ТАРТУСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
МАТЕРИАЛЫ К КУРСУ
ТЕОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ
вып. 1
Ю.ЛОТМАН
СТАТЬИ ПО
ТИПОЛОГИИ КУЛЬТУРЫ
Тарту 1970

J. LOT-MAN
ARTICLES SUR LA
TYPOLOGIE CULTURELLE
Введение
Культура принадлежит к самым сложным и всеобъемлющ» по-
нятиям истории Человечества.Литература,посвященная этой
проблеме, огромна,охватывая необъятную область от филосо-
фии истории до конкретных исследований по частнъы вопрос-
ам материальной и духовной культуры различных эпох. Однако
при всем обилии проблем и аспектов,все они сводятся к двум
возможным подходам:"Анализ двояки й,дедуктивный и ин-
дуктивный,-логический и исторический"Ч
Историческое изучение культуры - изучение ее судеб,эво-
люции, возникновения классовых культур в обществе,разделен-
ном на классы,привлекало многочисленных исследователей.Зна-
чительно меньше сделано для логического,дедуктивного опре-
деления сущности явления культуры как некоторой константной
структуры,без которой существование человечества,видимо,не-
возмохноьПри решении этой большой и сложной проблемы опреде-
ленную помощь может оказать рассмотрение культуры как семио-
тического явления.При этом следует подчеркнуть,что,как и ло-
гический подход вообще, семиотическое изучение не отрицает
исторического - оно идет с ним об руку»опирается на его дан-
ные и,в свою очередь,прокладывает ецу дорогу.
1 Л е н и н,Полное собрание соч.,изд. 5,т.29,стр.302.
I
Рассмотрение дультурн как некоторого семиотического меха-
низма, имеющего целью выработку и хранение информации ^еще
только начинается.Вступая в эту область, исследователях со-
жалению, гораздо чаще выцувден оперировать гипотезами и пред-
положениями, чем твердо установленными истинами»Сознавая
это,автор предлагаемой вниманию читателей брошюры надеется,
что она принесет некоторую пользу,если не решением вопрос-
ов,то, по крайней мере, их постановкой» В этом и методический
смысл книги - она содержит указания на проблемы,которые еще
нуждаются в рассмотрении,а не подведение итогов уже уста-
новленному наукой»
В книге объединены статьи,как цубликовавшиеся в послед-
ние года в различных изданиях,так и предлагаемые вниманию
читателей впервые «Статья "Текст и функция" написана в со-
авторстве с А.М.Пятигорским.
Автор сердечно благодарит Б.М»Гаспарова,М« И. и Ю.К.Ле-
комцевых,3.Г.Минц,А.М.Пятигорского,Б.А.Успенского и И.А»
Чернова, принявших участие в обсуждении (на разных этапах
подготовки) статей,цубликуемых в настоящем сборнике,а так-
же А.Э.Мальц и 3.Г.Минц за помощь в подготовке настоящего
издания»
2
КУЛЬТУРА И ИНФОРМАЦИЯ
Человек влчот жать. Человечество стремктся выжать. Эта влемев-
тариые кеты лежат в основе как повелевав отдельной лкчиоств. так а
всемирной истории. Опыт показывает, что осушосгвлоино згой цела, прк
всей ее простоте в очевидной оправданности. связало с огромными труд-
ностями. Разватае человечества совершается в обстановке постоянного
отставания производства от потребностей. На протяжении многих веков
ранней человеческой историк материальная нужда, граничащая с нищетой,
быка уделам большинства людей. Но и в новую я новейшую епохк удов-
летворена» самых элементарных потребностей, без которых невозможна
человеческая жизнь, для большинства человечества составляло задачу да-
леке ве легкую.
