение Бёрне-
та значительно уменьшило сходство между Парменидом и Кантом.
Но решает ли это мою проблему? Я так не думаю, по одной простой
причине: у всех современников Парменида было ощущение, что его
система - это скандальный парадокс; лучшего доказательства
анахронизма его системы вряд ли можно найти. Его выдающийся
ученик и друг Зенон является свидетелем такого воздействия
произведения Парменида, и все, что он мог сделать, чтобы противостоять
возмущению крикунов, это показать, что идея реального движения
является, по меньшей мере, такой же парадоксальной, как и учение
Парменида, что движения не существует. Все остальные более
поздние западные философы, начиная с Аристотеля, придерживались
точки зрения, что системы Парменида и Зенона парадоксальны.
Единственным исключением является (по-видимому) Платон.
Высказывание Бёрнета (Early Greek Philosophy. 1908. С. 209,
примечание 3) можно истолковать как намек на то, что система
Парменида казалась бы менее парадоксальной и, следовательно, не была
бы анахронизмом, если бы ее разработали после Канта.
Действительно, после Беркли, а тем более после Канта, ее можно было
бы рассматривать как искусный философский разворот идеализма
вспять, отстаиваемого Беркли или Кантом - возможно, как попытку
показать абсурдность этой системы. Однако, поскольку это произо-

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 123
шло за 2300 лет до Канта и фактически было анахроничным и
парадоксальным, мою вторую проблему можно было бы сформулировать
следующим образом:
(И) Как объяснить или сделать понятным то, что страстный
искатель истины во времена Парменида и в его интеллектуальной
среде мог создать столь парадоксальный взгляд на мир, на
странную, но всё же материальную реальность, и поверить в её
подлинность?
Я назову эту проблему мнимым анахронизмом Парменида.
Существует и третья проблема: как можно вписать первую
и вторую части Откровения Богини в разъясняющий контекст?
Формулировка и решение этой проблемы будут рассмотрены ниже в
разделе VII.
ш
Теперь я обращусь к моим двум проблемам. Прежде чем
попытаюсь их решить, сделаю несколько кратких замечаний.
Что касается моей первой проблемы, то сформулированное Пар-
менидом опровержение чувственного опыта представляется мне
совершенно очевидным. Однако я не думаю, что это было замечено
или даже смутно понято кем-то из многочисленных комментаторов
Парменида. Некоторые, конечно, пытались найти решение Парме-
нидовой загадки во второй части (и это необходимо делать, если моя
первая проблема должна быть решена в соответствии с текстом).
Но я не думаю, что они значительно приблизились к моей первой
проблеме.
Мою вторую проблему, пожалуй, заметили и на нее обратили
внимание все авторы, наиболее внятно о ней высказался, вероятно,
Бёрнет. Но Бёрнет всё же сильно заблуждался, если думал, что
вторая часть - Путь мнения смертных - должна рассматриваться
отдельно, сама по себе. Он прав, полагая, что Парменид описывает
здесь иллюзорный мир видимости и учит его абсолютному
несуществованию. Но дальше этого дело не идет. Это не делает его
поэму менее анахроничной. Ибо это оно вневременной анахронизм,
и оставался анахронизмом, по меньшей мере, до Беркли, и именно
из-за того, что отрицание существования мира, в котором мы (как ή
Парменид и Зенон) живем, является анахроничным и
парадоксальным (даже если мы забудем об анахроничном и парадоксальном
характере части первой, независимо от части второй).

124 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
IV
Теперь, прежде чем предложу решение моих двух проблем -
разумеется, гипотетическое решение, - мне хотелось бы подчеркнуть,
что оно основано только на текстуально достоверных фактах, за
исключением того, что я выдвигаю также и психологическое
предположение. Я допускаю, что сегодня довольно часто случается, что
исследователь настолько впечатлен и ошеломлен одним из своих
открытий, что он верит в то, что нашел философский камень,
решение всех загадок: что его открытие объясняет всё (и фактически, на
самом деле, иногда так и происходит). Подобные примеры
встречаются и в более ранние времена: идея Пифагора, что число - суть
всех вещей; принцип человека-меры Протагора: человек есть мера
всех вещей. Или в более поздние времена: распространение Бором
своего «принципа соответствия», выведенного прежде всего в
рамках квантовой теории из «дуализма частиц и волн», на проблемы
биологии, например, как трудность объяснения загадки жизни, или
на психологические и философские проблемы, например проблема
свободной воли; или изначальная вера Гейзенберга в то, что его
соотношения неопределенностей означает, что физика (почти или уже)
подошла к концу, поскольку она явно заканчивается там, где
невозможны точные измерения, и возникает соблазн сказать, что
невозможно глубже проникнуть в материю.
Этим примерам «тенденции к обобщению и догматизации
открытия», как это можно было бы назвать, я хотел бы
противопоставить редкий контрпример: строки из Ксенофана, которые он написал
после того, как нашел монотеистическое решение своей проблемы,
что боги Гомера крайне антропоморфны и божественная сила,
управляющая миром, должна быть совершенно отличной от него
(фрагмент В 34, в моем переводе):
Истины точной никто не узрел и никто не узнает
Из людей о богах и о всем, что я только толкую:
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,
Сам всё равно не знает, во всём лишь догадка бывает'.
(Пер. A.B. Лебедева)
Ксенофан является исключением среди мыслителей: он не
превращает свое открытие в общую догму, он осознает, что его откры-
1 Ксенофан. Фрагменты О природе. Фр. В 34 // Фрагменты ранних фече-
ских философов. Ч. 1.С. 173.

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 125
тие - это предположение, гипотеза. Как и всё простое человеческое
знание, оно есть не что иное, как «сплетение догадок». Оно и не
может быть ничем другим, ибо человек погрешим.
Как показывает этот контрпример, сама «тенденция к
обобщению и догматизации открытия», в свою очередь, также не может
обобщаться и догматизироваться Но такая тенденция существует,
и я полагаю, что мое решение покажет, что Парменид
придерживался ее. (Мне кажется, что его поэма доказывает это, но я осознаю, что
мое впечатление также основано лишь на предположениях).
V
Теперь я перехожу к предложенному мною решению моей
первой проблемы - к проблеме неприятия Парменидом сенсуализма.
Парменид открыл, что ошибочным является наблюдение
(которое мы все можем сами сделать с удивительной легкостью), что
Луна - Селена - растет и убывает с течением времени. Селена не
изменяется. Её изменения - это иллюзия. Несмотря на то что эти
изменения совершаются столь регулярно, что каждый человек может их
наблюдать, они на самом деле не существуют. В результате
отчетливые восприятия, особенно те, что связаны с изменениями и
движением, оказываются очень ненадежными; нет необходимости в
каком-либо движении, которое можно было бы воспринять. В
действительности же Селена представляет собой шар неизменной
величины и формы.
Но далее: открытие того, что Луна не растет и не убывает, также
было сделано с помощью наблюдений. Это было бы невозможно без
наблюдения того, что кажется, что Селена всегда обращает свой
взор на Солнце (фр. DK 28 В 15); а это значит (об этом говорит нам
разум), что она получает свой свет от Солнца. Так что наблюдение
может показать ошибочность наблюдения - явный случай
контраргумента (elenchos, точнее, сведения к абсурду, косвенное доказательство
ложности). Видимое изменение формы Луны оказывается просто
игрой теней, как это легко можно показать на примере эксперимента,
в котором подносят шар против солнца и наблюдают за игрой света
и тени на нем, поворачивая шар (или, когда шар поворачивается сам).
В любом случае к такому результату никогда нельзя было бы
прийти без (логических) рассуждений. Логический дискурс
надежен: это реальный путь к истине, единственно верный.
Это мое предложение для решения первой основной проблемы.
Мне кажется убедительным, что с помощью этого метода Парменид

126 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
легко нашел путь к своему строгому рационализму. Этот
эксперимент, должно быть, открыл ему глаза, показав ему, насколько несо-
верешенен его физиологический глаз по сравнению с его глазом ум-
стенным. Это было для него как божественное Откровение. Это
была истина, и это был путь к истине. Этот путь к истине должен быть
первым необходимым шагом еще до того, как мир восприятия будет
признан бесполезным.
Теперь я перехожу к моей второй проблеме - мнимому
анахронизму Парменида. И здесь вступает в игру мое предположение, что у
Парменида прослеживается тенденция к обобщению и догматизму.
Парменид обобщает свое величайшее открытие, что Луна
является неизменной шарообразной массой: он приходит к выводу, что,
возможно, и весь мир неизменен и неподвижен. Возможно ли, что
каждое изменение, каждое движение - это обманчивая игра света и
тени, света и ночи?10 Возможно ли рационально доказать, что
всякое движение невозможно? И Парменид действительно доказал это.
Его доказательством служит позитивный космологический
результат первой части, его Пути истины.
Путь истины выполняет в его поэме две важные функции: одной
утверждается, что сенсуализм всегда опровергается самим собой и что
рационализм является единственным путем к истине, другой
утверждается, что движение невозможно в реальном, материальном мире.
Доказательство предельно простое. Оно полностью априорное,
без всяких эмпирических предпосылок. Его можно представить
следующим образом:
1. Есть только то, что есть.
2. Ничто не может быть.
3. Не существует пустого пространства.
4. Мир полон.
5. Поскольку мир полон, не существует никакого пространства
для движения - а тем самым и для изменения, представляющего
собой один из видов движения.
6. Движение и изменение невозможны.
Это доказательство Богини: как доказательство, оно
безошибочно и, следовательно, божественно. В аргументации Парменида нет
никаких хитроумных уловок, напротив, она проста, продумана и
несколько неуклюжа - характеристика, типичная для выдающегося
первопроходца.
Это априорный вывод из великого открытия, что Луна неизменна
и этот вывод обобщает открытие. Вот таким образом открытие было

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 127
объяснено и вместе с ним весь мир! Даже нам, спустя 2500 лет,
трудно найти в доказательстве Парменида слабые места, равно, как
нам трудно обнаружить изъян в знаменитых апориях Зенона,
согласно которым предположение о существовании движения
приводит к парадоксу.
Имейте в виду, что Пармениду пришлось предоставить
доказательство, а именно убедительное логическое доказательство. Его
учение, что разум, а не чувства приводят нас к истине, ни к чему бы
не привело без доказательства, а его учение о невозможности
изменений было бы парадоксально мертворожденным. Несомненно, ему
было нужно доказательство и для него самого, он должен был
убедить себя в том, что он сам был одним из смертных, верящих в
реальность и в изменяющийся мир, мир, который меняется при свете
и даже ночью.
Заметьте, что доказательство Парменида - это опровержение.
Это доказательство суть elenchos1. Оно, по-видимому, часто
применяемый метод опровержения (DK. 28 В 7: πολύδηριν έλεγχον polyderin
elenchon) доктрин эмпиризма и существования изменения.
Доказательства Зенона и Горгия также являются доказательствами такого
типа. Равным образом это относится и к большинству (или ко всем?)
прежним математическим доказательствам, поскольку они
косвенны: elenchos является предпочтительным доказательством в рамках
логики аргументации. Еще у Сократа и (как я полагаю) у Платона
оно играет важную роль. И на самом деле сведение к абсурду в
любом случае - это почти абсолютно правильный метод
доказательства, в отличие от аксиоматического метода (например, метода
Евклида), который имеет дело с недоказуемыми утверждениями. И он
противопоставляется применению силлогизмов (т. е. дедукции) в
качестве средства доказательства, подходу Аристотеля, попытка
которого привела его к изобретению индукции (как мы видели выше
на странице 19 и далее); в своем отчаянии он затем обвинил в этом
Сократа, поскольку тот использовал примеры этого в своем
сократическом elenchos - но только в своих контрдоказательствах.
Отчасти превосходство досократиков над Аристотелем, который был
величайшим физиком и выдающимся биологом, заключается в целе-
1 Elenchos (эленхос) - древнегреческий термин, означающий обвинять,
ругать. В греческой философии этот термин означает аргумент опровержения,
доказательство для уличения или опровержения (контрдоказательство). Этот
тип доказательства схож с методом сведения к абсурду, знаменитым
сократическим методом - майевтикой. - Прим. пер.

128 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
направленном использовании elenchos, контрдоказательств, или
опровержений.
Но вернемся к Пармениду и моим двум основным проблемам.
Я показал, что предложенное мною решение моей первой проблемы
является крайне полезной и плодотворной теорией: она обладает
большой объяснительной силой. Она объясняет, почему в первой
части метод (=путь) наблюдения разоблачается как
самопротиворечивый и почему (из-за тенденции к обобщению) задача здесь
состоит в том, чтобы логически доказать невозможность движения,
используя точно такой же метод опровержения, который, согласно
моему предложенному решению, разрушил сенсуалистический
эмпиризм для Парменида. И таким образом, мое решение первой
проблемы объясняет даже больше, чем требовалось бы для решения
этой проблемы. И оно приводит непосредственно к решению второй
проблемы - проблемы мнимого анахронизма Парменида.
Решение второй проблемы - ясное и простое, следует только
подчеркнуть, что всё (даже странный «Путь истины»), связано с
величайшим астрономическим открытием Парменида и экстрополяци-
ей этого открытия на космологию. Как мы видели, Парменид
мыслит и действует полностью и целиком в исторической традиции
«физиков» своего столетия; его великое открытие, его новая теория
Луны вписывается в эту традицию, это относится также и к его
методу обобщения - сравните с учением Фалеса «всё есть (форма)
воды», и учением Гераклита «всё есть (форма) огня», и с его «всё
изменяется» («всё в движении»). И учение Парменида, что «всё
неподвижно», поскольку мир полон», также принадлежит этой
традиции. Только радикальное неприятие сенсуалистического
эмпиризма и удивительно успешное применение метода рационального
контрдоказательства (elenchos) определенно выходят за рамки
традиции его предшественников. Однако это дальнейшее развитие
исчерпывающе объясняется предложенным нами решением первой
проблемы. По этой причине точка зрения Парменида далеко не
анахронична, она полностью укладывается в традицию великих
ионийских космологов.
Однако объяснительная сила предложенного мною решения еще
более значительна. Она позволяет разрешить проблему крайне
загадочного истолкования второй части. Парменид, или, скорее, его
Богиня, в начале второй части делает заявление, которое очень трудно
понять. Она говорит, что иллюзия в отношении мира явлений
возникает из-за того, что смертные по привычке допускают и именуют две

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 129
стихии (или формы) - свет и ночь - вместо одной, таковой,
вероятно, является ночь: «плотное и тяжелое тело»; очевидно, это
материальный универсум, единственно подлинная реальность (фр. В 8, 59:
νύκτ' αδαή, nykt adae: отсутствие света, т.е. иллюзия реальности).
Эта условность, словотворчество второй реальности под именем
«свет», сбила смертных с пути и превратила их в жертву иллюзии.
Объяснение этого странного отрывка не относится к числу моих
первоочередных проблем, и я не намерен своим решением первой
основной проблемы (которое содержит в себе также и решение
второй проблемы) объяснить или прояснить этот отрывок, поскольку,
на мой взгляд, при более внимательном рассмотрении это просто
проблема интерпретации текста. Однако я полагаю, что решение
первой проблемы позволит решить и эту явно лингвистическую
проблему.
Обратимся снова к Луне, чтобы прояснить для нас эту проблему.
Как объяснить иллюзию того, что Луна растет и убывает? Очевидно,
это происходит из-за изменяющегося света (идущего от Солнца):
растущая и убывающая Луна - это не реальность, а буквально игра
теней - игра света и ночи на сферической структуре! (Это
можно экспериментально продемонстрировать в небольшом масштабе
с помощью модели, о которой я упоминал выше в начале раздела 2.)
Однако свет - это не-вещь, не является вещью, и только вещь может
существовать, ничто же не существует! И только вещь может иметь
имя; ничто (небытию) же никогда нельзя придать имя, его никогда
нельзя было считать реальным. Только Луна сама по себе, темная
масса Луны, есть вещь, независимо от ее освещенности (фактически
плотное и тяжелое тело): вещь сама по себе, а не вещь освещенная.
И всё же, как известно, смертные не только приписывали этой
нереальной не-вещи имя - свет, имя, но и предпочитают ее реальным
вещам, поскольку это затрагивало и льстило одному из их чувств,
зрению: без света они не могли видеть. Но остерегайтесь своих
чувств, предупреждает Парменид, доверяйте только своему разуму!
Разум говорит вам, что есть невидимая черная Луна и невидимая
реальность!
Стало быть, иллюзия движения - это иллюзия зрения, вызванная
не-вещью, которая именуется светом и которую не дозволялось
никогда именовать. Это и есть объяснение того, как люди стали
жертвами «великой иллюзии». Вот почему смертные, которые доверяют
своим чувствам, верили в несуществующий мир обманчивых
явлений, в несуществующий мир изменений и движения.

130 ПопперК. Мир Парменид а. Истоки европейской мысли
Так решается, очевидно, только лингвистическая проблема
перехода от первой ко второй части и истолкование этого трудного
отрывка (фр. DK 28 В 8, 53-59)'. Мне кажется, что, по крайней мере,
здесь проблем с текстом больше нет.
VI
Теперь я подведу итог решения первой из двух проблем. Ровно
округленная, тяжелая и плотная, неизменная нерасчлененная
вселенная является на самом деле обобщением ровно округленной,
тяжелой и неизменной Луны. Иллюзия изменяющейся вселенной,
равно как и иллюзия растущей и убывающей Луны, порождена светом
(некоторой не-вещью), нереальной игрой теней. Однако всё это
может быть постигнуто только с помощью разума и метода
контрдоказательства. Это - первый шаг. Если это принимается, то мы можем
с уверенностью описать несуществующий мир видимости, в
который верят смертные, столь глупые, что доверяют своим
чувственным восприятиям - особенно глазам - и даже ошибочно принимают
обманчивые ощущения за мышление (фр. DK В 16)", - хотя только
применение разума является действительным мышлением, т.е.
размышлением о реальности.
Последние замечания позволяют нам решить вторую, казалось
бы, чисто текстуальную проблему: проблему, связанную с
фрагментом 16, который (по моему мнению) всегда переводился
неправильно; даже один из самых новейших переводов представляется мне
совершенно бессмысленным. Кирк, Ревен и Шофилд11 (1983)
переводят следующим образом:
1 «Смертные так порешили: назвать именами две формы«
Коих одну не должно - и в этом их заблужденье.
Супротив различили по виду и приняли знаки
Врозь меж собою: вот здесь - пламени огнь эфирный.
Легкий, тонкий весьма, себе тождественный всюду.
Но не другому. А там в себе и противоположно
Знанья лишенную Ночь - тяжелое, плотное тело». (Парменид.
Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. С. 297. - Прим. пер.).
" «Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке». (Пер. A.B.
Лебедева) (Парменид. Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
С. 298. - Прим. пер.).

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 131
As it is any moment the mixture of the wandering limbs,
So mind is present to men; for than which thinks is the same thing,
namely the substance of their limbs, in each and all men;
for what preponderates is thought.
Как и во всякий раз блуждающие конечности,
Так и разум присутствует в людях; ибо то, что мыслит, - одно
и то же, а именно вещество их конечностей,
в каждом и во всех людях;
Ибо то, что преобладает, есть мысль.
(Пер. с англ. И. Ш.)
Боюсь, что никто, кроме ученых-специалистов по античности, не
сможет понять этот перевод. Мой перевод (псевдогекзаметром),
слегка переработанный по сравнению с переводом 1963 года, звучит
следующим образом12:
Was die viel-irrenden Sinnesorgane [der Menschen] als Mischung
enthalten,
das halt der Mensch fur Gedanken! Fur ihn ist" s ja ein und dasselbe:
Was sein Verstand in ihm denkt, und der Zustand der Sinnesorgane!
Das, was soeben dort vorherrscht, halt jeder für Wissen und Denken!
То, что содержат в себе в виде смеси многочисленные
блуждающие органы чувств [человека],
Вот что думают люди! Для него это одно и то же
Что думает внутри него его ум и состояние органов чувств!
Все считают, что там сейчас преобладает знание и мышление!'
(Пер. К Ш.)
Это одна из типичных нападок Парменида на смертных, на их
порожденное чувствами заблуждение, и недооценку рационального
мышления. Я признаю, что эти строки в моем переводе, как и
греческий оригинал, нелегко понять (но не труднее, чем эти). Однако,
если их прочитать второй раз, то их смысл (как я считаю) становится
1 В переводе A.B. Лебедева этот фрагмент звучит так:
«Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке» (фр. В 16) (Парме-
нид. О природе. Фр. 16 // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 298. - Пром. пер.).

132 ПопперК, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
совершенно понятным и точно соответствует обещанию Богини:
можно сказать, что здесь перед нами саркастическая пародия на эм-
пиристский принцип: «В разуме нет ничего, чего бы не было до
этого в наших ощущениях».
Я полагаю, что фрагмент 16 относится к первой части, где Пар-
менид формулирует свою теорию познания, и противопоставляет её
теории, которую он высмеивает в своем фрагменте. (По моему
мнению, современное отнесение фрагмента 16 к части 2 связано с тем,
что он ошибочно понимался как серьезное высказывание в
понимании эмпиризма, которое поэтому естественно относилось к части 2.)
Если следовать моему предложению, его следует разместить где-то
между фрагментами 6 и 7, где Парменид предупреждает:
Niemals kann sich erweisen, daß Dinge sind, die nicht sind.
Halt den Gedanken fern von solch einem Wege der Forschung!
Laß nicht die vielerfahr ne Gewohnheit dich dorthin verfuhren!
Nicht dem geblendeten Auge, dem tauben Gehör, noch der Zunge
Daurfst du vertrauen: Allein durch Vernunft entscheide dieThese,
Die so häufig umstritten und von mir hier widerlegt wird.
Никогда нельзя доказать, что несуществующие вещи существуют.
Отврати свои мысли подальше от такого пути исследования!
Не позволяй давним привычкам привести тебя туда!
Ни видящему глазу, ни слышащему уху, ни языку
Не смей ты доверять: лишь одним разумом разрешай довод,
Что так часто оспаривается и опровергается мною здесь.
(Пер. К Ш.)
Нет, никогда не вынудить это: «не-сущее суще».
Но отврати свою мысль от сего пути изысканья,
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
О ком бесцельным глазеть, и слушать ухом шумящим,
И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод
Разумом, мной приведенный'.
VII
Моя третья проблема, менее важная, чем две предыдущие,
может быть сформулирована следующим образом: чтобы объяснить
1 Парменид. О природе. Фр. В 7 // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1. М: Наука, 1989. С. 296. (Пер. А. В. Лебедева). - Прим. пер.

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 133
мир явлений почти все космологи пытались конструировать
находящийся за ним мир. (Это и есть именно метод «не-позитивистской
науки», традиционный стиль», как я его назвал выше). Однако здесь
Парменид порывает с традицией, хотя традиция достигает своей
высшей точки как раз в его собственных великих открытиях: его
действительный мир - мир Пути истины - нельзя объяснить его
миром видимости, являющимся лишь заблуждением. Итак, перед нами
встает вопрос:
(III) Как можно объяснить соотнесенность мира реальности
(первой части) с миром видимости (со второй частью)?
Ответ гласит: связь заключается в своего рода инверсии
(обращении) «традиционного стиля». Мир видимости нужен для того, чтобы
осознать, что его абсолютное устранение - обнаружение его
обманчивого характера - является открытием и, следовательно, весьма
значительным шагом. Это Великое (божественное) Откровение,
заставляющее нас создавать истинный мир: полотно, на которое свет
и ночь проецируют свою иллюзорную картину.
Данный ответ, объясняющий ложный мир видимости, также
связывает обе части поэмы. Чтобы понять картину мира Парменида,
недостаточно рассматривать только первую часть: мир видимости в
части 2 необходим, чтобы понять часть 1. И поэтому ошибочно
полагать, что теория Парменида излагается только в первой части его
поэмы.
Для своих великих открытий Парменид воспользовался методом
традиционного стиля, как я его назвал; это значит, что он объяснил
мир явлений, предполагая, что за ним стоит реальный мир, что и
остается методом науки ионийской школы до наших дней. Итак, мой
тезис состоит в том, что соотнесенность первой и второй частей его
поэмы заключается в инверсии (обращении) «традиционного стиля».
Иными словами, для своих великих открытий он воспользовался
«традиционным стилем», обратив, однако, эту традицию в свою
противоположность, когда он осознал, что мир явлений нереален и
ложен, является не чем иным, как иллюзией или кошмарным сном -
сном, в которой нельзя верить13.
В настоящее время я отдаю предпочтение этому решению -
инверсии (обращению), - но, пожалуйста, имейте в виду, что все
зависит от того, как истолковывается одно-единственное слово -
возможно, даже одна буква в нем (как поясняется в Дополнении к
этому тексту). Если отбросить обычное толкование этого слова или
улучшить его в смысле предложения в Приложении ниже, то можно

134 UonnepK. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
сохранить мнение о том, что соотношение между первой и второй
частями соответствует «традиционному стилю». В этом случае Пар-
менид мог бы с гораздо большей вероятностью стать частью общей
традиции, которую я здесь пояснил при решении второй проблемы.
νπι
В заключение я хотел бы сделать одно замечание об
исторических последствиях. Величайшее рационалистическое elenchos
(контрдоказательство) Парменида - опровержение реальности движения -
привело к разрушительному воздействию. Зенон, Анаксагор, Эмпе-
докл, софисты, даже Сократ и Платон являются свидетелями его
влияния.
Однако его самые выдающиеся последователи и противники -
это, совершенно точно, Левкипп и Демокрит, создатели
атомизма, которые обратили его elenlos (метод контрдоказательства)
с целью эмпирическим путем опровергнуть его величественную
космологию14:
Движение существует.
Мы знаем это из опыта.
Следовательно, мир не полон;
существует пустое пространство.
Ничто, пустота, существует.
Следовательно, мир состоит из сущего, из того,
что твердо и полно, и пустоты.
Следовательно, мир состоит из «атомов и пустоты».
Итак, мир дуалистичен; и в нем могут создаваться все виды
нового путем соединения атомов. Свет может быть реальным: могут
существовать атомы света (фотоны); ночь нереальна: ночь есть
просто отсутствие света.
Это был не только результат эмпирического опровержения
теории Парменида: теория Парменида используется, чтобы ее
постепенно изменить. По моему мнению, это эмпирическое опровержение
привело к тому, что позже стало обозначаться как «теоретическая
физика», а сегодня как «математическая физика». Кажущаяся
абсурдной теория Парменида принесла неизмеримую пользу.
Возникла теория, а теория, даже абсурдная теория, всегда лучше никакой.
Вот единственная эвристика: «Изобрети теорию! Она будет плохой,
но ты можешь ее изменить путем непрерывной критики».

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 135
Атомизм стал первой физической гипотезой, ставшей прямым
результатом фальсифицирующего дедуктивного аргумента.
Следовательно, действительным новшеством Парменида был его аксиома-
тико-дедуктивный метод, преобразованный Левкиппом и
Демокритом в гипотетико-дедуктивный метод и ставший таким образом
частью научной методологии. На этом основании философия
Парменида, даже если она антисенсуалистична, относится, как и миры
Анаксимандра, Анаксагора и Демокрита, к натурфилософии - к
спекулятивному естествознанию.
Поэтому космологическая поэма Парменида имеет такое
решающее значение для нашей истории. И его произведение теперь уже
не полно тайн, не неудачное и исторически невозможное, а ясное,
блистательное, понятное и имеющее, с исторической точки зрения,
решающее значение.
Лично я обязан Пармениду той безграничной радостью, которую
подарила мне его поэма о тоске Селены по Гелиосу (DK 28, В 14-15):
Bright in the night,
With the gift of his light,
Round the Earth she is erring.
Evermore letting her gaze
Turn towards Helios' rays.
Leuchtend bei Nacht
Von dem Licht, das er schenkt:
So umirrt sie die Erde,
Immerzu blickt sie, gebannt,
Hin auf den stralenden Gott15.
Сияющая ночью
От света, который она дает:
Вот она и бродит по Земле,
Вечно свой взор обращая, завороженная,
К сияющему Богу.
{Пер. И. Ш.)
Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий...
Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца'.
{Пер. А. В. Лебедева)
1 Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. (Фр.
В 14-15). С. 298. - Прим. пер.

136 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Дополнение
С примечанием к возможному улучшению
соотнесенности между двумя частями
поэмы Парменида
В своей блестящей History of Greek Philosophy (\ 965, Band 2, S. 4)
(русский пер.: История греческой философии. 2017. Т. 2. С. 23)
Гатри смотрит на основную проблему «Интерпретации Парменида»
совершенно другими глазами: в то время как Богиня утверждает, что
истинность первой части подтверждена, второй же части она не
приписывает «никакой подлинной надежности» или «никакой
подлинной достоверности». Это могло бы быть так, если вторую часть
рассматривать, скорее, как описание мира явлений, нежели описание
мира иллюзий. Однако наш текст в его понимании выходит за рамки
ненадежного, гипотетического характера второй части: он
утверждает «определенно» (как выражается сам Гатри)1, что доксы
(мнения) второй части ошибочны или даже обманчивы.
«Вот в этом вся суть» (Гатри)2: зачем Богине вообще себя
утруждать созданием блестящих, но определенно ошибочных, даже
«обманчивых» теорий? Согласно Гатри, в этом и заключается
«основная проблема» . В моем списке трех проблем эта «основная
проблема» соответствует моей третьей проблеме.
Однако, возможно, не всем известно, что эта знаменитая суть
заключается всего лишь в одном-единственном слове: в слове άπατη-
λόν, apatelon («обманчивый», «лживый», или «ошибочный») во
фрагменте В 8, 52'. В нашем тексте нет другого такого слова,
которое можно было бы истолковать так, что мир части 2, Путь
человеческих мнений, - это не мир неопределенности и недоказуемости, а
серьезная и, возможно, верная догадка, а именно: мир собственных
открытий и предположений Парменида.
Стало быть, если бы это слово apatelon (обманчивый) можно
было перевести иначе или заменить другим словом, то соотнесенность
двух миров можно было бы интерпретировать иначе, чем это было
изложено выше: текст можно было бы истолковать в терминах
реальности и видимости, что соответствовало бы «традиционному
1 «Лживому строю стихов моих нарядных внимая». (Фр. В 8, 52) (Парменид.
О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989.
С. 291.-Прим. пер.).

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 137
стилю», как это я называю, и в этом отношении был бы
действительно близок к Канту.
Итак, я считаю, что это слово можно заменить очень схожим
словом άπάτητον, apateton, отличающимся от apatelon лишь одной
буквой (и ударением, которое, однако, во времена Парменида еще не
было общепринятым.) Слово apateton означает «неизведанный»,
«очень новый», «необычный», «до сих пор не использовавшийся»,
и поэтому Парменид мог бы косвенно утверждать, что его теория
догадок нова. Это соответствовало бы отрывку из текста Плутарха
Moralia (процитированному мною выше) и полностью свело бы на
нет (не очень удовлетворительную) оценку Бернетом моей второй
проблемы, более того, проблема Гатри также была бы решена. Эго
могло бы быть связано с моей первой основной проблемой и ее
решением, но это свело бы на нет мою вторую проблему и, таким
образом, умалило бы значение моего решения первой проблемы.
Но с другой стороны, мои две основные проблемы и их решения
сделают излишней предложенную мною поправку. В любом
случае мы можем согласиться с Симпликием, который характеризует
часть 1 «как свидетельство о познаваемом мире», часть 2 - «как
описание чувственно воспринимаемого мира», с точкой зрения,
осуждаемой Бернетом как неприемлемый «анахронизм».
Примечание
Вот следующие шесть аргументов «за», чтобы заменить слово
άπατηλόν «обманчивый» словом άπάτητον «неизведанный», «очень
новый», «до сих пор не использовался»» или «необычный»,
«беспрецедентный».
(1) Предложенное слово встречается у Демокрита (фрагмент В 131).
(Необходимое здесь значение этого слова фактически объясняется
им или Гесихием': (см. 6 ниже).
(2) Схожее употребление этого слова обнаруживается и у
Парменида, фрагмент В 1, 27 (ανθρώπων εκτός πάτυ, anthropon ektos
patouf.
(3) Парменид всегда имеет в виду метафору протоптанной или
непротоптанной дорожки или пути, и πάτος, patos, процитированный здесь
1 Гесихий из Александрии, греческий филолог и лексикограф, жил в V веке,
составитель греческого лексикона, в котором объяснены редко встречающиеся
слова. - Прим. пер.
" «Этой дорогой пойти - не хожено здесь человеком...» (Фр. В 1, 27) -
(Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 295. - Прим. пер.).

138 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
в (2), он использует его как синоним слова οδός hodos (путь поиска) -
слово, наиболее часто встречающееся в его известных фрагментах.
(4) Таким образом, он имел в виду понятие «неизведанный»,
«очень новый» (ά-πάτητος). Если к тому же мы примем во внимание
употребление (и объяснение) этого слова Демокритом, то можем
допустить, что Пармениду также было известно это слово. (Он мог
бы фактически создать это слово).
(5) Предложенная поправка точно соответствует тексту. Она
соответствует иногда слегка напыщенной речи богини. Кроме того,
можем предположить, что Парменид хотел разъяснить своим
читателям свои эмпирические гипотезы: шарообразная форма Луны и ее
освещение Солнцем; возможно, шарообразная форма Земли и
многое другое, учитывая процитированный во фрагменте DK 28 BIO
панегирик Плутарха. Возможно, также, что орбиты (или «кольца» и
«полосы»), которые планеты рисуют на фоне неподвижных звезд,
«пересекают» друг друга. Если это действительно так, то, он,
несомненно, также утверждал, что его открытия были новыми, и здесь
было подходящее место для того, чтобы заявить об этом. (Это
заявление уже сделано во фрагменте В 1, 31)'.
(6) Ошибка переписчика, если таковая вообще существует,
могла возникнуть следующим образом. Поскольку ударения на слове
απτητον, apateton не было (как мы можем предположить),
переписчик мог прочитать с ударением на последний слог и из этого
заключить, что это означает то же самое, что и слово άπατητικόν, apate-
tikon или απατηλόν, («обманчив», «лжив», «ошибочен»), и потому он
посчитал нужным его исправить как απατηλόν («обманчив», «лжив»,
«ошибочен»). Слово άπάτητον, apateton (и даже πατητόν, pateton),
должно быть, редко употреблялось, вот почему лексикограф Геси-
хий (возможно, и сам Демокрит) был вынужден объяснить значение
слова: переписчик, может быть, и вовсе не знал этого слова.
Это мои аргументы в защиту предложенной поправки.
Теперь, пожалуй, позволю себе небольшое лирическое
отступление.
Причина сравнительно незначительного интереса ко второй части
поэмы Парменида, вероятно, кроется в слове απατηλόν, apateton; ведь
если слова Богини заведомо лживы или ложны, зачем тогда беспокоить-
' «Все ж таки ты узнаешь и их: как надо о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая всё без изъятия» (Фр. 1,31) (Парменид.
О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989.
С. 295).

4 Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1989) 139
ся о ее утверждениях во второй части? Ошибка копирования (если она
была), должно быть, была допущена очень рано5. Мне нравится идея,
что Демокрит написал комментарий к этому (возможно, в его
распоряжении была более лучшая версия текста, полученная им от Левкиппа,
чем те, которые были доступны в Афинах или на Самосе) и что цитата
из Гесихия - это результат данного комментария.
Цель предложенной мною здесь поправки заключается в
решении сложной проблемы; однако она никак не касается содержания
частей 1 и 2. Я отношусь к тем, кто считает досократиков
космологами; и я объясняю обе части поэмы Парменида как опыт
решения космологической проблемы, прежде всего, проблемы
изменения. В конечном счете, первая часть отрицает реальность изменения.
Вторая часть описывает космологическое изменение, сравнимое с
платоновским мифом о пещере, как игру теней, вроде той, в
которую играли дети еще до изобретения телевидения: игра «света»
и «ночи» на трехмерном массивном срезе неподвижной реальности.
Вторая часть включает в себя гипотетическую космологию, о
которой говорится, что она наилучшая (фрагмент В1, 31)' и которая
объясняет, как и почему люди признавала мир видимости, мир
нереального (мнимого) возникновения и исчезновения, рождения и смерти.
Эта интерпретация утверждает, что инспирированное Пармени-
дом в его поэме первоначальное открытие есть не что иное, как его
теория, объясняющая фазы Луны (возможно, и Лунные затмения)
как просто видимость, нечто нереальное и результат игры теней -
«света и ночи» - на неизменяющейся трехмерной сфере6, открытие,
которое обобщается во второй части и распространяется на все
изменения7. Таким образом, правильное понимание первой части
невозможно без части второй. Ведь в представлении части 2 должна
присутствовать абсолютная реальность, а также неподвижная
проекционная поверхность для воспроизведения «света и ночи» и
самый крайний предел, до которого можно проследить и объяснить
изменчивые или неизменные явления. Понятно, что эта реальность
должна обосновываться исключительно посредством «разума» или
«аргументации»8, а любой намек на сходство с восприятием или
явлением должен быть отвергнут, даже в отношении Луны, которая
уже была признана неизменной, округлой сферой9, которая не
увеличивается и не уменьшается в размерх, - но движется и поэтому, тю
сути, не существовала.
1 См. выше прим. i, С. 138 - Прим. пер.

140
5
МОЖЕТ ЛИ ЛУНА ПРОЛИТЬ СВЕТ
НА ПУТИ ПАРМЕНИДА?
(1988)
Великая поэма Парменида, в которой он изложил свое видение
мира, состоит из Пролога, или Введения, и двух основных частей,
именуемых обычно «Путь истины» и «Путь мнения». Из Пролога
мы узнаем, что Парменид встречает Богиню, которая обещает ему
разъяснить всё: «всестороннюю и непреложную истину» и
«неистинные мнения смертных» (фр. В1,29-30)'.
5.1. Проблема
Проблема интерпретации поэмы Парменида, для решения
которой я выдвинул здесь предположение, заключается в следующем:
почему Парменид (или Богиня) описывает подробно и всесторонне
мир видимости, после того как он изложил, как устроен мир на
самом деле, и после того, как он настоятельно предостерег нас от того,
чтобы мы не позволяли мнениям людей, явлениям сбивать нас
с толку?
Одной из теорий, лежащей в основе двух Путей, является
традиционная точка зрения: только боги знают - мы, смертные, можем
только предполагать. Эта теория погрешимости мнения людей. Мы
ее находим у Гомера, Гесиода, Гераклита (фрагмент В 82. 83)", Алк-
1 «Теперь всё должен узнать ты:
Как убедительной Истины непогрешимое сердце,
Так и мнения смертных, в которых нет верности точной» (Фрагмент В 1,
29-30) (Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
М.: Наука, 1989. С. 295).
ü 1. «Этот-то общий божественный Разум и есть критерий истины,
следовательно, то, что представляется нам сообща, - достоверно, ибо воспринимается
общим и божественным Разумом, а то, что выпадает кому-то одному, недосто-

5 Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 141
меона (фрагмент В I)' и Ксенофана (фрагмент В 18)". В этом
отношении эта точка зрения Парменида неудивительна. Удивительным
является его мнение, что божественное знание о реальности
рационально и потому истинно, в то время как человеческое мнение о
мире видимости зиждется на наших ощущениях, которые ненадежны
и полностью вводят в заблуждение.
Другими словами, реальный мир богов почти всецело отличается
от мира, каким он кажется смертным.
Чтобы пояснить нашу проблему, следует сказать, что в «Пути
истины» Парменид не только описывает реальность -
действительный мир, - которая, очевидно, полностью расходится с известным
нам миром, но и подчеркивает самым решительным образом это
различие; и он занимает четкую позицию в пользу разума и против
чувств.
Представленный лишь фрагментарно «Путь мнения» описывает
мир, чем-то похожий на мир милетских философов и мир
пифагорейцев. Таким образом, нашу проблему можно сформулировать
примерно следующим образом:
Почему Парменид (или Богиня) добавляет фрагментарную
вторую часть - космологию, более или менее соответствующую
традиции, к совершенно новому описанию реальности, которое, по
словам Богини, является единственно верным?
5.2. Факты
Парменид (Богиня), несомненно, учит «Пути истины» и «Пути
мения» в своей поэме. Оба Пути повествуют о космологнях, первая
из которых истинна, вторая ложна, хотя людьми она принимается
за истинную.
верно в силу противоположной причины» (Фрагмент D 148 - Гераклит
Эфесскин. Всё наследие на языках оригинала и в русском переводе / Изд. подг.
С.Н. Муравьев. М., 2012. С. 126-127); 2. «Мудрейший из людей по сравнению с
богом кажется обезьяной...» (Фрагмент 83) (Досократики / Изд. подг. А. Мако-
вельский. Минск: Харвест, 1999. С. 303. - Прим. пер.).
1 «...о вещах незримых, о вещах божественных, очевидной истиной...
обладают [лишь] боги...». (Фрагмент В 1) (Алкмеон. О природе // Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 272. -Прим. пер.).
" «Боги отнюдь не открыли смертным всего изначально,
Но постепенно... ища, лучшее изобретают». (Фрагмент В 18) (Ксенофан.
Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989.
С. 172. - Прим. пер.).

142 Потер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Нельзя отрицать того, что смертные до сих пор верят в ложный
путь (пронизывающий все; фрагмент В 1, 32)', поскольку он
кажется им истинным - и сам Парменид был (или остается) одним из этих
смертных.
Таким образом, нельзя отрицать и того, что Парменид, как
и Кант и Шопенгауэр, проводит различие между миром реальности
и миром явлений (причем округлый шар земли соответствует кан-
товской «вещи в себе» или шопенгауэровой «воле».)
53· Парадокс
Вслед за Джоном Бёрнетом, я придерживаюсь мнения, что
данные факты непонятны и парадоксальны. Они, как говорит Бёрнет,
парадоксальны, потому что они представляют собой прямо-таки
невозможный анахронизм1. Кантовско-шопенгауэровское различение
«вещи в себе», ноуменов и феноменов невозможно найти до
Платона, и почти невозможно его найти до Декарта, Мальбранша,
Спинозы или Лейбница, Локка, Беркли или Юма. Как я полагаю, в этом
отношении Бёрнет на самом деле прав, когда он подчеркивает, что с
исторической точки зрения невозможно было, чтобы кто-то из
философов начала пятого века уже разработал такую идею.
Но парадокс сохраняется, так как Бёрнет не предложил
убедительного объяснения. Он лишь подчеркивает, что Парменид ясно
говорит, что «Путь истины» (названный в дальнейшем Часть 1)
является единственно истинным, - и это, безусловно, правда, - а путь
ошибочного мнения (названный в дальнейшем Часть 2), безусловно,
ложен, а не является, возможно, лишь предварительной гипотезой.
Однако Бёрнет не может отрицать, что Парменид (или Богиня)
также говорит, что Путь мнения ошибочно принимается за истинный
и в этом отношении он схож, в отличие от «ноуменов», с кантовски-
ми или шопенгауэровскими «феноменами» («явлением»). И на
самом деле, многие ученые и философы придерживаются мнения, что
хорошие, даже лучшие научные гипотезы - это именно такие
обманчивые явления. В этом отношении Бёрнет никоим образом не
ослабляет парадокс - историческую неправдоподобность, которую
1 «Всё ж таки ты узнаешь и их: как надо о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая всё без изъятия» (Фрагмент В 1, 32)
{Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 295. - Прим. пер).

5 Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 143
он усиленно критикует (например, в своей критике Теодора Гом-
перца)2.
Похоже, что Бёрнет придерживается мнения, что проблему
можно решить, приписав содержание второй части конкретному
философу, которого Парменид хотел бы опровергнуть, и он приводит
веские причины, чтобы выбрать пифагорейцев. Однако Бёрнет
ошибается, если он думает, что проблема может быть решена таким
образом, потому что, как уже выше отмечалось, Парменид и Богиня
недвусмысленно именуют вторую часть (я использую собственный
перевод Бёрнета) как «мнения смертных» и описывают её как мир
видимости. Хотя теория Бёрнета о том, что вторая часть
представляет собой атаку на пифагореизм, имеет свои достоинства, она,
кажется, противоречит свидетельству Плутарха3, который мог иметь в
виду только обманчивые мнения части 2. Сам Плутарх, по сути, пред-
стваляет Парменида именно как космолога и ученого.
5.4. Разъяснение решения проблемы
Как уже отмечалось в разделе 1, основная проблема
интерпретации поэмы Парменида заключается в проблеме соотнесенности двух
её частей. Неразрешенный парадокс Бёрнета - это только часть
проблемы: когда он предполагает, что Парменид во второй части
нападает на какого-то идейного противника, то он невольно затрагивает
и другой аспект проблемы. Его решение проблемы, несмотря на
замечание Плутарха, не является само по себе неправдоподобным,
поскольку Плутарх, конечно, мог заблуждаться, приписывая идеи,
содержащиеся во второй части, самому Пармениду.
Основная проблема, связанная с соотнесенностью двух частей
поэмы Парменида (если не принимать во внимание исторический
парадокс Бёрнета), заключается в следующем вопросе: почему
вообще Богиня раскрывает вторую часть, если подчеркивает, что
она ошибочна?
Кроме того, эти две части образуют разительный контраст: если
излагаемое в первой части учение очевидно истинно, то во второй
части «нет истинной достоверности» или «нет истинной
уверенности». Но наш текст идет дальше: неопределенный, гипотетический
характер второй части не только провозглашается, но и выражается
«недвусмысленно», как подчеркивает Гатри, говоря, что мнения
(doxai) во второй части ошибочны. А потому наша «основная
проблема», утверждает Гатри3, может быть сформулирована следую-

144 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
щим образом: Зачем вообще Богине утруждать себя изложением
блестящих, но явно ложных теорий?
До недавнего времени я придерживался мнения, что лучшим
ответом на основную проблему Гатри будет следующий: «Потому что
во второй части поэмы Парменида содержались его собственные и
весьма гениальные космологические открытия, которые, он,
возможно, сделал еще до обращения к первой части, и поэтому не хотел
отказываться от них только потому, что они оказались ложными».
Однако этот ответ меня никогда полностью не удовлетворял.
И сегодня я еще менее доволен, чем раньше, поскольку эта проблема
упирается в одно-единственное слово άπατηλόν, apateîikon
(обманчивый, лживый), фрагмент DK 28 В 8, 52'. Если опустить это слово
или, если возможно, заменить его другим подходящим выражением,
то этим основная проблема Гатри не разрешится. Если, например,
слово άπατηλόν, apateîikon (лживый, обманчивый) заменить менее
уничижительным словом άπάτητον, apateton "unbetreten" («не
использовался, неизведанный»), "ganz neu" («выглядит новым»),
"ungebracht" («до сих пор не использовался»), или "ungewöhnlich"
(«необычный, беспрецендентный»)4, тогда проблема соотнесенности
первой и второй частей трансформируется, по сути, в проблему
соотнесенности между знанием, которым обладают боги, и мнением
или предположением, которого могут достигать смертные,
соотнесенности, знакомой нам, например, здесь по Ксенофану, хотя Пар-
менид разработал ее более четко, нежели другие. «Надежной
истины» или «истинной достоверности» (Ксенофан, фрагмент DK В 34,
1 : σαφής"; Парменид, фрагмент DK 28 В 1, 30: πίστις άληϋής;'") мы не
достигнем, если она нераскрыта нам Богиней: «всё (наше
человеческое знание) - это лишь вереница «предположений», догадок,
гипотез5.
Но мы вовсе не нуждаемся в этой поправке. Мы можем
устранить поставленные Бёрнетом и Гатри проблемы, и вообще все про-
1 «Лживому строю стихов моих нарядных внимая». (Фрагмент В 8, 52)
(Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М:
Наука, 1989. С. 297. -Прим. пер.).
" «Истины точной никто не узрел и никто не узнает» (Фр. В 34, 1
(Ксенофан. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I. М.: Наука,
1989. С. 173. -Прим. пер).
'" «Так и мнения смертных, в которых нет верности точной» (Фр. В 1, 30)
(Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 295. -Прим. пер.).

5 Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 145
блемы, которые столь затрудняют понимание двух Путей
Парменида, с помощью основополагающей исторической гипотезы: Парме-
нид, глубоко интересовавшийся космологией и, вероятно, сам еще
пифагореец, открыл, что фазы Луны - это только видимость, мираж,
и что Луна всегда представляет собой шарообразную сферу.
Только это было правдой: изменение может быть лишь
иллюзией!
Что вводит нас в заблуждение, что создает видимость того, что
Луна изменяется? Свет и ночь!
И мы впадаем в эту иллюзию лишь единожды, чаще или только
иногда? Нет: неизменяющаяся, шарообразная, нерасчлененная
(единая) масса всегда одна и та же, и поскольку иллюзия возникает
регулярно в мнимом течении времени, то время, в свою очередь, также
должно быть иллюзией. Хотя нам кажется, что время течет, всё же,
очевидно, что оно никогда не приходит и не уходит.
Итак, вся реальность, всё существующее, все мироздание и
реальный мир неизменны: неподвижная, постоянная, вечная и твердая
материя. Но что собой представляет видимость сама по себе? Она
нереальна, она - ничто: она - не вещь. Она похожа на тень, она
одновременно свет и ночь, только контраст, но не предмет. И фазы
Луны, её рост и убывание, суть не что иное, как тень - игра теней
«света» и «ночи», как постоянно настоятельно подчеркивает Парме-
нид. Каждый человек знает, что тень не реальна, а обманчива и
недействительна. И если тень такова, то свет также должен быть
нереальным.
Однако неизменная, шарообразная масса Луны реальна. Тень
разыгрывает свой трюк-игру только на ее поверхности. Это должно
также относиться и ко всему мирозданию, к плотной, неизменной
тверди, незыблемому небосводу, (Один из последователей
Парменида, Эмпедокл, во фрагменте DK А 51 говорит о στερέμνιον...
ούρανόν, steremnion... ouranon, о твердом Уране (небе)'. Это
целостная реальность, не знающая собственных цветов, поскольку цвет -
это результат нереальных, изменяющихся света и ночи (как позже
учил Гёте). Вот почему единый универсум - «вещь в себе» - должен
быть подобен Луне, холсту, на котором играют тени, на котором
проецируется нереальный танец света и ночи и цвета. Сам холст
должен быть реальным: неосвещенным и бесцветным, как и реадь-
1 «По Эмпедоклу, небо твердое, состоящее из воздуха, замерзшего под
действием огня, ледообразное...» (Фр. А 51) (Эмпедокл. О природе // Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 364. - Прим. пер.).

146 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ная Луна. Конечно, реальность - холст - должна быть на переднем
плане, а нереальность - позади.
" Соответственно, Откровение Богини должно стоять на первом
месте на «Пути истины», а «Путь обманчивого мнения» - лишь на
втором, по логическим и космологическим (физическим) причинам:
Парменид не мог и не должен соблюдать последовательность
открытия. Он также не мог и раскрыть последовательность открытия,
а именно: последовательность шагов от ложности старой к
истинности новой теории. Не существует логического пути от опровержения
иллюзии, ложной точки зрения - как растущая и убывающая Луна -
к обнаружению истины, к истинной теории. Не существует
логического перехода, ведущего от эмпирического опровержения к истине.
И, как он сам, возможно, на самом деле чувствовал, так происходит
с каждым открытием: новый взгляд - это дар, Откровение богов.
(Именно поэтому он, новый взгляд, есть всего лишь гипотеза, как
смело признался Ксенофан во фрагменте DK В 34*. С этим
признанием он стоит особняком в рядах великих исследователей.)
5·5. Доказательство Парменида
Как часто свидетельствует опыт, великим открытиям их авторы
придают гораздо большее значение, нежели они имеют на самом
деле. Моя гипотеза состоит в том, что великое открытие Парме-
нидом причины фаз Луны настолько его поразило и ошеломило,
что он перенес его на весь космос. В этой истории нет ничего
необычного.
Однако Парменид не мог предоставить эмпирические данные для
этой необычной шокирующей вести. Поэтому необходимо было
найти априорный аргумент - убедительное доказательство:
(1) Есть только то, что есть.
(2) Ничто не может быть.
(3) Не существует пустого пространства.
(4) Мир полон.
1 «Истины точной никто не узрел и никто не узнает
Из людей о богах и о всём, что я только толкую:
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось.
Сам всё равно не знает, во всем лишь догадка бывает» (Ксенофан.
Фрагменты (В 34) // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. С. Ί73. -
Прим. пер.).

5 Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 147
(5) Движение и изменение (являющееся видом движения)
невозможны.
(6) Если мир полон, то не существует пространства для
движения, а, следовательно, и для изменения.
Таково доказательство Богини: как доказательство оно
непогрешимо и потому божественно. Если на него смотреть как на
человеческое достижение, то оно просто ошеломляет. Оно априори
выводится из великого эмпирического открытия неизменяющейся Луны
и обобщает его. Так открытие находит свое объяснение, а заодно и
космос! Даже нам трудно найти слабые места в доказательстве
Парменида, как и в доказательствах Зенона, которые его подкрепляют.
Имейте в виду, что Пармениду пришлось предоставить
доказательство, а именно убедительное логическое доказательство. Без
него его учение о невозможности изменения осталось бы
мертворожденным парадоксом. Несомненно, это доказательство было
нужно ему самому, чтобы убедить себя: он сам был одним из тех
смертных, кто верил в реальность мира изменения, который менялся на
свету и даже в ночи.
Обратите внимание на то, что доказательство Парменида - это
опровержение. Это контрдоказательство (elenchos) [πολύδηρις ελεγχς,
polyderis elenchos]; очевидно, часто используемое опровержение;
это опровержение учения о существовании изменения.
Доказательства Зенона и Горгия также являются опровержением. Это относится
также и к большинству (или ко всем?) прежним математическим
доказательствам (например, к доказательству иррациональности v2 ),
поскольку они - косвенные доказательства: контрдоказзательство
(elenchos) безраздельно господствует в логике аргументации. Этот
метод доказательства широко использовался еще Сократом (а также
и Платоном, как я полагаю). И на самом деле, сведение к абсурду -
это почти абсолютный метод доказательства, в отличие от
аксиоматического метода, который имеет дело с недоказуемыми
предположениями. Он также противопоставляется применению силлогизмов,
т.е. дедукции как средству доказательства, подходу Аристотеля -
попытке (как было установлено во Введении к этой книге), которая
привела его к разработке индукции и за которую он затем, в
отчаянии, обвинил Сократа, поскольку тот использовал эти примеры
в своих сократических контрдоказательствах (elenchos), но только
как контрдоказательства. По моему мнению, в применении метода
контрдоказательства, метода опровержения заключается, по
меньшей мере, отчасти превосходство досократиков над Аристотелем,
хотя он и был величайшим физиком и выдающимся биологом.

148 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
5.6. Рационалистическое контр доказательство
. (elenchos) Парменида
Некоторые противники рационализма пытались присвоить себе
Парменида. Это имело место, в частности, в немецкой философии
(конечно, Хайдеггер как ведущая фигура среди них), однако
сходные тенденции прослеживаются также и в англосаксонской
философии, в которой Парменид обычно рассматривается как
лингвистический философ, более-менее в духе Витгенштейна.
Однако в действительности ситуация совершенно иная:
Парменид, которого мы знаем как автора двух Путей, является одним из
самых радикальных рационалистов, создавших когда-то теорию
познания. Его радикальный рационализм можно было бы обозначить
как интеллектуализм или даже логицизм. Он был почти вынужден
занять такую позицию после того, как обобщил свой отказ от
чувственного опыта, восприятия, от Луны до Вселенной, то есть до
всего вообще.
Специфический рационализм Парменида очень прост: к
обнаружению истины ведет только один-единственный путь - логическое
доказательство. Разумеется, он здесь неправ, но не во всем,
поскольку применял метод контрдоказательства, опровержения: сведения к
абсурду. А еще он показал, что метод восприятия посредством
органов чувств приводил к самопротиворечию. (Характерным примером
этого была бы соответственно моя следуюшая историческая
гипотеза: можно видеть растущую и убывающую Луну. Однако
обнаружив, что эта иллюзия порождается игрой света и теней на
поверхности Луны, тогда можно иногда - но лишь с трудом - лгокс увидеть
её подлинную, целостную и реальную, хотя и неосвещенную,
форму.)
Сохранившийся в первой части фрагмент DK ВТ со всей
очевидностью свидетельствует о его отказе от эмпиризма, основанного на
1 «Нет, никогда не вынудить это: «не-сущее суще».
Но отврати свою мысль от сего пути изысканья.
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
Оком бесцельным глазеть, и слушать ухом шумящим.
И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод
Разумом, мной приведенный» (Парменид. О природе. Фр. В 7 //
Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I. М.: Наука, 1989. С. 296. (Пер. А. В.
Лебедева). - Прим. пер.).

5 Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 149
чувственных впечатлениях, и поворот к рационализму. Мой
перевод, к которому я для ясности добавил последнюю строку (кроме
слова «опровергает»), звучит следующим образом:
Niemals kann sich erweisen, daß Dinge sind, die nicht sind.
Halt den Gedanken fern von solch einem Wege der Forschung!
Laß nicht die vielerfahr*ne Gewohnheit dich dorthin verfuhren!
Nicht dem geblendeten Auge, dem tauben Gehör, noch der Zunge
Darfst du vertrauen: Allein durch Vernunft entscheide dieThese,
Die so häufig umstritten und von mir hier widerlegt wird.
Никогда нельзя доказать, что несуществующие вещи существуют.
Отврати свои мысли подальше от такого пути исследования!
Не позволяй давним привычкам привести тебя туда!
Ни видящему глазу, ни слышащему уху, ни языку
Не смей ты доверять: лишь одним разумом разрешай довод,
Что так часто оспаривается и опровергается мною здесь.
(Пер. И. Ш.)
Также совершенно ясно, что нападки Парменида на теоретиков
познания (защищающих «второй Путь Откровения»),
направлены против эмпириков, обращающихся к чувственному восприятию:
они - как «двуликий Янус» (фрагмент В 6, 5)', то есть они
вынуждены противоречить себе (строка 6 и до конца)". Однако один важный
фрагмент (DK В 16)'" обычно ошибочно переводится и понимается,
возможно, кроме Карла Райнхардта, который его не переводит, но
описывает как пронизанный насмешкой и иронией7. Я думаю, что на
самом деле это язвительная сатира на эмпириков, которые утвер-
1 «Бродят о двух головах... » (Парменид. О природе. Фр. В 6, 5 // Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 296. -Прим. пер.).
" «В их груди заплутавшим умом, а они в изумленьи
Мечутся, глухи слепы равно, невнятные толпы,
Коими "быть" и "не быть" одним признаются и тем же
И не тем же, но всё идет на попятную тотчас» (Парменид. О природе, фр.
В 6. 6-9 // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989.
С. 296.-Прим. пер).
1,1 «Смесь какова всякий раз многолудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке» (Парменид.
О природе. Фр. В 16. // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.:
Наука, 1989. С. 298. - Прим. пер.).

150 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ждают, что «в нашем разуме нет ничего такого, чего бы не было до
этого в наших ощущениях». Мой собственный перевод не только
очень точно соответствует тексту, но и является своего рода
комментарием к нему.
Was die viel-irrenden Sinnesorgane als Mischung enthalten,
Das hält der Mensch für Gedanken! Für ihn ist" s ja ein und dasselbe
Was sein Verstand in ihm denkt, und der Zustand der Sinnesorgane!
Das, was soeben dort vorherrscht, halt jeder fur Wissen und Denken!
То, что содержат в себе в виде смеси многочисленные
блуждающие органы чувств,
Вот что думает человек! Для него это одно и то же,
Что думает внутри него его ум и состояние органов чувств!
Все считают, что там сейчас преобладает знание и мышление!
(Пер. И. Ш.)
Между прочим, заметьте, что этот фрагмент обычно относят ко
второй части поэмы. Я не отрицаю, что его можно было бы отнести
сюда, однако мне кажется более вероятным, что это была явная
атака на эмпиризм и он когда-то располагался рядом с фрагментом
В 6 - возможно, между фрагментами В 6 и В 7. (Тот факт, что его
сегодня причисляют ко второй части, я думаю, объясняется тем, что
он ошибочно истолковывался как серьезный проэмнирический
отрывок, который в результате, естественно, мог быть отнесен только
к ошибочной части 2.)
Величайший рационалистический метод контрдоказательства
(elenchos) Парменида - опровержение реальности движения -
произвел сокрушительное впечатление. Зенон, Анаксагор, Эмпедокл,
софисты, даже Сократ и, очевидно, Платон - одни из свидетелей его
влияния. Но совершенно очевидно, что его самыми выдающими
последователями и противниками являются Левкипп и Демокрит, создатели
атомизма, обратившие его метод контрдоказательства (elenchos)
с целью эмпирическим путем опровергнуть его космологию:
Движение существует.
Следовательно, мир не полон;
Существует пустое пространство.
Ничто, пустота, существует.
Следовательно, мир состоит из сущего, из того,
что твердо и полно и пустоты.
Мир состоит из «атомов и пустоты».

5 Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988) 151
Итак, мир дуалистичен - и он может создавать всевозможные
новые вещи из атомов. Свет может быть реальным: могут
существовать атомы света (фотоны); ночь может быть исключительно
отсутствием света.
Это был не просто результат эмпирического опровержения
теории Парменида: теория Парменида использовалась, чтобы
последовательно формулировать и изменять новые теории о мире. Явно
абсурдная теория Парменида, теория, которую можно опровергнуть,
изменить и придать ей новый смысл, принесла неизмеримую пользу.
На самом деле никакой другой эвристики у нее нет. Поэтому
космологическая поэма Парменида имеет столь решающее значение в
нашей истории. И его произведение теперь уже не полно тайн, не
неудачное и исторически невозможное, а ясное, восхитительное,
понятное и имеющее с исторической точки зрения решающее
значение.
Лично я обязан Пармениду той безграничной радостью,
которую подарила мне его поэма о тоске Селены по Гелиосу (DK 28,
В 14-15):
Leuchtend bei Nacht
Von dem Licht, das er schenkt:
So umirrt sie die Erde,
Immerzu blickt sie, gebannt,
Hin auf den stralenden Gott.
Сияющая ночью
От света, который она дает:
Вот она и бродит по Земле,
Вечно свой взор обращая, завороженная,
К сияющему Богу'.
(Пер. К Ш.)
1 В переводе А. В. Лебедева:
«Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий...
Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца» (Фр. В 14-15)
(Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М:
Наука, 1989. С. 298. - Прим. пер.).

152
6
МИРПАРМЕНИДА
Замечания к поэме Парменида
и ее происхождению
в ранней греческой космологии
6.1. Значение космологии
Наша западная цивилизация, базирующаяся на науке, - это
цивилизация, восходящая к науке Коперника, Галилея, Кеплера и Ньютона,
однако сама она была дальнейшим развитием космологии греков.
По этой причине правильным является, когда говорят, что
западная цивилизация основана греками. Мы также обязаны грекам
идеями истины, демократии, справедливости, гуманности и даже
человеческого братства; идеями, приобретшими в политической истории
западной цивилизации огромное значение. Мы также обязаны
грекам нашей западной литературой, которая изначально была тесно
связана с наукой и космологией. Литература и наука берут свое
начало с исторических повествований и создания мифов, в
частности с создания космологических мифов.
Я утверждаю, что исторические повествования и создание
мифов - это первый плод появления специфического человеческого
языка1. Способность выражать себя или общение характерны не
только для одного человеческого языка. Животные тоже выражают
себя и общаются между собой. То, на что, возможно, не способны
животные, но чего могут достичь люди с помощью человеческого
языка, - это рассказывать истории, а это значит, что они могут
описать положение дел: посредством человеческого языка можно
описать реальные или мысленные ситуации2.
Это представляется очень важным. Простое понимание даже
самого простого лингвистического описания простейших фактов - это
достижение наивысшего порядка, требующее использование
воображения. Таким образом стимулируется воображение и создается

6 Мир Парменида...
153
творческое и образное повествование, как, например, в охотничьих
рассказах, когда нужно что-то приукрасить, или в других историях,
которые, возможно, предназначались для оправдания ошибки.
С рассказом историй, который кажется специфически
человеческим представлением, возникает проблема различения между
истинными и ложными историями.
Именно в этом коренятся проблема истины и идея критической
проверки определенного свидетельства на предмет его истинности
или ложности. Я считаю, что критическая проверка - это
специфическая черта науки, которая без этой проверки состояла бы лишь из
типичных объяснительных фантастических историй или мифов.
С этой точки зрения литература и наука имеют общее
происхождение: обе они берут свое начало из вымышленного рассказа,
образного объяснительного мифа. Их отличает друг от друга
доминирующая роль критики в науке; той критики, в которой доминирует
регулятивная идея истины и идея соответствия фактам.
Космологические мифы относятся к важнейшим мифам вообще,
к мифам, объясняющим нам строение мира, в котором живем.
Ранняя греческая философия и наука берут свое начало с критической
проверки и исследования этих космологических мифов.
Греческая трагедия, которой так глубоко интересовался Бродхед,
а также космологические мифы и впоследствии раннее греческое
естествознание черпают свои темы и проблемы из тех духовных
миров, которые впервые обрели форму в богатой красочной поэзии
Гомера и Гесиода.
Выражаясь провокационно, но, вероятно, без всякого
преувеличения: есть только две или три ступени, ведущие от Гомера к
ранним досократическим философам и космологам, к Фалесу, Анакси-
мандру, Ксенофану, Гераклиту и Пармениду и далее к Демокриту,
Платону, Евклиду Архимеду и Аристарху. А от Евклида, Архимеда
и Аристарха всего лишь несколько шагов до Коперника, Кеплера,
Ньютона и Эйнштейна. Поэтому можно было бы сказать, что
открытия Ньютона и Эйнштейна, сделанные почти 3000 лет спустя,
доказали, что идеи и мечты великих мифотворцов на заре нашей
цивилизации были шагами на пути к истине.
К этому могу добавить, что считаю это развитие ценным само по
себе: ценным не только потому, что оно очистило наш дух от догм
и предрассудков, но и потому, что открыло нам новые миры - новую
реальность за миром видимости. Я считаю, что это важнее, чем все
технические практики.
Но это всё лишь общие фразы. Теперь перехожу к частностям.

154 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
6.2. Открытие Земли и Неба
Под космологией в узком смысле слова понимают
умозрительные теории, описывающие строение или план Вселенной. В
широком смысле слово космология включает также и космогонию, т.е.
умозрительные рассуждения о сотворении, происхождении и
эволюции универсума. Как и следовало ожидать, космогония играет
важную роль в ранних космологических умозрительных
рассуждениях. Однако она играет эту роль благодаря открытию, что
универсум не статичен, а расширяется и развивается, почти столь же
важную роль и в космологии двадцатого столетия.
Существует поразительное сходство между мифами о
сотворении мира египтян, месопотамцев, греков и маори. Но имеется и
несколько удивительных отличий. В то время как у греков и (согласно
Э. Б. Тайлору) маори Земля олицетворялась богиней, Небо или
небесные силы - с богом, древние египтяне обозначали свои
олицетворения Земли и неба с противоположным полом: в
древнеегипетских мифах бога Земли именуют Гебом, а богиню Неба - Нутом3.
Такая инверсия гендерной принадлежности поражает, всё же
представить Землю, олицетворяющей женское начало плодородия, является
само собой разумеющимся - это факт, который в Египте был столь же
важен, как и в других регионах. Однако нам не следует слишком
удивляться, поскольку различные гендерные описания не являются
редкостью. Например, в немецком языке, в отличие от многих других
индоевропейских языков, Солнце - женского рода, а Луна - мужского3*.
Но если не принимать во внимание такого рода вариации, то
некоторые истории о земле и небе удивительно похожи, в частности
у греков и маори. Так, Гесиод в своей Теогонии4 рассказывает миф
о сотворении мира, как бог Неба Уран и богиня Земли Гея слились
в своих объятиях, пока сын Геи Кронос не разорвал их силой, создав
таким образом пропасть между Землей и Небом. Эта история
удивительным образом схожа с мифом о сотворении мира маори, который
(согласно Тайлору)5 был впервые записан на языке маори сэром
Джорджем Греем' в его бытность генерал-губернатором Новой
Зеландии более века назад. Этот миф, вероятно, не стал настолько ши-
1 Сэр Джордж Грей (1812-1898) - губернатор Южной Австралии, Новой
Зеландии. Сыграл ключевую роль в колонизации Новой Зеландии. Известен как
исследователь культуры маори, составил мифологию маори. Автор книги
«Полинезийская мифология» (1855).

6 Мир Парменида...
155
роко известен, как того заслуживал. Это легенда о «детях Неба и
Земли»6: «От Ранги, Неба, и Папы, Земли, сказано там, произошли...
все вещи, но Земля и Небо прильнули друг к другу (как у Гесиода)...
пока наконец дети их не учинили совет - должны ли они
разъединить своих родителей или убить их. Тогда Тане-Магута, отец лесов,
сказал своим пяти великим братьям: «Лучше разлучить их, и пусть
Небо станет высоко над нами, а Земля ляжет под нашими ногами.
Пусть Небо сделается нам чуждым, а Земля останется близка к нам,
как наша мать и кормилица».
Продолжение истории очень интересно и удивительно красиво,
и превосходит, как я считаю, во всех частностях известные мифы
Гесиода.
Я полагаю, что значение этих мифов для развития критической
космологии состоит в том, что Земля и Небо персонифицируются и
им приписываются личные имена. Впоследствии это позволило
определить Землю как физическое тело, имеющее определенную
форму, и создать теорию неба как полого, шарообразного и
кристалловидного образования, окружающего Землю. Эти следствия не
столь очевидны, однако они имеют большое значение для развития
космологии. Совершенно неочевидно, что Земля - это физическое
тело определенной формы - например, диск, как у Анаксимандра,
или, как у Парменида сферический шар, что является шагом вперед.
Даже сегодня термин «земля» обозначает не только планету -
физическое тело -, но и землю под нашими ногами, пахотную
плодородную землю, и своего рода мягкий, иногда похожий на глину
материал, но который при высыхании всё же становится зернистым.
Первым шагом к осознанию того, что Земля - это физическое тело,
явились как раз те известные мифы о сотворении мира, в которых
Землю олицетворяли как богиню.
Значение этого шага заключается в персонификации или наиме-
новани. Это создает объект для дальнейших умозрительных
рассуждений, а в конечном счете и - в Греции - для метода критической
проверки7. Эгот последний шаг, похоже, не был сделан в Древнем
Египте и на Ближнем Востоке. Джон Уилсон' неоднократно
указывает, что различные египетские мифы о сотворении мира
противоречат друг другу, что, однако, древних египтян, по-видимому, не
беспокоило. Он пишет: «Египтяне принимали различные мифы и ни
1 Уилсон Джон Альберт (Wilson John A.) - (1899-1976) - известный
американский египтолог, общественный деятель. - Прим. пер.

156 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
одного не отбрасывали» . И он указывает на то, что противоречивые
представления мирно сосуществуют в документах и надписях.
Также и в Греции мы находим противоречивые свидетельства.
Но они принадлежат различным авторам и, как правило, написаны
в разное время.
Один из самых ранних греческих писателей-прозаиков Ферекид
из Сироса, который, должно быть, родился около 550 г. до н.э. и
которого обычно причисляют к философам-досократикам, написал
рассказ о бракосочетании Земли и Неба, очень близкий Гесиоду, но
противоречащий ему в некоторых частностях. «Боги Зас, Кронос и
Хтония были всегда», - пишет он и при этом применяет менее
употребительные имена «Зас» к богу Неба Зевсу и «Хтония» к богине
Земли Гее или Ге. И продолжает далее: «Хтонии же имя стало Земля
(Ге) с тех пор, как Зас дал ей в дар землю». После этого бог Неба Зас
сделал ей другой подарок: в качестве свадебного дара он преподнес
ей «большой и красивый» небесный покров, означающий порой
Небо, которым окружена Земля9. Особый интерес здесь
представляет разделение между личными божествами Неба и Земли, с одной
стороны, и объектами Неба - возможно, звездным, украшенным
драгоценными камнями покровом - и Земли, с другой стороны,
которые принадлежат божествам, а также олицетворяются ими.
Вот здесь перед нами одна из первых космологических моделей:
Земля - это физический объект, который может стать божественным
подарком, как и сияющее Небо и небесный покров (или свод)10,
окутывающий Землю.
Однако другая и в некотором отношении даже более
содержательная космологическая модель встречается гораздо раньше в
«Илиаде» Гомера и «Теогонии» Гесиода. В восьмой книге «Илиа-
ды»и мы слышим, как Зевс грозится низвергнуть всякого
непокорного и наглого олимпийского бога в глубочайшую бездну Тартара.
И мы узнаем, что глубочайшая бездна Тартара находится также же
далеко под Аидом, как Небо над Землей.
Эта картина положения Земли посередине между Небом и
глубочайшим Тартаром еще ярче проиллюстрирована в «Теогонии»
Гесиода, где сказано12, что «расстояние между Небом и Землей равно
расстоянию между Землей и Тартаром, потому что, если бы медная
наковальня провалилась сквозь два пространства, то это заняло бы
по девять дней каждое». Этот текст дает представление об огромной
пропасти между Небом и Землей; в то же время в нем содержится
модель положения Земли посередине между Небом и Тартаром.

6 Мир Парменида...
157
Из всего сказанного ясно, что в этих историях мы сталкиваемся с
теориями, призванными разъяснить нам строение мироздания.
Соответственно, теорию равенства расстояний между Небом и Землей
и между Землей и глубочайшей бездной Тартара следует понимать
так, что полой и пустой небесной сфере, окружающей нашу землю,
соответствует вторая полая, облачная полусфера под землей, и что эти
обе полусферы дополняют друг друга, образуя единую полную полую
сферу. В центре этой модели нам следует вообразить себе
горизонтальную землю, плоский цилиндрический диск, разделяющий полую сферу
на две полусферы: одна - над землей, другая - ниже ее.
С моей точки зрения, космологическая модель Гомера и Гесиода
имеет огромное значение. Я рассматриваю ее как одну из исходных
точек современной научной физики. Однако Гомер и Гесиод не
были ни учеными, ни философами. Они по праву считаются
эпическими и религиозными поэтами.
6.3. Начала философии
Считается, что умозрительная философия берет свое начало от
ионийцев: Фалеса из Милета и его ученика и родственника Анакси-
мандра. На самом деле эти два философа привнесли в мир нечто
совершенно новое. Они разработали критический метод или
критическую традицию: традицию подходить к объясняющему мифу,
такому как модель мира Гомера или Гесиода, с критической точки
зрения. Я считаю, что дальнейшее развитие ранней греческой
философии и ранней греческой науки за пределами мифотворчества
связано с новым типом ментальной установки - критической
ментальной установкой, рассматривающей объясняющий миф в свете
критики. Такая критическая проверка объясняющих историй или
теорий, предпринимаемая с надеждой приблизиться к истине,
является, с моей точки зрения, характеристикой того, что можно описать
в общих чертах как рациональность. И именно эта критическая
установка породила вариации внутри этих мифов и поразительно
быстрое развитие от мифотворчества до феномена, очень похожего
на науку. Теории оставались умозрительными, однако под влиянием
строгой критики они демонстрируют всё большую степень подобия
истине. Это развитие можно объяснить лишь предположением, что
критическая установка стала в ионийской школе традицией.
На Фалеса, которого Аристотель считал основателем греческой
философии, - по предположению Аристотеля13, - повлияла другая

158 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
традиция Гомера: гомеровский миф об Океане. Океан был праотцом
богов14. Поэтому, говорит Аристотель, боги поклялись водой, точнее
говоря, Стиксом15, что, пишет он далее, «почитают самое древнее
и клянутся тем, что почитают больше всего». Верно это объяснение
или нет, во всяком случае, согласно Фалесу, вода - источник всех
вещей, и земля плавает по воде16. Сегодня нам известно, что в
Древнем Египте существовал аналогичный объясняющий миф17.
Для меня здесь особый интерес представляет теория, что земля
покоится на воде или плавает по ней подобно судну - теория,
которая, по-видимому, должна была объяснить землетрясения1 .
Теория Фалеса о том, что Землю поддерживает Океан, интересна,
и с чисто рациональной точки зрения она по своей сути вызывает
строгую имманентную критику: она ведет к регрессу в
бесконечность, потому ставит вопрос: «Что поддерживает Океан?» Как
говорит Аристотель19, недостаток такой теории в том, что забывают, что
она ставит тот же вопрос о том, на чем держится вода,
поддерживающая землю, точно так же, как (в первом примере) был задан вопрос
об опоре самой земли.
Вероятно, Анаксимандр, ученик и родственник Фалеса, подверг
его с самого начала именно этой критике. И возможно также, что
невероятно смелая и важная умозрительная теория Анаксимандра
была инспирирована, по меньшей мере, отчасти моделью мира
Гомера и Гесиода, о которой я упоминал выше.
Мы слышим, в частности, что Анаксимандр учил, что «Земля -
парящее тело, ничто ее не держит, на месте же она остается
вследствие равного расстояния от всех [точек периферии космоса]»20.
Поэтому, по выражению Аристотеля^1, Анаксимандра относят к «тем,
кто сказал, что Земля покоится вследствие равновесия». И далее он
говорит: «...тому, что помещено в центре и равно удалено от всех
крайних точек, ничуть не более надлежит двигаться вверх, нежели
вниз, или же в боковые стороны. Но одновременно двигаться в
противоположных направлениях невозможно, поэтому оно по
необходимости должно покоиться».
Эта теория парящей, ничем не поддерживаемой Земли и
удерживаемой в равновесии силами, действующими на нее на расстоянии,
поражает своей дерзкой смелостью. Это первый шаг на пути к
теории Ньютона, и я придерживаюсь мнения, что без смелой теории
Анаксимандра никогда бы не сформировался естественнонаучный
стиль мышления, который привел к Ньютону и последовавшим за
ним ученым. Однако этот смелый, захватывающий дух шаг к совре-

6 МирПарменида...
159
менному естествознанию опирается не на наблюдении, как у многих
эмпириков, а, напротив, на критическом пересмотре мифической
поэзии Гомера в его «Илиаде» и Гесиода в его «Теогонии» с их
красочными историями о происхождении Земли и интригами
олимпийских богов.
Весьма любопытно, что новая модель мира Анаксимандра
придает шарообразную форму Небу, но не Земле. В теории
Анаксимандра Земля «по форме цилиндрообразна, высота же ее составляет
треть ширины»22. (В более позднем свидетельстве23, Анаксимандру
приписывается учение, что форма Земли шарообразная;
предполагается, что это недоразумение.) Выдающимся мыслителем, кто
первым провозгласил учение, что Земля есть не диск, а сфера и кто
перенес эту гипотезу на Луну и, возможно, даже на все другие
небесные светила был, как представляется, Парменид из Элеи^4.
6.4. Парменид как космолог
Фалес и Анаксимандр жили в Милете, одной из древних
ионийской колонии в Малой Азии. Парменид также был гражданином
греческого колониального города-государства. Его город, Элея, был
колонией в Южной Италии, основанной сравнительно поздно,
в 540 г. до н.э. Парменид, родившийся, вероятно, около 515 г. до
н.э., похоже, принадлежал к первому поколению тех, кто родился
в этой колонии.
Многие из проблем, которые затрагивались ранними
философами и космологами, не решены и, вероятно, в принципе
неразрешимы, поскольку наши источники лишь фрагментарны, хотя есть,
конечно, смутная надежда на то, что обнаружение новых древних
источников откроет новые решения. Парменид, одно из величайших
светил ранней космологии и философии, также относится к тем
авторам, чье произведение ставит проблемы, которые, возможно,
никогда не будут решены, даже если мы все еще располагаем лишь
третью или половиной поэмы Парменида, его единственного труда.
Парменид не писал прозой, как его трое непосредственных
предшественников. Как и Ксенофан, который, должно быть, был его
первым учителем, он писал в стихотворной форме.
С стилистической точки зрения поэма Парменида следует
образцу Гомера и Гесиода, напоминая часто их язык. В ней сообщается об
Откровении, которое богиня Дикэ открыла Пармениду25.
Откровение, как поясняет богиня, облекается в форме двух разных частей.

160 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
В первой части богиня раскрывает истину - всю истину - о том, что
существует действительно: мир реальности и мир вещей в себе26.
Во второй части богиня повествует о мире явлений, обманчивом
мире смертных людей. В начале второй части она возвещает Пармени-
ду, говоря, что отныне ее слова будут не правдивыми, а ложными
или даже лживыми, хотя они будут похожи на правду, как и все
другие сообщения.
Это разделение Откровения Парменида богиней на две части,
именуемое обычно «Путь истины» и «Путь мнения», как раз и
составляет первую и самую трудную нерешенную проблему в
произведении Парменида. Странно и трудно объяснить, почему
Откровение богини состоит не только из правдивого сообщения о
мироздании, но и, как она открыто заявляет, включает также и ложную
часть. Я считаю, что в этом и заключается основная проблема для
комментаторов - для тех, кто хочет понять и, насколько возможно,
прояснить произведение Парменида.
Чтобы понять эту проблему, нам следует рассмотривать обе
части Откровения.
Вторая часть, которая называется «Путь мнения» (часто также и
докса) и которую сама богиня описывает как ложную и
наполненную лживыми словами, содержит набросок космологии и
космогонии мира, как они видятся смертным людям. Безусловно, вторая
часть есть собственное и весьма оригинальное произведение
Парменида. И тем не менее оно следует более или менее традиционным
образцам, даже если оно преподносится явно и подчеркнуто
дуалистически: в отличие от ионийских натурфилософов, Парменид не
предполагает наличие лишь одного строительного материала, он
настоятельно подчеркивает, что мир видимости, мир постоянных
изменений, являющийся нашим привычным миром, мир смертных
людей нуждается в двойном строительном материале, т. е. в двух
строительных материалах, именуемых «светом» и «ночью». Как
было показано выше в четвертом тексте, Парменид считает, что все
вещи в этом мире изменений созданы из смеси света и ночи. Из этой
смеси света и ночи созданы земля и небесные тела, за которыми
наблюдает богиня Необходимости, Ананке, которая, как говорят,
«управляет всем»27.
Вторая часть Откровения богини, «Путь мнения» - «Путь
обычных мнений смертных» - это космология, построенная более или
менее по образцу предшественников Парменида, как, например,
Анаксимандра, Гераклита и, возможно, Пифагора. Однако она со-

6 Мир Парменида...
161
держит и весьма оригинальные идеи, например учение о
шарообразности Земли28 и теорию Луны. А первая часть Откровения, «Путь
истины», не только оригинальна, но и революционна. Она столь
оригинальна и смела, что содержащиеся в ней теории некоторые
комментаторы назвали граничащими с безумием, а сама она
является уникальной в истории философии29. По этой причине некоторые
комментаторы утверждали, что первая часть не вписывается в
космологическую традицию30 и не представляет собой космологию.
Мне это кажется ошибочным. Если вторая часть - «Путь мнения» -
является космологией, то это относится также и к первой части, ведь
Парменид явно рассматривает обе части Откровения богини как
своего рода противоположности, противопоставленные друг другу.
Первую часть он рассматривает как представление истины о
действительности, реальном мироустройстве, истинном мире. Вторая
часть сообщает о лживых мнениях, описывающих мир видимости -
мир, каким он кажется смертным.
Поэтому я предполагаю, что «Путь истины» содержит
космологию. Он раскрывает реальную истину о действительном мире,
действительном мироустройстве, в то время как «Путь мнения»
описывает обманчивое подобие истины, что далеко не соответствует
истине и потому должно считаться иллюзией.
Возвещаемая в первой части «Пути истины», космология проста,
но плодотворна: это безжизненный мир, неизменный и
неподвижный универсум. Этот универсум состоит из шарообразной нерасчле-
ненной массы, абсолютно гомогенной и неструктурированной. У него
нет частей, он одно целое. Он не имеет никакого начала, а стало
быть, никакой космогонии, он был, есть и будет всегда
неподвижным, неизменным и бесцветным.
Учение о «Пути истины» совершенно отлично от всех
предшествующих Пармениду космологии, а также от космологии «Пути
мнения», которому Парменид хотел противопоставить его. Однако
в его Пути истины имеются всё же некоторые аспекты, сходные
с космологической традицией.
Парменид был первым, кто сознательно противопоставил друг
другу реальность и явление, а также намеренно постулировал
существование находящейся за переменчивыми явлениями подлинной,
неизменной реальности. Но и его предшественники также имели
дело, правда, неявно, с очень похожим различением, которое
проводилось, однако, менее радикально и, возможно, непреднамеренно.
Фалес говорил, что всё есть вода; Анаксимандр утверждал, что αρχή,

162 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
архэ, началом или принципом всех вещей является апейрон, что-то
неопределенное, безграничное. Его последователь Анаксимен
говорил, что первичная материя - это воздух. Гераклит же утверждал, что
все вещи - огонь, а Пифагор, кажется, говорил, что все вещи суть
число, возможно, что принцип мира - число Единице?1. И утверждая это,
каждый из них постулировал сокрытую за видимостью (явлениями)
истинную реальность. Это свидетельствует о том, что парменидовский
«Путь истины» следует космологической традиции, даже если Парме-
нид был несравненно более радикален, чем его предшественники.
Тоже самое можно сказать о монизме. Все космологические
предшественники Парменида, о которых я упоминал выше, были
монистами32, за исключением, возможно, Пифагора, который мог
быть дуалистом33. Парменид также был монистом, хотя и гораздо
более радикальным в своем монизме, чем его предшественники.
Кажется, что он как бы упрекал их в том, что они не понимали, что
их системы вовсе не являются действительно монистическими, что,
с логической точки зрения, они должны были бы пользоваться, по
меньшей мере, двумя принципами, - например, светом и ночью -
как это делала богиня в «Пути мнения».
Другая, возможно, более важная точка зрения заключается в
следующем: когда богиня возвещает о «Пути истины», она неявно
предлагает решение проблемы изменения, которая тоже имплицитно
ставилась предшественниками Парменида, проблема, которая,
возможно, была центральной проблемой Гераклита. Эта проблема
может быть сформулирована следующим образом: Как возможно
изменение? - а именно: логически возможно? Как может измениться
какая-то вещь, оставаясь той же самой? Если она остается той же
самой вещью, то она не изменяется; однако если она не остается той
же самой, то это уже не та вещь, которая изменяется»34. Решение
этой проблемы Гераклитом заключалось в том, что не существует
неизменяющихся вещей; всё, что кажется вещью, в
действительности - это процесс, подобный огню. В действительности существует
только изменение. Похоже, что Парменид считал, как и позже
Аристотель, решение Гераклита (логически) неприемлемым.
Собственное решение Парменида, которое является весьма радикальным и о
котором ему возвестила богиня в Пути истины, сводится к тому, что
изменение - это иллюзия: в действительности изменение не
существует. Так в «Пути истины» решается важная проблема, возникшая
из космологической традиции. Теория неизменяющегося нерасчле-
ненного универсума - это космология.

6 МирПарменида...
163
6.5. Парменид не был онтологом
В наши дни многие философы говорят об онтологии, об учении
о бытии, и многие приписывают Пармениду онтологию. Я не верю
в онтологию, учение о бытии, а также не думаю, что Пармениду
можно приписать онтологию.
Общепризнанно, что Парменид пытался доказать
не-тавтологическое утверждение, как, например, «не может быть никаких
изменений», и он пытался доказать это утверждение, выводя его из
тавтологического утверждения, которое гласит следующее: «Есть
(существует) только то, что есть (существует)». Сегодня, однако, мы
знаем, что такая попытка невозможна и что не-тавтологическое
утверждение не может быть достоверно выведено из
тавтологического. Поэтому попытка Парменида должна была оказаться
неудачной.
Таким образом, если мы понимаем онтологию как теорию -
например, теорию Парменида, - начинающуюся с тавтологической
посылки о бытии, то такая онтология оказывается пустой теорией,
из которой нельзя вывести ничего интересного: то, что не может
быть пустой онтологии, должно стать уроком, который, как я
надеюсь, следует извлечь из смелой попытки Парменида.
Но даже если сами не делают такого вывода, мне все равно
кажется очевидным, что Парменида не беспокоили лингвистические
проблемы бытия, его проблемой было изменение. А проблема
изменения является, конечно, не онтологической, а космологической
проблемой. Проблему Парменида можем пояснить следующим
образом: является ли наш мир изменяющимся в себе универсумом или
он представляет собой безжизненный, единый нерасчлененный
универсум? Это не проблема бытия, это не проблема, коррелирующая
со словом «бытие» или со связкой «есть», а проблема сущности
нашего мира, нашего космоса.
И поэтому, как я полагаю, Парменид был, по существу,
космологом, и если он прибегал к «онтологическому» аргументу, то лишь
постольку, поскольку он использовал этот аргумент в качестве
вспомогательного средства с целью достичь космологического
результата. То, что этот инструмент не подходит ни для этой, ни для
какой-либо другой цели, можно объяснить только слабостью его
«онтологии». Но даже если бы онтология была способна достичь
чего-либо значимого, это еще не было бы убедительным основани-

164 ПопперК, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ем, чтобы считать, что она была главной заботой Парменида: даже
тогда онтология была бы для него всего лишь вспомогательным
средством, чтобы получить из нее космологические решения.
6.6. Новая теория познания Парменида
Чарльз X. Кан'о чень убедительно показал, что своим важнейшим
достижением Парменид считал открытие нового пути познания35.
Выражаясь иначе, он рассматривал свое достижение как часть того,
что сегодня называется теорией познания, или эпистемологией. Это
можно было бы также обозначить как теория метода. Слово «метод»
происходит от греческого μέϋοδος, methodos ("составленное из μετά.
meta и οδός, hodos) и означает «путь поиска» или «путь
исследования», точное обозначение того, что Парменид понимает под hodos -
понятие, которое встречается в его поэме, по меньшей мере, девять
раз и которым он обозначает обе части Откровения богини, а
именно: «Путь истины» и «Путь мнения».
Итак, в чем состоит и как возникает проблема познания? Она
всегда возникает из сомнения, неуверенности в том, откуда вы (или
другие) черпаете свои собственные знания: из осознания того, что
эта претензия на знание недостаточно обоснована, что она зиждется
на ненадежных основаниях. В частности, у критически настроенных
людей она возникает тогда, когда они сталкиваются с
многочисленными спорными и конкурирующими утверждениями о познании.
Как уже упоминалось выше, в Египте могли иметь место
противоречивые истории, не противоречащие явно друг другу. Однако
множество противоречивых и, как правило, догматических утверждений,
вьщвинутых различными космологическими теоретиками, привело
наиболее критически настроенных греческих космологов к вопросу:
как мы можем выбирать между этими протиречивыми историями?
Какие истории мы должны предпочесть?
Имеются основания полагать, что Гераклит занимался этой
проблемой познания. По всей видимости, он придерживался точки
зрения, что решающее значение для ценности теории имеет то, кто ее
представляет: он утверждал, что только боги, а после них только
лучшие люди - элита - могут обладать почти подлинным знанием
1 Чарльз X. Кан (Charles Η. Kahn) (1928-2023) - специалист по ранней
греческой философии, классик и почетный профессор Пенсильванского
университета. - Прим. пер.