ЯЪмааесь бы. что в зткх условиях все силы человеческих коллекти-
вов должны быть брошены ва непосредственное производство материаль-
ных благ, а все остальное отложено до тех времен, когда насущные
потребности будут удовлетворены. Практика историк - суровый кри-
тик. С неумолимостью ока отвеивает как микниу все, без чего данная
кистома может обойтись. И том во менее, рассматрввая историю челове-
чества, мы ко без удивления убеждаемся в том, что как далеко вв мы ни
углублялись в прошлое, на всем доступном хам пространство, наряду с не-
посредственным производством, человечество выделяет силы для искусства,
теоретической мысли, познания и самопознания. При атом дни подобной дея-
тельности выделяются ко то, кто хе способен к чему-либо лучшему, но не-
пригодные н отверженные члены общества, а люди наиболее способные, ак-
тивные, наделенные к гением, н желанием общественного добра. Для тако-
го кемадеважкого в обшей истории человечества периода, как рабовладель-
ческая античность, можно было бы указать ха парадоксальное положенно:
непосредственно производительный труд передается рабам - наименее ква-
лнфиинровакной н поставленной в заведомо нетворческие условия части на-
3
с*л*пя. А наиболее активные, образованные ж подгономыа группы нь-
садажжя освобождались для деятельности, необходимость которой значитель-
но менее очевидна. Конечно, подобное 'разделение труда' представляло со-
бой историческую аномалию. Однако напомним слова Энгельса: 'Без рабст-
ва не было бы греческого государства, греческого искусства и науки; беа
рабства ве было бы Рима. А без основания, заложенного Грецией н Римом,
не было бы также ж современной Европы. Мы не должны забывать, что все
наше економжческое, политическое н умственное развитие вытекало из тако-
го предварительного состояния, прн котором рабство бмно настолько же не-
обходимо, как к общепризнанно. В атом смысле мы имеем право сказать, что
без античного рабства не было бы н современного социализма.'1
Но если человеческие коллективы на протяжении всей своей историк
делялн v л ре деленные силы - чаше всего лучшие, наиболее творческие - для
определенного вида деятельности, трудно предположить, чтобы в ней не бы-
ло органической необходимости, чтобы человечество систематически отказы-
вало себе в жизненно нужном ради факультативного. Можно предположить,
что если дли биологического существования отдельного человека достаточно
удовлетворения определенных естественных потребностей, то жизнь коллекти-
ва, каков бы он ин был, не возможна без некоторой культуры. Дли любо-
го коллектива культура не факультативное добавление к минимуму жнзненкых
условий, а непременное положение, без которого бытие его невозможно.
Мы не можем указать ин на один человеческий коллектив на протяже-
ния многовековой историк людей (если «тот коллектив обладал минимальной
устойчивостью к не был погибающим - фактически, уже мертвым!), который
не вмел бы текстов, специального поведения, осуществляемого специальными
людьми или всем коллективом в специальное время для обслуживания особой,
культурной функции.
В чем же состоит вта неизбежностьJ культуры?
Все потребности человека можно разделить на две группы. Одни требу-
ют немедленного удовлетворения я не могут (или почти не могут) накапли-
ваться. Ткани могут накапливать в определенных количествах кислород, но
на уровне человеческого организма как целого дыхание накапливаться не
может. Нельзя накапливать сок.
Те потребности, удовлетворение которых может осуществляться путем
накапливания некоторых резервов, образуют особую группу. Они являются
объективной основой приобретения организмом сверхгенетнческой информации.
1 К.Маркс и Ф.Энгельс, Собр. соч., т. Х1У, стр. 183.
4
В результате возникают два твпа отношена я организма ж вводимым в не-
го инородным структурам: одна тотчас же ала сраввательво быстро пера-
формируются в структуру самого организма, другие откладываются, со-
храняя собственную*структуру или некоторую ее сверну-
тую программу. Имеем ла мы дело с материальным накоплением ка-
ких-либо предметов или с памятью в ее кратковременных или долговремен-
ных, личных или коллективных формах - перед нами, по сути дела, один н
тот же процесс, который может быть определен как процесс возраста-
ния информации. Еше М.Мосс^ указал на то, что обмен эквивалента-
ми представляет собой элементарную модель социологических структур, а
К.Левм-Стросс связал это с актом коммуникации и с сущностью культуры.
Однако необходимо заметить, что накопление предшествует обмену в такой
же мере, в какой информация как таковая - коммуникации. Вторая предс-
тавляет социальную реализацию первой Когда К.Маркс противопоставлял
простое воспроизводство расширенному и именно со вторым связывал об-
мен, ок, фактически, имел в виду то же самое. При этом, процитировав в
самом начале 'Критики политической экономии' слова Аристотеля о том,
что 'пользование каждым объектом владения бывает двоякое: <...> в одном
случае объектом пользуются для присущей ему цели назначения, а в другом
2
случае - для неприсущей ему цели назначения', Маркс сразу же определил
неизбежность знакового посредничества при обмену семиотнзаяии коммуника-
ционного процесса.
итак, человек в борьбе за жизнь включен в два процесса: во-нервых,
он выступает как потребитель материальных, вешных ценностей, во-вто-
рых, - как аккумулятор информации. Обе эти стороны жизненно необходи-
мы. Если для человека как биологической особи достаточно первой, то со-
циальное бытие подразумевает наличие обеих.
Когда-то Тэйлор определил культуру как совокупность инструмента-
рия, технического оборудования, социальных институтов, веры, обычаев и
языка. 0 настоящее время можно было бы дать более обобщенное опредег
ленне: совокупность всей неиасл едет вЪнной информации, способов ее органн-
ом.; Marcel Mauss, Sociologie et ant hropol ogle, Paris, 1966
Анализ социологической доктрины M.Mocca дан во вступительной статье
К. Леви-Стросса "Introduction а 1*oeuvre de Marcel Mauss".