6 Мир Парменида...
165
или подлинной мудростью, в то время как большинство людей
действуют и мыслят, «как будто они спят».
Однако самым выдающимся теоретиком познания до Парменида
был Ксенофан. Ксенофан (как и Гераклит) подверг сомнению
предшествующую теологию. Он показал, что люди создают богов по
образу и подобию своему, что они их очеловечивают36. Он
разрабатывает свою собственную монотеистическую теорию - пытается
описать бога как своебразное существо, полностью отличное от людей и
традиционных богов; как своеобразный неподвижный двигатель,
выражаясь словами Аристотеля. Одновременно он также
подчеркивает, что нельзя достичь достоверности о богах и мире, что все
наше - и его собственное - остается всегда догадкой. Чтобы еще раз
подчеркнуть этот момент, позволю себе снова повторить свой
перевод строк Ксенофана37:
Истины точной никто не узрел и никто не узнает
Из людей о богах и о всем, что я только толкую:
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,
Сам всё равно не знает, во всем лишь догадка бывает.
Слово, которое я здесь перевожу как «догадка», на греческом
обозначается словом δόκος, dokos. Оно тесно связано со словом doxa
у Парменида, которое обычно переводится как «мнение», однако его
можно с таким же успехом переводить, даже в поэме Парменида,
как «предположение» или «догадка».
Процитированные выше строки из Ксенофана имеют
большое значение не только для нашей обсуждаемой здесь темы, но и
для всей истории философии. Я их очень ценю, так как вижу в них
своего рода предвосхищение моей собственной теории познания,
согласно которой все наши научные теории - это мифы или,
выражаясь словами Ксенофана, «пронизаны предположениями». Я
утверждаю, что научные теории должны оставаться по сути
неопределенными или гипотетическими, даже если со временем под влиянием
критики они могут становиться все более и более подобными
истине, а именно: все более и более лучшими приближениями к
неизвестному - к сокрытой реальности. Но Ксенофан предвосхитил и
этот взгляд, я напомню его следующие строки38:
Боги отнюдь не открыли смертным всего изначально,
Но постепенно (χρόνφ), ища, лучшее изобретают.

166 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Мы исходим из того, что свое учение в «Пути истины» Парменид
облек в форме божественного Откровения совершенной и
достоверной истины (относительно которой Ксенофан предполагал, что она
недостижима для смертных людей), так что всё же кажется, что,
несмотря на свою весьма критическую позицию во многих вопросах,
он иногда склонялся к догматизму. Мы можем, пожалуй,
предположить, что он изначально был менее самокритичным, чем Ксенофан.
Если мы свяжем это предположение с точкой зрения, что «Путь
мнения» Парменида включает значительно обновленную
космологию и космогонию, то могло бы быть так, что Парменид сначала
задумал и представил космологию и космогонию «Пути мнения»,
лишь позже стал в ней сомневаться и, в конечном счете, отверг ее
как иллюзию и обман. Мы можем предположить, что именно
сомнения привели его от космологии к теории познания. Таким
образом он убедился в том, что его космология была лишь обманчивым
мнением или предположением (doxa), и он отправился в поисках
пути истины, пути подлинного познания. Этот путь к подлинному и
достоверному знанию был возвещен ему в конце концов богиней3.
Теперь наш вопрос заключается в следующем: как поиск пути
познания привел Парменида к его странной теории неподвижного
нерасчлененного (единого) универсума?
Я думаю, что мы можем реконструировать его основные шаги.
Согласно этой реконструкции, первый шаг Парменида состоит
в том, что он провел различие между подлинным знанием и простой
догадкой, или мнением. Данный шаг приводит к тезису, что
подлинное знание радикально отличается от простого мнения. Это
приводит к вопросу о том, что, по сути, представляет собой подлинное
знание40. Ответ гласит, что подлинное знание должно быть
знанием того, что истинно: подлинное знание - это истинное убеждение.
Но оно есть нечто большее: оно есть надежная, незыблемая и
допускающая оправдание достоверность41, в отличие от «[ненадежного
и не допускающего оправдания] мнений смертных, не обладающих
никакой действительной [допускающей оправдания и надежной]
силой убеждения»42. Мы не имеем в виду «знание», когда случайно
наталкиваемся на истину. В этом случае мы говорим (как Ксенофан
фактически и поступал), что мы не знаем, а лишь предполагаем43.
На этом основании мы говорим о «знании» только тогда, когда мы
можем привести достаточные обоснования или достаточно веские
аргументы для доказательства нашего утверждения44. А это значит,
что мы говорим о знании только тогда, когда наше утверждение

6 Мир Парменида...
167
можно обосновать или доказать посредством аргумента или
разума. Итак, подлинным знанием должно быть знание, абсолютно
надежное и фактически достоверное, доказанное посредством
вывода из достоверных посылок.
Это приводит ко второму шагу Парменида, к его
отождествлению истины с истиной доказуемой. (Здесь он предвосхищает
современный интуиционизм; однако он отличается от Ксенофана,
учившего, что мы можем сталкиваться с истиной, не зная ее.)
Далее, третий шаг - это строгое разделение между рациональным
знанием доказуемой истины и всем остальным мнимым знанием,
например обманчивым иллюзорным знанием, сообщаемым нам
нашими ощущениями45. На этом базируются интеллектуализм или
рационализм Парменида и его отказ от опыта. Опыт отвергается,
потому что он может приводить к простому мнению или привычке:
к неистинному мнимому знанию. Опыт, привычка и мнение
неистинны в том смысле, что они никогда не могут привести к
достоверной и доказуемой истине.
В дальнейшем это ведет к тому, что потребность в подлинном
знании трансформируется в потребность рационального метода,
логического метода, метода доказательства. Похоже, что Парменид
пришел к необходимости рационального метода через шаг, имевший
характер обращения, Откровения. В качестве примера я приведу
лишь несколько строк из его поэмы, с которыми богиня обращается
к Пармениду46, строк, в которых она призывает его не доверять
опыту и чувствам, глазам, ушам и языку, строк, в которых она
превозносит разум:
Нет, никогда не вынудить это: «не-сущее суще».
Но отврати свою мысль от сего пути изысканья,
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
Оком бесцельным глазеть, и слушать ухом шумящим,
И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод
Разумом, мной приведенный.
(Пер. А. В. Лебедева)
Следующий щаг, как поясняет Кан, приводит к тезису, что мы
можем знать обстоятельства дела только тогда, когда оно
соответствует реальному факту, когда оно действительно имеет место
быть47. Или, говоря словами Парменида48:
Ибо мыслить - то же, что быть...

168 Потер К, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Следовательно, мы можем сказать, что Парменид утверждает,
что подлинное знание, по своей сути, есть всегда с необходимостью
знание о чем-то, о реально существующем объекте49.
Итак, мы подошли к вопросу: что мы можем доказать
посредством разума относительно этого объекта, который можем познать
и, следовательно, он должен существовать?
Конечно, фундаментальное значение имеет то, чтобы выявить,
что на самом деле говорил Парменид, и реконструировать и понять
текст. Но также важно реконструировать его основной аргумент из
очевидных выводов, сделанных им, и из некоторых намеков,
которые он делает относительно своего решающего шага. Я считаю, что
в «Пути истины» дедуктивное доказательство начинается с этой его
мысли: «Это есть» или «Это так» или «Это существует», причем
«это» - это вещь, предположительно, материальная вещь, которую
можно познать; а под «есть» или «существует» подразумевается в
свете заключения телесность. Дедуктивное доказательство
Парменида можно реконструировать, предположив, что он начинает с
тавтологии или аналитического определения50 (как и должно быть в
логическом доказательстве). Реконструкция такова:
Посылки:
Только то, что действительно, (то есть то, что известно), может
иметь место и может быть на самом деле.
Первое умозаключение:
То, что не существует, того не может быть.
Второе умозаключение:
He-бытия, или пустоты, не может быть.
Третье умозаключение:
Мир полон: он представляет собой неделимую, сплошную глыбу
без каких-либо частей.
Четвертое умозаключение:
Поскольку мир полон, движение невозможно.
Таким образом, космология богини, теория неделимого
универсума выводится дедуктивным способом из ее теории истинного
знания.
Я позволю себе напомнить здесь два основных положения
теории познания Парменида, которые я считаю ошибочными. Я думаю,
что они несущественны для его аргументации, хотя они оба играют
определенную роль в ней; в философии Платона они играют даже
еще большую роль.

6 Мир Парменида...
169
Первое положение заключается в его отождествлении истины с
достоверной и доказуемой истиной. (Кажется, это соответствует
эпистемэ (знанию) Платона и Аристотеля и пониманию истины
Брауэром'). На мой взгляд, это шаг назад по отношению к точке
зрения Ксенофана, знавшего, что мы можем случайно натолкнуться на
истину, не осознавая этого51.
Второе положение, которое кажется мне ошибочным, находит
свое выражение в учении, согласно которому подобно тому, как
подлинное знание соответствует истинной и неизменяющейся
реальности, предположение или мнение - изменчивым явлениям. (Это
учение более явно обнаруживается у Платона, чем у Парменида.)
Напротив, я думаю, что мы можем приблизиться к истинной
реальности, находящейся позади явлений, на пути мнения (doxa) -
предположений и гипотез (как это делал Платон, например, в Тимее) -
и критики, т. е. посредством метода предположений и опровержений.
На первый взгляд, теория неподвижного универсума кажется, на
самом деле, нелепой теорией. Поэтому следует категорически
подчеркнуть, что она оказала огромное влияние на развитие физической науки.
6.7. Парменид и методы науки
Я считаю, что мы обязаны Пармениду, по меньшей мере, трем
фундаментальным достижениям в области современной физики и
математики.
(1) Он создал дедуктивный метод доказательства и, хотя и
косвенно, даже гипотетико-дедуктивный метод, как он сегодня именуется.
(2) Он вполне справедливо подчеркивал, что неизменное или
неизменчивое, может объясняться из самого себя и может
рассматриваться в качестве исходного пункта для такого объяснения. Эта
позиция привела (как заметил Мейерсон)52 к поиску принципов
сохранения, например к закону сохранения энергии и сохранения
импульса, а также к методу выражения естественнонаучных теорий
или законов природы в форме математических уравнений: в
процессе изменения одна вещь остается подобной другой; скрытая
величина остается неизменной относительно определенных
преобразований.
1 Брауэр Лёйтзен Эгберт Ян (Brouwer L. Ε. J.) (1881-1966) - голландский
математик и философ, один из величайших математиков XX века, основатель
современной топологии, положил начало направлению в математике -
интуиционизму. - Прим. пер.

170 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
(3) Теория Парменида послужила началом так называемой
теории непрерывности материи и, стало быть, началом
космологической и физической школы, длительное соперничество которой с
атомистической школой относительно материи оказалось весьма
плодотворным для решения проблемы структуры материи вплоть до
Шредингера и современной квантовой теории.
Кроме того, следует признать, что идеи Парменида оказались
плодотворными еще и потому, что их можно было опровергнуть.
Ведь, как говорит Аристотель, мы можем рассматривать Парменида
как косвенного предшественника греческой космологической школы
атомистов, Левкиппа и Демокрита, которые, судя по всему,
развивали свои учения, опровергая последовательно, пункт за пунктом
выводы Парменида. Так что они преобразовали его дедуктивную
систему в систему гипотетико-дедуктивную и опровергли ее. Они
признали законность дедукции Парменида, равно как отчасти и его
неявное предположение, что то, что есть или существует, является
материальным образованием: они переняли учение Парменида о
существовании полных и неделимых тел. Однако они вполне
обоснованно отвергли правомерность вывода Парменида о невозможности
движения и последовательно опровергли его доказательство, сделав
вывод о ложности посылок из ложности заключения53:
(4') Утверждение, что движение невозможно, ложно, ибо
движение существует.
(3 ') Поэтому неверно, что мир полон, что он - большой
неделимый универсум. Следовательно, существует множество телесных
вещей или мельчайших, неделимых частиц, т.е. множество атомов.
(2') Поскольку неверно, что есть только полное, то есть и
пустота, пустое пространство.
(Г) Поэтому существует и так называемая не-существующая
пустота. А это значит: существует не только полное, но и пустота:
атомы и пустота.
Это было первым опровержением или фальсификацией
дедуктивной системы. Можно сказать, что именно отсюда в целом берет
свое начало теоретическая физика или даже научная теория.
Итак, можно сказать, что своим «Путем истины» Парменид стал
не только отцом теории непрерывности материи, но и дедушкой
атомистической теории, теории дискретности материи.
Теперь я перехожу к обсуждению того, что я выше обозначил как
основная проблема для комментаторов поэмы Парменида.

6 МирПарменида...
171
6.8. Почему обманчивый «Путь мнения»
является составной частью
Откровения богини?
Чарльз Кан, один из самых эрудированных и остроумных
комментаторов Парменида, высказывается об этой проблеме, говоря,
что «он не будет пытаться решить мучительную проблему...
космологии во второй части поэмы», и что он считает, что на основе
«принципов Парменида» «эта проблема вообще не может быть
решена»54.
Несмотря на это обескураживающее замечание, я попытаюсь
найти определенное решение этой проблемы.
Почему Богиня, хранительница ключа от Царства Истины,
включает в свое Откровение нечто неистинное, даже «обманчивое» (как
она сама выражается)? И почему она обманчиво выстраивает «Путь
мнения»55?
Я предлагаю три тесно связанных друг с другом ответа на этот
вопрос.
Мой первый ответ очень простой и не пытается объяснить,
почему во второй части своей поэмы Парменид делает богиню своим
рупором. Ответ гласит: Парменид не мог объяснить
противоположность между реальностью и явлением, или между «Путем истины»
и «Путем мнения», не указав на важность обоих аспектов этого
различия. Поэтому он должен был описать как мир истинной
реальности, так и мир обманчивой видимости.
Второй ответ заключается в том, что это новое различие и
невероятное описание мира реальности Парменидом поставили сразу
вопрос, на который на самом деле могла ответить только богиня.
Я имею в виду следующий вопрос: Если этот неизменный
неделимый универсум - это мир реальности, то как тогда возник мир
обманчивой видимости? Это именно тот вопрос, на который богиня
дает ответ в своей космологии в «Пути мнения».
Третий и самый важный ответ звучит следующим образом:
Богиня включает «Путь мнения» потому, что он максимально
приближается к истине, стало быть, в силу своей значительной
правдоподобности. Этот ответ следует из ее собственных слов (а,
следовательно, из собственных слов Парменида) об организации или
структуре мира смертных, мира явлений. О своем намерении сообщить
о космологии и космогонии мира явлений богиня говорит так56:

172 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Und so will ich dir nun diese Welt, die ganz Schein ist, erklaren, so
das du nimmermehr von den Begriffen der Menschen verfuhrt wirst.
И поэтому я сейчас хочу возвестить тебе об этом мире,
полностью иллюзорном, чтобы ты никогда не соблазнился
представлениями смертных1.
При переводе этих строк все зависит от того, оправданно ли я
перевожу слова "eiokotapanta" как «полностью иллюзорный»57.
Мой перевод основывается на предположении, что Парменид,
употребляя форму вьфажения Ксенофана58, намекает на «Теогонию»
Гесиода. Здесь подобно богине Парменида Музы заявляют Гесиоду,
что они не только вещают истину, но и могут сказывать о многих
ложных вещах, похожих на правду или подобных истине59.
Фрагмент Ксенофана, образующий, судя по выбору слов,
своеобразный мостик между Гесиодом и Парменидом, можно перевести
так60:
Это, как мы можем предположить,
Похоже на правду,
причем «похоже на правду» (или «есть как правда») - это перевод
выражения άοικότα τοις άτύμοισι, eoikota tois etymoisi, что опирается
отчасти на словоупотреблении Гесиода, позже отчасти на
применяемой Парменидом терминологии.
Я интерпретирую эти две строки так, что они означают, что мир
видимости, который богиня намеревается описать, кажется совсем,
как правда, а значит, больше похожим на правду, чем все
традиционные истории (или мифы), рассказываемые смертными, - истории,
которые легко вводят смертных в заблуждение. Итак, богиня
говорит, как я полагаю, что она расскажет обманчивую историю,
историю «Пути мнения», благодаря ее правдоподобности - ее
приближению к истине, как мы сказали бы сегодня. И я думаю, что богиня
совершенно права: «Путь мнения» Парменида - это, на самом деле,
рассказ, миф, который, как говорит богиня, является ложным, но
правдоподобным в трояком смысле:
' Парменид. О природе, фр. DK 28 В 8,60-61.
Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертных» (Парменид. О природ. Фр.
DK 28 В 8, 60-61. (Пер. A.B. Лебедева) // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 297. -Прим. пер.).

6 Мир Парменида...
173
(1) Во-первых, видимость - это то, что в первую очередь кажется
истинным, а потому видимость должна хоть как-то походить на правду.
(2) Во-вторых, «Путь мнения» ошибочен, но всё же
правдоподобен в том же самом смысле, что и почти все лучшие научные теории,
которые во все времена оказываются ложными, но
правдоподобными. Большинство из них ложны, поскольку они обычно являются
воображаемыми упрощениями, которые можно улучшать и
преодолевать посредством критического научного метода. И они
правдоподобны хотя бы в той степени, в какой являются лучшим
приближением к истине, чем предыдущие теории. Все это относится к
«Пути мнения», который, по меньшей мере, в теориях о форме Земли и
фаз Луны, выходит за рамки прежних ионийских космологии.
(3) Третий смысл, в котором «Путь мнения» правдоподобен,
является скорее специфически парменидовским. «Путь мнения» Парменида
во многом напоминает его «Путь истины», можно сказать, что он более
схож с ним, чем прежние космологии, несмотря на их явно
выраженный монизм. Хотя «Путь мнения» Парменида представляет собой
строго дуалистическую систему, всё же его Путь истины ближе к строгому
монизму, нежели какая-нибудь другая дуалистическая система,
например учение о четырех элементах. Мы должны помнить, что Парменид
утверждает, что ни одно представление о мире видимости не является
по сути монистическим. (В этой связи необходимо напомнить, что
дуализм волнового поля и материи, напоминающий несколько дуализм
света и ночи Парменида, не был заменен ничем лучшим, несмотря на
огромные усилия, предпринятые Эйнштейном в современной физике.)
Другое сходство между двумя «Путями...» заключается в той важной
роли, которую играет в «Пути мнения» шарообразная форма Земли,
Луны и особенно неба, и сферическая форма неделимой Вселенной в
«Пути истины». Более того, шарообразная форма неба и шарообразная
форма неделимой Вселенной скованы цепями Ананке, богини
Необходимости61. И, наконец, имеются некоторые аргументы в пользу широко
обсуждаемой точки зрения Аристотеля, согласно которой существует
связь между светом и ночью в «Пути мнения» и между бытием и
небытием в «Пути истины»62.
Я думаю, что второе значение понятия правдоподобности - это
гораздо более убедительный мотив для Парменида, чтобы включить
«Путь мнения» в свою поэму, чем третье. Я убежден в том, что
Парменид справедливо считал свои научные открытия, в частности
открытие шарообразной формы Земли и теории Луны, важными и
достаточно правдоподобными, чтобы включить их в речь богини63.

174 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Предложенное здесь решение проблемы, почему Путь мнения
включается в Откровение богини, не противоречит ее неприятию
этого Пути как неистинного, ложного и обманчивого. Путь мнения
(также и в моей интерпретации) содержит не только действительно
ложные высказывания, что могло бы сделать его опасно
обманчивым в качестве божественного возвещения, он был бы также
таковым, если предположить, что в нем изложена убедительная теория
мира видимости, которая на самом деле была бы истинной, но
совершенно очевидно далекой от того, чтобы быть логически,
рационально или доказуемо истинной, то есть истинной в парменидовском
смысле. Следовательно, «Путь мнения» даже еще больше
противостоит истине в парменидовском смысле - т. е. доказуемой истине, -
чем, например, точке зрения Аристотеля и современному
пониманию истины . (Эту точку зрения, согласно которой истина - это
просто соответствие фактам, видимо, неявно разделял и Ксенофан,
который в одном из фрагментов, процитированных мною выше65,
высказал мысль, что вполне возможно, что человек может
столкнуться с совершенной истиной, даже не подозревая об этом.) Это
современное понимание истины отличается от ее понимания Парме-
нидом, для которого истина означала подлинное и достоверное
знание, знание полностью надежное и обоснованное. Как я уже ранее
говорил, Парменид, видимо, ограничивает понятие истины истиной
доказуемой . А потому необоснованные предположения и всё то,
что мы обозначаем выражением «научное знание», являются для
Парменида не знанием, а просто мнением: согласно Пармениду, то,
что недоказуемо, неистинно, и любое утверждение, что это есть
знание, ошибочно. И я утверждаю, что, следовательно, мы можем
предположить, что он хорошо понимал, что такого рода простое мнение
может быть ближе или дальше от истины, может быть более или
менее правдоподобным67. Я думаю, что эта точка зрения побудила его
позволить богине обнародовать, но с предосторожностью, его новый
миф и его выдающиеся научные открытия.
Для подкрепления предложенной мною интерпретации поэмы
Парменида я, по-видимому, могу сослаться на некоторые схожие
случаи. Первый и самый поразительный случай - это Платон, автор
различных мифов, например мифа об Эр', и «Тимея», в которых он
1 Миф об Эр - это легенда, история, включающая рассказ о космосе и
загробной жизни. Рассказом «Эра» завершается десятая книга «Государства»
Платона. См.: Платон. Государство, 614-621 // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 3.
М: Мысль. 1994. С. 413-420. - Прим. пер.

6 Мир Парменида...
175
указывает на то, что эти мифы в лучшем случае правдоподобны.
Однако встречаются также некоторые современные ученые,
сделавшие важные открытия, которые они считали на самом деле
несостоятельными, но не скрывали их. В связи с этим я хотел бы упомянуть
о Ньютоне, Шрёдингере и Эйнштейне. Учение о гравитации
Ньютона - это теория дальнодействия. Сам же Ньютон считал
дальнодействие «столь абсурдным, что, на мой взгляд, ни один человек,
компетентный в философских вопросах, никогда не сможет в него
поверить»68. Это сильно сказано, возможно, даже сильнее, чем слова
богини, которыми она осуждает открытия Парменида. (Чтобы
преодолеть трудности, Ньютон, как я думаю, прибег к своей теории
божественности и вездесущности пространства - идее, которая вовсе
не так уж далека от «Пути истины».) Эйнштейн рассматривал свою
общую теорию относительности исключительно как приближение к
удовлетворительной теории: «По правде говоря... - пишет он, -
настоящую теорию можно считать лишь предельным случаем»69.
Создатель стационарного и нестационарного волнового уравнения
Шредингер считал, под влиянием Шопенгауэра, что время, а вместе
с ним и мир изменений и смерти, - это иллюзия, а мир истинной
реальности - это вечная и бессмертная духовная сущность70. Тем не
менее ни Ньютон и Эйнштейн, ни Шредингер не скрывали эти
научные открытия, которые Ньютон считал абсурдными, Эйнштейн -
просто приближением к истине, а Шредингер - парменидовским
миром иллюзий.
Я предполагаю, что их мотивы были схожи с теми, которые не
позволили Пармениду скрыть свои открытия в своем «Пути
мнения». В этом отношении различие между Парменидом и, например,
Шредингером состоит только в том, что со времен Ньютона наука
(= мнение) стала успешной, а значит, ее не так легко опровергнуть.
Теперь я перейду от философского истолкования Парменида к
менее важному психологическому предположению и вкратце
обсужу это предположение, которое могло быть одним из нескольких
возможных источников вдохновения для его поэмы.
6.9. Психологическое предположение
о Пармениде
Даже если мои предложенные решения основной проблемы
(«Почему "Путь мнения" был включен в Откровение?») будут
признаны, всё же остается множество нерешенных трудностей. Одна из

176 Потер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
них заключается в том, что в «Пути мнения» Парменид выбрал свет
и ночь в качестве принципов или элементов, из смеси которых
возникает всё. В частности, это подразумевает, что цвета представляют
собой сплавы или смеси света и ночи, то есть белого и черного,
согласно учению о цвете Гёте. Тесно связанная с этим проблема -
интересное предположение Парменида о том, что мир видимости, мир
смертных выводится из языкового соглашения71. Ныне стали
обычным явлением известная в традиционном греческом духовном мире
противоположность между природой и соглашением и ее
отождествление с противоположностью между истиной и ложностью. И хотя
ее классической формулировке мы обязаны Пиндару, современнику
Парменида72, все же истоки ее могли бы восходить также к самому
Пармениду. Однако терминология Парменида всё-таки совершенно
иная, и противоположности, с которыми он имел дело (доказуемая
истина и мнение) противостоят друг другу более радикально, чем
традиционные противоположности «природа» и «соглашение».
Я хочу сказать следующее: противоположности Парменида
необычны и удивительны. Он имеет дело с противоположностью
между миром истины, или реальности, и миром явлений, миром
видимости, изобретенным вовсе не чувствами, а языком73: посредством
наименования человеком, в значительной степени произвольных
соглашений, формирующих человеческих язык.
Этот чуждый учению Парменида аспект и связанная с этим
проблема его сомнения в реальности нашего мира, мира нашего опыта,
похоже, требуют психологического объяснения. Они, кажется,
указывают на проблему, которую Фрейд обозначил бы как невроз -
неприятие того, что Фрейд называл «принципом реальности».
Между прочим, замечу, что я - не сторонник Фрейда, даже считаю, что
описание Фрейдом духовного мира человека должно
рассматриваться на самом деле как результат соглашения или вымысла, - но очень
влиятельного соглашения.
Я также не сторонник очень модного до сих пор метода
подвергать философов или поэтов психоанализу (однако я ничего не имею
против того, чтобы к психоаналитикам относились попсихоаналити-
чески.) Но на меня большое впечатление произвело предложение
относительно Гёте, которое поступило мне в 1969 году от одного
из моих бывших докторантов из Кентербери, Ноэля Брэдли1, которо-
1 Брэдли Ноэль - доктор, клинический психолог, психотерапевт. - Прим.
пер.

6 МирПарменида...
177
го я встретил впервые в 1937 г. в Крайстчерче1. Он придерживался
мнения, что Гёте мог быть абсолютным дальтоником и что этот факт
мог бы объяснить его странную теорию цвета в его учении о цвете,
согласно которому цвета представляют собой смесь белого и
черного, то есть, что все цвета - это оттенки серого. Брэдли также
сообщил мне, что, будучи клиническим психологом, он узнал, что
дальтонизм может приводить к формированию скептической установки
относительно реальности нашего повседневного мира, недоверия
к правдивости людей и веры в то, что то, что рассказывают люди,
это по большей части произвольные соглашения.
Всё это кажется довольно правдоподобным, и мне пришла
мысль, что Парменид также мог быть абсолютным дальтоником. Это
не только диковинное, смелое предположение, оно, конечно, также
не может быть доказано. На самом деле в этом также нет
необходимости для решения каких-либо серьезных проблем, связанных с
интерпретацией Парменида. Но мне кажется, что это имеет отношение
к поэме; это может показаться даже удивительным, но, вероятно, в
этом есть некоторый смысл.
Парменид лишь однажды говорит о цвете в «Пути истины», где
он говорит, что изменения движения и цвета нереальны и являются
вымыслом людей, или, точнее, соглашениями, формирующимися
посредством конвенциональных именований, конвенционального
употребления слов74. Конечно, теория познания Парменида
подразумевает еще, что цвет нереален в том смысле, что он принадлежит
миру визуальных явлений, который для Парменида есть не что иное,
как нереальный мир языковых соглашений. Соответственно, тезис
Парменида, выдвинутый в самом начале его «Пути мнения»,
подразумевает, что мир иллюзий - это продукт света и ночи (продукт
человеческих предположений или соглашений, эти оба элемента
считаются реальными, но в то же время только один из них - темный
мир тяжелой материи - оказывается на самом деле реальным), что
цвета (если они вообще есть) - это смеси или сплавы черного и
белого, как они казались бы дальтонику75.
Возможно, наиболее убедительным аспектом этого
психологического, или лучше сказать, физиологического, предположения
является то, что оно объяснило бы психологические предпосылки
двойственного отношения Парменида к миру опыта: его радикальное
1 Город в Те-Вайпоунаму, находится на восточном побережье Южного
острова Новой Зеландии - Прим. пер.

178 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
неприятие этого мира и тот факт, что он включает этот мир в
откровение Богини, которая в то же время торжественно предостерегает
о том, что она использует обманчивые слова.
6.10· Обобщение текущих примечаний
к поэме Парменида
Для меня Парменид является одним из самых оригинальных, но
также и самых великих среди всех философов. Я рассматриваю его
как космолога, как основателя теории шарообразной формы Земли,
который исправил и доработал модель мира Анаксимандра, и как
родоначальника теории шарообразной формы Луны и ее фаз, а
также как наблюдателя того факта, что Луна светит отражающим
светом. Эти открытия - решающий и важный путеводитель по
исследовательскому пути, ведущему к Аристарху, Копернику и Эйнштейну.
Однако они, во всяком случае, становятся ничтожными рядом с его
эпистемологическими открытиями. Он был основателем традиции,
согласно которой вся космология и вся наука - это поиск сокрытой
реальности, вещи в себе, находящейся за миром явлений (традиции,
которую правильно было бы назвать антипозитивистской)76. Он
разработал первую дедуктивную систему, которая описывает мир и
опровержение которой привело к основанию физики. В любом
случае это был самый важный вклад в теоретическую физику, который
когда-либо был сделан, так как он стал основой для работы с
математическими уравнениями в физике. С него берет свое начало теория
непрерывности материи, и к нему восходит, скорее косвенно,
теория «атомов и пустоты», которая привела к современной атомной
теории77.
Своим «Путем мнения» и даже своей космогонией Парменид
оказал значительное влияние на Платона, в частности на его миф
об Эре в «Государстве», а также на диалог «Тимей», который стал
эпохальным произведением в области космологии. Его влияние на
теорию познания Платона было огромным. Возможно, он зашел
слишком далеко в своем упорстве на рациональную доказуемость.
Однако он справедливо подчеркивал значение критического
рационального мышления78 и подвергал критике теорию, согласно
которой ощущения - источник истинного познания.

6 Мир Парменида...
179
6Л1. Заключительные примечания
Я придерживаюсь точки зрения, что научные теории - это
изобретения, отличающиеся существенно от мифов тем, что наука
применяет критический подход. Критический подход создает нечто
вроде давления эволюционного отбора на теории и, таким образом,
требует их развития в направлении большей правдоподобности. Эта
точка зрения - часть теории познания, за которую я ручаюсь и
которую пытаюсь отстаивать. Она побудила меня искать сходство между
мифами и теориями, особенно у ранних естествоиспытателей, а
также искать характерные черты критического подхода, столь сильно
развитого у Парменида (хотя он в некотором отношении догматик).
Эта критическая установка является характеристикой того, что
столь метко именуют греческим чудом. Как возникло это чудо?
Я думаю, что такое чудо никогда не может быть объяснено
исчерпывающим образом. Творение не поддается никакому
удовлетворительному объяснению. Однако я считаю, что объяснить
критическую установку в определенной степени возможно и чрезвычайно
интересно. Как я полагаю, критическая установка - это продукт
столкновения различных культур.
Гомер описывает столкновение культур, однако он вряд ли это
делал преднамеренно. Некоторые ранние философы, как Фалес и
Пифагор, совершали, как нам сообщает доксография, дальние
продолжительные путешествия и приобщались к мудрости египтян и
Ближнего и Среднего Востока. Ионийские философы из Малой Азии
вступали в контакт с финикийской и месопотамской культурами,
некоторые великие мужи Греции, прежде всего Геродот, очень
хорошо осознавали значение столкновения культур79. Много
путешествовавший Ксенофан, который родился в ионийском городе
Колофон, совершенно сознательно использует столкновение религий
разных племен или народов для объяснения своей критической
установки относительно традиционной теологии, а также своего
собственного монотеизма, который столь явно отклоняется от всех
традиций.

180 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Дополнение
Историческое предположение
о происхождении космологии Парменида
Я предполагаю, что Парменид заставил свою богиню следовать
по «Пути истины» с детально разработанной космологией, потому
что он сам был автором этого интересного и весьма оригинального
варианта космологии, исторически восходящего к Анаксимандру,
Гераклиту, Ксенофану и другим.
Я предполагаю, что Парменид познакомился с Гераклитом
раньше, чем он более или менее завершил свою собственную
космологию. Всё же космология Парменида, по-видимому, была в большей
степени завершена после космологии Анаксимандра.
Необходимо решить еще одну проблему. Была ли космология
Парменида свободна от влияния Ксенофана? Думаю, что нет.
Возможно, что полный смысл скептицизма Ксенофана стал понятен
обоим только после того, как оба разработали теорию шарообразной
формы Земли.
Здесь представляю реконструкцию:
1. Парменид пишет фрагменты, начинанающиеся с фрагмента
В 10 (без фрагмента В 16)'.
2. Ксенофан разрабатывает свою теологию все еще без идеи
шарообразности, дискутируя с Парменидом.
3. Парменид оказывается под влиянием скептицизма Ксенофана.
4. Ксенофан признает парменидову теорию шарообразности
Земли и небесных тел и переносит ее на теологию.
4. Парменид осознает последствия скептицизма на всех его
уровнях.
7. Парменид оказывается под влиянием гераклитовской
проблемы изменения.
7. Высшая точка кризиса Парменида.
8. Переход к рационализму: тезис, что «всё, что есть, существует
по истине», неопровержим.
В таком случае историческое происхождение космологии
Парменида, видимо, можно представить следующим образом:
(1) Наш основной источник, правда, совершенно ненадежный,
Диоген Лаэртский характеризует Парменида как ученика
Ксенофана. Однако далее Диоген Лаэртский говорит, что «Парменид не
следовал за Ксенофаном как кроткая овечка» (или что он «не полагал-

6 Мир Парменида...
181
ся на Ксенофана»), а, что он, «по словам Сотиона, примкнул к
пифагорейцу Аминию». Возможно, что Парменид учился прежде всего у
Аминия. (После смерти Аминия, Парменид «воздвиг ему
святилище... и именно Аминий, а не Ксенофан обратил его к душевному
миру», - пишет Диоген.)2
Итак, под влиянием Аминия, своего первого учителя, Парменид мог
написать первый вариант космологии, в котором он связал друг с
другом и развил далее идеи Анаксимандра, Пифагора, Ферекида и,
возможно, Гесиода. Таким образом, Парменид достиг чего-то важного и
оригинального, а именно: завершил то, что не завершил Анаксимандр.
Несмотря на то что мы располагаем лишь небольшим
количеством фрагментов относительно его космологии и несколькими не
очень надежными свидетельствами, кажется очевидным, что она
должна содержать некоторые новые и важные космологические
гипотезы. Видимо, самая важная из этих гипотез находится во
фрагментах В 14 и В 15, где речь идет о Луне. Жан Бофре (Le Poème de
Parménide, Paris, 1955, S. 8)' назвал эти фрагменты «одной из «самых
красивых строф в греческом языке»:
Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли...
Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца.
В этих строках ясно формулируется теория, в которой
утверждается, что фазы Луны определяются по ее отраженному свету, при
этом подразумевается, что Луна - шарообразное тело, потому что
только так можно объяснить её фазы. (Это можно легко проэкспе-
риментировать посредством любой сферической глиняной модели.)
Данная теория формы Луны и ее фаз представляла собой
значительный прорыв в астрономии: Анаксимандр был далек от этого.
Она привела к теории, что Солнце - это тоже шарообразное тело
(скорее так, чем открытие полого обода колеса телеги, наполненного
огнем, как учил Анаксимандр). Круговое движение Земли Парменид
объяснял так же, как и Анаксимандр: полый обод колеса был
заменен короной или венцом, слишком темным (или слишком
прозрачным), чтобы быть видимым, к которому было прикреплено
вращающееся небесное тело3.
(2) Вдохновением здесь мог послужить монотеизм Ксенофана.
Мне кажется весьма вероятным, что такое влияние имело место (это
подтверждается, помимо прочего, поразительным сходством терми-
1 Бофре Жан (1907-1982) - французский философ, ученик, друг,
исследователь и переводчик М. Хайдеггера. На русском языке опубликован его труд:
Диалог с Хайдеггером. Т. 1-4. СПб.: Владимир Даль, 2007-2009. - Прим. пер.

182 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
нологии). В то время как Гераклит был релятивистом, как бы мы
сказали сегодня, Ксенофан верил в абсолютную истину. Однако, он
учил (во фрагменте В 34), что для смертных не существует
достоверности - достоверной истины:
Истины точной никто не узрел и никто не узнает
Из людей о богах и о всем, что я только толкую:
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,
Сам всё равно не знает, во всем лишь догадка бывает.
Эти строки означают, что истина абсолютна и объективна. Но
достоверность, достоверная истина недостижима для нас; вот
почему мы никогда не сможем знать, потому что знание требует
достоверности. Согласно Ксенофану, всё, что кажется человеческим
знанием, является только предположением, предположительным
знанием. Процитированные мною здесь строки Ксенофана, как я
полагаю, - это его собственный комментарий к его совершенно новой
и оригинальной теологии. Я считаю, что они свидетельствуют о
высочайшем уровне рациональной самокритики, поскольку его новая
теология, должно быть, поначалу захватила его как Откровение,
послание, провозглашенное самим Богом. Признание того, что это
была всего лишь его догадка, было своеобразным актом самоконтроля
в пользу истины. Вот фрагменты Ксенофана (В 23, В 26, В 25 и В 24)
в моем почти дословном переводе:
[Есть] один [только] бог, меж богов и людей величайший,
Не похожий на смертных ни обликом, ни сознаньем.
Вечно на месте одном пребывает, не двигаясь вовсе,
Переходить то туда, то сюда ему не пристало.
Но без труда, помышленьем ума он всё потрясает.
Весь целиком он видит, весь сознает и весь слышит.
(Пер. A.B. Лебедева).
Часто сообщают, что Ксенофан отождествлял своего бога с
космосом, и это свидетельство, видимо, основано на примечании
Аристотеля в его Метафизике (986 b 20-25)'. Я не считаю, что Ксенофан
принимал это тождество, потому что, как мы видели,
Но без труда, помышленьем ума он всё потрясает.
1 «...А Ксенофан. который раньше их... провозглашал единство, ничего не
разъяснял и, кажется, не касался природы единого ни в том, ни в другом
смысле, а, обращая свои взоры на все небо, утверждал, что единое - это бог»
(Аристотель. Метафизика //Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. М.: Мысль, 1975. С. 77. —
Прим. пер.).

6 Мир Парменида...
183
Слово, переведенное мною здесь как «все», означает, конечно,
«небо», или «универсум»; а так как он явно потрясает его
относительно Земли, которая не движется, как не движется и он сам, то его
нельзя отождествить с движущимся универсумом, небом. (Однако
эти строки переводятся и по-другому и, на мой взгляд,
неприемлемым образом.)
В своей книге «Парменид и история греческой философии»
(1916; 2 Ausg., Frankfurt am Main, 1959, S. 221 f.) Карл Райнхардт
отстаивает (революционную) теорию, что Гераклит был младше
Парменида и испытал его влияние. Он также предполагает, что
Ксенофан популяризировал идеи Парменида. Хотя Райнхардт
отстаивает свои аргументы весьма горячо, он не принимает во внимание по
меньшей мере столь же весомые контраргументы. Если допустить,
что его предположение верно, то Ксенофан (родившийся в 570 г. до
н.э.) должен был (а) к тому времени, когда он был уже довольно-
таки стар, понимать и ценить совершенно революционный способ
мышления Парменида; (Ь) найти совершенно независимое и
беспрецедентное применение этой новой теории к новой космологической
и теологической проблеме и (с) придать этой новой теории весьма
оригинальный скептическо-критический поворот.
Всё это противоречит основному аргументу Райнхардта,
опирающегося на тщательно разработанной и убедительно
представленной им очевидности, с помощью которой он пытается доказать,
что Ксенофан не был серьезным или оригинальным мыслителем.
Как мне кажется, изложенный выше контраргумент полностью
подрывает точку зрения Райнхардта и еще больше укрепляет
традиционное мнение о существовании элейской школы, основанной Ксе-
нофаном. Всё же нет ответа на аргумент Райнхардта, что между
Парменидом и Ксенофаном должна была существовать тесная связь.
Всё, что было сказано в этой связи, имеет важные
последствия для попытки Райнхардта перевернуть традиционную точку
зрения, согласно которой Гераклит - это предшественник Парменида.
Во втором аргументе, который он защищает едва ли не более
решительно, чем первый, упомянутый выше, Райнхардт говорит, что
Ксенофан старше Парменида, хотя, безусловно, существуют
некоторые хорошо известные трудности с ранней датировкой Гераклита.
Не только известная дата основания Элей в 540 г. до н.э., но и
сопоставление Платоном Гераклита и Эмпедокла (который однозначно
был младше Парменида) в Софисте, 242 d1, свидетельствуют о том,
1 «Наше элейское племя, начиная с Ксенофана, а то и раньше...» {Платон.
Софист // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1993. С. 309. - Прим. пер.).

184 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
что они были почти современниками. Во всяком случае, если
предположить, что поздние фрагменты Гераклита были написаны, когда
он был в пожилом возрасте, около 473 г. до н.э. (за три года до
рождения Сократа), и что поэма Эмпедокла появилась в 445 г. до н.э., то
замечание Платона (где Эмпедокл появляется сразу после
Гераклита) было бы даже более правдоподробным, чем аналогичное
замечание, сравнивающее Декарта и Локка в наши дни.
Райнхардт ясно показал, что между взглядами Гераклита и
Парменида существует определенная зависимость. Однако он снова
ставит Гераклита в зависимость от Парменида. Но если мы говорим,
что Сократу было 22 года, когда Парменид прибыл в Афины, то это
означало бы, что Парменид якобы родился в 513 г. до н.э. и ему
было 35 лет, когда Гераклит написал свою книгу. Тогда в любом случае
Парменид определенно мог бы выступить против Гераклита:
вопреки тому, что он говорит в «Проэмии» (Прологе), вряд ли это было
произведением молодого человека. (Конечно, Откровение,
описываемое им в Прологе, могло предшествовать написанию всей
остальной поэмы).
(3) Итак, Ксенофан убедил Парменида в том, что его ранние
усилия создать новую космологию, могли породить не истину, а только
мнение («цепочку догадок», как говорит Ксенофан), и для
Парменида это было шоком. Это вызвало кризис в его мышлении, и на
некоторое время от повернул свой взор от космологических (или
научных) размышлений к размышлениям теоретико-познавательным:
Что мы можем знать? Как мы можем познавать?
Это привело его к строгому различению между разумом и
чувственным восприятием: его космологические размышления в любом
случае сводились к попытке (рационально) объяснить мир наших
чувств. Для этого разум должен быть инструментом получше,
нежели чувства, потому что мы можем (как и Ксенофан) использовать
созданные для этого наши космологические и теологические
рассуждения и объяснить мир наших чувств.
Этот кризис преодолевается посредством Откровения: если мы
решаемся руководствоваться одним только разумом - рациональной
аргументацией, то мы можем познать реальный мир, бытие. Однако
мы должны отказаться от этого мнимого знания, от этого мнения,
сообщающего нам, как устроен мир наших чувств; мы должны
отказаться от него даже в его наилучшей форме, даже в той форме, в
которую Парменид сам облек свою космологию.
(4) Ксенофан, видимо, также учил, что его бог шарообразен:
почти все традиционные античные источники едины в этом вопросе.

6 Мир Парменида...
185
(См.: W.K.C. Guthrie A History of Greek Philosophy, Band 1,
Cambridge, 1962, S.376 f.)' Если это действительно так, то мы можем
предположить, что он пришел к этому представлению, когда он
узнал, что Парменид уже до него открыл шарообразную форму
Земли. Ксенофан определенно учил, что «боги не рождаются»
(фрагмент В14)", что в контексте означает, что «не творятся».
(5) После того как его наивная вера в свои ранние открытия
была подорвана, Парменид больше не мог утверждать относительно
этих открытий, что они были наукой, знанием или истиной.
Однако он был слишком хорошим ученым, чтобы отвергнуть их все.
Он знал, что подошел к истине ближе, чем любой другой смертный
до него или из его современников. Именно поэтому он дает полный
отчет о своей отвергнутой или неприемлемой космологии - в форме
примера наилучшей возможной космологии, а именно: на примере
«Пути мнения» - ошибочной космологии, которая ближе всего
подходит к истине, ближе, чем кто-либо из смертных до этого.
Богиня объясняет, что всё это - следствие решающей ошибки:
в то время как в «Пути истины» она нам рассказывает, что сущее
должно быть одно (единым) и неделимым, теперь она нам
показывает, что, постулируя две (реальные) вещи вместо одной реальности и
называя эти две вещи (как «свет» и «ночь», которые обе нереальны,
как материя), - название, конечно, условное - мы уже находимся на
неправильном пути, на скользком пути к сенсуализму,
конвенционализму и неправде.
Одновременно со своим современником Пиндаром Парменид
ввел в мир греческой мысли известную антитезу:
Природа или истина versus соглашения или неистинности4.
Это важное различие - результат противостояния культур.
Приводимый во фрагментах В16 и В155 Ксенофаном пример ясно
показывает, какую большую роль играет противостояние культур в
пробуждении критического, т. е. аргументативного, мышления. Прежде
всего оказывается, что законы и боги различных народов
обнаруживают некоторое различие: они конвенциональны; они не
представляют собой истину (которая должна быть одной-единственной),
а возникают из множества различных соглашений.
1 Русский пер.: Гатри У.К.Ч. История греческой философии: в 6 т. Т. 1:
Ранние досократики и пифагорейцы. СПб.: Владимир Даль, 2015. С. 620-621.
" «Но люди мнят, что боги были рождены...» {Ксенофан. Фрагменты
ранних греческих философов. Ч. 1. С. \7\.-Прим. пер.).

186 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Таким образом многообразие (дословно, «множество»)
становится индикатором неистинности и конвенциональности. Аналогичным
образом различные народы имеют множество различных мнений
почти обо всех вещах на свете - их интересует, как они есть, мир
видимости, мир чувств, - но всё это - только мнение, просто
конвенция. И их именование (в любом случае) конвенционально. (А это
значит, что словарь различных языков различных народов
конвенционален.)
Так, наименьшая «множественость» - это два: в этом отношении
дуалистическая картина мира конвенциональна и является первым
шагом на пути к бездне неистинности. Поэтому мы неизбежно
должны прийти к ошибочному мнению, если отклонимся хотя бы на
шаг от (монистического) «Пути истины». Первый шаг нашего
интеллектуального грехопадения описан или анализируется богиней,
сообщающей нам, «как это должно было случиться» - т. е., «как
обманчивое (или конвенциональное) мнение должно было одержать
победу», как только была сделана малейшая уступка
конвенционализму.
Это означает отказ от конвенционального мышления,
находящегося под влиянием чувств и условностей. Это означает переход на
более высокий уровень, на сверхчеловеческий уровень. Поэтому он
описывает свое Откровение как путешествие с богиней Дикэ,
возвещающей ему истину. Она сообщает ему также об
интеллектуальном грехопадении людей, ибо она не может просто так рассказать
историю, которую приходится отвергнуть как таковую: она должна
возвестить ему истину и поэтому рассказывает историю, «как так
случилось, что обманчивое мнение было принято за реальность и
поэтому одержало победу и пронизало всё». В таком случае она
сможет тогда рассказать раннюю космологию самого Парменида -
разумеется, не как правду, а как высшую форму человеческого
мнения: как е лучшее приближение к истине - более правдоподобное, -
чем все остальные представления смертных, но всё же ошибочное.
Как я писал выше в пунктах (3) и (4), ко времени своего
теоретико-познавательного кризиса Парменид, как я подозреваю, что-то
читал (или слышал) о Гераклите и таким образом узнал о проблеме
изменения. Вот так его рационализм разрешил две проблемы -
проблему истины и космологическую проблему изменения, что придало
его решению характер Откровения.
(6) Чтобы реконструировать проблемную ситуацию, в которой он
должен был оказаться в результате Откровения богини, описывае-

6 Мир Парменида...
187
мого им в своей поэме, нам следовало бы, по меньшей мере,
допустить, что все существенные пункты ее Откровения дают ответ на
великую загадку. Я предполагаю, что загадка была чисто
интеллектуальной. Однако она должна была содержать также и
эмоциональный аспект.
Я допускаю, исходя из опыта, что загадка соответствовала
примерно тому, что мы можем назвать «гераклитовой проблемой»: Как
возможно изменение?
Это можно выразить также и следующим образом: если какая-то
вещь изменяется, то после изменения она определенно станет
другой, чем была до этого. И всё же она должна быть той лее самой
вещью: она должна оставаться тождественной той же самой вещи,
иначе мы не могли бы сказать, что она изменилась. Следовательно,
сама возможность изменения уже заключает в себе противоречие,
состоящее в том, что вещь после своего изменения одновременно
тождественна и не-тождественна вещи до ее изменения. С другой
стороны, всякое изменение превращает вещь в свою
противоположность. Итак, противоположности тождественны, как учит Гераклит:
«Одно и то же в нас - живое и мертвое, бодрствующее и спящее,
молодое и старое, ибо эти [противоположности], переменившись,
суть те, а те, вновь переменившись, суть эти» (фр. В 88). «Холодное
нагревается, горячее охлаждается, влажное сохнет, иссохшее
орошается» (фр. В 126)'.
Идея тождества противоположностей применяется Гераклитом,
чтобы представить другой парадокс:
«Бог: день - ночь, зима - лето, война - мир, избыток -
нужда...», (фр. В 67).
«Сопряжения: целое и нецелое, сходящееся - расходящееся,
созвучное - несозвучное, из всего - одно, из одного - всё» (фр. В 10).
«Путь верх - вниз один и тот же», (фр. В 60)"
«Добро и зло (суть одно)» (фр. В 58)"'
Я считаю, что эти парадоксы Гераклита казались Пармениду
логически неизбежными, но всё же неприемлемыми. Тем временем его
1 Гераклит. Фрагменты //Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
С. 213-214.
"Тамже. Фр. В67, В 10, В60. С.234, 198-199,204.
'" Гераклит. Фрагменты (В 58) / Пер. А. Маковельского // Досократики. До-
элеатовский и элеатовский периоды. Минск: Харвест, 1999. С. 297.

188 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
внезапно озарил другой парадокс, который тем не менее
рационально состоятелен, даже если он противоречит всему, что, как нам
кажется, мы знаем на собственном опыте:
Противоположности не должны существовать и не существовать.
Движение не существует.
Всё едино, неизменное и нераздельное единое.
Всё остальное - иллюзия, основанная на весьма обманчивых
чувствах смертных людей; или собственный вымысел (или,
возможно, языковое соглашение): в любом случае - это обманчивое мнение
смертных. Это - чувства, которыми мы обольщаемся и которые
вводят нас в заблуждение: они заставляют нас двояко видеть, двояко
слышать и двояко мыслить. И они заставляют нас принимать наши
многочисленные блуждающие чувства и путаницу, которую они
вызывают, за действительное мышление и истинный разум.
Конечно, смертные верят в то, что всё их знание проистекает из
чувственного восприятия; и эта мысль является также отчасти
мнением Ксенофана, о чем свидетельствует фрагмент В 34. Но богиня
предостерегает Парменида (фр. В 7), чтобы он не сбивался с этого
пройденного пути:
Нет, никогда не вынудить это: «не-сущее суще».
Но отврати мою мысль от сего пути изысканья,
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
Оком бесцельным глазеть, и слушать ухом шумящим,
И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод
Разумом, мной приведенный6.
Однако, несмотря на то что подлинное знание - это не продукт
чувственного восприятия, всё же для часто заблуждающихся
смертных имеет смысл то, что в их часто заблуждающемся уме нет
ничего, чего бы не было до этого в их часто обманчивых чувствах.
О смертных богиня говорит так:
Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке.
Этот фрагмент (В 16), как я считаю, - один из самых важных
в поэме7. В нем высмеивается и иронизируется эмпиристская точка
зрения, утверждающая, что «в разуме нет ничего, чего не было бы до
этого в ощущениях». Я придерживаюсь мнения, что эта эмпирист-

6 Мир Парменида...
189
екая формула, эмпиристское положение либо уже было
сформулировано до Парменида, либо возникло (возможно, в форме принципа
человека-меры Протагора) в результате борьбы с презрением
Парменида или его непонимания.
(7) Если я ошибаюсь и Ксенофан всё же отождествлял универсум
со своим богом, то эта идея, несомненно, повлияла также и на
Парменида, потому что тогда такое необычное и очень абстрактное
учение, что
универсум неподвижен, он не возникал, шарообразен и исключи-
тельно Един,
к которому он пришел во время пика своего кризиса, могло бы быть
обнаружено не только у Парменида в его «Пути истины», но и у
Ксенофана. В любом случае, я считаю, - как и многие греческие
философы, начиная с Платона (Софист, 242 c-d)', - что между
учениями Парменида и Ксенофана действительно существует
поразительное сходство, и оно тем более не понятно, если иметь в виду, что
Ксенофан отстаивал вовсе не ту доктрину, которую я описал в
пункте (2), а другую, в которой «универсум» отождествляется с «богом».
Так что вполне возможно, что Парменид узрел свою новую
весть, свой «Путь истины» в новой монотеистической истине
Ксенофана, читая, или, что более вероятно, слушая декламацию.
Однако то, что его чрезвычайно поразило как неслыханную
новость и фактически казалось ему божественным Откровением, была
не столь сама весть, сколь осознание того, что эта новая весть
может быть доказана и только посредством одного разума, по
меньшей мере, той её части, в которой утверждается, что изменение
невозможно.
Она может быть доказана дедуктивным путем из природы бытия,
из природы экзистенции.
Она была, насколько я знаю, первой дедуктивной теорией мира,
первой дедуктивной космологией: следующий шаг вел к
теоретической физике и атомной теории.
(8) Если я прав, то центральная проблема Парменида - это
проблема изменения. Эта точка зрения противостоит господствующему
учению, так как обычно принято считать проблемой Парменида
проблему бытия. Я не думаю, что это так и есть. Я полагаю, что
проблема бытия следует из того, что ему пришлось по
необходимости отстаивать невозможность движения. Это приводит прежде все-
* Платон. Софист // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1993. С. 309.

190 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
го к отказу от чувственного опыта и необходимости полагаться на
чисто рациональную аргументацию. И именно эта необходимость
приводит, в свою очередь, к теории: «есть только то% что есть»:
теории, из которой следует рациональное доказательство
неизменяющегося единого универсума.
Если моя точка зрения верна, то Парменид, по сути, скорее
космолог, как и его предшественники, а не «онтолог»; космолог, каким
был и он сам, когда разработал теорию, выходящую далеко за рамки
Анаксимандра (которого он мог знать по свидетельствам Ксенофа-
на)8; космолог, подобный Гераклиту, который бросил ему вызов,
вступив в конфронтацию с ним по проблеме изменения. И космолог,
подобный Ксенофану, который своим неслыханным до сих пор
монотеизмом, своим представлением о неподвижном шарообразном
боге, мог бы дать ему ключ к неслыханному решению его
центральной проблемы.
Только если Парменид понял «Путь истины» как космологию, -
неслыханную космологию, - тогда вообще понятна связь его
Первого пути с его ложным (но второстепенным) «Путем обманчивого
мнения». И только если этот Путь обманчивого мнения выражает на
самом деле его собственную теорию, - хотя и отвергаемую им, но
предложенную им когда-то всерьез, - тогда есть смысл в том, что он
позволяет богине сохранить этот Путь как второстепенную теорию
и как предостережение.
Мне так кажется. Но, и это, конечно, всё лишь «сплетение догадок».
Дополнение
к историческому предположению
Бернет как-то заметил (см. текст 4, раздел И), что нам не следует
(как это считал Теодор Гомперц) интерпретировать Парменида как
Канта до Канта: нам не следует два Пути Парменида интерпретировать
в смысле противопоставления реальности и видимости. Но это
именно то, что мы должны делать. Различие состоит, по сути, в том, что
Кант был после-ньютоновским Парменидом и что после Ньютона
мир видимости больше нельзя было отрицать или считать простым
обманом: мир доксы (мнения), видимости стал царством научной
«истины».
После того как была подорвана его наивная вера в свои ранние
открытия, Парменид не мог больше утверждать, что они суть наука
или познание, или истина. Но он был слишком хорошим ученым,

6 МирПарменида...
191
чтобы полностью отвергнуть их. Он знал, что был ближе к истине,
чем все остальные смертные.
В истории мысли (и науки) есть множество аналогичных
примеров: принцип соответствия Бора, шопенгауэрианство Шредингера,
отношение Эйнштейна к общей теории относительности (которую
он оценивал весьма критически) и даже отношение Ньютона к
дальнодействию, а также антипатия Кеплера к закону эллипсоидного
движения планет; все эти характерные примеры могут быть
упомянуты как примеры того, что великие ученые обнародовали идеи,
в истинность которых они не верили, хотя справедливо считали, что
сделали шаг к большей правдоподобности.
Если мы понимаем eoikota y Парменида (фрагмент DK В 8, 60)'
как понятие, примененное прежде всего Ксенофаном в значении
«правдоподобно» (как выше отмечалось), то Парменид (или богиня)
сообщает нам, что одна из причин написания «Пути мнения»
состоит в том, что содержащаяся в нем космология является очень
правдоподобной.
Но всё же мы должны допустить, что Парменид искренне
отказался от своего «Пути мнения» и своей первоначальной космологии,
- точно так же, как Шредингер отказался от мира явлений, -
следовательно, от мира, описываемого естествознанием; и это несмотря
на его значительный вклад в науку и его огромный интерес к ней.
Как я только что заметил в отношении Канта, мой тезис гласит, что
различие между Парменидом и, скажем, Шрёдингером,
заключается в этом отношении только в том, что, начиная с Ньютона, наука
(= мнение) стала успешной и поэтому ею не так легко пренебречь.
Вот и все, что касается взаимоотношений между двумя Путями
Парменида. Я думаю, что мои предположения прольют некоторый
свет на «Путь истины» (где есть намеки и на третий Путь).
Основной пункт заключается в тезисе «Существует только одна истина»,
который мог бы ввести Парменида в заблуждение. Но по большому
счету и в целом в «Путь мнения» вкладывается больше - я имею в
виду больше правды, - чем думает большинство людей. Во всяком
случае он был важнейшим вкладом в теоретическую физику,
который когда-либо был сделан, так как он стал основой работы с
математическими уравнениями в физике.
1 «Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный...» {Парменид. О
природе (фр. В 8, 60) // Фрагменты ранних греческих философов. С. 297. - Прим.
пер.).

192
7
ПО ТУ СТОРОНУ
ПОИСКА НЕИЗМЕННОГО
Что объединяет философов естествознания - если вообще что-то
их объединяет, - так это их неумолимый интерес к идеям и их
истории. Разумеется, я имею в виду абстрактные идеи, т.е. вещи, в
существование которых Беркли не верил, хотя он как великий
философ естествознания был очарован ими, как и каждый из нас.
Абстрактные идеи, а именно теории, гипотезы, предположения и
прочие «мысленные озарения» на каждой стадии своего развития,
от пробной и запутанной идеи до ясного и четко
сформулированного тезиса, - это то, чем мы питаемся и благодаря чему преуспеваем.
7.1. Парм енид
и современное естествознание
Возникновение, последствия и содержание идей оказывают
почти всемогущее1 влияние на человеческий разум и направление,
в котором может развиваться будущее производство идей. Это
очевидно, если речь идет о религиозных представлениях: буддистские
или христианские представления могут захватывать нас, окрашивая
не только наш язык, но и наше мышление, каждый проделанный
нами шаг и даже каждое наблюдение. Однако только некоторые
философы или естествоиспытатели (кроме как Эмиля Мейерсона, о чем
свидетельствует его произведение, и Чарльза Кана, его книга об
Анаксимандре) осознают то влияние, которое оказывали некоторые
древнейшие представления греческой философии и науки на наши
самые прогрессивные научные теории: на классическую физику и
химию, теорию относительности, квантовую физику, генетику и
даже молекулярную биологию.
Здесь я попытаюсь проиллюстрировать вам имеющие до сих пор
почти неограниченную власть над западной научной мыслью идеи

7 По ту сторону поиска неизменного
193
великого человека, жившего примерно 2500 лет назад, - Парменида
Элейского.
Эти идеи Парменида определили цель и методы естествознания
как поиск неизменного. Однако я попытаюсь показать вам, что эти
действительно значимые идеи Парменида почти уже ко времени их
возникновения потерпели какой-то крах, что привело к тому, что я
буду называть парменидовой защитой, и что сам этот крах был
важным. Ведь даже в современной науке представления Парменида
периодически претерпевают крах, который ведет к типично
парменидовой защите. И я хотел бы попытаться показать, что эти
представления Парменида снова потерпели крах примерно с 1935 года и,
возможно, более радикально, чем раньше. Но они пронизывают наш
стиль мышления столь глубоко и непреднамеренно, что лишь
немногие (единственный, кого я знаю, это Дэвид Бом)2
предпринимают специально усилия, чтобы их заменить.
Как я сейчас еще покажу, идеи Парменида, само собой понятно,
оказали столь сильное влияние на развитие научных представлений
о мире, что я не только восхищаюсь Парменидом, но и (как и Мейр-
сон) превозношу его влияние. Ведь, как я покажу, восхищаться или
превозносить влияние представлений о мире Парменида на
«классическую» и «современную» физику - это почти то же самое, что
превозносить влияние его собственного воображаемого мира.
Несмотря на это, мне хотелось бы посвятить весь свой данный
доклад критическому рассмотрению этого влияния; и я хотел бы
попытаться внести свой вклад в его преодоление. Ибо я глубоко
убежден в том, что в науке критика идей уступает по важности только
созданию новых идей и что критическое отношение к своим самым
ценным идеям - их критика под видом истины - отличает науку
почти от всех других видов интеллектуальной деятельности.
Я считаю, что перед нами, как философами, стоит совершенно
специфическая задача - плыть против течения. Но, несмотря на нашу
критическую установку, нам следовало бы пытаться поддерживать и
помогать забытым идеям, даже если они мало что обещают, и
особенно, конечно, любой новой идее, потому что новые идеи - это
большая редкость. И даже если в некоторых из них содержится
лишь очень малая доля истины, они, вероятно, все равно могут
оказаться интеллектуально востребованными или указать на путаницу
в связке идей, которые мы до сих пор считали некритикабельными.
И я полагаю, что мы не должны прекращать плыть против
течения, даже если признается новая идея, особенно, если она превраща-

194 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ется в мощную догму, господствующую идеологию. Другими
словами, мы должны быть готовы подвергнуть критике почти любую
признанную идею, и мы должны бросить вызов широко
распространенной тенденции присоединяться к господствующему модному
направлению или бежать туда, где громче всего звучит
интеллектуальная музыка, либо стало теперь философским хитом, или так
называемой парадигмой, или влиятельной научной модой.
7.2· Научное исследование -
бесконечный поиск
Попытка плыть против течения может приводить иногда к
неожиданным ситуациям. Например, философ или ученый может
столкнуться с тем, что его собственные идеи входят в моду.
Опытный пловец против течения, конечно, знает, что делать, когда он
оказывается в этом завидном и в то же время незавидном
положении. Он продолжит заниматься своим любимым делом, даже если
ему придется плыть против течения своих сторонников. Так, Исаак
Ньютон, как всем известно, описал, пожалуй, слишком строго,
принцип дальнодействия как теорию, которую мог бы принять
только философский тупица3, несмотря на ее лояльного сторонника
Роджера Котса. Карлу Марксу приписывают блестящее замечание:
«Я не марксист»! - если он действительно когда-то его сделал, то
это, определенно, было его лучшим замечанием. Чарльз Дарвин
никогда не переставал защищать свое эволюционное учение, но он
продолжал подчеркивать, что многообразие видов и отбор - это два
важнейших фактора, содействующих его объяснению. О теории
относительности Альберт Эйнштейн говорил: «Лучший удел
физической теории состоит в том, чтобы указывать путь создания новой
более общей теории...»4 И П. А. М. Дирак завершает свою книгу
«Принципы квантовой механики» следующим абзацем о трудностях
своей теории: «Встреченные трудности ввиду их глубокого
характера могут быть устранены лишь радикальным изменением основ
теории, вероятно, столь же радикальным, как и переход от теории бо-
ровских орбит к современной квантовой механике»5.

7 По ту сторону поиска неизменного
195
7.3. Учение о двух путях Парменида
Сам Парменид, которого можно без труда неправильно
истолковать как самого великого догматика среди всех философов (как
правильно подчеркнул Чарльз Кан, он характеризовал свое учение как
«абсолютную истину»), занимал, возможно, неосознанно,
примерно схожую позицию. Его поэма написана в двух частях. В первой
части - «Путь истины» (или более полное название «Путь
исследования как единственно ведущий к истине») - раскрывается
вещаемое богиней Откровение о реальном мире, мире знания и мире
истины. Затем за ней следует вторая часть, «Путь иллюзии» {doxa, мне-
ния, или «Путь обманчивого мнения»), в которой он дополняет
Откровение богини о происхождении заблуждения - фатальных
ошибок, совершаемых смертными, и его необходимом последствии:
возникновении целого иллюзорного мира6.
Так мы получаем прежде всего достоверную истину,
единственную и целостную истину (Парменид мог бы как Витгенштейн в
конце своего Предисловия к «Трактату» написать: «...истинность
высказанных здесь мыслей представляется мне неоспоримой и
завершенной».1) Эта истина базируется на тезисе: «Это [познаваемое,
объект познания, реальный мир] есть, или это существует»,
следовательно, это не может не существовать7. Парменид (или богиня)
заверяет, что по ту сторону оказывания8 и знания о том9, что
существует, невозможны ни речь, ни знание (т. е. мышление): «То, о чем
можно сказать и то, о чем можно знать, должно быть тем, что есть
(что имеет место быть, что существует, что есть на самом деле)»10.
Фактически он вполне мог бы процитировать Витгенштейна: «О чем
невозможно говорить, [а стало быть, и невозможно мыслить] о том
следует молчать» '. И все же, как и Витгенштейн, он начал говорить
о невыразимом.
После того, как он доказал в «Пути истины», что существующее
невозможно изменить или развивать12, он продолжил в «Пути
иллюзии», во второй части своей поэмы, подробно обсуждать мирострой
перемен (διάκοσμος, diakosmos), несуществующий мирострой - за
исключением миростроя, существующего в грезах заблуждающихся
смертных13. Поэтому он охотно передал Откровение Богини своим
слушателям:
1 Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Витгенштейн Л.
Философские работы. Ч. 1. М.: Гнозис. 1994. С. 4. - Прим. пер.

196 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Все ж таки ты узнаешь и их: как надо о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая все без изъятия14.
Этот иллюзорный мир Парменид описывает превосходно и
весьма оригинально: это описание впервые (насколько нам известно)
включало отраженный свет Луны, сходство вечерних и утренних
звезд и, кажется, шарообразность Земли.
Почему Парменид (или богиня) включил во вторую часть поэмы
Откровение о грезах заблуждающихся смертных, приведших их
необходимым образом с пути заблуждения и иллюзий к вере во что-то
несуществующее, в мирострой, полученный на основе чувственных
заблуждений, в изменение, возникновение и уничтожение?15
Богиня выдвигает два довода.
Первый заключается в том, что она намерена дать истинное,
логическое объяснение этой роковой ошибки: вскрыть ее источник и
показать, как она порождает с необходимостью иллюзию
возникновения, или космогонию, миростроя, в действительности
несуществующего, несмотря на то что ее обманчивое описание кажется
вполне правдоподобным16.
Второй и такой же важный довод состоит в том, что своей
вестью она намерена убедить адресата ее Откровения поверить в
опасность быть уведенным от истинного учения необоснованным
настаиванием на традиционной 'форме познания, а именно настаиванием
на возможности познания посредством наших ощущений17, что
существует изменяющийся мир и что он является местом обитания
ужасных демонических или божественных сил18. Она хочет оградить
своего юношу от этих соблазнительно обманчивых утверждений,
чтобы он не поддавался излишнему впечатлению и не отказывался
от знания из-за всякого ложного утверждения, а смог понять, почему
другие заблуждаются, и тем не менее говорят в такой обманчивой
правдоподобной манере. Отсюда следует, чтобы он
...nimmermehr von den Begriffen der Sterblichen verfuhrt19.
...больше никогда не обольщался представлениями (мнениями)
смертных'.
(Пер. К Ш.)
Выражением «мнениями смертных» Парменид хотел несколько
пренебрежительно намекнуть на традиционную и общепринятую
'«Да не обскачет тебя какое воззрение смертных» (Фр. DK 28 В 8, 61, пер.
A.B. Лебедева) (Парменид. О природе (фр. В 8, 61) // Фрагменты ранних
греческих философов. С. 297. - Прим. пер.).

7 По ту сторону поиска неизменного
197
претензию на знание чего-либо: на знание здравого смысла,
греческой религии, космогонии, типа космогонии Гесиода20. Скорее
всего, он имел в виду и космологии ионийских и ранних италийских
философов; и почти наверняка, кая я полагаю, космологию (и
логику) Гераклита21.
7.4. Предвосхищение Парменидом
критического рационализма
Понимаемая таким образом вторая часть поэмы Парменида
предназначена усилить эффект первой. И всё же, по моему мнению,
Парменид проявляет беспокойство, неуверенность: он чувствовал
необходимость объяснить наш мир заблуждений и иллюзий хотя бы
для того, чтобы бороться с ним и преодолеть его. Он чувствовал и
осознавал необходимость обезопасить своих читателей от
самоуверенности в том, что они что-то знают. Разумеется, он не признавал
себя (предвосхищая сентенцию Маркса) не парменидовцем. Но он
чувствовал необходимость подкрепить свое намерение «защитой в
форме нападения» ("Verteidigungsangriff") как мне хотелось бы это
назвать. А это может только означать, как я считаю, что он
чувствовал, хотя и неосознанно, что в его «Пути истины» имелось слабое
место, несмотря на его предельно логическую строгость. Мой
диагноз, что второй Путь Парменида представляет собой защиту в
форме нападения, оправдание - парменидову защиту, как мне хотелось
бы это называть, - подтверждается тем фактом, что его великий
ученик Зенон придерживался во всяком случае защиты в форме
нападения, возможно, на самом деле самой проницательной, самой
изобретательной и самой утонченной защиты в форме нападения,
какая вообще известна в истории философии.
Отношение между двумя Путями Праменида всегда оставалось
загадкой для философов. Я считаю, что ее решение на первый взгляд
кажется совершенно логичным: богиня всегда говорит правду, даже
когда она предупреждает своего слушателя, что теперь она
прекратит свое истинное повествование о бытии22, чтобы объяснить ему,
как так получилось, что возникли заблуждения и иллюзии23; и она
продолжает говорить правду, когда прямо предупреждает его, что ее
сообщение о мире, состоящем из заблуждений и иллюзий, вводит в
заблуждение и очень похоже на истину, потому что она хочет пока-

198 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
зать, как эти иллюзии возникли, так сказать, с логической
необходимостью24 из основного заблуждения.
Но хотя поэма, несомненно, рассказывает нам именно об этом,
всё же остается симптом, который я обозначил как «защита в форме
нападения», или «парменидова защита»: короче говоря, попытка
примирить мир видимости с миром реальности, объясняя мир
видимости или, если буквально, переинтерпретируя его как иллюзию.
Безусловно, это показатель слабости. Если он негласно признает
необходимость защиты, то он непреднамеренно и, вероятно,
подсознательно допускает, что в этом мире иллюзий может быть больше,
чем мы можем видеть своими глазами. Я имел в виду этот симптом,
когда до этого говорил, что идеи Парменида уже в момент их
развития потерпели крах.
Я хотел бы попытаться показать, что этот крах не только
симптоматичен, но и типичен и что в длинной череде философских идей
и физических теорий, начатой Парменидом, вплоть до наших дней
наблюдалась длинная череда подобных неудач. И если я прав в этом,
то мой доклад, пожалуй, может пролить дополнительный свет на
проблему отношения между двумя Путями Парменида - и вместе
с тем на величие этого большого ума. Я считаю, что Парменид был
более недогматичным и, по крайней мере неосознанно, более
самокритичным, чем это могло бы показаться на первый взгляд.
Совершенно очевидно, что Парменид был рационалистом, - он твердо
верил в критическую эффективность логических аргументов, т. е. в
эффективность опровержения25. Если я прав, то, несмотря на его в
принципе догматические методы, он был не так далек от того, чтобы
быть «критическим рационалистом», как можно было бы подумать.
В своей блистательной книге «Начала научной мысли» и в своем
интересной статье «Пролог к Пармениду» Джорджио де Сантильяна'
выдвинул убедительные и привлекательные аргументы для
обоснования двух интересных тезисов, которые кажутся мне
неприемлемыми, хотя многое можно сказать в их пользу, если поразмыслить
над ними26.
Первый из этих двух тезисов утверждает, что «бытие»
Парменида (в этой версии) - это евклидово трехмерное пространство, стало
быть, чистое (и потому «пустое») пространство. Я согласен с тем,
1 Джорджио де Сантильяна (1902-1974) - итало-американский историк
науки, профессор кафедры истории и философии науки в Массачусетсом
технологическом институте.

7 По ту сторону поиска неизменного
199
что бытие Парменида пространственно обширно; и мне
представляется привлекательным аргумент де Сантильяна, что такое
понимание бытия - это попытка исправить геометрию дискретных точек
Пифагора. Но Парменид говорит, что бытие полно; и он даже
утверждает, что у мира есть центр и он прочно удерживается внутри
границ или в широко раскинутых оковах (μεγάλων, megaton, φρ. Β 8, 26;
ср. φρ. Β 1, 13)'. Это кажется мне решающим, хотя я осознаю, что
текст можно истолковать иначе.
Второй тезис де Сантильяна, который я могу лишь с трудом
принять, едва ли не более привлекателен, чем первый; и приводимые
против него доказательства кажутся мне менее убедительными. Он
касается отношения между «Путем истины» и «Путем мнения» и
может быть обобщен так: «Путь истины» - это математика
(геометрия), и это бесспорно; «Путь мнения» - это физика, и это
предположительное мнение. Согласно де Сантильяна, традиционная точка
зрения, что у Парменида doxa (или dokeo) означает «иллюзия», а не
«предположение» (как у Ксенофана), обязана «идеалистическим
философам», особенно Платону и Аристотелю
Я хотел бы и мог бы принять эту точку зрения; она
соответствовала бы моему мнению о том, что Парменид был в некотором роде
критическим рационалистом. Но если взвесить, мне кажется, что два
аргумента говорят против нее, хотя я могу подобрать много
подходящих значений для слов dokeo и doxa. Один из аргументов
заключается в том, что эти значения, если не принимать во внимание
Ксенофана, встречаются именно у Платона (который, по мнению де
Сантильяна, несет основную ответственность за ошибочную
интерпретацию Парменида); но особенно в «Тимее» (например, 27 d - 28 d)
Платон предлагает, недвусмысленно намекая на Парменида,
теоретико-познавательный взгляд на физический мир, почти идентичный
тому, что де Сантильяна приписывает Пармениду. Платон, однако,
похоже, рассматривает свою точку зрения как крайне необходимую
коррекцию слишком строгого понимания мнения (doxa) Пармени-
дом. Как предполагает де Сантильяна, это затрудняет объяснение
платоновского взгляда на Парменида его собственным
идеалистическим отклонением от реализма Парменида.
1 «Но в границах великих оков оно неподвижно» (фр. В 8,26).
«Сами же - в горнем эфире - закрыты громадами створов» (фр. В 1,13)
(Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов, С. 296, 295. -
Прим. пер.).

200 ПогтерК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Но главное всё же текст Парменида. Мне кажется совершенно
очевидным, что теоретико-познавательная антитеза истина - мнение
(doxa, dokeo) Парменида формулируется значительно строже, чем у
Ксенофана (фр. В 34 и 35): он постоянно противопоставляет мнение
(doxa) истинной вере (между тем как Ксенофан допускает, что
смертные случайно также могли бы иметь некоторые истинные
мнения, хотя они и не знали бы этого), и он настойчиво объясняет, что
по истине мир движения, изменения, разнообразия невозможен.
Когда объясняется происхождение этого невозможного мира, прямо
говорится, что он возник из-за ошибки. По моему мнению, эти
фрагменты текста являются решающими, поэтому нет
необходимости спорить о том, характеризует ли богиня свое описание этого
невозможного мира изменений как «обманчивый порядок моих слов»
(кажется мне, что более правильно так переводить) или как «хитрый
порядок моих слов» (как предлагает де Сантильяна). Я могу лишь
ощутить, что тенденция текста безошибочна: мнения (doxai) - это
заблуждения смертных, которые должны объясняться (или
переистолковываться). Подобно тому как разум противопоставляется
чувствам (что решительно отвергается во фрагменте В 7), так же и
истина противопоставляется мнению (doxa). Вот таким самым
решительным образом отвергаются мнения (doxai). Для Парменида и его
непосредственных последователей они суть заблуждения, а не
предположения; и они вновь возводятся в статус предположений
идеалистом Платоном.
Употребление понятия мнение (doxa) в указанном выше парме-
нидовом значении, по крайней мере, я так считаю, можно найти с
намеком на Парменида (фр. В 8, 60-61)' у Эмпедокла (фр. В 132)",
которого вряд ли можно считать платоновским идеалистом. (См.
прим. 20, где цитируется и обсуждается текст Эмпедокла.)
(После того как в 1986 г. я обнаружил - сравни с приложением к
тексту 4 выше, - что слово άπατηλόν = «обманчивый», скорее всего,
ошибочная калька слов άπάτητόν = «неиспользованный»,
«совершенно новый» и т.д., моя точка зрения на мнение (doxa) в
определенной степени сблизилась с мнением де Сантальяны.)
1 «Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертных» (Фр. В 8, 60-61) (Парме-
нид.О природе // Фрагменты ранних греческих философов, С. 297. - Прим. пер.).
" «Блажен, кто стяжал богатство ума в понимании божественного.
Жалок тот, кто лелеет темное мнение о богах» (Фр В 132) (Эмпедокл.
Очищения // Фрагменты ранних греческих философов. С. 409. - Прим. пер.).

7 По ту сторону поиска неизменного
201
7.5. Знание без фундамента
То, что я именую позицией критических рационалистов, выходит
за рамки простого культивирования новых идей и их критического
обсуждения: критический рационалист осознает (в отличие от Пар-
менида), что он никогда не может доказать свои теории, что в
лучшем случае он может опровергнуть некоторые из конкурирующих
теорий. Так что критический рационалист никогда не будет
пытаться построить теорию о мире: он не верит в «фундамент». Но он
может полагать, как и я, что, когда мы выдвигаем некоторые
конкурирующие идеи и подвергаем их критике, то, вероятно, мы можем,
если нам повезет, приблизиться к истине. Таков метод
предположений и опровержений; он заключается в том, чтобы рискнуть
выдвинуть много конкурирующих гипотез, допустить много ошибок и
попытаться исправить или исключить некоторые из этих ошибок
посредством критического обсуждения конкурирующих гипотез.
Я считаю, что в этом и заключается метод естествознания, включая
космологию, и я полагаю, что он может также применяться к
философским проблемам. Правда, я раньше считал, что арифметика
должна быть другой, что она могла бы иметь «фундамент». Что
касается теории чисел, то мой бывший коллега Имре Лакатос за
четыре или пять лет до того, как была написана первая версия этого
текста, убедил меня в противоположном. Ему я обязан за мой
нынешний взгляд, что не только естествознание (и, конечно, философия),
но и теория чисел не имеют под собой никакого фундамента. Но это
не мешает нам неоднократно пытаться «углубить фундамент
отдельных наук... как это необходимо делать для каждого здания в той
мере, в какой оно расширяется», как заметил Гильберт27, если мы, по
крайней мере, не забываем, что «фундамент» - это не то, что
гарантирует надежность здания и что его можно существенным образом
переделать - как это может произойти в естественных науках28.
Несмотря на отсутствие (надежного) фундамента, наше знание
может расти - и оно может расти только вверх, если становится
глубже, - оно растет, создавая новые, более глубокие проблемы,
которые стимулируют новые, экспериментальные решения, т. е. новые
идеи; и оно растет благодаря критическому обсуждению этих идей.
Ничто в нашей интеллектуальной жизни не исключается из этого
процесса критики и исключения ошибок.

202 ПопперК, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Я именую это воззрение «критическим рационализмом», а
иногда просто «рационализмом». Я, конечно, осознаю, что имеется
много Других воззрений, которые могут именоваться «рационализмом»,
я также обозначаю этим понятием взгляды, значительно
отличающиеся от моих, например гораздо менее критическое учение
Парменида. Я говорю это отчасти для того, чтобы избежать
недопонимания, а отчасти для того, чтобы показать, что меня не особо волнует
«точная терминология». Слова меня не интересуют. Что нам
следовало бы обсуждать, так это не слова, а проблемы и теории о мире,
как это делал Парменид.
7.6. Реализм
Как и Парменид, я - реалист: я интересуюсь проблемами и
теориями о мире. Если я и могу помимо критического рационализма
исповедовать еще какое-то убеждение, так это реализм.
Однако моя вера в реализм и критический рационализм - это не
заповедь, а всего лишь предположение, ибо я готов отречься от них
под давлением серьезной критики. Но в отношении реализма я
чувствую себя гораздо ближе к Пармениду. Всё же, если бы я был вы-
нуждеен отказаться от реализма, я бы потерял, как мне думается,
всякий интерес к идеям, так как единственная причина моих
интересов - это мое желание узнать что-то о мире, а для этого нам нужны
идеи, прежде всего теории о мире. Мне кажется почти чудом, что
мы так много знаем о мире, несмотря на то что все это знание
зиждется на предположениях и окружено нерешенными
проблемами, напоминающими нам постоянно о том, как мало мы знаем.
Наука - т.е. создание и проверка теорий о мире, реальности -
представляется мне, сразу после искусства или даже одновременно с
ним, величайшим творческим деянием, на которое способны люди.
7.7. Рациональность и поиск неизменного
До сих пор мою личную приверженность к мышлению
предположениями можно резюмировать двумя понятиями: «критический
рационализм» и «реализм». И чтобы избежать недопонимания, мне
пришлось заблаговременно поднять этот вопрос. И всё же, как я уже
говорил, моя тема - это не что иное, как попытка подвергнуть кри-

7 По ту сторону поиска неизменного
203
тике близкородственную форму рационализма, которая определяла
в течение последних двадцати четырех столетий границы западной
науки, особенно физики или естествознания, и которая, по мнению
многих рационалистов, является на самом деле истинными
границами всех рациональных наук.
Границы рационализма, которые я имею в виду, очерчиваются
(пост-) парменидовской доктриной, согласно которой наука строго
ограничивается поиском неизменного: поиском того, что в процессе
изменений не изменяется, поиском того, что в процессе
определенных трансформаций остается постоянным или инвариантным.
В противовес этой форме рационализма я хотел бы
предположить, весьма условно, что поиск неизменного, хотя и является, по
общему признанию, одной из важнейших научных задач, не
устанавливает и не определяет границы рациональности или научных
мероприятий.
Цели моего доклада выходят за рамки этого. В соответствии
с моими замечаниями к истории моей проблемы хотелось бы
попытаться показать, что, по крайней мере, в некоторых нападках ирра-
ционалистов на рационалистов было и остается еще что-то ценное;
все иррационалисты, которые говорят о «творческой» или
«развивающейся» эволюции, увидели что-то важное. Я не намерен идти на
какие-то уступки иррационализму, витализму тем более. Однако
я считаю, что мы всегда должны быть готовы узнать и прислушаться
к предложениям, исходящим как раз из лагеря оппонентов.
Для начала этого достаточно. Теперь я продолжу свои
исторические замечания.
7.8. Ранние мысли о противоположностях
и изменении
Обнаруживаемый у Гомера и Гесиода наивный взгляд на мир -
или точка зрения здравого смысла, - который еще и сегодня широко
распространен, состоит в следующем: в нашем мире происходят все
возможные формы изменений, но некоторые вещи, как горы или
звезды, остаются неизменными. Другие вещи, как фазы Луны и
времена года, сменяются с закономерностью. Конечно, существует
много вещей, изменяющихся нерегулярно, что можно приписать
прихоти или гневу какого-нибудь демона или бога. Однако в ранних
восточных и греческих религиях прихоти богов проявляют тенден-

204 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
цию к подчинению закону, справедливости, закономерности: хаос
уступал место космосу, мирострою, времена года связывались с
закономерностями звездного неба; и даже капризные планеты, эти
странствующие боги, подозреваются в том, что ими управляют законы.
Чарльз Кан в своей замечательной книге «Анаксимандр и истоки
греческой космологии» очень подробно показал, как эти ранние идеи
развивались и трансформировались в космогонии и космологии
Анаксимандра. Беспредельный и неисчерпаемый апейрон Анакси-
мандра - это начало и исходный пункт, принцип (архэ) мира,
непостижимая сила, порождающая все вещи. (Карта неба Анаксимандра,
должно быть, изображала, подобно его карте мира, Вселенную как
упорядоченную систему концентрических кругов)29. Из апейрона
«возникают противоположные начала, взаимодействие которых
образует мир»30.
Идея противоположностей или противоречий очень стара:
горячее и холодное, влажное и сухое, день и ночь, лето и зима и
многое другое понимались как активные силы, находящиеся в борьбе
друг с другом. Противоположности играют важную роль во многих
примитивных картинах мира. Их конфронтация означает борьбу или
войну. Это свидетельствует о том, что роль, которую играют
противоположности, противоречивые силы, тесно связана с социальной
или политической теорией природного мира или с ранним
отождествлением социального устройства со структурой природы, или
нормативных законов с законами природы31.
Всё это можно найти у Анаксимандра. Под его влиянием идея
противоположностей развилась в примитивную теорию изменения:
изменение - это качественное изменение, временная победа одной
части пары противоположностей над другой.
Таким образом, идея изменения, возможно, даже теория
изменения, которая была связана с учением о противоположностях,
существовала уже задолго до Гераклита. Однако я считаю, что Гераклит
был тем, кто первым - хотя только и интуитивно - осознал то, что
можно назвать парадоксом изменения, или просто проблемой
изменения.
7.9. Проблема изменения
Проблема изменения, т. е. понимание того, что есть изменение, -
это необычная и запутанная проблема, которая как таковая с трудом
осознается другими людьми. Многие думают, будь то физики или

7 По ту сторону поиска неизменного
205
философы, что эта проблема была решена так давно, что они
считают само собой разумеющимся, что их осталось не так много. (Они
также не осознают, что предлагаемые различные решения
несовместимы друг с другом).
Проблему можно пояснить следующим образом. Любое
изменение - это изменение чего-то. Должна быть такая вещь, которая
изменяется, и эта вещь во время своего изменения должна оставаться
тождественной самой севе. Но нам следует задаться вопросом: если она
остается тождественной самой себе, как тогда она может изменяться?
Кажется, этот вопрос сводит до абсурда идею о том, что какая-то
конкретная вещь может измениться.
Зеленый лист изменяется, когда он зеленеет, но не когда мы его
заменяем зеленым листом: для изменения важно, чтобы во время
процесса изменения изменяющийся лист оставался тем же самым.
Но точно также важно, что что-то становится другим: «Что-то было
зеленым, а становится коричневым; было влажным, а становится
сухим; было горячим, а становится холодным»32.
Гораздо позже Аристотель говорил, что то, что остается
тождественным, является материей (ύλη, hyle), или субстанцией (ουσία,
ousia)33. Но наша проблема возникает также из нематериальных,
абстрактных «вещей», например в ситуации, скажем, войны.
Например, «ситуация изменилась» во время войны может означать, что
наступление врага превратилось в отступление. При этом речь не
идет ни о какой «материи» или «субстанции», которая может
выступать в качестве субъекта изменения.
Я думаю, что мысль, подобная этой, навеяла Гераклиту его
решение проблемы изменения.
Гераклитово решение таково: «Все течет, и ничто не покоится»34.
Это - отрицание изменяющихся «вещей», (или, как можем еще
сказать, это - полагание «вещи», заключенной в кавычки.) Нет
никаких вещей - есть только изменения, процессы. Нет никакого
листочка в себе, неизменного субстрата, который сначала влажен, а
затем сух, есть только процесс сушки листочка. «Вещи» - это
иллюзия, ложная абстракция реальности. Все вещи подобны пламени,
огню. Пламя может выглядеть как вещь, но мы знаем, что оно - не
вещь, а процесс.
Поэтому то, что представляется нашим чувствам как вещь, - это
сравнительно медленный процесс или (по выражению Гераклита)
процесс «в меру». Это схоже с военной ситуацией, которая не изменяется
из-за равновесия («напряженности») противоборствующих сил.