2
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2-е, т. ХШ, M.f 195b,
стр. 13.
2.	5
ЗДПЖЖ  ХраИвЖИЯ. Из ЭТОГО ВЫТСКаЮТ СВМЫС разжообразя ыв ВЫВОДЫ. ПрВЖ““
дв всего получает обоснованна неизбежность культуры для человечества.
Информации - же факультативный признак, а одно яэ основных условий су-
шествоважня человечества. Битва за в ыж я важна - бнологнчесжое и сопяаль-
жое - это бжтва за информацию. Понимание сущности культуры как информа-
ции объясняет страстную заинтересованность в атом вопросе как культуртре-
геров, так я кужьтуроборжев, конфликты между которыми заполняют собой
историю человечества.
Однако культура - не склад информации. Это чрезвычайно сложно ор-
ганизованный механизм, который хранит информацию, постоянно вырабаты-
вая для этого наиболее выгодные н компактные снособы, получает ковуюь
эалифры'тает и дешифровывает сообщения, переводит их из одной системы
знаков в другую. Культура - гибкий и сложно организованный механизм
познания. Одновременно область культуры - область постоянной бош^ы,
социальных, классовых и исторически* столкновений и конфликтов. Раз-
ные социальные и исторические группы, борясь за информацию, стремятся
ее монополизировать. Используемые при этом средства колеблются между
тайными текстами и кодами ('тайные языки' различных возрастных и со-
циальных групп, религиозные, политические и профессиональные тайны я
пр.) и созданием дезинформирующих текстов. Там, где действует мгновен-
ное употребление, - ложь яе может возникнуть. Она вырастает на той же
основе, что и информация, я является оборотной стороной ее социального
фуккци они роважи я.
Однако определение сущности культуры как информации влечет за со-
бой постановку вопроса об отношении культуры к основным категориям ее
передачи и хранения я, прежде всего, об отношении к понятиям языка,
текста и всего круга проблем, с этими понятиями связанного.
• КУЛЬТУРА И ЯЗЫК
Итак, культура - знаковая система, определенным образом организо-
ванная. Именно момент организации, проявляющейся как некоторая сумма
правил, ограничений, наложенных на систему, выступает в качестве опре-
деляющего признака культуры. Леви-Стросс, определяя понятие культуры,
б
подчеркивает, что там, где Правила, начинается Культура. Ей противостоят,
по млению Лева- Стросса. Природа	'9о.
что является обшечелозечесиой константой, с неизбежностью не включается
в область обычаев, производства, установлений, при помощи которых люди
разделяются на отличающиеся и противопоставленные группы <.м> Заключим,
что все всеобщее в Природе человека принадлежит природе и характеризует»
ся стихийным автоматизмом, в то время как все, «о определяется принуди-
тельными нормами, принадлежит культуре, представляя собой относительное
и частное.'
Из етого вытекает, что 'естественное поведение' дана человеку как
единственно возможное для каждой ситуации. Одо автоматически определя-
ется контекстом н не может иметь альтерптивы. Поэтому нормы естест-
венного поведения докрывают без | остатка всю сферу соответствующих
'текстов поведения'. 'Естественное поведение' не может иметь противопо-
ставленного ему 'неправильного' естественного поведения. Иначе строится
'культурное поведение'. Оно обязательно подразумевает хотя бы две воз-
можности. из которых только одна выступает как 'правильная'. По атому
'культурное поведение' никогда не покрывает всех поступков человека
в области, выходящей за пределы поведения естественного. Культура суще-
ствует в противопоставлении не только Природе (в значении, определенном
выше), но н не-ку 1ьтуре — сфере, функционально принадлежащей Культуре,
но не выполняющей ее правил.
Определение культуры как подчиненной структурным правилам знако-
вой системы позволяет взглянуть на нее как на язык в общесемиотн-
ческом значении этого термина.
Поскольку возможность кондентраднл и хранения средств поддержання
жизни — накопления информации - получает совершенно иной характер с мо-
мента возникновения знаков н знаковых систем - языков - и поскольку
именно после этого возникает спеднфнческн человеческая форма накопления
ннформалии, культура человечества строятся как знаковая к языковая. Она
неизбежно принимает характер вторичной системы, надстраиваемой чад тем
или иным, принятым ь данном коллективе, естественным языком, н по сво-
ей внутренней организации воспроизводят структурную схему языка. Волее
того, являясь коммуникационной системой ? обслуживая коммуникативные
i
Claude Levi —Straussе. Les Structures elementaires de la
parente, Paris. 1949 o. 9.