206 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Все это касается нас самих. При поверхностном взгляде на себя
мы можем казаться сами себе вещами. Но если мы всмотримся чуть
глубже, то поймем, что мы - это процессы и что нам приходит
конец, когда процессы прекращаются. Это, похоже, и было
первоначальным озарением, которое привело Гераклита к открытию: «Я
исследовал (искал) самого себя»35. И то, что он обнаружил, было не
вещью, а процессом: полыхающим пламенем, огнем. Чем больше мы
становимся самими собой, чем больше мы деятельны, тем мы
живее. Когда же мы спим, когда наши жизненные процессы
сокращаются, наши души уже не являются живым огнем - фактически мы
почти мертвы.
Поэтому не существует никаких вещей, а есть только процессы,
или, точнее, только один единый мировой процесс, в который
включаются все индивидуальные процессы: «Все вещи суть одно»,
говорит Гераклит, и «[Бог]: день - ночь, зима - лето, война - мир,
изобилие - голод [все противоположности. Этот ум] изменяется...»36
Таким образом, для Гераклита сам покой - это состояние
изменения: «В изменении покой»37, - говорит он. Но это всего лишь один
пример, хотя и крайний, учения, согласно которому день и ночь,
зима и лето - короче, все противоположности - тождественны.
Ибо они всего лишь существенные аспекты тождественного
самому себе процесса изменения, заменяющего тождественную
самой себе вещь и связывающего одну часть пары
противоположностей с другой. Ни одна из них не может существовать без другой или
без процесса, изменения, которое их соединяет.
7.10. Логическое решение проблемы
изменения Парменидом
Теперь вернемся к Пармениду. Именно он противостоял
Гераклиту и этим своим расхождением, сформулированным в «Пути
истины», он наметил метафизические границы почти всех важных
научных и философских идей Запада.
Парменид ответил Гераклиту, просто распространив
изначальный тезис на весь мир (который, по мнению Гераклита, представлял
собой один-единственный мировой процесс). Мир, реальность, то,
что мы пытаемся понять, предмет наших рассуждений, существует
в истинеъ%. Какой бы ни была реальность, существует только одна
реальность - или, как говорит Гераклит, реальность одна - она

7 По ту сторону поиска неизменного
207
должна оставаться тождественной самой себе во время изменений.
Вот таким образом вновь встает старая проблема: изменение - это
парадокс.
Согласно Пармениду, этот парадокс логически невозможен:
существование изменения может быть логически опровергнуто.
Опровержение следует из посылки: «Это есть»39. Это можно
истолковать так: «Познаваемое существует». Или в тавтологической
форме: «То, что есть, есть». Или тоже тавтологически: «То, что
существует, существует». Это посылка, которую можно доказать
различным образом, потому что, как заметил сам Парменид40,
Мне безразлично, откуда начать, ибо снова туда же
Я вернусь (Фр. В 5).
Я хотел бы сейчас почти дословно заново реконструировать
некоторые элементы доказательства Парменида41.
(1) Мы начинаем с нашей посылки «Это есть».
(2) Теперь мы стоим перед «решением» (кризисом) «Это есть
или не есть». (Здесь «или» понимается в значении исключения, ибо
третье не дано.)42
(3) «Это не есть» невозможно. Это следует из (1) и (2) и может
быть выражено также и так: Ничто не может существовать.
(4) Всё полно сущим.
(5) Всё постоянно (устойчиво) и едино, ибо сущее повсюду
находится в совершенном контакте с сущим. «Пор» (пустоты) не
существует43.
(6) Сущее повсюду едино и однородно (όμοΐον, homoion) и
неделимо. Это приводит к тому, что я считаю основной теоремой.
(7) Сущее неподвижно: будучи тождественным самому себе и
покоясь в себе, оно устойчиво пребывает там, где оно есть.
Доказательство: Так как сущее неделимо (6) и все полно им (4),
то не существует пространства для движения.
В обобщенной форме доказательство можно представить так44:
Есть только то, что есть.
Ничто не может существовать.
Мир полон.
Движение невозможно.
(8) Полный (непустой) мир Парменида, как говорится в его
поэме, был телесным45. Он был неподвижным единым (неделимым)
универсумом.

208 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
7.11. Атомистическая критика
решения Парменида
Теория единого (целостного) универсума Парменида была
первой дедуктивной космологией. Её можно было бы даже назвать
первой дедуктивной системой теоретической физики. Я не хочу здесь
обсуждать лишь на словах вопрос о том, следует ли считать самого
Парменида первым теоретическим физиком или нет. Достаточно
того, что он стал отцом или, может быть, дедушкой всей
теоретической физики и, в частности, атомной теории.
Как и почти все эмпирические теории, атомная теория возникла
в результате эмпирического опровержения ее предшественниц46.
Парменид сделал эмпирически проверяемый вывод о
невозможности движения. Однако этот вывод однозначно опровергался
опытом; и таким путем опровержение вывода можно использовать
последовательно, шагом за шагом для опровержения некоторых частей
исходной позиции. И как это бывает обычно с такими
эмпирическими опровержениями, опровергнутая система будет сохраняться,
насколько это возможно.
Опровержение можно сформулировать так:
Движение - это факт. Движение возможно потому, что мир не
может быть одним полным, нерасчлененным целым, он должен
включать две составляющие: множество разделенных вещей - он
должен быть делим - и Ничто. Поэтому Ничто, или пустое
пространство, существует. Полные разделенные вещи существуют в
пустом пространстве.
Разделенные вещи понимаются по-парменидовски - т. е. они
полны и неизменны; сначала они именовались «сущим» или
«непроницаемой цельностью» («das Volle»), а немного позже «неделимым»
или «атомом». Пустое пространство стало именоваться «не-сущим»,
а позже «пустотой». Так мы приходим к миру, состоящему из
атомов и пустоты.
Вот таким образом возник атомизм. Мы знаем, насколько
успешным он стал. Однако его самый значительный успех состоял в
том, что он подготовил собой решение исходной проблемы
Парменида: атомизм предложил подлинное решение проблемы изменения -
рациональную теорию изменения. И это решение выглядело
следующим образом.

7 По ту сторону поиска неизменного
209
Всякое изменение, включая качественное изменение,
проистекает из пространственных движений; точнее, из движений
непроницаемых, неизменных атомов в неизменной пустоте.
Итак, всякое изменение есть лишь перемещение. Учение Парме-
нида продолжало сохранять свое основное значение, по меньшей
мере, в двух пунктах: действительно сущее, атомы, никогда не
изменяются. Как следствие, не может быть ни реальных изменений, ни
реальной новизны. Может иметь место только новое расположение
того, что всегда в реальности остается самим собой. Кан
представлял себе это очень четко. Он писал, что согласно Пармениду,
казалось невозможным, чтобы могло появиться что-то принципиально
новое»47.
Эта теория изменения, что всякое изменение есть движение, -
теория, восходящая к Левкиппу и Демокриту - оставалась основой
теоретической физики более 2000 лет. Именно в этой форме
рационализм Парменида смог не только выжить, но и не перестать
доминировать в западной науке. Он и сегодня остается таким.
7.12. Рационалистическая исследовательская
программа Парменида
Прежде чем я продолжу, мне хотелось бы обсудить еще один
важный вопрос.
Итог теории Парменида, что реальность представляет собой
неизменное единое целое, что изменяемый мир смертных - это
иллюзия, не просто неприемлем. Он не только противоречит здравому
смыслу, но и явно абсурден. Соответсвтенно, Парменида
высмеивали не только те немногие, кто вообще обратил внимание на его
смелую теорию. Судя по свидетельствам, некоторые называли его даже
безумцем. Но несмотря на это, этому безумцу удалось очаровать
нас, скептических и недовольных рационалистов; равно как
западных теологов, так и западных ученых. Как мы можем это объяснить?
В чем успех Парменида?
Как я полагаю, Парменид был космологом и метафизическим
реалистом. Эту принципиальную точку зрения он унаследовал
от своих предшественников, в первую очередь, от Анаксимандра.
А еще он унаследовал самую важную установку - искать мир за
пределами этого мира - подлинный мир за пределами этого мира
видимости.

210 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Но что было нового в его методе? Я обсужу этот вопрос под
двумя заголовками: (1) теория познания и логика; (2)
методологические следствия.
7.12.1. Теория познания и логика
Парменид не был основателем теоретико-познавательного
мышления; его предшественниками были Ксенофан, Алкмеон и
Гераклит48. Как и Алкмеон, Гераклит начал свою книгу со своеобразного
Предисловия или Пролога, хотя оно было написано на скорую руку
по сравнению с Прологом Парменида. (Этим было положено начало
традиции теоретико-познавательных Предисловий, которая все еще
жива и, вероятно всего, благодаря тому, что Платон ее укрепил
своим теоретико-познавательным Предисловием к «Тимею», которое во
многом обязано Пармениду.)
И хотя Парменид не основал теорию познания, тем не менее он
был первым, кто сделал ее центром философски мысли. Он был
первым, кто возвестил о рационалистической программе: разум, а не
чувственные впечатления. Чистое мышление, критическая,
логическая аргументация, а не здравый смысл, рассудительность, опыт и
традиция49.
Логическая аргументация существовала и до Парменида, но,
насколько нам известно, она была слабо артикулирована. Она
заключалась в попытке улучшить теории предшественников или
традиций. Так, например, критика Ксенофаном антропоморфных
представлений в теологии является, конечно, весьма аргументированной.
И всё же до Парменида нам неизвестно ни одного полностью
артикулированного доказательства. Его рационализм породил первое
дискурсивное логическое доказательство. И оно было критическим
доказательством - опровержением. Его доказательства - это
доказательства посредством сведения к абсурду: они сводят
предположение к его абсурдности50.
Так он вдохновил Зенона: потребовалось всего одно поколение,
чтобы логические рассуждения достигли своей совершенной высоты
и тонкой глубины. И хотя я не считаю, что «бытие» Парменида - это
евклидово пространство (или какой-то другой вид пространства)51,
всё же я согласен с А. Сабо1'52 в том, что зарождение того метода,
кульминацией которого стали аксиомы Евклида, восходит к
диалектике элейской школы.
1 Арпад Сабо (1913-2001) - венгерский филолог-классик, философ и
историк античной математики. - Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
211
Кроме достижений Анаксимандра (и, возможно, Фалеса) в
истории западной мысли нет ничего столь значительного, как этот
прорыв из тьмы к свету (как его описывает Парменид в своем Прологе),
развитие артикулированной критической аргументации.
7.12.2. Методологические следствия
Последствия этого прорыва были очень ощутимы, особенно
методологические следствия.
Парменид был первым, кто недвусмысленно утверждал
существование теоретического мира реальности за пределами видимого
мира явлений; реальности, порожденной аргументацией и
принципиально отличной от мира явлений. И он был первым, кто
сформулировал определенный критерий реальности. (Он полагал реальное,
отождествляя его с неизменным, неизменяемым.)
К тому же он был первым, кто сформулировал - хотя, на мой
взгляд, в качестве объекта критики - эмпиристскую догму: «В
интеллекте смертных нет ничего, чего бы не было до этого в их
ощущениях»53.
Он также дал что-то вроде первой формулировки (на мой взгляд,
неправильной) различия между первичными и вторичными
качествами.
В рамках самой методологии он разработал первую дедуктивную
систему, он ввел метод многократно конкурирующих теорий, а
также оценку конкурирующих теорий посредством критической
дискуссии.
Он ввел детерминизм (в крайне строгой форме) и связал
объяснение с логической дедукцией.
Также он ввел более или менее непреднамеренно первую
фальсифицируемую дедуктивную теорию. В любом случае он, конечно,
осознавал, что задача заключается в том, чтобы объяснить явления,
и он считал необходимым связать объяснение явлений с теорией
реальности, находящейся за пределами явлений.
За всем этим стоят следующие специальные основные идеи
научной методики:
Неизменное не нуждается в объяснении: оно само может быть
использовано в качестве объясняющего.
Рациональная наука - это поиск констант.
Ничто не может возникнуть из ничего.
Чудовищное многообразие явлений должно основываться на
одной (или во всяком случае на очень незначительном количестве

212 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
форм) реальности, находящейся за их пределами. Вот таким образом
мы приходим к законам сохранения (и понятиям «субстанция»,
«масса» и «энергия»).
Поскольку реальное остается тождественным самому себе, наука
может выражаться в форме уравнений. Изменение явления зависит
от неизменяемой реальности.
Космологию Парменида вместе с его теорией познания, логикой
и методологией можно понимать (несколько произвольно) как
продукт метафизической исследовательской программы. Это понятие
должно напомнить нам о том, что все это вытекает из его более
или менее интуитивной метафизической космологии, или неявно
содержится в ней. Её можно назвать исследовательской программой,
поскольку она не только ставит новые проблемы, подлежащие
исследованию, но и дает указания относительно того, какого рода
решение проблемы представляется удовлетворительным или
приемлемым.
Функция такой обширной исследовательской программы в
некоторых отношениях очень схожа с функцией, приписываемой
Томасом Куном доминирующим научным теориям, которые он неудачно
назвал «парадигмой»: доминирующая исследовательская программа
оказывает непосредственное влияние на научное исследование. Тем
не менее исследовательские программы не являются частью науки в
том смысле, в каком ею являются доминирующие теории Куна. Они
носят метафизический, теоретико-познавательный и
методологический характер.
Исследовательская программа Парменида с течением времени
всё более уточнялась. Из-за возникших возражений она вначале
известным образом развилась в атомистическую программу; а затем
также из-за возникших возражений переросла в исследовательскую
программу теории непрерывности материи. И наконец, она
развилась в научную теорию структуры материи, в частности в
современную атомную теорию54.
7.13. Наследие Парменида
в поисках истины
Если все, что я до сих пор говорил, дает достаточно правильное
представление о достижениях Парменида и его непосредственном
влиянии, то мы можем лучше понять, какое впечатление он произ-

7 По ту сторону поиска неизменного
213
вел на своих последователей, начиная с Зенона и элейской школы
через Эмпедокла и атомистов до Платона. Я уже говорил, что Пар-
менид был рационалистом; но он был также и человеком интуиции.
Как и многие ученые, он сочетал «мистицизм и логику».
Атомисты, в частности, сохранили многое от парменидового
мышления. Они даже сохранили его учение, что качественные
изменения и действительные или сущностные новшества - это иллюзии.
Иллюзии смертных, возникающие из-за того, что они
обманываются, полагаясь на свои органы чувств и принимая содержимое своих
чувств (а в этом и состоит способность их органов чувств) за
«интеллектуальное мышление» и «знание». Парменид высказывает эти
мысли в форме яростной иронической атаки на сенсуалистскую
теорию познания55:
Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке (Фр. В 16).
Я подозреваю, что этот антиэмпиристский фрагмент послужил
стимулом для ответа на формулировку основного положения эмпи-
ристов: «В человеческом уме нет ничего, чего ранее не было бы в
наших ощущениях». Фрагмент Парменида же можно истолковать
так, что в нем говорится, что так называемое человеческое знание
ошибочно, ибо «в (часто заблуждающемся) разуме смертных нет
ничего, чего ранее не было бы в их часто ошибающихся
ощущениях». Эмпиристский ответ, возможно, был дан впервые Протагором.
Все же его учение «человек есть мера всех вещей» - {человек-мера) -
было направлено против всех тех, кто (как Гераклит, Ксенофан,
Парменид) признавал только божественное знание, а отсюда
следовало, что люди могли только предполагать (Ксенофан)) или
заблуждаться (Парменид). Протагор указал на то, что мы должны
воспринимать человеческое знание как меру во всех аспектах знания.
В противовес этому Эмпедокл и особенно атомисты соглашались
с точкой зрения Парменида: наши органы чувств, говорили они,
слишком притуплены, чтобы мы могли наблюдать за движениями и
пространственными перестановками реальных вещей - последние
были для атомистов не воспринимаемыми, атомами. Из-за
притупленности наших чувств, так говорили атомисты, большинство
движений и перестановок кажутся нам качественным изменением, тем,
что у Парменида является иллюзией. Только рационалистическое

214 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
мышление Парменида может нам помочь трансцендировать эту
иллюзию и понять ее как результат движения атомов в пустоте.
Стало быть, ранние атомисты, как и Парменид, были
категорически против, чтобы полагаться на свои чувства. Они также
позаимствовали теорию Парменида о «Пути мнения», согласно которой
наши органы чувств смешиваются с окружающей средой. (Конечно,
не со «светом и мраком» или «горячим и холодным», что имеет
место в «Пути мнения» Парменида, а с атомами, порождаемыми из
образуемых ими объектов.)
Но Демокрит понял (согласно Галену)56, что без чувственного
опыта проблема придания теории Парменида большей
последовательности никогда бы не была поставлена, так что никогда бы не
возникла теория атомов, которая опровергла космологию
Парменида, и что то, что Парменид считал иллюзией, объяснялось
движением атомов. Это привело его к известному диалогу между
интеллектом и чувствами, о котором сообщает Гален:
Лишь согласно общепринятому мнению существуют цвет,
сладкое, горькое, в действительности лее существуют только атомы и
пустота. (Прим. пер. с анг.)
Он - Демокрит - намеревался дать чувствам возможность
высказаться против этой аргументации следующим образом:
Бедный ум, от нас ты имеешь свои доводы, посредством
которых ты хочешь нас же ниспровергнуть. Ниспровергая нас, ты
падаешь сам». (Прим. пер. с анг.)
Вот таким образом два пути Парменида преобразовались в путь
разума и путь чувств: рационализма и эмпиризма. Они также
привели к различию между первичными и вторичными качествами -
между пространственной формой или протяженностью (которая
является реальной и объективной) и цветом или звуком (который
оказывается субъективным и не более чем иллюзией); различие, игравшее
столь огромную роль у Галилея и его последователей.
7.14. Атомистическая теория изменения
Если бы мы измеряли успех какой-то физической теории по
продолжительности ее доминирования, то атомизм и теория изменения,
были бы, конечно, самыми успешными из всех физических теорий.

7 По ту сторону поиска неизменного
215
Все-таки атомизм, включая его теорию изменения, просуществовал
в физике примерно до 1935 г.57 (В химии и молекулярной биологии
он жив до сегодняшнего дня.) Он пережил различие между атомами
и молекулами; он пережил распад атомов на элементарные частицы,
на электроны и протоны. Он пережил преобразование атомов и
открытие нейтрона и позитрона. Он даже пережил попытку Шрёдин-
гера объяснить материю как волновое движение. Серьезную угрозу
для него представляли лишь образование и распад пар, а также
открытие множества новых элементарных частиц, которые
действительно изменяются, преобразуясь одна в другую и тем самым
демонстрируя то, что даже сейчас все еще кажется реальным или
экзистенциальным изменением.
Но к тому времени, когда это произошло, уравнение Эйнштейна
Ε = тс2 уже предоставило нам мощное оружие для защиты от
интеллектуального поражения. Хотя впервые со времен Левкиппа
физика больше не располагала никакой теорией изменения, мы могли
утешать себя мыслью, что энергия, которая равна тяжелой и
инертной массам, сохраняется (вместе с импульсом). Значит, есть что-то,
что остается тождественным самому себе, даже при реальных
изменениях - количество энергии и импульса, сущностная постоянная
превращения. В какой-то степени это обстоятельство сделало нас
невосприимчивыми к интеллектуальному удару, который в
противном случае мы бы явно ощутили, - надвигающемуся краху
атомистической теории изменения и решения этой фундаментальной
проблемы, поставленной Гераклитом и Парменидом.
7.15. Теория неизменного Парменида
Между тем наследие Парменида и связанная с ним
исследовательская программа разрастались, хотя, может быть, и незаметно:
программа сохранялась в нескольких общих принципах, которые
считались непосредственно очевидными (общепонятными и
истинными). Так возник основополагающий принцип, согласно которому
реально существующая вещь никогда не возникает из ничего - из
ничего ничего не возникает; принцип, который вскоре стал теорией
каузальности, или, лучше сказать, теорией каузального
детерминизма: у всего должна быть адекватная или эквивалентная причина-
причина равна следствию.
В свою очередь, эти принципы, конечно, означают, что не
существует реального изменения. Если причина равна следствию, то это

216 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
равенство означает, что, на самом деле, никаких изменений нет,
никаких реальных изменений, но что во время всего процесса действия
что-то остается тождественным самому себе. Вот таким образом
рационализм Парменида привел к теории неизменности и теории,
согласно которой всякое объяснение изменения должно
интерпретировать изменение (как это формулирует Эмиль Мейерсон)58 не
обязательно как иллюзию, но, по крайней мере, со ссылкой на
реальность, неизменяющуюся во время изменения. Из этого следует,
что сама эта неизменная реальность не требует объяснения. Скорее,
должны существовать законы для всех изменений и эти законы
должны выражаться в форме равенств (т.е. уравнений). За всем этим
стоит только одна реальность (или, по крайней мере, весьма
незначительное количество видов реальности), объясняющая огромное
разнообразие явлений.
В области естественных наук это ведет, наряду с другим, к
законам сохранения (и к понятиям субстанция, масса, энергия); а в
области философии естествознания мы приходим к так называемым
принципам каузальности и единообразия природы (и к тому, что я
именую философским детерминизмом)59.
Пацифисты, нонконформисты и эмпирики, как, например, Джон
Стюарт Милль, пытались одеть природу в единую форму, вопреки
всякой эмпирической очевидности, свидетельствующей о том, что
даже два охранника могут казаться разными, или двух коров или
двух собак обычно легко отличить от их владельцев и что
однояйцевые близнецы - редкость, а не обычное явление.
Однако принцип, согласно которому причина должна быть равна
следствию, был принят западными теологами задолго до того, как
его признали западные ученые, с незначительными, но
характерными отличиями.
7.16. Парменидовы корни
теорий непрерывности и прерывности
современной физики
Исследовательская программа Парменида относительно рано
разделилась на два основных направления: теорию прерывности
атомистов - атомы отделяются пустотой - и теорию непрерывности
полного (хотя и изменяющегося) мира, в разработку которой внесли
вклад Эмпедокл, Платон и Аристотель60.

7 По ту сторону поиска неизменного
217
В своей первоначальной и самой простой форме теория
непрерывности, или теория вихрей, объясняла все движения по аналогии
с чайными листочками (чаинками), которые перемещаются в
чашке с чаем. Она оставалась всегда сильной конкуренткой атомизма.
Декарт и Гюйгенс были теоретиками непрерывности, в то время как
Гассенди и Ньютон следовали атомистической традиции. Эти обе
конкурирующие доминирующие теории остаются всегда примерно
равносильными. Предпринимались попытки их объединить, начиная
с Лейбница через Фарадея до Максвелла, Лоренца, Эйнштейна и
Шредингера, при этом атомизм выполнял своего рода ведущую
функцию. В Средние века в западной теологии доминировала теория
непрерывности Аристотеля. Но более важным, чем
квазитехнический аспект физической теории Парменида, был метафизический
принцип, согласно которому причина должна быть равна - или, по
меньшей мере, равна - следствию, несмотря на те трудности,
которые он представляет для теологии.
Позволю себе процитировать Артура Лавджоя61. Хотя он не
имеет в виду Парменида, он говорит, что согласно учениям
большинства средневековых европейских метафизиков, все «совершенства»,
т.е. положительные качества всех сотворенных объектов, должны
бы приписываться первопричине - хотя считалось необходимым
с такой же настойчивостью констатировать, что эта причина и ее
творения не имеют никаких общих свойств... принцип предсуще-
ствования... сохранял полноту и многообразие природы и не
исключал количественных и качественных отклонений от естественного
порядка, но за всем этим ставил сверхъестественную причину,
о которой говорилось, что в ней вся полнота и разнообразность были
предсуществующими или содержащимися от вечности. (Прим. пер.
с англ.)
Согласно этой теории, все существующее предсуществует в той или
иной форме в боге как его «совершенство». Так что даже творение не
принесло никаких сущностных изменений: оно преобразовало лишь
некоторые предсуществующие внутренние совершенства творца в
своем творении, ибо либо причина равна следствию, либо она больше
следствия (в этом случае она не только предшествует следствию, но и
переживает его); следствие, однако, всегда присутствует в причине.
Это означает, что в действительности ничего не происходит или, по
крайней мере, ничего, что могло бы существенно изменить ситуацию:
ничего действтительно нового возникнуть не может. Так что средневе-

218 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ковый мир со всей его полнотой и разнообразностью все еще остается
наследником целостного универсума Парменида.
Начала (истоки) Парменида также очень четко прослеживаются
в картезианском учении о мире, который наполнен протяженной
материей, находящейся в вихревом движении (вихрях), при этом
количество движения сохраняется. Более того, они явно прослеживаются
в большинстве форм детерминизма: например, у Спинозы и
несколько в иной форме у Лейбница. Возьмите, к примеру,
предустановленную гармонию Лейбница: с самого начала Бог установил все
в мире. Спрашивается, для чего нужны предустановленные часы;
надо опасаться, что их создателю станет скучно, когда он увидит,
как они постоянно функционируют с такой точностью, с какой он
установил их функционирование. Однако я считаю, что идея
Парменида достигла своего наивысшего воплощения в теории
непрерывности Эйнштейна. (Пожалуй, стоит упомянуть, что я обсуждал это
с Эйнштейном и он согласился с моей характеристикой его теории
как парменидовской.) Детерминистская космология Эйнштейна -
это четырехмерный целостный универсум Парменида62.
Пространственно-временной континуум общей теории
относительности (возможно, -еще больше, чем пространственно-временной
континуум специальной теории относительности)
интерпретировался иногда как пространство, геометрия, включающая время. Это
означает, что время объективно включается в пространственные
координаты. Наряду с этим, оно одновременно раскрывает содержание
и историю вселенной, такой, какая она есть. Оно формирует, по
словам Германа Вейля,
«четырехмерный мир, в котором неразрывным образом объединены
пространство и время... только наше сознание, путешествующее в
некоторой части этого мира, переживает ту полосу событий, которая
встречается ему и затем остается позади него, переживает её как
историю, как некоторый процесс, протекающий во времени и
разыгрывающийся в пространстве»63.
В другом месте Вейль пишет: «Объективный мир - par
excellence, он не существует. Только перед взором сознания, ползущего по
мировой линии моего тела, участок этого мира «оживает» и
проходит перед ним как пространственный образ, изменяющийся во
времени»64.
Таким образом, согласно описанию Вейля, изменение - это
иллюзия. Четырехмерная объективная реальность не изменяется, из-

7 По ту сторону поиска неизменного
219
меняется только то, как наше сознание - мнение смертных -
распознает вещи. Изменение - это иллюзия, возникающая из-за того, что
события, расположенные в каждой из наших (временных) мировых
координат, переживаются нашим сознанием как следующие друг за
другом.
7.17· Реальность времени.
Замечания к современной версии
проблемы изменения
Я подошел к самому решающему пункту: к современной форме
реальности изменения, которая также может быть названа
проблемой реальности времени (которая, в свою очередь, тесно связана с
направлением стрелы времени или (просто) направлением времени).
Это проблема, в которой я вижу себя плывущим против настоящей
приливной волны. Мне кажется, что самые влиятельные философы
физики - за исключением Дж. Дж. Уитроу', - писавшие в последнее
время на эту тему, находятся в прямо противоположном лагере,
несмотря на то что они придерживаются самых разных точек зрения.
Некоторые из величайших физиков, как Больцман, Вейль, Шрёдин-
гер и, самый великий среди них, Эйнштейн, находятся в этом
противоположном лагере. Основной вопрос, касающийся реальности
времени, заключается в том, являются ли определения времени «до»
и «после» объективными или это просто иллюзия.
Я твердо убежден в том, что (а) изменение, а стало быть, и время
(которое включается в физическую теорию изменения)
объективны; (Ь) против этого тезиса нельзя выдвинуть ни одного веского
аргумента (конструкция машины времени Геделя была бы очень
сильным контраргументом, если бы ее предпосылки были верны);
и (с) идеалистическая теория времени неопровержима, даже если
и критикабельна.
Чтобы изложить, насколько это возможно, просто проблему, нам
следует начать с ньютоновской механики. Здесь мы имеем дело с
трехмерным пространством, которое можно описать посредством
трех пространственных координат, и одномерным временем, описы-
1 Джеральд Джеймс Уитроу (1912-2000) - математик, астрофизик и историк
британской науки, один из основателей Британского общества истории науки. -
Прим. пер.

220 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ваемым посредством одной координаты времени. Вместе они
образуют четырехмерную множественность.
Реалист может усомниться в правомерности именовать эту
множественность «реальной», поскольку очевидно, что пространство и
время - это абстракции. Однако он согласится с тем, что
пространственно-временные отношения между реальными событиями
реальны. Он также согласится с тем, что теоретические системы -
геометрия и хронометрия - потенциальных или виртуальных
отношений между возможными событиями можно характеризовать как
часть физики, т. е. как часть наших гипотетических теорий
реальности.
Эти гипотетические теории изобретены нами самими (а потому
«идеальны», в смысле реально не существуют); однако реалист
будет настаивать на том, что они являются частью нашей попытки
описать и понять физическую реальность как можно лучше, т.е. как
систему событий, систему изменений.
Так, в ньютоновской механике также в целом общепринято
выражать координату времени посредством одной пространственной
координаты (такие действия выполняются для каждой кривой
температуры или давления). Однако такое пространственное выражение
координаты времени не имеет направления - в отличие от
пространственных координат, - если мы не зададим ему направление,
нарисовав стрелку, которой, например, обозначают направление от
«прошлого» к «будущему».
Теперь рассмотрим пространственное выражение координаты
времени, прежде чем его изобразим, как на рис. 1.
Пространство
Время Время
Пространство
Рис. 1

7 По ту сторону поиска неизменного
221
Клаузиус и другие предположили, что существует
универсальный закон - закон возрастания энтропии (или «второе начало
термодинамики»), который можно изобразить кривой, подобной рис. 2,
при условии, что мы сначала отметим направление времени как
идущее слева направо.
Энтропия
Равновесное
состояние
энтропии
Время I
Энтропия
Равновесное
состояние _
энтропии
Время
Время
Рис.2
Время
Рис.3
Эта кривая энтропии не меняет своих характеристик, когда мы
обращаем направление времени: она не определяет, в каком
направлении должна указывать «стрелка времени».
Людвиг Больцман, великий физик и реалист, некоторое время
считал, что ему удалось вывести из теории молекулярного движения газов
кривую энтропии, которая поднималась вверх, как наша первая кривая.
В ответ на критику Лошмидта', Пуанкаре и особенно Цермело" он от-
1 Иоганн Йозеф Лошмидт (1821-1895) - австрийский физик и химик«
работал в области термодинамики, электродинамики и оптики. - Прим. пер.
" Эрнст Фридрих Цермело (1871-1953) - немецкий математик, внесший
значительный вклад в теорию множеств и создание аксиоматических
оснований математики. - Прим. пер.

222 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
казался от этой теории и признал, что кривая больше похожа на
нашу вторую, т. е. она симметрична или невосприимчива к
изменению направления времени.
Таким образом, закон возрастания энтропии остался необъяснен-
ным. В этой безысходной ситуации Больцман предложил в качестве
выхода весьма предусмотрительно едва жизнеспособную смелую
теорию, которую он сам считал крайне умозрительной. Эта теория
может быть проиллюстрирована незначительным искажением
нашей второй кривой, как показано на рис. 4
65
Энтропия
Равновесное
состояние
энтропии
Время
Время
Рис. 4
Это означает, что сама координата времени не имеет стрелы,
направления. Но всякий раз, когда в какой-либо части мира
происходит значительное колебание энтропии, любое живое существо,
любой наблюдатель также будет ощущать направление времени: он
будет ощущать, что будущее осуществляется в направлении роста
энтропии. В этом заключается «второе начало термодинамики».
Процитируем самого Больцмана66:
Следовательно, для вселенной оба направления времени
неразличимы, так же, как в пространстве не существует верха и низа. Но
так же, как в определенной точке земной поверхности направление
к центру земли определяется, как направление книзу, живое существо,
находящееся в определенной фазе такого единичного мира, будет
определять направление времени к менее вероятным состояниям
иначе, чем противоположное направление (первое - как прошлое, начало,

7 По ту сторону поиска неизменного
223
второе - как будущее, конец), и в соответствии с таким
наименованием для него небольшие, изолированные от вселенной, области
«сначала» будут всегда находиться в маловероятном состоянии.
На первый взгляд кажется очевидным, что эта теория
несостоятельна. Она становится приемлемой только в том случае, если
принять временную координату за какую-то пространственную
координату, не имеющую объективно никакого (Ъредпочительного)
направления. Стало быть, что-то подобное объективному прошлому
или объективному будущему не существует; не существует
объективного «до» или «после». Время, каким бы оно ни было,
становится, по меньшей мере, подобным пространству, поскольку оно имеет
лишь одно измерение в четырехмерной множественности, которую
можем назвать «объективно соприсутствующим» в том смысле, что
объективно ни одна часть не следует до или после другой. (Конечно,
выражение «объективно соприсутствующее» является синонимом
другого слова «объективно вневременное» в том смысле, что
отношения «до» и «после» уже не могут считаться объективно
обоснованными. Можно вообразить себе «лишь на миг» вспомогательную
модель, т. е. дополнительное измерение времени, но которое
«действительно определено временем», - пятое измерение - и
рассматривать находящийся в покое четырехмерный пространственно-
временной континуум, т. е. как «сопричастный» этому пятимерному
миру. Однако вскоре мы снова сможем отказаться от пятого
дополнительного измерения.) Я буду именовать для краткости эту точку
зрения Больцмана «геометризацией времени» (или «опространство-
ванием времени»), не допуская при этом, что время в теории уже не
содержится, а есть только одно пространство, поскольку
существует одна координата - координата времени, но на ней нет
объективного «до» и «после».
Предложение Больцмана достойно восхищения и захватывает дух
своей смелостью. Однако оно неявно допускает, что, говоря
объективно, изменение - это иллюзия. Оно сводится к тому, что Больцман
отказывается от своих двух фундаментальных положений: от
философского реализма и объяснения возрастания энтропии с течением
времени на основе статистической механики и теории вероятности.
Ведь если направление шкалы времени объясняют направлением
возрастания энтропии, то утверждение, что рост энтропии связан со
временем, оказывается тавтологией, которая не нуждается в
физическом объяснении и не поддается ему. Поэтому предложение
Больцмана, несмотря на всю его смелость, это - гипотеза ad hoc; да, это не

224 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
просто гипотеза ad hoc - это равносильно теоретическому
самоубийству.
Сам Больцман говорил о своей теории так: «Ясно, что никто не
будет рассматривать такого рода гипотезу как важное открытие».
У меня сложилось впечатление, что он был недоволен этой
гипотезой, потому что считал - безусловно, справедливо, - что это
гипотеза ad hoc. Теория, утверждающая, что изменение - это иллюзия, есть
не что иное, как защита Парменида.
Совершенно неудивительно, что лишь немногие физики серьезно
отнеслись к самоубийственной гипотезе ad hoc Больцмана. Те же,
кто был готов серьезно отнестись к выводу Больцманом закона
энтропии, считали, что достаточно более слабой гипотезы, чем
гипотеза Больцмана (он называл её «гипотезой А»)67: а именно, что наш
мир или его часть некоторое время назад находился в состоянии
сильного неравновесия, и это неравновесие было настолько
сильным, что оно еще далеко от состояния равновесия даже сейчас, хотя
и наблюдается тенденция к этому. Эта гипотеза об изначальном
состоянии нашей части мира вместе с теорией Больцмана объясняла
прослеживаемую тенденцию к росту энтропии, т. е. «второе начало
термодинамики».
Это мнение позаимствовано из известной монографии Пауля и
Татьяны Эренфест о статистической механике Больцмана. Татьяна
Эренфест высказала его в своем Предисловии к английскому
переводу (1959) следующим образом:
«Столь важную необратимость всех наблюдамых процессов
можно вписать в эту картину следующим образом: период времени,
в котором мы живем, оказывается периодом, в котором
//-функция той части мира, которая доступна наблюдению, уменьшается
(т.е. функция энтропии увеличивается). Однако это совпадение на
самом деле неслучайно, потому что существование и
функционирование наших организмов в том виде, в каком они есть сейчас, было
бы невозможно в любой другой период. Любая попытка объяснить
это совпадение с помощью какой-либо формы вероятностных
рассуждений, на мой взгляд, обречена на провал»68. [Цитата
приведена пер. с англ.]
Мы покажем, что ни Больцман, ни Эренфест не высказывали
что-то похожее на механистическое или статистическое объяснение
второго начала. Что они на самом деле предпринимали, так это ad
hoc попытки переосмыслить неудачи своих усилий. Интересно, что
о смелой, «самоубийственной» гипотезе ad hoc Больцмана, утвер-

7 По ту сторону поиска неизменного
225
ждающей, что все изменения иллюзорны, Эренфест ни разу не
упоминал, безусловно, потому, что его собственное «объяснение»
(которое также восходит к Больцману) достигло практически того же
самого, но менее радикальными средствами. На самом деле же,
защита Больцманом Парменида и даже теоретический крах, который
к ней привел, - крах его попытки создать механическую теорию
«второго начала» - были в значительной степени забыты, например,
Борном (см. ниже)69. Шрёдингер, веривший по метафизическим
соображениям в идеальность времени, был одним из немногих, кто не
только помнил об этой теории, но и видел в ней важнейший
философский успех физической теории - да, с философской точки зрения
очень важная и по своей сути вообще очень красивая физическая
теория70.
7.18. Трехмерное пространство Парменида
и современная теория относительности
Настойчивость, с которой Минковский подчеркивал неразрывное
единство пространства и времени, подтолкнула ввести ту часть
гипотезы ad hoc Больцмана, которая геометризировала или
пространственно определяла время, в ядро теории относительности, так что
многие, но не все физики считали ее неотъемлемой частью теории.
Объективное соприсутствие пространственно-временного
многообразия в форме части теории относительности признавалось,
например, Германом Вейлем и Куртом Гёделем; Шрёдингер страстно
верил в нее; и Эйнштейн, несомненно, был явно склонен принять эту
интерпретацию, хотя он был далек от того, чтобы догматически
смотреть на вещи.
Таким образом, спустя двадцать пять столетий мы все еще
располагаем двумя Путями Парменида - Путем совершенной истины и
Путем видимости или иллюзий. Совершенная истина Парменида,
похоже, была чем-то вроде трехмерно искривленной Вселенной Ри-
мана; у Эйнштейна, она, конечно, четырехмерная.
Историки науки или философии, которые неохотно приписывают
такому великому мыслителю, как Парменид, столь явно
противоречащее опыту учение об иллюзорном характере мира изменения
(учение, которое так же трудно принять, как и то, что сознание - это
единственно изменяющаяся на самом деле «вещь» во Вселенной),
возможно, откажутся от своего нежелания, когда узнают, что такие

226 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
великие ученые, как Больцман, Минковский, Вейль, Шрёдингер, Г£-
дель и, самый великий из всех, Эйнштейн, смотрели на вещи так же,
как и Парменид, и высказывались о них в удивительно схожих
представлениях.
7.19. Существуют ли границы
рациональности?
Эйнштейн, один из самых великих и революционных
мыслителей всех времен, был, стало быть, парменидовцем. Сам он себя часто
называл спинозистом, что, однако, не слишком отличается от него;
когда ему бросали вызов, он нерешительно признавал свои парме-
нидовские убеждения.
Был ли Эйнштейн прав? Истинно ли это его убеждение?
Являются ли границы парменидова мышления действительными
границами рациональности? Прав ли Мейерсон, когда он, как я уже
упоминал выше, говорил, что «объяснять, значит, заново
интерпретировать» и что всякое рациональное объяснение - это поиск
скрытой неизменной реальности, лежащей в основе тождества причины
и следствия?
Мы должны серьезно отнестись к возможности того, что
безумная, на первый взгляд, идея Парменида отрицать реальность
изменения могла бы на самом деле определить истинные границы
рациональности и науки и ограничить нас исследованием неизменного.
Мы должны отнестись к этой возможности тем более серьезно,
потому что она часто подвергалась нападкам со стороны
всевозможных противников рационализма, которые говорят о диалектической
или творческой эволюции, или о «становлении», не располагая при
этом серьезной теорией «становления» - значит, теорией, которую
можно было бы обсуждать рационально, т. е. критически.
Мое мнение состоит в том, что серьезно отнестись к парменидо-
вому подходу - это значит подвергнуть его серьезной критике.
Для этой цели я хотел бы поступить следующим образом.
Прежде всего мне хотелось бы сказать пару слов об альтернативных
интерпретациях теории относительности; затем я попытаюсь показать,
что парменидов подход неоднократно терпел крах в других разделах
физики, не подрывая при этом рациональность естествознания.
Наконец, я хотел бы заступиться за не-парменидовский
исследовательский проект.

7 По ту сторону поиска неизменного
227
7,20. Теория относительности
и индетерминизм
Порой оспаривается, что какой-либо серьезный физик когда-либо
поддерживал теорию целостного универсума, и даже утверждается,
что борьба с этой теорией - это борьба с ветряными мельницами.
Собственный смысл нашего обсуждения процитированного выше
фрагмента из работы Больцмана заключается в том, чтобы показать,
что это не так: как говорилось выше, гипотеза ad hoc Больцмана
верна только в том случае, если мы допускаем объективную
физическую координату времени, которая не имеет предпочтительного
направления и потому в различных частях универсума она может вое-
приниматься как имеющая противоположные направления. Это влечет
не только субъективный характер направления оси времени, напротив,
ось времени также является в определенном смысле либо
«вневременной», либо «со-присутствующей». Короче, она геометризует или
пространственно определяет время в поясненном выше смысле.
Я знаю точно, что Шрёдингер страстно верил в парменидеист-
скую гипотезу ad hoc Больцмана. То, что Вейль ее* поддерживал, для
меня это очевидно из приведенной выше цитаты (хотя некоторые
утверждают, что он выражался только образно). То, что эта
интерпретация, по меньшей мере, привлекала внимание Эйнштейна и он
был готов ее защищать, я также точно знаю. Следовательно, перед
нами нечто большее, чем просто ветряные мельницы.
Цитата же Татьяны Эренфест показывает, что нет необходимости
слишком всерьез воспринимать гипотезу ad hoc Больцмана. В любом
случае мы должны согласиться с тем, что его замечательная
статистическая механика не смогла определить кривизну времени (или
феноменологический закон энтропии), как он на нее рассчитывал.
Чтобы можно было объяснить явления - наблюдаемый рост
энтропии, - необходимы некоторые дополнительные гипотезы. Они не
должны быть столь строгими исключениями, как гипотеза
Больцмана. Достаточно гораздо более слабой гипотезы, которую предлагает
Эренфест. Эта гипотеза предлагает вполне разумную мысль
относительно условий, в которых могут жить организмы. Какой бы
разумной она ни была, она не является составной частью статистической
механики; как и частью гипотезы Больцмана. Тем самым мы можем
отказаться от весьма метафизической гипотезы ad hoc Больцмана,
которая геометризирует или пространственно определяет время.

228 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Намного важнее аргументы теории относительности; ибо обе,
как специальная, так и общая теория относительности, утверждают,
соответственно каждая по-своему, возможно, что специальная
теория даже более настойчиво, что пространство и время тесно связаны
друг с другом.
Предположим, что имеются две инерциальные системы »Si и S2,
движущиеся относительно друг друга, и две условные точки M
и Miy обозначающие неподвижные точки в S\ относительно S2;
и предположим далее, что М\ и М2 совпадают (более или менее
точно) в какой-то временной точке /, которая может приниматься как
общая временная точка (например, 11 часов 10 минут),
соответствующая часам обеих систем Si и S2. Тогда в мире всегда будут
события g, g\ g"..., которые происходят в Si до / и в S2 после /. Это
должно основываться на любом последовательном, общепринятом
определении одновременности и, следовательно, «до t» и «после /».
Это серьезный удар по общему пониманию времени,
требующему корректировки этого понимания: оказывается, что согласно
общему пониманию, существует теория времени и что эта теория
^назовем ее ньютоновой) должна быть скорректирована в свете
критических выводов Эйнштейна, поскольку отношения пространства и
времени не обладают именно теми свойствами, которые мы наивно
предполагаем. Точнее: необходимо отказаться от общего понимания
универсального времени, которое упорядочивает все события в
удаленных друг от друга системах в различных состояниях движения.
При этом (однако) ни один субъективный элемент не вводит-
ся. Если принимается универсальное и непротиворечивое понятие
одновременности, тогда оно имеет силу для всякой инерциалъной
системы S\ и S2 и говорится (объективно), что «до /» в системе S\
и «после /» в системе Si не всегда совпадает с «до /» в системе 5г
и «после t» в системе S2, и это объективно, независимо даже от
отношений между этими указателями.
Поэтому ошибочно думать, что теория относительности вводит
«наблюдателя» и «субъективные» временные соотношения,
базирующиеся на наблюдателе; так называемый наблюдатель - это всего
лишь символ, метафора, вводимая для абстрактной «инерциальной
системы». Ни субъективность, ни сознание не вторгаются в теорию.
Теория подразумевает, что каждое измерение времени зависит
определенным образом от состояния движения, т. е. от
инерциальной системы, в которой часы, используемые для измерения,
находятся в состоянии покоя. Следовательно, измерение времени зависит

7 По ту сторону поиска неизменного
229
от времени и пространства. Время больше нельзя отрывать от
движения и, стало быть, от пространства: пространство и время
связаны друг с другом.
Однако этот вывод можно интерпретировать различным образом.
Его не следует истолковывать так, что якобы он обосновывает
геометризацию или пространственное определение времени. Напротив,
мы можем его также интерпретировать прямо наоборот: как нечто
вроде частичной темпорализации пространства; мы должны
остерегаться того, чтобы нас не ввело в заблуждение обычное
графическое, т. е. пространственное изобралсение времени. Всё, что
говорит теория, - это то, что существует четырехмерное многообразие и
что мировые координаты мира не являются «абсолютно»
одновременными в ньютоновском смысле.
Интерпретацию общей теории относительности, в которой
затрагивается этот аспект, - возможность «темпорализованного»
пространства - дал Джон Арчибалд Уилер', который в течение многих
лет подчеркивал динамический характер предполагаемой
геометризации мира Эйнштейна: он описывает теорию Эйнштейна как
«геометрическую динамику». По моему мнению, этим он хотел
подчеркнуть, что эйнштейнова геометрия - это изменяющаяся
геометрия - геометрия, которая взаимодействует сама с собой и изменяет
свое состояние под воздействием предыдущих состояний.
Всё, что мне хотелось бы сказать, это то, что теория
относительности не вынуждает нас принять единый (нерасчлененный)
универсум, который отстаивал Вейль и вместе с ним Шрёдингер, под
влиянием воззрений Больцмана.
Важно то, что понимание мира как единого (нерасчлененного)
универсума и любое аналогичное объяснение приводят нас к мета-
физическому детерминизму. Под этим я подразумеваю
детерминизм, подобный тому, который постулирует наличие всеведущего
божества (наделенного божественностью или без нее), знающего
все будущие события, так что то, что произойдет в будущем,
определяется законом природы или случайностью - события
подчиняются либо правилам вероятности, либо вообще не подчиняются
никаким правилам: даже частично хаотический универсум можно
представить как метафизически детерминированный. В театре хаос на
сцене иногда может быть точно определен (режиссером); если же
это снимается на пленку, то, очевидно, что он определен в каждый
1 Джон Арчибальд Уилер (1911-2008) - американский физик-теоретик, член
Американского философского общества.

230 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
момент воспроизведения, даже если это не было запланировано
режиссером.
Всё, что я хотел сказать по поводу «метафизического
детерминизма», это то, что он, как мне кажется, противоречит здравому
смыслу. В то время как точки зрения здравого смысла должны
отвергаться, если имеются серьезные рациональные контраргументы,
но от них не следует отказываться (хотя следовало бы проверить
противоположные точки зрения), прежде чем не появятся веские
рациональные аргументы. Относительно детерминизма они ни в
коем случае не кажутся мне достаточно серьезными.
По моему мнению, в соответствии со здравым смыслом мы
должны предположить, что в каждый момент времени /„ будущее t„
по сути открыто: оно может быть нами изменено и частично - но
действительно только частично - предсказуемо. Оно также
частично детерминировано, как в смысле научной предсказуемости, так и в
метафизическом (или онтологическом) смысле; но только
частично. (Любая система, которая не является полностью
детерминированной, должна быть названа, конечно, «индетерминистской».)
Если мы рассматриваем в этом смысле будущее как открытое,
тогда все физические объяснения, трактующие время или изменение
каким-то иным образом, выглядят не только метафизическими, но и
произвольными. Как и все формы идеализма, они неопровержимы.
Идеалиста, который (подобно Беркли или Шопенгауэру)
утверждает, что мир - это его представление или его греза, нельзя
опровергнуть. Но его тезис не может претендовать на научный статус, так как
он не может быть проверен. Точно так же не поддается проверке
тезис о пространственности времени - разве что мы могли бы
построить машину времени, а эта идея, как я уверен (в отличие от Гё-
деля), ведет к непреодолимым логическим трудностям.
Итак, оказывается, что нет никаких достаточных оснований
отказываться от здравого смысла в понимании мира, согласно которому
мир является с метафизической точки зрения индетерминистским
и потому несовместим с пространственностью времени.
Наряду с этими несколько негативными аргументами,
утверждающими, что теория относительности непригодна для того, чтобы
допустить существование единой целостной Вселенной, имеется
другой и весьма серьезный аргумент против всякой
субъективистской теории времени, т. е. против всякой теории, связывающей
проблему реальности времени или его направления с человеческим
сознанием.

7 По ту сторону поиска неизменного
231
Каждый, кто определяет объективную реальность вслед за Пар-
менидом как единый целостный универсум, разумеется, должен
прибегать к субъективной теории времени, согласно которой
время - и изменения - это иллюзии нашего сознания. Вот таким
образом иллюзия или сознание становится дополнительным фактором
реального мира. Однако это приводит к огромным трудностям - к
намеренно созданным трудностям, так как иллюзия изменения
является в свою очередь реальной иллюзией: мы переживаем изменение.
Это означает, что в действительности наше сознание изменяется.
Как мы можем совместить это изменение с объективно
неизменяемым миром? Как мне кажется, проблема неразрешима; а если она
неразрешима, то она является, по меньшей мере, сознательно
надуманной, мнимой проблемой. Если в мире происходят какие-то
изменения, даже если это только смена иллюзий, то изменение существует.
(Кинофильм существует во времени как единое целое, но должен
прокручиваться посредством проектора, чтобы создать нам иллюзию
движения или изменения, т. е. он должен двигаться и изменяться.)
А если в мире происходят изменения, то от парменидизма нужно
отказаться или, по меньшей мере, радикально его адаптировать.
Разумеется, нет необходимости говорить, что ощущение
изменения зависит не только от изменяющейся среды, но и от нашего
сознания, подобно восприятию размера, формы или цвета. Но
сознание, похоже, весьма неплохо справляется (с помощью теорий
и предположений) с расшифровкой важных для нас фактов об
окружающей среде, включая изменения. Для этого нам нужны теории,
и поэтому мы их разрабатываем (например, восхитительная теория
пространства-времени, разработанная Нютоном и существенно
преобразованная Эйнштейном).
На этом я завершаю обсуждение самых радикальных форм
парменидизма в современной физике (т. е. теории непрерывности, но не
атомной теории). Теперь я перехожу к наброску возникновения
некоторых не-парменидовских аспектов физики, чтобы показать, что
нам не следует опасаться, что они ведут к краху рационализма.
7.21. Возникновение не-парменидовских
аспектов в физике
Все, что связано с законом возрастания энтропии, является анти-
парменидовским, хотя это становится очевидным, видимо, только

232 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
тогда - как в случае с гипотезой ad hoc Больцмана, - когда
затрагивается парменидовская защита, как очень верно подметил Мейерсон.
Любая парменидовская или близкая к Пармениду физика должна
быть обратимой во времени. Однако Карно1 и Клаузиус" (и здравый
смысл) требовали, чтобы мы обратили внимание на необратимые
процессы. Наша жизнь и наша смерть должны были бы нас научить,
что, по меньшей мере, некоторые, если не все, природные процессы
являются необратимыми.
Исаак Ньютон узрел это задолго до Клаузиуса и закона энтропии,
он учил, что универсум преходящ, и за это учение он был обвинен
в богохульстве схоластами из числа своих современников.
Несовершенство творения, говорили они, отражало мудрость и
совершенство первопричины, Творца универсума. Эта история хорошо
воспроизведена другом Ньютона Πeмбepτoнoм7,,",:
Я думаю, не будет неуместным напомнить о рассуждении
замечательного автора касательно незначительных отклонений орбит
планет: он представляет собой очень сильный философский
аргумент против вечности мира, а именно, что упомянутые отклонения
должны незаметно непрерывно возрастать, пока, в конце концов, они
не сделают современную систему природы непригодной для тех целей,
для которых она сейчас предназначена. [Newton, Optics, S. 378]. Сам
факт того, что нынешние соотношения существуют уже вечно, не
может быть убедительным доказательством против того, что они
завершатся через определенный промежуток времени. Я вполне осознаю,
что эта мысль нашего автора преподносилась даже как богохульство
и как не что иное, как запятнать мудрость Творца этого мира,
потому что он сотворил преходящее произведение.
Затем Пембертон продолжает защищать Ньютона. Защита весьма
разумна, хотя и предельно анти-парменидова. Он пишет:
Тело любого животного свидетельствует о безграничной
мудрости его Творца не меньше, а во многом больше, чем великая система
1 Сади Карно (1796-1832) - французский физик и математик,
основоположник термодинамики. - Прим. пер.
" Рудольф Клаузиус (1822-1888) - немецкий физик, механик и математик,
автор одной из формулировок второго начала термодинамики. - Прим. пер.
'" Генри Пембертон (1694-1771) - английский врач и литератор, профессор
физики, редактировал третье издание «Математических начад натуральной
философии» Ньютона. - Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
233
природы; и все же мы видим, что все они обречены на короткую
жизнь72.
Таким образом, Ньютон тоже не верил в обратимость, несмотря
на очевидную обратимость его динамики, и его аргументы были
разумными. В наши дни они легко могли бы быть охарактеризованы
как термодинамические аргументы, так как он апеллировал, среди
прочего, к потере трения, вызванной приливами и отливами.
Лаплас' полностью отверг ньютоновского, в некоторой степени,
несовершенного Творца. Посредством своего учения об абсолютно
детерминированном и в принципе абсолютно предсказуемом мире
он ввел Парменида в ньютоновскую динамику и обеспечил ему
место в ней (и в теории Эйнштейна) более чем на столетие. Все работы
Лапласа по механике и математике, видимо, были мотивированы
этой проблемой.
Теперь интересно отметить, что (Ньютонова) механика
сплошных сред и (классическая) теория поля имеют дело с
расширяющимися системами; расширяющимися не только в пространственной,
но и в довольно значительной степени во временной области.
(Предельные условия должны задаваться в принципе для каждого
момента времени, даже для приблизительных расчетов за
значительный период времени). Поэтому ошибочно мнение Лапласа, что
первоначальные условия для одного определенного момента времени
детерминируют поведение (закрытой) механической системы на все
времена (даже для закрытых или отделенных друг от друга систем).
Это мнение справедливо только для механики материальных точек.
Соответственно, программа Лапласа была вытеснена теорией
света Юнга11 и Френеля'" (здесь можно было бы сослаться на
принцип Гюйгенса14), согласно которой решетка помещается в
пространство - в принципе бесконечно далеко - и что она пригодна для спек-
1 Пьер Лаплас (1749-1827) - французский математик, механик, физик и
астроном, известен работами в области небесной механики, один из создателей
теории вероятностей. - Прим. пер.
u Томас Юнг (1773-1829) - английский ученый широкого профиля: физик
(один из создателей волновой теории света), механик, врач, астроном,
филолог. -Прим. пер.
111 Огюст Жан Френель (1788-1827) - французский физик, один из
создателей волновой теории света. - Прим. пер.
w Христиан Гюйгенс (1629-1695) - голландский механик, физик,
математик, астроном и изобретатель, первый президент Французской академии наук,
один из основоположников теоретической механики и теории вероятностей,
создатель волновой теории света. - Прим. пер.

234 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
троскопии только в том случае, если процесс падения света на
решетку непрерывен во времени, в принципе бесконечно протяжен.
Стало быть, представление о мгновенных состояниях оказывается
несостоятельным в классической физике: если в классической
физике газ или даже «сплошное тело» можно, видимо, рассматривать как
систему материальных точек, то в классической (волновой) теории
света это уже не так. (Это также не совсем верно для таких структур,
как флейта или скрипка.)73
Крах представления об универсальной применимости
физических мгновенных состояний дает нам физические базовые знания о
теории, которая рассматривает сознание как растянутое во времени.
(Это растяжение сознания часто именуется как «обманчивый дар».)
Фактически, мы не могли бы видеть цвета (или реагировать на них),
если бы наше сознание состояло только из серии строго
определенных мгновенных состояний74.
В этом содержится также намек на то, почему не признается
традиционное различие между первичными и вторичными качествами
(восходящее к двум Путям Парменида). Пространственно
протяженные физические поверхности - это больше, чем просто
скопления точечных частиц, поскольку они взаимодействуют со светом,
как решетки (это называется холистическим приемом)75; поэтому
они могут пониматься как физическая целостность, протяженная
в пространстве и во времени. То же самое относится более или
менее ко всем процессам, образующим объективные физические
основания для так называемых вторичных качеств. Эти процессы -
взаимодействие поверхностей со светом (при котором проявляются
цветонезависимые и другие оптические свойства поверхностей) -
с физической точки зрения имеют такой «первичный» характер, как
и (зависимые от температуры) молекулярные процессы,
определяющие прочность или неизменность форм систем твердого вещества.
Аналогичным образом опыты с «первичными» и «вторичными»
качествами имеют совершенно одинаковую природу: оба типа опытов
зависят от интерпретации или расшифровки организмом физических
процессов (сигналов) с помощью теорий, открытых в результате
процесса отбора, а не обучения. Возможно, было бы правильнее
говорить о физических («первичных») процессах и зависимых от них
духовных («вторичных») процессах.
В классической физике временная протяженность факторов,
определяющих физические состояния, строго ограничивает точную
предсказуемость и точный эксперимент, за исключением экстраор-

7 По ту сторону поиска Неизменного
235
динарного частного случая изолированной системы материальных
точек, не взаимодействующих ни с каким полем. В результате эти
состояния ассоциируются с идеей частичной, а не полной
детерминации - т. е. с индетерминацией (или «со случайностью», по
меньшей мере, в некотором значении этого слова) 6.
7·22. Демон Максвелла
Со времен Бернулли и Лапласа теория случайностей находится
на пороге физической теории. Она появилась вместе с кинетической
теорией газов (из которой позже развилась статистическая
механика) Клаузиуса, Максвелла, Больцмана, Планка, Гиббса и Эйнштейна.
И, несмотря на ожесточенное сопротивление, она поглотила
определенным образом теорию термодинамики, основанную Сади Карно.
Нет никаких сомнений в принципиально анти-парменидовском
характере термодинамики и первоначальном изложении кинетической
теории газов. Однако в кинетической теории газов уже с самого
начала прослеживались две противоположные тенденции - парме-
нидовская и анти-парменидовская: это была попытка объяснить ан-
ти-парменидовскую термодинамику в терминах парменидовских
принципов учения об атомах (принципов атомизма) в форме
уравнений. По крайней мере, некоторое время ее основной целью было
свести сущностно необратимое неравенство термодинамического
закона энтропии (так Клаузиус окрестил «второе начало
термодинамики»; с исторической точки зрения, это был первый закон,
который восходил к Карно, и следовало бы собственно его именовать
основным началом Карно-Кельвина-Клаузиуса) к сущностно
обратимому равенству. Клаузиус интерпретировал закон энтропии как
смертный приговор Вселенной («тепловая смерть»), что очевидно
является радикально анти-парменидовским представлением. Этот
смертельный приговор очень серьезно воспринимался в течение
долгого времени, несмотря на то что закон возрастания энтропии
явно вообще не применим к открытым системам 7, что
подтверждается многими контрпримерами. (В этой связи нам следовало бы
иметь в виду, что во времена Клаузиуса и вплоть до общей теории
относительности космология развивалась как раз от замкнутого
мира к бесконечному универсуму, но, не наоборот, от бесконечного
универсума к замкнутому миру),
Напряженность между парменидовской и анти-парменидовской
тенденциями в кинетической теории газов впервые стала ощущаться

236 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
только после того, как Джеймс Клерк Максвелл в 1871 г. придумал
своего «сортирующего демона», первую великую загадку
кинетической теории газов.
Как известно, демон Максвелла нарушает закон энтропии,
проникая в наполненный газом сосуд с мембраной, имеющий
небольшое отверстие, перед которым установлена перегородка. Например,
демон всегда закрывает заслонку, когда молекула, движущаяся
быстро, приходит слева или молекула, движущаяся медленно, -
справа. Сортируя молекулы таким образом, он заставляет газ в левой
части сосуда становиться горячее, а в правой - холоднее; это
приводит к уменьшению энтропии этой системы.
Демон Максвелла уже не молод, но еще бодр. Хотя чуть ли не со
дня его рождения на его жизнь совершались бесчисленные
покушения и хотя его не-существование часто доказывалось и
неоднократно заявлялось, он, несомненно, скоро отметит свой сотый день
рождения, полный здоровья и жизненных сил. Со своей стороны, я
уверен, что он нас всех переживет и все доказательства или заявления о
его не-существовании, будучи однажды установленными, окажутся
неубедительными.
Одна из самых последних и остроумных работ, посвященных
этой проблеме, принадлежит профессору Денешу Табору', который
сконструировал модель, доказывающую, что демон может
существовать согласно классической физике, а согласно квантовой
физике - нет78. Она одновременно доказывает и опровергает
не-существование демона Максвелла. Демон Габора достаточно умен, чтобы
отвергнуть все классические доказательства не-существования, что
подтвердило бы, как установил Габор, что второе начало
термодинамики неверно в классической физике и становится истинным
только в квантовой физике.
Габорова модель максвелловского демона не получила
всеобщего признания (как мне говорил Габор); но это самым убедительным
образом иллюстрирует, насколько открытым остается этот вопрос
после почти столетия его интенсивного изучения.
Я согласен с Габором в том, что мы можем сконструировать
максвелловского демона, который достаточно ловкий, чтобы
обращаться с классической физической системой. Но я пока не уверен
в том, сможет ли квантовая теория одержать победу над столь лов-
1 Денеш Габор (1900-1979) - венгерский физик, лауреат Нобелевской
премии по физике в 1971 г. за изобретение и развитие голографического метода. -
Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
237
ким демоном. Ведь, конечно, его ума достаточно для очень больших
молекул (даже если предположить, что классическая физика больше
не применяется, а используется физика квантовая); и этого
достаточно, чтобы обеспечить успех демона.
Я утверждаю, что возможность его успеха является
непосредственным следствием первой публикации Эйнштейна о броуновском
движении79. В этой публикации Эйнштейн со всей ясностью
утверждал, что «классическая термодинамика [т.е. второе начало] уже не
может считаться точной для микроскопически различимых
пространств...»' И он доказывает, что на мембрану, проницаемую для
жидкости (или газа), осмотическое давление оказывает не только
растворенное вещество, но и любая «взвешенная мелкая частица»,
но при условии, что мембрана непроницаема для них.
Это означает, однако, что мы можем воссоздать максвелловского
демона и построить превосходно функционирующий, хотя и крайне
неэффективный, вечный двигатель второго типа, как показано ниже.
Внутри стеклянного цилиндра помещаем поршень с небольшими
отверстиями, через которые легко проходит воздух.
(Предполагается, что перемещение поршня до соответствующих концов цилиндра
предотвращается механическими барьерами.) Затем вставляем в
поршень с левой стороны небольшой шарик, который слишком
велик, чтобы пройти через отверстие. По расчетам Эйнштейна, должно
существовать осмотическое давление, сдвигающее поршень вправо.
Если мы хотим обратно вернуть положение поршня, нам нужно
всего лишь сыграть роль максвелловского демона, что здесь очень
легко сделать: мы оборудуем поршень отверстием с заслонкой;
отверстие должно быть достаточно большим, чтобы через него мог
пройти шарик. Затем ждем, пока шарик не начнет движение через
отверстие слева направо в цилиндре, и закрываем отверстие. Тогда
давление будет справа от поршня.
Мы можем упростить механизм, оставив перегородку и не
совершая никаких действий; нужно лишь сделать так, чтобы максвел-
лово отверстие было небольшим по сравнению с диаметром поршня,
чтобы шарик очень редко проходил через отверстие. В этом случае
направление давления через некоторое время изменится в обратную
сторону, хотя, конечно, (в среднем) только через максимально
длительное время.
' Эйнштейн А. О движении взвешенных в покоящейся жидкости частиц,
требуемом молекулярно-кинетической теорией теплоты // Эйштейн А.
Собрание научных трудов: в 4 т. Т. 3. М.: Наука, 1966. С. 108. - Прим. пер.

238 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Те, кто хоть как-то сведущи в истории теории информации, сразу
заметят, что мой вечный двигатель (работающий автоматически и
беэг информационного обеспечения) опровергает известный
мысленный эксперимент, который был опубликован в 1929 г. Лео Силар-
дом1,80, Леон Бриллюэн", высказываясь об эксперименте Силарда,
подчеркивал, что он «впервые прояснил связь между информацией
и энтропией»81. Боюсь, что это придется сделать снова. (Разумеется,
я не критикую формулу Шеннона, которую буду обсуждать
специально ниже в разделе 28.)
Эти соображения также указывают на то, что опасение, которое я
выразил лишь весьма осторожно в публикации 1957 г.82, вполне
может подтвердиться. Предполагается, что «газ или жидкость в
закрытой круглой трубке... снабженной односторонним клапаном»
(удерживаемым очень слабой пружиной), «будет непрерывно
циркулировать в трубке», конечно, только очень медленно . Это можно
было бы даже сформулировать более образно: если вы сможете
подождать достаточно долго - скажем, несколько миллиардов лет, -
то ваша спущенная автомобильная шина надуется сама собой.
Как показывает описанная выше конструкция, мы можем
вообразить себе автоматически функционирующего максвелловского
демона без ввода какой-либо информации. Это представляет большой
интерес, поскольку позволяет отказаться от типично парменидовой
защиты.
Если бы мы были эрудированы, обладали бы сноровкой и
знанием демона, - чем на самом деле мы обладать не можем как
несчастные заблуждающиеся смертные, - мы бы, согласно
Максвеллу (и Силарду), нарушили закон энтропии; т. е. мы могли бы
утвердить законность обратимости и тем самым восстановить влияние
Парменида в физике.
В конечном счете это приводит к выводу о том, что анти-
парменидовская необратимость является следствием нашей
неполной информированности: мы - не максвелловские демоны, а
заблуждающиеся смертные. Вот таким образом можно объяснить
неудачу парменидизма - «Пути истины» Парменида, - как ее объяснял
сам Парменид, а именно: (по меньшей мере, отчасти) как следствие
нашего незнания, недостаток человеческой осведомленности. После
1 Лео Силард [Сцилард] (1898-1964) - американский физик венгерского
происхождения, участвовал в создании первого ядерного реактора. - Прим. пер.
" Леон Бриллюэн (1889-1969) - французский и американский физик,
основатель современной физики твердого тела. - Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
239
этого у нас остаются два Пути Парменида - «Путь истины», или мир
обратимости, в котором причина и следствие совпадают и в котором
никогда не может возникнуть ничего нового, и мир необратимости и
эволюции. Согласно Джону фон Нейману1,84, этот второй мир, мир
видимости (не полностью тождественный миру иллюзий) обязан
своим существованием, по крайней мере, отчасти, особым
ограничениям и деятельности смертных людей.
Таким образом, максвелловский демон уже сигнализирует о том,
что Гейзенберг позже назвал «трудностью», что «разделение мира
на наблюдающую и наблюдаемую системы препятствует... точной
формулировке закона причинности», трудность, «состоящая в том,
что всегда остается произвольным, какие предметы нужно
причислить к наблюдаемой системе и какие рассматривать как средства
наблюдения»85. В условиях современного краха физической
исследовательской программы Парменида мы на каждом шагу сталкиваемся
с защитой Парменида. Та или иная часть его «Пути мнения»
оказывается без конца объяснением не-парменидовского мира изменений -
парменидовской защитой несовершенства этого изменяющегося мира.
Защита современными физиками Парменида выражается в том, что
наблюдатель или «субъект» (как его Гейзенберг прежде всего называл)
вынужден вторгаться в мир объективной физики и субъективировать
его. Таким образом, защита - как и защита самого Парменида -
опирается на неискоренимом невежестве смертных людей.
7.23. Защита атомизма Больцманом
Жаль, что я не могу здесь поделиться всей восхитительной и
трагической историей Людвига Больцмана, венского ученика Джеймса
Клерка Максвелла, детально усовершенствовавшего и
завершившего Максвеллову кинетическую теорию газов86. Как величайший ду-
хотворец своего времени, величайший физик, в высшей степени
оригинальный философ, четко описавший гипотетико-дедуктивный
метод, выдающийся ученый Больцман увидел, что успехи его
исследований оказались под угрозой, если не частично разрушены, из-за
парменидовского парадокса, характерного для кинетической
теорией газов. Кинетическая теория энтропии Больцмана подвергалась
1 Джон фон Нейман (1903-1957) - венгеро-американский математик, физик,
сделавший важный вклад в квантовую физику, квантовую логику, теорию
множеств, информатику и другие отрасли науки. - Прим. пер.

240 Потер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
критике со всех сторон; и она была фактически уязвимой. С самого
начала Больцман думал, что он сможет вывести строго закон
энтропии из механических предпосылок. Однако в 1877 г. в своем ответе
на критику Лошмидта87 Больцман отказался от этого замысла и
заменил его установкой, что «теперь, когда существует бесконечно
больше однородных распределений состояний, чем неравномерных
распределений состояний» (т. е. существует бесконечно больше
равновесных распределений), возникновение системы, которая
переходит из состояния равновесия в неравновесное состояние, можно
«расценивать как практически невозможное». Больцман с
благодарностью признал, что «теорема Лошмидта, по-видимому, имеет
большое значение, поскольку показывает, насколько тесно второй
закон связан с исчислением вероятностей, в то время как первый
закон совершенно от него независим»88.
Это было рождение вероятностного изложения кинетической
теории газов, т. е. подлинной статистической механики (хотя
Больцман настаивал на том, что «Клаузиус, Максвелл и другие
неоднократно отмечали, что теоремы теории газов имеют характер
статистических истин»)89. Результаты были весьма плодотворными.
Однако парменидовский парадокс вновь обнаружился как раз в тот
момент, когда атомная теория была ожесточенно атакована со всех
сторон, особенно Махом и Оствальдом. А Пуанкаре в 1893 г.
заметил, что он скептически настроен в отношении любой дедукции,
где «мы находим обратимость в посылках и необратимость в заклю-
90
чении» .
В это время - в 1896 г. - Больцман потерпел серьезное
интеллектуальное поражение от неизвестного молодого физика Эрнста Цер-
мело. Публикации Цермело91, которые, по существу, повторяли
в упрощенной форме аргументы Лошмидта, основанные на теореме
Пуанкаре, не отличались особой ясностью и не были свободны от
ошибок. Особенно это касалось первой статьи, на которую Больцман
отреагировал более или менее в духе своего возражения Лошмидту,
а именно, что кинетическая газовая теория энтропии дает лишь
вероятностный вывод, но он с невероятно высокой вероятностью
(которую исчислил Больцман) предполагает рост энтропии. На это
Цермело ответил, подчеркнув (хотя и не очень четко и добавив
несколько несущественных моментов), что согласно теореме Пуанкаре
(справедливость которой Больцман признавал) вычисления
вероятностей также должны были бы быть обратимыми; т. е., говоря коро-

7 По ту сторону поиска неизменного 241
че, что кривая энтропии (кривая - H Больцмана*) должна быть
симметричной по отношению ко времени.
Новый, но убедительный аргумент Больцман сразу же признал,
хотя заметно, когда читаешь его возражение, что для него, должно
быть, это был страшный удар. Но Больцман справедливо не
отказался от атомной теории, которая была настоящей мишенью для
нападок его оппонентов. Он утверждал, что «второе начало...
объясняется механически недоказуемой обычным образом гипотезой А,
что вселенная... или, по меньшей мере, большая часть её,
произошла из очень маловероятного состояния и находится до сих пор в
таком состоянии»; другими словами, он выдвинул гипотезу,
которую позже вновь предложила Татьяна Эренфест (и которая выше
цитировалась). Затем он выдвинул смелую гипотезу ad hoc, которую
я подробно обсудил, а именно, что направление оси времени - это
субъективная иллюзия, определяемая направлением роста энтропии.
Это подразумевает, как мы видели, пространственность или
«соприсутствие» всех точек на оси времени.
Как я показал выше, это означает, что он отказался от своего
замысла выводить закон энтропии из механики; он даже отказался от
статистической дедукции. Основные допущения - будь то
гипотеза А или гипотеза ad hoc уже не включаются в теорию. Самому
Больцману это поражение, видимо, виделось не столь ясно; во
всяком случае он его не признал. Но он должен был его переживать. Он
также чувствовал и вполне справедливо отмечал, что статистическая
атомная теория была важнее, чем феноменологический закон
энтропии (позиция, хотя и правильная, но встреченная Цермело и Махом
с насмешкой и презрением). Пуанкаре, величайший физик среди
современников Больцмана, - он был всего лишь на десять лет моложе
Больцмана - был среди его противников, огорчала его и
враждебность Маха, как сообщает великий ученик Больцмана Фламм11,91. Все
нападки были направлены против Больцмановой веры в
атомное учение.
В 1898 г. Больцман писал:
«Я понимаю, насколько бессилен человек против течения
времени. Однако, чтобы сделать всё возможное для того, чтобы не
пришлось открывать слишком много нового при обращении к теории
1 Величина Я- мера вероятности состояния. - Прим. пер.
" Людвиг Фламм (1885-1964) - австрийский физик, работал в различных
областях теоретической физики, включая квантовую механику и общую
теорию относительности. - Прим. пер.

242 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
газов, я... теперь взялся также за самые трудные... части теории га-
93
ЗОВ...»
Восемь лет спустя - в то время, когда, как мы знаем, «течение
времени» менялось, - Больцман покончил собой. Фламм говорил,
94
что он умер как мученик за свои идеи .
7·24 Разрешение противоречия
во втором начале термодинамики
Больцман пал жертвой парадокса. Разрешение парадокса
простое. Он его высказывал много раз. Его разрешение казалось не
совсем обычным решением ad hoc. Оно звучит так: Хотя кинетическая
и статистическая теории построены так, как будто бы из них можно
вывести закон энтропии, на самом деле это не так, потому что
эмпирический и феноменологический закон энтропии ошибочен948.
Результат, к которому действительно приводит теория, - это лучшее
приближение к истине, чем эмпирический закон. Больцман говорил
об этом, но он не говорил, что это ничего общего не имеет с
парадоксом. Он не говорил, что Ньютон хотел вывести кеплеровы и га-
лилеевы законы, а вместо этого вывел нечто гораздо лучшее. Он не
видел, что одним из величайших достижений теории является то,
что она дает не ожидаемые, а лучшие результаты (т. е.
результаты, близкие к истине), даже если эти результаты еще не были
подтверждены опытом95.
Отклонения от закона энтропии, которые Эйнштейн успешно
вывел из статистической механики (в своей работе о броуновском
движении), были продуманы Больцманом в его втором возражении
Цермело за год до своей смерти. Он писал: «Я утверждаю только,
что механическая картина согласуется со всеми результатами
наблюдения [с законом энтропии]. Ссылку на то, что возможны
какие-то новые наблюдения, например, над движением мельчайших
частичек в капельных и газообразных жидкостях... можно назвать
принципиальным разногласием, во всяком случае, нет никакого
основания отказываться от механической картины мира... »% (курсив
К. Поппера).
Вместо этого наблюдения послужили основой для первого
прорыва в механической теории: Вильгельм Оствальд изменил свей
образ мыслей благодаря превосходному согласию между количествен-

7 По ту сторону поиска неизменного
243
ными предсказаниями теории броуновского движения Эйнштейна и
Смолуховского' и результатами экспериментов, призванных
проверить эти предсказания.
7.25. Шредингерова версия
теории Больцмана
Во всяком случае Мах увидел, что Болыдманова механическая
«интерпретация второго начала» привела бы к «нарушению» этого
закона. Но он считал это слишком абсурдным, чтобы воспринимать
всерьез.
«Интерпретация второго начала посредством механических
величин, - писал он, - представляется довольно искусственной. Если
учесть, что в механической системе, состоящей из абсолютно
упругих атомов, не существует реального аналога возрастания энтро-
пии, то трудно избежать мысли, что нарушение второго начала
должно было бы стать возможным - даже без помощи демона, -
если бы такая механическая система была бы реальной основой
тепловых процессов» (курсив - Э. Маха)97.
Вопреки точке зрения Маха, что идеи Больцмана являются «в
высшей степени искусственными», мне кажется, что они весьма
естественны. Мне также кажется естественным, что молекулы газа
проявляют имманентную тенденцию к смешиванию, точно так же,
как и толпы людей в центре города проявляют ту же тенденцию.
Более того, мне кажется в высшей степени естественным, что, когда
мы хотим объяснить эту тенденцию, прибегаем к статистической
теории. Конечно, это не означает, что интуитивное понимание (как
мое) истинно; или, что даже если бы оно было истинным, то могли
бы вывести его из некоторой конкретной системы предположений,
даже если бы они были истинны сами по себе98.
Как мы видели, Больцман не смог вывести из статистической
механики «тенденцию молекул к смешиванию», хотя он сначала
думал, что смог это сделать: неожиданно ему понадобилась
дополнительная гипотеза, его «гипотеза А», или его парменидовская
гипотеза ad hoc, что время - это иллюзия.
1 Мариан Смолуховский (1872-1917) - польский физик-теоретик, работал
в области статистической физики, внес значительный вклад в теорию
броуновского движения и случайных процессов. - Прим. пер.

244 ПопперК, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Шрёдингер считал, что эта гипотеза ad hoc является не только
существенной частью физической теории Больцмана, но самой
красивой теорией во всей физике, поскольку в этой теории механика
выходит за собственные границы и достигает метафизического
результата, обосновывая идеальность времени, а тем самым идеализм.
По этой причине Шрёдингер сопротивлялся любым попыткам
найти другой индикатор, кроме энтропии, для направления оси
времени: это была бы попытка разрушить самую красивую физическую
теорию, как он мне жаловался (поскольку я предпринимал такую
попытку)99. В своей последней книге он писал: «...статистической
теории тепла необходимо дать возможность самостоятельно
определить, в каком направлении течет время»100. И далее: «Это имеет
исключительно важные последствия для методологии физика. Он
никогда не должен вводить то, что независимо определяет направление
стрелы времени, так как в противном случае красивое строение
Больцмана рушится»101.
Следовательно, согласно Шредингеру, объективное время не
имеет никакого направления в отличие от времени эмпирического,
направленного к состоянию роста энтропии или вероятности (см.
рис. 3 и 4, раздел 17.) До этого он уже делал намек, позволяющий
нам («независимо») определить направление оси времени на основе
новой формулировки закона энтропии и «самоубийственной»
гипотезы ad hoc102. (По-видимому, он не заметил, что это сводит
содержание теоремы-Я к тривиальному следствию «автократического»
определения.) Предложение Шрёдингера заключалось в том, что
нам следовало бы переформулировать закон энтропии следующим
образом: мы начинаем с координаты времени ί, не имеющей
направления в том смысле, что направление увеличения числовых
значений / совершенно произвольно (см. выше рис. 3, раздел 17).
Допустим, что мы можем определить энтропию S\ и S2 двух подсистем
Вселенной (названных Рейхенбахом "Zweigsysteme" -
«ответвившиеся системы»), систем 1 и 2, в двух важных временных точках tA и tB,
так что внутри временных точек tA и /* обе системы разделены,
между тем как вне этих временных точек они связаны. Шрёдингер
именует энтропии двух систем в эти моменты времени«^ иS*,
а также S* и S*, а затем устанавливает новый закон энтропии,
который он обобщает в формуле:
(Е) (S? -S^iSÇ -Sf)>0.

7 По ту сторону поиска неизменного
245
Эта формула определяет не рост энтропии с течением времени /,
а только параллельное развитие обеих систем. (В обеих системах
энтропия может либо только возрастать, либо только убывать.)
Теперь мы можем, если захотим, пойти дальше и придать
времени направление, определив время /* (вслед за Больцманом) как
новую постоянную времени, которая выбирается таким образом, что
энтропия S\ и в соответствии с (£), следовательно, также 5г росла с
течением времени /*. По определению, это - направление от
«прошлого» к «будущему».
Единственное существенное различие между формулировкой
Шрёдингера и гипотезой ad hoc Больцмана состоит в том, что Шрё-
дингер может сформулировать (£) - свой новый закон энтропии,
который следует из первоначального - независимо от любого
направления оси времени. Таким образом, он сможет избежать
возражения, которое, вероятно, мог бы выдвинуть Больцман: а именно,
что закон энтропии не может быть выведен из опыта, поскольку он
следует из определения направления времени. В противоложность
этому, согласно теории Шрёдингера, хорошо известный закон
энтропии вытекает из (Е) в сочетании с определением направления
времени; и (£) можно рассматривать как его эмпирическое ядро.
Формулировку Шрёдингера можно рассматривать как улучшение
гипотезы ad hoc Больцмана. Но при этом основная трудность Больцма-
новой формулировки не затрагивается. Она состоит в следующем.
Основная идея теории Больцмана-Шрёдингера заключается в
том, что некоторые очень незначительные, а некоторые чрезвычайно
большие колебания энтропии осуществляются в направлении,
противоположном их равновесному состоянию, и направление времени
от «прошлого» к «будущему» - это направление в сторону роста
энтропии. Но сразу же возникает важное возражение: только очень
значительные колебания могут быть использованы для определения
направления оси времени; ведь если бы мы позволили каждому
незначительному колебанию энтропии повернуть ось времени вспять,
мы бы (что легко показать) запутались в противоречиях. Мы
совершенно уверены, что атомные часы не ходят один раз вперед, один
раз назад, когда атомы часов находятся в газе с колебаниями
энтропии, а также что жизненный цикл микроорганизмов не нарушается,
когда их окружающая среда подвержена колебаниям энтропии.
Поэтому возникает следующий вопрос: насколько большими должны
быть пространственное расширение и отклонение колебания от
равновесия, чтобы они могли определить направление времени? Мне

246 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
кажется очевидным, что этот вопрос (а) не имеет ответа и (б)
связан с разрывами, возникающими вблизи предельной величины
(какой бы она ни была), где флуктуация достаточно велика, чтобы
влиять на направление времени. (Шредингер предположил
существование предельно больших подобластей 1 и 2, которые были бы
разделены на очень большие промежутки времени; я не могу понять
теоретическое значение этого предположения.)
Но даже без этих возражений, которые нельзя никак
игнорировать, остается основной вопрос: может ли (£), отклоняясь от
обычного закона энтропии (теоремы-// Больцмана), быть выведен из
статистической механики Больцмана?
Сначала это кажется возможным, так как основным аргументом
против выводимости закона энтропии является (как заметил
Пуанкаре) то, что из обратимой теории (например, теории статистической
механики) никак нельзя вывести необратимое заключение. Теперь
очевидно, что это возражение не относится к (£), который
оказывается ослабленным следствием общего закона энтропии.
Однако при ближайшем рассмотрении возникает сомнение.
Конечно, в лучшем случае, мы можем надеяться вывести (£) с высокой
степенью вероятности; и, конечно, это равновесное состояние, при
котором левая часть (Е) становится почти точно равной нулю (с
любой желаемой степенью точности), является наиболее вероятным в
подавляющем большинстве случаев. Но это только равновесное
состояние и ради него игра не стоит свеч, так как для равновесного
состояния мы можем вывести из теории Больцмана классический
закон энтропии с высокой степенью вероятности, даже если ось
времени имеет определенное направление.
Вывод теории Больцмана для гораздо более интересного случая
неравновесных состояний может быть сформулирован следующим
образом (следуя предложению Больцмана)10 : если мы проведем
любые две линии, ниже и параллельно равновесному состоянию, то для
каждого небольшого интервала времени ε между этими двумя
линиями, при условии наличия достаточного количества времени, будет
существовать высчитанное бесконечное число колебаний, которые,
по крайней мере, достигнут интервала между линиями; почти все
эти колебания достигнут критической точки (состояния наименьшей
энтропии) внутри данного интервала. Таким образом, относительная
вероятность того, что колебание превысит любой заданный
интервал - при условии, что оно вообще достигнет этого интервала, -
будет равна нулю.

7 По ту сторону поиска неизменного
247
Эта формулировка, которой мы обязаны по существу Больцману,
схожа с (Е) тем, что она не предполагает направленной оси времени.
И всё же она, очевидно, предпочтительней (£), поскольку, как я
скоро покажу, (Е) вообще не может быть правильной в общем случае,
даже с высокой степенью вероятности, и особенно для очень
больших систем 1 и 2 и для очень больших интервалов времени между А
и В. Предположим ось времени и допустим, что системы 1 + 2
подвержены большим флуктуациям (что, например, может означать, что
одна часть системы - горячая, другая - холодная) и системы 1 + 2
разделены в момент времени А, который лежит в пределах
флуктуации, но до её критической точки (до минимума энтропии 1 + 2), и
предположим далее, что спустя какое-то время системы 1 + 2
объединяются, то, вероятность того, что хотя бы одна из подсистем
(скажем, система 1) после разделения немедленно перейдет к
равновесию, крайне высока (в соответствии с тем, что мы говорили до
сих пор), особенно если диапазон флуктуации большой. Из нашего
предположения, что флуктуация систем 1 + 2 не достигла еще своей
критической точки, сразу же следует, что затем другая система
(система 2) стремится к точке бифуркации (это значит, к минимально
возможной энтропии). Таким образом, с помощью направленной
координаты времени была получена диаграмма, изображенная на
рис. 5 (впадины [«долины энтропии»] - это не что иное, как
отклонения от равновесного состояния).
Энтропия
Равновесное 1
состояние ; I
энтропии 1+2
2 ·. ] 2
А В Вх С С By В А Время
Рис. 5. На этом рисунке предлагается частный случай
АВ-ВВХ-ВКС-ВКВ-ВА.
В общем случае эти интервлы, конечно, не равны
1 +2
1+2
1+2

248 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Теперь допустим, что в момент времени А, когда системы 1 и 2
разделены, обе равноудалены от равновесия. Если мы теперь
снова объединим обе системы в какой-то момент времени В или В' до С
(т. е. до момента времени, когда система 2 снова достигла величины
энтропии, которую имела в момент времени Л), то Sf -Sf будет
положительной, потому что система 1 устремляется к равновесию, в то
время как $ξ -Sf будет негативной, так как система 2 не
восстановила энтропию, которая была у нее в точке А. Потому уравнение не
соответствует (Е). Для меня совершенно понятно, почему
системы, которые разделяются во время значительных колебаний
энтропии (при условии, что вообще существуют такие значительные
колебания), должны были вести себя иначе, чем обычно это
представляется. Напротив, такое поведение бесконечно более вероятно (при
условии, что энтропия 1+2 вместе взятых продолжает уменьшаться
даже после разделения), чем увеличение энтропии в обеих системах.
Конечно, (Е) будет удовлетворительна, если мы подождем до
окончания момента времени С, прежде чем завершим разделение. Но нет
никаких причин ждать так долго. Поэтому мне кажется
безнадежным выводить (£) из статистической механики, хотя, конечно, (£)
верна, по крайней мере так же часто, как закон энтропии в его
прежней термодинамической формулировке, поскольку он производен от
нее. Несмотря на мое безграничное глубокое уважение к Шрёдинге-
ру, я попытался (первый раз в 1956 г.) в ряде писем в журнале Nature
на примерах показать, что мы можем описывать направление ере-
мени независимо от роста энтропии. Асимметрия, которую я имел
в виду, касается реализуемости начальных условий, а не асимметрии
104
в теориях или законах .
Если такая асимметрия существует, то этого должно быть
достаточно, чтобы определить направление времени; из-за этого стало бы
(как допускал Шрёдингер) невозможным придать времени
направление, будь то в соответствии с методами Больцмана или Шрёдин-
гера, так как в таком случае нельзя было бы как раз задать
нейтральную или ненаправленную оси времени, которые могли бы придать
направление колебаниям энтропии. (Следует напомнить, что, согласно
Больцману и Шредингеру, каждое достаточно большое колебание
энтропии должно налагать два противоположных направления на две
стороны нейтральной оси времени, - как это изображено на рис. 4 в
разделе 17 - расходящиеся в обратном направлении как от минимума
энтропии, т.е. от точки бифуркации [высшей точки колебания], до
максимальной энтропии, т.е. к равновесному состоянию).

7 По ту сторону поиска неизменного
249
Что мы теряем, если я прав? Мы бы лишились действенного
метафизического метода объяснения мира, который (благодаря
допущению сильного колебания энтропии) позволил бы нам объяснить,
во-первых, неравновесное состояние мира, во-вторых, закон
возрастания энтропии и, в-третьих, мнимое направление оси времени.
На самом деле это настолько сильное объяснение, что оно могло бы
объяснить практически всё105. Если я прав, то мы приобретем
реальность изменения.
В то время как в 1956 г. я только пытался показать, что
начальные состояния определенных обычных, неподверженных энтропии,
явлений имеют внутренне присущее им направление времени,
которое может быть описано чисто физическими величинами, в 1955 г.
(т.е. на год раньше) Уайт Л.Л.' выдвинул смелое предложение, что
нам следовало бы искать теории или законы, обратимые во
времени106. Нет никаких оснований полагать, что такие законы не
существуют. На самом деле, направление времени, внутренне присущее
асимметрии реализуемых начальных состояний, вряд ли можно
было бы объяснить как-то иначе. С 1956 г. появляется всё больше
признаков того, что мы скоро найдем такой закон, - если уже не нашли
его в законах «слабого взаимодействия» при распаде атомов.
Все это поставило бы под сомнение идею Больцмана и Шрёдин-
гера, что изменение и время - это иллюзия. Но хотя это, возможно,
могло бы привести к незначительным модификациям теории
статистической механики, это никоим образом не затрагивает ее
основных принципов.
7.26. Преобразование современной физики
в теорию Больцмана
Шрёдингер был убежденным сторонником Парменида. (Он
интерпретирует «единое сущее» Парменида как размышление или
сознание.)1 Несмотря на его почтительное отношение к
рассуждениям Больцмана, которые он разделял вместе с Эйнштейном,
Шрёдингер, как и Эйнштейн в свои молодые годы и как многие другие
физики его поколения, находился под сильным впечатлением
позитивистской или сенсуалистической теории познания Маха и не
ощутил (так же, как и я до недавнего времени) антипозитивистский
1 Уайт Ланселот Лоу (1896-1972) - шотландский философ, физик-теоретик,
историк науки. - Прим. пер.

250 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
настрой в теории науки Больцмана. Фактически Шрёдингер
признавал то, чего не понимал антиметафизик Мах, а именно, что теория
познания Маха, логически развитая дальше, должна была привести
к метафизическому идеализму, в который верил Шрёдингер.
Сам Мах, кажется, подошел к своей теории познания совсем
с другой стороны: в силу своей неудовлетворенности атомизмом
и всеми другими теориями о структуре материи. Он находил все
эти теории неудовлетворительными из-за их чрезмерно
спекулятивного характера и недостатка экспериментальных данных. (Нам
следовало бы вспомнить, что Пуанкаре еще в 1902 г. полагал, что
теория непрерывности и атомная теория материи с экспериментальной
точки зрения неразличимы и что ни один эксперимент не может
доказать или даже сделать вероятным существование атомов.) В этом
неудовлетворяющем его положении Мах размышлял о
гносеологических основаниях различных теорий материи и пришел к своему
известному Анализу ощущений101. В итоге он пришел к философии
науки, едва ли отличной от Беркли: он отверг как материю в
качестве метафизического понятия, так и представление о
«субстанции»109. (Конечно, все теории материи в принципе метафизичны
или - точнее говоря - парменидовски). Но Мах был сторонником
Беркли не из-за симпатии к нему. Он позаимствовал не-существо-
вание материи как физическую теорию, так это объясняло
несовместимость большинства теорий материи (особенно, если имеется в
виду радикальный эмпиризм.)1,() Так что в трудностях, с которыми
столкнулся Больцман, он увидел значительное подтверждение своих
собственных физических теорий, и он считал термодинамику самой
подходящей, поскольку она самая феноменологическая из всех
физических теорий.
Вот таким образом Мах, как и Беркли, избрал второй Путь
Парменида и пренебрег первым. Не существует вещей в себе, объекта
познания, есть только мир явлений, только «мир, устроенный так, что
он кажется совершенно реальным» (фр. Парменида DK 28 В 8,60: «сей
мирострой возвещаю тебе вполне вероятный»). Он кажется
совершенно реальным, ибо другого мира просто не существует.
Однако незадолго до своей смерти Мах, похоже, убедился в
реальности атомов. Примерно спустя восемь лет после смерти
Больцмана Стефан Мейер' продемонстрировал образование ά-частиц
' Мейер Стефан (1872-1949) - австрийский физик, занимался
исследованием радиоактивности, директор Института исследований радия в Вене. -
Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
251
в Институте исследования радия. «Теперь я верю в существование
атомов» - сказал Мах. Как сообщает Мейер, «его картина мира вся
изменилась... за несколько минут»1 м.
Сторонники Венского кружка логического позитивизма и
Общество Маха (Общество Эрнста Маха) обычно говорили, что
метафизические системы - это только призраки мертвых научных теорий:
устаревшие научные теории. Интересно, что это описание хорошо
укладывается в их «махистскую» философию. Позитивизм Маха -
это недолговечная физическая теория, от которой, по крайней мере
по мнению некоторых, отказался даже ее основатель, герой
позитивизма незадолго до своей смерти (хотя обратите внимание на
обсуждение этого события в замечательной книге Джона Т. Блэкмора,
посвященной биографии Маха.)112
Таким образом, все основные оппоненты Больцмана были сбиты
с толку или, по крайней мере, глубоко потрясены своим неверием в
его теорию. Цермело в 1905 г. перевел выдающийся труд Уилларда
Гиббса' и написал превосходное Предисловие к нему - с
единственной оговоркой, касающейся выведения закона энтропии113. В 1905 г.
Пуанкаре писал о статистической механике: «Всё это было
разъяснено Максвеллом и Больцманом, но наиболее точно изложил...
Гиббс»114. Пуанкаре также осознал в том же самом году, в котором
Эйнштейн опубликовал свою первую статью по броуновскому
движению (за год до смерти Больцмана), что броуновское движение
«противоречит принципу Карно» (т. е. закону энтропии) и добавлял:
«...но видим, как в наших глазах то движение в результате трения
превращается в теплоту, то наоборот, теплота превращается в
движение, и это происходит без каких-либо потерь, так как движение
продолжается всё время». (Стало быть, тем самым он признал
вечный двигатель второго типа). «...Нам более не нужен, - продолжает
далее Пуанкаре, - бесконечно изощренный глаз максвеллова
демона... достаточно нашего микроскопа»"5.
Теперь мне хотелось бы обобщить ситуацию, как она, скажем
так, сложилась между 1897 и 1904 гг. Больцман, Пуанкаре, Цермело,
Мах и Оствальд осознали несостоятельность старой идеи
Больцмана, что (необратимый) закон энтропии может быть выведен из
обратимых уравнений статистической механики. Все эти физики, за ис-
1 Уиллард Гиббс (1839-1903) - американский физик, физикохимик,
математик и механик, один из создателей векторного анализа статистической физики,
математиеской теории термодинамики. - Прим. пер.

252 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ключением Больцмана, интерпретировали сначала это как
опровержение статистической механики и учения Больцмана, а вместе с тем
и атомную теорию материи (или «материализма», как они все это
время от времени называли), которую в дальнейшем Больцман
поддерживал. Примерно в 1902 г. Пуанкаре поверил в статистическую
механику Больцмана и Гиббса116, а, следовательно, вероятно, и в
атомную теорию. Он был, пожалуй, также первым, кого убедило
броуновское движение - особенно из-за вида случайных движений,
нарушающих закон энтропии и возможность которых Больцман
признал, когда на него столь болезненно подействовали нападки
Цермело, и наблюдаемость которых он считал возможной в
отдаленной перспективе. Мах оценил это признание как признание по-
ражения117 и, насколько мне известно, он навсегда остался
противником кинетической теории газов (даже когда были развеяны его
сомнения относительно атомной теории)118. Оствальд был убежден в
успехе эйнштейновой теории броуновского движения. Цермело,
видимо, признал кинетическую теорию газов до 1904 г. (но не позднее
1905 г.), однако с оговоркой, что закон энтропии не выводим из
нее119. Конечно, тут он был прав; поскольку закон энтропии, как
утверждали все участники, не выводим. На самом деле он не
универсален: случайные движения, подобные броуновскому движению,
просто случаются120.
Как показывает попытка Шрёдингера модифицировать в
соответствии с теорией Больцмана (или Гиббса)121 закон энтропии - по
крайней мере, с высокой степенью вероятности, - по меньшей мере,
в 1950 г. еще не было удовлетворяющей его формулировки закона
энтропии; и (как я показал в предыдущем разделе) я не считаю, что
Шрёдингеру удалось найти удовлетворительную формулировку.
Более того, совершенно ясно, что как таковая статистическая механика
Больцмана и Гиббса даже не может объяснить термодинамические
наблюдения: по меньшей мере, следовало бы выдвинуть гипотезу,
наподобие «гипотезы А» Больцмана, т. е. космологическую
гипотезу, выходящую за рамки статистической механики. Чтобы
интерпретировать эту космологическую гипотезу, Больцман предложил крайне
осторожно очень смелую парменидистскую гипотезу ad hoc,
превращающую всякое изменение в иллюзию, - гипотезу, которую,
насколько мне известно, со всей серьезностью поддержал только Шрёдингер.
(С тех пор точку зрения Шрёдингера поддержали и другие).
Таким образом, по всей видимости, мы не располагаем ни
строгой формулировкой закона энтропии, ни значимым выводом из ста-

7 По ту сторону поиска неизменного
253
тистической механики. И все же нет никаких сомнений в огромной
силе этой теории. А справедливость закона ограниченной энтропии,
который гласит, что за всеми отклонениями от равновесия
идеального газа, достигшими заданных размеров, почти сразу же следует
состояние, более близкое к состоянию равновесия, кажется, может
быть выведена из теории Больцмана122. А также, что, если газ
находится в состоянии с низкой энтропией, вероятность того, что это
состояние сменится состоянием с более высокой энтропией, очень
велика, она бесконечно превышает вероятность того, что оно будет
заменено состоянием с более низкой энтропией. (Всё это относится
только к замкнутым системам; примерно такой закрытой системой
после выключения котла является электрический водонагревающий
котел и кухня, в которой он находится.)
Несмотря на очевидное торжество идей, за которые боролся и
умер Больцман, нельзя сказать даже сейчас, что ситуация является
совершенно удовлетворительной.
7.27. Дополнительная парменидовская
защита современной физики.
Субъективистская интерпретация
теории вероятности
Материю можно рассматривать также и под другим углом
зрения: под углом зрения широко признанной дополнительной парме-
нидовской теории. Одно из самых успешных до сих пор изложений
дал в 1949 г. Макс Борн123. Статья Шрёдингера о необратимости
фактически была поставлена под сомнение книгой Борна. По этой
причине, а также из-за репрезентативных представлений,
развиваемых в книге, мне хотелось бы обсудить некоторые выдвинутые там
утверждения.
У меня уже была возможность обратить внимание на очень
важный критический анализ теории Больцмана (с некоторыми
интересными историческими замечаниями), осуществленный Паулем Эрен-
фестом, бывшим учеником Больцмана, и Татьяной Эренфест.
(Книга появилась в 1912 г.) С почти такой же страстностью они описали
не только успехи Больцмановой теории, но и ее неудачи. Однако
некоторые ее читатели, похоже, не обратили внимания на описание

254 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
этих неудач. Макс Борн, один из величайших физиков, живших в то
время (он умер в 1970 г.), характеризовал их труд на удивление
(я думаю, он цитировал по памяти)124 как сочинение, пригодное,
«вне всякого сомнения, для прояснения... вопроса»125.
Этот момент представляет значительный интерес, поскольку
борновская интерпретация Больцмана (с которой, как он считал,
согласился бы и Эренфест) представляет собой одну из самых важных
и влиятельных парменидовских защит современной физики:
интерпретация теории вероятности как теории нашего незнания
Сам факт того, что эта интерпретация не играет никакой роли ни
в монографии Эренфестов, ни в работах Больцмана, на мой взгляд
может пролить свет на то, насколько очевидной была эта идея и
почему некоторые физики находили ее в работах других, если они не
выступали против нее явно.
С интуитивной точки зрения совершенно понятно, что если мы
обладаем знанием, достоверным знанием, то мы не нуждаемся ни в
какой теории вероятности. Следовательно, если мы применяем
теорию вероятности для решения какой-то проблемы, то это
свидетельствует о ненадежности нашего знания в этой области и проясняет
факт нашего незнания и значение этого факта для проблемы,
которую мы хотим решить. Эта аргументация понятна и убедительна,
даже Эйнштейн прибегал к ней126. Однако, как я считаю, здесь он
заблуждался.
Теория вероятности проникла в физику не из-за нашего незнания
(такой фаллибилист, как я, принимает наше незнание как данность),
а из-за характера нашего вопроса - из-за проблемы, которую мы
хотим решить.
Представьте себе вступительный экзамен в университет. Здесь
мы знаем с максимально возможной точностью, которую мы только
можем себе представить, сколько абитуриентов имеют по каждому
предмету успешный результат и сколько неудач. Кроме того, мы
знаем также имена абитуриентов. Но, возможно, мы хотим также
еще знать, что выходит за рамки точного конкретного знания, какая
получается общая картина; например, хотим сравнить результаты за
несколько лет. Для этого нам нужна статистика: средний балл, доля
в процентах. И чтобы это подсчитать, по меньшей мере, чтобы
обработать результаты подсчетов, нам нужна статистическая теория.
Теперь можно сказать, что все это и многое другое содержится
в исходном точном знании и что мы, стоящие перед проблемой
выбора между точным и статистическим знанием, всегда бы выбрали

7 По ту сторону поиска неизменного
255
первое, потому что второе входит в него. Давайте пока оставим все
как есть. Но несмотря на это, по-прежнему остается верным то, что
существуют проблемы, для решения которых всё точное знание
является бесполезным, если оно статистически не обработано.
Но существует еще гораздо больше интересных проблем, в
которых детальное знание конкретного случая не дает статистической
информации, представляющей для нас интерес. Такие проблемы
всегда возникают в связи со статистическими законами или макро-
законами, а также в связи с их объяснением или проверкой.
Чтобы пояснить это, предположим, что располагаем достаточно
точными измерительными инструментами и компьютером, чтобы
«точно» (что бы это ни значило) установить положение и импульс
всех молекул газа в сосуде и рассчитать их будущие положения и
движения в последующий момент времени. (Конечно, нам также
нужно многое знать о стенках сосуда, но для простоты мы
проигнорируем этот аспект.) Давайте предположим, что мы определили, что
мы подразумеваем под «температурой и «давлением» газа и что мы
можем исчислить это как среднее значение из нашей точной
информации и что они, определяемые нами в качестве начальных условий,
остаются постоянными.
Теперь мы можем задаться вопросом, что произойдет с
температурой и давлением, если в какой-то момент мы позволим десяти
молекулам ускользнуть из сосуда (например, открыв кран). По сути
это и есть статистическая проблема. Ответа на этот вопрос нельзя
найти «точными» методами просто потому, что мы не определили
точно при каких условиях десять молекул могут ускользнуть из
сосуда. Даже если бы каждую эту молекулу маркировать и установить,
какой из них мы позволим ускользнуть из сосуда, наша проблема
осталась бы нерешенной средствами динамики (поскольку
возможные решения зависят от общей энергии континуума). Только когда
мы располагаем точными данными об условии, при котором
происходит ускользание десяти молекул, мы можем начать расчеты и,
возможно, выяснить то, что все знали с самого начала, - что
температура и давление снизились на незначительную величину после
ускользания молекул, настолько незначительно, что термометр и
манометр не могли бы зафиксировать разницу. (Я говорю
«возможно», потому что результат обнаруживается не во всех случаях,
а только в почти всех - что свидетельствует о типичном
представлении о вероятности; возможно, при каком-то весьма специфическом
стечении обстоятельств температура и давление начнут колебаться.)

256 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Но все это поставляет нам только единичный случай, а не закон.
Собственно, это было не нашей проблемой, потому что мы хотели
знать, что случается вообще, когда мы из сосуда удаляем десять
молекул. При попытке сделать общий прогноз относительно
изменения температуры и давления, нам не поможет никакое общее знание
положения и импульса молекул в одном или нескольких сосудах.
Вместо этого мы должны применить методы статистической
механики с их специальными оценками вероятности (оценками
подмножеств) реализации условий весьма специфического рода
Таким образом, не недостаток конкретной информации или
знаний, а тип проблемы, которую мы хотим решить, заставляет нас
прибегать к теории вероятности.
Чтобы привести еще один аналогичный пример, мы могли бы
вообразить себе, что мы знаем столь много о начальных условиях об
атомах радия, что могли бы предсказать распад какого-то
конкретного атома в следующие три секунды. Однако это никак бы нам не
помогло определить статистическую скорость распада радия. Точно
так же знание того, выживет ли человек, которому удалили
аппендикс в английской больнице, в течение следующих трех часов не
даст нам достаточных знаний об уровне смертности пациентов в
английской больнице в первые три часа после удаления аппендикса.
Результат этих рассуждений таков: статистическая проблема
или проблема вероятности нуждается в статистическом знании или
в знании вероятности и в соответствующих методах.
Я с болью осознаю, что этим своим тезисом я противопоставляю
себя многим великим физикам. (Я полагаю, что они иногда
упускают из виду, как часто мы имеем дело с вероятностными
предположениями о равномерном распределении.) Макс Борн объясняет,
например, противоречие между теоремой-Я Больцмана и теоремой
Лиувилля', утверждая, что интеграл столкновений Больцмана
объясняет ситуацию «приблизительно»; и он объясняет здесь это
«примерно» словами «в соответствии с приблизительным
усреднением». И он далее продолжает: «Это усреднение выражает наше
незнание действительной микроскопической ситуации. Теорема
1 Жозеф Лиувилль (1809-1882) - французский математик. Речь идет о
ключевой теореме классической статистической механики, утверждающей, что
функция распределения в фазовом пространстве постоянна вдоль траекторий
системы, т.е. она постоянна со временем. В статистической механике эта
независимая от времени плотность именуется априорной вероятностью. Она
используется для описания начального состояния системы. - Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
257
Болыдмана утверждает, что... смешивание механического знания и
недостающего конкретного знания приводит к необратимости»127.
Но дело не только в наших недостаточных знаниях или
приблизительности нашего незнания, что приводит к усреднению и
статистике, а в особенности проблемы. Проблемой определяется, какой
инструментарий мы должны применять. Чтобы обработать
неровный чурбан, необходим острый топор; но необходима и
статистическая теория, чтобы обращаться с приблизительной усредненностью,
как полагает Борн. (Как я уже отмечал до этого, я не могу найти ни в
работах Больцмана, ни в монографии Эренфестов никаких
доказательств того, что им приписывает Борн; несмотря на то что его точка
зрения широко известна),
Субъективистская интерпретация вероятности, которая
свидетельствует о применении теории вероятности как следствие
нашего незнания, представляет собой одну из важнейших пармени-
довских защит нашего времени. Её корни восходят к детерминизму
Парменида: детерминист вряд ли может объяснить случайность
иначе, как субъективистски - как иллюзию, обусловленную нашим
незнанием.
7.28· Критические замечания
к субъективистской интерпретации
теории информации
Субъективистская интерпретация теории вероятностей привела
к субъективистски интерпретированной математической теории
информации, которая основана Клодом Шенноном. Эта теория может
пониматься как теория каналов передачи сигнальных
(информационных) последовательностей, групп таких последовательностей,
источников информации (и их «памяти»), входа и выхода канала,
фонового шума в канале, кодов сообщений и их расшифровки,
возможности восстановления входа из (закодированного) выхода при
определенных условиях и других подобных объективных идей.
Я упомянул эти примеры, чтобы пояснить, что теория
информации может интерпретироваться объективно; однако если теория
вероятностей интерпретируется субъективно, то это относится и к
теории информации.
Существенная идея математической теории информации - это
идея «неопределенности» эксперимента, для результата которого

258 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
задано определенное распределение вероятностей.
«Неопределенность» означает здесь некоторый способ, при котором
распределение отклоняется от «определенного» распределения, т.е. от
распределения, которое приписывает вероятность / определенному
результату испытания и вероятность 0 всем остальным результатам.
Естественно, распределение, наиболее далекое от этого, является
константным распределением, т. е. распределением, в котором
каждому из η возможных результатов (мы имеем дело с конечным
числом распределений, следовательно, с конечным числом п)
приписывается вероятность 1/п. Это говорит о том, что пока мы
интерпретируем «вероятность» объективно, то также объективистски должна
интерпретироваться «неопределенность» результатов испытания или
его распределение вероятностей. Интересно, что очень эффективная
математическая мера этой «неопределенности», введенная
Шенноном, имеет ту же самую математическую форму, что и описание
энтропии Больцманом. Это удивительно, но и интуитивно понятно,
потому что обе можно понимать как меру вероятности беспорядка.
Частотный ряд нулей и единиц, в котором оба числа имеют
вероятность 0,5, будет менее упорядоченным, чем частотный ряд, в
котором вероятность нуля равна 0,9, а вероятность единицы равна 0,1,
поскольку последняя содержит много нулей и лишь изредка одну
или две единицы128. Это можно изобразить с помощью следующих
двух рядов:
01100011101010010000010111110011...
00000001000000000000000100000100...
Очевидно, что первый ряд кажется менее упорядоченным, чем
второй.
Таким образом, существуют два различных представления о
беспорядке: случайность (или вероятностная независимость)129 и
«неопределенность». Оба допускают градацию; и для обоих мы можем
определить математическую меру.
Энтропия относится ко второму виду беспорядка, а не к первому.
Эти замечания имеют своей целью прояснить, что возможность
объективной интерпретации имеется не только для теории Шеннона
в целом, но и для идеи «неопределенности» в частности,
содержащейся в теории. Я возражаю здесь (неявно) не против теории
информации, а против ее субъективистской интерпретации.
Эта субъективистская интерпретация связана с субъективистской
интерпретацией статистической механики, предполагающей, что

7 По ту сторону поиска неизменного
259
статистическая механика является результатом нашего незнания,
и утверждающей еще наряду с этим, что ее результаты - например,
теорема энтропии Больцмана (Я-теорема) - требуют для их
получения допущения незнания («смешивания механического знания с
недостающим конкретным знанием», как говорит Макс Борн).
Утверждаемая связь между термодинамической энтропией и
субъективистской идеей неопределенности совершенно очевидна.
Утверждается, что (а) энтропия и неопределенность - это
измерительный критерий нашего незнания или нашей недостающей
информации; (Ь) и поэтому негэнтропия является измерительным
критерием нашего знания или нашей информированности; (с) что демон
Максвелла может обратить вспять закон возрастания энтропии
только в том случае, если он будет использовать и расходовать свои
знания так, чтобы вносить в систему, по крайней мере, столько же
отрицательной энтропии (негэнтропии), сколько он получает от своей
деятельности. Более того, утверждается, что ему приходится
работать, чтобы получить свои знания, и тем самым увеличивать
энтропию в окружающей среде. Следовательно, свои знания он
приобретает за счет роста энтропии. Предполагается, что это, по крайней
мере, эквивалентно увеличению его знаний (негэнтропии). В
результате мы получаем следующую последовательность, где стрелки
означают «генерировать»: рост энтропии —> негэнтропия (или рост
информации) —* уменьшение энтропии.
Эта теория представляется мне полностью ошибочной. Она
восходит к статье Лео Силарда 1929 г. (до этого она разрабатывалась в
основном Нейманом, Габором и Бриллюэном), о которой я уже
упоминал: статье, которую я еще в 1957 г.130 подверг критике и
(надеюсь, еще более решительно) выше в разделе 22, где я попытался
показать, что существует максвеллов демон, представляющий собой
разновидность демона Силарда, которому не нужно ничего делать и
использовать какую-либо информацию.
В любом случае субъективистская интерпретация теории
информации вместе с негаэнтропийной теорией информации, которой
придерживался максвеллов демон и которая, по радикальному
замыслу, даже объясняет рост физической энтропии как следствие
человеческого незнания, кажется мне полным ad hoc объяснением.
Более того, это типично парменидовская попытка придать нашему
незнанию конструктивную функцию в физике мира явлений. В
отличие от этого, я верю, что солнце будет продолжать генерировать
энтропию, а перегретый воздух - выходить из лекционных аудито-

260 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
рий, даже если за этим не будет стоять разум, чтобы обеспечить
необходимую сумму незнания 3|.
Энтропия просто не является константой и, следовательно,
выходит за пределы парменидовского поля зрения, как уже признал
Мейерсон. Но можно категорически утверждать, что это физическая,
а не биологическая и уж тем более не психологическая проблема.
7.29. Индетерминизм квантовой физики
как крах парменидизма
Моим следующим примером, иллюстрирующим крах
парменидизма, является квантово-динамический индетерминизм. Обычно он
связан с парменидистской защитой.
Сам я индетерминист. И я согласен с тем, что квантовая
механика - это статистическая и индетерминистская теория. Это
статистическая теория, потому что она возникла под давлением очень
важной статистической проблемы: проблемы интенсивности
спектральных линий, которая объяснялась в терминах фотонов и вероятностей
перехода. Однако Гейзенберг объяснял вероятностный характер
квантовой теории как следствие нашего незнания. Он первым дал
каузальное объяснение краха причинности: поводом для этого
послужил тот факт, что мы, смертные, наблюдатели, вступаем во
взаимодействие (т. е. причинно на них влияем) с физическими
объектами во время их измерения; и что при этом мы на них воздействуем
таким образом, что больше не можем знать их состояние в данный
момент. Это значит, что, если бы физики не вмешивались, мир
оставался бы полностью парменидовым, и только мы, и наше
незнание, ошибочные мнения смертных ответственны не только за
«редукцию к волновому пакету», но и за крах парменидова пути
истины, а, следовательно, и за крах причинности. Или по выражению
Дирака: «Условие причинности применимо лишь к системе, которая
не подвергается возмущениям. Если система мала, то невозможно
наблюдать её, не внося существенного возмущения... Мы будем по-
прежнему предполагать, что условие причинности применимо к
невозмущенной системе...132
Мне не хотелось бы здесь дальше вдаваться в аргументы Гейзен-
берга, потому что я проанализировал их до мельчайших
подробностей в Приложении к мысленным экспериментам в своей книге
«Логика научного исследования», а также в других местах133.

7 По ту сторону поиска неизменного
261
7.30. Другие антипарм енидовские
Разработки в современной физике
Теперь мне хотелось бы сказать только очень коротко о двух
самых важных антипарменидовых разработках последних лет: о крахе
электромагнитной теории материи и, как о самом важном, этом
открытии бесчисленного множества новых нестабильных
«элементарных частиц».
Электромагнитная теория материи доминировала в физике, по
меньшей мере, с 1907 по 1932 г. Эйнштейн верил в неё вплоть
до своей смерти, также, как и Эддингтон со своей теорией фотонов
и электронов. Дирак тоже, в течение длительного времени верил в
нее. Она была самоочевидной составной частью копенгагенской ин-
134
терпретации .
Но, как ни странно, эта господствующая теория была разрушена
давным-давно, и никто даже не заметил ее краха. Сначала были
парменидовские защиты нейтрино (искусного, но мнимого
изобретения), позитрона (дыры) и нейтрона (то протон, то электрон);
однако по мере роста числа элементарных частиц доминирующая
физическая теория исчезла без следа. Если бы меня попросили
объяснить, почему ее исчезновение почти не обсуждалось, я бы
предположил, что просто не было никакой парменидовской защиты,
готовой ее отстоять.
Я также не знаю ни одной парменидовской защиты от признания
новых нестабильных частиц. Новые частицы и особенно тот факт,
что они могут распадаться на множество различных частиц,
представляют собой одно из важнейших открытий со времен Демокрита.
Открытие новых частиц разрушило самую фундаментальную
физическую исследовательскую программу - атомистическую теорию
изменения. Сейчас наблюдаются качественные изменения, и, хотя
их можно описать отчасти как количественные, кажется, больше нет
ни одного шанса свести их к движению частиц в пустоте или
объяснить их таким способом. (Аналогичным образом намного раньше
исчезло бесследно пустое пространство и заменено полем - но это
можно было бы истолковать еще как дополнение к атомному
учению, а не как его опровержение.) Более того, самая важная из анти-
парменидовских разработок была связана с открытием новых типов
сил - впервые со времен электромагнетизма, - из которых «слабые

262 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
взаимодействия», ответственные за радиоактивный распад
определенных видов частиц, являются наиболее важными, демонстрируя,
что направление времени зиждется на законах, а не только на
начальных условиях. Это укрепило бы надежды на новую
исследовательскую программу и прогнозирование её потенциала, как сделал
Л.Л. Уайт135.
7.31. Не-парм енидовские объяснения
расширяющейся Вселенной
Свой последний пример отхода от парменидовского «Пути
истины» я хотел бы привести из космологии - конфликт двух
противоречащих друг другу объяснений расширяющейся Вселенной, а
именно: теории равновесия (теории устойчивого состояния) и теории
Большого взрыва.
Ясно, что факт расширяющейся Вселенной является в высшей
степени анти-парменидовским; поэтому ни одна из названных выше
двух космологии не может быть парменидистской.
И всё же - по крайней мере, в прошлом - основная критика,
которая приводилась сторонниками соответствующей теории против
своих оппонентов, была, по сути, упреком в иррационализме:
отходом от парменидизма.
Разумеется, они не применяли это понятие. Напротив, теория
устойчивого состояния клеймилась как иррациональная и отход от
подлинно научной методики, поскольку она отказывается от одного
из законов сохранения энергии - закона сохранения массы, энергии
и импульса. Этот упрек явно предполагал парменидизм.
С другой стороны, защитники теории устойчивого состояния
полагали, - и совершенно справедливо, - что они такие же хорошие, а,
возможно, даже лучшие парменидисты, чем' сторонники теории
Большого взрыва. В конце концов, что может быть менее всего пар-
менидистским, чем Большой взрыв? Конечно, более разумно и более
по-парменидовски предположить, что основная структура
Вселенной действительно не изменяется - даже если этой привязанностью
к Пармениду нам придется смириться с чем-то вроде сотворения
материи. Ибо разве это творение материи не стабильно? И не
можем ли мы вместе с Парменидом сказать, что в мире как целом
никаких реальных изменений не происходит?

7 По ту сторону поиска неизменного
263
7.32 Обобщение отходов
от парменидовского учения
Позвольте мне подвести итог. Мы познакомились, по меньшей
мере, с шестью отклонениями (все из которых являются
еретическими или только предположениями) от учения Парменида:
неполнота (Ньютон); необратимость; квантово-теоретический
индетерминизм и развитие теории вероятности; крах электромагнитной теории
материи; крах атомистической теории изменения из-за
преобразований элементарных частиц; новые космологии. Почти все
сопровождались парменидистскими защитами, доминировавшими в
современной физике; но эти защиты излишни, поскольку стало
совершенно ясно, что наука не терпит крах и не перестает прогрессировать,
даже если она отклоняется от парменидовской формы
рационализма. По общему признанию, эти события вызвали сильное желание,
даже реальную потребность в новых конструктивных идеях. Но это
и хорошо: возможно, что спрос стимулирует предложение. (Как уже
упоминалось раньше, Дэвид Бом сделал интересный доклад о новой
теории изменения.)
Однако для философа науки, как я считаю, уместно бороться со
скатыванием в субъективизм и иррационализм, которые, по-
видимому, обусловлены непроизвольным и, следовательно, вынуж-
дением отречением от какой-либо веры, за которую человек
бессознательно цепляется. Теория необратимости незнания, или теория,
согласно которой необратимость или даже изменение - это иллюзия;
теория, что неопределенность может быть объяснена незнанием,
возникающим из-за взаимодействия наблюдателя или его приборов
наблюдения с объектом наблюдения, - все это, на мой взгляд,
неверные шаги в той области, где философу науки, как и физику, есть
что сказать.
По моему мнению, ему следовало бы сказать, что не стоит
извиняться за отклонения от парменидовского учения. С крахом демо-
критовской теории изменения учение Парменида оказалось слишком
узким, не ставя под сомнение те большие заслуги, которые оно
оказало науке о разуме (и, несомненно, и дальше будет оказывать).
Именно такой урок, как мне кажется, мы можем извлечь из
недавнего развития физики. Мы должны попытаться расширить
рационалистические границы.

264 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
7.33. Урок по не-парменидовской
экономической науке
Пожалуй* стоит вкратце упомянуть, что экономическая наука
была первой наукой, осуществившей свой великий прорыв
благодаря отказу от своих исходных парменидовских принципов. Пармени-
довская экономическая наука - это учение, согласно которому
экономический обмен товарами - это игра с нулевой суммой, или,
другими словами, что в каждом обмене между вами и мной ваша
прибыль - это мои убытки. Эта примитивная теория, которая, если
угодно ее так именовать, зиждется на принципе сохранения богат-
ства, была основой меркантилизма. Она - корень марксистской
теории, согласно которой накопление или рост богатства у
капиталистов - это следствие роста нищеты рабочих. Следовательно, в своей
с политической точки зрения самой революционной и важной
доктрине Маркс сохранил уже довольно устаревшую часть пармени-
довской экономической теории - несмотря на свою язвительную ан-
ти-парменидовскую диалектику. Тем не менее вера в нечто
подобное еще и сегодня широко распространена, и ее влияние все еще
может ощущаться в борьбе за самый большой кусок
экономического пирога.
Реальный прогресс в экономической теории начался с
преодоления этого парменидовского предрассудка. Он начался с пояснения
Адамом Смитом, что в свободной торговле, как правило,
выигрывают обе стороны и никто не проигрывает. Это анти-парменидовское
открытие, как я считаю, все еще является самым важным уроком,
который мы можем извлечь из экономики.
Этими замечаниями я хотел бы завершить свои исторические
размышления по поводу сознательного расширения
рационалистического проекта. Я говорю о расширении проекта, потому что я,
конечно, не хочу, чтобы создалось впечатление, что нам следовало бы
прервать поиск неизменного. Наоборот, я за то, что нам не только
следовало бы продолжить этот поиск, но ив то же время
попытаться сознательно пойти дальше этого.

7 По ту сторону поиска неизменного
265
7.34. По ту сторону поиска неизменного:
к вопросу об одной логической теории
понимания
Безусловно, мы не можем отказаться ни от парменидовской
рациональности - поиска реальности за пределами мира явлений
и метода противопоставления гипотез и их критики - ни от поиска
неизменного. Но от чего нам действительно следует отказаться, так
это от отождествления реальности с неизменным. Чтобы понять,
к каким последствиям это могло бы привести, стоит взглянуть на
парменидовскую «таблицу противоположностей» в форме
знаменитой пифагорейской таблицы. С левой стороны я привожу то, что
можно было бы назвать «парменидовскими понятиями или
категориями» (или понятиями Пути истины), с правой - анти-парменидов-
ские противоположности (или понятия «Пути мнения»):
необходимость случайность
совершенство несовершенство
точность приближенное (предположительное)
значение
обратимость необратимость
повторение изменение
вещь процесс
неизменность эмерджентность (возникновение)
Понятия (или «категории»), приводимые в таблице, не означают
ничего определенного. Они всего лишь наименования,
привлекающие в качестве ключевых слов внимание к определенным теориям
или проблемным ситуациям. Помня об этом предостережении, мы,
рационалисты, как я полагаю, можем с чистой совестью признать,
что в мире существуют все анти-парменидовские понятия. Помимо
банального факта, что мы должны помнить, что все, что кажется как
вещь (включая элементарные частицы), на самом деле это всегда
есть процесс, мы должны признать важность случайности,
несовершенства, приближенного значения, необратимости, изменения и
преодоления неизменности, а точнее, важность возникновения.
Мне не хотелось бы здесь много говорить о четырех последних
парах противоположностей, поскольку уже много говорил о
необратимости, а что касается повторения и изменения, достаточно напом-

266 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
нить, что, по крайней мере, со времен Дарвина проблема (точного)
повторения или редупликации, в противоположность неточному
повторению или изменению, или мутации, приобрела
фундаментальное значение для почти всех биологических процессов. Включение
категории «эмерджентность» может показаться рационалистам
немного подозрительным, и я должен признать, что в защиту этой
категории есть что сказать. Мне не хотелось бы приводить здесь эту
защиту, так как я уже обсуждал эту тему в другом месте136. Тем не
менее я хочу напомнить, что философы науки едва ли могут
обойтись без теории, игнорирующей эмерджентность и значение новых
идей и теорий (т. е. значение «творческой эволюции»).
Итак, мне хотелось бы здесь ограничиться некоторыми
замечаниями о различии между вещами и процессами и заодно детально
остановиться на связи этого различия с представлениями о
случайности, несовершенстве и приближенном значении.
Смутное различие между вещами и процессами, которое
особенно подчеркивал Уайтхед,' в физике, можно, пожалуй, лучшего всего
соотнести с различием между механикой материальных точек и
механикой сплошных сред, или между теориями элементарных частиц
и теориями поля. Выше уже упоминалось137, что теории поля
проявляют меньшую степень детерминации, чем (Лапласова) механика
материальных точек (поскольку предельные условия должны быть
«заданы» всегда); равно как и роль, которую в современной физике
играет понятие случайности, ассоциирующееся обычно с понятием
независимости в теории вероятности, например независимость двух
последовательно бросаемых монет. Однако в современной физике
определенную роль играет не только полная независимость - то же
самое можно сказать и о приблизительной, частичной или неполной
независимости. Я хотел бы здесь только напомнить о теории
броуновского движения Эйнштейна и Смолуховского или о значении
теории цепей и случайных движений Маркова". Вот таким образом в
физику проникла неполнота (включая неполную независимость) со
~ 138
случайностью .
1 Уайтхед Альфред Норт (1861-1947) - британский математик, логик,
философ, который вместе с Б. Расселом написал фундаментальный труд Principia
Mathematica. - Прим. пер.
" Марков Андрей Андреевич [старший] (1856-1922) - русский математик,
внесший большой вклад в теорию вероятностей, математический анализ и
теорию чисел. - Прим. пер.

7 По ту сторону поиска неизменного
267
Но мир представлений о неполноте и приближенных значениях
всё еще нуждается в дальнейшем изучении. Чтобы это
проиллюстрировать, хотелось бы указать на ту роль, которую играет теория
резонанса в современной физике (а, значит, и в теории поля). Почти
все взаимодействия могут быть описаны как резонансы - от
взаимодействия между атомами, излучающими и поглощающими свет,
вплоть до взаимодействий, соединяющих атомы в молекулы и
кристаллы, и даже до «механических» взаимодействий, основанных на
(относительной) непроницаемости твердых тел. (Следует
напомнить, что такой «резонанс» не навязывает нам волновую теорию или
квантово-теоретический «дуализм частиц и волн»; он полностью
совместим с пониманием частиц.)139
Но резонанс почти никогда не бывает совершенным (хотя,
возможно, он почти совершенен в когерентном свете лазеров и
мазеров.)140 Например, конечная ширина спектральных линий
свидетельствует о неполном или лишь приблизительно достижимом равенстве
излучаемых частот.
Здесь мы видим, что идея приближенного значения (которая,
видимо, касается, прежде всего, только различной степени нашего
знания о незнании или, возможно, роста нашего знания) выполняет
объективную роль: в физике эта идея необходима для объяснения
таких явлений, как ширина спектральных линий или интерференция
вибраций, вызванная практически одинаковыми звуковыми
волнами, или ограниченная стабильность радиоактивных атомов (которую
можно определить по периоду их полураспада).
Почти универсальная неполнота всех резонансных явлений
связана с пространственно-временными свойствами нашей Вселенной:
чтобы находиться в полном резонансе, расстояние между двумя
осцилляторами должно иметь точную многократную длину волны; но
это оказывается невозможным, если осцилляторы движутся
относительно друг друга или если они сами представляют собой обширные
физические системы, а не материальную точку. Кроме того,
относительность одновременности делает невозможным любой вид
полного резонанса (потому что качающиеся тела не являются инерциаль-
ными системами; два качающиеся тела, особенно, если их частота
колебаний высока, должны, если они находятся в одной и той же
инерциальной системе, изменять синхронно свою гиперплоскость;
но они не могут это делать одновременно).
Поэтому неполнота должна быть одним из важных структурных
элементов нашего столь явно не-парменидовского мира. На самом

268 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
деле всё обстоит так, что не может существовать мира совершенного
резонанса - в том смысле, что в этом мире ничего не могло бы
произойти; в действительности это был бы парменидовский мир.
Но, с другой стороны, вполне возможно, что неполный резонанс
и неполная интерференция могли бы объяснить большую часть
неларменидовского характера мира, не вынуждая нас отказываться
ни от одной из наших парменидовских побед. Они могли бы
содействовать не только общей теории изменения, взаимодействия и
необратимости, но и, возможно, теории эволюции. Если в этом
замысле и понятии неполного резонанса и есть что-то интересное, то это,
как ни странно, можно было бы представить как возврат от
философии Парменида к еще более древней философии Гераклита, который
писал:
Сопряжения: целое и нецелое, сходящееся расходящееся,
созвучное несозвучное, из всего - одно, из одного - всё (Фр. DK 22 BIO).
Единое, расходясь [враждуя] с самим собой, сходится [ладит],
Словно гармония лука и лиры (Фр. DR 22 В 51)141.
Я утверждаю, что, то что не может быть с наибольшей
вероятностью объяснено парменидовским учением о неизменном, - это,
собственно, проблема изменения и времени, и здесь, в частности,
проблема направления времени. Гераклитовы проблемы перемены,
изменения и борьбы, видимо, выходят за рамки учения о
неизменности. Поэтому Парменид отвергал изменение. (И именно поэтому
некоторые люди отрицают, что здесь есть проблема.)
Но не свидетельствует ли это восхваление учения Гераклита о
готовности принять такие иррационалистические учения, как
витализм или философия Бергсона?142 Я так не думаю13. В этих теориях
возмущает то, что они ничего не объясняют и не предлагают ни
одной плодотворной исследовательской программы.
С другой стороны, эти иррационалисты порой ставят проблемы,
которые парменидовские рационалисты не хотели замечать и
поэтому легко отмахивались от них как от проблем мнимых.
Но мы никогда не должны бояться проблем; и лучший способ
избежать иррационализма, на мой взгляд, - это вернуться к
античному требованию о необходимости всегда пытаться понять.
Поэтому мы должны вернуться к требованию о необходимости
как можно лучше понять тоь что мы делаем в науке. Что касается
понимания, то теоретики квантовой физики были слишком
пессимистичны, поскольку они были склонны полагать, что понимание

7 По ту сторону поиска неизменного
269
ограничивается тем, что можно представить или изложить
посредством классических механических моделей. Но я считаю, что мы
можем разработать теорию логического понимания - и различных
уровней понимания, - которая показывает, что понимание
совершенно независимо от образов и моделей: теорию рационального
понимания, основанную на чисто логических, а не психологических
представлениях о решении проблем и применимую к большинству
абстрактных научных задач, а также к самым смелым и новейшим
научным теориям.
Конечно, такая теория была бы (а) теорией проблем и их
решений и (б) теорией различных уровней проблем и теорией,
объясняющей, почему определенные решения лучше, чем другие. Я
понимаю ту или иную физическую или биологическую теорию тогда,
когда знаю, как она функционирует; когда знаю о её преимуществах
(почему она превосходит другие теории); когда я знаю, какие
проблемы она может решить, а какие - нет, и какие новые проблемы
она ставит. Как мы видим, вполне возможно, что понимание
осуществляется на различных уровнях. Поэтому мы можем говорить об
«углубленном» понимании или об углублении нашего понимания144.
Эта рациональная теория понимания, как я полагаю, позволит
решить проблемы, которые раньше часто не затрагивались иррацио-
налистами. Я думаю, что рационалистам не следует больше избегать
этих проблем, а, напротив, ставить их в духе Гераклита и Пармени-
да, в духе Больцмана, Дарвина и Эйнштейна.
Приложение
Замечание о противоположностях
и существовании в теории познания досократиков
I
Концепция противоречий или противоположностей - горячее и
холодное, сухое и влажное, свет и мрак, бытие и небытие,
возникновение и уничтожение, увеличение и уменьшение, ограниченность, и
безграничность, - которые понимаются как активные, борющиеся
друг с другом силы, очень старая. Её можно обнаружить во многих
примитивных мировоззрениях. Противостояние означает раздор,

270 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
войну. Эту концепцию в дальнейшем развивал Гераклит, кто, как я
считаю, первым поставил фундаментальную и основополагающую
проблему изменения, которая обсуждалась в предыдущих текстах.
Конечно, его предшественники пытались привлечь к ней
внимание и объяснить её. Но суть проблемы они не осознали. Как
указывал Чарльз Кан, они утверждали, что этот преходящий,
изменяющийся мир возник из живого, животворящего, но в то же время
нетленного и вечного начала (архэ), подобного апейрону
Анаксимандра, который, хотя и создает изменчивые вещи, «не
превращается ни во что иное, как в самого себя»1, в то время как
противостоящие друг другу противоположности преходящи и могут переходить
друг в друга: более мощная из противостоящих сил может одолеть
более слабую и поглотить ее. В конечном счете, как учил Анакси-
мандр, все пары противоположностей должны «раствориться в
своем источнике»2; они должны обратиться в апейрон: «из каких
[начал] вещам рожденье, в те же самые и гибель совершается по
роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозакон-
ное возмещение неправды [= ущерба] в назначенный срок
времени»3. Это означает, как объясняет Кан: «Согласно вечному циклу,
который включает в себя не только времена года, но и все другие
ритмические закономерности роста и сокращения»4. Среди этих
закономерностей можно выделить закономерности войн или раздоров,
как и закономерности взаимного согласия в человеческих
отношениях и их регламентацию; регламентацию, предусматривающую
наказание за каждый проступок.
Эти представления Анаксимандра, по Кану, лежат в основе всего
космологического мышления Запада.
II
Из последователей Анаксимандра до Парменида я кратко
упомяну двоих, влияние которых на Парменида представляется мне
несомненным: Ксенофана и Гераклита .
В этом отношении Ксенофан важен, прежде всего, как отец
теории познания: он был первым, кто размышлял об ограниченности
нашего знания. Свои собственные космологические и теологические
рассуждения, которым он во многом обязан Анаксимандру, он
описывает как «цепь догадок». Он подчеркивает, что «достоверная
истина» недостижима для людей, и объясняет, что все человеческое
знание имеет только характер догадок, которому он противопостав-

7 По ту сторону поиска неизменного
271
ляет знание божественное. Он открыл, что человеческие
представления о богах и мире крайне ненадежны, поскольку они извращены
антропоморфизмом. Но, несмотря на его строгую критическую
установку, Ксенофан всё же был не скептиком, а чем-то вроде
критического рационалиста, ибо он думал, что посредством наших
догадок, предположений мы могли бы продвигаться в направлении
истины6.
Гераклит упоминает Ксенофана с презрением. Но его
собственное мышление, как и мысль Ксенофана, не выходит за рамки идей
Анаксимандра; да, он, как и Ксенофан, - теоретик познания, и его
теоретико-познавательные представления тесно связаны с идеями
Ксенофана: противоположность между божественной мудростью и
догадками (которые могут улучшаться) смертных сохраняется, хотя
и в измененном виде. Она становится противоположностью между
божественной мудростью (которую, как он утверждает, он
разделяет, поскольку полностью пробудился) и тупостью «других людей»7,
безнадежно спящих. Кажется очевидным, что Гераклит желает
исправить Ксенофана; это, в свою очередь, позволяет предположить,
что именно Ксенофан пробудил теоретико-познавательное сознание
Гераклита. Интересно, что теоретико-познавательная проблема -
проблема знания, понимания, мудрости - была столь важной для
Гераклита, что он свою книгу начинает с того, что возвещает о
своем притязании на знание и обличает «других людей». Эта теоретико-
познавательная преамбула заложила начало традиции.
У Парменида Пролог становится одной из важных частей его
книги. Прямым преемником этого, как нетрудно догадаться, является
теоретико-познавательное Введение к «Тимею» Платона. Эта традиция
так или иначе подкрепляется Аристотелем; и она до сих пор
прослеживается во многих теоретико-познавательных или методологических
Предисловиях в работах по физике, биологии и социологии.
Однако не теория познания была основным вкладом Гераклита.
Она также не была и его основной проблемой. Как уже отмечалось
в предыдущих текстах, по моему мнению, величие Гераклита
заключается в том факте, что открыл центральную проблему
естествознания и космологии: проблему изменения. Конечно, я не
утверждаю, что Гераклит открыл изменение или что он первым обратил
внимание на ее космологическое значение. Его открытие
заключалось в обнаружении парадоксальной природы всякого изменения.
Он увидел, что тут есть проблема - почти логическая проблема: как
возможно изменение? В целом существенным для понятия измене-

272 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ния является то, что изменяющаяся вещь остается в процессе
изменения тождественной себе, и вместе с тем она не может оставаться
тождественной себе, когда она изменяется.
Не все философы воспринимают эту проблему всерьез:
некоторые по давней традиции привыкли решать проблему от имени
тождественной себе субстанции (её возможности изменения, реализации
изменяющейся субстанции). Некоторые естествоиспытатели
воспринимают проблему всерьез, потому что благодаря Пармениду,
Левкиппу и Демокриту физика в течение длительного времени
имела в своем распоряжении очень успешную теорию изменения:
всякое изменение, включая качественное, обусловлено движением.
В результате мы утратили способность к восприятию проблемы
изменения. Я думаю, именно поэтому столь немногие согласны с тем,
что изменение могло бы когда-нибудь стать основной проблемой
космологии; и что столь немногие считают, что оно было основной
проблемой Гераклита.
Каким было решение Гераклита?
Как и его предшественники, он рассматривал изменение в
основном как качественное - как переход от одной части пары
противоположностей к другой: влажное становится сухим. На самом деле
противоположности играют очень важную роль в гераклитовском
мышлении: они определяют структуру изменения, даже фактически
структуру всего мира.
Решение Гераклита мы можем обобщить в семи тезисах:
(1) Не существует изменяющихся вещей: ошибочно определять
мир как совокупность вещей, равно как и вещей изменяющихся. Мир
состоит не из вещей, а из процессов.
(2) То, что нашим органам чувств является как вещи, на самом
деле это более или менее «соразмерные» или «непрерывные
процессы» - противоборствующие силы, взаимно сдерживающие или
уравновешивающие друг друга.
(3) Мы сами себе кажемся вещью, если не исследуем (не ищем)
себя. «Я исследовал (искал) самого себя»8, - говорит Гераклит, и то,
что он нашел, было не вещью, а процессом, подобным пылающему
пламени. Огонь, пламя, когда они горят непрерывно, кажутся
наполовину истлевшим огарком, не ищущим себя, как вещь -
изменяющаяся вещь. Но они не вещь, а процесс.
(4) Хотя и существуют более или менее раздельные процессы, на
самом же деле все процессы взаимосвязаны. Они не делимы (и не
исчисляемы) как вещи. Весь мир - это один мировой процесс.

7 По ту сторону поиска неизменного
273
(5) Итак, не существует ни одной вещи, которая бы, изменяясь,
оставалась парадоксальным образом тождественной себе. Однако
процессы, т.е. изменения, тождественны самим себе; они включают
в себя противоположности, которые лежат в основе всех изменений
и превращений: противоположности тождественны, поскольку
они могут существовать только как два полюса контраста, т.е.
только вместе; или как полюса изменения, поскольку из них состоит
процесс изменения как таковой: «Одно и то же в нас - живое и
мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое, ибо эти
[противоположности], переменившись, суть те, а те, вновь переменившись,
суть эти... Холодное нагревается, горячее охлаждается, влажное
сохнет, иссохшее орошается»9.
(6) Это относится ко всему процессу, ко всему миру: «В
изменении покой»10, ибо в изменении он тождествен самому себе и в силу
тождества противоположностей, которое распространяется даже
на противоположности под названием «изменение» и «покой».
(7) Потому Гераклит может сказать о Боге, что он, как и космос,
есть тождество «всех противоположностей»: «Бог есть день и ночь,
зима и лето, война и мир, сытость и голод»1 !. (Вслед за Анаксиманд-
ром Гераклит отождествляет Бога с космическим началом.)
Я подвожу итог: Гераклит разрешил парадокс
самотождественности вещей в процессе изменения посредством теории вещей,
которая объясняет вещи как неправильно понятые или неверно
истолкованные проявления часто невидимых процессов. Процессы, и в
особенности мировой процесс, - это самотождественные изменения,
включающие противоположности, которые одновременно и
антагонистичны, и тождественны.
Я не претендую на то, что все это совершенно понятно и
очевидно. (Гераклит сам любит парадоксы). Однако это позволяет нам
приписать Гераклиту основную проблему и блестящую
революционную теорию как ее решение; и это ведет, по моему мнению, к
последовательной интерпретации фрагментов Гераклита и его
отношения к Пармениду12.
III
Так же, как и Ксенофан и Гераклит, Парменид определенно
следует традиции Анаксимандра (и, вероятно, Пифагора). И мне
кажется, что имеется много признаков того, что он находится под
влиянием Ксенофана.

274 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Как и Ксенофан, он различает предположение и мнение от
божественного знания. Однако он развивает далее критику Ксенофаном
антропоморфизма человеческого знания в направлении теории, что
понимание мира, с точки зрения здравого смысла, является
заблуждением.
Но всё же решающее влияние, кажется, исходит от Гераклита.
Я предполагаю, что Парменид последовательно, пункт за пунктом
опровергает Гераклита, выдвигая против его Логоса свою Антило-
гию. Он поражает Гераклита его же собственным логическим
оружием: тождеством противоположностей.
Так же, как и Гераклит, Парменид начинает с гносеологического
Введения. Он в основном принимает «исправление» ксенофановой
теории познания Гераклитом: противопоставление божественного
знания, истины ложным притязаниям простых смертных на знание.
Как и Гераклит, он претендует на обладание божественным знанием.
Здесь мы приводим гносеологические противоположности,
принадлежащие Ксенофану:
божественное знание человеческое (ложное или ошибочное)
мнение
истина призрак, видимость, иллюзия
Однако Парменид превосходит Гераклита, будучи более
корректным и добросовестным в обращении с противоположностями.
Более того, он даже превзошел Гераклита в его же родной стихии,
утверждая, что эти противоположности, по меньшей мере,
нетождественны. Эта не-тождественность явно предполагается в
преамбуле Гераклита и пронизывает собой всё, что он говорит.
Кроме того, он заостряет другую пару гносеологических
противоположностей, обнаруживаемую у Гераклита:
разум чувственное восприятие.
Гераклит должен был признать превосходство разума. Больше
того, он однозначно допускает не-тождественность этих
противоположностей. Но он допускает ошибку, поскольку не проводит четкую
демаркационную линию (пару противоположностей?) между ними -
и тем самым нарушает свой обычный метод.
Парменид же своим строгим противопоставлением разума и
чувственного восприятия делает значительный шаг. С тех пор
направление европейской мысли определяется им.

7 По ту сторону поиска неизменного
275
Этим завершается гносеологическое введение Парменида. И тем
не менее, несмотря на зависимость от Ксенофана и Гераклита,
Парменида можно назвать истинным основателем теории познания;
и с тех пор теория познания всегда остается ядром философии.
Если мы теперь перейдем к космологии, мы снова увидим, что
Парменид оперирует парами противоположностей. Основной парой
является:
бытие (= то, что есть) ничто (не-бытие) (= то, чего нет).
Об этой паре Гераклит никогда не задумывался. Если бы он
размышлял над ней, он, возможно, бы утверждал тождество этих
противоположностей. Парменид продолжает доказывать, что (а) они не
могут быть тождественны и (б) что Гераклит (или любой другой, кто
верит в изменение) вопреки логике должен утверждать их
тождество.
Противоположности - это» в общем, противоположности, а не
противоречия. А это значит, что две противоположности или два
противоположных утверждения, как
Сократ существует Сократ не существует
отчасти совместимы: они могут быть оба ложными, - но не могут
быть оба истинными. Если мы попытаемся принять оба
противоположных утверждения за истинные, то мы придем к онтологическому
выводу: Сократ не существует. Итак, в случае онтологического
предиката «существует» обе противоположности не могут быть вместе
истинными. Любая попытка принять их как истинные приводит
к абсурду. В случае онтологического предиката противоположности
функционируют как противоречия: их разделение - это
тавтология, и только одна часть пары противоположностей может быть
истинной13.

276
8. ПЛАТОН И ГЕОМЕТРИЯ
Когда я писал о Платоне в своей книге «Открытое общество... »
(в 6 главе «Тоталитаристская справедливость»), я также высказался
о проведении им различия между «арифметическим» и
«пропорциональным» (или «геометрическим») равенствами. К примечанию 9
к этой главе я приложил результаты исследования о Платоне и
геометрии, которые здесь воспроизводятся в Разделе 1. Позже я
добавил Приложение под названием «Платон и геометрия»,
публикуемое здесь с в Разделе 2. За этим следует Раздел 3, включающий
Приложение II из книги «Открытое общество...», том 1,
написанное в 1961 г. под названием «Датировка «Теэтета». Следующие за
этим Разделы 4 и 5 включают перепечатку текстов, опубликованных
впервые в этом варианте в Studies in Philosophy, Hg. J. Ν, Findlay,
Oxford 1966, а именно как разделы VII и VIII моей статьи «Об
источниках знания и незнания», опубликованной в качестве Введения
к книге «Предположения и опровержения», разумеется, с меньшим
числом подстрочных примечаний, чем здесь. Раздел 6 под
заголовком «Космологические начала евклидовой геометрии» - это
дискуссионная статья к докладу профессора Арпада Сабо и опубликован
впервые в: Problems in the Philosophy of Mathematics, Hg. I. Lakatos,
Bd.l, Amsterdam, 1967. S. 18-20. И, наконец, последний Раздел 7 -
это перепечатка работы «Платон Тимей, 5Ф-55а», опубликованной
впервые в: The Classical Review, N. S. 20. 1970. S. 4-5.
8.1. Платон и геометрия (1950)
Для знакомства со взглядами Платона на политическую
справедливость и равенство следует прежде всего обратиться к фрагменту
о двух видах справедливости (Законы, 757b-d), цитируемому ниже.
Об упоминаемом в тексте Платона факте, что при распределении
почестей и наказаний следует учитывать не только добродетели и
благородное происхождение, но и богатство (и даже рост и хороший
внешний вид), смотри Законы, фр. 757а, цитируемый в
Примечании 20 (1) к главе 6 «Открытого общества...», где также
обсуждаются и другие важные пассажи в тексте.
(1) Во фр. Законы 757 b-d Платон обсуждает «два вида
равенства»:

8 Платон и геометрия
277
«Из этих двух видов... таково равенство меры, веса, числа...
самое истинное и наилучшее равенство... большему оно уделяет
больше, меньшему - меньше, каждому даря то, что соразмерно его
природе. Особенно большой почет воздает оно всегда людям
наиболее добродетельным; противоположное же оно соответственно
уделяет тем, кто в добродетели и воспитанности им
противоположен. Каждому оно дарит надлежащее в соответствии с
принципом [разумной] соразмерности. И это мы называем «политической
справедливостью»... Если кто-то когда-нибудь будет устраивать
другое государство, то и ему надо будет издавать законы, постоянно имея
в виду именно это - справедливость... В этом и заключается только
высказанная нами мысль о равенстве, установленном в каждом
отдельном случае для неравных согласно природе». (Прим. пер. с англ.)
Этот второй из двух видов равенства, который Платон здесь
именует «политической справедливостью» (а Аристотель обозначает
как «распределительную справедливость», и Платон, и Аристотель
описывают как «пропорциональное равенство» - самое истинное,
самое лучшее и самое естественное равенство, - позже будет
именоваться «геометрическим» (Горгий 508 а; см. также 465 Ь/с; Плутарх,
Moralia, 719 b и след.) в противоположность более низкому,
демократическому «арифметическому» равенству. Понимание этих
равенств поясняется в Примечании 2.
(2) Согласно традиции (см.: Сотт. in Arist. Graeca, pars XV,
Berlin 1897, S, 117,27, npars XVIII, Berlin, 1900, S.l 18, 18), у входа в
платоновскую Академию была надпись: «Не искушенный в
геометрии, да не войдет!» Я предполагаю, что эта надпись не только
должна была подчеркнуть важность математических исследований, но и,
более того, она означала: «Арифметики (точнее, пифагорейской
теории чисел) недостаточно; ты должен владеть геометрией!» Я
попытаюсь в общих чертах обрисовать доводы, уверовавшие меня в том,
что последнее предложение обобщает один из самых важных
вкладов Платона в науку. (См. также раздел 2 ниже.)
Ныне уже общепризнано, что ранние пифагорейцы
разрабатывали геометрию методом, сходным с тем, что сегодня мы называем
«арифметизацией». Геометрия трактовалась как часть целых (или
«натуральных») чисел (т.е. чисел, составленных из монад или
«неделимых единиц», см.: Государство 525е) и их λόγοι, logoi, т.е. их
«рациональных» соотношений (долей). Например, пифагорейскими
прямоугольными треугольниками считались те, которые выражали
такого типа отношения рациональных чисел (3:4:5 или 5:12:13).
Общая формула, открытие которой приписывается Пифагору, имеет
следующий вид:

278 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
2w+l :2w(w+l):2w(w+l)+l.
Однако эта формула, полученная посредством γνώμον, гномона',
не является достаточно универсальной, как показывает следующий
пример: 8:15:17. Универсальной формулой, из которой можно
вывести пифагорейскую формулу путем подстановки m = п+ 1, является
следующая:
т2 - п2 : 2 тп : т2 + п2 (причем должно быть m > η).
Поскольку эта формула непосредственно выводится из так
называемой теоремы Пифагора (применяя некоторые алгебраические
приемы, которые могли быть известны ранним пифагорейцам) и
поскольку она, очевидно, была неизвестна не только Пифагору, но и
даже Платону (который, согласно Проклу, предложил другую,
неуниверсальную формулу), создается впечатление, что «теорема
Пифагора» была неизвестна ни Пифагору, ни Платону. (О менее
радикальном взгляде см.: Т. Heath, A History of Greek Mathematics,
Oxford, 1921. Bd. 1. S. 80-82; формула, которую я назвал
«универсальной», принадлежит, по сути, Евклиду; ее можно получить из
излишне усложненной формулы, которую Хит приводит на с. 82
своей книги, сначала получив значение длины трех сторон
треугольника и умножив полученные результаты на 2/w/w, a затем
произведя замену m на η и ρ на q.)
Открытие иррациональности квадратного корня из 2 (на которое
намекает Платон в: Гиппии Большем и Меноне; см. прим. 10 к
главе 7 «Открытое общество»; см. также: Аристотель. Первая
аналитика, 41а 26f.) разрушило пифагорейскую программу «арифметиза-
ции» геометрии, а вместе с тем, видимо, и жизнеспособность самого
пифагорейского порядка. Предание о том, что это открытие
первоначально не подлежало разглашению, подтверждается, как кажется,
тем фактом, что Платон обозначал иррациональное число сначала
термином ορρητος, arrhetos, т.е. секрет, сокровенная тайна; см.:
Гиппии Больший 303 Ь/с; Государство 546с. (Позже он применяет
понятие «несоизмеримость»; см.: Театэт, 147 d и Законы 820с. Термин
φλογός, alogos (нелогичный) был введен впервые, видимо,
Демокритом, написавшим сочинение из двух книг под названием Об
иррациональных линиях и атомах (или: и твердых телах), которое было
утеряно. Платону был известен этот термин, о чем свидетельству-
1 Гномон - древнейший астрономический инструмент, позволяющий по
наименьшей длине его тени определить угловую высоту Солнца. Гномоном
также называют часть солнечных часов, по тени от которой определяется время
в солнечных часах. - Прим. пер.

8 Платон и геометрия
279
ет довольно презрительный намек на название книги Демокрита в
Государстве 534d, но он никогда не использовал его в качестве
синонима arrhetos (сокровенной тайны). Первое обстоятельное и
несомненное применение понятия φλογός (нелогичный) в
вышеупомянутом смысле восходит к Аристотелю. См.: Вторая Аналитика,
76 b 9, а также: Т. Heath, a.a.O., Bd.l, S.84 f., 156 f. и Раздел 2 ниже).
Как представляется, крах пифагорейской программы, т. е. крах
программы арифметизации геометрии, привел к разработке
аксиоматического метода Евклида, т. е. нового метода, предназначенного,
с одной стороны, спасти от краха то, что еще можно было спасти
(включая метод рационального доказательства), но, с другой
стороны, следовало смириться с тем, что геометрия несводима к
арифметике. Если все это принять во внимание, то кажется весьма
вероятным, что Платон сыграл чрезвычайно важную роль в переходе от
старого пифагорейского метода к Евклиду, - фактически Платон
был одним из первых, кто разработал специфически
геометрический метод с целью спасти из-за краха пифагореизма то, что можно
было бы спасти, и отделить его от того, чего нельзя было спасти.
Многое из этого следует рассматривать с исторической точки зрения
как крайне сомнительную гипотезу, хотя некоторое подтверждение
мы находим в упомянутом выше фрагменте у Аристотеля в его
Второй Аналитике, 76 b 9, особенно если сравнить этот фрагмент с
фрагментом в Законах 818 с, 895е (где говорится о четных и
нечетных числах) и с фрагментом 819-820 а, 820 с (где речь идет о
несоизмеримости). В данном фрагменте Аристотель пишет:
«Арифметика - что такое четное и нечетное... геометрия - что такое
несоизмеримое..» (или «иррациональное»; ср.: Первая Аналитика, 41а 26f.,
50а 37. См. также: Метафизика, 983а20, 1061 Ь1-3, где проблема
иррациональности трактуется как неотъемлемая часть геометрии,
и 1089 а, где, как во Второй Аналитике, 76 b 40, есть намек на метод
«квадрата в один фут»' («Quadratfiiß» - Methode) в Теэтете, 147 d).
О том, что Платон проявлял большой интерес к проблеме
иррациональности, со всей очевидностью свидетельствуют оба упомянутых
выше отрывка из Теэтета, 147 d -148 а и Законы, 819 d - 822 d, где
он говорит о том, что ему стыдно за тех греков, которые не
увлеклись великой проблемой несоизмеримых величин.
Теперь я предполагаю, что «теория первичных тел» (см. Ти-
мей, 53с-62 с, возможно, даже вплоть до 64а, а также
Государство, 528Ь - d) - это часть ответа Платона на этот вызов. Эта теория,
1 Quadratfuß - иррациональная сторона квадрата длиной в одну стопу. -
Прим. пер.

280 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
с одной стороны, сохраняет основополагающую атомистическую
черту пифагореизма, - неделимые единицы («монады»), игравшие
определенную роль также и в атомистическом учении - с другой
стороны, вводит иррациональные величины (квадратные корни из
двух и трех), включение которых в мир чисел стало неизбежным.
Теория преуспела в этом благодаря тому, что в качестве единиц, из
которых состоят все основные тела, она принимает два
прямоугольных треугольника, нарушающих пифагорейские правила, один из
них образуется двумя сторонами и диагональю квадрата и имеет
гипотенузу, кратную квадратному корню из двух, а другой получается
путем проведения из вершины равностороннего треугольника
высоты, длина которой кратна квадратному корню из трех. На самом
деле, можно сказать, что учение о том, что эти два треугольника
являются пределами (πέρας, peras - см. Менон 75 d- 76а) или формами
всех элементарных физических тел, является одной из центральных
физических доктрин Тимея.
Всё это наводит на мысль, что предупреждение над входом
в платоновскую Академию, обращенное к тем, кто несведущ в
геометрии (намек на это, по-видимому, можно найти в Тимее, 54а),
имело более глубокий смысл, упомянутый выше, и было связано
с верой в том, что геометрия имеет в известной степени большее
значение, чем арифметика (ср. Тимей, 31 с). Это, в свою очередь,
объяснило бы, почему «равенство отношений», которое Платон
считал более аристократичным, чем демократическое арифметическое
или численное равенство, он позже отождествил с «геометрическим
равенством», упоминаемом им в Горгии, 508 а (см. прим. 48, главу 6
в Открытом обществе), а также почему позже (например, Плутарх,
а. а.О.) арифметика и геометрия ассоциировались с демократией и
спартанской аристократией - вопреки явно уже тогда забытому
факту, что пифагорейцы были настроены не менее аристократично, чем
сам Платон; что их доктрина основывалась на учении о числах, а
термин «геометрическое» означал на их языке некоторый вид
числовых (т. е. арифметических) отношений.
(3) Для построения первичных тел Платон в «Тимее» пользуется
понятиями элементарного квадрата и элементарного
равностороннего треугольника. Эти две фигуры, в свою очередь, составлены из
двух различных видов субэлементарных треугольников -
полуквадрата, длина одной из сторон которого кратна -Jî и половине
равностороннего треугольника, длина одной из сторон которого
кратна . Многие головы бились над вопросом, почему он использовал
эти два субэлементарных треугольника вместо квадрата и равносто-

8 Платон и геометрия
281
роннего треугольника, так же, как и над вопросом (см. ниже пункт
4), почему он строил свои элементарные квадраты из четырех, а не
из двух субэлементарных полуквадратов, а элементарный
равносторонний треугольник - из шести, а не из двух половинных
субэлементарных равносторонних треугольников (см. рис. 6 и 7).
Что касается первых двух вопросов, то, как мне кажется, обычно
упускается из виду тот факт, что Платон со своим страстным
интересом к проблеме иррациональности не стал бы вводить две
иррациональные величины v2 и v3 (о которых он явно упоминает в Ти-
мее, 54Ь), если бы он не стремился использовать в своем
миросозерцании как раз эти две иррациональные величины в качестве
неделимых элементов. (М. Корнфорд [Cornford, Plaids Cosmology,
London, 1934, S.214,231 и след.] детально обсуждает оба вопроса, но
предлагаемое им общее решение, - его «гипотеза», как он его
называет на стр. 234, - кажется мне совершенно неприемлемым. Если бы
Платон действительно хотел осуществить «градацию», подобно той,
которую обсуждает Корнфорд, - заметьте, у Платона даже и намека нет
на что-то меньшее, чем то, что Корнфорд именует «уровнем В» -
то ему было бы достаточно разделить стороны элементарных
квадратов и равносторонних треугольников пополам, о которых
Корнфорд говорит как об «уровне В», и таким образом построить каждую
из этих фигур из четырех элементарных фигур, не содержащих
иррациональных величин.) Однако если Платон стремился привнести
в мир иррациональные величины в качестве сторон
субэлементарных треугольников, из которых состоят все прочие вещи, то он,
должно быть, полагал, что таким образом можем решить проблему;
и такой проблемой, как я думаю, была проблема «сущности
(соизмеримости и) несоизмеримости» (Законы, 820 с). Разумеется, эту
проблему особенно трудно было решить в рамках космологии,
использовавшей что-то вроде атомистических идей, поскольку
иррациональные величины никак не могут быть выражены множеством
каких-либо единиц измерения, соразмерных с рациональными
числами, т.е. исчисляемыми единицами; но если сами единицы
измерения будут выражены отрезками, содержащими «иррациональные
дроби», то, видимо, можно будет разрешить величайший парадокс;
потому что тогда можно было бы измерить и то и другое и
существование иррациональных величин больше не было бы
непостижимым или «иррациональным».
Разумеется, Платон знал, что существуют и другие
иррациональные величины помимо >/2 и >/з , ведь в «Теэтете» он упоминает об
открытии бесконечной последовательности иррациональных квад-

282 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ратных корней (в отрывке 148 b он говорит о том, что те же самые
рассуждения касаются «и объемных тел», но это не обязательно
должно относиться к кубическим корням, возможно, здесь имелась
в виду длина диагонали куба, кратная V3). В «Гиптш
Большем» (ЗОЗЬ-с; см.: Heath, а, а, О., S. 304) он упоминает о том, что
путем сложения (вернее, соединения) иррациональных величин
можно получить другие иррациональные величины (а также
рациональные числа - возможно, имеется в виду то, что, например,
величина, задаваемая выражением 2 -4l является иррациональной; а
потому сложение этой величины с v2, конечно, даст рациональное
число). Учитывая эти обстоятельства, представляется, что, если
Платон хотел решить проблему иррациональности путем
применения изобретенных им элементарных треугольников, то, должно
быть, имелось в виду, что все иррациональные величины (или, по
меньшей мере, кратные им числа) могут быть получены путем
сложения (а) целых чисел, (b) V2, (с) V3 и кратных им. Конечно, это
было бы ошибочным утверждением; но у нас есть все основания
полагать, что во времена Платона еще не существовало доказательств
его ошибочности, а идея о том, что существуют только два вида
атомарных иррациональных величин - длины диагоналей квадрата и
куба с единичными сторонами - и что все другие иррациональные
величины могут быть измерены посредством (а) целых чисел, (Ь)
45 (с) V3, является достаточно правдоподобной, если мы примем
во внимание относительный характер иррациональных величин.
(Я имею в виду тот факт, что мы можем с равным правом назвать
иррациональной и диагональ квадрата с единичной стороной и
сторону квадрата с единичной диагональю. Следует также помнить, что
Евклид в книге X, определение 2 всё еще именует все
несоизмеримые квадратные корни соизмеримостью их квадратов».) Поэтому
Платон вполне мог верить в эту гипотезу, хотя в его распоряжении
не могло быть ни одного ее надежного доказательства. (Впервые ее
опровержение, видимо, дал Евклид). Упомянутый уже отрывок из
«Тимея», в котором Платон объясняет причину выбора им
субэлементарных треугольников, несомненно, касается некоторой
недоказанной гипотезы, поскольку он пишет (Тимей, 53 c/d)\
«...все вообще треугольники восходят к двум, из которых
каждый имеет по одному прямому углу и по два острых, но при этом у
одного [полуквадрата] по обе стороны от прямого угла лежат равные
углы величиной в одну и ту же долю прямого угла, ограниченные

8 Платон и геометрия
283
равными сторонами, а у другого [полуравностороннего] - неравные
углы, ограниченные неравными сторонами. Здесь-то мы и полагаем
начало огня и всех прочих тел, следуя в этом вероятности [или
вероятностной гипотезе], соединенной с необходимостью
[доказательством]; те же начала, что лежат еще ближе к истоку, ведает бог, а из
людей разве что тот, кто друг богу». - Прим. пер. с англ.
И далее, пояснив, что существует бесконечное множество
равносторонних треугольников, из которых следует выбрать
«наилучший», а именно половину равносторонних треугольников, Платон
говорит (Тимей, 54 а/Ь; Корнфорд был вынужден скорректировать
этот отрывок, чтобы согласовать его со своей интерпретацией; см.:
его прим. 3 к с. 214): «Было бы слишком трудно объяснять причину
этого; но, если кто-то сможет это проверить и доказать, что это не
так, мы бы признали его победителем)». Платон не поясняет, что
означает «это свойство», но оно должно быть (доказуемым или
опровержимым) математическим свойством, оправдывающим при
выборе треугольника, который содержит величину л/2, выбор
«наилучшего» треугольника, содержащего величину >/з. В свете
изложенных мною соображений, я полагаю, что под таким
свойством, о котором говорил Платон, предполагалась
относительная рациональность других иррациональных чисел, т.е.
относительная рациональность целых чисел и квадратных корней из 2 и 3
(рис. 6-8).
Рис 6. Платоновский элементарный Рис. 7. Платоновский элементарный
квадрат, составленный из четырех равносторонний треугольник,
субэлементарных равнобедренных составленный из шести
прямоугольных треугольников субэлементарных неравнобедренных
треугольников

284 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Рис. 8. Прямоугольник ABCD, площадь которого превышает
площадь круга менее чем на 15%
(4) Еще одним подтверждением нашей интерпретации,
разумеется, в текстах Платона нет никаких пояснений в его пользу, видимо,
могут послужить следующие соображения. Любопытно, что сумма
л/2 + «Тз дает очень точное приближение к числу π. (См.: Е. Borel,
Space and Time, London, 1926, Переиздание 1960. С. 216; мое
внимание к этому удивительному факту, правда, по другому поводу,
привлек У. Маринелли.) Поправка здесь не превышает 0,0047, т.е.
составляет менее чем 1 Уг тысячных от действительного значения
числа π, а лучшее приближение к числу π в то время едва ли было
известно.
Этот любопытный факт объясняется тем, что среднее
арифметическое площадей описанного шестиугольника и вписанного в круг
восьмиугольника является хорошим приближением к площади
круга. Теперь вспомним, что, с одной стороны, Брисон1 имел дело с
методом описанных и вписанных многоугольников (см. Heath, а. а. О.,
S, 224), а с другой стороны (из «Гиппия Большего»), мы знаем, что
Платон интересовался сложением иррациональных величин, и,
поэтому, должно быть, пытался сложить у/2 и >/3 . Существуют ведь
1 Брисон Геракпейский - древнегреческий математик и софист V века
до н.э., проводил исследования по проблеме квадратуры круга и вычислению
приближенного значения числа π. Труды Брисона не сохранились. Имя его
упоминается в одном из писем Платона. - Прим. пер.

8 Платон и геометрия
285
два доступных Платону способа получения приближенного
равенства = π, второй из которых кажется почти неизбежным.
Поэтому вполне вероятно, что Платону было известно это
равенство, хотя он и не мог доказать, выражает ли оно строгое равенство
или лишь хорошее приближение. [Рис. 8 иллюстрирует выводы в
этом разделе.]
Если дело обстоит именно так, то, видимо, мы сможем ответить и
на поставленный выше в пункте 3 «второй вопрос», т. е. на вопрос,
почему Платон строил свой элементарный квадрат из четырех
субэлементарных треугольников (полуквадратов) вместо двух, а свой
элементарный равносторонний треугольник - из шести субэлементарных
полутреугольников вместо двух. Если мы посмотрим на рис. 6 и 7, то мы
увидим, что выделенной точкой на них оказывается центр описанной и
вписанной окружности и что на обоих рисунках представлены также ее
радиусы. (В случае равностороннего треугольника представлен также и
радиус вписанной окружности; но, кажется, что Платон имел в виду
именно радиус описанной окружности, поскольку в своем описании
метода построения равностороннего треугольника он его называет
«диагональю»; см. Тимей, 54 ά-e и 54 Ь.)
Если мы теперь изобразим эти две описанные окружности, или
точнее, если мы впишем элементарный квадрат и равносторонний
треугольник в окружность с радиусом г, то обнаружим, что сумма
сторон этих двух фигур приближается к гп; другими словами,
чертеж Платона приводит к одному из самых простых приблизительных
решений квадратуры круга, как показано на трех наших рисунках.
При таких обстоятельствах вполне возможно, что платоновская
гипотеза и его предложение «признать победителем» того, кто сможет
его опровергнуть, что цитировалось выше в пункте (3), касаются не
только общей проблемы соизмеримости иррациональных величин,
но и частной проблемы, выражает ли сумма -Jl + >/3 площадь
единичного круга.
Я хотел бы еще раз подчеркнуть, что мне неизвестны прямые
свидетельства того, что Платон имел в виду именно это, но если мы
рассмотрим поясняющие здесь косвенные свидетельства, то моя
гипотеза покажется, видимо, не столь уж невероятной. По крайней
мере, я не думаю, что она более ошибочна, чем гипотеза Корнфорда,
и если она верна, то она намного лучше объясняет соответствующие
фрагменты текста Платона.
(5) Если отстаиваемое нами выше в пункте (2) предположение
правильно, что Платонова надпись у входа в Академию означала, что
«одной арифметики недостаточно; ты должен еще быть сведущ

286 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
в геометрии!», и кроме того, если наше предположение согласуется
с тем, что это настоятельное требование было связано с открытием
иррациональности квадратных корней из 2 и 3, то это могло бы
также пролить некоторый свет на теорию идей и на смысл многих
спорных свидетельств Аристотеля по этому поводу. Именно с
учетом этих открытий можно было бы объяснить, почему
пифагорейское учение, согласно которому вещи (формы, образы) - это целые
числа, а этические идеи - дроби целых чисел (т. е. числовые
отношения), должно было исчезнуть и могло быть заменено, как это
произошло в «Тимее», учением, в соответствии с которым
элементарные формы, пределы (peras; см. отрывок из Менона 75 d - 76 а,
на который я ссылался выше) или формы, идеи вещей являются
треугольниками. Кроме того, они могли бы объяснить, почему
следующее поколение академиков смогло снова вернуться к
пифагорейскому учению. Но как только прошел шок, вызванный открытием
иррациональности, математики свыклись с идеей, что, вопреки всему,
иррациональные величины должны выражаться числами, поскольку
они соотносятся с другими (рациональными) числами так, что они
либо больше, либо меньше их. На этом этапе было преодолено
предубеждение против пифагореизма, хотя теория, согласно которой
геометрические фигуры - это числа или числовые отношения, после
открытия иррациональных величин стала означать нечто отличное
от того, что она означала раньше (что, видимо, не в полной мере
осознавали сторонники новой теории).
8.2. Платон и геометрия (1957)
Во втором издании своей книги «Открытое общество...»
примечание 9 к главе 6 я дополнил большим Приложением (С. 308-315).
Историческую гипотезу, которую я представил в этом Приложении,
позже расширил в своей статье «О своеобразии философских
проблем и их естественнонаучных корнях» (опубликована в качестве
Главы 2 в книге «Предположения и опровержения»*).
Здесь ее можно вкратце обобщить так: (1) Открытие
иррациональности квадратного корня из двух, имевшее своим следствием
крах пифагорейской программы сведения геометрии и
космологии (и, по-видимому, всего знания) к арифметике, привело к
кризису; (2) «Начала» Евклида - это не учебник геометрии, а, напротив,
последняя попытка платоновской школы преодолеть этот кризис
1 В русском переводе «Предположений и опровержений», Глава 2,
называется «Природа философских проблем и их корни в науке». - Прим. пер.

8 Платон и геометрия
287
путем реконструкции всей математики и космологии на основе
геометрии, чтобы разрабатывать проблему иррациональности
(несоизмеримости) системно, а не ad hoc, тем самым перевернув
пифагорейскую программу арифметизации; (3) именно Платон первым
предложил программу, впоследствии реализованную Евклидом;
именно Платон первым осознал необходимость перестройки;
именно он предложил геометрию в качестве основания математики, а
метод построения геометрических пропорций в качестве нового
метода; именно Платон предложил программу геометризации
математики, включавшей арифметику, астрономию и космологию, и именно
он был основателем геометрической картины мира, а,
следовательно, и основателем современного естествознания - науки Коперника,
Галилея, Кеплера и Ньютона.
Я уже говорил, что знаменитая надпись над входом в Академию
Платона (Раздел I (2)) намекала на его программу геометризации.
(То, что намерение провозгласить инверсию пифагорейской
программы кажется правдоподобным, подтверждает Архит, см.
фрагмент DK 47В1).
Выше в разделе 1 в пункте (2) я констатировал, что Платон
«[был] одним из первых, кто разработал специальный
геометрический метод с целью спасти из-за краха пифагореизма то, что можно
было спасти»; я назвал это утверждение «с исторической точки
зрения весьма сомнительной гипотезой». Сегодня я уже не считаю эту
гипотезу столь сомнительной. Напротив, теперь перечитав Платона,
Аристотеля, Евклида и Прокла в свете этой гипотезы, я получил
столько много подтверждающих ее доказательств, сколько вообще
трудно было даже ожидать. В дополнение к тем подтверждающим
доводам, что я приводил в предыдущем разделе, мне хочется здесь
добавить, что уже в диалоге «Горгий» (451 а/Ь; с; 453 е)
возобновляется дискуссия о «нечетном» и «четном» как характеристике
математики, при этом арифметика однозначно отождествляется с
пифагорейской теорией чисел, в то время как геометр описывается как
человек, овладевший методом построения пропорций (465 Ь/с).
Более того, в другом из отрывков «Горгия» (508а) Платон не только
говорит о геометрическом равенстве (см. прим. 48 к главе 8 в моей
книге «Открытое общество», т. /), но и вводит неявно принцип,
который позже им был развит во всей полноте в «Тимее»: а именно,
что космический порядок - это порядок геометрический. Наряду с
этим «Горгий» также показывает, что у Платона термин alogos не
был связан с иррациональными числами, ибо, как сказано в отрывке
465а, даже умение, или искусство, не должно быть alogos; для такой
науки, как геометрия, это, конечно, верно a fortiori. Я полагаю, что

288 Поппер К, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
alogos мы можем перевести просто как «нелогичный» (см. также
Горгий, 496 а/Ь; 522 е). Это важно для интерпретации названия
утерянной книги Демокрита, упомянутой выше в разделе I (2).
В моей статье «О своеобразии философских проблем...» (см.:
«Предположения и опровержения», параграфы IV—IX) содержатся
некоторые дополнительные предположения касательно
платоновской геометризации арифметики и космологии в целом (его
инверсии пифагорейской программы) и его теории идей.
Дополнение 1961
После первой публикации вышеуказанного текста в 1957 г.
в третьем издании «Открытого общества» я почти случайно
натолкнулся на интересное подтверждение моей исторической
гипотезы, сформулированной мною выше в Разделе I в первом абзаце
(пункт 2). Речь идет об одном месте в комментариях Прокла к
первой книге «Начал» Евклида (Hg. Friedlein. Leipzig. 1873. Prologus ii.
S. 71, 2-5), из которого очевидно, что существовала традиция,
согласно которой считалось, что «Начала» Евклида - это платоновская
космология, разработка поставленных в «Тимее» проблем.
8.3. Датировка «Теэтета» (1961)
В примечании 50 (6) к главе 8 «Открытого общества» имеется
намек на то, что (вопреки общепринятому мнению) «Теэтет»,
возможно, - это более ранний диалог, чем «Государство». Это
предположение высказал покойный доктор Роберт Эйслер1 в разговоре со
мной незадолго до своей смерти в 1949 г. О своем предположении
он мне сообщил лишь то, что оно отчасти основано на фрагменте
174 е и след. «Теэтета» - решающем фрагменте, датировка
которого оказывается более поздней, чем «Государство», что, как казалось,
не укладывалось в мою теорию. Я чувствовал, что это
предположение недостаточно обосновано и оно выглядело скорее как ad hoc,
слишком ситуативным, чтобы я мог возложить ответственность за
него на Эйслера.
Но со временем я нашел довольно много независимых доводов
в защиту более ранней датировки «Теэтета» и поэтому мне
хотелось бы теперь вновь вернуться к первоначальному предположению
Эйслера.
1 Роберт Эйслер (1882-1949) - австрийский энциклопедист, специалист по
истории искусств, философии, истории религий, антропологии и филологии. -
Прим. пер.

8 Платон и геометрия
289
Поскольку Ева Закс1 установила (см. Socrates, 5/1917, S. 531 ff.),
что Пролог «Теэтета», как он дошел до нас, был написан после 369
г. до н.э., то гипотеза о сократической сути «Теэтета» и его более
ранней датировке таила в себе и вторую гипотезу - о недошедшей
до нас первоначальной версии диалога, переработанной Платоном
после смерти Теэтета. Эта гипотеза выдвигалась различными
исследователями независимо друг от друга еще до обнаружения рукописи
(см.: Hg. К. Diels, Berliner Klassikertexte. 2, 1905), в которой
содержится фрагмент Комментария к «Теэтету» и говорится о двух
различных версиях. С моей точки зрения, следующие доводы
подтверждают обе эти гипотезы:
(1) Некоторые фрагменты текстов Аристотеля, видимо, содержат
намек на «Теэтет»: они превосходно согласуются с текстом
«Теэтета», но в то же время утверждают, что выраженные в них идеи
восходят к Сократу, а не к Платону. Фрагменты, которые я имею в
виду, приписывают Сократу изобретение индуктивного
доказательства (см.: Метафизика, 1078 b 17-30; ср.987 Ы и 1086 b 3), что, как
я считаю, намекает на майевтику Сократа (она подробно
рассматривается в «Теэтете»). Имеется в виду его метод помощи ученику в
постижении истинной сущности вещи посредством очищения его ума от
ложных предрассудков; и, кроме того, Сократу приписывается
позиция, которая многократно со всей очевидностью выражена в
«Теэтете»: «Сократ задавал вопросы, но не давал ответов, ибо признавал, что
он [их] не знает». {Аристотель. О софистических опровержениях, 183
Ь7). (Эти фрагменты будут обсуждаться ниже в Разделе 5).
(2) Заключительная часть «Теэтета» на удивление
неубедительна, хотя оказывается, что с самого начала было так задумано.
(Попытка решить проблему познания, предпринятая в этом
замечательном диалоге, фактически потерпела полную неудачу). Но это
характерно для многих ранних диалогов, завершившихся безрезультатно.
(3) «Познай самого себя» истолковывается в этом диалоге, как и
в «Апологии...», так: «Познай, как мало ты знаешь». В
заключительном слове Сократ говорит:
«Итак, если ты соберешься родить что-то другое, Теэтет, и это
случится, то после сегодняшнего упражнения плоды твои будут
лучше; если же ты окажешься пуст, то меньше будешь в тягость
окружающим, будешь кротким и рассудительным и не станешь
считать, что знаешь то, чего ты не знаешь. Ведь мое искусство [майев-
' Ева Генриетта Закс (1882-1936) - немецкий классический филолог,
диссертация которой была посвящена античному математику Теэтету. -
Прим. пер.

290 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
тика] умеет добиваться только этого, а больше ничего, да я и не
знаю ничего из того, что знают прочие великие и удивительные
мужи, сколько их есть и сколько их было» (Теэтет, 21 Od, С. 274). -
Прим. пер. с англ.)
(4) То, что известный нам текст диалога является второй,
переработанной Платоном версией, представляется особенно
правдоподобным с точки зрения того, что Введение к диалогу (начиная с 142а
и до конца 143с), которое вполне могло быть добавлено в память
о великом муже, противоречит собственно фрагменту, который мог
сохраниться при переработке первоначальной версии текста
диалога. Я имею в виду последний пассаж, в котором, подобно некоторым
другим ранним диалогам, делается намек о предстоящем судебном
процессе над Сократом. Противоречие заключается в том факте, что
Евклид, появляющийся как участник диалога во Введении и
рассказывающий о том, как так получилось, что он записал диалог,
сообщает (142 с-ч!, 143 а), что, бывая в Афинах (вероятно, он прибывал
туда из Мегары), он всякий раз пользовался случаем сверить свои
записи с Сократом и внести «поправки» то тут, то там. Об этом
говорится так, что становится совершенно ясно, что сам диалог
должен был состояться по меньшей мере за несколько месяцев до
судебного процесса над Сократом и его смерти; однако это никак не
согласуется с последним пассажем диалога. (До сих пор я не
встречал в литературе ни одного намека на это обстоятельство, но мне
трудно представить, что никто из платоноведов не обсуждал его.)
Возможно даже, что намек на «поправки» во фрагменте 143а, равно
как и вызвавшее много споров описание «нового стиля»
изложения во фрагменте 143 Ъ-с (см., например: С. Ritter Platon, Bd. 1,
München 1910, S. 220 f.), были введены с целью объяснить
некоторые отклонения переработанного варианта текста от
первоначального. (Это позволило бы хронологически поместить переработанную
версию даже после Софиста.)
8.4· Об источниках знания и незнания
Платон играет решающую роль в предыстории декартова учения
о правдивости Бога - учения, согласно которому наша
рациональная интуиция нас не обманывает, ибо мы можем доверять Богу, и он
не будет нас вводить в заблуждение; другими словами, наш разум
является источником познания потому, что Бог - источник
познания. Это учение имеет длительную историю, которую нетрудно
проследить по меньшей мере до Гомера и Гесиода.

8 Платон и геометрия
291
Для нас, для которых кажется естественным, что
естествоиспытатель или историк ссылается на свои источники, возможно,
покажется странным, что эта привычка исходит от поэтов; но это
действительно так. Древнегреческие поэты даже указывали на свои
источники. Эти источники божественной природы. Ими являются
Музы. Гилберт Мюррей' отмечает, что греческие поэты обязаны
Музам не только тем, что мы бы назвали своим вдохновением, но и
знаниями реальных фактов. Музы «своевременны и знают всё»...
Гесиод... неоднократно заявляет, что его прозрения зависят от Муз.
Другие источники знания также признаются... Но в большинстве
случаев он просит совета у Муз... Также поступает и Гомер,
например, при описании каталога греческих судов1. - Прим. пер. с англ.
Как показывает приведенная цитата, поэты обычно опирались не
только на божественные источники вдохновения, но и на
божественные источники знания - на божественных гарантов
правдивости своих рассказов.
Точно также на эти два источника опираются философы
Гераклит и Парменид. Гераклит сам воспринимал себя как пророка,
«говорящего неистовыми устами... одержимыми Богом» - Зевсом,
источником всякого знания2. А о Пармениде можно было бы сказать,
что он образует «недостающее звено» между Гомером или Гесио-
дом, с одной стороны, и Декартом, с другой. Его путеводной
звездой, его вдохновительницей является богиня Дикэ, которая
описывается Гераклитом3 как хранительница истины. Парменид
характеризует ее как хранительницу и владелицу ключей от истины,
источника всех его знаний4. Но сходства между Парменидом и
Декартом больше, чем только учение о правдивости Бога. Например,
Парменид узнает от своего божественного гаранта истины, что для
различения истины и лжи ему следует полагаться только на свой
разум, а не на чувства зрения, слуха и вкуса5. И даже принцип его
физической теории, который он, как и Декарт, основывает на своей
рационалистической теории познания, тот же, что и у Декарта:
невозможность пустоты, необходимость того, чтобы мир был полон.
В диалоге Платона «Ион» проводится строгое различие между
божественным вдохновением - божественным безрассудством поэтов - и
божественными источниками, или началами, истинного знания.
(Обсуждение этой темы продолжается в «Федре», особенно в 259 е; а во фрагменте
275 Ь-с Платон даже настаивает, как мне указал Гарольд Чернис", на раз-
I Мюррей Гилберт (1866-1957) - английский филолог-классик. - Прим. пер.
II Гарольд Чернис (Harold Chemise) (1904-1987) - американский классицист
и историк античной философии. - Прим. пер.