7
функции, культура в принципе должка подчиняться там жа конструктивным
законам, что я другая семиотические системы. Из атого вытекает право-
мерность распространения на анализ культуры тех категория, плодотвор*»
иость которых доказана уже в обшеЯ семиотике (налрнмер, категория хо-
да в сообщения, текста к структуры, языка и речи, выделеивн парадигма-
тического и синтагматического принципов описания и др.).
Однако, как мы увидим в дальиеЯшем, рассматривать как ту или кяую
конкретную культуру человеческого коллектива, так и Культуру Земли в
делом в качестве единого языка, то есть системы организованных по едн-
иоЯ иерархическоЯ структуре зиаков и уиифндироваииоЯ иерархии правил их
сочетания, можно лишь на определенном метауровне, пороЯ краЯне абстракт-
ном. При более детальном рассмотрении нетрудно убедиться, что культура
каждого коллектива представляет собоЯ совокупность языков я что каждыЯ
из его членов выступает как своего рода 'полиглот*. Разбив каждуж} куль-
туру на составляющие ее 'языки', мы получаем твердое основание для ти-
пологических сопоставления: языковоЯ состав культуры (наличие или отсут-
ствие определенных подъязыков, тяготение к минимуму или максимуму се-
миотических систем), отношение между ее составными структурами (крео-
лязапии, песо вместимость, параллельное, обособленное существование, скла-
дывание в единую сверхснстему) дают материал для суждения о типологи-
ческом родстве культур. Итак, культура - исторически сложившиЯся пучок
семиотических систем (языков), которыЯ может складываться в единую ие-
рархию (сверхзшаык), но может представлять собоЯ а симбиоз самостоятель
иых вжстем. Но культура включает в себя не только определенное сочетание
семиотических систем, но и всю совокупность исторически имевших место
сообщения на этих языках (текстов). Рассмотрение культуры как совокуп-
ности текстов могло бы быть наиболее простым путем для построения куль-
турологических моделеЯ, если бы в силу определенных причин, о которых
речь поЯдет в дальиеЯшем, такоЯ подход не оказался слишком узким.
Отмеченные две особенности культуры: ее тяготение к многоязычию
я то, что она покрывает не все наличные тексты, функдноннруя на фоне
не-культуры и в сложных с иеЯ соотношениях, определяют самыЯ механизм
работы культуры как информаднонного резервуара человеческих коллективов
н человечества в делом. Переведение одних и тех же текстов в* другие се-
миотические системы, ндентнфнкадня различных текстов, перемещение гра-
ниц между текстами культуры и находяшнмнся за ее пределами составляют
3
ывхаизм культурного освоения действительности. Не реве дайне деноторого
участка действительности на тот нлн иной £зчк культуры, превращение его
в текст, то есть в зафиксированную огрепель.^^ям образом информацию, и
внесение этой информации в коллективную память - тяхова сФе иа яовседве
вной культурной деятельности. Только се 'сведенное в ту или иную систему
знаков может стать достоянием дамятн. Ь этом смысле интеллектуальную
историю человечества можно рассматривать как борьбу за память. Не слу-
чайно всякое разрушение культуры протекает как уничтожение памяти, сти-
рание текстов, забвение связей. Возникновение истории (а до лее - мифа)
как определенного типа сознания есть форма коллективной памяти,
В этом смысле очень интересны древнерусские летописи, представияю-
г
шие собой крайне интересный тип организации исторического омыта коллек-
тива. Если для современного сознания история, как сумма реальный собы-
тий, отражается в совокупности многочисленных текстов, каждый на кото-
рых представляет действительность лишь в определенном аспекте, то лето-
пись- это Текст, письменный ад эк ват жизни в ее целостности. Кая л са-
мая жизнь, О£ «ел отмеченное начало (все события оымн ттмечены именно
своей начальной гранипай: вселенная - актом творения, христианстве - рож-
дением спасителя, национальная история, основание города, появление кня-
зей, возникновение распрей - началами, истоками; фак^ччосхи 'Повесть вре-
менных лет* - перечень инициаторов я яниииатка. зачинатэдь£ и ре .пан* «аль-
ни ко в, как об этом свидетельствует н начальная строка: 'Сэ повести время-
ных л^т, откуду есть пошла руская земл, кто в Киеве яачл первое киюкзетя
в откуду руская земля стала есть') я не подразумевал конца в том значе-
нии, а котором это повятнэ присуще современным текстам. Летопись была
изоморфна действительности: погодная запись позволяла строить теист бес-
конечный, постоянно увеличивающийся со временной осн. Понятие конца в
«этом случае приобретало эсхатологический оттенок, совпадая с представле-
ниями о коапе времени (то есть земного мира). Выделение в теисте отме-
чепного конца (превращение летописи я историю нлн эомаа) совпадало с
причинно-следственным мополированием. В этом случае преввашевяе жиля»
в текст связано было с объяснением ее скрытого смысла. В летописном
построении реализуется иная схема:
жизнь ---е» текст 1» память
Превращение жизня в текст - зе объясзеняэ, а ьнесчдле событий в холдак-
тнвную (в данном случае - национальную) память. Наличие же эд иной яанио-
9
альной памяти было знаком сушествоваия. национального коллектива в ви-
де единого организма. Общая память была фантом осознанного единства яу-
эст во ванн я. В этом смысле именно летописи и функпнонатно близкие к ним
л * мятные знаки (могилы и надписи на памятниках, сами памятники,
-надписи на стенах зданий, топонимика), а не исторические тексты в прагма-
тическом изложении, представляя не объяснение событий, а память о них,
2ИЗГЯН выполнить для ксллентява функцию знака существования.