292 ПопперК, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
личии между вопросом об источнике и вопросом об истине знания.)
Платон признавал наличие вдохновения у поэтов, но отказывал им в
божественном авторитете относительно их предполагаемого
фактического знания. Тем не менее учение о божественном
происхождении нашего знания играет решающую роль в знаменитой теории
припоминания Платона, согласно которой каждый человек в
определенной степени обладает божественными источниками познания.
(Знание, относящееся к этой теории, - это знание о сущности, или
качественной определенности, вещи, но не знание об определенном
историческом положении дел.) Согласно платоновскому диалогу
«Менон» (81 b-d), нет ничего, чего бы не знала наша бессмертная
душа еще до нашего рождения. Поскольку все вещи по природе
своей схожи друг с другом и родственны, постольку и наша душа
должна быть родственна всем вещам. Поэтому она знает их все: она
знает все вещи6. При рождении мы все забываем. Однако мы можем
восстановить нашу память и припомнить наше знание, но лишь
частично; только когда мы увидим истину вновь, мы ее узнаем.
Поэтому всякое знание есть припоминание - воскрешение в памяти
или припоминание сущности, или истинной природы вещей,
которую когда-то мы знали7.
Эта теория предполагает, что наша душа пребывает в некотором
божественном состоянии всеведения, покуда она живет в
божественном мире идей или сущностей или истинной природы и
пребывает в нем еще до рождения. Рождение человека - это его падение из
состояния благодати; это его падение из сущностного или
божественного состояния знания и, следовательно, оно - источник и
причина его незнания. (Здесь, возможно, коренится мысль о том, что
незнание есть грех или, по крайней мере, схоже с грехом.)
Очевидно, что существует тесная связь между теорией
припоминания и учением о божественном происхождении или божественном
источнике нашего знания. Вместе с тем также имеется тесная связь
между теорией припоминания и учением об очевидной истине: даже
в нашем греховном состоянии забывчивости, когда мы видим
истину, мы не можем не признать ее именно как истину. Таким образом,
в результате άνάμνησις, припоминания, истина возвращается в
состояние того, что не забыто, и, следовательно, не сокрыто (άληυές,
alethes): она есть то, что является очевидным.
Сократ демонстрирует это в одном из замечательных фрагментов
в диалоге Менон, где он помогает необразованному молодому рабу
«вспомнить» доказательство для частного случая теоремы
Пифагора. Здесь теория познания действительно оптимистична, и она лежит
в основе картезианства. Видимо, в «Меноне» Платон вполне осозна-

8 Платон и геометрия
293
вал высокую степень оптимизма своей теории, поскольку он
описывает её как учение, рассматривающее людей как страстно
увлеченных и устремленных учиться, познавать и открывать.
Однако Платон, должно быть, был разочарован, потому что
в «Государстве» (а также и в «Федре») мы обнаруживаем зачатки
пессимистической теории познания. В знаменитом мифе о пещере
{«Государство», Кн. 7, С. 295-298) он показывает, что наш
чувственный мир (мир нашего опыта) - это лишь тень, отражение
реального мира. И он показывает, что узник, даже если бы у него
появилась возможность выбраться из пещеры и увидеть реальный
мир, он бы столкнулся с почти непреодолимыми трудностями в
видении и понимании этого мира - не говоря уже о трудностях
понимания этого мира теми, кто остался в пещере. Трудности, стоящие
на пути понимания реального мира, оказываются почти превыше
человеческих возможностей, и только немногие (если таковые
вообще имеются) могут достичь божественного состояния понимания
реального мира - божественного состояния подлинного знания или
эпистемы (episteme).
Эта пессимистическая теория касается почти всех людей, хотя
и не ко всем она применима. (Так как она учит, что истину могут
достичь немногие - только избранные. По отношению к ним она,
можно сказать, более авантюрно-оптимистична, чем даже учение об
очевидности истины). Авторитарные и традиционалистские
следствия этой пессимистической теории в полной мере разработаны
в «Законах».
Таким образом, у Платона мы обнаруживаем впервые переход
от оптимистической к пессимистической теории познания. Каждая
из этих теорий составляет основу одной из двух диаметрально
противоположных философий государства и общества: с одной
стороны, антитрадиционалистский, антиавторитарный, революционный и
утопический рационализм картезианского толка, с другой -
авторитарный традиционализм.
Этот переход может быть связан с тем, что
теоретико-познавательное грехопадение людей можно истолковать как в духе
оптимистической доктрины припоминания, так и в пессимистическом смысле.
При этой второй интерпретации грехопадение обрекает всех
смертных - или почти всех - на незнание. Я считаю, что в мифе о
пещере (и, возможно, в притче о гибели города, жители которого
пренебрегли музами и их божественными учениями8), можно
услышать отголосок интересной, более древней формы этой идеи.
Я имею в виду учение Парменида, согласно которому мнения

294 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
смертных - это заблуждения, последствия ошибочного выбора -
ошибочного соглашения. (Возможно, оно вытекает из учения Ксе-
нофана, что все человеческие знания состоят из догадок и что их
теории в лучшем случае подобны истине.)9 Ошибочное соглашение
является лингвистическим: оно заключается в придании имен
несуществующим вещам. Мысль о теоретико-познавательном
грехопадении людей, видимо, можно обнаружить, как предполагал Карл
Райнхардт, в словах богини, возвещающих о переходе от «Пути
истины» к «Пути обманчивого мнения»10:
Всё ж таки ты узнаешь и их [обманчивые мнения]: как надо
о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая все без изъятия.
Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертных
(Фр.В1,31-32,В8,60-61).
Хотя «Путь обманчивого мнения» касается всех людей, тем не
менее истина может быть открыта избранным благодаря милости
божьей - даже истина о недействительном мире заблуждений и
мнений, традиционных идей и суждений простых смертных; истина
о недействительном мире видимости, который суждено принять
и признать реальностью1 .
Откровение, полученное Парменидом, и его убеждение в том, что
лишь немногие одаренные могли бы достичь уверенности в
неизменном мире вечной реальности и недействительном и изменяющемся
мире правдоподобия и заблуждений, были двумя важнейшими
источниками вдохновения философии Платона. К этой теме он постоянно
возвращался, колеблясь между надеждой, отчаянием и смирением.
8.5. Майевтическое искусство
критики Сократа против
индукции (epagoge) Аристотеля
Однако нас здесь интересует оптимистическая теория познания
Платона, теория припоминания, изложенная в «Меноне». Она
содержит, как я полагаю, зачатки не только декартовского
интеллектуализма, но и теории индукции Аристотеля и в особенности теории
индукции Бэкона.
Уточняющие вопросы Сократа помогают рабу Менона
вспомнить свое забытое знание или снова возродить то, чем обладала его

8 Платон и геометрия
295
душа в своем дородовом состоянии всеведения. Этот знаменитый
сократовский метод, именуемый в «Теэтете» повивальным
искусством, или майевтикой, есть как раз тот метод, на который, как я
считаю, намекает Аристотель, утверждая, что Сократ был
изобретателем метода индукции12.
Аристотель и Бэкон понимали, как я предполагаю, под
«индукцией» не столько вывод универсальных законов из характерных
отдельных наблюдений, сколько метод, с помощью которого мы
лучше подходим к той точке, из которой мы непосредственно познаем
или воспринимаем действительность, или истинную сущность вещи13.
А это и есть, как мы видели, цель майевтики Сократа: ее цель - помочь
нам припомнить или подойти к ней; припоминание - это усилие,
раскрывающее истинную сущность или действительность
(сущность) вещи, сущность или действительность, с которой мы были
знакомы до нашего рождения, до нашего грехопадения.
Следовательно, цель майевтики и индукции - одна и та же. (Аристотель
также утверждает, что индуктивный вывод - интуитивное
постижение сущности - должен выражаться посредством определения этой
сущности).
Взглянем теперь более внимательно на эти две процедуры. Май-
евтическое искусство Сократа заключается, по сути, в задавании
вопросов с целью устранить предубеждения; ошибочные убеждения,
являющиеся часто традиционными или модными убеждениями;
ошибочные ответы, порожденные духом невежественного
высокомерия. Сам Сократ не претендует на обладание знанием. Аристотель
описывает его метод словами: «Сократ ставил вопросы, но не давал
ответов, ибо признавал, что он [их] не знает»14. Следовательно, май-
евтика Сократа - это не искусство, целью которого является
обучение мнениям или гипотезам, а искусство, цель которого состоит
в очищении или освобождении души от ее ложных убеждений15, от
ее мнимого знания, от ее предрассудков. Она достигает этого,
научая нас сомневаться в наших собственных убеждениях.
Эта же процедура, по сути, является частью индукции Бэкона.
8.6· Космологическое происхождение
евклидовой геометрии
(1) Прежде всего мне хотелось бы высказать свое восхищение
замечательным докладом профессора Сабо. Весьма интересным и

296 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
оригинальным является его тезис о том, что аксиоматические
методы евклидовой геометрии представляют собой вид доказательства,
который применяли уже философы-элеаты. Конечно, его тезис
оказывается в высшей степени спекулятивным, каким, собственно,
и должен быть тезис такого рода, особенно с учетом той скудной
информации, которая дошла до нас от истоков ранней греческой
науки.
(2) По-моему мнению, Сабо раскрыл только один аспект
евклидовой геометрии, а именно: как был создан применяемый им метод.
Вопрос, на который он пытался ответить, звучал так: «Как Евклид
принял аксиоматический метод для своей геометрии?» Однако я
мог бы предположить, что имеется еще и второй и, возможно, более
принципиальный вопрос, который формулируется так: «В чем
заключалась проблема евклидовой геометрии?» Другими словами:
«Почему именно геометрия была так систематически разработана
Евклидом?
(3) Хотя эти два вопроса различны, но, как я считаю, они тесно
связаны друг с другом. Относительно второй проблемы я бы с
удовольствием высказал теперь собственное историческое
предположение16, которое звучит так: евклидова геометрия - это труд не по
абстрактной аксиоматической математике, а по космологии. Он
представлял собой попытку Евклида решить проблему, возникшую в
космологию, проблему, которая внезапно появилась из-за открытия
иррациональных чисел. Геометрия - это теория, предметом которой
являются иррациональные числа (в противоположность арифметике,
имеющей дело «с четными и нечетными» числами), как
неоднократно отмечал Аристотель17.
Открытие иррациональных чисел подорвало пифагорейскую
программу выведения космологии (и геометрии) из арифметики
натуральных чисел. Платон осознал эту ситуацию и поэтому
попытался заменить арифметическую теорию мира геометрической18.
Знаменитая надпись над входом в его Академию означала как раз то,
что она выражала: арифметики недостаточно, скорее геометрия
является основополагающей наукой. Его диалог «Тимей» содержит в
противоположность господствовавшему до этого арифметическому
атомизму геометрическую атомную теорию, в которой все
фундаментальные частицы состоят из двух треугольников, сторонами
которых выступают (иррациональные) квадратные корни из двух и
трех. Платон завещал свою проблему своим последователям, и они

8 Платон и геометрия
297
ее решили. «Начала» Евклида завершили замысел Платона,
поскольку в них геометрия разрабатывается как самостоятельная, т. е.
без «арифметических» задач относительно измеримости или
рациональной делимости. Космологические проблемы Платона были так
успешно решены Евклидом, что о них забыли: «Начала»
рассматриваются как первый труд по чисто дедуктивной математике, а не как
космологический трактат, каким, с моей точки зрения, они были на
самом деле.
Что касается проблемы Сабо, почему аксиоматический метод
был впервые применен Евклидом, то я считаю, что анализ
космологической предыстории евклидовой геометрии также может помочь
решить эту проблему, ибо методы, с помощью которых решается
проблема, часто передаются вместе с проблемой. Досократики
пытались решить космологическую проблему, разработав критический
метод и применив его к своим рассуждениям. Парменид, будучи
одним из величайших космологов, использовал этот метод, разработав то,
что, по-видимому, можно было бы назвать первой дедуктивной
системой. Это можно было бы даже назвать первой дедуктивной физической
теорией - или последней, прафизической теорией, предшествовавшей
атомистам, теория которых возникла как результат опровержения пар-
менидой теории (точнее, из опровержения вывода Парменида о
невозможности движения по причине заполненности мира19).
Всё это никак не противоречит мнению Сабо, который находит
начала дедуктивного метода в диалектике элеатов, или в методе
критической дискуссии. Однако связь этого метода с космологией
добавляет новое, по моему мнению, необходимое измерение к его
обсуждению. Похоже, что строгое разграничение между
математикой и естественными науками из-за различия их методов было
чуждо грекам. На самом деле это было замечательным
достижением Евклида, который первым осуществил это разграничение. Ведь
до Евклида включительно греческая математика и греческая
космология составляли одно целое или почти одно целое. Чтобы
понять в целом открытие «математических методов», нам следует
помнить о космологических проблемах, которые греки пытались
решить с помощью этих методов. Парменид был космологом, и
чтобы обосновать космологию Парменида, Зенон разработал свой
способ аргументации, который, как подчеркивает профессор Сабо,
проложил путь к специфически греческому стилю
математического мышления.

298 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
8.7. Платон, «Тимей» (54е - 55а)
«Когда же четыре равносторонних треугольника окажутся
соединенными в три двугранных угла, они образуют один объемный
угол, а именно такой, который занимает место вслед за самым
тупым из плоских углов».
Это предложение описывает самое раннее стереометрическое
построение. Однако до сих пор я не встречал ни одного
удовлетворительного перевода или комментария этого предложения,
Суть описываемого в нем построения следующая: возьмем
четыре равносторонних треугольника и расположим их так, чтобы сумма
каждых трех смежных углов на плоскости составляла 180°, что
означает «самый тупой из плоских углов». (Для наглядности
заштрихую центральный треугольник.)
/
/
/
/
\
\
\
Теперь последовательно поднимем два незаштрихованных
треугольника вверх так, чтобы они вместе с заштрихованным
треугольником образовали сплошной угол. (Смежный угол вместе со
сплошным углом принимает значение самого тупого плоского угла, и он
образуется последовательно или в качестве следующего шага после
самого тупого угла.)
«Завершив построение четырех таких углов, мы получаем
первый объемный вид...» (55а).
Данный рисунок, который Платон описывает несколько
схематично, возможно, предполагая, что он общеизвестен, делает
излишним какое-либо подробное словесное описание.
Я предлагаю следующий перевод данного фрагмента:
соедините четыре равносторонних треугольника так, чтобы три
смежных плоских угла (σύντρεις, syntreis - три вместе) образовали
плоский угол, который, таким образом, имитирует самый тупой из
плоских углов.

8 Платон и геометрия
299
Смысл остается примерно тем же самым, если перевести (της
άμβλυτάτης, tes amplytates в родительном падеже Genitrvus pretif):
«...который в смежном порядке равен [или становится равным]
тупому плоскому углу».
Обычные недоразумения, связанные с переводом данного
фрагмента (например, у Арчера-Хинда, Бьюри, Корнфорда, Тэйлора1),
серьезны и проистекают из того, что (а) предполагаемое
геометрическое построение не было понято и (Ъ) что εφεξής, ephexes (no
порядку, в ряд), переводится как «следующий по порядку величины»,
что, конечно, не имеет смысла в данном случае.
У Евклида ή εφεξής γωνία, he ephexes gonia, означает смежный
угол. Хотя первая из моих версий кажется более простой,
терминология Евклида предполагает, что можно рассмотреть и вторую
версию. (Построение [έφξής, ephexes, no порядку, в ряд - выраженном
в родительном падеже] также кажется единственным в своем роде,
по крайней мере, у Платона, и поэтому не вызывает подозрений,
хотя, по общему признанию, родительный падеж, зависящий от
γίγνομαι, gignomai (происходит от), также был единственным в
своем роде у Платона, хотя он также встречается у Аристофана и Ксе-
нофонта.
Я благодарен профессору Чарльзу Кану за обсуждение со мной
двух моих версий (он считает, что вторая вряд ли может быть
правильной), а также профессору У.Л.Ч. Гатри, который разрешил
мне добавить к этому замечанию следующий комментарий из его
письма:
«έφξής, ephexes, у Платона определенно означает «смежный»,
а также «следующий», как, например, когда он говорит о вещи в
Пармениде, 149а, что она, для того чтобы прийти в соприкосновение
с другой, должна отличаться от той, что находится рядом έφξής,
ephexes (no порядку, в ряд). Но я думаю (хотя я немного не уверен -
это сложное предложение), что порядок слов скорее предполагает
έφξής γεγονυΐαν, ephexes gegonnian в значении, близком
«образующиеся последовательно».
' Ричард Дейкр Арчер-Хинд (1849-1910) - английский исследователь
греческого языка и платонизма.
Джон Багнелл Бьюри (1861-1927) - ирландский историк, византинист,
филолог.
Фрэнсис Макдональд Корнфорд (1874-1943) - английский ученый-антико-
вед, поэт.
Альфред Эдвард Тэйлор (1869-1945) - британский философ, специалист по
греческой философии, исследователь Платона« - Прим. пер.

300
Приложение
ПОЗДНИЕ ФРАГМЕНТЫ ПОППЕРА
О ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
К Пармениду (II)
Фрагмент (0)
Введение
Эта статья продолжает и расширяет мой первый небольшой текст
о Пармениде. Она была опубликована в 1992 г. в The Classical
Quarterly под названием «Как Луна могла бы пролить свет на два
Пути Парменида» [Текст 3.] Здесь я ссылаюсь на этот ранний текст
как на статью 1 и на нынешний текст как на статью 2.
Структура статьи 2 следующая:
1. Подробнее о фрагменте В 16 Парменида:
a) К вопросу о переводе.
b) О точке зрения Аристотеля.
c) О точке зрения Теофраста.
d) Каково место фрагмента В16 в поэме?
2. Подробнее о соотношении «Пути истины» и непревзойденного
«Пути догадок в мире человеческих иллюзий».
3. Незрячая сестра Парменида: сказка.
4. Пролог (Проэмий).
5. Заключительное примечание.
Фрагмент 1
/. Подробнее о фрагменте В 16 Парменида
Фрагмент В 16 труден для понимания. В версии Теофраста (с
некоторыми известными поправками) он гласит:
Как у каждого соединились весьма гибкие члены,
Так и ум будет у человека:
Одно ведь и то же мыслит в людях - во всех
и в каждом -

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 301
То членов природа, ибо мысль - это то, чего
имеется больше.
(Версия Аристотеля)
Все, что содержится в запутанной смеси их органов чувств, люди
воспринимают как подсобное средство мышления.
Ведь они считают, что сила разума человека и природа или смесь
его органов чувств - одно и то же.
То, что в этой смеси преобладает, все считают мышлением.
(Версия Теофраста в переводе Поппера)
С моей точки зрения, это весьма ироничная атака на саму
теорию, которую Аристотель упоминает [в своей Метафизике 1009
Ь21] и приписывает несколькими строками ниже Пармениду.
Во фрагменте В16 теория описывается следующим образом:
меняющееся содержание наших органов чувств, т.е. смесь тьмы и
света в наших глазах, которая постоянно меняется, или звуков и тиши*
ны в наших ушах - другими словами, впечатления наших органов
чувств - вот все, что составляет наше сознание. Поэтому «в
действительности» мышление, мысли, суждения - это не что иное, как
последовательность во времени наших чувственных впечатлений.
То, что преобладает в нашем мышлении - в наших мыслях - есть не
что иное, как то, что преобладает в тот же самый момент в наших
чувствах.
Это и есть сенсуалистический эмпиризм, который Парменид
ненавидит и презирает; он редко возражает против него, он только
высмеивает людей «о двух головах», придерживающихся подобных
взглядов [ср. фрагмент В 6, 5, перевод которого дан здесь в
разделе 1 (<!)]. Во фрагменте В 16 он нападает на тех же самых людей [что
и во фрагменте В 6], тонко намекая на то, что их сенсуалистическая
теория мышления верна - для тех, кто ее придерживается. В
действительности же они не мыслят, они бездумны - если только мы не
считаем (подобно им), что для каждого и всех мышление = смена
наших чувственных впечатлений, и заключаем, что то, что
преобладает = то впечатление, которое сильнее в данный момент.
(а) К вопросу о переводе
Признаюсь, что у меня больше нет сомнений в том переводе
фрагмента В 16 [как он изложен в большинстве текстов этого
сборника, в частности в тексте 3 и 4]. (Однако я не ожидаю, что все
скажут: «Конечно, мы всегда понимали это так!» Я даже верю, что во
фрагменте слово «член» и, возможно, даже слова «многоблудные

302 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
члены» будут сохранены, «потому что мы всегда понимали
греческий текст»).
Моя интерпретация и перевод соответствуют как Аристотелю,
так и Теофрасту; они соответствуют замыслу и складу ума
Парменида. Как обоснованная критика вечного сенсуалистического
эмпиризма этот текст представляет наибольший интерес, поскольку он
показывает, среди прочего, что этот эмпиризм должен был
существовать, по крайней мере, незадолго до 500 г. до н.э., т. е. задолго
до Протагора и тем более задолго до Карнапа.
Ирония и презрение Парменида, конечно, недвусмысленно
просматривались в первой строке, в которой есть ссылка на
πολυπλάγκτων μελέων, polyplankton meleon, на многоблудные органы
чувств. Если это интерпретируется неправильно («многоблудные
члены» по-прежнему является самым популярным неправильным
переводом), то иронический смысл теряется. У Аристотеля ирония
исчезла, потому что он больше не упоминал о πολυπλάγκτων
polyplankton и заменил его словом πολυκάμπτων, polykampton (его
можно было бы перевести как «многопренебрегаемый»). Поэтому,
по его мнению, во фрагменте В 16 нет никакой иронии, во
фрагменте содержится описание сенсуалистической теории, которую он сам,
прежде чем цитировать Парменида, очерчивает парой строк.
(Ь) О точке зрения Аристотеля
Цитата Аристотеля относительно фрагмента В 16 Парменида
приводится в его Метафизике» 1009 b 12:
А вообще же, из-за того, что разумение они отождествляют с
чувственным восприятием, а это последнее считают неким
изменением, им приходится объявлять истинным всё, что является
чувствам. На этом основании прониклись подобного рода взглядами и
Эмпедокл, и Демокрит, и чуть ли не каждый из остальных
философов. В самом деле, и Эмпедокл утверждает, что с изменением
нашего состояния меняется и наше разумение. - [Прим. пер. с англ.]
Далее следуют две цитаты из Эмпедокла, а затем Аристотель
говорит:
Как у каждого соединились весьма гибкие члены,
Так и ум будет у человека:
Одно ведь и то же мыслит в людях - во всех
и в каждом -
То членов природа, ибо мысль - это то, чего
имеется больше.
[Прим. пер. с англ.]

Приложение, Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 303
Затем Аристотель расширяет свое изложение этой теории,
которой, по его мнению, придерживаются Парменид и многие другие.
Так, например, он пишет (lOlOal):
«Причина, почему они пришли к такому мнению, заключается
в том, что... они сущим признавали только чувственно
воспринимаемое».
Прежде всего мне хотелось бы сказать, что аристотелевская
версия относительно фрагмента В 16 Парменида, как я его здесь
перевел, очень хорошо укладывается в контекст Аристотеля: Аристотель
предполагает, что Парменид защищает недооцененные чувства и что
он поддерживает теорию, описанную Аристотелем, -
материалистический эмпиризм.
(Правильность моего перевода фрагмента В 16 в свете версии
Аристотеля вряд ли может быть поставлена под сомнение, если
обратиться к книге Аристотеля «О частях животных», где член
(melos) обозначается как орган чувств, подобный глазу).
Так что [вроде бы] всё в полном порядке.
Во-вторых, однако, когда Теофраст писал о восприятии, он
обсуждал в каком-то месте проблему Эмпедокла: воспринимаем ли мы
так, что связываем сиюминутное чувственное восприятие с более
ранним, похожим на него, или с противоположным (которое
непосредственно предшествует ему). По неизвестным причинам, но,
вероятно, потому, что Аристотель также цитировал Эмпедокла и
Парменида, Теофраст повторил отрывок, который Аристотель
цитировал из Парменида (т. е. фр. В 16), молчаливо восполнив пробелы в
памяти Аристотеля. (Вероятно, он знал, что Аристотель часто
цитировал по памяти, допуская иногда неточности). Но текст не
вписывался должным образом в его контекст; и тогда он сделал
комментарий по поводу того, что Парменид сказал о смерти, который,
казалось, вписывался в контекст и был очень интересным с другой точки
зрения.
(с) О точке зрения Теофраста
Итак, мы подошли к нашему второму источнику фрагмента В 16,
к работе Теофраста De Sensu [О чувственном восприятии] (DK 28 А 46),
где он негласно исправляет текст своего учителя. Поэтому его
новый текст с meleon polyplankton (многоблудные органы чувств)
в первой строке вместо meleon polykampton (многопренебрегаемый)
Аристотеля (это единственное значительное различие) является
предпочтительней. Вслед за Аристотелем Теофраст предполагает,

304 Потер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
что во фрагменте В 16 излагается собственная теория Парменида, и,
безусловно, пробелам в памяти Аристотеля он не придает большого
значения.
То, что он, как и Аристотель, понимает melea (член) как «орган
чувств» и что он согласен с прочтением Аристотеля, видно из того
факта, что он (1) пишет свой труд De sensu [О чувственном
восприятии] и (2) сразу после цитирования фрагмента В 16
комментирует, что «он [Парменид] рассматривает восприятие и мысль - τό
αισυάνεσυαι καί τό φρονεΐν, ίο aisthanesthai kai to phronein - как одно
и тоже».
Другие его замечания не проливают свет на нашу проблему
передать в переводе точный смысла фрагмента В 16, и, как мне
кажется, они даже ошибочны, за единственным исключением интересного
заключительного замечания, из которого (как мне кажется) мы,
возможно, сможем извлечь одну или даже две дословные цитаты из
Парменида, которые еще не были признаны таковыми (хотя будет
трудно сказать, где именно находится дословная цитата):
Мертвые не воспринимают ни света, ни тепла, ни голосов,
ибо огонь покинул их.
Но они воспринимают противоположное, [тьму], холод и тишину.
Ибо в целом все существующее обладает определенным познанием.
(Прим. пер. с англ.)
(ф Каково место фрагмента В1бв поэме?
В своем фрагменте В 16 Парменид описывает мнения смертных
[как] хаотичные, а их поведение - [как] отражение их мнений. Таким
образом, это отрывок, который, безусловно, является фрагментом
первой части поэмы (которая противопоставляется второй части,
заблуждениям смертных) и в котором богиня вещает об ошибочных
и рискованных мнениях смертных (а не об их лучших теориях);
поэтому фрагмент В 16 мог бы непосредственно следовать здесь за
кратким Введением.
(В одном из писем от августа 1992 г., адресованном мне,)
профессор Гадамер выдвинул одно интересное и важное возражение
против моего предложения, в котором он касается употребления
Парменидом слова «смесь». Конечно, верно, что слово «смесь»
играет значительную роль во второй части поэмы и что, возможно, оно
употреблялось как своеобразный технический термин, хотя вполне
возможно, что и нет. Но с другой стороны, слова πολυπλάγκτων,

Приложение, Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 305
polyplankton (многоблудные органы чувств) и πολυκάμπτων, poly-
kampton (многопренебрегаемый), возможно, также могли бы быть
техническими терминами, применяемыми [Парменидом] в контексте
теории познания, так как пути здесь - это пути к познанию, а
заблуждения - это ложный путь.
[Мы хотим более подробно рассмотреть фрагмент В 6. В моем
переводе он звучит так:]
[Notwendigerweise muß das sein, wovon denken und sprechen
kann.
Seiendes ist nämlich; aber bitte beherzige, daß Nichtseiendes nicht
sein kann.
Von diesem ersten falschen Weg der Untersuchung laß mich dich
abhalten!
Aber auch von einem zweiten, auf dem unwissenden Sterblichen
entlangstolpern, wankelmütige Janusköpfe; hilflos versuchen sie,
den irrenden Verstand in ihrer Brust zu steuern, und sie treiben dahin,
die Verblödeten, taub und blind, unentschiedene Haufen,
denen das Sein und das Nichtsein für dasselbe gilt und wieder nicht
für dasselbe;
den dieser Weg kehrt sich um mit allen, die ihm folgen.]
[Вольный перевод с английского Вальтера Кранца]
[Необходимым образом должно быть то, что можно мыслить
и сказывать.
Есть неизменное сущее; но, прошу тебя, знай, что не-сущее
не может быть.
Позволь мне удержать тебя от этого первого ложного пути
исследования!
Но и от второго, о котором спотыкаются невежественные
смертные,
нерешительные «о двух головах», беспомощность которых
правит заблуждающимся умом в их груди, и мечутся они,
глухие и слепые, нерешительные толпы, для которых бытие
и небытие - одно и то же и не одно и то же;
которых этот путь поворачивает вспять вместе со всеми,
кто следует по нему.]
[Пер. К Ш.]
На мой взгляд, интерпретация Бёрнета прекрасно помогает
понять этот фрагмент. Становится ясно, что с четвертой строки богиня

306 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
переходит от первого ложного пути, характеризуемого
заблуждением, которое этот путь представляет (что небытие может быть), к
начертанию второго ложного пути, описывая безнадежность
смертных, которые спотыкаются на нем, и язвительно нападают на
путаницу их представлений (а именно, что бытие и небытие - это
одновременно одно и то же и не одно и то же) - представлений,
объясняющих безнадежный хаос их мыслей и действий.
Мне кажется вполне логичным, что фрагмент В 16 находился
здесь, поблизости. Вполне возможно, например, что богиня хотела
показать, что совершенно сбитые с толку смертные, о которых идет
речь во фрагменте В 6, - это те же самые люди, которые (вместо
того, чтобы устанавливать логические связи) верят, что их мышление
определяется впечатлениями, порождаемыми непосредственно их
ощущениями или органами чувств. Хотя я теперь и согласен с тем,
чтобы относить фрагмент В 16 к первой части поэмы, всё же мне
хотелось бы подчеркнуть, что проблема остается открытой.
Фрагмент 2
2. Подробнее о соотношении «Пути истины» и непревзойденно-
го «Пути догадок в мире человеческих иллюзий»;
В первой статье [текст 3] я обсуждал следующую проблему:
Величественная поэма Парменида задумывалась, что совершенно
очевидно, с целью описать открытие, которое Парменид хочет,
чтобы мы воспринимали как божественное Откровение; и тем самым
он притязает на то, что он сам получил это Откровение лично от
божественного существа - богини.
Вместе с Яапом Мансфельдом', я считаю, что Парменид на самом
деле пережил личный опыт, подобный озарению, и он пытался
выразить это переживание словесно, в частности, в Прологе, а именно
как захватывающее путешествие из тьмы к свету (фр. В1, 9).
Должно быть, это был опыт, разрешивший для него серьезную проблему.
Мою собственную проблему я сформулировал в первой статье
так: в чем могла заключаться основная проблема, разрешенная для
него божественным Откровением?
В представленной второй статье я хотел заняться другой
проблемой: Как Парменид смотрел на мир?
1 Яап Мансфельд (1936 г.р.) - голландский профессор философии и
историк философии« защитил докторскую диссертацию о Пармениде, почетный
гражданин древнего города Элей. - Прим. пер.

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 307
Я начну с краткого и в известной степени догматического
описания, которое я позже буду критически защищать, опираясь на текст.
I
Парменид, как и все остальные, был многим обязан той
социальной среде, в которой он вырос. Он был во многом обязан
мужественным и оригинальным мыслителям, милетцам, особенно
великому Анаксимандру, а также беглецам Ксенофану и Пифагору,
которые принесли с собой много милетских идей и проблем. Как и его
предшественники, он был космологом, изучавшим
взаимоотношения между Солнцем, Луной и Землей и сделавшим самые
захватывающие и значимые эмпирические и теоретические открытия со
времен Анаксимандра.
Как и его предшественники, Парпменид смотрел на мир, в
котором мы, простые смертные, живем и умираем, как на мир
видимости - как на одну видимость, на мир, состоящий исключительно из
человеческих догадок (broton doxai; Bl, 30), в которых нет никакой
достоверности. В противоположность этому имелся мир реальности,
мир бытия, совершенная истина о котором была известна только
богам, понимавшим его и имевшим достоверное знание о нем -
истина, которая была столь же убедительной (В 1, 29), как то, что мы
считаем, что есть Солнце, Луна и Земля.
Парменид любил мир видимости: он любил жизнь с ее
рождением, ее страданиями, ее неизбежной и вечной смертью, с ее светом, ее
многообразием красок, с ее ослепительно яркими красками, которые
могут незаметным образом изменяться (фр. В 8,41) и исчезать. Он
любил жизнь, которой, как он нам описывает, управляет её первенец
Эрос, бог любви. Он любил ее теплоту, ее поэзию. Он любил свои
счастливые и свои неудачные приключения, свои надежды и
разочарования; свои духовные приключения, быстрый ход мыслей,
открытия, вспышки духовного озарения.
И всё же ради истины и богов, Парменид считал, что всё это, вся
красота и блаженство этого нашего человеческого мира, нашего
мира видимости, есть лишь иллюзия смертных. Он подвержен
быстротечности. В истине и реальности остается лишь холодная смерть,
а смерть вечна.
Это трагический взгляд на мир рода смертных, на условия
человеческой жизни. Но это обычный взгляд. Он почти всегда
присутствует в греческой поэзии, лирике, как и в трагедии, а часто и в
эпосе. Тем не менее Парменид пытался найти объяснение этому.

308 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Его гипотеза заключается в том, что мир истины, реальности -
это материальный мир, а что касается мира видимости, иллюзий, -
мира красоты, жизни, любви - то он продукт человеческих иллюзий.
Парменид описывает его как нечто похожее на мир поэзии, как мир,
возникший из языка и человеческих грез; из конвенционального
именования часто нереальных, несуществующих не-вещей; таких
нематериальных сущностей, как свет, любовь, музыка, поэзия,
произведения искусства; чудесных человеческих иллюзий. Они
нереальны, неистинны, они - «нарядные стихи» (фр. В 8, 52), красивые и
утешительные плоды человеческого воображения. Но
рассматриваемые с точки зрения божественного знания они (иллюзии - К Ш.) -
результат интеллектуального грехопадения людей: продукт
вымысла - почти ложного вымысла - НЕ-ВЕЩЕЙ, HE-БЫТИЯ в
дополнение к БЫТИЮ (являющемуся материальным).
Это вымышленное нематериальное может быть только пустым
именем, именем, которое люди дали по решению, по языковому
соглашению - Ничто: это было имя «свет»:
Они решили дать имена двум формам;
Но одна из них имя так и не получила.
Вот так они и ввели себя в заблуждение...'
Прим, пер. с англ.
Эти два имени - «свет» и «ночь». А созданная человеком
иллюзия, грехопадение человека, заключается в том, что He-сущее,
нематериальное, чудесный свет мыслятся как существующее.
Вот таким путем был создан целый мир иллюзий: иллюзия, что
существует что-то, что на самом деле не существует, сделала
возможным изменение, а тем самым и движение. Вот так становится
возможным и мир видимости, мир неопределенных человеческих
предположений, предположительного знания, космологии и
космогонии.
Этот мир - мир крайностей, - света и ночи - но также и всех
промежуточных тонов, которые можно объяснить как результат
смешивания различного порядка; именно так можем объяснить
изменения качеств, такие, как «смена ярких красок» и весь мир пере-
1 В переводе A.B. Лебедева фр. В 8,52 звучит так:
Смертные так порешили: назвать именами две формы.
Коих одну не должно - и в этом их заблуждженье.
Прим. пер.

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 309
мен и движения; мир человеческих мнений, догадок, видимости
объясняется как следствие интеллектуального грехопадения людей.
Мир видимости понимается как иллюзия людей.
Таковы, как нам кажется, основополагающие черты парменидов-
ского объяснения мира: черты его космогонии и космологии. Такова
цель обещания богини (фр. В 1, 31-32):
Всё ж таки ты узнаешь и их: как надо о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая всё без изъятия
(Пер. A.B. Лебедева).
Я изложил «Второй путь» богини, который я теперь
предпочитаю называть «миром иллюзий», в отличие от её «Первого пути»,
который она именует миром истины, миром реальности.
π
В первой части своего Откровения, т.е. в Пути истины, богиня
обосновывает мир реальности, мир реального существования - мир
бытия, материи, вещей, материальных объектов. Это мир,
состоящий из компактной однородной сферы, мир, в котором не
существует пустого пространства, а стало быть, и движения, изменения,
времени: мир вечной вездесущности. Богиня его называет миром
истины, в котором... (здесь текст обрывается).
Фрагмент 2а
Ш
Трудности в доказательстве Парменида
Основное доказательство Парменида в своей самой простой
форме таково:
1. Бытие есть.
2. He-бытие не может быть бытием.
(Так как утверждение, что He-бытие есть бытие абсурдно; его
нельзя никак помыслить).
Поэтому
3. He-бытие не может существовать.
(Ничто не может существовать).
Это всё. Из этого Парменид делает вывод:
4. Пустота не может существовать.

310 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
(Для Парменида бытие есть то, что занимает пространство,
заполняет пространство.)
5. Мир полон - он един.
6. Движение невозможно.
Эта аргументация верна, если допустить, что бытие =
непроницаемая материя (заполнено).
Доказательство невозможно опровергнуть, если допустить
существование непроницаемости (Volle) и пустоты.
(Не является проблемой то, что «бытие» и «существование»
используются как синонимы.)
А чтобы лучше оценить цепочку доказательств, давайте
предположим, что существует мир, в котором есть только пустота: пустой
мир, ничто как пустое пространство. Согласно Пармениду, если бы
этот мир был не-вещью, ничто, то ничего бы не было. Кто может
утверждать, что Парменид был неправ? Кто может утверждать, что
такой мир «бытийствует»?
С другой стороны, именно признание пустоты - ничто,
небытия - преобразовало теорию Парменида в физику.
Поэтому цепочка доказательств Парменида имеет
первостепенное значение в том интеллектуальном авантюризме высочайшего
уровня, который превратил почти полностью бессознательную
племенную цивилизацию Востока в самосознательную (а потому
сознающую мир) цивилизацию Запада.
До сих пор я не касался проблемы отношения Парменида к
языку. Мой первый тезис гласит, что лингвистическая проблема в
принципе не играет никакой роли в теории Парменида. Или другими
словами: мой тезис состоит в том, что цепочку доказательств
Парменида можно перевести на любой объективистский язык без
ущерба для понимания, на котором говорят люди во всем мире, будь то
традиционный греческий или латынь, английский или французский,
итальянский, испанский или немецкий.
Только осознав это, мы можем обратиться к особенностям
использования языка Парменидом - (1) к его словарю; его теории
языка, особенно, к его теории легитимного именования, и (3) к
проблемам его грамматической логики.
(1) Словарь. Меня особенно поражает то, что словарь Парменида
совершенно «нормальный», за исключением того, что он широко
пользуется словами со значением «путь» или «дорога». Они
конкретизируют предпочитаемые им метафоры. Еще более поразительно
то, что в самом длинном и важном фрагменте В 8, помимо метафо-

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 311
рического употребления слов «путь» или «дорога», мы
обнаруживаем, что для тех, кто боится сбиться с пути, богиня вводит еще и
слово «знак» («примета») (фр. В 8, 2: σήματα), употребляя его
метафорически в значении названия улицы или указателя, помогающих нам
найти нашу дорогу. Однако, эти указатели, на мой взгляд,
нельзя сравнивать с нашими дорожными знаками, они скорее
являются всевозможными намеками, помогающими нам найти наш путь.
Это обстоятельство, а также тот факт, что Парменид отрицает все
(чувственно воспринимаемые) качества, кроме тех, которые более
поздние философы называли «первичными качествами», -
геометрическая форма и пространственные размеры (величина) тела, его
твердость, непроницаемость и тяжесть - создали у меня
впечатление, что язык Парменида удивительно похож на язык слепого с
рождения ребенка.
Для слепого ребенка мир - его окружающая среда - состоит из
троп, ведущих к неизменным (осязаемым) материальным локациям,
которые являются, в свою очередь, метками или знаками,
помогающими ребенку определить свое собственное местонахождение в
мире, состоящем по сути из таких же неподвижных материальных
указателей.
(2). Именование играет центральную роль в «философии языка»
Парменида. Имена (основные слова) - это важнейшие элементы
языка, и они даются определенным вещам в акте соглашения между
людьми. Опять же, это теория, которую слепой ребенок был бы
склонен принять, потому что он понимает, что определенные слова,
как «свет» и «мрак», «красный» и «зеленый», «указывать» и
«выглядеть» (изначально) не имеют никакого буквального значения, а
употребляются только метафорически или ритуально.
Подобно ритуалу, который на самом деле является простой
условностью, не имеющей практического значения, хотя и может
быть связан с кажущейся практической деятельностью,
использование имен, не связанных с чувственными вещами, приводит к
путанице. Эта путаница может быть столь серьзной, что она может
вводить в заблуждения.
Самая страшная иллюзия, иллюзия κατ" εξοχήν, hat exochen
заключается в том, что существует свет, а не только тьма
^нормальное состояние, в котором наши движения направляются осязаемыми
подсказками о нашем местоположении, «знаками».) Разговоры о
свете (которого не существует) привели к тому, что человечество
живет в мире иллюзий, а зачастую и обманов, иллюзия красок и да-

312 Поппер К. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
же их изменение... Мир иллюзий часто полон чудес и часто ужасен,
особенно когда он приводит к ненадежности и исчезновению
важных ориентиров, неизменных вещей, на которых мы должны
опираться...
Следует подчеркнуть, что эти языковые особенности - мне
хотелось бы их назвать «языком слепых детей» - не должны
использоваться в качестве дополнительного аргумента к рассуждениям
в «Пармениде» 1 [Текст 3], равно как и к этой части, согласно
которой для Парменида свет - это не-вещь, поскольку он нематериален,
неполон (проницаем).
Для атомистов, вплоть до Ньютона, свет представлял собой
поток невесомых или практически невесомых частиц. Когда я сам
впервые столкнулся с «языком слепых детей», я по глупости не
связал его со своей теорией, согласно которой Парменид считал свет
не-вещью. Разумеется, спустя некоторое время я заметил, что
существовала поразительная связь между «языком слепых детей» и
приписываемой мною Пармениду теорией, что «свет есть ничто».
Однако я хотел бы еще раз подчеркнуть, что мое решение приписать эту
важную теорию Пармениду никак не связано с моими доводами
приписать ему явное доказательство богини, согласно которому
может существовать одна лишь материя, а не пустое пространство и,
конечно, также не свет (который никогда не мог бы быть именован).
(3) Необычная грамматика Парменида - поразительно ясная
с первых шагов доказательства богини - хорошо известна. Она
состоит в исключении в высказывании «это есть» («es ist») в значении
«это существутет» («es existiert» субъекта «это» («es»). Я считаю,
что это связано с пунктом (2) выше, «теорией конвенционального
именования Парменида», следующим образом. Парменид очарован
своей (или богини) задачей доказать, что бытие может быть, а
небытие (или не-вещь) нет. Но у него есть такое ощущение, что если
он использует слово «бытие» («Sein») или даже просто «это» («es»)
в качестве субъекта, то это могло бы быть воспринято так, будто он
уже считает доказываемую вещь доказанной, и таким образом он бы
обесценил свое доказательство. Он твердо верил, что не-вещь - это
ничто, к которому, следовательно, ничего нельзя добавить, - даже
имя, даже указательное местоимение или другое местоимение типа
«это» или «оно». Только на вещи, которые существуют, можно
ссылаться и давать им имена, ибо только такие вещи могут
именоваться. Другими словами, используя существительное, такое как
«бытие» («Sein») или даже просто местоимение, заменяющее суще-

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 313
ствительное, например, «это» («es»), он подразумевал, что вещь, к
которой относится существительное или местоимение, существует:
так как согласно его теории конвенционального именования, каждое
логически обоснованное именование основывается именно на этом
предположении. (Именно это и упустили из виду смертные
грешники, когда ввели имя «свет», не удостоверившись, существует ли
такая вещь - вещь, которая могла обоснованно называться «светом».)
Он боялся допустить ту же самую ошибку, если он введет слова
«это» («es») или «бытие» («Sein») (или, возможно, даже «материя»),
прежде чем убедится, что действительно существует нечто, к чему
относится данное слово.
Поэтому я считаю, что эта известная особенность парменидов-
ской грамматики может пониматься как следствие его теории,
которую я назвал «теорией конвенционального именования». Однако
в то время как последняя теория может быть объяснена как часть
«языка слепых детей», исключение субъекта в некоторых ключевых
моментах - это результат того, что я бы назвал логической
чрезмерной осторожностью, чтобы не совершить логический грех, заранее
предполагая, что вещь, которую нужно доказать, уже доказана.
Фрагмент 3
3. Незрячая сестра Парменида: сказка
В первой статье [в тексте 3] я выдвинул (в последнем
примечании) мифическую идею о том, что Парменида воспитывал слепой
родственник (или вместе с ним).
Развивая эту фантастическую гипотезу (которая не имеет
никакого отношения к моим общим рассуждениям о поэме Парменида), я
пришел к мысли, что Парменида воспитывала сестра, которая была
слепой и любила своего брата, он же ею очень восхищался: она была
его повыдырем и авторитетом после смерти матери.
Она научила его говорить. Она научила его поэзии, позже он
декламировал перед ней Гомера и Гесиода. Она была его
нравственным наставником, он много обязан ей воспитанию чувства
справедливости и дисциплины. Она была для него богиней и кладезем
мудрости. Совершенно непреднамеренно она научила его тому, что свет
не является полностью реальным, и, возможно, что она также
поставила под сомнение существование [самого] света и пустоты. К тому
времени, когда на него снизошло просветление, она была уже
мертва (возможно, из-за той же самой болезни, что и их мать); однако он
знал, как много в своем Откровении он обязан ей и ее суждениям.

314 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Поэтому он мог приписать ей свое просветление. Может быть, он
называл ее Δίκη, Дикэ (с завязанными глазами). Следует иметь в
виду, что, богиня Δίκη (Дикэ), по крайней мере, на некоторых
картинках изображена слепой.
До своего Откровения Парменид был ученым, сделавшим
открытия. Но он всё еще жил в мире иллюзий. Даже его путешествие к
богине все равно было путешествием к свету, к нереальному.
Общим для него и сестры был материальный мир осязаемого и
иллюзорный мир поэзии. От нее он узнал, что существует только
осязаемое (материализм), что существуют пути или дороги и что
они - одна из самых важных реальностей. Есть также указатели,
и они чрезвычайно важны, ведь они сообщают вам, где вы
находитесь. И. напротив, свет, пустое пространство, цвета и их изменения,
теплота и движение не существуют.
Конечно, эта моя гипотеза относится к иллюзорному миру поэзии.
Но она объясняет многое из того, что говорил Парменид. (Если к тому
же Парменид был дальтоником, это объяснило бы гораздо больше.)
А объяснительная сила - это все, что можно требовать от гипотезы.
Она может пролить некоторый свет на следующий список
примеров из текста. Разумеется, я считаю, что она больше всего
проясняет фрагмент В 4; и этот отрывок не имеет прямого отношения
к «конвенционалистской точке зрения на язык», приведшей к
гипотезе...
Для слепого важны знаки (приметы, метки, σήματα) (φρ. Β 8, 55;
В 9, 1; В 10, 2); равно как важны и пути: В 1, 2, 5, 27; В 8, 18; В 6, 3;
В 2, 4; В 8, 1; В 7, 3; В 8,34; В 8, 38; В 19.
Действительно = твердый; плотный = материя, тело: πυκινόν
δέμας, Β 8, 59; ср.: Ксенофан, В 14.
Затем мы видим, что особое внимание уделяется отклонению от
пути (Vom - Weg-Abkommen) (вводящего в заблуждение, πλάζω,
plazo, πλαγκτός, πλανάω, planao как и в πολύπλαγκτος/ (В 16). Сюда,
естественно, относятся В 9.1 и В 19. Даже фрагмент В 3 теперь
предстает перед слепым в несколько ином свете. В 10, 2: солнце
здесь не просто светит; оно горит.
Все это не имеет ничего общего с акцентом на имена, как это
имеет место во фрагментах В 19, В. 8, 53 и в других явно «конвен-
ционалистских» отрывках.
[Список отрывков из текста заимствован у профессора Манс-
фельда, Утрехт, из письма от 3 января 1992 г. - Прим. ред.]

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 315
Фрагмент 4
4. Пролог (Проэмий)
(1) Пролог: одна богиня или две?
Дочери Солнца направляют колесницу Парменида, запряженную
божественными конями, от ночи к свету (фр. В 1, 1-20). Они
подъезжают к чудесным запертым воротам, ключ от которых хранит
богиня Дикэ. Божественные Девы убеждают Дикэ открыть ворота.
Затем мы читаем (фр. В 1, 20-23):
Все" на гвоздях и заклепках. И се - туда, через ворота,
И богиня меня приняла благосклонно; десницей
Взявши десницу, рекла ко мне так и молвила слово.
(Пер. A.B. Лебедева)
Затем, после девяти вводных строк, богиня начинает возвещать
свое Откровение, часть первую, «Путь истины», далее следует часть
вторая, которую я теперь именую «Путем догадок и иллюзий».
Фрагмент 4а
(2) Примечание к Прологу:
Поспешная поездка к богине - выдуманная история
Если предположить, что моя гипотеза верна, как мы можем тогда
объяснить Пролог? Не противоречит ли это на самом деле моей
гипотезе? Так как очевидно, что в Прологе излагается путешествие
Парменида к свету и богине справедливости, открывающей ему
истину. Это путешествие описывается им как путешествие к свету.
Разве это не дает нам уравнение свет = истина вместо уравнения
ночь = истина?
Мой гипотетический ответ звучит так. Путешествие на быстро-
несущейся колеснице, разумеется, предшествует Откровению,
которое наставляет Парменида на то, что движение невозможно, и что
свет - не истина, а иллюзия. Ослепительный свет Откровения,
открывший Пармениду страшную правду, по-настоящему ослепил его;
нарушил его зрение (и слух, даже чувство вкуса и обоняния1 -
только не осязание!) и все его способности к восприятию. Именно
путешествие к ослепительному свету истины оказалось иллюзией -
иллюзией, предшествующей Откровению, - как и все наши
тщеславные желания и пристрастия. Ослепительный опыт Откровения, что
фазы Луны не только нереальны (но и являются иллюзией,
поскольку они зависят от несуществующего света), но, что помимо этого,

316 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
всё, что мы знаем, мы знаем только через наши органы чувств (за
исключением нашего ощущения прикосновения или столкновения с
твердой материей) - этот опыт действительно открыл истину, но
ценой разрушения привычной жизненной реальности, а именно
изменения, движения к свету.
Поэтому Пролог согласуется с Откровением богини
Справедливости. Богиня Справедливости не тождественна богине Истины;
скорее, она - богиня, которая решает вопрос о надежности
очевидцев, и поэтому именно она определяет справедливое разделение
между двумя мирами, миром объективной истины и миром наших
иллюзий. И учитывая, что должно было быть главным содержанием
второй части, она не была несправедлива к этому второму миру.
Фрагмент 5
5. Заключительное примечание
Я завершаю свою историю - историю открытия проблемы
Парменида и как она могла возникнуть в результате его открытия, что
Луна не прибывает и не убывает и что ее фазы являются иллюзией.
Мне хотелось бы сделать только два кратких замечания.
[Первое касается идеи Парменида о различии между первичными
и вторичными качествами.] Эта идея, возможно, возникла под
влиянием притчи Ксенофана «Мед против инжира» (и, стало быть, его
критики антропоморфизма): физические объекты нуждаются - по
крайне мере, в домаксвелловской физике - в среде, особенно в
воздухе, о чем ясно свидетельствуют чувства зрения, слуха, обоняния
(а, возможно, и вкуса, в основе которого лежат химические
процессы), но осязание - это нечто иное: оно возникает благодаря
непосредственному воздействию механического движения. Так что
ответ на вопрос, почему Парменид доверяет чувству осязания,
очевиден.
[Второе замечание касается второй части поэмы.] Вторая часть
поэтична - даже трагична. То, что осталось от второй части, от
«Пути человеческих догадок» - это куча разбросанных, не связанных
между собой отрывков. Однако мы знаем, что эта чрезвычайно
важная часть содержала натурфилософию великого мыслителя,
величайшего космолога, преемника Анаксимандра. Мы знаем от
Плутарха и богини (стало быть, от самого Парменида, фр. В 10), что
речь шла о фундаментальном и весьма оригинальном произведении.
И то, что сам Парменид считал его не только непревзойденным, но

Приложение, Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 317
и трудно-превзойденным, [это он дает] понять Богине, когда она
говорит о нем (фр. В 8, 60-61):
Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертных.
(Пер. А. В. Лебедева)
[И объяснение, и комментарии Плутарха к В 10 предполагают]
грандиозный замысел, подобный [замыслу] Анаксимандра; и [есть
еще] сама богиня, которая находит свои собственные слова
прекрасными и непревзойденными! Несмотря на все это, Пармениду
приходится считать эти описания простыми догадками! (Это была
традиция - возможно, унаследованная от Ксенофана.)
Странно, что традиция, связанная со словом άπάτηλον (лживый)
(В 8, 52), которое я перевел как лукавый или обманчивый,
обесценивает значение второй части, несмотря на свидетельство Плутарха, а
также принижает и значение фрагменте В 8, 60, где сама богиня
уверяет как в красоте, так и в непревзойденном содержании второй
части.
Фрагмент 6
Демокрит и материализм
Демокрит был, безусловно, величайшим из отцов-основателей
атомизма. Он унаследовал материалистическую теорию мира,
рассматривавшую человеческую душу как материальную. Так, в
атомистической теории Демокрита душа состояла, как и вся остальная
материя, из атомов - из особого вида атомов, круглых и тончайших.
Также Демокрит унаследовал теорию, что душа движет телом.
Таким образом, Демокрит был, с одной стороны,
материалистическим монистом: атомами было всё, что существовало. Но, с
другой стороны, он был, по крайней мере, в столь же значительном
смысле дуалистом: движение или активность вида атомов, из
которых состоит душа, более значительны, чем движение и активность
других видов атомов: «Люди находят свое счастье не в своих телах
или в деньгах, а в том, что они правильно и много мыслят»1. [„Меп-
1 В переводе С. Я. Лурье данный фрагмент звучит так: «Не в рабах и не в
деньгах счастье людей, а в рассудительности и правильном мышлении» //
Лурье С. Я. Демокрит: Тексты, перевод, исследования. Л.: Наука, 1970, С. 377. -
Прим. пер.

318 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
sehen linden ihr Glück nicht in ihren Körpern oder in Geld, sondern
indem sie aufrichtig denken und viel denke"] (φρ. Β 40). А поскольку
существовало бесконечное множество атомов, Демокрит был
радикальным плюралистом.
Все последующие разработки, которые выходили за рамки
материализма, были результатом изучения атомов и, следовательно,
самой материалистической исследовательской программы. (Вот
почему я говорю о самотрансценденции материализма). Они не
затронули важность и реальность материи и материальных вещей - атомов,
молекул, молекулярных структур. Можно было бы даже сказать, что
они содействовали пониманию реальности, что я поясню ниже.
До открытия электрона атомизм или атомистический
материализм можно было описать как учение, согласно которому все вещи
состоят из атомов и что всякое изменение можно было объяснить
как смешивание и разделение, соединение или разъединение,
выражаясь еще более обще, как движение и столкновение атомов, т. е.
неизменных и неделимых материальных частиц. Это учение было
крайне умозрительным, о чем уже знал величайший его отец-
основатель Демокрит. Он утверждал, что, с одной стороны, нам
необходим чувственный опыт, чтобы «обосновать очевидность»
атомной теории или ее «подкрепить» (фр. В 8 Ь: κρατυντήρια, kratyteriä).
С другой стороны, он утверждает, что наш опыт не дает нам
чистого или истинного знания, а только «смутное» или «темное»
знание (фр. В И).
В области теории познания он был не только сенсуалистом, но
также и отмечал, что существовало расхождение между его
гипотезой атома и чувственным опытом. Это он констатировал в форме
диалога между (предпологающим) разумом и чувствами.
Разум говорит: «Цвет - по привычке, сладкий - по привычке,
горький - по привычке. В истине же [существуют только] атомы
и пустота». (Ред.)
Чувства отвечают: «Жалкий ум! Ты получаешь от нас свои
выводы, а потом хочешь нас уничтожить? Наше уничтожение - твой
упадок» (Ред.)
Всё это можно так понимать, что разум здесь говорит (в смысле,
όνομάζειν, onomazein Парменида, В 8, 53: «смертные так порешили»;
см. также В 6, 8: [«коими «быть» и «не быть» νενόμισται, neno-
mistai]), что в действительности или в истине существуют только
атомы и их движение в пустоте, что «сладкий», «горький» и т.п. -
это лишь конвенциональные имена или мнения, или, возможно,

Приложение, Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 319
также иллюзии. (Мы бы сказали, что раум атакует субъективность
чувств.)
Фрагмент 7
Как математика Аристотеля стала недоразумением
Аристотель об угле, вписанном в полукруг (Метафизика 1051а 26β
ι
Основная цель этой статьи - прояснить недоразумение, которое,
очевидно, повлияло на понимание вышеуказанного отрывка с
древности. В нем речь идет о чудесном доказательстве теоремы Фалеса,
полученном, по-видимому, от самого Аристотеля, а именно, о
теореме, что все углы треугольника, примыкающего к диаметру
полукруга, являются прямыми. Есть два аргумента в пользу авторства
Аристотеля: во-первых, это доказательство отличается от
доказательств Евклида (на самом деле они даже не столь изящны), и во-
вторых, если бы доказательство понималось так, как, по моему
мнению, его имел в виду Аристотель, оно вряд ли могло бы привести
к таким недоразумениям, иначе они бы не устоялись так надолго2.
Предельная краткость математического доказательства в
формулировке Аристотеля характерна для него и свидетельствует о
высокомерии математика (или, может быть, о высокомерии дилетанта,
желающего произвести впечатление на специалистов.) Как бы то ни
было, я нахожу доказательство впечатляющим, даже
захватывающим.
II
Я решил применить следующий способ изложения. Как старый
учитель основ математики (которому сейчас 92 года, а в 74 года он
все еще [иногда] преподавал основы математики), я сначала
подробно (в Разделах 1-2) объясню интерес к «теореме об угле, вписанном
в полукруг», а дальше к изящному доказательству Аристотеля,
вместе с двумя его предположениями (в Разделах 3-4). Затем (в
Разделе 4) обсужу текст, а в конце (в Разделе 5) предложу небольшую
поправку относительно отрывка 1051 а28 (όήρυή вместо όρυή), которая
разрешит все проблемы.
После этого я изложу интерпретации сэра Дэвида Росса (с его
комментарием), сэра Томаса Хита и Хью Треденника (Классическая

320 Поппер К, Мир Парменида. Истоки европейской мысли
библиотека Леба)1. По моему мнению, эти интерпретации
оказывают Аристотелю поразительную медвежью услугу, включая
интерпретацию математика Хита. Критический читатель сразу же заметит,
что они направлены против истолкования Александра Афродисий-
ского3, что Аристотель обещает дать обобщенное доказательство
теоремы, но ему это не удалось. Я хотел бы это назвать
«традиционным ошибочным толкованием»; и хочу показать, что предложенная
мною поправка к традиционным ошибочным толкованиям подходит
так же хорошо, как и моя интерпретация (к которой она еще лучше
подходит) - т. е. к моему предложению реконструировать
аристотелевское доказательство. А это значит, что предложенная поправка
является, так сказать, нейтральной по отношению к обеим
интерпретациям и могла бы быть предложена с обеих точек зрения. Однако
преимущество моей интерпретации перед другими в том, что она
приписывает Аристотелю безупречное и изящное доказательство, а
не навязывает ему бесполезное доказательство, которое не может
сдержать своего обещания - и не имеет chjis!
На этом моя основная работа завершена, но остаются еще две
задачи (Раздел 4): попытка согласовать мою интерпретацию со
Второй аналитикой II, xi Аристотеля, а также чисто умозрительная идея
(Раздел 5) о том, что Аристотель создал для своих учеников
мыслительную ловушку, в которую, однако, внимательный читатель его
наставлений не должен был попасть - как он, вероятно, по крайней
мере, надеялся.
Фрагмент 8
Как математика Аристотеля стала недоразумением
{Части ЩIV и V)
К выдающимся ученым, которые, я хотел бы отметить,
неправильно понимали математику Аристотеля, относятся сэр Дэвид Росс,
сэр Томас Хит и Хью Треденник. Я не знаком с работами по данной
теме на немецком, французском или голландском языках, и, воз-
1 Сэр Уильям Дэвид Росс (1877-1971) шотландский философ, известный
переводчик наследия Аристотеля.
Сэр Томас Хит (1861-1940) - английский историк математики, известен
своими классическими переводами античных научных текстов.
Хью Треденник (1899-1982) - декан факультета искусств Лондонского
университета, профессор классической литературы, переводчик трудов
Платона и Аристотеля. - Прим. пер.

Приложение. Поздние фрагменты Поп пера о греческой философии 321
можно, что и там есть ученые, которые предвосхитили некоторые
или все мои аргументы.
1. Примечание о Евклиде и его предшественниках:
Доказательства с предположениями или без них
Всем известно, что Евклид - это авторитетный создатель
аксиоматического метода в геометрии: весьма интересного и важного
метода. Он заключается в том, что выдвигаются несколько
предположений - которые, насколько возможно, интуитивно просты и
убедительны, - а затем из них чисто логическим путем выводится
фундаментальная система геометрических теорем.
Многие люди, по-видимому, считают, что не существует
подлинной альтернативы аксиоматическому методу. К ним также
принадлежал и Бертран Рассел. Его инстинкт подсказывал ему, что не
стоит соглашаться с этим, но он сдался, когда старший брат убедил
его, что такой альтернативы не существует.
Но брат Берти был дезинформирован, и он ввел в заблуждение
Рассела: существуют геометрические (и иные) доказательства, не
нуждающиеся ни в каких предположениях - абсолютные
доказательства. И среди предшественников Евклида имеются как
геометры, которые исходят из недоказанных предположений или аксиом,
так и геометры, предоставляющие доказательства - абсолютные
доказательства.
Пример, известный каждому филологу-классику, можно найти
в «Меноне»: это доказательство теоремы о том, что площадь
квадрата, расположенного над диагональю любого данного квадрата, в два
раза больше площади этого квадрата (рис. 9)
Рис. 9

322 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Все, что говорит Аристотель в своей Метафизике 1051 а26 и
далее, применимо к этому схематическому доказательству. Согласно
ему, это абсолютное, непосредственно очевидное
доказательство, которое можно понять без дедукции: вряд ли нужно учиться
считать до 4,
2. Интуитивное знакомство с углами
Чтобы легче понять очень интересное и изящное доказательство
Аристотеля в его «Метафизике» (которое было совершенно
неправильно понято экспертами), мне кажется, необходимо интуитивно
быть знакомым с некоторыми очень простыми геометрическими
построениями из углов и треугольников.
Для Аристотеля самым интересным и важным из всех углов
является прямой угол (όρνη...) На рисунке 10 изображены два прямых
угла R. Мы видим, что прямой угол R - это ровно половина
предельного случая, который я хотел бы назвать «прямым углом» 5,
который на самом деле является уже не углом, а прямой линией
с точкой Ру в которой когда-то был какой-то произвольный угол,
например, прямой угол или, по-моему, половина прямого угла
(рис.11).
• ·
Рис. 10
ι
Ρ
Рис. И

Приложение, Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 323
Обозначенные выше три угла, R; S - 2 R; R/2 (= 45°) выглядят
совершенно по-разному. Равнобедренный прямоугольный треугольник
ЛВС содержит все три, что сразу становится очевидным, если
рассматривать треугольник как половину квадрата, помещенного на его
вершину (рис. 12):
с
/
/
Рис. 12
Важно ознакомиться с этими углами и треугольниками как
геометрическими отдельными фигурами в разных положениях;
например как с квадратом, расположенным
так
или так
Или как равнобедренный треугольник:
так
\
или так
\
Или как равносторонний треугольник,
так
или так

324 ПопнерК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Конечно, равносторонний треугольник также является очень
важным, и из рис. 13 можно легко сделать вывод, что на нем
изображены три равных угла, каждый из которых составляет одну треть
прямого угла S (= 2R),
/
/
/
/
• · .
Рис. 13
Если, согласно современным обозначениям, S = 2R равно 180°, то
каждый из трех углов равностороннего треугольника равен 60°.
Также легко видеть, что рис. 13 представляет собой верхнюю
половину правильного шестугольника.
/
/
/
/
\
N
\
\
\
\
\
\
\
\
/
/
/
Рис. 14
Каждый угол правильного шестиугольника состоит из двух
углов 60° и потому равняется 120°.
Чтобы действительно понять античную геометрию, важно, по
моему мнению, ознакомиться с этими углами самой разной формы,
которые также можно соединить, посчитав их платоновскими
тремя углами из диалога «Менон» (три угла = тригональ =
треугольник). Из них мы получаем определенные тривиальные, а некоторые
и не столь уж тривиальные доказательства. Самое тривиальное
доказательство - это доказательство теоремы о делении правильного
шестиугольника посредством его трех диагоналей на шесть равнобед-

Приложение, Поздние фрагменты Поп пера о греческой философии 325
ренных (равносторонних) треугольников. Не совсем тривиальным,
но очень простым оказывается доказательство Аристотеля в его
«Метафизике», что угол, вписанный в полукруг, - это прямой угол R.
Мы приближаемся к одной из центральных теорем элементарной
геометрии - теореме о том, что сумма внутренних углов любого
треугольника, независимо от его формы, одинакова.
В примере, приведенном в «Меноне», делается аналогичный
вывод только относительно величины...
3. Обобщение доказательства
о сумме внутренних углов в правильном треугольнике
Прямая линия определяется двумя точками, через которые она
проходит. Две точки также определяют две окружности, каждая из
которых имеет центр в одной из двух точек, расстояние между
которыми определяет радиус.
Любой треугольник ABC можно переместить по прямой,
проходящей через АВУ так, чтобы точка А после перемещения заняла то
положение, которое точка В занимала до перемещения, чтобы
точка С заняла новое положение С, как показано на рис. 15.
С С
β α
Л с В А' В'
Рис. 15
Мы говорим, что линии АС и ВС параллельны. То же самое
относится и к линиям ВС и В 'С и линиям ВВ' и СС поскольку ABC
был перемещен в новое положение ВВ'С\ каждая точка
треугольника ВВС переместилась на ту же длину, на длину AB.
Следовательно, пунктирная линия СС равна AB (и равна ВВ') ...
4. Некоторые характерные углы
1. (Теорема) Сумма S внутренних углов любого треугольника
постоянна: это расширенный угол 180° и поэтому равна сумме двух
прямых углов (S = 2Ä).

326 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
2. (Следствие). Следовательно, она, конечно, также равна сумме
трех равных углов (60°) равностороннего треугольника.
"Относительно теоремы (1) Аристотель спрашивает: «Почему два
прямых угла [равные расширенному углу] равны [сумме углов]
треугольника?»4 И отвечает: «Потому что углы над точкой (над
прямой) равны [прямому углу и, следовательно,] двум прямым [углам].
Если бы [пунктирная] линия, параллельная стороне [А ' - В'\, уже
была проведена, то ответ был бы очевиден».
То, что я называю «расширенным углом» S, равным 2R,
Аристотель именует двумя правильными (углами), δνο όρυαί, dyo orthai.
Он, конечно, думает о сумме J и L того, что -L есть, но также и о
-^— результате этой суммы -1- моем S; то качественное
изображение, половина которого есть изображение, которое обозначается R
или όρυή: прямой угол R.
То, что я именую 5, Аристотель под этим подразумевает 2R.
Теперь мы хотим обратиться ко Второй Аналитике II, xi.
Если, как сказано выше, треугольник ABC на рис. 16 сдвинут
вправо на расстояние С, то расстояние между С и С' также должно
быть одинаковым. Поэтому, как и в исходном случае с
равносторонними треугольниками, применяется вспомогательная теорема:
«средний треугольник» конгруэнтен двум другим треугольникам, за
исключением того, что его точка С направлена вниз, а не вверх.
С с С
А В С ß'
с
Рис. 16
Теорема: Сумма трех углов любого треугольника равна 5 = 2/? =
= 3 χ 60°.
Применив вышеприведенную вспомогательную теорему к рис. 17,
мы получим, что ВС'С равна АВСУ только перевернутой так, что А
попадает в точку С, В - в С, а С - в В; кроме того, из этого следует,
что α + β + γ = прямой угол в точке В равен В = β + γ + α.

Приложение, Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 327
С
С
' У
β-/α
В
Рис. 17
Фрагмент 9
5. Теорема Аристотеля в свете предложения по ее улучшению
для пояснения ее доказательства
Почему угол треугольника в полукруге в общем случае является
прямым углом Οίαυόλου, katholou)!
Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на три равные
прямые линии на рис. 18 - две из которых образуют основание,
а третья проведена под прямым углом из середины основания.
Тогда, говорит Аристотель, «если вы правильно поняли предыдущую
теорему, ответ будет для вас самоочевиден».
Необходимо доказать, что в разделенном треугольнике α + β = R,
/
I
i
Lu
Рис. 18
Но так как углы А + В = 2R и в разделенном треугольнике оба
получившихся треугольника равнобедренные (поскольку радиусы
являются их сторонами), тоа=— ир = —.

328 ПопперК Мир Парменида. Истоки европейской мысли
Но из^+Б = 2/? следует, что α ί=-1 + ( = -) = * ί=^-^1
Я подозреваю, что это блестящее доказательство было искусно
завуалировано, чтобы удивить и произвести впечатление на
учеников Аристотеля. Ему это, несомненно, удалось, - возможно, даже
сверх намерений Аристотеля - потому что доказательство было
неправильно понято выдающимися учеными, как Александром Афро-
дисийским в III веке, сэром Дэвидом Россом, Хью Треденником и
сэром Томасом Хитом в XX веке. Хит - единственный из
упомянутых ученых, кто обратил внимание на то, что к общепринятой
теореме нельзя прийти, если исходить из случая, указанного на рисунке
ниже, но он не дает никакого решения.
/
Фрагмент 10
Геометрические аргументы, подобные приведенным выше,
убедительно свидетельствуют о том, что в Метафизике 1051а 27
намечено улучшение, а именно замена όρυή на όρυή {dativus loci)*. Это
упущение, которое могло произойти очень рано - возможно, в
самом первом варианте рукописи - и привести ко всем
недоразумениям. (Кажется, все комментаторы истолковали это όρυή как наречие -
т.е. «на манер прямого угла» или «перпендикуляра» или что-то в
этом роде.) Решающий пункт здесь заключается в следующем: если
όρυή принимается как dativus loci, тогда доказательство Аристотеля
правильное; если же это слово интерпретируется как наречие, тогда
доказательство несостоятельно.
Другое, хотя и менее существенное, улучшение касается того же
критического отрывка в тексте: ή щ μέσου έπισταυμεΐσα όροή, где επί
στάυμην, epi stathmen (то есть «по прямой линии, [проведенной к»])
можно было бы заменить на έπισταυμεΐσα, epistathmeisa. Тогда это
можно было бы перевести так: «От центра к прямому углу (с прямой
1 В латинском языке употребляется с предлогом для точного указания места
«где?». - Прим. пер.

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 329
линией)», что хорошо согласуется с геометрическим
доказательством, (έπί στάυμην встречается в работе Аристотеля «О частях
животных», 657 аЮ: «Поэтому природа свела ноздри вместе по прямой
линии».)4*
Фрагмент 11
Путагшца Аристотеля
в теории Солнца Гераклита и Ксенофана
Аристотель отмечает (Метеорологика, 355 а13; ср.: DK. 22 В 6),
что - если бы Солнце представляло собой огонь или пламя -
Гераклит не мог бы сказать (как он на самом деле и сделал), что «Солнце
каждый день обновляется», а что «Солнце непрерывно делается
новым».
Это замечание Аристотеля совершенно правильное, и я думаю,
что сам Гераклит сказал бы, что именно это он и хотел сказать, но
он предпочитал выражаться так, чтобы его могли неправильно
истолковать глупцы (которых он терпеть не мог). Но это замечание
Аристотеля наводит глупцов на мысль, что, когда Гераклит говорил,
что Солнце обновляется каждый день, он хотел исключить
возможность того, что оно постоянно обновляется, или даже то, что это был
огонь. Но приписывание Аристотелем этой мысли глупцам (которое,
как оказалось, было принято во всем мире) неверно, потому что
в нашем распоряжении имеется свидетельство Диогена Лаэртско-
го (DK 22 AI), что все небесные тела - это пламя, горящее в чашах,
отверстия которых обращены к нам, и что солнце есть самое яркое
и самое жаркое пламя из всех. Это опровергает домысел,
[приписываемый Ксенофану, что Солнце каждый день обновляется].
Но подтверждается ли каким-либо образом Гераклитом
приписываемое Ксенофану и отвергаемое здесь учение, что каждый день
восходит совершенно новое солнце? На том основании, что он
сказал: «Солнце каждый день обновляется».
По моему мнению, нет. Как я уже давно писал (см.: Открытое
общество... Т. 1, с. 42), Гераклит сделал величайшее открытие,
утверждая, что все вещи суть процессы: наши дети подрастают без
нашего ведома, все животные, растения, даже камни, которые несет
с собой река, сама река с ее берегами [с ее водоворотами и быстрым
течением], но на первом месте огонь (и даже бронзовый или
чугунный котел, в котором кипит масло), так что на самом деле «все вещи
суть движение» (по выражению Платона). Если это было его учени-

330 ПопперК. Мир Парменида. Истоки европейской мысли
ем, то выражение «Солнце каждый день обновляется» означало бы
то же самое, что и «Солнце каждый час обновляется»: означало
бы... Аристотель слегка запутался.
В «Метеорологике» нет ни одного места, что противоречило бы
тому, что Гераклит полагал, что Солнце есть огонь и постоянно,
подобно огню, обновляется; наоборот, он много говорит об этом:
видимо, Аристотель уже говорил это раньше...
Но можно ли подтвердить теорию Ксенофана о множестве солнц
каждый день ссылкой на взгляды Гераклита? Послушаем как раз
Аристотеля (Метеорологика, 355а 13), ибо если бы оно [солнце]
питало себя так же, как пламя, - как утверждают эти люди, - то солнце
не только было бы каждый день новым, как говорит Гераклит, но,
скорее, оно было бы постоянно новым. (Пер. с англ.)
Отсюда мы получаем фрагмент Гераклита В 6:
Солнце - новое каждый день.
Из этого некоторые ученые сделали вывод, что точка зрения
Гераклита в действительности заключалась в том, что каждый день
восходит новое, отличающееся от предшествующего дня,
солнце. Однако это крайне неправдоподобно. Если Гераклит полагал
(фр. В 91), что
В одну и ту же реку нельзя войти дважды,
то он должен был также считать с высокой степенью вероятности,
как и предполагает здесь сам Аристотель, что солнце непрерывно
обновляется.
Разве менее понятно говорить «каждый день», чем «каждую
минуту»? Не является ли любой выбранный период времени - день, час,
минута, секунда - столь же произвольным? ((Кстати, Гераклит терпеть не
мог глупцов и, возможно, выбрал период времени, который может
быть неправильно понят глупцами именно так, как они это сделали.)
У некоторых читателей цитируемого мною отрывка из
«Метеорологии» Аристотеля создается впечатление, что Аристотель
критиковал Гераклита из-за того, что он не говорил (а, возможно, также и
не придерживался мнения), что солнце вечно (или постоянно)
обновляется, и что поэтому Аристотель был готов серьезно допустить,
что Гераклит придерживался того же мнения и говорил, что каждый
день появляется совершенно заново зажженное солнце. (См.,
например: Zeller-Nestle, Die Philosophie der Griechen in ihrer
geschichtlichen Entwicklung, Teil 1,6. Auflage Leipzig, 1919-1920, S. 859-860.)

Приложение. Поздние фрагменты Поппера о греческой философии 331
Прежде всего отмечу, что Аристотель не утверждал этого и у
него даже и в мыслях не было считать, что Гераклит был такого же
мнения. Во-вторых, я хотел бы уточнить, что во фрагментах
Гераклита имеется достаточно оснований для вывода, что он не верил
в то, что солнце зажигалось бы каждый день заново, как некоторые
ученые интерпретируют фрагмент В 6.
Обратимся прежде всего к Аристотелю.
Вторая глава второй книги «Метеорологика» посвящена
обсуждению гидросферы - морю; и в этой главе речь идет конкретно о
солености, круговороте или циркуляции воды, о ее подъеме в
верхние сферы в виде пара и ее конденсации под воздействием холода,
о выпадении осадков в виде дождя.
Как это иногда с ним случается, Аристотель полностью
отклоняется от темы и начинает рассуждать о Солнце: питается ли оно
влагой, является ли это причиной солнцестояния и о многих других
деталях. В процессе этого он неожиданно обращается к теории,
которую хотел бы опровергнуть: «Эта теория Солнца основана на
аналогии между солнцем и пылающим огнем». Он переключается на
борьбу с этой теорией и при этом основательно запутывается. В этой
ситуации он упоминает изречение Гераклита с учетом его
улучшенной версии (что Солнце постоянно обновляется); но затем он тут же
бросает Гераклита, как горячую картофелину, и переходит к
аргументам против теории, с которой он намерен бороться.
Так что здесь нет ничего, кроме сиюминутной путаницы и
попытки получить какую-то риторическую разрядку, ухватившись за
что-то (Гераклит высказывает свое мнение слишком осторожно),
что похоже на шутку, которую он уже использовал ранее с той же
целью. Итог: хотя, на мой взгляд, мы можем использовать эту
цитату Гераклита, но мы не можем утверждать, что она подвергается
критике, - наоборот, это выглядит так, как будто Аристотель уже
использовал ее ранее в качестве принципа для опровержения
формулировки Гераклита, которую он, Аристотель, смог значительно
улучшить. И мы можем согласиться с Аристотелем в том, что перед
нами улучшенная версия мнения Гераклита, а именно: теория,
согласно которой Солнце - это огонь (или пламя), процесс, а не вещь.
Что касается мнения Гераклита, то вряд ли можно сомневаться
в том, что он считал, что Солнце - это огонь (πυρ) или пламя (φλόξ)
и Аристотель это знал (хотя этот последний пункт является
неважным для нашего рассмотрения). Так как... (на этом рукопись
обрывается. - И. Ш.)

332
ПРИМЕЧАНИЯ
Введение
1 См. также ниже Приложения 1 и 2 к тексту 1.
2 См.: O.S., Bd.l, S, 429 f, (Русский пер.: Открытое общество и его
враги. Т. 1. С. 389.
3 Подробный анализ этого улучшения и объяснение природных явлений
см.: Svend Ranulf, Der eleatische Satz vom Wiederspruch, Kopenhagen, 1924.
Я благодарен доктору Флеммингу Стану Нильсену за то, что он обратил
мое внимание на эту интересную работу.
1. Назад к досократикам
Речь в качестве президента, произнесенная на заседании
Аристотелевского общества 13 октября; впервые опубликована в:
«Труды Аристотелевского Общества», N, S. 59, 1958-1959.
Комментарии были добавлены в новую версию речи в: С& Я 1963
(Русский пер.: Предположения и опровержения, 2004). [Этот сборник
представляет собой новое издание речи без приложения, но с двумя
дополнениями о правдоподобности, которые впервые
опубликованы в: С& Я., 1965, 1969. Улучшенный перевод фрагментов Ксено-
фана (DK 21 В 23; 24; 25uDKB 15; 16; 18; 34 и 35) дан на стр. 212
и далее 223 и далее в: С&Я, 1989. Русский пер: Предположения
и опровержения 2004. С. 259-260. - Прим. нем. ред.]
1 Я рад сообщить, что м-р Г. С. Кирк действительно мне ответил; см.
ниже прим. 4 и 5, и Приложение к данной публикации (C&R., S. 224-242).
(Русский пер.: Предположения и опровержения. С. 260-280).
2 Сам Аристотель понимал Анаксимандра таким образом; он
высмеивает «проницательную, но неверную теорию» Анаксимандра, сравнивая
положение на Земле с положением человека, который так же голоден, как и
хочет пить, но в равной степени лишен еды и питья и, следовательно,
неспособен двигаться. (De Caelo 295 b 32; О небе 295 b 32). Это
представление стало известным под названием «Буриданов осел»). Аристотель ясно
представляет себе этого человека как находящегося в равновесии с
нематериальными и невидимыми силами притяжения, подобными
ньютоновым силам; и интересно, что сам Ньютон (хотя и ошибочно) считал
это «анимистическое» или «оккультное» свойство своих сил бельмом на
глазу в своей теории, как и его противники, например Беркли (см. ниже
Дополнение 2)..

ПРИМЕЧАНИЯ
333
3 Я не утверждаю, что огонь подавляется закрытием его дыхательных
аппаратов; согласно теории флогистона, например, огонь подавляется
закрытием атомных отверстий снаружи. Я не хотел приписывать Анакси-
мандру ни флогистонную теорию горения, ни предвосхищение Лавуазье.
4 В первой публикации моей лекции я продолжил здесь: «и более того,
для всех других изменений в "космическом здании", опираясь на Целлера,
который писал (ссылаясь на высказывание Аристотеля в "Метеоролоике",
353 b 6): "Анаксимандр, очевидно, объяснял движение небесных тел
воздушными потоками, которые являются причиной вращения звездных
сфер"» (Е. Zeller, Die Philosophie der Griechen, 5. Ausgabe, Band I, Leipzig,
1892, S. 223; и H. D. P. Lees Ausgabe der Meteoroligjka, London, 1952,
S. 125). Возможно, мне следовало бы интерпретировать «воздушные
потоки» Целлера как «ветры», тем более что Целлер говорил скорее о «парах»
(они, в конце концов, являются испарением в результате процесса
нагревания воды и воздуха). Я дважды вставил слово «пары» перед словом «ветра»
и «почти» перед словом «все» во втором абзаце раздела IX; а в третьем
абзаце раздела IX заменил «ветра» «парами». Я внес эти изменения в
надежде, что они устранят критику, высказанную мистером Г. С. Кирком
на стр. 332 его статьи (она обсуждается в Приложении к данной
публикации, C&R., S. 224 ff). (Русский пер.: Предположения и опровержения,
С. 260-280).
5 Это должно показать, что в этом в любом случае есть смысл.
Надеюсь, что из текста ясно, что я ссылаюсь здесь на истину, чтобы (а) дать
понять, что моя интерпретация, безусловно, верна и (б) чтобы
опровергнуть аргументы Кирка и Равена (которые обсуждаются ниже в этом абзаце)
о том, что эта теория абсурдна. Ответ Кирку, слишком длинный для того,
чтобы поместить его здесь (хотя он и ссылается на упомянутые здесь
отрывки и абзац), можно найти в Приложении к этой статье, упомянутом
ранее.
2. Неизвестный Ксенофан.
Опыт доказательства его величия
Раздел I этого текста был завершен самим Поппером.
Остальные разделы и преамбула были взяты из рукописного наследия
автора, в соответствии с планом, изложенным в примечании
редактора после Приложения к этому тексту. — Прим. ред.
1 См.: Н. Е. Cherniss, "The Characteristics and Effects of Presocratic
Philosophy", Journal of the History of Ideas, Band 12, 1951, S. 319-345;
Переиздание: D. J. Furley, R. E. Alien, Studies in Presocratic philosophy, Band I, Lon-
don&New York, 1970, S. 1-28 (Цитата приведена на с. 18).
2 Хотя Чернис, на мой взгляд, действительно выдающийся ученый, его
анализ не всегда достоверен. Так, он, например, говорит (а. а. О., S. 21):

334
ПРИМЕЧАНИЯ
«Вся аргументация Парменида исходит из применения закона
исключенного третьего, чтобы доказать, что тождество сущего исключает
возможность какой-либо характеристики, кроме как просто быть».
[«Парменид рассуждает следующим образом, используя закон
исключенного третьего для доказательства того, что тождество того, что есть,
исключает возможность какого-либо иного свойства, кроме одного лишь
бытия». - Прим. пер. с англ.] Это неверно в двух отношениях. (1) Бытие
Парменида обладает многими «свойствами», оно «занимает пространство»
или «заполняет мировое пространство», «непроницаемо», «способно
упорядочить всё, что с ним соприкасается»; по этой причине оно неподвижно,
неизменяемо, бесцветно, ограниченно, шарообразно, твердо и плотно.
Поэтому Чернис неправ, когда он говорит, что для Парменида «тождество
того, что есть, исключает возможность любого другого свойства». (2) Это
не закон исключенного третьего, на который ссылается Парменид; острие
его спора, его часто используемый аргумент в защиту собственной
позиции - это polyderis elenchus, как он его именует (DK 28 В 7, 5), сведение
к абсурду, опровержение, относящееся скорее к закону противоречия, чем
к закону исключенного третьего: если допустить, что существует не-сущее,
то следует допустить также, что не-сущее=сущее, что явно абсурдно: это
противоречие. Такова «вся аргументация Парменида», повторяемая снова
и снова - но всё же недостаточно часто, чтобы выдающиеся историки
греческой философии постоянно истолковывали ее неправильно.
3 См.: Гераклит, DK 22, В 57, где Гесиод снова подвергается нападкам
за то, что он знает много, но не то, что нужно.
4 Цицерон, О дивинации, 1.3.5 = DK 21 А 52; [«Собраны изысканные
доказательства философов, касающиеся истинности дивинации [= мантики,
искусства гадания]. Из коих (если говорить только о древнейших) Ксено-
фан был единственным, кто, признавая существование богов, полностью
отвергал дивинацию...». - (Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1.
Ксенофан Фрагменты. С. 168-169.) - Прим. пер.]; а также Аэций. Это
сообщение Цицерона весьма интересно, так как «обычай предсказывать
будущее - пророчество - сохранился до наших дней в виде суеверия. Даже
сегодня ценность духовного ученого все еще измеряется его пророческими
дарованиями. Меня самого до сих пор спрашивают все корреспонденты
газет, что ждет нас в будущем, хотя я всю жизнь проповедовал (видимо,
напрасно) против сомнительной практики и еще более сомнительной
теории исторических предсказаний. (Я дал последней идеологии несколько
неудачное название «историцизм»).
5 Авторитарное злоупотребление интеллектом точно описано в: Julien
Benda, La trahision des clercs, Paris, 1928.
6 U. von Wilamowitz-Möllendorf, Sappho und Simonides, Berlin. 1913,
S. 279.
7 Примером такой школы является школа, основанная Пифагором.
Здесь изменения в доктрине обычно держатся в тайне и приписываются
основателю школы, чтобы быть узаконенными, а поскольку изменения

ПРИМЕЧАНИЯ
335
здесь были запрещены, мы вряд ли можем рассчитывать на то, что когда-
нибудь узнаем историю раннего пифагореизма.
Сенека сообщает (DK 11 А 15) о теории Фалеса следующее: «Мнение
Фалеса нелепо: он говорит, что земной круг поддерживается водой и
плавает наподобие корабля, а когда говорят, что [Земля] трясется, то она
[на самом деле] качается на волнах по причине подвижности воды» (пер.
A.B. Лебедева. - Фрагменты ранних греческих философов. С. 111).
9 DK 12 А 11, 3: «[Анаксимандр говорит], что Земля свободно парит
[в пространстве = в апейроне] и ничто ее не держит, на месте же она
остается вследствие равного расстояния от всех [небесных тел]» (пер. A.B.
Лебедева. - Фрагменты ранних греческих философов. С. 118).
10 Апейрон - это до сих пор неопределенное и неограниченное
«первоначало», почти бессущностное, бесструктурное и бесплотное, почти
идентичное нашему современному (мировому) «пространству» (сравните
«космический корабль»). Из апейрона возникают все субстанции и тела в ходе
эволюционного процесса, в котором они принимают различные формы,
накладываемые ими временно на апейрон.
11 Мой рисунок - это вариант рисунка Феликса М. Кпива. См.: F. M. Cle-
ve, The Giants of Рге-Sophistic Greek Philosophy, Den Haag, 1965, 2. Ausgabe,
1969^ Band I, S. 11.
12 Kahn С. H„ Anaximander and the Origins of Greek Cosmology, New
York, 1969, S. 234.
13 См.: Kahn С. H., a. a.O., S. 234 f., и F. M. Cleve, a. a. O., S. 11 f.
Клив переводит:
Видно, как этот верхний край земли соприкасается с воздухом
у наших ног.
Но нижний [конец] уходит в бесконечность.
И на той же странице он утверждает: «граничит с бесконечностью».
14 Как Мансфельд переводит («в бесконечное») в своей книге: Die
Vorsokratiker I, Stuttgart, 1983, S. 221.
15 F. M. Cornford, Principium Sapientiae, Cambridge, 1952, S. 147, Anm. 1.
16 Мой перевод сделан в конце 70-х годов. Впервые он был
опубликован в очень кратком виде как часть примечания в первом немецком
издании моей книги: Auf der Suche nach einer besseren Welt, München, 1995,
S. 229. (Первое немецкое издание было опубликовано в 1984 г. - Прим.
пер.) Настоящий текст является окончательной версией. В Примечании
я ссылаюсь на книгу Феликса М. Клива, экземпляр которой он любезно
прислал мне незадолго до этого.
17 В разговорном английском языке такие сравнительные слова
«верхний» и «любимый» часто заменяются превосходной степенью. Джейн
Остин, например, обычно пишет «старшая» и «младшая», когда говорит
о двух сестрах.
В греческом языке не было слова «газ», были только слова «облако»,
«пар» или «туман» («дымка»). Слово nephos позже встречается в
латинском термине nubis, nubes (облако), в немецком Nebel и в английском

336
ПРИМЕЧАНИЯ
nebulous. Вероятно, поэтому и появляются свидетельства о том, что Ксе-
нофан считал, что горящий газ состоит из мельчайших горящих (или
светящихся) частиц. Известно, что туман или дымка состоят из мелких капель
или частиц, как и пар, который иногда может светиться.
19 Об этой истории сообщает Клив, а. а. О., S. 11 f. К несколько иной
версии я пришел гораздо позже, независимо от этого.
20 К первой группе относятся свидетельства Платона и Аристотеля, ко
второй - Эмпедокла и снова Аристотеля. [В другом тексте, в котором
говорится об ошибочном истолковании космологии Ксенофана, Поппер
выделяет три группы исторических свидетельств. В другом тексте он расширяет
обе группы следующим образом: (1) Платон, Аристотель, Цицерон (А 34),
Секст Эмпирик (А 35), Симпликий (А 31), Ипполит (А 33), Феодорет
(А 36), MXG [анонимный автор пересказа трактата Горгия «О не-сущем,
или О природе». - Прим. пер.] (А 28, 7); (2) Эмпедокл (DK 31 В 39),
Аристотель (А, 47), Аэций (А 41, 41 а); к третьей группе он причисляет (3)
Симпликия (А 47) и Галена (А 36); наконец, упоминается еще и
четвертая группа как «нейтральная», к которой причисляются (4) Псевдо-Плутарх
Строматы (А 32), Феодор (А 36), Стобей (А 36) и Ипполит (А 33). - Прим.
ред.]
Очевидно, что воздух Анаксимена соответствует воде Фалеса. Огонь
Гераклита, однако, как мне кажется, вообще не соответствует этим двум
элементам. Четыре элемента впервые были введены Эмпедоклом, однако
позже он приписал их некоторым из своих предшественников.
22 Насколько нам известно, он отступает от этой непритязательности
лишь однажды, во фрагменте В 2, когда сравнивает мышление со спортом
(как мы сегодня говорим): безусловно, он был бы удивлен тем, что спустя
2500 лет мы все еще знаем его и интересуемся его учением, тогда как
никто не знает имен победителей Олимпийских игр его времени, несмотря на
Пиндара (которого помнят), назвавшего их.
23 Во времена Ксенофана были атеисты. Знаменитые слова Фалеса
о магнитах являются атеистическими в том смысле, что они отрицают
всеведение личностных богов. Для атеистов критика антропоморфизма Ксе-
нофаном могла иметь относительно небольшое значение, но для
глубоко религиозных людей, нуждающихся в личностном Боге, его критика,
вероятно, была непростительным богохульством.
24 В конце концов, мне удалось сделать точный немецкий перевод
в четырех строках:
Достоверную истину о богах и обо всем, о чем я толкую
Ни один человек не знал и никогда не узнает.
Даже если кому-то удастся докопаться до совершенной истины
Он не может этого знать: обо всем лишь догадка бывает.
24а Поппер переводит высказывание Ксенофана «δόκος δ'επί πάσι
τέτυκται» (dokos d'epi pasi tetyktai) как «обо всем лишь догадка бывает».
Это возможно, и Поппер, вероятно, предпочел бы этот перевод, потому что

ПРИМЕЧАНИЯ
337
он свидетельствует о раннем появлении одного из его любимых слов -
«предположения». Вопрос только в том, соответствует ли перевод именно
тому, что имел в виду Ксенофан. Здесь все зависит от слова «мнение»
(δόκος).
Истина, которую знают боги - как свою собственную, - сакральна,
далека от профанного понимания людей. Именно поэтому люди лишены
возможности обладать божественным знанием. Когда они выдвигают
«предположения» о мире, это означает, что они осознают сомнительность
(ненадежность, неопределенность) своих утверждений. Но осознают это лишь
немногие, например «провидец» Ксенофан. Под словом «мнение» (dokos)
Ксенофан, вероятно, имел в виду то, что мнения - противоречивые мнения,
предубеждения, предрассудки - высказываются по всем вопросам
убедительным тоном, без осознания их предположительного характера.
Некоторые из них могут быть истинными, но мы не можем знать, какие из них
истинны. Необходимо также уточнить значение слова tetyktai. «Teuchein"
означает делать, изготавливать; о мече: ковать; о еде: готовить; о ткани:
ткать; «tetyktai», «это закончено», означает уже рано: «это появилось на
свет» или просто «это есть». Поэтому этот отрывок следует переводить
более кратко: «Ибо (человеческие) представления распространяются на все
вещи» или также: «предрассудки проникают во всё. [Прим. пер. с англ.\
25 Н. Fränkel, "Xenophanesstudien I und IF, Hermes, Bd. 60,1925, S. 174-192;
частично опубликовано в: Fränkel, Wege und Formen frühgriechischen
Denkens, München, 1955, S. 335-349. [Английский пер.: A. P. D. Mourelatos
(Hg.), The Persocratics: A Collection of Critical Essays, Garden City, 1974,
S. 118-131, Френкель описывает Ксенофана как узколобого прагматика
и упрямого моралиста, характеризует фрагмент В 34 как релятивистский
и совершенно несостоятельный. Он считает методы Ксенофана «грубым
эмпиризмом», а его произвольное понятие знания - сомнительным
подспорьем для своей оптимистической идеи прогресса, которую он выражает
в своем фрагменте В 18. - Прим. ред.]
26 M Caspar und W. von Dyck, Johannes Kepler in seinen Briefen,
München, 1930; цит. по: Ε. Oeser, Die Entstehung der neuzeitlichen Wissenschaft,
Göttingen, 1971, S. 53.
27 Ксенофан учил, что мы можем наткнуться на истину (по счастливой
случайности), но то, что мы не знаем, что наткнулись на нее, возможно,
говорит о том, что боги (но не мы) знают, что мы нашли истину. Здесь,
однако, богов можно оставить в стороне, и, похоже, Ксенофану пришлось это
сделать: его учение предвосхищает мое учение.
28 [Здесь упоминается: Е. R. Dodds, The Greeks und the Irrational,
Berkeley und Los Angeles, 1951. Что касается значения рационализма и
морализма для защиты цивилизации от богов, то Доддс, принявший попперов-
скую идею открытого общества, придерживается схожей точки зрения,
когда пишет об упадке рационализма в I в. до н.э. (а. а, О, S. 252; Русский
пер.: Доддс Э. Р. Греки и иррациональное. СПб.: Изд-во «Алетейя», 2000,
С. 364): «Я уже отмечал, что в основе принятия астрального детерминизма

338
ПРИМЕЧАНИЯ
лежит, среди прочего, страх перед свободой - бессознательное бегство от
тяжелой ноши индивидуального выбора, который открытое общество
налагает на своих членов» - Прим. ред.].
29 Книга М. Полани Personal Knowledge (London, 1965) [Русский пер.:
Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии.
М., 1985] внесла со дня своей публикации вклад в это устаревшее
личностное знание, хотя бы потому, что в ней содержатся абсурдное
искажение теории истины Тарского и попытка заменить ее авторитарной теорией
истины.
30 [Они были переведены на английский язык сэром Эрнстом Гомб-
рихом на основе их немецкого перевода, сделанного Поппером незадолго
до смерти. Перевод Поппера звучит так:
Шестьдесят семь лет прошло с тех пор,
Как я по всей Элладе мечусь в печали души моей.
В то время мне было двадцать пять лет.
Если только я еще могу правильно об этом судить.
У очага такие беседы уместны зимней порою,
Досыта наевшись, попивая сладкое вино,
Заедая хрустящими орешками: «Откуда ты родом?
И сколько тебе было лет, когда пришел Мидиец?»]
31 Мы не располагаем ни одной строчкой текста ни из одного
произведения, что неудивительно, учитывая тот факт, что обширный эпос
невозможно легко передать, а книжных изданий в то время не было. (Однако
существовал книжный рынок: самое раннее свидетельство о книжном
рынке в Афинах датируется 450 годом; см. мою книгу Auf der Suche nach einer
besseren Welt, München, 1995, S. 117-126). [Имеется русский перевод части
этого текста в книге: Поппер К. Вся жизнь - решение проблем. О
познании, истории и политике. Ч. 2: Мысли об истории и политике / Пер. с нем.
И.З. Шишкова. М.: УРСС: ЛЕНАНД, 2019. С. 83-84. - Прим. пер.] Но это
не исключает возможность того, что Геродот знал эпос Ксенофана и
использовал его в качестве источника для своего произведения об ионийской
трагедии.
32 [Theodor Gomperz, Griechische Denker: Eine Geschichte der antiken
Philosophie, Berlin-Leipzig, 1922, Bd. 1, S, 129 f., (Русский пер.: Гомперц Т.
Греческие мыслители. Т. 1. СПб.: Алетейя, 1999. С. 152.) Теодор Гомперц
говорит о «бесконечных эпических песнях», описывающих основание
Колофона и Элей. На с. 217 (с. 257) Геродот упоминается как «ученик Анак-
симандра и Ксенофана», но в основном в области геологии. Подобные
ссылки могли привести Поппера к его предположению об источниках
Геродота.
Однако Гомперц ни разу не упоминает, что эпос Ксенофана об истории
его родного города, его жителях и их судьбе мог послужить источником
для Геродота. - Прим. ред.].

ПРИМЕЧАНИЯ
339
История, рассказанная Геродотом, была слишком давней, чтобы
рассказывать ее так подробно, не имея источника, и слишком недавней, чтобы
быть просто выдуманной. Подлинность этого рассказа никогда не
ставилась под сомнение, что объясняется тем, что те современники Геродота,
которые сомневались в подлинности истории, были знакомы с эпической
поэмой Ксенофана.
33а «'Αλλ' άπάνευυε πόνοιο νόοο φρενί πάντα ο$αδαίνει». (All' apaneuthe
ponoio noou phreni panta kradainei.) Поппер переводит: «Без труда он один
правит всем своим знанием и волей». Он против переводов, используемых
до сих пор "Mühelos schwingt er das All..." [«Без труда он один запускает
всё...»] (так раньше сам Поппер переводил) или "Mühelos erschüttert er das
All..." [Без труда он один сотрясает всё...] (так у Райнхардта, а также у
Кранца в Vorsokratische Denker). В этом Поппер, несомненно, прав, однако
предложенный им перевод также не совсем убедителен. Его аргумент, что
либо лексиконы должны быть переписаны, либо должно использоваться
слово κραιαίνει (kraiainei) вместо κραδαίνει (kradainei) или то, что значение
kraiainei (управлять) повлияло на смысл kradainei (качаться, биться [как
сердце] - это скорее предложение, чем обоснование.
Различное распределение длин слогов обоих глаголов (на что указывает
сам Поппер) делает маловероятным, что Ксенофан со своим тщательно
сбалансированным гекзаметром предпочел бы kraiainei (управлять) вместо
kradainei (качаться). Также невозможно спутать одинаково звучащие слова
в живом, разговорном языке. Такое становится возможным только тогда,
когда язык мертв.
И есть очень весомые причины, по которым Ксенофану никогда бы
не пришло в голову описывать своего Бога как «всемогущего», как
«правителя».
Представление о Боге как всемогущем правителе имеет восточное
происхождение, оно было заимствовано из вавилонского, а затем
персидского Великого Царства, которое также проникло в христианство через
иудаизм. Но оно совершенно негреческое. У Гомера боги «счастливы»
(makarioi) и «живут легко» (rheia zoontes), но не всемогущи. Согласно
Эпикуру, они живут легко, потому что не несут никакой ответственности за
земные события. Даже Платон ставит благо выше Бога, задавая вопрос:
«Любит ли Бог благо ради самого блага или он любит его ради него
самого?» Вот почему великий антиковед Вальтер Фр. Отто именует
обозначение Бога словом «всемогущий» святотатством, «поношением Бога» в
греческом языке. И именно Ксенофан, которому лишь чудом удалось
увернуться от смертельного удара персидским мечом в ходе вражеского
нападения на ионическое побережье Малой Азии, вряд ли бы перенес
персидское антропоморфное представление о Боге, которое Великое
Царство проецирует на небеса, на своего так непохожего, не-антропоморфно-
го Бога.
Поэтому я предлагаю следующий перевод:

340
ПРИМЕЧАНИЯ
«Без труда он потрясает весь универсум силой своего духа (или:
мысли)».
~ (Два слова "поои phrenF не употребляются слитно - «знать» и
«желать», но поои - это родительный падеж, относящийся к
(инструментальному) дательному phreni: посредством (мыслительной) силы его духа (его
разума, его рассудка...))
В соответствии с этим (буквальным) переводом Бог Ксенофана не
всемогущ, но вездесущ. Он сотрясает во всем и через всё; и последняя строка
стиха Ксенофана обретает свой полный смысл только в таком виде: «Он
всевидящий, он всезнающий, он всеслышащий».
Возможно, что более позднее сообщение о Ксенофане, что его Бог был
«круглым», восходит к этому вездесущему в круглом (шарообразном)
мире.
Таким образом, предложенный мною перевод больше отвечает духу
времени Ксенофана: Фалес еще говорил (и это единственная фраза,
которую можно с уверенностью приписать ему): «Мир полон богов (или: полон
божественным)»; и доминировавшее тогда в Нижней Италии
пифагорейское учение (даже монеты в крупных греческих городах Нижней Италии
чеканятся по предложению Пифагора с положительными и негативными
изображениями), о том, что универсум сотрясается в тонко
настроенной гармонии, могло вдохновить Ксенофана на его пассаж о сотрясающем
Боге.
Этот пассаж также предвосхищает современные открытия: теперь мы
знаем, что осцилляции и резонансы доминируют в нашей Вселенной - от
физики элементарных частиц и атомной физики до планетарных орбит,
систем и суперкластеров Млечного Пути; свет и звук - это лишь
крошечные фрагменты этой «гармонии сфер».
Попперу, должно быть, также нравилось интеллектуальное
предвосхищение сегодняшних физических открытий.
А потому нам не следует заменять сотрясающего всё Бога Ксенофана
восточным всемогущим богом Великого Царства. (Прим. ред.)
3. Как Луна могла бы пролить свет
на два Пути Парменида (I)
Данный текст представляет собой улучшенную и расширенную
версию публикации, появившейся в: The Classical Quarterly, N.S. 42,
J 992, S. 12-19. Если не указано иное, все переводы выполнены
автором. [Черновики для второй публикации, "Parmenides II",
перепечатаны ниже как: Popper, Fragmente 0-5. - Прим. ред.]
1 WiIchelm Nestle, Die Vorsokratiker, in Auswahl übersetzt, Jena, 1908.
С тех пор я перевожу фр. 14-15 (Богиня Луна и Бог Солнце) следующим

ПРИМЕЧАНИЯ
341
образом: «Светящийся свет ночной она дарит/ И бродит она по земле,/
Свой взор завороженный, обращая к лучезарному Богу».
2 Я не понимаю, почему Богиня должна считаться анонимной. Это
должна быть Дикэ (богиня справедливости), хотя Парменид мог бы
выразить это более четко. Но почему Гелиады (дочери Гелиоса. - Прим. пер.)
так суетятся вокруг Дикэ, если она всего лишь хранительница
возвышенной богини, и почему ее следует описывать устрашающим эпитетом? Я не
верю, что Парменид хотел сказать нам, что он прошел мимо нее, не
обменявшись ни словом с ней, божественной хранительницей, только для того,
чтобы быть взятым за руку и приветствованным богиней более высокого
статуса. Не вероятнее ли что он не был опытным писателем и поэтому не
предполагал, что мы можем пожелать глубокой идентификации (хотя в его
тексте нет ни одного слога, который мог бы заставить нас заподозрить, что
на его сцене может быть больше одной богини)? Я считаю, что мнение о
существовании второй богини - это результат непродуманного перевода
отрывка как «высокая дорога», а не «широкая дорога» (то есть достаточно
широкая для колесницы). Кстати, мне кажется весьма уместным, что
юноша, потерявший дар речи от дружеского приема богини, должен впредь
думать о ней как о «богине» и обращаться к ней в своих мыслях именно
так, а не называть ее по имени Дикэ, что (как он, должно быть, чувствовал)
было бы недозволенной фамильярностью. Таким образом, изменение
имени в тексте «Дикэ» на «Богиню» продиктовано ситуацией. И поэтому выбор
Дикэ, хранительницы правды (в суде), в качестве секретаря, естественно, тоже
весьма уместен. (См.: DK, Band t S. 32, Zeilen 20 f.; и в особенности
Гераклит В 28.)
3 Фрагмент DK В 10 содержит отрывок, возможно, слишком краткий,
из Моралий Плутарха.
4 Прежнее до-аристотелевское доказательство было, по-видимому,
в основном косвенным доказательством, έλεγχος (elenchos) [сведение
к абсурду]. Он упоминает об этом дословно во фрагменте В 7, 5.
(«Рассуди многоспорящий довод разумом, мной приведенный». - Прим. пер.)
Хорошо, что не остается сомнений в его значении, поскольку оно происходит
от ελέγχω, elencho («позорить», «презирать», «дискредитировать»; в данном
случае - дискредитировать утверждение).
5 Поэтому Парменид говорит о круглоокой (κύκλωπος, kyklopos)
Селене, см. фр. В 10,4. Он точно знал, что она всегда была полуосвещена.
6 См.: DK 22 Al. S. 142.2-6. Диоген Лаэртский 9, 10: «Затмения солнца
и луны бывают оттого, что выдолбины поворачиваются кверху, а
ежемесячные перемены луны - оттого, что выдолбина поворачивается
понемногу» (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых
философов. М.: Мысль, 1979. С. 361-362).
7 Я старался оставаться настолько близким к тексту, насколько это
возможно для ясного изложения на немецком языке. Отклонения Пар-
менида от обычной греческой идиомы были исчерпывающе рассмотрены
многими учеными в других местах, и я не думаю, что его смысл где-то вы-

342
ПРИМЕЧАНИЯ
зывает сомнения. Если рассматривать доказательство в шесть шагов (до
цитаты, которая относится только к начальным утверждениям посылки
(ок), то эти шаги, постоянно повторяясь, охватывают весь путь истины -
кроме того факта, что Парменид не рассматривает возможность того, что
весь его земной шар мог бы вращаться (эта возможность не произвела
на него никакого впечатления, поскольку его шар лежал «неподвижно
и неизменно в границах великих оков»: фр. В 8, 26-27). В любом случае
его доказательство кажется мне (не имеющим силу, но) интуитивно
верным: в его логике, которая, кажется, работает интуитивно, нет ни одного
явно недействительного шага; а посылка «то, что есть, то существует», или
«то, что есть, то есть» кажется мне тавтологией, которая обратила бы
правильную дедукцию в правильное доказательство.
8 Одним из редких исключений является Ксенофан; см. его небольшой
комментарий (фр. В 34) к его революционной теологии.
9 Karl Reinhardt, Parmenides und die Geschichte der griechischen
Philosophie. Frankfurt am Main, I Ausg., 1916; 2. Ausg., 1959, S. 26; см. ниже
текст 9, раздел 4.
10 См., например, комментарий Симпликия к физике Аристотеля:
Physik 31, 3 (= DK, Bd.l, S. 240, строки 12 и далее: «На стороне [огня] - мягкое,
теплое, яркое, легкое и свет [в отличие от тяжелого]; напротив, плотное,
холодное, твердое и тяжелое».
11 Reinhardt, а. а. О., в частности, S. 77 f.
12 «Двуглавый» (или «двухголовый») во фр. В 6 представляет собой
проблему. Это выражение, безусловно, используется в гневе - как и
«дурак». Но имеется ли вообще конкретное значение, хотя бы такое, как
дурак? И, возможно, даже спорное значение? Или это просто обычные
смертные, которые, подобно двуликому Янусу, смотрят в сторону
существующего и не-существующего?
13 В своем письме ко мне в августе 1992 г. Гадамер выдвинул очень
серьезное возражение: ссылка на смешивание во фр. В 16,1, безусловно,
является серьезным основанием для включения фр. В 16 в ту же часть, что
и фр. В 12,1 и фр. В. 12,4. (Мы должны были бы также принять во
внимание фр. А 43.) [См. также фрагмент 1 (d) Поппера ниже. - Прим. ред.]
14 См. выше прим. 7. Проблема парадоксов - простых умозаключений,
которые интуитивно кажутся не содержащими очевидной ошибки, но
приводят к невозможным выводам, - была известна уже в античности и
актуальна для нас по сей день. Самый известный - парадокс Эпименида
(парадокс «лжеца»; см.: DK 3 1).
Этот текст посвящен памяти Яапа Мансфельда в честь книги Die
Offenbarung des Parmenides und die menschliche Welt, Assen, 1964. Он также
побудил меня добавить это замечание о конвенционалистском отношении
Парменида к языку, хотя оно не имеет никакого отношения к моей
аргументации.

ПРИМЕЧАНИЯ
343
Ребенок, родившийся слепым, вряд будет знать о своей
инвалидности (особенно в обществе, которое не поднимает шума по этому поводу).
Однако у него может сформироваться необычное отношение к языку,
похожее на язык Парменида. Ведь он учится на собственном примере и в
соответствии со сложившейся практикой перенимать и использовать слова,
которые для него ничего не значат (как «слепой», «видеть», «зеленый»,
«красный», «темный» «свет»...). Конечно, Парменид не был слепым, он же
ведь был астрономом! Однако его мог бы обучать кто-то слепой (или
вместе с ним), или он мог бы быть дальтоником, что могло бы привести к
подобному отношению (как мне сообщил психотерапевт доктор Ноэль
Брэдли).
Моя предпочтительная гипотеза (или лучше сказать «мечта»?),
объясняющая язык Парменида, заключается в том, что он вырос или был
воспитан любимой слепой сестрой, которая была на три года старше его
и заботилась о нем одна в возрасте одиннадцати лет. Только так я мог бы
объяснить ее огромное влияние.
Помимо многочисленных мест, где встречаются имена и обозначения,
эта гипотеза объяснила бы множество мест, где встречаются «пути»
и «знаки» (или «дорожные указатели»), включая «блуждания», «ложные
дороги» и т.д. (см. также πολυπλάγκτων, polyplankton). Более того, смысл
фрагмента В 4 («попытайтесь мысленно представить отсутствующего
человека так, как если бы он присутствовал!») становится совершенно
ясным: для слепого говорящего это увещевание не является чем-то
тривиальным. (См. также ниже: Поппер, Фрагмент 3. - Прим, ред.)
4 Как Луна могла бы пролить сет
на два Пути Парменида (1989)
Этот текст, написанный в марте 1989 г., представляет собой
расширенную версию текста 5 и предварительное исследование
текста 3. [Примечания 12 (последние 3 предложения), 13 и 15
написаны в 1991 г. - Прим. ред.]
1 См. текст 9, раздел 4, прим. 4.
2 Moralia, Adv. Col.l 114 b; или DK I, S. 241, строки 7-11. [Русский пер.:
Плутарх. Моралии: Сочинения. М.: Изд-во ЭКСМО-ПРЕСС, Харьков, Изд-
во Фолио, 1999.] (См. текст 5, прим. 3.)
3 Ср. фрагмент В 10.
4 Ср. фрагменты В 14 и В 21.
5 Растущая и убывающая Луна должна быть нереальной, если она на
самом деле имеет шарообразную форму; это явление - следствие (а) ее
шарообразной формы и (б) освещения Гелиосом, Солнцем; это становится
ясно, как только мы видим, что она всегда поворачивается к нему своей
светящейся стороной (ср. фр. В 14 и особенно фр. В 15). Это, несомненно,

344
ПРИМЕЧАНИЯ
астрономическая теория, объясняющая общепринятый наблюдаемый
«факт» ее растущей и убывающей активности.
.6Ср.А1Мг.23иА4(К
7Ср.А1№.21иА44.
8 Ср. J. Burnet, Early Greek Philosophy, 4 Ausg. (1930), London, 1971,
S. 182 ff.
9 J. Burnet, Early Greek Philosophy, 2. Ausg., London, 1908, S. 208-214.
10 Насколько я могу судить, греческое слово, обозначающее (темную)
тень, σκία, skia редко встречается в ранних писаниях; по-видимому, она
чаще используется в значении «призрак» или «привидение», как у Гомера
в Одиссее 10, 495, («безумными тенями веют». - И. Ш.) или у
Демокрита (DK 68 В 145), где skia, вероятно, означает то же самое (тень или даже
пелена). Моя гипотеза заключается в том, что Парменид употребляет слово
«ночь» (νύξ, пух, В 9, 1) в значении тень, темнота, отсутствие света и его
выражение «свет и ночь» означает то же самое, что и свет, и темнота
(отсутствие света, тень). Вот таким образом выражение «свет и ночь», две
основополагающие категории обманчивого мира смертных, обозначают
мир игры света и тени (например, игру на луне). Свет и ночь - нереальные
явления, поскольку реальность = (темная и тяжелая) масса. Невидимая
часть Луны (νύκτ/ αδαή, nykt adae. В 8, 59) признается Пармеиидом
тяжелой массой. См. также Фалес (DK 11 А 5 = Геродот I. 74), где пух - лунное
затмение.
11 G. S. Kirk, J. E. Raven, M. Schofeld, The Presocratic Philosophers,
2 Aus., Cambridge, 1983, S. 261.
12 Решающим является перевод «многочисленные блуждающие органы
чувств»; это вполне справедливо, учитывая примеры, которые приводит
Аристотель в: De Partibus Animalium, 1.645 b-646 al. Я цитирую в переводе
Леба: «Нос, глаза, лицо; все они называются "членами (μέλος)"». Говоря
современным языком, биохимическое состояние («смесь»), которое в то же
время всегда характеризует органы чувств, определяет состояние
интеллекта, наши знания и мышление. Мы мыслим так, как предопределено
большинством наших химических процессов! Это характеризует
сенсуализм и делает его смехотворным - именно ту теорию, которую Парменид
ненавидит и презирает в высшей степени.
13 Некоторые ученые считают, что связь двух частей поэмы Парменида
не может быть объяснена теорией скрытой реальности и ее внешнего
проявления по следующим причинам: Богиня, говорят они, заявляет, что
человеческие мнения (или догадки), которые она намеревается изложить во
второй части, на самом деле [всего лишь] обманчивая неправда (άπάτηλον);
и эта связь резко контрастирует с тем, что я описал в тексте как более или
менее традиционное. Сам я придерживаюсь того мнения, что связь между
двумя этими частями явно выходит за рамки «традиционного [стиля]», но
не по тем причинам, на которые ссылаются эти ученые. Во-первых, я не
считаю, что άπάτηλον (обманчивый) имеет столь радикальное значение; это
могло бы означать «лживое» или «ненадежное». А если нет - учитывая, что

ПРИМЕЧАНИЯ
345
это единственное слово с таким радикальным значением, его можно
заменить словом άπάτηλον (обманчивый^, которое встречается у
Демокрита (В 131) во вполне безобидном значении. (См. также Приложение к
этому тексту.) Тогда Парменид (в соогласии с Плутархом) характеризовал
бы часть 2 просто как новинку. Причина моего утверждения, что связь
между двумя частями нарушает традицию, заключается не в
предположении, что часть 2 шокирующе ложна, а в том, что Богиня постулирует часть 1
исключительно как истину.
14 Удивительно, но именно это опровержение сегодня вновь играет
свою роль. Я цитирую текст Джулиана Б. Барбу: Julian В. Barbout, "Maxmal
Variety as a New Fundamental Principle of Dynamics**, Foundations of
Physics, 19 No 9, 1989, S. 1052: [«Существует проблема примирения квантовой
механики с теорией гравитации Эйнштейна. В случае пространственно
замкнутой Вселенной квантование этой теории с помощью стандартных
методов приводит к «волновой функции Вселенной», которая
представляется полностью статичной. В ней вообще ничего не происходит - налицо
парменидовская неподвижность, что прямо противоречит нашим
чувственным восприятиям» - Прим. ред.]
15 Или в немецком переводе, где традиционные роды (род слов)
божеств солнца и луны были заменены на «богиню Луны и бога Солнца».
Дополнения. (1) αλλότριος, allotrios, alienus переводится обычно как
«чужой». Тем не менее значение можно объяснить выражением
«противоположность домашнему, родному, родственному οικείος», oikeios, т.е.
родной, домашний. Таким образом, оно могло бы означать просто «не с
родины» и не всегда имело бы тот враждебный оттенок, который имеет
английское слово alien (чужой, чужак, чужестранец). В Одиссее, 17, 452
(«...подали все, не из щедрости: здесь есть что подать; подавать же чужое
легко». - Прим. пер.) оно даже означало подарок из лучших побуждений - за
который, по общему признанию, дарителю не пришлось ничего платить!
В данном случае Селена жаждет света, который приходит к ней от ее
возлюбленного Гелиоса, a allotrion означает лишь то, что ее свет произведен
не ею самой (не самодельный). Поскольку этот свет - самый желанный
подарок, перевод с «чужим (alien) светом» был бы не совсем уместен.
(2) Мой вариант немецкого перевода имеет ритмические характеристики
традиционного немецкого элегического стихотворения (Distichon) (хотя и
не в разделении на пять строк вместо двух). Я также использовал этот ритм
в своей английской версии, отказавшись от стихотворной формы.
Дополнение к 4: с примечанием...
Посвящается моей ассистентке Мелитте Мью и ее мужу Рэй-
монду Мью. Я в долгу перед моими друзьями Эрнстом Гомбрихом
и Ирэн Пападаки за их беседы со мной и предложения, которые
упоминаются в Примечаниях к этому Приложению.

346
ПРИМЕЧАНИЯ
1 W.K. С. Guthrie, A History of Greek Philosophy, Bd. 2., Cambridge, 1965,
S,4. (Русский пер.: Гатри У. К. Ч. История греческой философии: в 6 т.
Т. II: Досократовская традиция от Парменида до Демокрита / Пер. с англ.
СПб.: Владимир Даль, 2017. С. 23).
2 А. а. О., S. 6. (Русский пер.: Указ. раб. С. 25).
3 А. а. О., S. 4. (Русский пер.: Указ. раб. С. 23).
4 John Burnet, Early Greek Philosphy, 2 Ausg., London, 1908, S. 208 f., 3
Ausg., London, 1920, 4 Ausg., London, 1930, S. 182 f. Я считаю мнение Сим-
пликия абсолютно убедительным и перевожу фр. В 16
соответствующим образом.
5 Определенно до Мелисса и Эмпедокла, DK 31 В 17,26.
6 DK 28 В 14, 15,21.
7 BIO, В 8, 50, В 8, 55 tT., В 9.
8 В 7, 5.
9 В 10,4.
5. Может ли Луна пролить свет
на Пути Парменида? (1988)
Этот текст посвящается памяти моей дорогой жены Хенни.
Он был написан летом 1988 г. как первая из нескольких попыток
разгадать загадку поэмы Парменида.
1 J. Burnet, Early Greek Philosophy, 182 f. 4 Ausg., London, 1930, S. 182 f.
2 О критике Бернетом взглядов Теодора Гомперца на Парменида см.:
J. Burnet, Early Greek Philosophy, 2 Ausg., London, 1908, S. 208 f.
3 DK 28 В 10. См. также: Plutarch, Adv. Colotem, 1114 b-c (Русский
пер.: Плутарх. Моралии: сочинения. M.: Изд-во ЭКСМОПРЕСС, Харьков,
Изд-во Фолио, 1999.]: «Так что ему (Пармениду) есть что сказать о земле,
небе, солнце, луне и звездах, и он пересказал историю сотворения
человека; и для древнего натурфилософа - который написал свою собственную
книгу, а не изгадил книгу другого автора - он не оставил ничего
действительно важного недосказанным». - Пер на англ. Бенедикта Эйнарсона
и Филиппа. X де Лейси, Plutarch s Moralia, Bd. XIV, 1967, S. 230 f. - [Прим.
нем. nepJ].
4 W.K. С. Guthrie, A History of Greek Philosophy, Bd. 2„ Cambridge, 1965,
S. 4. (Русский пер.: Гатри У К. Ч. История греческой философии: в 6 т.
Т. II: Досократовская традиция от Парменида до Демокрита / Пер. с англ. -
СПб.: Владимир Даль, 2017. С. 23).
5 Как прилагательное «неизведанный» может соответствовать
расположению слов? Ответ неявно содержится в замечании Германа
Френкеля: Н. Fränkel "Studien über Parmenides", где он ссылается на Пкндара
(R. Е. Allen und D. J. Furley, Stidies in Presokratic Philosophy, Band II,

ПРИМЕЧАНИЯ
347
London, 1975, S. 2): " >'Путь> ... это одновременно и ход песни, и ход
мысли» и говорит, что это относится, в частности, к Пармениду.
6 Ксенофан, DK В 34,4, (Ср. текст 2, абзац 5.)
7 Подробно об этом и критику см. в прим. 4, с. 594 в книге: С &R.
(Русский пер.: Поппер К. Предположения и опровержения... [В русском
переводе это примечание отсутствует. - Прим. пер.] (С тех пор я улучшил
перевод, см. выше текст 3).
6. Мир Парменида
Лекция памяти Генри Дэна Бродхеда', прочитанная в
Университете Кентербери, Крайстчерч, Новая Зеландия, 7 мая 1973 г.'
[Генри Дэн Бродхед (1889-1967), классицист, преподаватель Кен-
терберийскогоуниверситета. -Прим. пер.]
1 Ср., например: С& R., S.33 f. и S. 182 f., а также O.K., S. 360 ff.
(Русский пер.: Предположения и опровержения. С. 37, 219-232; Объективное
знание... С. 272-273,324-326).
2 Подробное обсуждение см.: С& R.,87 ff. и 196 f., S. 428 ff. и О. К.,
S. 123-126 и 244-250. (Русский пер.: Предположения и опровержения.
С. 84-87.219; Объективное знание... С. 121-123,227-231,234.
3 См.: John A. Wilson, "Egypt" в: The Intellectual Adventure of Ancient
Man, von H. Frankfort, Mrs, H. Frankfort, J. A. Wilson, T, Jacobsen, Chicago,
1946, Перепечатано издательством Pelican Books под названием Before
Philosophy, Harmondsworth, 1949; см. с. 63. (Русский пер.: Дж. Уилсон
Египет: природа Вселенной // Франкфорт Г., Франкфорт Г. Α., Уилсон Дж.,
Якобсен Т. В преддверии философии. Духовные искания древнего
человека. СПб.: Амфора, 2001, С. 62-80.)
За В силу особых условий страны, египетские представления о небе и
земле нельзя сравнивать с представлениями о небе других регионов. Небо
и земля не так тесно связаны с плодородием, которые являются само собой
разумеющимися в других регионах, поскольку здесь практически никогда
не бывает дождей, а плодородие приносит Нил. Нут - богиня ясного
ночного Неба, и когда она покрывает потолок и стены в храмах, ее
изображают со звездным плащом - так сказать, как «царицу ночи». Вечером она
поглащает собой стареющее Солнце и вновь его рождает утром. Ее муж
Геб, Земля, который всегда изображается лежащим, вечно разлучен с ней
богом воздуха Шу, и только тоска сближает их.
Это наводит мост к загадочной тоске Луны по Солнцу, которая так
восхищала Поппера. (Прим. пер. с англ.)
4 Hesiod, Théogonie, 116-138. (Русский пер.: Гесиод. Теогония, 116-190 //
Гесиод. Полное собрание текстов. М.: Лабиринт, 2001, С. 24-26.)
5 Е. В. Tylor, Primitive Culture, London, 1871, Bd. 1; см. S. 322-325.
(Русский пер.: Тайлор Э.Б. Первобытная культура. М.: Изд-во полит, лит., 1989,

348
ПРИМЕЧАНИЯ
С. 153-156). Книга опирается на работу сэра Джорджа Грея: Grey G.
Polynesian Mythology. London, 1855. S. 1-15.
6 Цит. no: Tylor, а, а, О., S. 322. (Русский пер.: Тайлор Э. Б. Указ. раб.
С. 154.)
7 Идея о том, что именование может породить объект (или, скорее,
иллюзорный объект, т.е. в мире видимости) посредством акта языковой
конвенции, впервые была концептуализирована Парменидом; см. фрагменты
Парменида DK 28 В8,38, 53; В 9,1 ; В 19,3; а также В 8,17.
8 По поводу процитированного отрывка см. Уилсон, указ. соч. (С. 59-80
о разнообразии космологических теорий египтян. Другие примеры можно
найти в книге Эрика Иверсена: Erik Iversen, "Fragments of a bCeroglyphic
Dictionary", Historisk-filologiske Skrifter, Bd 3, Nr. 2, The Royal Danish Aca-
demv of Sciences and Letters, 1958. S. 9-13.
Cm. φρ. DK 7 Bl, B2. Bo φρ. Β 2 на покрывале или мантии вышиты
Земля и Океан. Но Роберт Эйслер (Robert Eisler, Weltenmantel und
Himmelszelt, München, 1910, Bd.2, S. 376) приводит веские основания
приравнивать мантию к небесному балдахину.
10 См.: Eisler, а. а. О., S. 592 f.
"Hias 8,13-16; ср. DK 7 В 5.
«Или восхичу его и низвергну я в сумрачный Тартар,
В пропасть далекую, где под землей глубочайшая бездна:
Где и медяный помост, и ворота железные, Тартар,
Столько далекий от ада, как светлое небо от дола!» (Гомер. Илиада /
Пер. Н. Гнедича (Песнь 8,13-16. М.: Дюна, 1993, С. 125. - Прим. пер.)
12 Théogonie, 720-725.
«Подземь их сбросили столь глубоко, сколь далеко до неба,
Ибо столько от нас отстоит многосумрачный Тартар:
Если бы, медную взяв наковальню, метнут ее с неба,
В девять дней и ночей до земли бы она долетела;
Если бы, медную взяв наковальню, с земли ее бросить,
В девять же дней и ночей долетела б до Тартара тяжесть» (Гесиод.
Теогония, 720-725 // Гесиод. Полное собрание текстов. М: Лабиринт, 2001,
С. 43. - Прим. пер.)
13 Aristoteles, Metaphysik 983 b 20 f.
«Фалес - основатель такого рода философии - утверждал, что
начало - вода (потому он и заявлял, что земля находится на воде)...»
(Аристотель. Метафизика, 983 b 20 // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. М.: Мысль,
\975.С.7\.-Прим. пер.)
14 Hias, 14.202,246.
«Видеть бессмертных отца Океана и матерь Тефису...» (14, 202);
«Древней реки Океана, от коего всё родилося». (14, 246) (Гомер. Илиада.
Пер. Н. Гнедича (Песнь 14, 202, 246.) М.: Дюна, 1993, С. 226, 227. - Прим.
пер.)
15 Hias, 2.755; 14.271; 15.37 f.; Odyssee 5.185 f.

ПРИМЕЧАНИЯ
349
«Он из ужасного Стикса, из вод заклинаний исходит» (2, 755); «Гера,
клянись нерушимою клятвою, Стикса водою» (14, 271); «Стикса
подземные воды, о вы, величайшая клятва» (15, 37) {Гомер. Илиада (Песнь 2, 755.
С. 47; Песнь 14, 271. С. 227; Песнь 15, 37. С. 235). «Стикса подземной
водою клянусь, ненарушимой, страшной Клятвой...» (Гомер. Одиссея, 5, 185.
М.: Правда, 1984. С. 70. - Прим. пер.)
16 Aristoteles, Metaphysik 983 b 21; De Caelo 294 а 28. (Русский пер.:
Аристотель. Метафизика, 983 Ь.; О небе, 294а 28 // Аристотель. Соч.:
в4т.Т.1.С.71;Т.З.С331.)
17 См.: Before Philosophy (Anm. 3) // Франкфорт Г., Франкфорт Г. Α.,
Уилсон Дж., Якобсен Т. В преддверии философии. Духовные искания
древнего человека. СПб.: Амфора, 2001, С. 67-80.
18 Ср.: Seneca, DK 11 А 15; Aristoteles, De Caelo, а. а. О., и текст 1,
раздел III выше. (Русский пер.: Фалес. Свидетельства, DK 11 А 15 //
Фрагменты ранних греческих философов, Ч. 1. С. 111; Аристотель. О небе.)
19 Aristoteles, De Caelo 294 а 32 f. (Русский пер.: Аристотель. О небе,
294 а 32 и далее // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 3. С. 331.)
20 Hjppolytos, Refutattio 1.6.3 (= DK 12 А И). (Русский пер.: Анакси-
мандр А. Свидетельства. Ипполит, Опровержение всех ересей (фр. DK 12
АН) // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989.
С. 118.)
(«Но есть и такие, кто полагает, что Земля покоится вследствие
«равновесия» (homoiotes), как, например, среди старинных [философов] Анакси-
мандр. По их мнению, тому, что помещено в центре и равно удалено от
всех крайних точек, ничуть не более надлежит двигаться вверх, нежели
вниз, или же в боковые стороны» (Аристотель. О небе, 295 b 12-16 //
Аристотель. Сочинения: в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1983. С. 334. - Прим. пер.)
21 Aristoteles, De Caelo 295 b 12-16. (Русский пер.: Аристотель. О небе,
295 b 12-16. С. 334).
22 DK 12 А 10. (Русский пер.: Анаксимандр. Свидетельства, DK 12 А 10,
Псевдо-Плутарх, Строматы // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. 1.С. 118.)
23 DK 12 A I (=Diogenes Laertios II. 1 f.) (Русский пер.: Анаксимандр.
Свидетельства. DK 12 AI Диоген Лаэртий // Фрагменты ранних греческих
философов. Ч. 1. С. 116.); см.: Charles H. Kahns Kommentare in Anaximander
and the Origins of Greek Cosmology. New York, 1960,1964. S. 56.
24 В защиту мнения Кана о том, что Парменид был первым, кто
утверждал, что Земля шарообразна, см. прим. 63 ниже.
25 О защите этой точки зрения см.: С& R., S. 589 f. (Русский пер.: Поп-
пер К. Предположения и опровержения. С. 248.)
26 Яап Мансфельд в своей великолепной книге Die Offenbarung des
Parmenides und die menschliche Welt, Assen, 1964, справедливо
подчеркивает, что то, что описывает Парменид - это Откровение, которое он получил.
О «вещах в себе», что, конечно, является аллюзией на Канта, которую
Бёрнет сурово осуждает как анахронизм, см. обсуждение ниже в примеча-

350
ПРИМЕЧАНИЯ
нии 76. Однако я согласен с общепринятым мнением Ббрнета о том, что
Парменид не был идеалистом и что его «вещи в себе» следует понимать
материально.
DK 28 В 12, 3 (δαίμων ή πάντα κυβερνά, daimon he panta kybemai -
а посреди них богиня, которая всем управляет); см. также А 37 (S. 224,
строки 8-9). Ср. Гераклит, DK 22, В 41 (έκυβέρνησε πάντα δια πάντων,
ekybernese panta dia panton - управляет всем при помощи всего) и В 64.
(всем управляет перун... огонь разумен и является причиной управления
всем (Фрагменты Гераклита // Материалисты Древней Греции. Собрание
текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура. С. 45,47.)
28 В защиту этого учения см. примечание 63 ниже.
29 В этом я согласен с Г. Э. Л. Оуэном: G. Е. L. Owen, «Eleatic
Questions», Classical Quarterly, N. S. 10, 1960. S. 84-102. [Оуэн Гвилим Эллис
Лейн (1922-1982), классический филолог, философ-аналитик, занимался
философией науки, метафизикой, написал значимые статьи о Пармениде,
Платоне и Аристотеле. - Прим. пер.]
30 Ср. а. а. О., S. 101, и комментарии Александра Ф. Д. Мурелатоса:
Alexander P. D. Mourelatos, The Route of Parmenides, New Haven, 1970,
S. XIV. [Мурелатос Александр Феб Дионисиу (1936 г. р.) - американский
философ греческого происхождения, ученик Уилфрида Селларса,
профессор философии и классической филологии в Техасском университете.
Автор книги «Путь Парменида» (1970). Этот его труд оказал значительное
влияние на парменидовские штудии, положив начало «стандартной
интерпретации Парменида». - Прим. пер.]
31 Однако Пифагор мог быть дуалистом, поскольку, по некоторым
свидетельствам, он считал Единицу четным и нечетным одновременно;
нечетное относилось к принципу предельного, а четное - к принципу
беспредельного (см. прим. 33 ниже). Все теологии, особенно учение Ксенофана
о Едином Боге, можно, конечно, рассматривать как доктрины,
постулирующие сокрытую за миром видимости реальность.
32 О монизме Гераклита см., в частности, DK 22 В 50. [«Всё едино... не
мне, но логосу внимая, мудро признать, что всё - едино» (Фрагменты
Гераклита // Материалисты Древней Греции. Собрание текстов Гераклита,
Демокрита и Эпикура. С. 45. - Прим. пер.] В дальнейшем Парменид
позаимствовал монизм Ксенофана; см., в частности, DK 21 В 23-26. [«Есть
один (только) бог, меж богов и людей величайший...» (Ксенофан.
Фрагменты // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. С. 172 - Прим. пер.].
33 На это указывает таблица противоположностей Пифагора (см. также
текст к прим. 31 выше).
34 Отрывок в кавычках взят - в несколько измененном виде - из
текста 1, конец раздела VIII выше; см. также: C&R., S. 116 ff. (Русский пер.:
Поппер К. Предположения и опровержения. С. 246-248.)
35 Charles H. Kahn, "The Thesis of Parmenides", Review of Metaphysics 22,
1969, S. 700-724; см., в частности, с. 704 и далее и с. 710. Ср.: С& R., S. 241
и S. 589-602. (Русский пер.: Поппер К. Предположения и опровержения).

ПРИМЕЧАНИЯ
351
36 См. выше цитату из фр. DK 21 В 16 и 15 в тексте 2, раздел 4 и
Дополнение к данному тексту.
37 DK 21 В 34; о моем переводе см.: С& R., S. 38, 224. (Русский пер.:
Поппер К. Предположения и опровержения. С. 51, 260.) - О критике
популярной теологии Ксенофана см. выше фр. DK 21 В 15,16, текст 1,
раздел XII, и текст 2, раздел 4.
38 DK 21 В 18. О моем переводе см. выше текст 1, раздел XII, и C&R.,
S. 38 f. (Русский пер.: Поппер К. Предположения и опровержения. С. 51.)
39 Следующий аргумент в пользу предположения, что «Путь мнения»
Парменида был написан до его Откровения, конечно, слабоват, но,
возможно, не совсем надуман. В самом начале поэмы Парменид говорит о
себе, что до Откровения он был «познавшим мужем» (ειδότα φωτά, eidota
phota; см. DK 28 В1, 3), используя выражение, которое в других случаях он,
очевидно, применяет исключительно для обозначения (иллюзорного)
знания, основанного на чувственном опыте (ср. В 6,4, В 10, 1, 5).
40 Я считаю этот поиск сущности вещей опасным, как я уже объяснял в
другом месте. (См., например: C&R., Kapitel 3, и O.K., Kapitel 5; (Русский
пер.: Поппер К. Предположения и опровержения, Глава 3; Поппер К.
Объективное знание, Глава 5. Во второй главе последней книги проводится
различие между «знанием» в строгом смысле слова, знанием достоверным
и «научным знанием», которое является гипотетическим и относится к
doxa Парменида, или мнению.) Однако поиск Парменидом сущности
знания и его решение оказали большое влияние на Платона и, таким образом,
на всю историю теории познания.
41 DK 28 В 1, 29. («...Как убедительной истины непогрешимое
сердце...» Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов.
Ч. Ï.C.295.-Прим. пер.)
42 DK 28 В 1, 30 («Так и мнения смертных, в которых нет верности
точной» (Парменид. Указ. раб. С. 295. - Прим. пер.) Сравните строки 30 и 29
друг с другом, учитывая добавление «ужасающее», и сравните
«ошибочное» и «ненадежное» иллюзорное знание во фр. В 6, 6. («В их груди
заплутавшим умом...» (Парменид. Указ. раб. С. 296. - Прим. пер.)
43 См. выше: Ксенофан, фр. DK 21 В 34, процитированный в тексте
в прим. 37.
44 DK 28 В 6, 1 : «Можно лишь то говорить и мыслить, что есть». См.
также фр. В 8, 7-8; «Как, откуда взросло? Из не-сущего? Так не позволю я
ни сказать, ни помыслить: немыслимо, невыразимо есть, что не есть».
(Парменид. Указ. раб. С. 296. Пер. А. В. Лебедева). [Прим. пер. с англ.]
45 См. фр. DK 28 В 7 (цитируется в тексте следующего примечания),
и особенно фр. В 16. Данный фрагмент и его значение обсуждаются в:
C&R., S. 593-602. [Русский пер.: Поппер К. Предположения и
опровержения. С 278-279.] Более подробно выше в тексте 3, раздел 6.
46 DK 28 В 7; о переводе см.: C&R., S. 241. (Русский пер.: Поппер К.
Предположения и опровержения. С. 278.)

352
ПРИМЕЧАНИЯ
47 В своей критике Кана ("Comments on - The Thesis of Parmenides^ '",
Review of Metaphysics 22, 1969, S. 735-744) Мурелатос на с. 743 пишет:
«Я предполагаю, что "есть" Парменида во фрагменте 2 означает <есть ·
в значении <это есть> (например, <это есть воздух--, <3το есть огонь>,
' это есть число и беспредельное")»·
Я не вижу здесь никаких отличий от позиции Кана. А главное, что из
любого такого утверждения, как «это есть воздух», согласно логике
Аристотеля и Рассела, следует, что он существует:
Из «а есть воздух» следует, что «существует дг такой, что χ есть
воздух», из чего следует, что «существует дг такой, что χ = χ', и далее, что
«существует дг'» или что «это существует».
Другими словами, сущностное значение (в любой «нормальной»
логике с непустой совокупностью [или множеством]) следует из того, что Кан
и Мурелатос именуют определенным и истинным значением, исключая
возможность ошибки. И всё это относится к: «существует такой дг, что дг
известен».
На мой взгляд, Кан может быть прав, когда говорит, что парменидов
субъект «это есть» означает что-то вроде «то, что может быть известно»;
также и Мурелатос может быть прав; однако в доказательстве Парменида
существенный шаг - это: «то, чего нет, не может существовать», где «то,
чего нет» явно тождественно тому, что позже атомисты назвали
«пустотой», т.е. пустому пространству. Ведь Парменид мог только таким путем
прийти к выводу, что то, что в действительности существует - это
неделимое, неподвижное, всеобъемлющее и уникальное полное тело. Таким
образом, в конце концов, скорее логическим, а не лингвистическим путем мы
приходим к выводу, что «это есть» должно было означать для Парменида:
«это материально» (так же, как «это есть воздух» или «это есть огонь»).
Всё это очень четко понимали и критиковали атомисты.
48 DK 28 В 3. О переводе этого фрагмента см.: J. Burnet, Greek
Philosophy, 4 Ausg., London 1930 (где фрагмент обозначен под номер 5, как в
ранних изданиях Дильса), в частности прим. 2. Я расхожусь с Бёрнетом,
переводя νοεΐν, noein как «можно распознать» (а не как «можно
подумать»), и таким образом следую важному уточнению Кана (а. а. О., S. 703,
прим. 4), где ссылается на фон Фритца. [Карл Альберт Курт фон Фритц
(1900-1985), немецкий филолог и историк античного общества, науки,
философии и естествознания. - Прим. пер.].
Я предлагаю перевести два похожих отрывка следующим образом:
Во-первых, фрагмент В 2,1-2:
[„Komm" nun und merke dir meine Worte gut, den ich will dir nun
erläutern all die Wege der Suche, die es gibt und die dich zur Erkenntnis fuhren
können". - Пер. с англ.]

ПРИМЕЧАНИЯ
353
[«Слушай меня теперь и хорошенько запомни мои слова, ибо сейчас
я объясню тебе все пути поиска, которые существуют и могут привести
к знанию». - Пер. И. 3. Шишкова.]
[«Ныне скажу я, а ты восприми мое слово, услышав,
Что за пути изысканья единственно мыслить возможно». - Пер. А. В.
Лебедева]
(Буквально [«пути, которые существуют для знания». - Прим. пер.
с англ.])
Во-вторых, фрагмент В 8,34 можно перевести так:
[„Wissen gibt es (nur) von Sachen, um deinetwillen das Wissen existiert" -
Пер. с англ.]
[«Знание существует (только) о вещах, ради которых существует
знание». - Пер. И. 3. Шишкова.]
[«То же самое - мысль и то, о чем мысль возникает». - Пер. А. В.
Лебедева.]
(Ср.: Burnet, а. а. О., S. 176.) Вольный перевод примерно таков:
[«Знание всегда тождественно знанию о том, что существует». - Прим. пер. с
англ.] Любой, кто критически относится к последней формулировке, почти
сразу же сталкивается с вопросом: «Возможно, мы знаем что-то, чего не
существует?» Именно это и отрицает Парменид: он отрицает, что
несуществующее может существовать, быть известным, познаваться или
сказываться. Оно «непостижимо для знания» (άνόητον, anoeton, φρ. Β 8, 17; ср.
также фр. В 8, 16, В 2, 3-8). Поэтому я предлагаю фр. В 2, 7-8 переводить
следующим образом:
[Denn du kannst niemals wissen, was nicht in Wahrheit existiert, und kannst
es auch nicht beschreiben... - Пер с англ.]
[«Ибо никогда нельзя познать то, что на самом деле не существует, как
и нельзя его описать». - Пер. И. 3. Шишкова.]
[«Ибо то, чего нет, нельзя ни познать (не удастся),
Ни изъяснить... - Пер. А. В. Лебедева.]
О фр. В 16 (где речь идет об иллюзорном знании) см. выше
Приложение к этому тексту, а также текст 3, раздел 6.
49 На мой взгляд, Парменид был далеко не предшественником
лингвистического анализа; также он не был настроен осуществить
концептуальный анализ (как считает Мурелатос в: The Route of Pannenides, например,
на с. 317.) Он был скорее космологом и эпистемологом. Обратите
внимание, что для обозначения знания (в частности, noein и γιγνώσκειν, gignö-
skein; см. ссылку в предыдущем примечании на разъяснения Кана)
применяются как переходные, так и непереходные глаголы. Также обратите
внимание, что во фрагменте DK 28 В 16 noos и νόημα, noema не относятся

354
ПРИМЕЧАНИЯ
к подлинному знанию и употребляются абсолютно, без относительно к
объекту. Я считаю, что Парменид основывал свою теорию познания на
тезисе, что, в соответствии с его выбором слов, подлинное знание или
подлинное познание всегда эссенциалистски транзитивны. Это всегда знание
(познание) о чем-то, это то, если подлинное знание есть всегда, что должно
существовать в действительности. Я полагаю, что Парменид использует
слово «знание», когда речь идет о подлинном знании, и всегда имеет в виду
этот сущностный смысл; и, видимо (ср.: Kahn, "The Nhesis of Parmenides",
S. 713, прим. 18), он также использует схожим образом различные глаголы
для высказывания или сказывания (как φάναι, phanai и φράζειν, phrazein):
их можно перевести как «назвать [что-то]» или «сделать [это] узнаваемым
с помощью слов», или «объяснить [это»], или «описать [это]»; причем
глаголы, как правило, используются в переходном значении. Ср. DK 28 В 1,
23; В 2,6-8. (см. выше прим. 48); В 6, 1; В 8,34.
Поскольку я считаю, что даже в «Пути истины» Парменид остается в
рамках космологической традиции, я согласен с Каном ("The Thesis of
Parmenides"). У Говарда Стайна (в "Coments on The Thesis of
Parmenides;*") имеются намеки на связь между поэмой Парменида и теориями
Анаксимандра (Review of Metaphysics 22, 1969, S. 725-734; см., в
частности, с. 733 и далее). Я могу предположить, что именно сомнение в теории
свободно парящего положения Земли Анаксимандра заставило Парменида
отказаться от космологии в «Пути мнения». Поскольку ему не удалось
найти более удовлетворительную теорию и поскольку он не хотел
возвращаться к взглядам Анаксимена, Фалеса и им подобных, он, возможно,
пришел к выводу, что ошибка заключается в предположении
существования пустоты, и поэтому только идея неделимой глыбы могла быть
разумным решением.
Поскольку я согласен с Корнфордом и Гатри в том, что Парменид
начал с тавтологии (которая затем обрела смысл благодаря
отождествлению того, чего нет, с пустотой), я также считаю, что Гатри (A History og
Greek Philosophy, Band II, Cambridge 1965, S. 15-17) по сути прав, а Муре-
латос (The Route of Parmenides, прим. 19, S. 274) ошибается. В "The Thesis
of Parmenides" Кан также упоминает тавтологии, такие, как закон
противоречия, по крайней мере, в качестве шагов в аргументации. (См. также
С. 711 : «Это утверждение обычно считалось бесспорным и не требовало
обоснования...»)
51 Это мнение о Ксенофане подразумевается во фрагменте DK 21 В 34,
процитированном в тексте к примечанию 37 выше.
52 См.: Emile Meyerson, Identity and Reality, London 1930, S. 231, 253
(а также: С& R., S. 116, Anm, 21) [Русский пер.: Мейерсон Э.
Тождественность и действительность. Опыт теории естествознания как введение в
метафизику. СПб., 1912. С. 225; Поппер К. Предположения и опровержения,
С. 137.] В этих двух отрывках Мейерсон рассматривает вопросы
причинности и тождества в связи с Парменидом. Если мы используем «причинно
следственные связи» и далее «дифференциальные уравнения» и «законы

ПРИМЕЧАНИЯ
355
сохранения» для «причины», то мы приходим к чему-то, похожему на
точку зрения, описанную здесь в тексте.
3 Этот исходный пункт для ответа на аргументы Парменида был
сохранен Аристотелем в работе: De Generatione et Corruptione, 316a 14 ff.
(Русский пер.: Аристотель. О возникновении и уничтожении //
Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 3. С. 386.) Ср.: C&R., S. 120, Anm34. (Русский пер.:
Поппер К. Предположения и опровержения. С. 162, прим. 34).
54 Kahn, "The Thesis of Parmenides", S. 705.
55 Перевод «лживый строй» (κόσμον άπατηλόν, kosmon apatelon: DK 28
В 8, 52: [«Лживому строю стихов моих нарядных внимая». - Прим. пер.])
заимствован у Гатри: Guthrie, A History of Greek Philosophy, Bd. II, S. 50.
(Русский пер.: Гатри У. К. Ч. История греческой философии. Т. II. С. 52.)
56 DK 28 В 8, 60-1; другой перевод предлагается в тексте 8, раздел 4,
где я ссылаюсь на Ксенофана (DK 21B 35), и который обсуждается ниже в
тексте в прим. 60, и где я также перевожу некоторые другие строки
Парменида (DK 28 В 1, 31-32). Эти строки нуждаются в пересмотре в свете
обсуждения книги Мурелатоса The Route of Parmenides, Kapitel 8 (в
частности, как я теперь полагаю, следует «обманчивое мнение» заменить
«обманчивой видимостью»). Строку В 8, 61 можно было бы перевести более
буквально, но, на мой взгляд, менее элегантно, следующим образом: ["So daß
du nimmermehr von den Begriffen der Menschen in die Irre geführt wirst". -
«Чтобы ты никогда не соблазнился представлениями смертных».]
57 Мансфельд, а. а, О., S. 146 f., который очень подробно обсуждает
«полностью иллюзорный» (eoikota panta) и у которого (как и у меня) panta
выражается как наречие к eiokota, предлагает примерно такой перевод:
«полностью подогнанный [два элемента]».
58 Помимо упоминаний Платона и Аристотеля, до сих пор имеются
лишь следующие указания на то, что Парменид был знаком с Ксенофаном
и находился под его сильным влиянием: (а) Ксенофан признавал
шарообразного бога, одного-единственного бога; Парменид допускал
существование шарообразного «сущего», одного-единственного «сущего»;
(б) у Ксенофана и Парменида происходит столкновение культур: один Бог
и множество историй о Боге, одна истина и множество мнений
встречаются у обоих; (с) терминология Парменида: Парменид использует некоторые
термины Ксенофана, как если бы они были терминами техническими,
которых тот не знает. (Я обнаружил, что некоторые из моих студентов
делают то же самое с терминами, которые я не вводил как термины
технические.) Доказательство того, что Парменид знал Гераклита, может быть
сделано аналогичным образом (см. также Добавление к этому тексту).
59 См. Теогонию, 27 [«Много умеем мы лжи рассказать за чистейшую
правду. Если, однако, хотим, то и правду рассказывать можем». - Прим.
пер.]у где музы «прямо говорят», что они могут много рассказывать лжи,
похожей на правду (например, выдуманные истории; ср. Одиссея, 19, 203),
но могут и раскрыть правду (в более поучительной форме).

356
ПРИМЕЧАНИЯ
Благодаря Мансфельду, а. а. О., S. 146, Anm. 3, я обнаружил, что мое
предложение сравнить фр. DK 28 В 8 не только с фрагментом Ксенофана
В 35, но и с Теогонией 27 было предвосхищено Корнфордом, Principium
Sapientiae, Cambridge 1952 (см. с. 119, прим. 2 и текст). Однако Корнфорд
переводит eiokota не как «истина», а как «убедительно», и его перевод не
согласуется с моим. Мансфельд выступает против Корнфорда и
утверждает, что eiokota нуждается в дополнительном объекте (в объекте
референции, дополнении). Мне это кажется не совсем убедительным в свете
доказательств, приведенных в Приложении 1 к тексту 1 выше. Кроме того, об
использовании έοικεν, eoiken, взятого самого по себе (абсолютно), см.
бесчисленные отрывки у Платона, например типичный отрывок в
Государстве, 334 а, который обычно переводят как «кажется так», однозначно
в смысле «это похоже на правду».
Корнфорд, на которого ссылается Мансфельд, очевидно, связывает
eiokota (вполне вероятный) во фрагменте В 8, 60 с Теогонией, 27. Эдвин Ф.
Долин-младший (Edwin F. Dolin Jr.) в работе "Parmenides and Hesiod",
Harward Studies in Classical Philosophy 66, 1962, S. 93-98 (S. 94) сравнивает
Теогонию, 26-28 с фрагментом В 1,24,26-30 Парменида, но не с
фрагментом В 8, 60. То же самое относится и к Хансу Шваблу (Hans Schwabl),
"Hesiod und Parmenides", Rheinisches Museum fur Philologie 106, 1963,
S. 134-142. Аналогичным образом Александр Мурелатос подчеркивает, что
«двойной рассказ богини Парменида схож с утверждением муз Гесиода о
том, что они могли бы говорить как «правду», так и «ложь». Но и здесь
Мурелатос не подчеркивает правдивость лжи и не ссылается на схожесть
парменидовской eiokota с eiokota Гесиода и Ксенофана. Поэтому он не
обсуждает возможность того, что это слово может означать «подобный
истине» (ср.: Mourelatos, The Route of Parmenides, S. 230 f.). О проблеме
правдоподобности см.: Дополнение к тексту 1, тексту 8, раздел 4 и: C&R.,
S. 337-347. (Русский пер.: Поппер К. Предположения и опровержения.
С. 381-393.) См. также примечания об истине и правдоподобности в О. К.,
Kapitel 2, Abschnitte 6-11, S. 44-61. (Русский пер.: Поппер К. Объективное
знание, Глава 2, разделы 6-11, С. 51-66).
60 DK 21 В 35. См. текст 1 выше, а также пункты 4-6 Добавления 2
к настоящему тексту.
61 Ср., в частности, фр. DK 28 В 10, 5-6 с фр. В 8,42 f.
Еще одно сходство между этими двумя Путями могло бы заключаться в
следующем: в своей блестящей и вдохновляющей лекции Джорджио де
Сантильяна (Giorgio de Santillana, Taft Semple Lecture "Prolog zu
Parmenides", University of Cincinatti, 1964, S. 18; см. также прим. 76 ниже)
предположил, что парменидовские στέφανος, Stephanas, гирлянды, кольца или
короны (Цицерон) могли бы быть интерпретированы как пространственно-
временные представления или диаграммы звездных орбит. Согласно этой
интерпретации, Парменид интуитивно понимал, что различные
(«рассеянные») положения неподвижных звезд, а также планет непрерывны и
соизмеримы.

ПРИМЕЧАНИЯ
357
Если это верно, то, возможно, это можно соотнести с φρ. ΌΚ 28 В 4, где
«Путь истины» оказывается своего рода эпистемологическим основанием
для фр. А 37 и В 12, которые относятся к «Пути мнения». Фрагмент В 4
можно перевести следующим образом:
[Sich* im Lichte der Vernunft auf ferne Dinge, als seien sie nah,
denn was ist, ist nicht entfernt von dem, was ist: Es hält zusammen.
Weder zerstreut es sich in die Welt gemäß der Ordnung,
Noch sammelt es sich in der Nähe. (Пер. с англ. нем. пер.)]
Смотрите на далекие вещи в свете разума, как на близкие,
Ибо то, что есть, не удалено от того, что есть: оно держится вместе.
Оно не рассеивается в мире в соответствии с порядком
И не собирается в ближнем.
(Пер. И. 3. Шишкова)
Виждь, однако, умом: от-сущее верно при-суще,
Ибо не отрубить от сущего сущее в смычку,
Ни распыляя его повсюду всяко по миру,
Ни собирая в одно...
(Пер. А. В. Лебедева)
Если следовать интерпретации де Сантильяны, а я склоняюсь к этому,
то короны или кольца Парменида можно рассматривать как дальнейшее
развитие кругов или дисков Анаксимандра, как поправку в понимании
рационального мышления в свете учения о сферической форме небесных
тел или как дальнейшее приближение к истине. (О дисках или «кольцах»
см.: Kahn, Anaximander, в частности с. 57-62, 85-92.)
62 См.: Аристотель. Метафизика, 986 b 34-987 al (= DK 28 А 24),
а также дискуссию Гатри: Guthrie, а. а. О., Bd. Il, S. 71-76. (Русский пер.:
Гатри У.К. Ч. История греческой философии. Т. II. С. 110-117.)
Некоторые специалисты приписывают открытие сферической формы
Земли Пифагору. Аргумент Кана (Kahn, Anaximander, S. 115-118)
однозначно свидетельствующий в пользу Парменида как первооткрывателя,
убедил некоторых выдающихся ученых, таких как Гатри. (History of Greek
Philosphy, Bd. II, S. 65, Anm. 1.) [Русский пер.: Гатри У.К.Ч. История
греческой философии. Т. И. С. 126]. Кан анализирует свидетельство Теофра-
ста, сохранившееся в двух отрывках у Диогена Лаэртского, где он
сообщает, что Теофраст сказал о Пармениде, что тот «первым назвал небо
"мирозданием", а землю "шаром". (DL VIII, 49). [Русский пер.: Диоген Лаэрт-
ский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Кн. VIII.
С. 345; Кн. IX. С. 365.] Диоген Лаэртский отмечает, что некоторые другие
ученые (безусловно, менее знаменитые, одним из них был, видимо, Фаво-
рин) приписывают первое открытие Пифагору. В более позднем отрывке
{Диоген Лаэртский. Указ раб. Кн. IX. С. 365) Диоген Лаэртский просто
говорит, несомненно, под влиянием Теофраста, что Парменид «был
первым, кто установил, что земля шарообразна». (Он добавляет: «и место ее в

358
ПРИМЕЧАНИЯ
середине»; однако Анаксимандр уже установил это ранее.). В любом случае
мы почти ничего не знаем о космологии Пифагора, и вряд ли можно
сомневаться в том, что Парменид был первым, кто открыто заявил о шарообразной
форме Земли (видимо, под влиянием Ксенофана; см.: псевдо-аристотелевский
трактат О Мелиссе, Ксенофане, Горгии.). Для теории Луны и ее чужого
(заимствованного) света строки фрагмента DK 28 В 14, 15 кажутся мне очень
важными и переданными надежным авторитетом (Плутархом):
[Hell in der Nacht mit dem geborgten Licht] irrt sie rund um die Erde,
Immerzu schaut sie voll Sehnsucht hin nach den Straten der Sonne.]
(Пер. с англ. нем. пер.)
Яркая в ночи, с чужим светом, бродит она по Земле,
Вечно тоскуя по лучезарному Солнцу.
(Пер. КЗ. Шишкова)
Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий...
Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца.
(Пер. А. В. Лебедева)
Повторение Эмпедоклом описания Парменида также является хорошим
свидетельством. (DK 31 В 45) [«Круглый вокруг Земли вращается чужой
свет» (Эмпедокл. Фрагменты («О природе») // Фрагменты ранних
греческих философов. С. 369. - Прим. пер.)] Поэтому приписывать это открытие
Анаксагору представляется ошибочным. Эту ошибку можно легко
объяснить, если приписать Анаксагору теорию затмений.
Кстати, необходимо упомянуть, что открытие шарообразной формы
Луны (DK 28 В 10, 4: «И круглоокой Луны...») немедленно следует
(наблюдая за формами фаз), как только человек осознает, что Луна всегда
смотрит в направлении Солнца (В 15) и светит чужим светом (В 14).
Значение этого открытия для двух Путей Праменида объясняется подробно
в текстах 3 и 4 выше.
64 О теории истины Тарского см., например: О. К., S. 45-47. (Русский
пер.: Поппер К. Объективное знание. С. 51-54.)
65 См. текст к прим. 37 выше.
66 См. текст к прим. 48 выше.
67 То, что Парменид это осознавал, явно следует из фр. DK 28 В 8, 61,
цитируемого выше в тексте к прим. 56.
6* См.: C&R-, S. 154 ff., und Anm. 20 f. (Русский иер.: Поппер К.
Предположения и опровержения. С. 180-184; и прим. 20 и далее.)
69 См.: Albert Einstein, Grundzüge der Relativitätstheorie, Braunschweig,
1922, S. 85. (В русском переводе эта цитата звучит так: «Последняя
предполагает справедливость первой в предельном случае...» - Русский пер.:
Эйнштейн А. Относительность: сущность теории относительности //
Эйнштейн А. Собрание научных трудов: в 4 т. Т. II: Работы по теории
относительности. М.: Наука, 1966. С. 658.)

ПРИМЕЧАНИЯ
359
70 См.: Erwin Schrödinger, Meine Weltansicht Wien, 1961.bes. S. 95 ff.
(Русский пер.: Шрединггер Э. Мой взгляд на мир. М.: КомКнига, 2005.
С. 92.)
™ См.: фр. DK 28 В 8,38,53; В 9,1; В 19,3. См. также текст 8, раздел 4.
72 См.: O.S., Bd.I, Kapitel 5 (и прим. 3, 10, 11, 12 и 28 к этой главе.)
[Русский пер.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Глава 5:
Природа и соглашение. С. 91-121.]
73 Во фр. DK 28 В 7, 5 («И языком ощущать». - Прим. пер.) Парменид,
возможно, назвал язык первым примером органа чувств. Учитывая
важность именования (фр. В 8, 38, 53; В 19, 3), мог иметься в виду и язык.
74 См.: фр. DK 28 В 8, 41. Я перевожу фр. В 8, 38-41 (ср.: Mourelatos,
The Route of Parmenides, S. 181, Anm. 37) следующим образом:
Быть цельным и неподвижным.
Ему были даны все имена, которые люди сложили по соглашению.
Полагая их за истину:
«Возникновение» или «исчезновение»,
Или «быть - и не быть»,
Такие названия, как «изменение места»
Или «изменение видимого цвета.
(Пер. с англ. пер.)
Быть целокупным, недвижным. Поэтому именем будет
Всё, что приняли люди, за истину то полагая:
«Быть и не быть», «рождаться на свет и гибнуть бесследно»,
«Перемещаться» и «цвет изменить ослепительно яркий.
(Пер. А. В. Лебедева)
Слово, переведенное здесь как «видимый», может также означать
«яркий» и, возможнео, даже «светящийся». Однако, поскольку оно тесно
связано с φαίνειν, phainein («делаться видимым»), вполне возможно, что этот
термин используется в нескольких значениях или содержит намек на
«видимый цвет».
75 В таком случае мир приобретает вид черно-белой фотографии,
которая, конечно, имеет оттенки. Этот мир - иллюзия, точь в точь как
любовная история в черно-белом кино; существует только материальный
киноэкран.
76 Каждый такой намек на Канта Бёрнет называет «анахронизмом» (см.
его: Early Greek Philosophy, S. 183 f., включая сноски). В отличие от него,
я считаю, что Парменида с его четким противопоставлением видимости
и реальности можно характеризовать как предшественника Канта, так как
этой антитезой Парменид положил начало традиции, которую в
дальнейшем развил Платон и на которую ссылается везде Кант, где использует
антитезу феномены и ноумены. Существует принципиальное различие
между позициями Канта и Парменида. (1) Для Канта ноумены находятся
вне пространства и времени, в то время как вещь в себе Парменида суще-

360
ПРИМЕЧАНИЯ
ствует в пространстве: она заполняет конечное пространство (в отличие от
бесконечного пространства Мелисса, которое де Сантильяна приписывает
Пармениду, а. а. О.) (2) Согласно Ньютону, теории мира явлений вряд ли
можно отказать в статусе науки (epi sterne [знание] - понятие, введенное
Платоном в качестве эквивалента «Пути истины» Парменида; у Платона
doxa (мнение) означает то же самое, что и у Парменида). Поэтому Кант
пытался найти априорное доказательство для ньютоновой теории мира
явлений. Однако ему это не удалось: теория Ньютона, как и вся система
естественных наук, относится скорее к doxa (мнению) Парменида, нежели к
episteme (знанию). (См.: C&R, S. 135-139.) [Русский пер.: Поппер К
Предположения и опровержения. С. 179-184]. Однако, как полагал Ксенофан, наши
догадки, наши мнения могут быть истинными, даже если они не доказуемы.
В этой связи интересно, что Аристотель (De Caelo. 298 b 22 ff.: О небе.
С. 342) приписывал Пармениду прямо-таки кантовский
(«трансцендентальный») аргумент, когда он пишет о Пармениде и Мелиссе, что «они
впервые поняли, что без такого рода [неизменных] вещей никакое
познание или мышление невозможны».
77 К этому можно сделать два замечания: (1) теория атомов и пустоты
Левкиппа и Демокрита намеренно дуалистична, как и «Путь мнения»;
несомненно, что Левкипп признавал (о его отношении к Пармениду см.
отдельно фрагмент DK 67 А 8, один из редких фрагментов,
свидетельствующих о его отличии от Демокрита) аргумент Парменида, что
изменяющийся мир не может быть монистичным. Этот дуализм характерен и для
атомной теории: под влиянием Фарадея и Максвелла он был преобразован
в дуализм поля и частиц. В теории непрерывности, берущей свое начало в
«Пути истины», безусловно, обнаруживаются монистические тенденции.
Декарт представлял себе физический мир как наполненный подвижной
массой; Эйнштейн же - как четырехмерное непрерывное поле - своего
рода парменидовский четырехмерный целостный (единый) универсум.
78 Если я не ошибаюсь, Парменид направлял свою критику против
претензий космологов, включая, вероятно, и его самого, на открытие истины
(которая понималась как достоверная и доказуемая истина). Он осознавал
тот факт, что его аргументы против сенсуализма были критическими -
критическое «часто спорное опровержение». См. фрагмент DK 28 В 7,
особенно строку 6, («Рассуди многоспорящий довод». - Пер. А. В. Лебедева),
ее перевод в: C&R., S. 241 f. (Предположения и опровержения. С. 278:
«Рассуди разумом многоспаривающее опровержение...»).
79 См.: Herodot III. 38, упоминается в: O.S., Ашп. 3 zu Kapitel 5, S. 314.
(Русский пер.: Геродот. История, Книга третья, 38. С. 150; Поппер К.
Открытое общество и его враги, прим. 3 к главе 5. С. 290.)

ПРИМЕЧАНИЯ
361
Дополнение к 6: Историческое предположение...
Это Дополнение основано на двух письмах Арне Ф. Петерсену,
присланных из Университета Брандейса 12 и 24 ноября 1969 г.
[Критические замечания по поводу датировки Ксенофана,
Гераклита и Парменида Карлом Райнхардтом, вставленные здесь в
разделе 2, взяты из неуказанной сноски, которая, возможно,
предназначалась для третьего, переработанного издания «Предположений и
опровержений» (1969)], но не была туда включена - Прим. ред.
1 Фрагмент В 16 должен быть помещен, скорее всего, после фрагмента
В 8, возможно, после фрагмента В 9, возможно, даже до В 8.
2 Diogenes Laertios IX, 21. (Русский пер.: Диоген Лаэртский. О жизни,
учениях и изречениях знаменитых философов. М.: Мысль, 1979. Кн. IX, 21,
С. 365.)
3 Фр. DK 12 А 18 [«колесообразные свалявшиеся сгустки аэра, полные
огня, в определенном месте выдыхающие из устьев пламя»], All, A 21
[«Солнце - это круг... подобный колесничному колесу, имеющий полый
обод, наполненный огнем...».] - Прим. пер.
4 См.: F. Heinimann, Nomos und Physis, Darmstadt, 1965, S/10 f., где Карл
Райнхардт отстаивает точку зрения, что антитеза νόμος, nomos
(«соглашение») и φύσις, physis («природа») восходит к парменидовскому
противопоставлению мнения (doxa) и убедительной истины.
5 См. текст 1, раздел XII.
6 Опровержение (elenchos) - это также предпочтительная форма
аргументации Сократа. (См. также Введение.)
7 Странно, что этот фрагмент (за исключением Карла Райнхардта) был
неправильно понят комментаторами и что переводчики не смогли передать
его смысл (см. текст 3, раздел 6).
8 Я предполагаю, что Ксенофан был знаком с космологией Анакси-
мандра и он даже ее защищал от Анаксимена, когда писал то, что сейчас
сохранилось как фрагмент В 28. («Этот верхний конец земли мы зрим под
ногами, Воздуху он сопределен, а низ в бесконечность уходит». - Прим.
пер.) [См. текст 2, раздел 2. - Прим. ред.]
7 По ту сторону поиска неизменного
(Значительно расширенная версия) вступительного слова на
Международном коллоквиуме по философии естествознания в Бед-
фордском колледже, Лондон, 11.7.1965 г. Первоначальное название
звучало «Рационализм и поиск неизменного» [Подзаголовки к этому
тексту даны Дэвидом Миллером, который таю/ce внес
многочисленные предложения по стилистическому улучшению текста всего
сборника. - Прим. ред.].

362
ПРИМЕЧАНИЯ
Я имею в виду теорию Фрейда о «всемогуществе мысли», под
которой, однако, он подразумевал «всемогущество влечений». Я же имею в
виду всемогущество теорий, иногда даже тех теорий, в которые никто по-
настоящему не верит.
2 См.: David Böhm, «Space, Time, and Quantum Theory, Understood in
Terms of Discrete Structural Processes», Proceedings of the International
Conference on Elementary Particles, Kyoto, 1965. S. 252-287.
3 См. письма Ньютона к Ричарду Бентли (1692-1693) от 17 января 1693 г.
и особенно письмо от 25 февраля того же года, в котором он писал: «То,
что одно тело может действовать на расстоянии на другое тело... кажется
мне таким абсурдом, что... ни один человек, хоть немного искушенный в
философских вопросах, не поверит в это». См. также: C&R., S. 154 ff.
[Русский пер.: Поппер К. Предположения и опровержения. С. 181.] (В другой
раз Ньютон выражался несколько более сдержанно.)
4 А. Einstein, Über die spezielle und die allgemeine Relativitätstheorie,
Braunsechweig, 1920, S. 52. (Русский пер.: Эйнштейн А. О специальной и
общей теории относительности // Эйнштейн А. Собрание научных трудов:
в 4 т. Т. 1. М.: Наука, 1965. С. 568.)
5 Р. А. М. Dirac, The Principles of Quantum Mechanics, 4. Ausg., Oxford,
1958, S. 310. (Русский пер.: Дирак П. Принципы квантовой механики. 2-е
изд. М.: Наука, 1979. С. 404.) С тех пор Дирак высказывался еще более
радикально.
6 Что касается фр. DK 28 В 6, 2-3, то Карл Райнхардт в своей
увлекательной (хотя, на мой взгляд, часто неприемлемой) книге Parmenides,
Frankfurt a.M., 1916, 1959, S. 35 ff, предположил, что «Путей исследования»
могло быть больше, чем два (один «Путь истины» и два «Пути
заблуждения»). Это предположение отвергается Тараном: L. Тагап, Parmenides,
Princeton, 1965; См., в частности, его подробное объяснение на с. 59-61. Но
собственное предложение Тарана, на мой взгляд, не может согласовать
фр. DK 28 В 6,3 со следующей строкой В 6,4, потому что последняя может
иметь смысл только в контексте: «Но я [удерживаю тебя] также [от] этого
[дальнейшего Пути исследования]», и, несомненно, следует краткое
предвосхищение «Пути иллюзии». Таким образом, полуфраза «я удерживаю
тебя» во фр. В 6, 3 должна иметь тот же смысл, что и подразумеваемое
продолжение во фр. В 6,4: невозможно, чтобы во фр. В 6, 3 было сказано:
«я удерживаю тебя в настоящее время». (Тагап, а.а. О., S. 61, строка 5) и во
фр. В 6,4 «...постоянно». Попытка Тарана избежать этого вывода не имеет
под собой никаких оснований; более того, текст даже противоречит ему.
Вполне удовлетворительное решение (которое косвенно позволяет
избежать трудности Тарана и по сути подтверждает три Пути Райнхардта)
дал Гатри в: A History of Greek Philosphy, Bd. II, Cambridge, 1965 (Русский
пер.: Гатри У.К. Ч. История греческой философии, Т. И.) На с. 53 он
отмечает, что «мысль [во фр. DK 28 В 6,2-3] крайне сжата» и что здесь имеется
в виду второй из трех Путей (здесь - это первый ошибочный Путь), даже
если Парменид не говорит об этом прямо. (Это ясно сказано во фр. В 7, 1.)

ПРИМЕЧАНИЯ
363
Стало быть, когда богиня во фр. В 6, 2 утверждает «[что] Ничто не есть»,
или «He-бытие не существует» (Кан переводит: «То, чего нет, того нет»;
я же думаю, что самая ясная интерпретация такова: «То, чего нет вообще,
того нет»), а затем во фр. В 6, 3 предостерегает нас от «этого» первого
[ошибочного] Пути, так что мы должны, как подчеркивает Гатри, «принять
ad sensum (к чувствам), что этот Путь - путь мышления, что [Ничто] может
существовать». (Кстати, предполагаемый, но маловероятный пропуск
после строки 3 вполне мог бы звучать так: «Ибо этот первый ложный Путь -
невозможное мнение, что He-бытие может существовать». Но исключать
это нет необходимости.) Вторым из ложных Путей было бы мнение, (фр.
В 6, 8; ср. фр. В 8, 40), что «Бытие и He-бытие - одно и то же». Но тогда из
этого следует, что «не-существующее существует», или, возможно, также,
«что существует некое не-существующее» (фр. В 7, 1), причем
первый ошибочный Путь сводится ко второму. Это также объясняет, почему
Парменид, вероятно, проводил различие в принципе только между
двумя Пути: первым (правильным) и вторым (ошибочный), как во фр. В 2,5
или В 8,15-18.
7 DK 28 В 2, 3: «Первый гласит, что "есть" и "не быть никак
невозможно"». (Утверждение повторяется во фр. В 6, 1; 8, 2; 8, 15-18; 8, 36.) Идею
о том, что (семантический или сверхлингвистический) субъект «есть» (=
существует) - «это познаваемое, объект знания» я позаимствовал у Чарлза
Кана из его весьма интересного, но еще неопубликованного текста
о Пармениде. Он любезно разрешил мне воспользоваться этой идеей,
подкрепленной подробным и критическим анализом текста. Он также мне
помог с некоторыми критическими комментариями. (Статья Кана "The
Thesis of Parmenides" опубликована в: Review of Metaphysics, 22, 1969.
S. 700-724.)
8 Парменид использует прежде всего три понятия, когда он говорит, что
«вещает в серьезной манере» (т.е. в отличие от простого использования
языка, фр. DK 28 В 7, 5: «И языком ощущать...»): первое понятие - это
λέγειν, legein [«сказать», «говорить о»] (фр. DK 28 В 6, 1 : «Можно лишь то
говорить и мыслить, что есть...») с дополнительными образованиями
εΐρειν, eirein (В 2, 1: «Ныне скажу я, а ты восприми мое слово, услышав...»;
7, 6: «И языком ощущать»); другие два понятия - phrazein [«говорить»,
«рассказывать», «показывать», «указывать»] (В 2, 6: «Это тропа, говорю я
тебе, совершенно безвестна»; В 2, 8: «Ни изъяснить...»; В 6, 2: «бытие ведь
есть, а ничто не есть: прошу тебя это обдумать») и phanei [«показывать»,
«обнаруживать», «объявлять»] (В 1, 23: «...рекла ко мне так и молвила
слово...»; В 8, 8: «Так не позволю я ни сказать, ни помыслить:
немыслимо, невыразимо есть, что не есть»). Здесь важно отметить, что все эти
глаголы употребляются Парменидом в (переходном) значении, как говорить
о чем-то или о ком-то; сообщать о чем-то (ср. Ксенофан, DK 21 В 8, 4:
«Я в состояньи еще верно об этом судить»), о чем-то рассказывать (ср.
Одиссея 14, 197: «В год бы я кончил печальную повесть о многих
напастях»), или указывать или ссылаться на (что-то) (ср.: Илиада, 23, 138:

364
ПРИМЕЧАНИЯ
«К месту пришедши, которое сам Ахиллес им назначил»; Одиссея, 11, 22:
«Берегом к месту, которое мне указала Цирцея») и, следовательно, сделать
что-то известным (фр. В 8, 8: «Так не позволю я ни сказать, ни помыслить:
немыслимо, невыразимо есть, что не есть»). Это объясняет, почему, когда
мы всегда о чем-то говорим, мы не можем говорить ни о чем: Ничто
невыразимо. (Не очень значительное исключение составляет фр. В 1, 23: «...рекла
ко мне так и молвила слово...», где φάτω, phato, по-видимому,
используется в значении «сказанное так» [Кан], хотя смысл может быть таким:
«следующие слова (и истина) стали мне известны, открылись). О legein
(«сказать», «говорить о») и phrazein («говорить», «рассказывать», «указывать»)
см. также: Гатри: Guthrie, A History of Greek Philosophy, Bd. II, S. 19 f.,
прим. 1 на с. 20. (Русский пер.: Гатри У. К. Ч. История греческой
философии, Т. II. С. 49).
9 Кан убедительно доказывает, что глагол, который часто переводится
как «думать» (νοεΐν, noein), в поэме Парменида и в целом в раннем
греческом языке означает «постигать что-то, определять что-то», что близко к
нашему слову «знать»: мы знаем о чем-то - то, от чего это исходит,
является совершенно неопределенным предметом разговора, короче говоря,
познаваемым. (Это близко соответствует тому, что я в прим. 8 выразил как
говорить о чем-то; и когда мы используем слово «думать», мы должны
помнить, что оно означает «размышлять о чем-то»). См. также прим. 19
ниже и мой перевод γνώμη, gnome во фр. В 8, 61 как «догадка» или
«предполагаемое знание. Ср.: die Studie von К. von Fritz «Nous, Noein, and ther
Derivates in Pre-Socratic Philosophy», Classical Philology, 40, 1945, S. 223-242;
41,1946, S. 12-34.
Э. Хоффман в работе Die Sprache und die archäische Logik, Heidelberger
Abhandlungen zur Philosophie und ihrer Geschichte, 3, Tübingen, 1925, S. 11
пишет, что Парменид никогда не использует noein (знать) само по себе, но
всегда в сочетании с legen (говорить). С этим соглашается и Георг Миш в:
The Daum of Philosophy: A Philosophical Primer, hg, von R. F. С Hull,
London, 1950, S, 318.) Однако это не относится к фрагментам В 3,1 и В 4, 1,
тогда как во фр В 6, 1 это подтверждается. Здесь значение legein: «нужно
говорить и думать, что существует только бытие».
|Ь DK 28 В 2, 7. (Ср. также фр. В 6, 1; В 3 и В 8, 34.) Перефразировка
«что имеет место быть» принадлежит Кану.
11 См. последнее предложение Логико-философского трактата
Витгенштейна, а также второй и третьи параграфы его Предисловия. Парменид
согласен с Витгенштейном в том, что нечто осмысленное можно высказать
только о чем-то. Но вместе с тем Парменид и отличается от него тем, что
он отождествляет это нечто с реальностью или «действительным
положением вещей», как подчеркивает Кан. Следовательно, высказывать можно
только истину.
12 Это основной аргумент фр. DK 28 В 8,13-38; см. также прим. 41 ниже.
13 DK 28 В 6, 4; В 8, 39-41, 51-61 (вводящий в заблуждение
правдоподобный диакосмос перемен упоминается во фр. В 8, 60.; см. также прим.