Освоение мира путем превращения его в текст, 'культуркзапня* его -
л принципе допускает два противоположных подхода:
1. Мир - теист. Он представляет собой осмысленное сообщение (созда-
нном текста могут выступать бог, естественные законы природы, абсолют-
ен идея я т.п.). Культурное освоение мира человеком - изучение его языка,
.шифровка этого текста, перевод его на доступный человеку язык. В
згой связи можно было бы указать на устойчивый образ прирбды как кни-
га, а постижения ее загадок - как чтения в текстах средневековья (ср.
Голубиная книга*) и барокко. С аналогичными представлениями (не без вли-
азчя шеллнигиаиства) мы встречаемся з в эпоху романтизма:
С природой одною он жизнью дышал:
Ручья разумел лепетанье,
И говор древесных лпстов понимал,
И чувствовал трав прозябанье;
Выла ему звездная книга ясна,
И с ним говорила морская волна.1
/Баратынский, На смерть Гете/
С этим можно сопоставить раннесредневековое представление о том, что при-
нятие христианства (приобщение к истине) связано с переводом священных
униг на национальный язык (постижение правил мира — перевод их а а язык
людей). Показательно в этом отношении существование, например, в армян-
ской церкви специального праздника святых переводчиков, отмечаемо-
го как дань национальной культуры.
2. Мир - ие текст. Он не имеет смысла.
Природа - сфинкс. И тем она аерией
Своим искусом губпт человека,
’ Баратынский, Поли. собр. соч.. т. 1, СП.. 1S38, стрЛ74.
10
Что, может статьей, макакой от вока
Загадки пот я ао бы*о у вой.1
Культуралнзадня - в прицелен миру структуры культуры. Таков нантнаяскай
взгляд ка соотношение мысли я действительности. В ином отношение анало-
гичны кэнпопвия культурного освоения 'варварского ыкра путем внесении в
наго структуры жшллизапкк (освоение ойкумены - культурное грокамк, воен-
но-государственное - Римом, религиозное - христианством). В атом случае
мы кмеоы дело но с переводов текста, а с превращением но-текста в текст,
Преображение леса в лавки, осушение болот Ц£Н орошение пустынь - то ест;
любое проврашонно вне-культурного пейзажа в культурный - может также рас-
сматриваться как обращение кэ-токста в текст. В этом смысле гринпзпналь
на разнила, например, между лесом п городом. Последним несет з с*бо закр«. •
пленную в социальных знаках информацию о разнообразных сторозах чоловэчг“>-
кой жкзии, то ость является рэкетом - в такой ’эммере, как и любап прон-
зо дет венная структура. Следует л апо мт нт?», 'тге памятники материал -*.даЗ куг. —
туры, орудия производства и создающем я зспользуюкюм их обществе играю**
двоякую ролы с одной стороны, они служат драктпческпы налам, с другой, -
концентрируя в себе опыт предшествующей трудовой деятельности, выступают
как сродство хранения к передачи информации. Для современника, имеющего
возможность полу«зть эту информацию зо многочисленным более прямым кан/-
лам, в качество осэовиой выступает первая функция. Но для потомка, напри-
мер, археолога или исторхка, она полностью вытесняется второй. При этом,
поскольку культура представляет собой структуру, исследователь может из-
влечь нз орудий труда но только информацию о процессе производства, но я
сведения о структуре сем*-л я иных Форм организации коллектива.
1 Ф.И.Тютчев, Лирика, М., ’Наука', 1988, т. 1, стр. 220.
11
ПРОБЛЕМА ЗНАКА И ЗНАКОВОЙ СИСТЕМЫ
И ТИПОЛОГИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ XI - XIX вв.
Выше было дано определение культуры как всей совокупности йена-
следственной информации, хак обшей намята человечества или Йаких-либо
л 1
оолое узких коллективе* : надзональных, классовых л др. - из этого сле-
дует, ф □ мы имеем право рассматривать сумму составляющих культуру
текстов им двух уровнях: как определенные сообщения в как реализацию
ходов, при домети которых это сообщение дешифруется в тексте.
Рассмотрение культуры с этой точки зрения убеждает нас в возмож-
ности описания типов культуры хак особых языков и, следовательно, де-
лает возможным применение к ним методов, используемых при научении
семиотических систем. Следует, однако, отметить, что реальные тексты
различных культур, как правило, требуют для своей дешифровки не одио>
го кахого-днбо кода, а сложной системы кодов, нно,рде*нерархическж ор-
ганизованной, а иногда возникающей в результате механического соеди-
нения различных, более простых систем.
Однако в этла сложном единстве какая-либо из кодирующих систем
неизбежно выступает как доминирующая. Это связало с тем, что комму-
никативные системы являются одновременно л моделирующими н что
культура, строя модель мира, одновременно строят л модель самой себя,
сгущая а акцентируя одни свод элементы н элиминируя другие как несу-
щественные. Таким образом, исследователь, рассматривая тот или иной
текст, может обнаружить в нем сложную иерархию кодирующих структур,
л Память понимается здесь в том значении, в котором употребляется
этот термин в теории информации и кибернетике: способность определен-
ных систем удерживать н накапливать информацию.
12
• а современник, погруженный в эту систему, снловев свести все к этой едж^
J вой структуре. Поэтому оказывается возможным то, что разные ооджальжо-
всторвческве коллективы создают или переосмысляют тексты, выбжрая ва
сложного вабора структурвых возможвостей то, что соответствует вх моде-
лям мвра.
Ощнако культуры - коммуввкатвввые системы, а человеческве культуры
создаются ва освове той всеобъемлющей семвотвческой свстемы, которой яв-
ляется естественный язык. Поэтому в основу классификации ходов культур
апрворво можво положвть вх отношение к зваку. Прв этом вабор возможноо-
тей, вз которых стровтся та жлж ввая культурвая модель мвра, будет исчер-
пываться ввварвавтвымв элементами семвотвческой системы* (система, ко-
лвчество элементов которой ве ограничено, во может служить средством ин-
формации, а это протвворечвт определеввю культуры).
Поскольку до минирующие ва развых этапах ясторвн сопвальвые свлы
создавала свов моделв мвра в обставовке острых ковфлвктов, каждый вовый
этап в нсторвн культуры взвлекал вз вабора возможвостей, предписанных
2
условвямв коммуввкажхв в человеческом обществе . контрастные принципы.
Но так как сам вабор этвх пржжпжпов ковечев, то всторвя последовательноо-
тв домвввруюшвх кодов культуры будет одвовремевво в в сто рв ей все более
глубокого проввквовеввя в структурные принципы зваховых светом.
X	X
X
Уже в ваших бытовых представлеввях вамечается связь между понятн-
ямв звачеввя в ценности. Когда мы говорам: 'Это значительное событие' -
жлж: 'Не обращайте вжжмажжя: это вжчего же означает', - мы тем самым ут-
верждаем, что 'вметь значение' в вашем созжавжж выступает как еввоввм
'быть певвым' жлж даже 'существовать'. Таким образом, то жлж ж вое собы-
тже может по-разному оцениваться в зависимости от того, является лв оно
просто фактом материальной жизни (ве-знаком) нлн нмеет еще какой-то до-
полнительный социальный (зваховый) смысл. За этнм бытовым фактом стоит
— -
естественно, что в более частные семиотические системы, например, на-
циональный язык, оказывают моделирующие влияние на типы кодов культуры.
2
Общество, построенное на внезжаховых (например, парапсихологических)
коммуникациях, имело бы совершенно иной набор возможностей для построй
“ння культуры.
13
3
весьма серьезное обстоятельство* Ках известно, всякое построение соци-
альной модели подразумевает разделение окружающей человека действитель-
ности ка мир фактов к мир знаков с последующим установлением между ни-
ми тех или иных отношений (семиотических, ценностных, акзнстениональ-
ных и т.д.)* Однако стать носителем значения (знаком) явление может
лишь при условии вхождения его в систему* Для этого оно должно вступить
в отношение с каким-либо не-знаком или другим знаком* Первое отношение
- замещения - порождает семантическое значение, второе — соединения —
еиитактаческое • Поскольку и мире социальных моделей, моделей культу-
ры быть знаком! - означает существовать, то первый случай может быть
определен: 'Существует, ибо заменяет нечто более важное, чем оно .само*.
Второй - 'Существует, ибо является частью чего-то более важного, чем
оно'*	*
Если допустить, что та или иная система культуры может строиться
на основе присутствия или отсутствия каждого из этих принципов экзнстен-
пнонально - ценностной классификации, то получим следующую матрицу.