ПРИМЕЧАНИЯ
365
24 ниже); и фрагменты В 9-В 19. См., в частности, двоякую мысль о том,
что смертные переняли привычку или обычай (κατατίυημι, katatîthemi)
придумывать термины для обозначения противоположностей. Во
фрагменте В 8, 38-40 они нарекли именами «возникновение» и «исчезновение»,
полагаясь на ложную веру в то, что такие (простые) имена имели бы какое-
то истинное содержание; и во фр. В 8, 53 они таким образом использовали
термины «огонь» (или «свет») и «ночь», полагаясь на ложную веру в то,
что эти термины обозначают противоположности, которые, однако, на
самом деле образуют с необходимостью одно единое (соответствующее
утверждаемому Гераклитом тождеству противоположностей). Ошибка,
которая допускается в обоих фрагментах, состоит в том, что
противоположности вообще могут существовать, и прежде всего, что могут
существовать обе противоположности: Бытие и He-бытие (ср. фр. В 6 и 7.) Но из
этого следовало бы, по Пармениду, что обе противоположности
одновременно существуют и не существуют: ведь не существование бытия следует
из существования Ничто, поскольку утверждение «это (познаваемое) не
существует» означало бы, что «вообще ничего не существует»; и наоборот,
не существование Ничто следует из существования Бытия, потому что
утверждение «это есть» означает: «это существует целостно и полно» (ср.
конец примечания 6 выше).
14 DK 28 В 1,31-32.
15 DK 28 В 6,4-9; В 7; В 8, 53-55; В 16.
16 DK 28 В 1, 31-32 (см. прим. 14 выше) и В 8, 51-52, 60. Ср. также
текст 8, прим. 10 и Дополнение 1 к тексту 1 в настоящем томе.
,7DK28B7hB16.
18 DK 28 В 10 и В 12.
19 DK 28 В 8, 61. Вероятно, мы можем перевести буквально так: «Так
что никакое мнение (никакое мнимое знание, никакое соглашение, никакое
именование) смертных никогда не сможет увести тебя за пределы истины».
(Ср.: Илиада 5, 236: «Нас обоих умертвит и похитит коней знаменитых»;
Одиссея 12.353: «Так говорил Еврилох, и сопутники с ним согласились»; и
добавьте к этому значению «para в смысле «сверх того» или «по ту
сторону», или «ложный».) Впрочем, обычное значение parelasso как
«перехитрить» или «получить преимущество неправедным (или ложным)
путем» (например, в Илиаде 1. 132: «Хитро не умствуй: меня не провесть, ни
склонить не успеешь») также вполне приемлемо, если ясно, что богиня не
проявляла ни малейшего интереса к тому, чтобы обучать Парменида как
выиграть интеллектуальный поединок (см. также прим. 20). Ее интересует
только чисто теоретико-познавательный вопрос об определенном и
достоверном знании, которое она хочет оградить от настоятельного убеждения
и недействительных, но весьма соблазнительных аргументов, вытекающих
из чувственных впечатлений, здравого смысла и описания
правдоподобного мироустройства.
20 Что касается религиозного элемента, содержащегося, возможно, в
понятии doxa (мнение) и против которого богиня предостерегает Пармени-

366
ПРИМЕЧАНИЯ
да, я нахожу весьма примечательным следующий абзац у Эмпедокла (DK
31 В 132: «Блажен тот, кто стяжал богатство ума в понимании
божественного, жалок тот, кто лелеет темное мнение о богах». - Пер. А. В. Лебедева.
Прим. пер.), [В переводе с немецкого этот фрагмент звучит так: «Несчастен
(или страшен) тот, чье сердце отягощено мрачным суеверием (или
ужасным заблуждением) относительно богов».] Здесь контекст ясно показывает,
что смысл не изменится, если мы переведем doxa как «мнение», «вера» или
«представление», а не «суеверие» или «заблуждение».
21 Чем чаще я перечитываю Парменида, тем больше поражаюсь
необычайной близости его поэмы к фрагментам Гераклита; я склонен
подписаться почти под каждым его словом. Нет других философов, которые, как эти
двое, постоянно придерживались бы одного круга проблем - изменения;
изменение подразумевает существование противоположностей, а также их
тождество, и мир - это единство. Парменид, как представляется, излагает
это в «Пути иллюзий» (DK 28 В8 8, 50-60): если огонь есть то же самое,
что и свет, который, как бы так сказать, должен играть божественную роль,
которую он играет у Гераклита, то должна существовать и
противоположность ночи (ночь = темнота = плотная и тяжелая = земля [прах?]). Если
мы занимаемся именованием этих двух противоположностей (и тем самым
ошибочно принимаем их существование, а именно свет и ночь, из которых
Гераклит некорректно назвал только одну и из которых гераклитовское
тождество противоположностей, т.е. «единство», не имеет законного или
самостоятельного статуса, хотя свет может «смешиваться» с ночью), то мы
совершаем роковую ошибку, которая является нашим «интеллектуальным
грехопадением». А именно: когда эти (не тождественные, а смешиваемые)
противоположности даны, мы вынуждены допускать изменение,
становление и всю космогонию иллюзорного мира.
22 DK 28 В 8, 50-51. То, что может быть просто повторением каламбура,
тем не менее заслуживает внимания, ведь «очевидно, что Парменид... имел
в виду прежде всего Гераклита», как говорит Гатри (Guthrie, A History of
Greek Philosophy, Bd. II, S. 32. (Русский пер.: Гатри У. К. Ч. История
греческой философии, Т. II. С. 55). В одном из фрагментов, в котором Дикэ
играет важную роль, - фр. В 2, 8 - Парменид прибегает к игре слов:
«δοκέοντα... δοκιμώτατος, dokeonta... dokimotatos». Во фрагменте В 1, 31-
32 употреляет «δοκΰντα... δοκιμως, dokounta... dokimos» в абзаце, который
мог бы быть ответом на обращение Гераклита к Дикэ.
23 DK 28 В 8, 51,60. Ср. также фр. В 1,31-32; В 6; В 7, В 16.
24 DK 28 В 6; В 8, 53 f. Ср. также: С& R., S. 344 ff. (Русский пер.: Поп-
пер К. Предположения и опровержения. С. 248) и текст 8, раздел 4.
25 DK 28 В 7, 5. См. ниже прим. 49.
26 Giorgio de Santillana, The Origins of Scientific Thought, Chicago, 1961,
и "Prologue to Parmenides", The University of Cincinnati, 1964, S. 1-49.
(В форме доклада эта статья была представлена под названием Louis Taft
Semple Lecture 28 марта и 1 апреля 1963 г.)

ПРИМЕЧАНИЯ
367
27 См.: David Hubert, "Hilbertiana. Fünf Aufsätze", Darmstadt 1964, S. 148.
Однако стоит отметить, что Гильберт связывал прогресс в закладке все
более глубокого фундамента с требованием гарантировать надежность
здания. Но я не согласен с этим требованием: я считаю, что надежность и
достоверность - это ложные божества и что поиск достоверности (если им
заниматься серьезно) неизбежно приводит к тому, что мы отказываемся от
науки и ограничиваемся тавтологиями - как это делал Парменид (в своем
«Пути истины»), если мой анализ ниже верен.
28 Ср.: L. Sc. D., последний абзац главы 30, S. 76. (Русский пер.: Поп-
перК. Логика научного исследования. М.: Республика, 2004. С. 102).
29 Планисфера Бьянкини (пластина II А в: Charles H. Kahn, Anaximander
and the Origins Greek Cosmology, New York, 1960) демонстрирует поздний
эклектичный символизм и сложную систему небесных ориентиров,
которая, вероятно, была неизвестна греческим астрономам. Но общая схема
концентрических кругов и их пересекающихся радиусов, сфокусированных
на полярных созвездиях Дракона и Большой и Малой Медведицы, должна
была быть характерна для греческих планисфер и глобусов, в том числе и
для Анаксимандра. Такая схема колец и радиусов идентична поперечному
сечению космоса Анаксимандра, рисунок которого помещен Германом
Дильсом в его статье ("Über Anaximanders Kosmos", Archiv für die
Geschichte der Philosophie 10, 1897, S. 236). (Перепечатано в: H. Diels,
Kleine Geschichten zur Geschichte der antiken Philosophie, Darmstadt, 1969, S. 21.)
Дильс сам указывает на параллели между этой схемой и картой мира
Анаксимандра. (Детальное обсуждение планисферы Бьянкини см.: F. Boll,
Sphaera, Leipzig, 1903, S. 299-346.) Сопоставимые знаки Зодиака известны
как по египетским памятникам, так и из рукописей греческих астрономов.
30 См.: Kahn, Anaximander, S. 236; о противоположностях см. также
с. 130 и далее.
31 Ср.: O.S., Кар. 5, "Natur und Konvention", в частности, раздел II.
(Русский пер.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Глава 5.
«Природа и соглашение».) Очевидно, что язык теории природы в значительной
степени заимствован из языка общества, особенно, такие понятия как
война, архэ (первоначало), «основное начало» или «источник», происходящие
от άρχω, archo («вести, править, господствовать, командовать»). Космос
означает «порядок» (порядок как восхитительное или интересное целое,
в том числе и боевой порядок); κατά κόσμον, kata kosmon означает
«сообразно порядку», который может относиться к человеческому или
космическому закону; χρέον, chreon = то, что оракул объявляет (или повелевает)
«как то, что необходимо»; т. е. κατά τό χρέον, kata to chreon = «соглашаясь
с правом и долгом» или «соглашаясь с (природной или космической)
необходимостью»: открытие различия между природой (которая
приравнивается к объективной истине) и человеческим соглашением (обычаем,
созданным человеком общественным порядком, человеческим мнением,
вымыслом, иллюзией), различием, которое также встречается у поэта Пин-
дара, одного из современников Парменида, является в значительной

368
ПРИМЕЧАНИЯ
степени результатом проведенного Парменидом различия между истиной,
с одной стороны, и ошибкой человеческого соглашения, с другой,
ошибкой, из которой порождаются иллюзии.
32 См. текст 1, раздел IV.
33 Ср.: Aristoteles, Metaphysik 1069 ЬЗ ff, 1070 а5. (Русский пер.:
Метафизика // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. С. 301, 302) [«Сущность,
воспринимаемая чувствами, подвержена изменению». (1069 ЬЗ); «...при всяком
изменении изменяется что-то, благодаря чему-то и во что-то». (1070а 5). -
Прим. пер.]
34 Я прекрасно знаю, что фрагмент из Кратила 402а Платона (ср. DK 22
А 6) уже давно подвергается яростным наладкам, особенно со стороны
Г. С. Кирка, но меня их причины не убеждают. Я по-прежнему считаю, что
моя интерпретация теории изменения, которую я изложил в 1945 г. в своей
книге «Открытое общество и его враги», Глава 2 (ср. с. 41-48) верна, хотя,
конечно, с тех пор мои взгляды изменились, в частности, я все настойчивее
подчеркиваю предположение о том, что проблема изменения - это
центральная проблема Гераклита. (См. текст 1, раздел IX и «Предположения и
опровержения», с. 246 с прим. 5; с. 136 с прим. 19 и далее). Этот
настойчивый акцент - пожалуй, единственный пункт, в котором я расхожусь с
прекрасной и убедительной интерпретацией У. К. Ч. Гатри (Гатри У.К.Ч.
История греческой философии, Т. 1: Ранние досократики и пифагорейцы,
2015. С. 709-761) или Германа Френкеля: Herman Fränkel, Wege und
Formen frühgriechischen Denkens, München, 1955, S. 237-283.
35 DK 22 В 101. Ср.: G. J. Whitrow, The Natural Philosophy of Time,
London, 1961, который говорит на cl 13 (после уместной ссылки на
Декарта на предыдущей странице): «Разум... является исключительно
"процессом", а не "вещью"».
36 DK 22, конец фр. В 50: [«не мне, но логосу внимая, мудро признать,
что всё - едино» - Прим. пер.]; второй фрагмент - это В 67: [«Бог: день -
ночь, зима - лето, война - мир, изобилие - голод [все противоположности.
Этот ум] изменяется подобно огню, который смешиваясь с благовониями,
называется различно, как различны удовольствия от каждого из них...». -
Прим. пер.]. О последнем фрагменте и особенно о последних строках
(здесь не цитируются) см.: Fränkel, а. а. О., S. 237-250.
37 DK 22 В 84 а.
38 Ср. мою ссылку на работу Кана в прим. 7 выше.
39 (Дополнение 1982 г.) Тем временем у меня появилась возможность
воспользоваться прекрасной книгой Чарльза Кана: Ch. Kahn, The Verb Be
in Ancient Greek, Dortdrecht, 1973; но, к сожалению, я не смог переписать
весь свой труд о Пармениде в свете этого фундаментального
произведения.
40 DK 28 В 5. Этот фрагмент позволяет сразу понять тавтологический
характер посылки Парменида.
41 Теоремы и доказательства под номерами (1)-(8) взяты из фр. DK 28
В 8. Они выражены в следующих строках фр. В 8: (1) - в строках 15-16;

ПРИМЕЧАНИЯ
369
(2) - в 16-18; (3) - в 8—9; (4) - в 4 и 24; (5) - в 5,24 и 25. Утверждение, что
сущее несотворено, непреходяще и неуязвимо помещено в строках 3-15
и 46-48. Некоторое подтверждение пункта (6) дают строки 12-24,
а его доказательство - строки 42-44 и 49; (7) - в строках 26-33: (8) - в
строках 30-33 и 42-49.
42 Важно отметить, что Кан в своей статье о Пармениде, упомянутой
выше в примечаниях 7 и 9, поясняет, что два утверждения Парменида «это
существует» и «это не существует» (или «сущее существует» и «не-сущее
не существует») в действительности противоречат друг другу, но не
являются противоположностями. Утверждения «это есть» и «это не есть» не
могут быть одновременно оба истинными и ложными: а именно, одно
из них должно быть истинным, а другое - ложным. На это указывает то,
что Парменид настаивает на том, что здесь речь идет о «кризисе» или
«решении». (Доказательство Парменида было недавно раскритиковано
Г. Е. Р. Ллойдом в его интересной книге [Polarity and Analogy Two Types of
Argumentation in Earrly Greek Thoght, Cambridge, 1966, S. 103-107] как
несостоятельное, главным образом потому, что «<утверждения>
Парменида суть не противоречия», а противоположности (с. 104). Конечно, верно,
что «протиположности» обычно являются антитезами, а не
противоречиями, но не понятно, почему это должно относиться к онтологическим
противоположностям Парменида «это есть» и «это не есть». И хотя Парменид,
конечно, не был логиком, всё же интуитивная имплицитная логика его
аргументации неоспорима, по крайней мере, в этом пункте.
43 Утверждение «пор (пустоты) не существует», разумеется, не
встречается у Парменида; это моя собственная аллюзия на Эмпедокла. Но тот
факт, что Парменид во фрагменте В 8,45 (ср. В 8,23-25) намекает на нечто
вроде слабых пятен (или «пор») внутри бытия и говорит, что они не
могут существовать, подкрепляет, как мне кажется, мою интерпретацию
в пункте (8).
44 Ср.: C&R., S. 116. (Русский пер.: Поппер К. Предположения и
опровержения. С. 138). Следует отметить, что, хотя во фрагменте В 8, 41
изменение как отличное от движения (а именно, изменение цвета) явно
различается от изменения места (движения), в расширенном фрагменте, похоже,
нет отдельного аргумента, опровергающего возможность такого
изменения. См. также: Fränkel, а. а. О., в частности интересное примечание 2
на с. 206.
45 Доказательство теоремы (8) «Полный мир телесен» (или
«материален», хотя и не в смысле аристотелевской «материи») можно найти, кроме
замечания в примечании 43 выше, в соответствии с доказательством
Парменида (начиная со слова «ибо») во фрагменте В 8, 30-33 и 42-49. Следует
отметить, что отрывок фр. В 8, строка 45, упомянутый в примечании 43,
включен в этот абзац. И всё же бестелесность «бытия» или «сущего»
Парменида, похоже, широко признается, например, см.: L. Tarân, Parmenides,
Princeton, 1965, S. 193 f. (Если бы это не было сомнительным, я был бы
склонен считать «неисторическими» тенденции приписывать «бытию»

370
ПРИМЕЧАНИЯ
Парменида бестелесностъ. Однако можно было бы возразить, Мелисс был.
Но для меня принципиально важно, что Мелисс появился после Парменида
и, скорее всего, даже после Зенона.)
46 История хорошо рассказана Аристотелем в трактате «О
возникновении и уничтожении», 325а. По моему мнению, это развитие не является
следствием моего общего тезиса о том, что наши знания обычно растут
благодаря тому, что мы обнаруживаем, что совершили ошибку или
непреднамеренно приняли ошибочную теорию На самом деле моя теория -
это логическая теория или методологическое правило (нормативная
теория), согласно которому мы должны искать опровергающие факты. Стало
быть, моя методология не утверждает, что она является эмпирической
теорией; хотя, она, конечно, и может быть подвергнута критике, тем не менее
ее, в свою очередь, нельзя опровергнуть эмпирически. (См. мою книгу:
Realism and the Aim of Science, Totowa, Ney Jersey, 1983, S. XXX-XXXV.)
47 См.: Kahn, Anaximander, S. 236. Аристотель (О небе 298 b, С. 342)
приписывает Пармениду «трансцендентальную» аргументацию кантовско-
го типа, когда он пишет о Пармениде (и Мелиссе), что они «впервые
поняли, что без такого рода [неизменных] вещей никакое познание или
мышление невозможны».
48 Теория познания Ксенофана, по-видимому, предшествовала
Гераклиту. Если это так, то это первый в истории опыт ее создания. [Ср. текст 2.]
Его мышление является не только самым оригинальным из всех, но и, как
мне кажется, вполне приемлемым. Цель - истина, что означает
соответствие фактам. Но ни один человек, нашедший истину - даже в самой
совершенной теории, - не может быть уверен в том, что он ее нашел: всё
наше знание - это «лишь череда предположений». Алкмеон говорит, что
только боги знают истину; люди же довольствуются [сомнительными]
выводами, т. е. предположениями, хотя только мы одни способны не только
ощущать, но и понимать. (DK 24 В 1-1 а: «О вещах незримых, о вещах
божественных, очевидной истиной...обладают [лишь] боги, насколько же
можно судить по вещам человеческим... Человек... отличается от других
[животных] тем, что только он понимает... а другие ощущают, но не
понимают» (Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1, С. 272. - Прим. пер.).
Гераклит также отрицает, что человек сам по себе может достичь истину -
даже если она будет открыта ему кем-то, кто ее достиг (DK 22 В 1).
49 См., в частности, фрагмент В 7, перевод которого дан в тексте 6,
разделе 6.
50 В тексте к примечанию 41-45 показан метод косвенного
доказательства (доказательство путем сведения к абсурду).
51 Мне кажется, он мыслит категориями тел, а не пространства (см.
прим. 45 и текст). То, что эти тела трехмерны, это бесспорно; но это вовсе
не означает, что они заполняют трехмерное Ничто. (См. также мою ссылку
на де Сантильяна в разделе 4 выше.)
52 См. текст 8, раздел 6.

ПРИМЕЧАНИЯ
371
См. текст к прим. 55 и C&R., S. 242, (Предположения и
опровержения. С. 279.) вторая цитата, которая, как предполагает Райнхардт
(Reinhardt, Parmrnides, 1916, S. 77.), скорее всего, могла быть высказана с
иронией (ср. текст 3, раздел 6).
54 В моем тексте здесь речь идет о двух значительных традициях в
космологии и теории материи: атомистической теории прерывности («атомы
и пустота») и теории непрерывности («пустоты не существует»), созданной
Парменидом и развитой дальше Эмпедоклом. Эти две традиции привели
к Гейзенбергу и Бору, с одной стороны, и Декарту, Фарадею, Эйнштейну,
де Бройлю и Шрёдингеру - с другой. (Великий спор закончился только
тогда, когда его настиг великий «квантовый хаос», как это я назвал). То,
что эти две традиции существуют бок о бок, показывает неуместность
модного тезиса Куна о том, что в науке в каждый данный момент времени
существует только одна парадигма (так сказать, парменидовское одно-
бытие). См. также текст к прим. 60.
55 DK 28 В 16. См. также: C&R., S. 595 ff. (Предположения и
опровержения. С. 279) и текст 3 в настоящем издании, где настойчиво отстаивается
перевод μέλεα, melea как «органы чувств», а не «тело» (Гатри его
переводит как «член (тела»), а Таран - «тело»); даже Ксенофан (но и другие тоже)
применяет термин σώμα, soma (φρ. Β 15, 4) и δέμας, demas (φρ. Β 15, 5)
к телу, в то время как Аристотель именует каждый из различных органов
чувств melos. В его книге «О частях животных» / пер. В. П. Карпова.
М., 1937), (De Partibus Animalium, 645 Ь36 - 646al, Edition Loeb, S. 104 ff,)
читаем: «Примерами частей являются нос, глаза, лицо; все они называются
членами». Из этого перевода (melea = органы чувств) и часто повторяемого
антисенсуализма Парменида, а также из контекста, в котором Теофраст
цитирует фрагмент, следует всё, что я утверждаю об этом фрагменте, так
сказать, «с необходимостью». Я предпочитаю, чтобы έκαστος, hekastos
(каждый) здесь означало «в любой момент» (hekastote y Геродота I. 128),
потому что содержимое органов чувств не только «многоблудно» (часто
ошибающееся), но и может измениться в любой момент. Карл Райнхардт
(Parmenides, 1916, S. 77) полагал, что фрагмент В 16 был задуман как
язвительная атака на одно лишь человеческое знание. (Он переводит μελέων
πολυπλάκτων, meleon polyplankton как «многоблудные органы»).
56 Galen, De Med. Emp. (DK В 125) [На русском языке данный фрагмент
цит. по: Маковельский А.О. Древнегреческие атомисты. М., 2020. С. 237.]
X. Шёне (Н. Schöne) опубликовал этот фрагмент на греческом языке и
латыни в: "Eine Streitschrift gegen die empirischen Ärzte", Sitzungsberichte der
königlichen preussisehen Akademie der Wissenschaften zu Berlin, Jahrgang
1901. Bd. П, S. 1259. (Некоторые ученые полагают, что диалог, который
Гален явно приписывает Демокриту, является его собственным вымыслом).
57 [Датируется 1965 г., приблизительной датой создания этого текста. -
Прим. ред.]
58 Emile Meyerson, Identité et réalité, Paris, 1908, 2 Auflage 1912, S. 250,
470 dt. Identität und Wirklichkeit, übersetzt von Kurt Grelling, Leipzig, 1930.

372
ПРИМЕЧАНИЯ
(Русский пер.: Мейерсон Э. Тождественность и действительность. Опыт
теории естествознания как введение в метафизику. СПб., 1912. С. 246,461-464.)
59 См.: O.K., S. 228 ff. (Русский пер.: Поппер К. Объективное знание.
Эволюционный подход. М.: Эдиториал УРСС, 2002. С. 213-215.)
60 См. выше прим. 54. В работе О небе, 306 b 5 Аристотель критикует
Платона за то, что тот придерживается теории непрерывности (теории
полного мира), хотя форма его атомов не позволяет им соединяться друг с
другом без (пустого) пространства между ними; данный фрагмент цитируется
в: C&R., S. 127, Anm. 44. (Русский пер.: Поппер К. Предположения и
опровержения. С. 164.) Эта критика кажется мне обоснованной; с другой
стороны, мы должны приветствовать атомизм Платона, поскольку он проложил
путь как к молекулярной теории, так и к теории субатомных структур.
61 См.: Arthur О. Lovejoy, "The a Meanings of 'Emergence- and its
modes", Proceedings of the Sixth International Congress of Philosophy
(Harvard, Setember 1926) London, 1927, S. 20-33.
62 См. мою работу: Open Universe, Totowa, New Jersey, 1982, S. 89-92.
[К сожалению, эта работа, которая составляет второй том трехтомного
труда Поппера Постскриптум к «Логике научного исследования», до сих пор
не опубликована на русском языке: в 3 т. Т. 1: Realism and the Aim of
Science (Реализм и цель науки); Т. 2: The Open Universe: Argument for
Indeterminism (Открытая Вселенная: аргументация в пользу
индетерминизма); Т. 3: Quantum Theory and the Schism in Physics (Квантовая теория и
раскол в физике.) Есть сокращенный русский перевод данного тома:
Квантовая теория и раскол в физике. Из «Постскриптума» к «Логике научного
открытия». М.: Логос, 1998. По недоразумению (поскольку Поппера
проблема научного открытия никогда не интересовала) на титульном листе
этого русского издания оригинальное название первого издания "Logik der
Vorsehung" (1934) ошибочно переведено с английского как «Логика
научного открытия». - Прим. пер.]
63 Н. Weyl, Raum-Zeit - Materie. Vorlesungen über allgemeine
Relativitätstheorie, Berlin, 1923, S. 218. (Русский пер.: Вейль Г. Пространство, время,
материя. Лекции по общей теории относительности. Изд. 5-е, перераб. М.:
Янус, 1996. С. 273-274.)
64 Н. Weyl, Philosophie der Mathematik und Naturwissenschaft,
München/Wien, 1982, S. 150.
65 Стрелки указывают на регионы, в которых может возникнуть жизнь,
а время может ощущаться как движущееся в указанном направлении. См.
также мою книгу: U. Q., S. 232. (Русский пер.: Поппер К. Неоконченный
поиск. Интеллектуальная автобиография. М.: Праксис, 2014. С. 172.
66 L. Bolzmann, Vorlesungen über Gastheorie II, Leipzig, 1898, S. 257.
(Русский пер.: Больцманн Л. Лекции по теории газов. М.: Государственное
изд-во технико-теоретической лит., 1953. С. 526.)
67 L. Bolzmann, „Zu Hrn. Zermelo's Abhandlung Über die mechanische
Erklärung irreversibler Vorgängen", Annalen der Physik, 3, 60, 1897, S. 392;

ПРИМЕЧАНИЯ
373
englische Obersetzung von S.G. Brush in Kinetic Theory 2, Hg. S.G. Brush,
Oxford, 1966, S. 263.
68 Paul und Tatiana Ehrenfest, The Conceptual Foundations of the Statistical
Approach in Mechanics, übersetzt von M. J. Moravsik, Ithaca, 1959 (впервые
опубликована на немецком языке в 1912 г.: "Bemerkung zur Theorie der
Entropiezunahme in der -Statistischen Mechanik> v. W. Gibbs") S. XL [Русский
пер.: Эренфесты Пауль и Татьяна. Принципиальные основы
статистического подхода в механике // Пуанкаре Α., Эренфесты Т. и П., Дж. Фон
Нейман. Работы по статистической механике. М.-Ижевск: Ижевский
институт компьютерных исследований, 2011. С. 43-137]. Предисловие
Татьяны Эренфест было написано спустя много лет после самоубийства Пауля
Эренфеста. (Поскольку русский перевод данной статьи был выполнен по
первому изданию 1912 г., цитируемое в тексте Предисловие Татьяны
Эренфест 1959 г. отсутствует в русском издании. - Прим. пер.)
69 М. Born, The Natural Philosophy of Cause and Chance, Oxford, 1949,
2 Auflage, Oxford, 1964, S. 59. (См. также прим. 123 ниже.)
70 Ε. Schrödinger, "Irreversibility", Proceedings of the Royal Irish Academy,
53 a, 1959, S. 191. (Я критиковал мнение Шредингера на лекции в
Научном обществе Оксфордского университета (20 октября 1967 г.). См. также
мою книгу: U. Q. Anm. 263 und Text, S. 234. (Русский пер.: Поппер К.
Неоконченный поиск. Интеллектуальная автобиография. М.: Праксис, 2014,
прим. 263. С. 247 и текст на с. 167.
71 Henry Pemberton, A View of Sir Isaac Newton's Philosophy, London,
1728, S. 180. (Ссылка на Оптику Ньютона, London, 1721, S. 378, взята из
примечания Пембертона.)
72 Pemberton, a. а. О., S. 181.
73 Звуковые волны в воздухе (но не обязательно в твердых телах)
можно рассматривать как крошечные процессы накопления, которыетюрожда-
ют волны (с возрастающей и убывающей плотностью). Световые волны
вступают во взаимодействие с решетками, которые в идеальном состоянии
бесконечно протияженны в пространстве и времени. Я имею в виду, что
взаимодействие звуковых волн в воздухе со скрипкой (или даже с вилкой,
т.е. влияние всей вилки на ее молекулы) и взаимодействие световых волн
на структурах, таких как решетки, следует рассматривать как случаи
производной причинности, если воспользоваться термином, введенным
Дональдом Кэмпбеллом. (См. также: Popper К. / J. С. Eccles Das Ich und sein
Gehirn, 5 Aufl., München, 1977,1985, S. 34 ff.)
74 Из того факта, что восприятие цвета - это процесс, длящийся во
времени (при этом цвет остается неизменным), Гоббс сделал вывод, что свет
должен быть процессом, происходящим во времени, подобно колебаниям.
(Thomas Hobbes, Tractatus Opticus, Edizione integrale di Franco Alessio, in
Rivista critica di storia della fllosofia, Anno XVIII, Fasc. II, 1963, S. 147-288;
см. также: Hobbes, De Corpore, in Elements of Philosophy .The English Works
of Thomas Hobbes, Bd. I, London, 1839; zweite Nachdruck Darmstadt, 1966,

374
ПРИМЕЧАНИЯ
S. 79). [Русский пер.: Гоббс Т. О теле // Гоббс Т. Соч.: в 2 т. Т. 1. М.:
Мысль, 1989. С. 213].
- 7S Решетка (подобно призме) воздействует на протяженную во времени
световую волну, огибая различные цвета (монохроматические лучи) под
разными углами. Но способность решетки огибать сильно зависит от ее
размера: маленькая решетка - плохая решетка или, по крайней мере,
функционирует не так хорошо, как значительно более вытянутая. Таким
образом, решетка является примером холизма в физике (см. мою книгу: Das
Elend des Historiâsmus, Tübingen, 1979, S. 65 ff. [Русский пер.: Поппер К.
Нищета историцизма. М.: Прогресс, 1993. С. 89-97] и в то же время
примером дедуцирования причинности. (Как упоминалось в прим. 73,
функционирование вилки - это хороший пример дедуцирования причинности, если
укоротить ее зубцы, чтобы изменить тон, то это вынудит все молекулы
вибрировать иначе, чем раньше).
6 Ср. мою работу: Quantum Theory and the Schism in Physics, Totova,
New Jersey, 1982, Abschnitt 3, в частности, шестой тезис, S. 54-60. (Русский
пер.: Поппер К. Квантовая теория и раскол в физике. М.: Логос, 1998.
С. 58-61.) Здесь говорится, что соотношения неопределенностей Гейзен-
берга являются непосредственным следствием классического принципа
гармонической разрешающей способности колебаний (т.е. классической
волновой теории); но это, в свою очередь, оказывается следствием
существенного пространственно-временного расширения полей, и именно об
этом идет здесь речь.
77 Причина в том, что образующаяся в открытой системе энтропия
может переходить в другую систему в соответствии с уравнением Онзагера.
78 Dennis Gabor, M. I. T. Lectures, 1951, цит. по: L. Brillouin, Science
and Information Theory, New York, 1956, S. 168, 179-182. (Русский пер.:
Бриллюэн Л. Наука и теория информации. М.: Физматгиз, 1960, С. 213,
221-230.)
79 A, Einstein, "Über die von der molekularkinetischen Theorie der Wärme
geforderte Bewegung von in ruhenden Flüssigkeiten suspendierten
Teichen", Annalen der Physik 4, 17, 1905, S. 549-560; englische Obersetzung von
A. D. Cowper, in A. Einstein, Investigations on the Theory of the Brownian
Movement, Hg, R. Fürth, London, 1926, 1956, S. 1-18. (Русский пер.:
Эйнштейн Α. Ο движении взвешенных в покоящейся жидкости частиц,
требуемом молекулярно-кинетической теорией теплоты // Эйнштейн А.
Собрание научных трудов: в 4 т. Т. III. M.: Наука, 1966. С. 108-117.)
80 См.: Leo Szilard, "Ober die Entropieverminderung in einem thermody-
namischen System bei Eingriffen intelligenter Wesen", Zeitschrift für Physik 53,
1929, S. 840-856.
81 См.: Brillouin, a.a. O., S. 176. (Русский пер.: Бриллюэн Л. Наука и
теория информации, М.: Физматгиз, 1960, С. 214.)
82 См. мою статью: "Irreversibility; or Entropy since 1905", The British
Journal for the Philosophy of Science 8, 1957, S. 151-155.

ПРИМЕЧАНИЯ
375
Пожалуйста, обратите внимание на мой нынешний выбор слов и
контекст. То, что мешает машине работать, - это, конечно, трение. Но,
пожалуйста, имейте в виду, что моя идеализация не столь преувеличена, как та,
которая имеет место у Силарда и Бриллюэна. (В статье, которую я
цитировал в прим. 82, я также подверг резкой критике объяснения Силарда в 1929 г.)
84 John von Neumann, Mathematical Foundations of Quantum Mechanics,
Princeton, 1955, S. 419-421 (немецкое издание: Mathematische
Grundlagen der Quantenmechanik, Berlin, 1932, S. 223 f.). [Русский пер.: Док. фон
Нейман. Математические основы квантовой механики М.: Наука, 1964.
С. 274-277]. Согласно Нейману, который здесь заостряет внимание лишь
на точке зрения Бора и Гейзенберга, атом не имеет никакого положения
и импульса, пока мы не осуществили их измерение. Соответственно,
существует мир вещей в себе, который включается в мир явлений только
благодаря нашему вмешательству: поэтому мы обладаем знанием только
о мире явлений.
8" Werner Heisenberg, Die physikalischen Prinzipien der Quantentheorie,
Mannheim, Wien, Zu Rieh, 1958, S. 44, 48. (Русский пер.: Гейзенберг В.
Физические принципы квантовой теории. Л.-М.: Государственное технико-
теоретическое изд-во, 1932. С. 48, 52).
86 Часть этой истории изложена теперь по-новому в моей книге: Поп-
пер К. Неоконченный поиск. Интеллектуальная автобиография. М.: Прак-
сис, 2014, Глава 35,36. С. 168-180.
87 J. Loschmidt, "Ober den Zustand des Wärmegleichgrwichtes eines
Systems von Körpern mit Rücksicht auf die Schwerkraft", Sitzungsberichte der
kaiserlichen Akademie der Wissenschaften zu Wien, 73, 1876, S. 128, 366.
[Русский пер.: Лошмидт И. О состоянии теплового равновесия в системах
частиц с учетом силы тяжести // Больцман Л. Избранные труды. М.: Наука,
1985. С. 426-429.] Больцман ответил в: "Bemerkungen über einige Probleme
der mechanischen Wärmtheorie", Sitzungsberichte... Wien 75, 1877, S. 67-73.
Ср.: Bolzmanns Wissenschaftliche Abhandlungen 2, Leipzig, 1909, S. 116-122.
[Больцман Л. Дальнейшие замечания о проблемах механической теории
теплоты // Больцман Л. Избранные труды. М.: Наука, 1985. С. 241-268.]
Вскоре за этой статьей последовала работа: «Ober Beziehung zwischen dem
zweiten Hauptsatze der mechanischen Wärmtheorie und der
Wahrscheinlichkeitsrechnung, respective den Sätzen über das Wärmegleichgewicht»,
Sitzungsberichte... Wien 76, 1877, S. 373-435 (ср.: Bolzmann Wissenschaftliche
Abhandlungen 2, 1909, S. 164-233), [Русский пер.: Больцман Л. О связи между
вторым началом механической теории теплоты и теорией вероятностей в
теоремах о тепловом равновесии // Больцман Л. Избранные труды. М.:
Наука, 1985/ С. 190-235], где Больцман формулирует связь между
энтропией и вероятностью. Критика Лошмидта сводилась, по существу, к тому,
что кинетическая теория газов не имела бы своим следствием энтропию;
если бы это было так, то изменение вектора скорости системы вернуло бы
ее в исходное состояние с меньшей энтропией.

376
ПРИМЕЧАНИЯ
Bolzmann, "Bemerkungen", S. 72; ср.: Bofzmanns Wissenschaftliche
Abhandlungen 2, 1909, S. 121. [Русский пер.: Больцман Л. Дальнейшие
замечания о проблемах механической теории теплоты // Больцман Л. Избранные
труды. М.: Наука, 1985. С. 267.]
89 L. Bolzmann, "Entgegnung auf die Wärmetheoretischen Betrachtungen
des Hrn. E. Zermelo", Annalen der Physik 3, 57, 1896, S. 773. [Русский пер.:
Больцман Л. Ответ на замечания господина Цермело по поводу теории
теплоты // Больцман Л. Избранные труды. М.: Наука, 1985. С. 444.] (Ср.:
Bolzmanns Wissenschaftliche Abhandlungen, 3, 1909, S. 567).
90 H. Poincaré, "Le méchanisme et l'expérience", Revue de Métaphysique I,
1893, S. 534-537 (цитата взята с. 537). [Русский пер.: Пуанкаре А.
Механицизм и опыт // Больцман Л. Избранные труды. М.: Наука, 1985. С. 437.]
91 E. Zermelo, "Ober einen Satz der Dynamik und die mechanische Wärme-
théorie*·, Annalen der Physik 3, 57, 1896, S. 485-494 und 59, 1896, S. 793-801.
Щермелло Э. Об одной теореме и о механической теории теплоты //
Больцман Л. Избранные труды. М.: Наука, 1985. С. 437-444].
™ E. Broda, Ludwig Bolzmann, Wien, 1955, S. 27.
93 Из Предисловия, датированного августом 1898, ко второму тому:
Больцман Л. Лекции по теории газов. [Цитируемое Поппером по первому
немецкому изданию Предисловие ко второму тому не вошло в русский
перевод. - Прим. пер.] (Русский пер.: Больцман Л. Лекции по теории газов.
М.: Гос. изд-во технико-теоретической лит., 1953.)
94 См.: Broda, a. а. О., S. 27f.; замечания по Максвеллу и спектроскопии
на с. 39.
944 Я не совсем понимаю, почему Поппер так старается убедить
читателя в принципиальной ошибочности эмпирического закона энтропии с
помощью серии мысленных экспериментов.
Закон энтропии классической термодинамики был разработан ad hoc в
качестве корректировки закона сохранения энергии и гласит, что при
превращении одного вида энергии в другой (например, тепла в механическую
энергию) с течением времени происходит потеря энергии (т.е. происходит
рост энтропии): dEfdt > 0. Это, конечно, бесспорно. Спорными
оказываются вытекающие из этого следствия, которые предполагают универсальную
действенность закона энтропии (например, третье начало термодинамики,
«тепловую смерть» и т.д.).
Мы описываем совершенно другую область, если распространим закон
энтропии на кинетическую теорию газов, потому что там он означает не
потерю энергии, а стремление к (идеальному) состоянию равновесия,
«идеальному хаосу». Многих недоразумений можно было бы избежать с самого
начала, если бы Больцман выбрал другой термин, чем «энтропия» для
своей проблемы вероятности в кинетической теории газов. Постепенное
смешивание газа не означает потерю энергии, потеря энергии в паровой
машине не основана на смешивании, поэтому классическое понятие
энтропии и понятие энтропии в кинетической теории газов относятся к разным

ПРИМЕЧАНИЯ
377
явлениям, более того, оба закона энтропии приводят к противоречивым
результатам.
В действительности закон энтропии - в его как классической, так и
статистической форме - это антипарменидовская формула par excellence:
корректировка закона сохранения энергии - или состояния не в виде
уравнения, а в виде неравенства.
Во избежание недоразумений: физические уравнения не сравнимы с
математическими. Они либо предоставляют правила вычислений (в этом
отношении они математические), либо имеют дело с соответствиями
(например, в физике мы должны «=» вместо «равно», лучше говорить
«соответствует», иначе мы получим тавтологию). Эйнштейновская
формулировка закона сохранения энергии Ε = тс2 не означает, что энергия есть то
же самое, что масса, помноженная на скорость света в квадрате, а означает,
что при создании необходимых условий - в областях, близких к скорости
света, - в соответствии с этой формулой масса может быть преобразована
в энергию, и наоборот.
Закон энтропии - это неравенство, а не уравнение, что означает, что он
не приводит к вычисляемому результату. Он лишь утверждает, что
вероятность того, что данное состояние со временем изменится, гораздо выше,
чем то, что оно останется прежним, и что это изменение необратимо.
Энтропия изолированной системы может быть уменьшена только путем
добавления энергии. Попытка определить направление оси времени (по
аналогии с направлением оси пространства) по направлению роста энтропии
хотя мысленно и возможна, но утопична, поскольку сама энтропия
определяется как изменение состояния во времени, и это изменение состояния не
может быть отменено (оно является необратимым).
Безусловно, среди физиков, как и среди философов, прослеживается
явная тенденция к поиску принципа, первоосновы мира, «неизменного»
или «формулы мира» (по выражению Гейзенберга). Это пока не увенчалось
успехом, и сомнительно, что когда-нибудь увенчается. Но стремление к
этому всеобъемлющему объяснению настолько сильно, что оно должно
было привести и к объяснению (всеизменяющегося) времени, т.е. к
объяснению его с помощью закона энтропии (Больцман, Шрёдингер). Это,
говоря словами Поппера, чистой воды парменидизм.
Закон энтропии в двух его формах - это всего лишь формульное
выражение того факта, что слишком недальновидно рассматривать мир как
состояние (принцип которого можно было бы вывести как некую формулу
мира), а следовало бы рассматривать его, скорее, как постоянно
прогрессирующее развитие во времени с непредсказуемым потенциалом изменений.
Хотя закон энтропии нельзя доказать, но его нельзя и опровергнуть.
Мысленные эксперименты Поппера здесь тоже не помогли. Они охватывают
слишком большой период времени (в случае с автомобильными шинами,
с. 283 - миллиарды лет) и требуют таких экстремальных условий, что их
невозможно провести, а значит, невозможно и фальсифицировать - а это
основное требование Поппера к научной теории.

378
ПРИМЕЧАНИЯ
Так что вопрос, почему Поппер хотел опровергнуть закон энтропии,
остается открытым, ведь данный закон выражает динамику мира и его
возможности развития - идею, за которую Поппер отчаянно боролся всю свою
жизнь. [Прим. пер. с англ.]
9> См. мою статью: "The Aim of Science", Ratio I, 1957, S. 24-35, теперь
в: О. К., (1972), S. 198-213. (Русский пер.: Поппер К. Объективное
знание... Глава 5: Цель науки. С. 187-199.)
96 L. Bolzmann, "Zu Hrn. Zermelo's Abhandlung 'Ober die mechanische
Erklärung irreversibler Vorgänge'", S. 397; [Русский пер.: БолъцманЛ. О
статье господина Цермело «О механическом объяснении необратимых
процессов» // Больцман Л. Избранные труды. М.: Наука, 1985. С. 461-462.]
См.: Bolzmanns Wissenschaftliche Abhandlungen, 3, 1909, S. 584. См. также:
S. 243 von Kinetic Theory 2, Hg, S.G. Brush, Oxford, 1966.
97 E. Mach, Die Principien der Wärmelehre - historisch-kritisch entwickelt,
Leipzig, 1896, S. 364. (Эта книга до сих пор не публиковалась на русском
языке. Имеется только перевод одной главы из книги: Принципы учения
о теплоте в историко-критическом представлении, опубликованный в
журнале: Эпистемология & философия науки, Т. 8, № 2.2006. - Прим. пер.).
98 Интуиция бесценна: без нее нет творчества. Но она часто ошибается
и никогда не бывает надежной.
99 В ряде писем в журнале Nature: "The Arrow of Time", 177, 1956,
S. 538; "Irreversibility and Mechanics", 178, 1956, S. 382; "Irreversible
Processes in Physical Theory", 179, 1957, S, 1297; и 181, 1958, S. 402 f. (Эта
серия писем была продолжена после публикации книги Шрёдингера Mind
and Matter, 1958, (Русский пер.: Шрёдингер Э. Разум и материя // Шрёдин-
гер Э. Анатомия разума: об интеллекте, религии и будущем. М.: Родина,
2020Л; см. также прим. 100).
106 Е. Schrödinger, Geist und Materie, Wien/Hamburg, 1986, S. 121 f.
(Русский пер.: Шрёдингер Э. Разум и материя // Шрёдингер Э. Анатомия
разума: об интеллекте, религии и будущем. М.: Родина, 2020. С. 84).
101 Этот абзац заключен в скобки, и поскольку ссылка Шрёдингера на
нашу предыдущую дискуссию явно привлекла мое внимание к нему, я
предполагаю, что он добавил его как своего рода ответ на мои письма в
Nature. Как бы то ни было, я всё равно не могу с ним согласиться. С
методологической точки зрения, наша задача - критиковать, и насколько это
возможно, опровергнуть точку зрения статистической теории, что она
может «независимо» [«автократически] (по меткому выражению
Шрёдингера) определять направление времени. А методология, требующая от
физиков поддерживать любую теорию (какой бы красивой она ни была),
превратит эту прекрасную теорию в религиозную догму.
102 См.: Е. Schrödinger, "Irreversibility", Proceedings of the Royal Irish
Akademy 53, 1950, S. 189-195.
103 Во втором ответе Больцмана Цермело (цитированном в прим. 96
выше), особенно с. 461 и далее.

ПРИМЕЧАНИЯ
379
Если определенное колебание происходит в небольшой области J?,
то волны будут излучаться из R во времени: экспериментальная установка
(с данными начальными условиями), которую легко изготовить. Если вы
хотите повернуть время вспять для этих распространяющихся волн, вы
должны генерировать волны, которые направляются к R и поглощаются
внутри R. Но этот процесс очень трудно осуществить, разве что отразив
распространяющиеся волны через вогнутое зеркало (и то это был бы
неординарный частный случай). Во всех остальных случаях такое состояние
может быть вызвано только большим числом удаленных источников
когерентного излучения - еще более необычной и невероятной конструкцией
начальных условий. Итак, распространяющаяся волна может быть
использована как определение направления времени. (См. мое письмо "The Arrow
of Time", Nature 177, 1956, S. 538).
105 См.: L. Sc. D., раздел 67 под названием «Wahrscheinlichkeitsmeta
physik». (Русский пер.: Поппер К. Логика научного исследования. М.:
Республика, 2004, раздел 67 «Вероятностная система спекулятивной
метафизики». С. 183-184.)
106 L. L. Whyte, 'One-Way Processes in Physics and Biophysics", British
Journal for the Philosophy of Science 6, 1955, S. 107—121.
107 E. Schrödinger, Die Natur und die Griechen, Wien 1955, S. 28 ff., и
Meine Weltansicht, Wien, 1961, S, 95 ίϊ. (Русский пер.: Шрёдингер Э. Мой
взгляд на мир. М.: КомКнига, 2005. С. 72,127, 134.)
108 Е. Mach, Contributions to the Analysis Of Sensations, Chicago, 1897.
Первое немецкое издание: Beiträge zur Analyse der Empfindungen, Jena,
1886. (Русский пер.: Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к
психическому. (Изд. 2-е) М.: Издание С. Скирмунта, 1908). Мах надеялся
решить психофизическую проблему, и действительно, его книга
обосновывает «нейтральный монизм», как его назвал Рассел. (См. также: Popper К. /
Eccles J. С. Das Ich und sein Gehirn. Piper - München-Zürich, 5 Auflage, 1996.
S, I.B., в частности раздел 53. С. 243-247.)
109 См. мою статью: «A Note on Berkeley as Precursor of Mach and
Einstein» (впервые была опубликована в: British Journal of Philosophy and
Science 4, 1953, S. 26-36), C&R., Kap. 6, S. 243-255. (Русский пер.: Поппер К.
Предположения и опровержения... Глава: Заметки о Беркли как о
предшественнике Маха и Эйнштейна. С. 281-295).
1,0 Возможно, это подтверждается следующим абзацем из: Prinzipien der
Wärmtheorie, Leipzig, 1896, S. 363: «Например, можно серьезно возражать
против понятия метафизического понятия «материя» и при этом не
обязательно отказываться от важного понятия «масса», но можно
придерживаться его так, как я сделал это в «Механике»*, именно потому, что
понимаешь, что оно означает не что иное, как выполнение важного уравнения
(подразумевается закон сохранения массы)».
Имеется в виду труд Э. Маха Механика. Историко-критический очерк ее
развития. СПб.. 1909. - Прим. пер.

380
ПРИМЕЧАНИЯ
111 Stefan Meyer, Festschrift zum 40 jährigen Bestand des Wiener Institutes
für Radiumforschung, 1950; цит. по: Broda, a.a. О., S. 84.
- M2 John T. Blackmore, Ernst Mach: His Life, Work and Influence, Berkeley,
1972, S. 321 f. (Мой собственный взгляд на несомненно правдивые
свидетельства Мейера, Прибрама и Чмелки заключается в том, что Мах был
потрясен, но он был слишком стар, чтобы изменить свое мнение по весьма
важному для него вопросу).
113 Josiah Willard Gibbs, Elementary Principles in Statistical Mechanics,
New York, 1902. Deutsche Obersetzung (Elementare Grundlagen der
statistischen Mechanik) von E. Zermelo, Leipzig, 1905. (Русский пер.: Гиббс Дж.В.
Основные принципы статистической механики - Москва- Ленинград, 1946,
203 с.) Не будучи знакомым с работой Гиббса, Эйнштейн почти
одновременно разработал основные элементы статистической механики (см. Ann.
D, Phys. 4, 9, 1902, S. 417-433; 11, 1903, S. 170-187; 14, 1904, S. 354-362; 34,
1911, S. S. 175 f,), и он сразу же приступил к применению своих
результатов к строению черных тел и броуновскому движению. (См. прим. 115; а
также: Мах Born, Albert Einstein als Philosoph und Naturforscher, hrsg. von
P.A. Schlipp, Stuttgart, 1955, S. 84-97; Martin J. Klein, Science, 157, S. 509 ff.;
und Martin Klein, Albert Einstein: Historical and Cultural Perspectives (Hg. G.
Holton und Y. Elkana), Princeton, New Jersey, 1982, S. 39 ff.). Я благодарен
Троэльсу Эггерсу Хансену за уточненные источники, приведенные в этом
прим. и в прим. 114-115.)
1.4 H. Poincaré, La valeur de la science, Paris, 1907, S. 182 f.; английский
перевод New York, 1958, S. 97. (Русский пер.: Пуанкаре А. Ценность науки
// Пуанкаре О науке. М.: Наука, 1983. С. 238.)
1.5 La valeur de la science, S. 184; английский перевод, S. 98. (Русский
пер.: Пуанкаре А. Ценность науки // Пуанкаре. О науке. М.: Наука, 1983.
С. 239. Конечно, логично отметить, что математическая (количественно
проверяемая) теория броуновского движения была впервые опубликована
в 1905 г. (см. Ann. d. Phys. 4, 17, 1905, S. 549-560; см. прим. 113 выше). См.
также: M. v, Smoluchwski, Ann. d. Phys. 4, 25, 1908, S. 205 f. и Krakauer
Berichte, 1913, S. 418 f.; кроме того, Α. Einstein Ann. d. Phys., 33, 1910,
S. 1294, где излагается «математическая (количественно проверяемая)
теория» фотоэффекта.
1.6 См.: H. Poincaré, La valeur de la science, S. 182 f.; английский
перевод, S. 97. Русский пер.: Пуанкаре А. Ценность науки // Пуанкаре. О
науке. М.: Наука, 1983. С. 238). См. также: Poincaré, Termodynamique, Paris,
1908, S. 450.
1.7 Mach, Die Prinzipien der Wärmtheorie, S. 363.
1.8 См. прим. 112 выше.
Карл Прибрам [Пшибрам] (1878-1973) - ученик Л. Больцмана, один из
основоположников ранней физики твердого тела, открыл эффект
радиофотолюминесценции.

ПРИМЕЧАНИЯ
381
1,9 J. W. Gibbs, Elementary Principles in Statistical Mechanics, Kapitel 12.
(Русский пер.: Гиббс Дж. В. Основные принципы статистической
механики. Москва-Ленинград, 1946. Глава 12).
120 Здесь стоит процитировать следующее замечательное высказывание
из монографии Т. и П. Эренфестов 1912 г.: «В этой связи следует заметить,
что броуновское движение гораздо больше связано с кинетическими
идеями, чем с догматической формулировкой второго начала.» - Прим. пер. с
англ.] (См. также прим. 68 выше.)
[Paul und Tatiana Ehrenfest «Bemerkung zur Theorie der Entropiezunahme
in der 'Statistischen Mechanik- v. W. Gibbs»] (Русский пер.: Пауль и
Татьяна Эренфесты Принципиальные основы статистического подхода в
механике // Пуанкаре Α., Эренфесты Т. и 77., Дж. фон Нейман Работы по
статистической механике. М.-Ижевск: Ижевский институт компьютерных
исследований, 2011. С. 92.) - Прим. пер.
121 В своей работе Статистическая механика Шрёдинггер объяснил
причину преимущества подхода Гиббса над подходом Больцмана.
122 Симметрия флуктуации по отношению ко времени, конечно,
совершенно не похожа на следующее предполагаемое, но ошибочное тождество:
«Вероятность того, что за состоянием с низкой энтропией последует
состояние с высокой энтропией, тождественна вероятности того, что за
состоянием с высокой энтропией последует состояние с низкой энтропией».
[Прим. пер. с англ.] (The Encyclopedia of Philosophy, Hg. Paul Edwards, New
York, 1967, Bd. I, S. 336, в статье, посвященной Больцману). На самом деле,
даже не специалист знает, что тепло горячего тела имеет тенденцию к
рассеиванию, в то время как очень маловероятно, что тепло может
передаваться от холодного к горячему телу. Больцману удалось полностью
объяснить этот тривиальный факт, показав, что рассеивание тепла весьма
вероятно, а противоположное явление крайне маловероятно. Его
единственной трудностью было показать, что этот факт может быть выведен из
законов механики (которые симметричны по отношению к обратимости
времени.).
123 Born, Natural Philosophy, S. 58 f. (ср. прим. 69 выше).
124 А. а. О., Vorwort: «Я вынужден ...импровизировать.»
125 А. а. О., S. 59.
126 Эйнштейн дважды отверг этот вопрос в своей переписке со мной.
См. мою книгу: L. Sc. D., S. 412 ff. (с прим.) [Русский пер.: Поппер К
Логика научного исследования, С. 409-411.] Я поставил этот вопрос на
встрече с ним в 1950 г., и он тогда согласился.
127 Born, а. а. О., (курсив мой).
128 L. Sc. D., S. 120. [Русский пер.: Поппер К. Логика научного
исследования. С. 142.]
129 Именно это условие позволяет нам работать с теоремой о
конкретном умножении ρ (χ) -ρ (χ) ρ (у).
См. мою статью 1957 г. в Nature, упомянутую выше в прим. 99,
и особенно статью, указанную в прим. 82.

382
ПРИМЕЧАНИЯ
131 British Journal for the Philosophy of Science, 8, 1957, S. 155.
132 P. A. M. Dirac, The Principles of Quantum Mechanics, 4. Auflage
Oxford, 1958, S.4. (Русский пер.: Дирак П. Принципы квантовой механики.
М„ 1979, С. 15-16. (Курсив К. Поппера.)
133 L. Sc. D., Neuer Anhang* XI, Abschnitt 3. (Русский пер.: Поппер К.
Логика научного исследования. Новые приложения. XI. Об употреблении и
злоупотреблении мысленными экспериментами, особенно в квантовой
теории. М.: Республика, 2004. С. 404-406.) См. также мою статью «Quantum
Mechanics without the Observer» in M. Bunge (Hg.) Quantum Theory and
Reality, Berlin - Heidelberg - New York, 1967, S. 7-44; и мою статью: Quantum
Theory and the Schism in Physics, Totowa, New Jersey, 1982, S. 15-30.
(Русский пер.: Поппер К. Квантовая теория и раскол в физике. М.: Логос, 1998,
С. 52-73).
134 См. упомянутую в прим. 133 статью, в частности, С. 8 и далее.
135 L. L. Whyte, «One-Way Processes in Physics and Biophysics», British
Journal for the Philosophy of Science 6, 1955, S. 107-121.
136 См., например: Of Clouds and Clocks: an Approach to the Problem of
Rationality and the Freedom of Man (The Second Arthur Holly Compton
Memorial Lecture, Washington University, 1965). Теперь опубликовано в: О. К.,
Кар. 6: "Über Wolken und Uhren", S. 214-267. [Русский пер.: Поппер К.
Объективное знание. Эволюционный подход. М.: Эдиториал УРСС, 2002.
Глава 6: «Об облаках и часах», С. 200-247.]
137 См. раздел 21.
138 Интересно, что Юм, великий противник априоризма, на априорных
основаниях отрицал существование чего-либо между чистой случайностью
и полной закономерной детерминацией, в отличие от повседневного опыта
капризов погоды (которые мы обнаруживаем в сочетании с некоторой
степенью вероятности и предсказуемости) и в отличие от наших современных
физических представлений, которые встречаются практически во всех
науках. Так, Юм утверждал в своем Трактате (Oxford, 1978, S, 171)
[Русский пер.: Юм Д. Трактат о человеческой природе II Юм Д. Соч.: в 2 т. Т. 1,
(2-е изд.) М.: Мысль, 1996, С. 224] что между случайностью и чистой
причинностью нет ничего среднего: [«Объекты должны быть или соединены,
или не соединены, а ум должен быть или принужден, или нет к переходу от
одного объекта к другому - значит, невозможно допустить среднее между
случайностью и абсолютной необходимостью». - Прим. пер. с англ.] Это
неверно. Возьмем, например, физическую ситуацию с η логическими
возможностями. Простейшим случаем будет равномерное распределение,
когда каждая из возможностей имеет вероятность XIп. Отсюда мы можем
последовательно увеличивать промежуточные значения вероятности,
«заряжая одну из η возможностей так, что ее вероятность возрастает, скажем, до
3/2и, до 2/« и так далее, пока не достигнет 1, вероятность остальных η - 1
возможностей соответственно уменьшается. (См. также: A. I. Khinchine,
Mathematical Foundations of Information Theory, New York, 1957, S. 2 f.)

ПРИМЕЧАНИЯ
383
139 См., в частности, работы Альфреда Ланде\ в которых он
акцентирует внимание на теории элементарных частиц Дуэйна** о мнимых волновых
явлениях (которые могут создавать «резонанс»).
140 Взаимосвязь между когерентностью света и необратимостью,
вероятно, требует дальнейшего изучения. Эта проблема изучалась Максом фон
Лауэ (Ann. D. Phys. 4, 20, 1906, S. 365 ff,; 23, 1907, S. 1 f., 795 f.; и Phys.
Zeitschr. 9, 1908 S. 778 ff.), который показал, что можно увеличить разницу
температур между двумя (или более) когерентными пучками света без
использования какого-либо компенсаторного (увеличивающего энтропию)
процесса.
141 DK 22 В 10, В 51 (Гераклит Фрагменты // Фрагменты ранних
греческих философов... С. 198-199.)
|4~ Некоторые выдающиеся квантовые физики недавно попытались
вновь ввести своего рода витализм. Особенно известна попытка Юджина
Вигнера*** доказать, что биология должна предшествовать физике,
поскольку биологическое размножение противоречит квантово-механической
теореме (как утверждает Вигнер) о том, что вероятность существования
самовоспроизводящейся сущности равна нулю. (См. текст: «The Probability
of the Existence of a Self- Reproducing Unit», in E. Wigner, Symmetries and
Reflections-Scientific Essays, London, 1970, S. 93, Anm.)
143 См. мою статью: Quantum Theory and the Schism in Physics, S. 159 f.
(Русский пер.: Поппер К. Квантовая теория и раскол в физике. М.: Логос,
1998, С. 162-163).
144 Я часто объяснял своим студентам, что после лекции один студент
может уйти домой с приятным чувством, что понял всё до единого слова,
а у другого может быть ощущение, что он ничего не понял. Тем не менее,
первый студент может быть не в состоянии объяснить содержание лекции,
в то время как второй может сказать, почему он не понял содержание;
и таким образом, он достиг более глубокого понимания, чем лектор. А
третий студент, возможно, даже сможет решить проблему второго.
Альфред Ланде (1888-1976) - немецкий и американский физик,
работавший в области квантовой теории и спектроскопии. - Прим. пер.
** Уильям Дуэйн (1872-1935) - американский физик, его работы
посвящены исследованию радиоактивности, рентгеновских лучей (закон Дуэйна-Хан-
та). квантовой теории (теория дифракционной решетки, уравнение Дуэйна),
электромагнетизму. - Прим. пер.
*** Юджин Пол Вигнер (1902-1995) - венгерско-американский физик-
теоретик, внесший вклад в математическую физику, Лауреат Нобелевской
премии по физике (1963 г.) за вклад в теорию атомного ядра и элементарных
частиц, в частности, за открытие и применение фундаментальных принципов
симметрии. - Прим. пер.

384
ПРИМЕЧАНИЯ
Приложение к 7: Замечание о...
1 Charles H. Kahn, Anaximander and the Origin of Greek Cosmology, New
York, 1960, S. 238.
2 A.a.O., S. 196.
3 DK 12 Bl. Ср.: Kahn, a. a. O., S. 166, 196. См. также Предисловие ко 2-
му изданию, 1964.
4 Kahn, a. a. 0„S. 196.
5 Я не хочу ничего говорить о Пифагоре, влияние которого сложнее
доказать.
6DK21B18.
7DK22B1.
8 DK 22 В 101.
9 DK 22 В 88; В 126.
10 DK 22 В 84 а.
11 Комментарий Ипполита к фрагменту DK 22 В 67.
12 Подробнее о Гераклите можно прочитать в тексте 1 выше. Из всех
последних изложений я больше всего согласен с Гатри [W. К. С. Guthrie,
History of Greek Philosophy, Cambridge 1962, Band I, S. 435 f., - Русский
пер.: Гатри У. К. Ч. История греческой философии. Т. I. Ранние досокра-
тики и пифагорейцы. СПб: «Владимир Даль», 2015, С. 685-731.] (за
исключением одного момента: я не верю в отождествлении Логоса и Огня; я
думаю, что Логос Гераклита - это его «сумма», т. е. его теория, которая также
содержит силы, управляющие Огнем.) Однако, я опасался, что Гатри не
принял бы мое предположение об основной проблеме Гераклита, хотя,
возможно, согласился бы с частью того, что я описал как ее решение.
13 Кто-то может возразить вместе с Кантом и Расселом, что
«существует» - это предикат, и сказать, что онтологического предиката не
существует. Но это не верно. Предположим, что Ε означает «существует». Тогда мы
можем дать определение: Ех-(х — х). Другими словами, в отношении
какого-то множества Ε - это общий предикат, а - Ε - это пустой предикат.
Если s - константа (имя), то «-£5» означает, что «s не принадлежит этому
множеству», или что «5 - пустое имя» («s» не является элементом
множества). Следовательно, если «.ν» - это обозначает «Сократ», то мы
фактически получаем следующий результат: из Es&(-Es) следует -Εν, так что
Сократ не является элементом нашего множества, а также не входит в
множество существующих вещей в соответствии с нашей предполагаемой
онтологией.
8 Платон и геометрия
1 Gilbert Murray, The Rise of the Greek Epic, 3.Auflage Oxford, 1924, S. 96.
2 См.: DK 22 В 92,32 и далее В 93,41,64, 50.
3 DK 22 В 28 (см. также В 94 и ср.: Орфей, DK 1 В 14 и Платон Законы
716 а.

ПРИМЕЧАНИЯ
385
4 «Богиня» Парменида (DK. B1, строка 22) отождествляется Секстом
Эмпириком (см.: Секст Эмпирик, Против ученых. Кн. VII, ИЗ. // Секст
Эмпирик Соч.: в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1975. С. 83) с богиней Дикэ
(строки 14—17) в явно сомнительном сообщении. Однако мне кажется, что текст
Парменида убедительно предполагает такое отождествление.
Общепринятое мнение (ср.: Гатри У.К. Ч. История греческой философии. Т. II.
С. 27-28; Taran, Parmenides. Princeton, 1965, S.31) о том, что Парменид
хотел, чтобы его богиня оставалась «безымянной», кажется мне
необоснованным, хотя оно и основано на убедительной аргументации. Однако
большинство из приводимых аргументов (особенно аргументы Тарана) не
позволяют понять, почему Дикэ (и, возможно, даже Ананке, см. фр. В 8,
30) тоже не осталась «безымянной». У меня есть два позитивных
доказательства в пользу отождествления «богини» с Дикэ. (1) Гармоничная
согласованность строк фрагмента В 1 вплоть до строки 23, но особенно
строк 11-22, предполагает такое отождествление, как свидетельствуют
отдельные детали: Дикэ (которая согласно другой точке зрения, была не
более, чем привратницей, владелицей ключей от [«Ворот путей Дня и
Ночи... Правды»]), описывается во фрагменте В 1 во всех деталях; она
выступает в качестве основного персонажа в строках от 14 до 20 (άρηρότε,
arerote); кроме того, предложение не кажется здесь законченным - конечно,
не раньше конца строки 21, как раз перед тем, как «богиня» [«приняла
благосклонно юношу»]. Более того, между строкой 20 и концом строки 21
больше ничего не сказано, кроме следующего: «Прямо направили Девы
упряжку по торной дороге». Это ни в коем случае не означает, что
Парменид продолжает свое путешествие (которое подробно описано до этого
момента); в любом случае я вижу важные указания на то, что он
заканчивает путешествие с прохождением ворот (где он встречает Дикэ). И как мы
можем поверить, что высший авторитет и главная вестница поэмы
появляется не только безымянной, но и без всякого вступления и дальнейших
церемоний - даже не удостоилась имени? Зачем Девам понадобилось
представлять Парменида Дикэ (и «успокаивать» ее), если, согласно
оспариваемой нами точке зрения, она всего лишь подчиненная, а не высшее лицо? (2)
Если допустить, и в этом я согласен с Гатри [Гатри, Указ. раб. С. 55-56,
далее: Тагап, a.a.O., S. 5, 61], что существуют («куча доказательств»)
«свидетельства того, что Парменид имел в виду именно Гераклита» в своей
критике предшествующих мыслителей, то роль, которую Дикэ играла
в логосе Гераклита (см. предыдущее примечание), делает понятным, почему
она цитирует Парменида в его άντιλογία, Антологиях как авторитет для своего
собственного логоса. (Кстати, нетрудно предположить, что Дикэ говорит о
самой себе в важном тексте фрагмента В 8, 14 («Грозновозмездная Правда
ключи стережет к ним [воротам] двойные». - Прим. пер.\ что «богиня»
должна говорить в таких выражениях о ключнице или привратнице).
5 Ср. также: Гераклит фр. DK 22 В 54, 123; 88 и 126 указывают на то,
что ненаблюдаемые изменения могут порождать наблюдаемые
противоположности.

386
ПРИМЕЧАНИЯ
6 О связи между родством и знанием (ср.: «знание - знакомство» Рассела.)
[Об этом см.: Рассел Б. Проблемы философии //Джеймс У. Введение в
философию; Рассел Б. Проблемы философии. М.: Республика, 2000. С. 187-197. -
Прим. пер.] см. также: Федон 79d; Государство 61 Id и Законы 899d.
7 Ср.: Федон 72е ff.; 75e; 76a-b. Теория припоминания (или
«врожденных идей»), подобно всем великим эпистемологическим теориям, оказала
влияние на религию и литературу. Брайн Маги* обратил мое внимание на
оду Уильяма Вордсворта" «Намеки на бессмертие в воспоминаниях о
раннем детстве» [также известная как «Ода бессмертию», или «Великая ода»
( 1807).-Прим. пер.]
8 См.: Государство, 546 d.
9 Упоминаемый здесь фрагмент Ксенофана - это фрагмент DK В 35:
«Примем это на веру как то, что похоже на правду...» (Фрагменты ранних
греческих философов. С. 174). Об идее правдоподобности - об учении,
которое частично соответствует фактам (и поэтому «кажется подобным
действительности» или «может считаться истинным», как его
характеризует здесь Парменид) - см. мою книгу: Предположения и опровержения,
в частности с. 381-396, где правдоподобность и вероятность
противопоставляются друг другу, а также Дополнение 1 к тексту 1 выше.
10 Об именовании небытия (несуществующих вещей) ср. у Парменида
фр. В 9 с фр. В 8, 53: «Смертные так порешили: назвать именами...»
Относительно перехода на Путь обманчивого мнения (doxa) см.: Karl Reinhardt,
Parmenides, 2. Auflage Frankfurt a. M., 1959, S. 26; см. также текст
Парменида, фр. DK В 1, 31-32 на С. 295, который представлен в двух первых
цитируемых строках, т.е. последние две строки данного фрагмента. Третья
строка взята из Парменида фр. В 8,60, ср. с фр. Ксенофана В 35. Четвертая
строка принадлежит Пармениду, фр. В 8,61 (добавлено в 1979.) Последнее
слово во фр. В 1, 31, δοκοϋντα, dokounta можно перевести как «мнение»,
а также как «мнимое» или «видимость». Поразмыслив, я решил
предпочесть «мнение», потому что именно образ мысли пробивает себе дорогу
через все вещи. [Но см. также прим. 56 к тексту 6, где dokounta в конечном
счете переводится как «видимость». - Прим. ред.]
11 Этот пессимистический взгляд на неизбежность ошибок (или почти
неизбежность ошибок) интересно сопоставить с оптимизмом Декарта или
Спинозы. Последний в своем письме № 76, абзац 5 (Спиноза Б. Письма
некоторых ученых мужей... // Спиноза Б. Избранные произведения. Т. 2.
М.: Гос. изд-во политической лит., 1957. С. 638), с презрением пишет о тех,
«кто бредит нечистыми духами, которые как будто бы внушают нам
ложные идеи, совершенно подобные истинным (правдоподобные)». - [Прим.
Брайн Эдгар Маги (1930-2019) - британский философ, телеведущий,
политик и писатель, наиболее известный как популяризатор философии. -
Прим. пер.
** Уильям Вордсворт (1770-1850) - английский поэт-романтик, один из
зачинателей эпохи романтизма в английской литературе. - Прим. пер.

ПРИМЕЧАНИЯ
387
пер. с англ.]; см. также: Предположения и опровержения. С. 394-396 и
Дополнение 1 к тексту 1.
12 Аристотель Метафизика 1087 b 17-33; см. также 987Ь 1.
13 Аристотель под «индукцией» (epagoge) понимает, по крайней мере,
две разные вещи, которые он иногда сводит воедино. С одной стороны, это
метод, посредством которого мы приходим «к непосредственному
познанию основополагающих принципов» (Первая аналитика 67а 22); о
припоминании в Меноне (Вторая аналитика 71а7, 81аЗ,100Ь4). С другой стороны
(Топика 105а 13, 156а4, 157а34; Вторая аналитика 78 а35, 81Ь5), это метод
предоставления (конкретного) свидетельства - скорее позитивного, а не
критического свидетельства или опровержения посредством контрпримера.
Первый метод представляется мне более старым, и он может быть связан
в большей мере с Сократом и его майевтическим методом критики и
контрпримеров. Второй метод возникает, видимо, при попытке логической
систематизации индукции, или, по выражению Аристотеля (Первая
аналитика 68 Ы5), построения «правильного силлогизма, возникающего из
индукции». Чтобы быть правильным, этот силлогизм, конечно, должен
опираться на совершенную или полную индукцию (на полном перечислении
всех примеров); а обычная индукция в смысле упомянутого здесь второго
метода - это лишь ослабленная (и неправильная) форма этого правильного
силлогизма. (См. также: Открытое общество, прим. 33 к главе 11 и
Введение к этой книге.)
14 См.: Аристотель. О софистических опровержениях, 183Ь7; ср.:
Платон. Теэтет 150 c-d,157 с, 161 Ь.
15 Ср. намек на обряд άμφιδρομία, амфидромии - церемония очищения
путем ношения ребенка вокруг очага на седьмой день после его рождения
(которая иногда заканчивалась рассмотрением ребенка с целью убедиться
[«не обманывает ли нас... пустое и ложное порождение» - Теэтет, 160е.
С. 215. - Прим. пер.]\ на которую есть ссылка в Теэтете 160е; см. также:
Федон 67b, 69b/c.
16 Более подробно это предположение описано в книге «Природа
философских проблем и их корни в науке» (Поппер К. Предположения и
опровержения, Глава 2, разделы VIII—IX. С. 145-151).
17 Для подтверждения см.: Предположения и опровержения. С. 146,
прим. 42.
18 Всё это подробно обсуждается в Разделе 1 выше.
19 Предположения и опровержения. С. 136-142, а также наст, издание,
особенно тексты 3-5 выше.
Приложение.
Поздние фрагменты Поппера
В ходе поисков рукописей о Ксенофане в поместье сэра Карла
были обнаружены документы, касающиеся Гераклита, Парменида

388
ПРИМЕЧАНИЯ
и Демокрита, а также наброски к тексту о геометрическом
доказательстве в Метафизике Аристотеля. Поскольку ни один из этих
документов не является полным и завершенным, в данном
Приложении они обобщены как «Поздние фрагменты о греческой
философии» (Прим. ред.).
1 Некоторые комментаторы полагают, что слова «и язык твой» во фр. В 7
[«и языком ощущать». - Прим. пер.] относятся не только к чувству вкуса,
но и к речевой способности. Я считаю это ошибкой: контекст исключает
такую возможность.
2 Сама теорема приписывается Фалесу, но без доказательства.
3 Александр Афродисийский* преподавал философию в Афинах около
200 г. н.э., писал комментарии к различным произведениям Аристотеля. -
Прим. ред.
4 Метафизика IX. 4,5 и Вторая аналитика II.xi.
40 Во фрагменте 10 Поппер пытается улучшить теорему Аристотеля.
Теорема гласит: «ή εκ μέσου έπιοταυμεϊσα όρυή» (he ek mesou epistathmeisa
orthe), что дословно означает: «Прямой угол, образованный из центра».
В этом отношении перевод Хита (фрагмент 9) абсолютно верен. Однако
предложение Поппера заменить όρυή на όρυή не приводит ни к чему
позитивному. В таком случае теорема бы гласила: «Прямой угол, образованный
из центра (прямой)». Еще менее возможно заменить έπισταυμεΐσα на επί
στάυμην (epi stathmen), поскольку тогда артикль в начале полутеоремы
окажется совершенно не к месту. По замыслу Поппера, теорема должна
была бы звучать так: «Прямая линия, проведенная из центра под прямым
углом». Однако этого нельзя добиться с помощью "dativus loci" или
локации, поскольку этот термин указывает на место, где что-то находится.
Направление, куда, выражается в греческом языке с помощью
винительного падежа. (Сравните: «в городе» и «в город».) Если Поппер хотел
улучшить теорему, то он должен был бы выбрать термин όρυήν (orthen) или εις
όρυήν (eis orthen), а не όρυη. По крайней мере, возможно, что в ранней
копии была опущена буква ν, с другой стороны, акцент на букву i (Iota
subskripta) появился только в ранневизантийский период, когда старые
тексты уже нельзя было читать без вспомогательного средства для чтения. Во
времена Аристотеля из контекста еще было ясно, следует ли читать ΟΡΘΗ
(в то время использовались только заглавные буквы) как όρυή или όρυή.
Поппер, конечно, прав в своем стремлении восстановить явно
испорченный текст, чтобы оправдать Аристотеля от обвинений в том, что он не
мог логически мыслить в математических вопросах. (Прим. пер. с англ.)
Александр Афродисийский (конец II - начало III в. н.э.) - философ-
перипатетик, был главой школы перипатетиков в Афинах между 198 и 209 гг.,
самый знаменитый из древнегреческих комментаторов трудов Аристотеля. -
Прим. пер.

389
Справочник переводов
Переводы фрагментов досократиков, выполненные Поппером иногда с
учетом предложений других переводчиков. Если не указано иное,
используется нумерация Дильса-Кранца.
Выделенные курсивом номера страниц указывают на расположение
последних в разных переводах цитируемых фрагментов (например, «В 8, 60:
121, 190, 264, 293» означает, что два одинаковых перевода В 8, 60 на
страницах 121 и 293 отличаются и являются более поздними, чем переводы на
страницах 190 и 264). Сокращение «Прим.» означает «Примечание».
Справочник был составлен Троельсом Эггерсом Хансеном.
Анаксимандр (DK 12)
А 10: 159
А 11:27,33,163
A\U3:336npuM9
В 1:270
Анаксимен (DK13)
А 6: 34
А 20: 34
ApxMT(DK47)
В 1:287
Гераклит (DK 22)
А 1:35
А 6: 34,205
В 1:277
В 5: 55
В 6: 331
В 10:187.268
В126: /«7,268
* Аристотель, Метафизика,
987 .33-34
В 17:61
В 18:40,48
Гесиод
Теогония:
27:49
720-725: 156
Гомер
Илиада
7.213:95
Одиссея
19.203: 49
19.438: 95
Ксенофан(ОК21)
А 52: 66
В 8: 89, 364 прим. 8
В 14: 185
В 15: 47, 75
В 16:47, 75
В 18:47, 81,141
В 22: 89,338 прим. 25
В 23: 37. 75, 89,182
В 24: 37, 75,182
В25:37,71,75,РЗ, 182
В 26: 37, 75, 182
В 28:64
В 34: 47, 55, 79, 124, 146, 182,
188,200,212,333,
338 прим. 25, 343 прим. 8
В 35:47,50, 79, 144,
387 прим. 9
В 38: 77,78
Парменид (DK 28)
А 46: 304
В 1,20: 322, 386 прим. 4
В 1,21: 322,386 прим. 4
В 1. 22: 322
В 1,23: 322
В 1,29: 37.140
В 1,30: 140, 166
В 1.31: 7/0,294,310
В 1,32:7/0. 195,294,310
В 2: 108
В 2, 1:353 прим. 48

390
Справочник переводов
В 2, 2: 353 прим. 48
В 2, 3:233
В 2,7: 353 прим. 48
В 2,8: 353 прим. 48
В 3: 168
В4:343прим.14
358 прим. 61
В 5:116. 207
В 6: 306
В 6, 1:352 прим. 44
В 6, 2: 363 прим. 6
В 6.3: 363 прим. 6
В7:/07? N6, 132,148, 188
В 8,7: 352 прим. 44
В 8,8: 352 прим. 44
В 8,26: 343 прим. 7
В 8,27: 343 прим. 7
В 8,34: 354 прим. 48
В 8, 38: 360 прим. 74
В 8,39: 360 прим. 74
В 8,40: 360 прим. 74
В 8,41:360 прим. 74
В 8,50: ПО
В8,51:П0
В 8, 52: 110,144,309,318
В 8, 53: ПО, 309,387 прим. 10
В 8,54: H0,J/i
В 8,59: 110, ср.
Схолии к Симпликию
В 8,60; /72,251,295, 318
В 8,61: 172,196,295,318,
356 прим. 56,
366 прим. 19,
В 14: 103,135,151,181,
341 прим. 1,
346 прим. 15
359 прим.63
В 15: 103,135, 151, 181,
341 прим. 1,
346 прим. 15.
359 прим. 63
В 16:113,130,149,188.213,
301. 302
Схолии к Симпликию, комм,
к «Физике» 31.3:
343 прим. 10
ФалесфК И)
А 15: 26,336 прим.Н
Феогнид,713:49
Ферекид Сиросский (DK 7)
В I: 156
В 2: 156
ЭмпедоклфКЗ!)
В 39: 69
В 132: 200
Эсхил
Прикованный Прометей 1047
Прометей освобождаемый 94

390
Указатель имен и цитируемых
или обсуждаемых фрагментов текстов
Курсивом выделены номера страниц, на которых приведены цитаты.
«Номер и прим.» означает номера примечаний
Агафон, 52
Александр Афродиссийский, 321, 329,
389 прим. 3.
Алкмеон, 141, 210,371 прим. 48
DK24, В1: 170,435 прим. 48.
Аллен Реджинальд Эдвард, 334 прим.
1.347 прим 5.
Аминий, 181
Анаксагор, 68, 93, 134, 135, 150, 359
прим. 63.
DK А 32:80;
Анаксимандр. 27-36, 40, 44, 59, 62-68.
73, 89, 100, 106, 118, 135, 153,
155-161, 180, 181, 190, 204, 209,
211, 270, 271, 273, 308, 317, 318.
333 прим. 2, 334 прим.З, 4, 334
прим. 9, 339 прим. 32, 350 прим.
20, 22, 23, 4, 355 прим. 49, 358
прим. 61, 359 63, 362 прим. 8, 368
прим. 29.
А И: 28; А 20: 38;
DK12<t> 10, 11:74;
В 1:87; DK/2A 11,3:404
прим. 9;
DK12A 11:419 прим. 20;
DK12A 18:427 прим. 3;
Анаксимен, 31, 33, 34, 36,40, 59, 63-67,
70, 77, 162, 337 прим. 21, 347 прим.
5,355 прим. 49,362 прим. 8.
DK13, А 6: 37:
А 20: 38
Арганфоний 91, 110
Аристарх Самосский, 27, 30, 31, 109,
153, 178
Аристотель, 8, 17-23, 27, 34. 38, 41,
48. 52, 64, 68-73, 76, 77, 101-105,
112-115. 122, 127, 147,157, 158,
165, 169, 170. 174, 182, 199, 205.
216, 217. 271, 277-279, 286-290,
295-297, 301-305, 320, 321, 323.
326-332, 333 прим. 2, 334 прим. 4,
337 прим. 20, 343 прим. 10, 345
прим. 12, 349 прим. 13, 350 прим.
16, 18, 19, 20, 21, 351 прим. 29, 353
прим. 47, 356 прим. 53, 58, 358
прим.52, 361 прим. 76, 369 прим.
33, 371 прим. 46, 47, 372 прим. 55,
373 прим. 60, 388 прим. 12, 13, 14,
389, 389 прим. 3,4".
Вторая аналитика 76Ь 9: 334,335;
76Ь 40: 335; II, XI: 386,394;
71а 7, 8 la 3, 100b 4:448 прим. 13;
78а 35, 81b 5: 449 прим. 13:
II, XI: 449 прим. 4
Метафизика 1009b 22-25: 137;
1009b 13, 1009Ь21: 138;
986b 20-25: 219; 986b 2I=DK 21
A30: 84;
983a 20, 1061b 1-3:335;
1010a 1:364; 1078b 17: 30;
987b 1, 1086b -b3:347;
1087b 17-33,987b 1:448 прим. 12;
1009b 12:364; 1009b 21:362;
1051a 26: 385.388; 1051a 28: 386;
1051a 27: 397:
983b: 418 прим. 13;
986b 34-987a 1: 425 прим. 62;
1069b 3, 1070a 5:433 прим. 33;
IX, 4,5: 449 прим. 4.
Метеорологию 355а 13: 399.401;
355a 13: 398;
О возникновении и уничтожении 325а
13: 127:316а 14:423 прим. 46:
325а: 434;
О небе 294а 21=DK 31 В 39: 82;
295Ь32:403прим.2;
289b 10-290b 10: 32;
294а 21:81; 298Ь 22:427 прим. 76:
298Ь: 434; 306b 5:436, прим. 60;
О софистических опровержениях 183Ь
7:348; 183Ь 7:449 прим. 14;
О частях животных 645Ь 36-646а 1 :
139;657а 10: 398; 645b~646 al: 414
прим. 12; 645Ь 636-646а 1: 435
прим. 55;
Первая аналитика 41а 261: 334; 41а
26, 50а 37: 335;67а 22: 448 прим.
13; 68Ь 15: 449 прим. 13;
Поэтика 1456а 22-25, 1461b 12-15:61;
Риторика 1402b 22: 61;
Топика 105а 13. 156а 4,157а 34:
449 прим.14;

392 Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов
Аристофан 300
Архимед 153
Архит 287
DK 47 В 1:345;
Арчер-Хинд Ричард Дейкр, 300
Аэций, 102, 335 прим. 4, 337 прим. 20.
Барбу Джулиан Б., 346 прим. 14
Бенда Жюльен, 335 прим. 5
Бентли Ричард, 363 прим. 3
Бергсон Анри, 268
Беркли Джордж 122, 123, 142, 192, 230.
250,333 прим. 2,380 прим. 109
Бернарди Жан, 14
Бёрнет Джон, 37, 39, 121-123, 137.
142-144, 190,306,347 прим. 1,2,4,
350-351 прим. 26, 353-354 прим.
48,360 прим. 76.
Бернулли Даниил 235
Блэкмор Джон Т. 251,381 прим. 112.
Болль Франц 368 прим. 29
Больцман Людвиг 219, 221-227, 229,
232, 235, 239-253, 256-259, 269,
373 прим. 66, 67, 376 прим. 87, 377
прим.88, 89, 91, 93, 378 прим. 94а,
379 прим. 96, 103, 381 прим. 112,
382 прим. 121. 122.
Бом Дэвид 193, 263, 363 прим. 2, 374
прим. 69
Бор Нильс 124, 191, 372 прим. 54, 376
прим. 84
Борель Эмиль 342
Борн Макс 253,254, 256,257,259,374
прим. 69, 381 прим. 113, 382 прим.
123, 127
БофреЖан, 181
Браге Тихо 83,84
Браш Стивен Джордж 374 прим. 67,
379 прим. 96
Брауэр Лейтзен Эгберт Ян, 169
Бриллюэн Леон, 238, 259, 375 прим.
78,81,376 прим. 83.
Брисон Гераклейский 285
Брода Энгельберт 377 прим. 92, 94,
381 прим. 111
БродхедГ.Д., 12,348
Бройль Луи де 372 прим. 54
Броун Роберт 283, 290, 300, 319, 381
прим. 113, 115
Брэдли Ноэль 176, 344 прим. 14
Бунге Марио 383 прим. 133
Бьюри Джон Багнелл, 300
Бэкон Фрэнсис, 25,26,30,295,296
Вегенер Альфред Лотар. 31
Вейль Герман 218, 219, 225-227, 229,
373 прим. 63,64
Вигнер Юджин Пол 384 прим. 142
Виламовиц-Мёллендорф Ульрих фон
335 прим. 6
Витгенштейн Людвиг 26,148. 195, 365
прим. 11
Вольтер Франсуа-Мари 85,87
Вордсворт Уильям 387 прим. 7
Габор Денеш 236,259, 375 прим. 78
Гадамер Ханс-Георг 305,343 прим. 13
Гален, 62, 73, 102, 214, 337 прим. 20,
372 прим. 56.
DK 21А 36: 86, 337 прим. 20:
De Med. Emp. DK В 125: 372 прим.
56;
Галилей Галилео 30.46,47, 152,214
Гамлет, 7
Гарпаг, мидийский генерал 68,90,91
Гассенди Пьер 217
Гатри Уильям Кит Чемберс 72, 136,
143, 144, 300, 347 прим. 1, 4, 355
прим. 50, 356 прим.55, 358 прим.
62, 63, 363-364 прим. 6, 365 прим.
8, 367 прим. 22, 369 прим. 34, 372
прим. 55,385 прим. 12, 386 прим. 4
Гегель Георг Вильгельм Фридрих 61
Гёдель Курт 219,225.226,230
Гейзенберг Вернер 124, 239, 260, 372
прим. 54, 375 прим. 76, 376 прим.
84, 85,378 прим. 94"
Гераклит И, 15.16, 23, 25, 33-36,
39-41, 46, 48, 55, 56. 60-62, 68, 70,
73, 74, 103, 106. 118, 128, 140.
160,162, 164. 165, 182-187, 190,
197,204-206,210,213, 15,268-275,
292, 335 прим. 3, 337 прим. 21, 351
прим. 27, 32, 356 прим. 58, 362
прим. 13, 366, 367 прим.21, 22, 369
прим. 34, 371 прим. 48, 384 прим.
141, 385 прим. 12, 386 прим. 4. 5.
388
DKA 1: 38; 26 (50 DK), 51 (30 DK):
39;
В 123, В 54: 40; В 88. 61, 58, 102.
78:40;
/Ж В 16, 15, 18,35,34:54;
/Ж В 78, 18:55;
DK В 35: 58; DK В 34: 65; В 35, В
14:65;
В 5, В 27:65; В 17, В 28:65; А 11:37;

Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов 393
DK В 40: 70; DK В 43, 44, 45, 47-
54: 72;
DK 21В 23: 84;
В 82, 83: 170; В 126: 225; В 67: 225;
В 10:225: В 60, В 58: 225;
DAT22B10,DA'22B51:32I:
DK 22 В 6: 398.399;
В 91:400:
DK 22 В 57:403:
В 28:/Ж В 10:411 прим. 2:
DK 28 В 12. 3; А 37; DK 22 В 41;
DK 22 В50:419 прим. 27:
DK 22 В 50, В 67:433 прим. 36;
/Ж22ВЮ,В51:445прим.141:
DK 22 В 54,123.126:448 прим.5;
Геродот 89-93, 102, 179, 339 прим. 31,
32, 340 прим.ЗЗ, 345 прим. 10, 361
прим. 79.372 прим. 55.
ИсторияКн. 1, 163-167: 107;
170: 108; 162-164: 109;165- 169: ПО;
128:435 прим. 55:
Кн. III, 38:427 прим. 79;
Гесиод 49, 60, 62. 74. 88, 95, 110. 140,
153-159, 172, 181, 197, 203, 291,
292, 314, 335 прим.З, 348 прим.4,
349 прим. 12,357 прим. 59
Теогония 27: 57; 720 -725: 349 прим.
12:
27:423 прим. 59:26-28:424 прим. 59;
Гесихий Александрийский 137-139
Гёте Иоганн Вольфганг фон 145, 176,
177
Гиббс Джозайя Уиллард 235,251,252,
381 прим. 113, 382 прим. 119, 121
Гильберт Дэвид 201,368 прим. 27
Гиппас из Метапонта 43,
Гоббс Томас 374 прим. 74
Гомбрих Эрнст. 13,339 прим. 30,346
Гомер 49, 74, 84, 88, 95, 118, 124, 140,
153, 156-159. 203, 291, 292. 314,
340 прим. 33*, 345 прим. 10, 349
прим. 14,350 прим. 15.
Одиссея 19.203:57; 7.235.8.276-81:95;
19.438: 114; 8.391: 115;
10.495:414 прим. 10;
19,203: 423 прим. 59; 11,22: 429
прим. 8; 12,353:431 прим. 19;
Илиада 1530: ИЗ; 7.213: 114;
8, 13-16:418 прим. 11;
5, 236: 431 прим. 19; 1, 132: 431
прим. 19;
Гомперц Теодор 69, 91, 92, 143, 190.
339 прим. 32,347 прим. 2
Горгий, 102, 127, 147, 333, 337
прим.20,359 прим. 63
Грей Джордж, 154, 349 прим. 5
Греллинг Курт, 372 прим. 58.
ГройденСаут, 13
Гюйгенс Христиан, 217,233
Данте Алигьери, 22
Дарвин Чарльз 194,266,269
Декарт Рене 142, 184, 217, 292, 361
прим. 77, 369 прим. 35, 372 прим.
54, 387 прим. 11.
Демокрит. 17, 22. 32. 48, 84, 85, 117.
134,135.138.139, 150, 153. 170,209,
214, 272, 279, 288, 303, 318, 319,
345 прим. 10, 346 прим. 13, 361
прим. 77,372 прим. 56, 389.
В 131: 137; DKB 117: A%\DK68 В
45: 85;
В40: 319; В 86: 319; В II: 311;
/Ж 67? В 145: 345 прим. 10; В 131:
346 прим. 13.
Джеймс Уильям 387 прим. 6
Джонс Гарольд Спенсер 113
Дик Вальтер фон 338 прим. 26
Дильс Герман 93, 112-114, 136, 137,
139, 348, 353 прим. 48, 368 прим.
29
Диоген Лаэртский 17, 180, 181, 330,
342 прим. 6, 350 прим. 23, 358
прим. 63,362 прим. 2.
DK 22 AI: 342 прим.6;
9, 10: 362 прим. 1;
VIII, 48-49:358 прим. 63;
IX, 21: 362 прим. 1
Дирак Поль Адриен Морис 194, 210,
213,363 прим. 5,383 прим. 132
Доддс Юрик Робертсон, 121, 338
прим. 28
Долин Эдвин Ф. 357 прим. 59
Дуэйн Уильям 384 прим. 139
Евклид 153, 210, 278, 279, 282, 283,
287,288,290,297,298,300,322
Закс Ева Генриетта 289
Зенон 122, 123, 127,134, 147, 150, 197,
210,213
Иверсен Эрик, 14,349 прим. 8
Ипполит, 102, 337 прим.20, 350 прим.
20,385 прим. 11.
Исократ, 18