п. Синтактическое значение
1. 1 (♦) П(-)	2. 1 (-) П(+)
3.	4.
1 (-) П(-)	1 (♦> П(+}
1.	Код культуры представляет собой лишь семантическую ооганнзадню.
2.	Код культуры представляет собой лишь еи-нтокти^еску*о организа-
цию.
3.	Код культуры представляет собой установку на отрицание обоих вн-
дов организации, т.е. на отрицание знаковости.
4.	Код культуры представляет собой синтез обоих видов организации.
Идеальная схема культуры всегда организуется по аналогии с некото-
рыми известными в данном коллективе типами коммуникации. В основе оха-
! Мы увидим дальше, что в этой системе быть не-знаком означает быть
знаком с нулевым признаком.
14
рактернзованных выше типов хода культуры лежжт антиномия слова ж тек-
ста. .Первый ж третий случаи организованы хах 'же-тех ст* (правда, третий
одновременно представляет собой н 'не-слово'). Второй н четвертый ори-
ентированы на текст, причем второй — на музыкальный, а четвертый — на
словесный.	1
Конечна реальные, возникавшие в ходе исторического развития куль-
туры существуют как сложные переплетения различных простейших типов н
могут быть по-разному организованы на различных иерархических уровнях.
Однако, логика внутреннего развития того или иного культурного днкла в
его доминирующих структурах строится как исчерпание некоторых общнх
возможностей семноакса, прогрессивное обогашСЪие коммуникативной систе-
мы. В этом смысле любопытно, что доминирующие типы организации рус-
ской культуры классического периода (от Киевской Руси до середины XIX
столетня) строятся как последовательная смена охарактеризованных
выше четырех типов культурного кода.
Давая характеристику каждого из них, будем, однако, помнить ° той
большой степенн упрощения, к которой нам приходится прибегать из эври-
стических соображений.
1. Семантический ('символический' ) тнл.
Этот тип кода культуры, построенный на семантизадии (или даже сим-
волизации) как всей окружающей человека действительности, так н ее час-
тей, можно также назвать 'средневековым', поскольку в наиболее чистом
виде он представлен в русской культуре в эпоху раннего средневековья.
Глубоко не случайно для этого типа моделирования действительности
представление о том, что в начале было слово. Мнр представляется
как слово, а акт творения — как создание знака. Поэтому в идеальном случае
рассматриваемый культурный код не ставит вопроса о Слитантмке знаков:
разные знаки - это лишь различные обличия одного значения, синони-
мы (или антонимы) его. Изменения в значении - это лишь степени,углуб-
ления в одно значение, не новые смыслы, а степенн смысла в его прибли-
жении к абсолюту.	>
Средневековое культурное сознание делило мнр на две 'груплы,- резке- --
противопоставленные друг другу по признаку значнмостн/незначимостн.
В одну группу попадали явления, имеющие значения» в другую - при-
надлежащие практической жизни. Вторые как бы не существовали. Это де-
15
лепиа еше дока ка означало оценка: знак мог быть добрым н злым, герой-
ством н преступнсипам, во он вмел омяв обязательный признак - социаль-
ное существование. Не-эиак в асом смысла просто ве существовал.
Как видим, средневековая модель мара сразу же отводвла в яебытве
огромные пласты жханк. Да и самого человека, включенного в згу систе-
му, она ставала в противоречивое положение: его социальная и био логичес-
кая реальности не соприкасались. Более того: как всякое живое существо,
человек раннего средневековья не мог не стремиться к определенным прак-
тическим результатам своих действий - будь то завоевание соседнего горо-
да или физическое обладание женщиной..Но как социальное существо он дол-
жен был презирать веши и стремиться к знакам. Столь вожделенные йлж пу-
гающие практические события, с агой точки зреикя, просто не существовали.
Постепенное формирование культурного хода раннего средневековья как
хода семантического (символического) типа хорошо прослеживается на вво-
люпии русского права.
В договорах русских с греками бесчестие, с одной стороны, и увечие,
боль, телесное повреждение, с другой, - еше не отделены одно от другого:
'Аше ли ударить мечем или бьеть канем любо сосудом, за то ударение или
бьенье да вдаст литр 5 сребра по закону Рускоыу'\ Но уже в 'Русской
правде' выделяется группа преступлений, наносящих не фактический, а 'зна-
ковый' ушерб. Так, в ранней (т. ваз. 'краткой') редакции 'Русской правды'
особо оговаривается пеня за причиняющие бесчестие удары не-оружнем или
необнаженным оружием: мечом в ножнах, плашмя или рукояткой. 'Аше ли
кто кого ударять батогом, любо жердью, любо пястью, или чашей, или ро-
гом, или тылеенню, то 12 гривне; ... Аше утнет} мечем, а не вынез его,
2
любо рукоятью, то 12 грявве за обиду' . Показательно, что те же 12 гри-
3
вея взыскивается, если 'холоп ударить свободна мужа' - случай явного
вознаграждения не за увечие, а за ушерб чести.