394 Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов
Кан Чарльз X. 65-67, 71, 72, 164, 171,
192, 195. 204, 209, 270, 300, 336
прим. 12, 350 прим.23, 24, 351
прим. 35,353 прим. 47.48,354, 355
прим. 49, 355 прим. 50, 356 прим.
54, 358 прим.61, 63, 364 прим. 6, 7,
365 прим. 8, 9, 10,11, 368 прим. 29,
30, 369 прим. 38, 39, 370 прим. 42,
371 прим. 47, 385 прим.1, 385
прим.З.
Кант Иммануил 121-123. 137, 142,
190, 191, 350 прим. 26, 360-361
прим. 76,385 прим. 13.
Карнеад 56,57
Карно Сади Николя 232,235.251
Карнап Рудольф 8, 58,303
Каспар Макс 338 прим. 26
Кельвин, лорд (Уильям Томсон) 235
Кеплер Иоганн 30, 83, 84, 152, 191,
287
Кир, царь 68,90,91
Кирк Джефри Стивен, 79, 130, 333
прим.1, 334 прим. 4,5, 345 прим. 11,
369 прим. 34.
Кирк и Ревен Джон, 79, 130, 334,
прим. 5
Кирк, Ревен и Шофельд Малькольм.
95, 158,345 прим. 11
Клаузиус Рудольф 232,235,240
Клейн Мартин Джесси 381 прим. 113.
Клив Феликс М. 66, 67, 71, 72, 336
прим. И, 13, 16,337 прим. 19
Клитомах 56
Книл Уильям, 8
Комптон Артур Холли 446 прим. 136
Коперник Николай 27, 30, 31, 109,
152,153,178,287
Корнфорд Фрэнсис М. 66, 67, 281,
283, 300, 336 прим. 15, 355 прим.
50,357 прим. 59/
Коте Роджер 194
Кранц Вальтер 94, 113, 340 прим. 33'
Кратил, 48
Ксенофан, 12, 14-17, 22, 23, 37, 38,
40.44, 45, 47, 48, 50, 55, 59-104,
124, 141, 144, 146, 159, 165, 166,
169, 172, 174, 179-185, 188, 189,
190, 191, 199, 200, 210, 213, 270-
275, 294, 308. 315, 317, 330, 331,
335 прим. 4, 337 прим. 18, 20, 23,
337-338 прим.24", 338 прим. 25.27,
339 прим. 31,32, 340 прим.ЗЗ, 340-
341 прим. 33", 343 прим. 8, 348
прим.6, 351 прим. 31,32, 352 прим.
37, 353 прим.47, 355 прим. 51, 356
прим.56, 58, 357 прим. 59, 359
прим. 63, 361 прим. 76, 362. 362
прим. 8, 364 прим.8, 371 прим. 48,
372 прим.55, 387 прим.9,388
DK В 23, 26. 25, 24: 37; /Ж В 18:
81, 141, 352 прим. 37;
DKB16, 15,18,35,34:47;
В 34: 50, 55, 79, 124, 144, 146, 182,
188,200,338 прим.25,343 прим. 8
В34,1: 144;
DK В 34, 4: 348 прим.6, 352 прим.
43,354 прим. 51;
В 35: 50, 55, 82, 200, 356 прим. 56,
357 прим. 59, 387 прим.9;
В14:55,56, 185,315;
DKB40:60;
DK 21 В 28: 64,66,69,73:
А 47:66;
DK21B3:68;
В 27,29: 70;
DK 21 В 23: 71;
В 25: 71;
DK21 А 47, А 31, А 36: 73;
В 16, В 15: 75, 185;
В 15,4, В 15,5: 372 прим. 55:
В 23, В 26, В 25, В 24: 75, 182;
В 25: 76,93;
DK 21 В 25: 93.
DK 21 В 38: 77;
В 8. В 22: 89,90.338 прим. 25;
В 27: 101;
DK 21 В 23, В 24, В 25: 333;
DK В 15, В 16, В 18, В 34. В 35:
333;
DK 21 В 23-26: 351 прим.32;
DK 21 В 15, В 16, В 18:352 прим. 37;
DK21 В 8,4: 364 прим.8.
Ксенофонт 300
Купер А. Д. 375 прим. 79
Кун Томас 8.212,372 прим. 54
Кэмпбелл Дональд 374 прим. 73
Лавджой Артур 217, 373 прим. 61
Лавуазье Антуан Лоран 334 прим.З
ЛакатосИмре 8.201,
Лакур Поль, 10
Ланде Альфред 384 прим. 139
Лаплас Пьер-Симон, 233.234,266
Лауэ Макс фон 384 прим. 140
Левкипп. 32, 117, 134, 135. 139, 150 170,
209,215.217,272.361 прим. 77
Лейбниц Готфрид Вильгельм 142.
217.218

Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов 395
Лейси Филипп X. де, 347 прим. 3
Лессинг Готхольд Эфраим 87
Лиувилль Жозеф 256
Ллойд Джефри Эрнест Ричард. 370
прим. 42.
ЛоккДжон 142, 184
Лонгомонтан Христиан-Северин 83
Лоренц Хендрик Антон 217
Лошмидт Иоганн Йозеф 221, 240, 376
прим. 87
Лурье С.Я. 384
Лютер Мартин. 75
Максвелл Джеймс Клерк 32, 38, 217,
235-240.361 прим. 77,377 прим. 94
Мальбранш Николя 142
Мансфельд Яап 66. 67. 307, 315, 336
прим. 14, 343 прим. 14,350 прим. 26,
356 прим. 57,357 прим. 59
Маринелли У. 284
Марков Андрей Андреевич (старший)
266
Маркс Карл 194, 197,264
Мах Эрнст 240,241, 243,250-252,379
прим. 97, 380 прим. 108, 109, 381
прим. J12, 117
Меджер^Йорген 13
Мейер Йорген, 102
Мейер Стефан 250. 251, 381 прим. 111,
112
Мейерсон Эмиль, 15, 169, 192. 193,
216, 226, 232, 260, 355 прим. 52.
372 прим. 58
Мелисс, 41,102, 347 прим. 5, 359
прим. 63, 361 прим. 76, 371 прим. 45,
47
Менон 295
Миллер Дэвид 13, 362
Милль Джон Стюарт 216
Минковский Герман 225,226
Миш Георг 365 прим. 9
Монтень Мишель де 87
Моравчик Майкл 374 прим. 68
Мурелатос Александр П.Д. 351 прим.
30, 353 прим. 40, 354 прим. 49, 355
прим. 50, 356 прим. 56, 357 прим.
59,360 прим. 74
Мью Мелитта, 13, 100,346
Мью Рэймонд, 13, 100, 346
Мэги Брайан Эдгар 387 прим. 7
Мюррей Гилберт 291,385 прим. 1
Нейман Джон фон 239.259.374 прим.
68,376 прим. 84.382 прим. 120.
Нестле Вильгельм 103,104.341 прим. 1
Нильсен Флеминг Стин 333 прим. 3
Ньютон Исаак. 84.103, 106, 152. 153,
158, 175, 190, 191, 194, 217. 231-
233, 242, 263, 287, 313 333 прим.
2, 361 прим. 76, 363 прим. 3. 374
прим.71.
Оезер Эрхард, 338, прим. 26
Онзагер Ларе, 375 прим.77,
Оствальд Вильгельм 240, 242, 251.
252
Остин Джейн 336 прим. 17
Отто Вальтер Фр. 340 прим. 33а
Оуэн Гвилим Эллис Лейн. 351, прим. 29
Пападаки Ирэн, 346
Парменид, 10-17, 23, 36-40,43,50, 51,
55, 56, 59, 70-74, 77, 66, 100-109,
112-122-134-153, 155, 159-200,
202, 206-218, 224-226, 231-234,
238, 239, 249, 250, 257, 262-264,
270-275, 292, 294,295, 298, 301-319,
335 прим. 2, 342 прим. 2. 5, 7. 343
прим. 14, 345, 346 прим. 10, 12, 13,
347 прим. 2. 3, 348 5, 349 прим. 7,
350, 351 прим. 26,29, 30, 32, 352
прим. 39, 40, 353 прим. 47, 354
прим. 48, 49, 355 прим. 50,52, 356
прим.53, 56, 58, 357 прим. 59, 61,
358 прим. 63, 359 прим. 67, 360
прим. 73, 76, 361 прим. 77, 78, 363
прим. 6, 364 прим. 7, 8,365 прим. 9,
11, 366 прим. 13,19,20,367 прим. 21,
22, 368 прим. 27, 31, 369 прим. 39,
40, 370 прим.42, 43, 45, 371 прим.
47, 372 прим. 54, 55, 386 прим. 4,
387 прим. 9,10,388.
В 11, 29: 37; В 8,60: 50, 55; В1,30,
В8,51, В1, 32: 56; DK 28, В 14-
15: 103; В7: 107; В2: 108,115;
В 8,53-61: 110; В 8,50-52: ПО;
В 8,53-54: ПО; В 15. В 8, 59:
111; В 16: 112-115; В 6: 115;
В16,В6,В7,В5: 116; DK 28B
15: 125: DK 28 В 7:127; В 8, 59:
129; DK 28 В 8, 53-59: 130; DK
• В 16: 130-131; В, 6. В 7: \32iDK
28 В 14-15: 135; В 8, 52: 136;
В1, 27: 137; В1,31: 138,139;
В 1,29-30: 140; В 1,32: 142:
DK 28 В 8,52: 144; DK 28 В 1,30:
144; DK В 34: 144; DK B7: 148;

396 Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов
В 6,5, DK В 16:149; В 6,6-9:149:
DK28B 14-15: 151; DK28 В 8,
60-61: 172; В 10: 180; В 16: 180,
188; В7: 188; DK В 8, 60: 191;
DK 28 В 8,61: 196; В 8,26, В 1,
13: 199; В 7: 200; В 8,60-61: 200:
В 5: 207; В 16: 213; В 1,31-32,
В 8, 60-61: 295: В 16: 301-303;
В 16: 304-307: В 6: 306: В 1,9:
307; В 8,41: 308; В 8,52: 309:
В 1.31-32: 310: В 8,2: 312: В 2,4,
В 8,1, В 7,3, В 8,34, В 8,38, В 19:
315: В 19, В 8.53. В 1,1-20-23:
316; В 8, 60-61: 318; В 8,53,
В 6,8: 319; В 6: 332
DK 28 В 7, 5: 335 прим. 2; 342
прим.4; В 10,4: 342 прим. 5; В 8,
26-27 343 прим. 7; В 6: 343
прим. 12; В 16, В 12, 1: 343
прим. 13; В 14, В 15: 347 прим.
6; В 8, 59: 345 прим. 10; DK 28
В 14,15, 21: 347 прим. 6; В 10,
В 8, 50, В 8,55, В 9: 347 прим.7;
В 7, 5, В 10,4: 347 прим. 8, 9;
DK 28 В 8, 38, 53, В 9,1, В 19,3,
В 17: 349 прим.7; DK 28 В1,3:
352 прим. 39; DK 28 В 1,29: 352
прим.41; DK 28 В1,30, В 6,6:352
прим.42; DK 28 В 6,1: 352
прим.44; DK 28 В 7: 352 прим.
45, 46; DK 28 В 3, В 2, 1-2: 354
прим.48; В 8,17, В 8.16. В 2,3-8:
354 прим. 48; DK 28 В16, DK 28
В 1,23, В2, 6-8: 354 прим. 49; DK
28 В 8,60-61, DK 28 В1. 31-32,
В 8, 61: 356 прим. 56; DK 28 В
8, 357 прим.59; В I, 24, 26-30:
357 прим.59; В 8,42, DK 28 В 4.
А 37, В 12, В 4: 358 прим.61;
DK 28 В 14, 15: 359 прим. 63;
DK 28 В 10,4; В 15,; В 14: 359
прим.63; DK 28 В 8, 61: 359
прим.67; DK 28 В 7,5: 360
прим. 73; В 8, 38, 53; В 19,3: 360
прим.73; В 8, 38-41: 360 прим.
74; DK 28 В 7: 361 прим.78; В
16: 362 прим.1; В 7,1, В 6,2, В
6,8, В 8, 40: 363 прим. 6; DK 28
В 2,3, DK 28 В7,5, В 6,1, В 2,6,
В 6,2, В 1,23: 364 прим. 7; В 8,8,
В 1,23: 364 прим.8; DK 28 В 6,
В 8, 39-41, 51-61, В 8,38-40,
В 8, 55, В 6, В 7: 365 прим. 13;
DK 28 В 8,8, 50-60: 367 прим.
21; DK 28 В 5: 369 прим. 40;
В 9, В 8,53: 387 прим. 10.
- «слепая сестра» Парменида 314.344
Пембертон Генри. 232, 374 прим. 71.
72.
Петерсен Арне Фримут, 14,16,362
Пиндар 176, 185, 337 прим. 22, 347
прим. 5,368 прим. 31
Пифагор. 40. 43, 60, 92, 123. 160, 162.
179, 181, 199. 278, 293, 308, 335
прим. 7. 341 прим. 33а, 351 прим.
31, 33,358. 359 прим. 63,385 прим.
5.
Планк Макс 235
Платон, 17-23, 38, 41, 42, 48, 50-52,
70-72, 77, 102. 105, 122, 127, 134.
142. 147. 150, 153. 168, 169. 174,
178, 183, 184, 189, 199, 200, 210,
213. 216, 271, 276-300, 330, 337
прим. 20, 340 прим. 33я, 351 прим.
29, 352 прим. 40, 356 прим. 58, 357
прим. 59, 360, 361 прим. 76, 369
прим. 34.373 прим. 60,385 прим. 2:
Гиппий Больший 308Ь/с: 279; ЗОЗЬ-с:
282*
Горгий 508а, 465Ь/с: 277; 508: 280:
451а/Ь, с, 453е. 508а: 288; 465Ь/с:
277;496а/Ь,522е:288;
Государство 525е: 277; 528b-d:280;
546с: 279; 334а: 357 прим. 59;
614-621: 174;
Законы 757b-d: 276; 820с: 279;
819-820с: 280; 818е, 895е: 335;
819d-822d: 280; 820с: 279; 716а:
385 прим.З;
Ион: 292;
Кратил 402а: 369 прим. 34;
Менон 75d-76a: 280; 81b-d: 292;
Парменид 128d: 105: 149а: 300;
Софист 242 d5: 72; 242 d: 183:
242 c-d: 189;
Теэтет I47d: 279; I47d-I48: 280;
174 e: 289; 210d: 290; 142c-d,
143a: 290; I50c-d, 157c, 161b:
388 прим. 14; 160e: 388 прим. 15.
Тимей 27e- 28a: 50; 29b-c, 29d: 51;
27d-28d: 199; 53c-62c: 280; 54a:
280; 54b: 285; 53c/d: 283: 54a/b,
54d-e, 54b: 285; 54e-55a: 298;
Федон 67b, 69b/c: 388 прим. 15.

Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов 397
Федр 272 dfe, 273 b/d 50; 259е-260е,
266e 267a: 51 ; 259e, 275b-c: 292;
атутарх 105, N9, 120, 137, 138, 143,
277, 280, 317. 318, 342 прим. 3, 344
прим. 2, 346 прим. 13, 347 прим. 3,
359 прим. 63.
Против Колота Моралии. 113: 105:
1114 Ь: 344 прим.2, 1114 Ь-с 347
прим. 3; 13. 1114 D: 106; 712 Ь:
277;
Псевдо-Плутарх 124, 337прим. 20, 350
прим. 22
Стролшты, А 32: 102, 337 прим. 20,
350 прим. 22.
Полани Майкл 339 прим. 29
Поппер Жозефина Анне (леди), 11,347
Поппер Симон Зиглиц (отец). 13
Прибрам (Пшибрам) Карл. 381 прим.
Н2,
Прокл 278, 288
Протагор 17, 21. 22, 113, 123, 189, 213.
303
Пуанкаре Анри 221, 240, 241, 246,
250-252, 374 прим. 68, 377 прим.
90,381 прим. 114-П6
Ранульф Свен, 333 прим.З
Райнхардт Карл Людвиг 72, 77. 93-95,
109,115,149, 183,295,340 прим. 33е,
343 прим. 9, 11, 362, 362 прим. 4, 7,
363 прим. 6, 372 прим. 53, 55.
Райнхенбах Ханс 292
Рассел Бертран 322, 353 прим. 47, 380
прим. 108,385 прим. 13,387 прим. 6
Риман Георг Фридрих Бернхард 225
Риттер Константин 350
Росс Ульям Дэвид, 112,320, 321,329
Сабин, 87
Сабо Арпад, 210,296-298
Сантильяна Джорджио де, 198-200,
357-358 прим. 61, 361 прим. 76.
367 прим. 26, 371 прим. 51
Секст Эмпирик, 56-58, 76, 337 прим.
20, 386 прим. 4.
Против ученых. Кн. VII. ИЗ: 386
прим. 4: Vil·VIII: Две книги
против логиков, I, 174: 56;
Три книги пирроновых положений
Кн. I, 10; 1.232: 56; Кн. 1,231:
56; Кн. 2, 229: 57.
Сенека 335 прим. 8, 350 прим. 18.
Силард Лео 238, 259, 375 прим. SO,
376 прим. 83
Симмий 20
Симпликий. 66, 73, 76, 102, 137, 337
прим. 20, 343 прим. 10, 347 прим.4
Смит Адам, 264
Смолуховский Мариан 243. 266, 381
прим. 115
Сократ, 17. 20-23. 48. 51. 84-87, 127.
134, 147, 150. 184, 275, 289-291,
293, 295, 2%, 362 прим. 6, 385
прим. 13.388 прим. 13
Сотион, 181
Софокл 96
Эдип в Колоне, 449,296,926: 96.
Спиноза Бенедикт 142, 218, 387 прим.
II
Стайн Говард, 420,355 прим. 49
Стобей, 102, 337 прим. 20
Схолии к Коммент. Симпликия к
Физике Арист. 31.3: 343 прим. 10
Тайлор Эдуард Бёрнетт 154, 348
прим. 5,349 прим. 6
Таран Леонардо, 363 прим. 6, 370
прим. 45,372 прим. 55. 386 прим. 4
Тарский Альфред, 339 прим. 29, 359
прим. 64
Теофраст 112-114, 301-304, 358 прим.
63, 372 прим. 55
О чувственном восприятии. DK 28.
А46:ПЗ;/Ж2ЯА46:304.
Треденник Хью, 320,321,329
Тэйлор Альфред Эдвард 300
Уайт Ланселот Лоу 249, 262, 380
прим. 106,383 прим. 135
Уайтхед Альфред Норт 266
Уилер Джон Арчибальд 229
Уилсон Джон Альберт 155, 348 прим.
3,349 прим. 8,350 прим. 17
Уитроу Джеральд Джеймс 219, 369
прим. 35
Уокер Марджори, 10
Уоткинс Джон, 8
Фаворин, 358 прим. 63
Фалес, 26-29, 31, 32, 34, 44, 45, 62, 63,
65, 70, 128. 153, 157-159, 179, 211,
320, 335 прим. 8, 337 прим. 21, 23,
341 прим. 33а, 345 прим.10, 349
прим. 13, 350 прим. 18,355 прим. 49,
389 прим.2

398 Указатель имен и цитируемых или обсуждаемых фрагментов текстов
DK il A15: 26; 336 прим, 8: 345
прим. 10; 350 прим. 18.
Фарадей Майкл 38, 217, 361 прим. 77,
372 прим. 54
Феогнид, 49
Феодор 102,337 прим.20
Ферекнд Сиросский 156. 181
Ферли Дэвид Дж. 334 прим. I, 347
прим. 5
Фламм Людвиг. 24 1. 242
Франкфорт Генри 348 прим. 3, 350
прим.17
Франкфорт Г. А. 348 прим. 3, 350
прим. 17
Фрейд Зигмунд 176, 363 прим. 1
Френель Огюст Жан, 233
Френкель Герман, 80, 338 прим. 25,
347 прим. 5, 369 прим. 34, 36, 370
прим. 44.
Фритц Карл Альберт Курт фон, 353.
прим. 48, 365 прим. 9
Фюрт Рейнгольд Генрих 375 прим. 79
Хайдеггер Мартин, 61,148
Хайниман Фриц, 362 прим. 4
Халл Ричард Фрэнсис Кэррингтон,
365 прим. 9
Хансен Троэльс Энгерс, 14,381 прим. 113
Хит Томас, 278, 320, 321, 329, 389
прим. 4я.
Холтон Джеральд Джеймс 381 прим. 113
Хоффман Эмануэль, 365 прим. 9
Целлер Эдуард, 103,334 прим.4
Целлер-Нестле Вильгельм 125, 331
Цермело Эрнст Фридрих 221, 240-242.
251, 252, 377 прим. 89, 91, 379
прим. 96, 103
Цицерон, 56-58, 60, 76, 102, 335
прим.4,357 прим. 61,337 прим.20.
О дивинации. кн.1, III (5): 60; 13.5:
335 прим.4.
О природе богов 57;
Тускуланские беседы, Кн. I, 17:58:
Кн. II, 5:58.
Учение Академиков, Кн. II, фр. 32,
33, 104: 57;
Чернис Гарольд 59, 71, 292, 334
прим. 1, 335 прим. 2
Чмелка Фриц 381 прим. 112
Шеннон Клод 238,257,258
Шёне Герман, 372 прим. 56.
Швабл Ханс, 357, прим. 59
Шопенгауэр Артур 61, 142, 175,230
Шоу Бернард Джордж, 24
Шофилд Мал кол ьм, 79, 130
Шредингер Эрвин 175, 191, 215, 219,
225-229, 243-253, 360 прим. 70,
372 прим. 54, 374 прим.70, 378
прим. 94е, 379 прим. 99-102, 380
прим. 107.382 прим. 121
Эдварде Пол 382 прим 122.
Эддингтон Артур Стэнли 261
Эйнаргсон Бенедикт, 347 прим. 3
Эйнштейн Альберт 47, 83, 84, 153,
175, 178, 191, 194, 215, 217-219,
225-233, 235, 237, 242, 243, 249,
251, 254, 261, 266, 269, 346 прим.
14, 359 прим. 69, 361 прим. 77, 363
прим. 4, 372 прим. 54, 375 прим. 79,
380 прим. 109, 381 прим. 113, 382
прим. 126.
Эйслер Роберт 289,349 прим. 9, 10
Элкана Иегуда 381 прим. 113
Эмпедокл 64, 69. 101, 102. 114, 134,
145, 150, 183, 184, 200, 213, 216,
303, 304. 337 прим. 20, 21, 347
прим. 5, 359 прим. 63. 366 прим.
20, 370 прим. 43, 372 прим. 54.
DK 31 В 39: 102. 337 прим. 20: DK
31 В 90: 114: DK A51: 145;
В 132: 200; DK 31 В 17, 26: 347
прим.5
DK 31 В 45: 359 прим. 63; DK 31
В 132: 367 прим. 20.
Эпименид 343 прим. 14
Эпикур 340 прим. 33я
Эразм Роттердамский 87
Эренфест Пауль 224, 253, 254, 257.
374 прим. 68, 382 прим. 120
Эренфест Татьяна 224, 227, 241, 253,
257,374 прим. 68. 382 прим. !20.
Эсхил 94
Прикованный Прометей 1047
(Прометей освобождаемый): 94.
Юм Дэвид 142, 383 прим. 138
Юнг Томас, 233
Якобсен Торкильд 348 прим. 3, 349
прим. 17

399
Предметный указатель
Номера страниц, выделенные курсивом, указывают на особо важные фрагменты
текста. Буква «т» перед номером страницы означает страницу, на которой
рассматривается и объясняется данный термин. - Ред.
Авторитет 8, 13, 69-71,74, 97, 104, 110,
292,314,322,359,386 прим. 4
- Аристотеля 69,70,71
- Гераклита для
- Платона; см также
школа (школы)
Академия Платона 280,287
Ачетейя (истина) 17,57, τ 65
alethes (истинное) τ 57,352
allotrios (чужой) τ4Ι6
alogos (нелогичный) 345
Амфидромия τ {обряд очищения) т388,
прим. 15
Анамнезис {припоминание),
теория припоминания Платона 351.
449 прим. 7,13
Ананке 160,173,386 прим 4.
Анахронизм, 121-123, 126, 128, 137.
142, 350 прим. 26, 360 прим. 76; см.
парадокс исторический
Антилогия 386 прим. 4
Антисенсуализм; 136, 138, 143,222, 225,
250, 254, 368, 428 прим. 78, 436
прим.55; см также сенсуализм, пар-
менидовское неприятие сенсуализма;
теория познания, антисенсуалистская
теория познания Парменида
Антропоморфизм 74-77, 95, 100, 271,
274,317,337прим.23.
apatelon (обманчивый, лживый) 163-
164,172,239,383,415 прим. 13
apatelon (неизведанный, необычный)
164,166, 172, 239,383,415 прим. 13
апейрон (технический термин) 33, 34, τ
63
Апейрон (первоначало, первопринцип
Анаксимандра) 33,34 тбЗ, 64—67, 72,
162,204, τ 270,336 прим. 9-10
Априори 152, 175, 427 прим. 76, 445
прим. 138
Аргумент (аргументация) 8, 19, 21, 25,
37-43,46, 50, 72, 74, 77,99, 101, 109,
126, 127, 135, 139, 146, 147, 163, 166-
168, 183, 184, 190, 198, 210, 211, 214,
230-233, 246, 254, 260, 298, 311, 313.
329, 334 прим. 5, 335 прим. 2, 352
прим. 39, 355 прим. 50, 356 прим. 53,
358 прим. 63,361 прим. 77,362 прим.
6,370 прим. 42,373 прим.62.
- соответствия (корреспондентская)
191
-трансцендентальный аргумент 361
прим.76,371 прим.47; см. также
доказательство
Арифметика 201,279,280,288
arche, archai (первоначало, начала)
20,23,80,243,323, т433 прим. 31
Ассоциативное мышление 365; см.
также мышление, механистическое
Астрономия 69, 91, 99, 143, 217, 344,
414 прим.5,433 прим. 29
Атеизм 337 прим. 23
Атом (ы), 10, 31, 38, 117, 134, 150, 151.
208, 209, 213-216, 235, 243, 249-251,
256, 267. 279, 318, 319, 361 прим. 77,
372 прим.54, 373 прим.60, 376 прим.
84
- атомы и душа 318,319
Атомизм 134, 135, 150, 20 214, 215, 217,
235, 239, 250, 297, 318, 319, 373
прим. 60
- арифметический
- греческий
- Платона
Атомная теория, классическая 215, 217,
240,241,263,372 прим. 54
см. атомизм
- геометрический 297
- современный 178, 189,212,231.361
прим. 77
Атомные часы 245
Биология 105,215,384 прим. 142
Бог, боги, богиня (богини), 17,25,36,37
47, 51, 55, 57, 60, 62, 70, 71, 74-79,
81, 84, 85, 88, 89, 95, 100-106, 109,
ПО, ИЗ, 115, 118,120-126, 128. 132.
135-147, 151, 154-162, 165, 168, 171-
175, 178, 180-186. 189, 190, 191, 195,
196, 200, 203, 204, 206, 217, 218, 271,

400
Предметный указатель
273, 283, 291, 292, 305-318, 335
прим.2, 337 прим. 23, 338 прим.24,
27, 28, 340 прим. 33а, 342 прим.2, 345
прим. 13, 348 прим. 3\ 351 прим. 27,
32, 356 прим. 58, 366 прим. 19, 367
прим. 20,371 прим. 48,386 прим. 4.
- греческие 88, 154
- Гераклит о 273
- египетские 348 прим. 3"
маори 154,155
- Парменид о 120,140,213,274,292
(см. также Дикэ)
- персонификация 155,337 прим. 23
- Ксенофана, 71, 77, 95, 96, 101, 341
прим. 33"
(см. также монотеизм Ксенофана)
Буддизм 192
«Буриданов осел» 403 прим.2
Бытие 37, 51,90, 109, 163, 173, 183, 198,
199. 210, 269, 275, 306, 307, 310-314,
335, 364 прим. 6, 8, 365 прим. 9, 366
прим. 13,372 прим. 54.
- парменидова идея бытия
- теория бытия; см. также
реальность; что есть
Вера, 37,55, 124, 185, 190, 202, 264, 367
прим.20; см. мнение
Вероятность 52, 58, 134, 240, 246, 247,
253, 256, 258, 268, 376 прим.87, 378
прим. 94\ .382 прим. 122, 383 прим.
138,384 прим. 142,387 прим. 9.
- исчисление вероятностей 286
- теория вероятности, 267,319
Вечерняя звезда (Геспер) 128,144
Вещь (и) 32, 33, 36, 107, 120, 129, 130,
145, 162, 168, 169, 187, 205, 206, 215,
225, 265, 272, 311-314, 332, 360
прим. 76,369 прим. 35.
- в себе, 129, 145, 174, 360 прим. 76
см. также
реальность против явления
- теория вещи
Витализм 203,268,384 прим. 142.
Вихрей (теория) 217,218
Вода 32,63,158, 161,349 прим. 13;
Вода (принцип Фалеса) 158, 161, 349
прим. 13
Водоворот, 330
Водород. 31
Воздух 24, 32-34, 63-67, 70, 145, 162,
237, 259, 317, 334 прим. 4, 336 прим.
13, 337 прим.21, 348 прим. 3\ 358
прим. 47,362 прим. 8,374 прим. 73.
- воздух (принцип Анаксимена) 33,
35
Волна(ы) 120, 219, 267, 336 прим.8, 374
прим. 73,380 прим. 104.
- волновая теория света 233, 234
- волновая функция, 346 прим. 14
- Шрёдингера волновое уравнение
175
- волновое движение 215
- звуковые, 374 прим. 73.
Воля, свободная 149
- понятие свободной воли
Шопенгауэра 170,228
Время 145, 175, 205, 218, 220-223, 228,
229, 247, 278,380 прим. 104.
- машина времени 219,230
- направление времени 221, 222, 224,
245,373 прим. 65
- объективное 218,219, 223. 244
- «геометризация) времени») 225,
227
- реальность времени 216,219,220
- стрела времени 222.380 прим. 104
- субъективное 145. 175, 220, 230,
231,243,249
Вселенная 130,241,262,373 прим. 62
- теория равновесия 262
- теория Большого взрыва 262
Вторжение персидское 340 прим.ЗЗ"
Вывод (на основе примеров)
Газ (ы) 68, 101, 221, 234- 238, 242, 243,
245,253,255,336 прим. 18,376 прим.
87,337 прим. 94";
- молекулярная или кинетическая
энергия (теория) газов 221. 235,
236, 239, 240, 242, 252. 376 прим.
87,337 прим. 94а; см. также пар
Гелиос 16, 103, 104, 135, 151. 342 прим.
2, 344 прим. 5. 346 прим. 15; см.
также Солнце 16. 103, 344 прим. 5.
346 прим. 15.
Генетика 192
Геометрия 199, 218, 220, 229, 279, 280,
288,297
- античная 297
- «арифметизация» геометрии 277.
279,287
- «иррациональное» 279,297
- евклидова 279,287,297
- Платона 276, 285,287,288,297

Предметный указатель
401
- пифагорейская 279,287
- Эйнштейна 229
см. также космология
Гея 154, 156
Гидросфера 332
Гипотеза 111, 125, 146, 224, 227, 241,
243, 281, 286, 289, 296, 309, 314-316,
344,345 прим. 10
- ad hoc Больцмана 223, 224, 227.
241,243,244
- историческая 148
см. также предположение (я)
gnome 430 прим. 9
gnomon 333
Гравитация 29,415 прим. 14
Грамматика, Парменида 313,314
Грехопадение 109,110,294
- теоретико-познавательное
грехопадение человека 294, 309, 367
прим. 21
- интеллектуальное 110,367 прим. 21
Движение 33, 34, 37, 83, 93, 106, 107.
111, 125, 126,134, 147, 150. 168, 170,
188, 207-209, 214, 215, 237, 242, 251,
272, 309, 311, 315. 316, 318, 319, 330,
334 прим.З.
- броуновское 251, 252, 381 прим.
113,115,382 прим. 119.
- вечный двигатель 237,238,251
- парменидова проблема 126, 134,
181,209
Дедукция 22, 30, 108, 127, 147, 170, 211,
240,241,323,343 прим. 7.
Действие, человеческое 116,368
Действительность, см. также
реальность
Demos (телосложение) 120
Детерминизм 211, 215, 216, 218, 229,
230,257,338 прим. 28,383 прим. 138
Дефиниция (и) (определение) 53. 282,
385 прим. 12
Демон, Максвелла 120, 196, 203, 235-239,
243,251,259
- Силарда 259
Диакосмос (diakosmos) [мирострой
перемен, несуществующий
мирострой)]495,365 прим. 13
Дикэ (богиня Справедливости) 118, 159,
186, 292, 315, 316, 342 прим. 2, 367
прим. 22,386 прим. 4.
Дискуссия 8,67,87,288
- принцип 87
- рациональная или критическая 45.
87,88,99
см. также критика; разум
Добродетель 21,276,277
Догматизм 17, 22, 43, 45, 104, 124-126,
164,166,198,308,382 прим. 120
Доказательство (а) 7. 21, 23, 30, 37, 75,
126, 146. 190, 210, 232, 283, 293. 311,
329.356 прим. 58
- абсолютное 126, 146, 147, 313, 320,
323, 361 прим. 76
- как источник знания 166
- Аристотеля 21. 23, 320, 321. 323,
326,329
- Демокрита 134, 150, 170, 208, 361
прим.77
- Евклида 320
-Зенона 127, 147,210
- косвенное 125, 127, 342 прим. 4,
371 прим. 50
- логическое Парменида 37, 107, 126.
127, 134, 146, -148, 168, 170, 207,
210, 310, 311, 313, 343 прим. 7,
370 прим. 42,45.
- математическое 322, 325, 330, 370
прим. 45
- с недоказуемыми допущениями
126,322
- как силлогизм 22,127
dokeo (мыслить, полагать, иметь
мнение) τ 64
dokos (догадка) τ 69,197
dokounta (обманчивое мнение,
видимость) т423 прим. 56, 432 прим.
22,449 прим. 10
doxa (i) (мнение[-я])П, 58, 64, 163,
172, 191, 202, 227, 232, 237, 370,
421 прим. 40, 428 прим. 78, 431
прим. 20,449 прим. 10
см. также эпистеме против докса
doxazein (принять на веру) 97
Доксография 39,74, 179
Доктрина 53, 113,280
Дополнительности принцип. Бора
Дорога 69, 312, 342 прим.2; см. также
путь (и)
Достоверность (достоверное знание) 51,
79,82,83,97,116,182,368 прим. 27
- субъективная 51, 81, 86, 97, 166,
182,295
- истинная («абсолютная») 79, 81,
83, 166, 182, 366 прим. 19, 368
прим. 27.

402
Предметный указатель
Драма, древнегреческая 88,90, 100
Дрейф континентов 26,31
Дуализм 122, 124, 267, 361 прим. 77.
- атомов и пустоты 161, 180. 427
прим. 77
- света и ночи 111, 173,
- частиц и волн 124, 173, 267, 361
прим. 77; см. также
- системы двух миров 122
Дух 8, 9, 38, 44, 45, 68, 153, 175, 176.
223,239,294,296, 308, 341 прим. 33е,
387 прим. II.
Душа 293,295,318
- как двигатель 318
-материальная 318
Египет 154, 155, 164. 348 прим.З. 368
прим. 29
eikon (тождественность, подобно
истине, образ) τ 56, 64
eikota (подобие, правдоподобность) τ
59, 60,
eiokota (подобное истине, как
подобие, правильное) т57, 58, 59, 228,
424 прим. 57,59.
ekastos (в любой момент) т436 прим.
55
epagoge (индукция, доказательство
посредством индукции) 22, 354.
355,449 прим. 13.
episteme (знание) против doxa
(мнения) 17, 52.352,427 прим. 76.
Единое 71, 183, 188, 231, 268, 366 прим.
13 см. также мир, универсум
- Парменида 209, 249
-теория относительности
Единство противоположностей 36, (19.
187, 204, 206, 265, 270, 272-275, 366
прим. 13,367 прим. 21
Жизнь 14, 88, 101. 102, 112, 232, 233,
236, 308, 335, 339 прим.З I, 373 прим.
65, 379 прим. 94
Заблуждение (я) 98, 99, 116, 117, 139,
232,-238, 254, 353, 366, 267, 376, 365
прим. 13,367 прим. 20,368 прим. 31
- их исключение 201,
- учиться на ошибках 84,87,98
- проблема заблуждения 97
см. также незнание;
Путь мнения
Закон (ы) 18, 35, 57, 96, 100. 169. 185.
204, 216. 229. 240, 243. 248, 249. 255.
256.262.277.368 прим. 31,379 прим.
94е. 382 прим. 122
- однозначности (непротиворечия)
204, 335 прим.2,355 прим. 50
-сохранения 169, 212. 216, 262, 356
прим.52, 377, 378 прим. 94*. 380
прим. 110
- слабого взаимодействия при
распаде 249
-возрастания энтропии 221, 222,
224, 227, 231, 232, 235, 236, 238-
243,246, 249-253, 259, 377-379
прим. 94',
-Кеплера 191,242
энтропии Шрёдингера 244 246,
248,252
- универсальные 221,2%
Зас 156
Затмение, теория затмения 32. 106, 109,
139, 342 прим. 6. 345 прим. 10, 359
прим. 63
Защита парменидова 198. 224. 225. 232.
239,253,263
Здравый смысл 39-41. 108. 197, 203.
209, 210, 230, 232,274,366 прим. 19
Зевс 49,95,156,292
Земля 26,27,63,66-68,72,83,94,154-156,
160, 348 прим. За, 41,367 прим. 21
- землетрясение, 26, 94
- Анаксимандра 27-29, 31, 34, 63.
65-68, 155, 158, 159, 336 прим.9,
348 прим. За, 350 прим. 20
- Анаксимена 34,63, 65-67
- Парменида 72. 77, 106, 138, 145,
155, 161. 178, 180. 185, 189, 196,
335 прим.2 , 349 прим. 9, 350
прим. 24, 356 прим. 58, 358 прим.
63
- Фалеса 26, 28, 31, 63, 65, 158, 336
прим.8.349 прим. 13
-Ксенофана 65-70, 73, 77, 101, 105,
180, 341 прим. 33е
-бог 154. 348прим.З1
-богиня 154-156
-основной принцип Земли 70
- ее безграничные корни 67,68,70, 73
- шаровидная форма 28, 31, 70-72,
101, 105, 106, 119, 126, 138, 145.
155, 159, 180, 185, 189, 196, 350
прим. 24,356 прим. 58,358 прим. 63
Знаки Зодиака, 368 прим. 29

Предметный указатель
403
Знание, 17-22, 60. 78, 82-88, 93, 94, 115,
131, 150, 164, 166-169, 174, 185, 188,
195, 197, 213, 238, 254-256. 259, 292,
296, 319, 340 прим. 33е, 352 прим. 40,
354 прим. 48, 355 прим. 49, 366 прим.
19,376 прим. 83,387 прим. 6
- без фундамента 201
- божественное 17, 18, 105, 141, 213,
271,274,338 прим. 25
-доказуемое 18, 19, 167, 182
-и мнение 18, 144, 166, 174,274
- личностное 86,87,339 прим. 29
- настаивание на традиционном
знании 1%
-объективное 78, 86, 87, 97, 348
прим. 1,2
- подлинное (достоверное) 17, 23, 60,
82,86, 164, 166-169, 174,182, 188,
254, 308, 352 прим. 40, 355 прим.
49
- предположительное 45, 47, 82, 83,
86, 97, 100, 182, 202, 365 прим. 9,
371 прим. 48
- припоминание 293-295
- проблема (по)знания 18,35,54, 164.
270,290
- психология (по)знания 76
- путь к знанию 306; см. также
теория познания
- расширение (рост) знания 24. 46,
82, 201, 267,371 прим. 46.
-теория знания 20, 24, 46, 164, 211,
270,274,306,371 прим. 48
-теория знания Маха 249-251
- статистическое 254
- человеческое 17, 18, 22, 125, 144,
182,213,230,270,372 прим. 55
Игра с нулевой суммой 264
Игра с тенью 119, 120, 126, 129, 145,360
прим. 75; см. также
реальность против видимости
Идеализм 122,200,230,244,250
Идея (и) 16,27,61,84, 88.96,97.99, 120,
122, 124, 139, 152, 153, 187. 189.192,
193. 202. 204, 230, 245. 254. 257, 263.
267, 271, 282, 321, 349 прим. 7, 355
прим. 49,382 прим. 120
- история идей 192
- критика идей 193.
- Парменида 120.218,226,
-религиозные 192; см. также
представление (я); космология
-учение об идеях Платона 122, 169.
287
- ход мысли 347 прим. 5
Изменение 32,33.35,36,63,99, 106, 111,
ИЗ, 114, 125, 126, 139, 147, 162, 187,
189, 194, 1%, 204, 205, 209, 212, 215,
216, 219, 230, 231, 265, 268, 271-275,
303, 309, 313, 319, 342 прим. 2, 360
прим. 74,370 прим. 44, 376 прим. 87,
378 прим. 94е (см. также перемена)
-атомистическая теория изменения
32, 37, 38, 208. 209, 214, 215, 261,
263,318,319
-действительность изменения 162,
208, 215; см. также течение
-иллюзия изменения 36, 126,
145,162, 213, 218, 219, 223, 224,
231,249,252,263
- невидимое 34,39
- общая проблема изменения 32, 33,
36, 162, 204, 205, 207, 271, 367
прим. 21,369 прим. 34.
- проблема изменения Парменида 15,
25,37,120,125, 138, 146, 161, 186,
189, 196, 200, 201, 268, 367 прим.
21.
- реальность изменения 36, 147
- теория изменения 32, 33, 204, 216,
272
- теория изменения Бома 263
- теория изменения Гераклита 15, 33
-35, 128, 162, 180, 187, 205, 268,
270
Иллюзии 37, 129, 146, 195,197,198, 213,
231,309,320,360 прим. 75,363 прим.
6,369 прим. 31 ; см. также
Реальность против видимости 36,
190
Именование, обозначение 155, 186, 223,
312, 314, 340 прим. 33е, 349 прим. 7.
366 прим. 19,367 прим. 21
- Парменид об именовании 312
- праисторическое 154, 155; см.
также обозначение
Импульс 169, 215, 255, 256, 262, 376
прим. 84
Индетерминизм 227, 260. 263,373 прим.
62; см. неопределенность
Индукция 7, 19, 20, 30, 289, 296, 388
прим. 13
- история индукции 17, 289,2%
- теория индукции Аристотеля 17, 19,
20, 127,295, 296,388 прим. 13

404
Предметный указатель
см. также epagoge 7,21
Информация 238,255-259,297
- человеческая 255
- теория информации 257-259, 375
прим. 78
Интеллект, ум 113, 114, 211, 214, 335
прим. 5,345 прим. 12,379 прим. 99, 100
см. также разум
Интеракция (взаимодействие) 268
Интуиция 20, 28, 30, 40, 98, 167, 213,
291,379 прим. 98
- Аристотеля 20
Ирония 21, 62, 149, 302. 303, 372
прим.53
- Гераклита 60
- Парменида 113, 115. 188, 213, 303,
372 прим. 53
- Сократа 21
- Ксенофана 62
Иррациональность 43, 147,278,286,287
- проблема иррациональности
279-282,287
Исследовательская программа 8, 209,
212
- Парменида 209,212,215,216
- метафизическая 212
Истина 18, 37, 48, 50, 51, 58, 79, 81-83,
88, 100, 126, 174, 176, 182, 185, 190.
191, 195, 200, 270, 274, 293, 295, 308.
316, 338 прим.24а, 356 прим. 58, 357
прим. 59, 361 прим. 78, 365 прим. 8,
371 прим. 48.
- аппроксимация 18, 30, 45, 75, 81,
87,88,153,165,174,201
- как регулятивный принцип 87, 88,
153
- корреспондентская теория истины,
см. теория объективной истины
Ксенофана
- нет непогрешимых критериев
истины, 81
- очевидная или явная истина 77, 37,
79,105,182,293,308,361 прим. 78
- правдоподобность 18, т48, т49, 50-
52, т53, 56-58, 81, 160, 165, 172,
173, 179, 186, 191, 250, 296, 356
прим. 59, 365 прим. 13, 366 прим.
19, 387 прим. 9; см. также
подобно истине
- принцип аппроксимации 87,17Z 271
- реалистическая идея истины 58, 88,
173
- совершенная истина Парменида
т37, 79, 51, 174, 225, 308, 362
прим. 4.
Исторические повествования (рассказы)
152
- правдивые и ложные 153
Историография 41,59,89
Историчность 40
Историцизм 7.335 прим.4,375 прим.
История 15.26.38,42,43,50. 69,83,90-
92. ПО, 153, 154. 157, 159, 164. 174.
232, 316, 340 прим. 33, 360 прим. 75.
371 прим. 46
Иудаизм 89,340 прим. 33*
Каузальность (причинность) 215, 216.
260,383 прим. 138
Качества, первичные и
вторичные 78,211,214, 234, 312,31?
Квадрат (ы) 279-285, 322, 324. 378
прим. 94а,
- иррациональность квадратного
корня 43,278, 282,286,287,297
- квадратный корень 280,283,297
Квантовая механика 236,260,346 прим. 14
- копенгагенская интерпретация
- квантовой механики 261
Квантовая теория 58, 124, 170, 192, 294,
236, 237,260, 373 прим. 62,375 прим.
76,383 прим. 133,384 прим.
Кинетика 235,240, 251
Колесница 316,342 прим. 2,362 прим. 3
- Парменида в его путешествии к
богине 316
Конвенция (соглашение)
конвенционализм 19, 116, 176. 185, 186, 188. 294,
309, 314, 315, 319, 343 прим. 14, 349
прим. 7,368 прим. 31.
- лингвистический, см. язык,
конвенционалистский,
философия конвенционализма
Контрдоказательство 7, 21, 127, 128,
130, 134, 147, 148, 150 см. также
Эленхос 7, 21, 127, 128. 134, 147, 148,
150
Координаты
- пространства 218,220
- времени 220,229,244,247
Космогония 32, 39, 62, 105, 154, 160,
161, 166, 171, 178, 197, 204, 309, 310,
349 прим. 8,367 прим. 21
Космология 9, 10, 23-25, 32, 38, 42, 120,
128, 133, 152-157, 161, 162, 164, 173.

Предметный указатель
405
181, 185, 186, 201, 208, 212, 235, 252,
262,263,271,275,281,287,288, 296-
298,309,349 прим.8,
-Анаксимандра 32, 59, 62, 155, 161,
162,180,190,204,270,362 прим. 8.
-Гераклита 164,180, 197,270-272,
- досократиков 8, 14, 17. 25, 32, 121.
152,162,170,197,298
- ионинская 22, 32, 64, 65, 67, 120.
128, 133, 141, 152, 161, 173, 180,
197,317
-Кеплера 153
- Ксенофана 12, 61, 64, 69, 70, 100, -
102, 180, 184, 185, 270, 337 прим.
20,359 прим. 63
-Ньютона 153, 158
-ПарменидаЮ, И, 120, 126, 128,
134, 135, 139, 141, 144-146, 150,
151, 155, 159-162, 170-173, 178.
180-186, 188, 190, 191, 208, 212,
214, 262, 275, 298, 310, 355 прим.
49,359 прим. 63; см. также
единый (целостный) универсум
- Платона = Элементы Евклида 287,
288,296;
см. также идеи;
геометрия
- Эйнштейна 216; см. также
теория относительности
Космос (Вселенная) 20, 27, 77, 96, 130,
146, 147, 158, 163, 174, 182, 204, 241,
273, 358 прим. 63, 368 прим. 29, 31,
373 прим. 62
кгааЫпо (править) т112-115
Критика (критическая теория) 9, 17, 25,
30, 31, 33, 39. 43-50, 59, 62, 69. 71,
74, 75, 77, 84, 88, 91, 99, 112, 134,
153, 157, 158, 169, 193, 201, 202,219,
226,262,265,332,352 прим. 47,371 прим.
46,386 прим. 4.
- ионийская традиция критики 12,
15,27,31,42, 44,45,62.
- майевтическая критика Сократа
290,295,296,388 прим. 13.
- традиция рациональной критики
45,46,99, 182; см. также эленхос
Критический рационализм 8,197,202
см. рационализм
Кронос 185, 186
Круг (окружность) 41, 84, 204, 285, 286,
336 прим. 8, 358 прим. 61, 362 прим.
3.368 прим. 27
- вписанная окружность 285,286
- квадратура круга 285
- полукруг 320,326,328
Культура (ы) 14,88, 154, 179
-столкновение культур 88, 179, 185,
356 прим. 58
legein (сказать, говорить) 429 прим.
8,430 прим. 9.
Логика 8-10, 116, 127, 147, 197, 210,
212, 213, 239, 275, 311, 343 прим.7,
353 прим. 47,370 прим. 42
-аристотелевская 18, 20, 22, 353
прим. 47
- высшей силы 76, 100
logoi (рациональные соотношения)
333
logos (истинная речь) 39, 41, 46, 328,
446 прим. 12,447 прим. 4.
Ложность 37, 53, 81, 125, 146, 153, 170,
176, 387 прим. 11; см. также
иллюзия, Путь мнения
Луна 12, 16, 29,31, 32, 64, 103, 106, 154,
181, 203, 308, 342 прим. 6, 345 прим.
10, 346 прим. 15, 347 прим.З, 348
прим. За, 359 прим. 63.
- растущая и убывающая Луна 119,
125, 129,130, 145, 146,148
-теория Луны Парменида 103. 106,
107, 109, 119, 125-130, 138, 139,
145-148, 159, 161, 173, 178. 181,
196, 308, 316, 345 прим. 10, 359
прим.63; см также
шаровидная форма космоса
Майевтическое искусство Сократа 290,
295,296,388 прим. 13.
Маори, 154, 155
Марксизм 194
Марс 83
Масса 107, 109, 129, 145, 212, 215, 216,
380 прим. ПО, 378 прим. 94е, 380
прим. 110
Математика 199,287, 298,320,321
- геометризация математики 287
Материализм 252.315,318,319
Материя 35, 39, 63, 65, 66, 70, 73, 105,
107, 111, 124, 145, 162, 170, 173, 177,
178, 185, 205, 212, 215, 218, 250, 252,
253,261-263,442 прим. 110.
- атомная теория материи 212,250,252
- плотная (твердая) и тяжелая 105,
107, 145, 177, 311, 315, 317, 334
прим. 2, 343 прим. 10, 345 прим.
10,353 прим. 47,370 прим. 45.

406
Предметный указатель
-теория дискретности материи 170,
372 прим. 54.
- теория непрерывности материи
170,178,212,372 прим. 54
- теория материи Маха 250
- сотворение материи 262
Месопотамии, 154,179
Метод (ы), методология 8, 19,21,23,25,
28, 30, 62, 81, 87, 111, 116, 127, 128,
130, 134, 147, 148, 150, 155, 157, 164,
169, 176, 193, 198, 201, 210-212, 244,
248, 249, 255, 256, 265, 274, 285, 288,
290, 295-298, 322, 338 прим. 25, 346
прим. 14, 371 прим. 46, 371 прим. 50,
379 прим. 101,388 прим. 13
- аксиоматико-дедуктивный метод
Пармснида 125,135, 169,211,298
- аксиоматический метод Евклида
127,147,210,279,296-298,322
- гипотетико-дедуктивный метод
(Демокрита) 135,169,239
- математический 279, 285, 287, 288,
2%
-научный 19,45, 135,169, 173
-обобщающий 128
-рациональный 150, 167.279
- самокритический 63
- предположений и опровержений
21,84,127,128,147,148, 169,201,
371 прим. 46
-элеатов133,277,298
-методология «традиционного
стиля» 121, 133
Механика
- лапласова 233,264, 266
- квантовая 236,260,346 прим. 14
- ньютоновская 220,233
- статистическая 227, 235, 252, 259,
382 прим. 121
Mimesis (Мимезис) 49 см. также
подражание, теори мимезиса
(подражания) Платона
Мир (ы) 10, И, 14, 24, 25,32, 33, 46, 51,
62, 86, 121-124, 127, 136, 142, 146,
160-162, 171, 177, 178, 184, 191, 195,
200, 201, 211,218, 222, 228. 229, 231,
239, 249, 265, 294, 310, 312, 315, 376
прим.83; см. также Единое,
-геометрическая теория мира
Евклида 287,297
-иллюзий 37, 44, 49, 51, 121-123, 130,
133.136,139,143,145,153,160.161,
171-177, 186, 190, 195-198, 209,
239. 295, 301. 307-317, 349 прим.
7. 351 прим. 31,360 прим. 75, 367
прим. 21
-истины 51, 133, 161, 175, 195, 309,
310,317
-как дом (в милетской философии)
31,34,141
- как течение Гераклита 34-36, 206,
272-274.369 прим.36
- координаты мировые 219,229
- модель мира 158.159
-теории мира 26, 37, 38, 104, 117,
151, 153, 157, 189, 201-203, 318,
361 прим. 77
-теория мира Анаксимандра 28, 32,
33. 74. 135, 159. 178. 204. 368
прим. 29
-теория мира Ксенофана 62, 71. 78,
84, 89, 100,165, 341 прим. 33": см.
также космология. Вселенная,
Единое
- четырехмерный мир 218,223
- шарообразный мир Парменида, 16.
37,71, 105, 107, 118-122,126-128,
134, 140, 141, 147 ,150. 163, 172,
193, 1%, 199, 207, 239, 268, 274,
292, 308, 311, 345 прим. 10, 361
прим. 77.
- эмпирический 49, 84, 105, 176, 177,
293
Мистицизм 20,213
Миф (ы),
- Бэкона 27,28
- космологические 183
- истоки науки в мифе (ах) 152, 174,
178.179
- о сотворении 186
-об Эр 209,213
Мнение, 17, 18, 45, 55, 70, 120, 134, 141.
144, 167, 169, 175, 186, 188, 219, 274.
336 прим. 8, 338 прим. 24, 342 прим.
2, 366 прим. 19, т368 прим. 31, т387
прим. 10.
-как докса Парменида 50, 55. 56.
143, 166, 174, 176, 184, 199, 200,
274, 361 прим. 76, 364 притм. 6,
366,367 прим. 20,387 прим. 10
meleon polyplankton (многоблудные
органы чувств) 112, 114, 115,
тЗОЗ, 304,372 прим. 55
melos (члены тела) τ 100, 112, 118,
301,303,372 прим. 55.

Предметный указатель
407
- Аристотель о члене тела 114, 115»
304, 372 прим. 55
- Теофраст о члене тела 114
Множество 31, 47, 122, 170, 186, 191,
208, 26К 283, 319, 344 прим. 14, 353
прим. 47.356 прим. 58,385 прим. 13
-точек 234,266
Модель, космологическая 101, 156-159,
178,223, 236; см. также мир, теории
моделей
Монада (ы) 277
Монизм 162, 173, 351 прим. 32, 361
прим. 77.380 прим. 108.
Монотеизм
- Ксенофана 37, 75, 76, 82, 89, 100,
124.165,179,181,189,190
- христианский 89
- иудейский 89
Мораль, морализм 85, 89, 92. 96, 100,
102,338 прим. 28. см. этика
Мотив путешествия (Парменида) 104,
308, 314,315, 386 прим. 4
Мудрость 35,74, 85 ,97, 165, 179. 232.
271,314
- платоновская 97
- сократовская 85,97
Муза (ы) 49. 172. 291, 294, 356, 357
прим. 59
Музыка 194,309
Мысль 34, 74. 77, 103, 104, 107. 110, 112,
115. Мб, 130-132, 148, 149, 167. 177.
188, 192. 205, 213, 215. 227, 271, 294,
302, 303. 305, 354 прим. 48, 363
прим.6; см. идеи; космология
Наблюдение 26, 27, 29, 30, 46, 106, 117,
119, 121. 125, 128, 159, 192, 224, 239,
242.252,263.296.
Наука 8, 12. 22- 26, 30. 32, 46. 59. 85, 88,
99, 117, 121, 133, 152, 153, 158, 169,
178, 179, 185, 190. 193. 201-203, 211.
216, 226, 263, 264, 268, 277, 287, 288,
297, 298, 360 прим. 76. 368 прим. 27,
372 прим. 54,383 прим. 138.
- как космология, 24,153
-мнение 175, 191
- западная 26,31,47,85,92, 193, 209.
Небо 16,93,95,145, 154-157,182, 183,348
прим. 3*, 349 прим. 11,358 прим. 63
- небесные боги 154-156
Невежество, источники невежества
85. 86, 239, 254,256, 257, 260, 263,
293, 294; см. также незнание
Нспмпрогни 259
Незнание 85, 86, 2545, 256, 257. 260,
263, 293,294.
Неизменное 51, 106, 11, 121, 126, 130,
139, 161, 203, 205, 265, 268, 295, 306,
343 прим. 7
-теория неизменного Парменида 15,
37, 126, 130, 139, 145, 161, 169,
209, 211, 215, 216, 226, 268, 343
прим. 7,378 прим. 94*
- поиск неизменного 15, 16, 192,193,
202,203,264,265
Несоизмеримость (иррациональных
чисел) 279^281,287
Необратимость 224, 232, 235, 238-240,
251, 253, 257, 263, 265, 268, 378
прим. 94", 384 прим. 140
Неопределимость 227,235, 260
Неуверенность 73,164, 197,254, т255
noein (говорить о чем-то) 353 прим. 48.
354 прим. 49, т365 прим. 9
Номинализм 18
nomos (соглашение) 362 лрим.4
поитепоп (ноумен) 142, тЗбОприм. 76
Ночь 60, 109. 11, 127, 129, 130, 133-135,
145, 151, 160, 162, 173, 176. 185, 187.
204, 206, 273, 309, 316, 345 прим. 10,
366 прим. 13,367 прим. 21.369 прим.
36; см. также свет и ночь
л>аг345прим.10
Обратимость 233,240, 265
Общество, открытое 339 прим. 28
Объективность 20; см также истина
Огонь, пламя 29, 32, 34, 35, 39, 40, 162,
272, 305, 330-332, 334 примЗ, 337
прим. 21. 351 прим. 27, 351 прим. 47,
366 прим. 13,367 прим. 21.
- огонь (как принцип Гераклита) 34,
70, 162,351 прим. 27
- теория огня Гераклита 34, 35, 39,
40, 272, 330, 332, 337 прим. 21,
385 прим. 12
Одновременность 228,267
oikeios (родной, домашний) т346
прим. 15
Океан 28,70, 158,349 прим. 9,14
Онтология 10, 117, 163, 164, 370 прим.
42, 385 прим. 12
Описание 10, 19,41. 44, 47. 77. 136, 137,
171, 176, 196. 200, 251, 253, 258. 291.
299,303
Опора 24,70.158

408
Предметный указатель
Оправдание (доктрина оправдания) 53,86,
98,153,166,172,197
Опровержение 7, 21. 23, 123, 127, 134,
147, 150, 170, 178, 207, 208, 210, 252,
261, 283, 335 прим. 2, 346 прим. 14.
350 прим. 20, 361 прим. 78, 79, 362
прим. 6; см. также
контрдоказательство; испытание; elenchos
Опыт(ы), посредством восприятия 21,
27-29, 39, 59, 62, 84, 88, 103, 105,
107, 116, 119, 121, 123, 132, 134, 139,
146, 148. 167, 176. 177. 187. 188. 190,
208, 210, 214, 225, 234, 242, 245. 293,
307,316-319,352 прим. 39,371 прим.
48,373 прим. 59.383 прим. 138
Организм (ы) 10,224.227,234,245
Органы чувств 114, 115, 131, 150, 213.
214, 303, 304, 306, 317, 345 прим. 12,
372 прим. 55
Ответственность, интеллектуальная 12,
21, 64, 85, 97, 199, 289, 122, 340
прим. 33"
Откровение 76, 106, 133, 146, 171, 174,
175,176,182,
- Ксенофана 76,79,182
-Парменида /05-107, 122, 126, 133,
146, 159, 160, 171, 174, 175. 178,
184, 186, 189, 195, 196, 205, 307,
316, 317, 350 прим. 26, 352 прим.
39; см также просветление
Открытие (я) 16. 17, 21, 35, 74, 84, 85.
98, 124, 133, 154, 164, 181, 215, 224,
261, 264, 271, 278, 286, 287, 298, 307,
330, 358, 359 прим 63, 361 прим. 78,
368 прим. 31,384
-астрономическое открытие
Парменида 16, 77, 106, 109, 125, 126.
128, 139, 146, 147, 173,359 притм.
63,368 прим. 31
-обобщающее 107,124, 126
Отношение (связь) 9, 30, 44, 45, 77. 88,
98, 100, 109, 124, 133, 134, 173, 177,
183, 190, 191, 193, 197, 238, 249, 259.
293, 298, 313, 345, 346 прим. 13,
355прим. 49, 376 прим. 87, 384 прим.
140; см. также пространство и
время
ousia (субстанция) т205
Ошибка 59, 61, 75, 97-99, 112, 138, 139,
153, 185, 196, 200, 274, 314, 343
прим. 14, 353 прим. 47,355 прим. 49,
359 прим. 63.366 прим. 13,367 прим.
21, 369 прим. 31, 371 прим. 46, 389
прим. 1; см. заблуждение
Ощущение, чувства 34, 35, 39, 95, 105-
107, ИЗ, 115, 122 ,127, 129-132, 141,
150, 167, 176, 178, 184, 188, 196, 200.
205, 211, 213, 214, 231, 292, 302-304,
307, 314, 317. 319. 364 прим. 6, 369
прим.ЗЗ: см. чувственное восприятие
π 283. 285
Пар 33,332,334 прим.4,336 прим. 18
- теория пара Анаксимандра 33,
334 прим.4
Парадигма (ы) 231,253,435 прим. 54
Парадокс (ы) 40, 142, 147, 188. 207. 242.
282, 343 прим. 14
- Гераклита 187.204,207, 271.273
-Зенона122.127.130
-исторический 121, 122, 143, 350
прим.26. 358 прим. 63, 360 прим.
76
-лжеца 343 прим. 14
- парменидовский (22, 123, 142, 188.
207, 239
Парадоксы закона энтропии 222
peitho (убеждать) т55
peras (пределы) 280, 286
Перевод и ошибочный перевод 10, 13-
15, 18. 21, 49, 50, 56, 65-67. 71, 72,
75-80.93-96, 103, 104, 112-114, 124,
130, 131, 143. 149, 150, 165, 172, 182,
183, 200, 299-306, 333. 336 прим. 13.
16, 337, 338 прим. 24, 24а, 339 прим.
30, 340, 341 прим. 33е, 342 прим. 2,
345 прим. 12, 346 прим. 15,352 прим.
37, 38, 46, 353, 354 прим. 48, 356
прим. 55, 57. 357 прим. 59, 361 прим.
78, 362 прим. 7. 364 прим. 6, 365
прим. 9, 367 прим. 20, 372 прим. 55.
389 прим. 4е
Перемена 9, 195, 268, 342 прим. 6, 365
прим. 13; см. также изменение
Персонификация небесных форм
155-157
Пифагореизм 143, 279, 280, 286, 287.
335 прим. 7
Планисфера Бьянкини 368 прим. 29
Плюрализм 318
Погрешимость 74,88,99,140
- принцип погрешимости 87-, 140
Подтверждение 54, 95, 250, 279, 283,
288,370 прим. 41,388 прим. 17
-степень подтверждения против
вероятности 54
Подражание 49, теория подражания
Платона; см. также мимезис
Позитивизм 251
- антипозитивизм 178. 249.

Предметный указатель
409
Поиск
- истины 31. 48. 75, 84, 87-89, 166,
2121,368 прим. 27
- «лицензия» Ксенофана на поиск
истины 81,88
Поле (я) 38, 100, 173,235.261,361 прим.
77,375 прим. 76
- теория поля 233, 266, 267, 361
прим. 77
Полнота 16, 119,217,218,288
Понимание (разумение) 15, 22, 25, 38,
39. 47. 67, 74, 81. 82, 87. 100, 107,
132, !36. 139, 145, 152, 169, 174, 199,
201, 228-230, 243, 267. 269. 274, 277,
294, 301, 311, 319, 320. 338, 358
прим. 61,367 прим. 20,384 прим. 144
- логическая теория понимания 16,
174, 265, 269
- проблема понимания 24. 205, 271,
384 прим. 144
Поэзия 74, 80, 88, 112, 153, 159. 308,
309,314,315, 387 прим. 7.
Правдивость бога 291,292
Правдоподобность т48, 50, 51. 55-58.
171-173, 179, 191, 333. 357 прим. 59.
387 прим. 9
- как подобность истине 48, 50, 52-
54, 58,357 прим. 59
-математическая 18
- объективная 54
- субъективная 54,55,58, 81
-независимость в исчислении
вероятности 266
- теория вероятности 58,387 прим. 9
Предположение (я) 17, 26-28,44-46, 69,
76, 80-86. 91. 92. 96. 102-107. МО,
111. 120, 122. 125-127, 136, 140. 144,
147, 157, 165, 166, 169-177, 182, 183,
192, 199—202, 210, 231, 243, 246.
247, 256, 263, 271. 274, 286, 289, 309,
314, 322, 338 прим. 24е, 339 прим. 32,
346 прим. 13, 352 прим. 39,355 прим.
49, 363 прим. 6, 369 прим. 34, 371
прим. 48,385 прим. 12
- историческое 109, 180, 190, 191,
297,362.
- психологическое 124, 175
- предположения и опровержения 47.
84, 169, 201; см. также докса
(мнение)
Предрасположенность 54, 58
Представление (я) 9. 21, 27, 28, 34, 35,
54, 57, 65, 71,72, 77, 88, 95, 98, 105.
106, 108, 122, 139, 153, 156, 161, 172.
173, 185, 186, 190, 193, 196, 210, 212,
226. 230, 234, 235, 250, 253, 255, 258,
266-271, 307, 333 прис. 2, 338 прим.
24, 340 прим. 33е, 356 прим. 56, 357
прим. 61, 367 прим. 20, 379 прим. 97,
384 прим. 138
- религиозные 192
Принцип (ы) 17,19,28,33, 41,62,66, 84.
87-89, 96-98. 124, 132, 159, 162, 169,
171. 176, 189. 194, 198, 204, 215-217,
233, 235, 249, 251, 264, 277, 288, 332.
351 прим. 31, 375 прим. 76, 378, 379
прим. 94*, 379 прим. 97, 384, 388
прим. 13
- соответствия 124, 191
Природа 20. 23, 29, 36, 57. 62, 71. 112,
115, 118, 130, 131, 149, 169. 182, 188,
204, 213, 216, 217, 229, 232, 233, 277,
293, 302, 303, 330, 362 прим.4, 368
прим. 31
- Книга природы 118
- против соглашения 176, 185, 362
прим. 4,368 прим. 31
Причина (ы) 15, 18. 20-23,26,32-34,40,
41, 63. 69, 70, 74, 88,98.99. 109, 122,
128, 138, 141, 143, 146, 152, 161. 191,
202, 215-217, 226, 232, 239, 244, 283.
293, 298, 304, 332, 334 прим. 3,335
прим. 2, 336 прим.8, 340 прим. 33*,
345 прим. 13, 351 прим. 26,355 прим.
52, 369 прим. 34, 375 прим. 77, 382
прим. 121
Причинность 239, 260,355 прим. 52, 374
прим. 73,375 прим. 75,383 прим. 138
Probabilia т57
Проблема (ы) 7, 9, 14-16, 19-28, 32, 35,
42-46, 53, 54, 63, 72-78, 85, 86, 124,
129-144. 153, 160, 163. 170. 174. 176.
201-207, 214, 219, 230, 231. 254-257,
260, 266, 268, 269, 280-282, 286, 287,
290, 297, 307, 311, 343 прим. 10, 14,
346 прим. 14, 357 прим. 59, 377 прим.
94я, 380 прим. 108,384 прим. 140
- Гераклита 36, 162, 164, 187, 204,
205, 215, 268, 270-273, 385 прим.
12
- космологические 32. 139, 159, 162,
163, 183, 186, 271, 272, 288, 297,
298,367 прим. 21,369 прим. 34
- научные 86
-Парменида 12, 15, 106, 118-128.
140-143, 160, 171, 175-177, 180,

410
Предметный указатель
189. 190, 198, 202. 206, 208.
215307.311,317
-Эмпедокла 114,304,
Проблемная (ые) ситуация (и) 15. 66.
186,265
Проверка 30, 46,94? 202,230,255
-критическая 45,46,81,153,155,157
см. испытание 258
Пророчество 61, 335 прим. 4; см.
прорицание
-Ксенофанов отказ от пророчеств
60, 335 прим.4
Просвещение 60,61
- антитрадиционное 62
- европейское 61, 62
- досократиков (греческое) 23,59, 60.
100,101
Пространство 27, 38, 63, 126, 147, 156,
175, 198, 199, 207, 210, 218, 219, 222.
223,233,237, 241,256,311,335 прим.2.
336 прим. 9,10,346 прим. 14,360 прим.
76,341 прим. 51,378 прим. 94е
- пустое 37. 38, 63, 109, 126, 134. 146.
150,170,198.208,261.310,311,313.
315,353 прим. 47,373 прим. 60
- Риманово 225
- и время 33, 218, 220, 223, 225, 227-
231, 234, 267, 357 прим. 61, 360
прим. 76,374 прим. 73,375 прим. 76
- темпорализация пространства 223.
227,229
Противоречие 19, 28, 67, 69, 121, 128,
143. 148, 164, 183, 187, 204, 209, 230,
242, 245, 251, 256, 275, 290, 335
прим. 2, 346 прим. 14, 355 прим. 50.
370 прим. 42,378 прим. 94е 384 прим.
142;
см. также противоположности:
логика; парадокс (ы)
Противоположности 33, 36, 37, 52, 56.
60, 110, 133, 161, 171, 176, 265, 269,
270-275, 366 прим. 13, 367 прим. 21.
369 прим. 36,42,386 прим. 5.
- космические 33, 36, 204, 274, 369
прим. 36,370 прим. 42,386 прим. 5
- против противоречий 370 прим. 42:
см. также противоречие;
- список или таблица
противоположностей 111, 265, 345 прим. 10, 351
прим. 33.
- тождество противоположностей 36.
187, 188. 203, 204, 206, 273, 274,
366 прим. 13,367 прим. 21.
Процесс (ы) 9. 35-41, 73, 162. 169, 201-
206. 216. 218, 224, 232, 234, 243. 265.
266, 272. 273, 317, 330, 332, 336
прим. 10, 345 прим. 12, 367 прим. 21.
369 прим. 35. 374 прим. 73, 74. 379
прим. 96. 380 прим. 104, 385 прим.
140.
- единственный мировой процесс 36,
206, 273
Прозмий (Пролог) 104, 106, ПО, 118,
140, 184, 198, 210, 211, 271, 289.301,
307,316,317
Пустота 37. 38, 107, 109, III, 117, 134,
150, 168, 170, 178. 207-209, 214, 216.
261, 292, 310, 3ÎÏ, 314, 319, 353
прим. 47, 355 прим. 49, 50. 361 прим.
77, 370 прим. 43, 372 прим. 54; см.
также атомизм, греческий
Путь (и) 14. 30, 36,48, 83, 125, 126, 128.
138, 142, 148. 166. 187, 194, 214. 298.
306, 307, 311, 312, 343 прим. 7, 348
прим.5, 364 прим. 6,373 прим. 60.
- два Пути (исследования) Пармени-
да 104, 108, 140, »60, 164. 190,
195, 239, 364 прим. 6,
«Путь мнения» или иллюзии (Часть 2
поэмы Парменида) 104, 108,111, 118.
119. 123, 136,140-142, 146, 149, 160,
161' 164, 166, 171-176. 190, 191, 195.
199,295. 310.352 прим. 39,361 прим.
77, 363 прим. 6, 364 прим. 6, 387
прим. 10
«Путь истины» (или истинного знания
(Часть I поэмы Парменида) 104. 105,
108. Ill, 116, 118, 119, 126, 128, 140,
142, 160-164, 173, 189, 191, 195. 197,
199Ύ 239, 250, 310, 316, 343 прим. 7,
358 прим. 61,363 прим. 6
Равенство или справсдливоетъ 89, 157,
216,235,267,277,280
- арифметическое 276,277, 280
- геометрическое 276,277,280,288
- политическое 276, 277
Различие (я) 17, 18 28, 36,38.39, 46, 50,
53-58, 80, 81, 88, 102, 120, 121, 141,
142, 166, 171, 175, 185, 191, 211, 214.
215, 234, 245, 266, 276, 292, 298. 304,
317, 352 прим. 40, 360 прим. 76. 364
прим. 6,368,369 прим. 31.
Разум 35, 36, 48, 50, 105, 107, 116, 121.
125. 127, 130-132, 139-141, 148-150,
167, 168. 184, 188, 192. 200, 210, 213.

Предметный указатель
411
214, 260, 263. 274, 292, 302. 319, 341
прим. 33". 342 прим. 4, 358 прим. 61,
361 прим. 78,369 прим. 35
- как источник познания 127, 129,
140,167, 189,29/
Рационализм 15, 107, 126, 148, 149, 180,
202,202,226, 231,338 прим. 28, 362
- границы рационализма 203,226
- досократиков8
- классический или греческий 48,
100, 214, 294
- критический 8,23, 197, 202
- Парменида 17, 114, 126, 148, 149,
180?/56.209,210.216, 263
Рациональность 24,46,97, 157, 202, 203,
226, 265, 283
- границы рациональности 203,226
- сократовская 53
Реализм 54,199, 202, 223,373 прим.62
Реальность 36. 37, 53, 78, 105. 118, 120-
122, 127-134, 136, 139, »41, 145-147,
150, 160, 16», »69, 171, 175-177, 185,
186, 202, 205, 206, 209-212. 216-220,
226, 230,231, 249,250, 265.295, 308-
310, 315, 317, 319, 351 прим. 31, 365
прим. 11
-материальная 107, 123, 145. 220
- «принцип реальности» Фрейда 176
- против видимости 36, 142, 153, 162.
171. 190, 198, 360 прим.76, 3?6
прим. 84.
- скрытая 129, 162, 165, 178, 345
прим. 13,351 прим. 31: см. также
реальность; иллюзия; «Путь
мнения»
Регресс, бесконечный (регресс в
бесконечность) 18, 19,28.65, 158
Резонанс 267, 268, 341 прим. 33я, 384
прим. 139
Река 35, 330, 33 К 349 прим. 14, 364
прим. 8
- теория текучести Гераклита 16, 34,
35,38,128
Религия 179. 197, 203, 379, 366 прим. 20,
387 прим. 7
Релятивизм
- философский 75, 78,182
- психологический 78
Решение проблемы 76, 78. 86, 106. 123-
125, 128, 129, 137, »43, 162, 171, 174,
»97,205,206,208,212
saphes (достоверная истина) 17, т50
Самосознание 61.311
Самокритика 59, 76,88, 99, 182
Сведение к абсурду 125, 127. 147, 148.
210, 275, 335 прим. 2, т342 прим.4.
371 прим. 50; см. также регресс,
регресс в бесконечность
Свет 10, II, 15, 31, 42, 103-111, 119,
125, 129, 134, 135, 145, 148. 151, 178,
181, 191, 196, 198, 211, 234, 269, 301,
305, 308, 309, 312-317, 341 пр. 33е,
342 прим.1, 343 прим. 10, 344 прим.
14, 5, 345 прим. 10, 358 прим. 61,359
прим. 63, 360 прим. 74, 367 прим. 21,
374 прим. 74, 378 прим. 94", 384
прим. 139.
-свет как не-вещь 109,129,130,313
- свет и ночь 106, 109, 11, 119, 126,
127, 129, 133, 134, 139, 145, 147,
151, 160, 162, 173, 176. 177, 185,
214, 302, 307, 309, 312, 316. 345
прим. 10, 366 прим. 13. 367 прим.
21.
- свет лазеров и мазеров 267
- теория света 233
- волновая теория света 233,234
Свидетельства (группы 1-4) о
космологии Ксенофана 64,70-73, 91,190, 337
прим. 20
Связь (отношение, соотношение) 109.
132, 133, 143, 171, 173, 183, 190, 228,
229,293,317,345 прим. 13,387 прим.
6; см. также пространство и время
Селена 16, 103, 104, 119, 125, 135, 151,
342 прим. 5,346 прим 15; см. Луна
Сенсуализм 113-115, 120, 125. 126, 185,
345 прим. 12,361 прим. 78
- отрицание сенсуализма Пармени-
дом II, 113-115, 120, 125, 361
прим. 78,372 прим.55
Сила (ы) 63, 76, 110, 118, 124, 154, 204,
236,269,302,333прим.2
- гравитации 27,333 прим. 2
- противоположные 141, 204, 205,
269,272
- силы слабого взаимодействия 262
-дальнодействия 63. 158
Силлогизм 20,2 Ζ 128, 147. 196, 388
прим. 13
- индуктивный 20-23, 30, 47, 290,
296, 388 прим. 13
Система (ы) 14,28, 31, 33, I »7, 121, 122,
162, 204, 208, 220, 228. 230, 232-236,
239. 240, 243-247, 251, 259, 260, 267.
322, 341 прим. 33а, 361 прим. 76, 368
прим. 29, 377 прим. 87

412
Предметный указатель
- дедуктивная 116, 170, 178,208, 211,
298
- двух миров 121, 173; см. также
космология
- закрытая 235, 253,378 прим. 94а
- одного мира 33
- открытая 235, 245, 247, 248, 375
прим. 77
- инерциальные 228,267
Скептицизм 55.100
-Ксенофана55,100, 180
ska 345 примЛО
Слепота 312-314,344 прим. 14
- дальтонизм 177,314,344 прим. 14
Словарь Парменида 311
Случайность 229, 235, 257, 258, 265.
266,383 прим J 38
Смерть 13, 37, 44, 55, 110-112, 123,
175,232,308
- Парменид о смерти 127-131, 139,
140, 142, 147, 160, 166, 171, 185,
195, 211, 213, 238, 239, 274, 294,
295, 304, 305, 308, 319. 345
прим. 10,366 прим. 13.
- «тепловая смерть» 235, 377 прим.
94*.
Смесь (смешивание) 53, 54, 112, 115,
130, 131, 149. 177, 188, 213, т302,
305, 319,384,345 прим. 13, 377 прим.
94я; см. также Свет и Ночь
Соглашение 176, 188, 294, 360 прим. 72,
362 прим. 4, 366 прим. 19, 368 прим.
31 ; см. конвенционализм
Соединение противоположностей, см.
единство противоположностей
Сознание 19, 47, 61, 84, 117, 121, 155,
164, 189, 218, 219, 225, 228, 230, 231.
234, 249,271,302,338 прим. 24
Солнце 16, 29, 32, 33, 64, 103, 777. 119,
138, 154, 259, 344 прим. 5, 347 прим.
3,362 прим. 3
- теория Солнца 33, 34, 68, 70,
101 119, 125, 181, 308, 315, 330-
332, 362 прим. 3; см. также
шаровидная форма космоса
Сон, кошмарный сон 133
Соотношение неопределенностей 124,
375 прим. 75
Софисты 134, 150
Сохранение, закон сохранения 43, 62,
97 169, 212, 216, 262, 264, 356 прим.
52,377,378 прим. 94\ 380 прим. 110
Средние века 217
Становление 226,367 прим. 21
Стиль, традиционный, 13, 40, 74, 77, 97,
119, 121, 133, 134, 137, 158, 193, 291,
298, 345 прим. 13
Субстанция (и) 22, 63, 65,205, 212, 216.
250,272,336 прим. 10
Субъективизм 20, 54, 58, 230, 253, 257-
259, 263
Сущность 19-22, 163, 175, 213,215, 217.
235, 281, 290, 292, 293, 2%, 309, 352
прим. 40, 355 прим. 49, 369 прим. 33,
384 прим. 142
Тартар, 418 прим. 11.419 прим. 12.
Тезис.14, 17, 19, 20. 32, 56, 63, 71, 76,
101, 114, 142, 160. 199, 200, 212, 216,
228,229,374,423 прим. 49,435 прим.
46, 54; см. теорема (ы)
Телесность 201, 247, 420 прим. 26, 421
прим. 47,422 прим. 49, 434 прим. 45,
Теология 18, 69, 88, 120, 215, 218, 259,
412 прим. 8
- Ксенофана 122, 215, 217, 324, 420
прим. 31.
Теорема (ы) (или правило) 286, 439
прим. 87
- Больцмана //-теорема 290,307,310
- геометрическая теорема
Аристотеля 385, 386, 396, 450 прим. 2, 450
прим. 4"
- Лиувилля 307
- о сумме углов треугольника 393-
395,450 прим. 2
- Пифагора 333,352
- Пуанкаре 286
Теория (и)18, 21, 23, 33, 45, 53, 62, 139.
214, 230, 240, 297-299, 304, 307,311.
314-316, 318, 32», 322, 325, 329, 335,
343. 351-357, 362, 363, 366, 367, 377,
402, 403 прим. 5, 414 прим. 5, 423
при. L 49, 427 прим. 77, 428 прим. 1,
435 прим. 46,435 прим. 48, 439 прим.
87, 443 прим. 115,446 прим. 139,447
прим. 12,448 прим. 7
- Больцмана 284. 297
- дедуктивная 42,140,357
- дискретности 258
- вероятности 286, 302, 304, 308,311,
442 прим. 101
- информации 283,308
- непрерывности 258, 260, 276, 299.
436 прим. 60
- ньютоновская 100,427 прим. 76

Предметный указатель
413
- объективной истины Ксенофана 64,
92,116, 184, 197,433 прим. 31
- ошибочная (ложная) 33, 34J 62,
170,310
-резонанса 319
- физическая 33, 268, 290,300,357
-частиц313, 319
- электромагнитная 312
Теория познания 15, 21, 23-27, 54. 91.
123.220,250,298,325.329
- антисснсуалистическая Парменида
137, 138, 142, 154, 177. 196, 212.
224.250.254 367
- догматическая 23
- оптимистическая 352-354, 449
прим. 11
- пессимистическая 352, 353, 449
прим. 11; см. также знание
Теория относительности 209, 228, 230,
231,260. 268.270-275
Термодинамика 282, 295. 297, 299, 302,
440 прим. 94е
- второе начало 263, 265, 267, 280,
257.287,291,300
То, что есть / То, чего нет 42, 58, 129,
132. 152, 175, 195, 203, 215, 226. 233,
246, 247. 259, 330, 368, 373, 404
прим. 2, 412 прим. 7. 423 прим. 12,
421 прим. 47. 48, 423 прим. 50, 425
прим. 61, 429 прим. 6, 430 прим.7,
434 прим. 42; см. также бытие
Тождество (идентичность) 223, 244,325,
423 прим. 52.
-противоположностей, см. единство
противоположностей
- самотождество (самоидентичность)
244.327
- тождество (идентичность) речи и
знания 430 прим. 8, 9; см. также
то, что есть /то, чего нет
Толерантность 103, 110, 118
- традиция толерантности 101
- утопия толерантности 119
Традиция (и) 18, 23, 26, 35, 43, 46, 47.
51, 52, 71, 73. 83, 84, 159, 188, 325,
346,382,383. 435 прим. 54
- критическая или
рационалистическая 18,25,47, 50,53,250
- и школы 53, 73
Треугольник (и) 336, 339, 343, 357-359.
385,389-396
- Менона 393
- прямоугольный 333, 335,390
- равнобедренный 393,397
- равносторонний 336. 337. 339. 342.
358,359, 392-395
- субэлементарный 336-340,342
- неравносторонний 339
Угол 358-360, 385,389, 391-394
- плоский 357,359
- «прямой» 387,390.394
- прямой 389, 390,393, 395, 396, 450
прим. 4*
Указатели (дорожные знаки) 213, 375.
379,411 прим. 2,414 прим. 14
Уравнение (я) 252, 256, 257, 280, 296,
301, 380, 440 прим. 94*, 441 прим.
94й, 443 прим. 110,446 прим. 139
- волновое 209
- дифференциальные 15,423 прим. 52
- математические 203,213,229,
- Онзагера 438 прим. 77
Утверждения (суждения) 62
- аналитические 201
- тавтологические 195, 201, 423
прим. 50
Утренняя звезда (Фосфор) 128,144,233
Учение, научная система, 23, 24, 41, 43,
44, 46, 48^-52, 82-84. 91, 100, 120,
127, 136, 142, 147, 152-154, 172, 176,
190-195, 198, 203, 207, 209, 225, 232,
240, 243, 249, 253, 254, 269, 276, 288,
315, 316, 321, 336, 343, 349-355, 384,
399,400,407 прим. 27, 410 прим. 33\
420 прим. 31
Феномен (ы) 63,159,188,427 прим. 76
phanai (назвать что-то,
показывать, обнаруживать) 422 прим.
49,430 прим. 8
Факты, соответствие фактам 29. 85, 100.
169, 170, 208, 435 прим. 46, 48; см.
истина, очевидная или явная
Физика 15. 32,149, 161, 202, 229, 231,
256. 276. 278. 279, 282. 285. 298, 325,
326
- Максвелла 280, 382
- квантовая 230,282,311
- Ньютона 427 прим. 76
- не-парменидовская 276
- теоретическая 161. 204. 213, 226,
248
physis (природа) 428 прим. 4
Философия 5,23, 25,32,47, 240,321
-англосаксонская 177

414
Предметный указатель
- греческая 14, 17, 24, 32, 48, 49-50.
183,188.231,362
- досократиков 24, 39. 46, 47, 72. 78.
183,323
- западная 69. ПО, 147, 183,234
- ионийская 39, 46,47, 72, 188,234
- история философии 72, 197
- италийская 162,234
- немецкая 177
- природы 24, 128,161,382
- Платона 354
-языка,25, 177
Форма (ы) 28,38,44,84,91,99, 112,121,
144, 154, 165, 190, 207, 242, 336, 375.
426 лрим. 63,236 прим. 60, 441 прим.
94.449 прим. 13; см. идеи
Фотон (ы) 161, 180.311,312
phrazein (говорить, показывать,
указывать) 422 прим. 49, τ 430 прим.
8
Хаос 242,274,368,440 прим. 94а
Химия 230, 256, 415 прим. 12
Христианство 106, 120. 229, 409 прим.
33«
nodos (путь поиска, путь
исследования) 165,т196
homoion (единое, однородное) 247
hyle (материя) т244
Хтония 186
//-функция Больцмана 267, 287, 291,
293
Цвет(а) 174,193,210, 211, 212, 255, 276.
278, 279. 379, 380, 394, 427 прим. 74,
434 прим. 44,438 прим. 74, 75
Цивилизация 48, 70.374, 407 прим. 28
- западная 27. 57, 106, 110,182,374
Частицы 42, 46, 149, 204, 279, 282, 300,
313, 319, 357, 376, 384, 406 прим. 18,
427 прим. 77,438 прим. 79, 446 прим.
142
- интерпретация частиц 319
- нестабильные 313
-теория частиц Дуэйна 446 прим.
139
-элементарные 256, 300, 312, 313,
315,318,319,410прим.33а
Человек-мера (принцип Протагора) 17,
22,23,149,254
Честность 118 см. скромность
-Демокрита 101
-интеллектуальная 105, 116
- Ксенофана 72,100,105.116
-Сократа 100
Число (а) 81, 89. 102. 149. 291. 308.331.
336,341,421 прим. 47.442 прим. 104
- единица (принцип Пифагора) 149.
193, 332,343, 345, 420 прим. 31
- иррациональные 334, 342,345
- натуральные 333, 338, 342, 343.
345,356
- теория чисел 332,342, 345
Чувственное восприятие 59, 93, 136.
137, 138, 141, 145, 220, 224, 225, 254,
329,415прим.14
- отрицание чувственного
восприятия 126, 127, 136, 138, 141, 144.
150,152,362,363
- Аристотель о чувственном
восприятии 137,363
- Теофраст о чувственном
восприятии 137.365
Шаманизм 70
Шаровидная форма Земли или
Космоса 30, 31. 82, 91, 126, 143, 150.
165, 167, 190, 207, 215, 225, 403
прим. 4, 404 прим. 2, 412 прим. 5.
424 прим. 58: см. также Луна
Шестиугольник 393
Школа (ы) 48. 49, 73,203.405 прим. 7
- атомистов 203,335
- ионийская или милетская, 25. 29.
49, 50. 72, 73, 76. 160, 142. 214.
369
- пифагорейская 49, 50. 51.405 прим.
7
- элсатов 49. 85,91, 219. 251. 253
Эволюция 184, 214. 232, 242, 270, 284.
318,321,405прим.Ю
- эмерджентная 242, 270
Экзистенция 129,195,215.220. 226.233.
246, 256, 259, 323. 330, 372. 373, 431
прим. 13
Экономика 316
Эксперимент 33, 53, 141, 151, 155, 279.
283, 289, 299, 308, 440 прим. 94'. 442
прим. 104,
- мысленный 283,312,441 прим. 94',
445 прим. 133
Электрон (ы) 256,312, 313.384

Предметный указатель
415
Эленхос (tlenchos) 22, I5U 153, 154. Î6Î,
776, 180, 404 прим. 2, 412 прим. 4.
428 прим. 6
- сократический 22, 153, 177, 355; см.
также контрдоказательство
Элея. основание Элей 107,214
Эмпиризм 153, 158, 255, 299, 363, 365,
407 прим.25
-анти-129,136,153,158,177,179,252
-классический 18,22, 158
- критический 92
- сенсуалистический 136, 154, 178,
299,363
Энергия 252,256, 257,314
Энтропия 276, 280, 291, 296, 309. 310,
311.438 прим. 77, 440 прим. 94\
- равновесное состояние энтропии
264.265.291,300
- рост энтропии 263. 266, 276, 280
- Шрёдингерова версия энтропии
289-292
Эпистеме 17-22, 422 прим. 49, 361
прим. 61,448 прим. 7
Эрос 370
Эссенциализм 19, 21, 62, 71. 421 прим.
40,423 прим. 49
- пифагорейцев, см. пифагореизм
Этика/0/. 105,115. 116,119
- и религия Ксенофана 87, 101
-наивысшей силы 106,120
-научная 104
-принципы этики 104, Π 5, 117, 118
-профессиональная 105.115-117
etymoism homoia (выдавать ложь за
истину) 57
Эфир, теория эфира 36
Язык 12, 25, 39, 46, 47, 57, 72, 73, 102,
129. 159, 178, 200, 225, 229, 371, 374.
409 прим. 33е
- конвенционалистская
(традиционная) философия 25. 210, 211, 212,
222, 224, 371, 375. 379, 412 прим.
7. 418 прим. 7, 422 прим. 49, 426
прим. 73,433 прим. 31
-Парменид как философ языка 7.
140, 177, 178, 212. 374-376, 413
прим. 14, 418 прим. 6, 426 прим.
73, 430 прим. 8, 450 прим. 1; см.
также конвенционализм
- язык слепого ребенка 375 -377
- человеческий 182,211

Научное издание
ПОППЕР Карл
МИРПАРМЕНИДА
Истоки европейской мысли
Пер. с нем. н прим. проф. И. 3. Шишков