В 'пространной'редакднн 'Русской правды' происходят дальнейшее уг-
лубление вопроса: убийство без бесчестящих обстоятельств - открытое я «в-
1 Цит. по сб.: ' Памятники'русского права', вып. 1 (Памятники права Киев-
ского государства Х-ХП вв.). Сост. доп. А. А. Зимин, М«, Гос. изд. юриди-
ческой литературы, 1952, стр. 7.
2
Там же, стр. 77.
3
Там же, стр. 78.
16
ное решение спора силой (*Оже будет убнл жлж а сваде жлж в пиру нвае-
ио') - наказывается легко, так как, видимо, же считаетсн преступлением.
Одновременно бесчестие считает с ж столь тжжкжм ущербом, что пострадав-
шему же возбраинется ответить на него ударом меча ('же терпи лн протн-
ву тому ударить мечемъ, то внжы ему в томъ иетуть'1). хоти очевидно,
что же знаковый, а фактический ущерб, который жажоснлсж при ударе чао
шею, 'тылесиию' или иеобиажеииым оружием ('аше кто ударить мечемъ,
же выиез его, жлж руконтию'), был значительно меньше, чем от подобной
'обороны'.
Сделанные жа блюде жж ж подтверждают то общее положение, что сред-
же веко вое общество было обществом высокой знаковости - отделение ре-
альной сущности явлений от их знаковой сущности лежало в основе «его
миросозерцании. С этим, в частности. связано характерное явление, сог-
ласно которому та нлн ниан форма деятельности средневекового коллектив
ва, дли того, чтобы стать соджальио значимым фактом, должна была прев-
ратиться в ритуал. И бой, и охота, и дипломатии - шире; управление вооб-
х	2
ще. - н искусство требовали ритуала .
Главной в знаке считалась функция замещения. Это сразу же выделя-
ло его двуединую природу: замещаемое воспринималось как содержание, а
замещающее - как выражение. Поэтому замещающее не могло обладать са-
мостоятельной ценностью: оно получало деииость в зависимости от иерар-
хического места своего содержания в общей модели мира.
«В связи с этим особое - резко своеобразное - содержание получает
понятие части. Часть - гомеоморфиа целому: она представляет не дробь
полого, а его символ (ср., например, известное рассуждение чешского
средневекового писатели Томаша из Штитиого - Топав ие Stitnfeho,
1331-1401 ). - Объясняй, что каждая из частей причастия содержит все
тело господне, Штнтиый прибегает к сравнению с зеркалом, которое отра-
жает все лнпо и когда пело, к каждым нз своих осколков. Сравнение
очень интересно: дробится план выражении, ио не план содержании, кото- 1 2
1 Там же, стр. ПО.
2
О зиачеини ритуала в средневековой литературе см.: Д.С.Лихачев.
Литературный этикет русского средневековья, в сб.: "Poetics, Poetyka.
Поэтика', Warszawa, Panstwowe Wvdawructwo Naukov®. 1961,
p
ры! остается волостным. По «тому, с точке зрения содержания, часть равно-
эяачяа жолому. В одввство же содержаввв в выражения честь ве входят i
здяоо, я представляет его. Но поскольку желоо в ото! светемо - звяк,
те честь - ото кусок желого. я его звяк - звяк звяке.
Из итого вытекало особое отжошожно к процессу получения мудрости.
Созвав в е нового времени воспринимает движение к истине как количествен-
ное увеличение знани!, суммирование прочитанных книг, поскольку путь к но-
вому — подлинному знанию — ложнт через соединение часто!. С нто! точки
зрения, блнжо к мудрости тот. кто больше прочел книг. Русски! ражиоиалист
ХУШ в. Фонвизин в комедии 'Недоросль' с несметно! изобразил обученно,
состоящее в многократном повторении про!денного - 'кроме задов. но|во!
строки но разберет'1. Между том. 'чтение' в средневековом значении — ято
яе количественное накопление прочитанных текстов, а углубленно в одни,
многократное н повторное ого порежнваняе. Именно такнм путем соворшаот-
2
ci; восхождение от частн (текста) к целому (нстнно) .
Так. однн нз ннтеросно!шнх памятников ранного русского сродновоковьд
- 'Изборник ЮТ6 года' - открывается главо!: 'Слово нБкоКго {калоу^ геря
о чЬ^гоинл^{к}ллгъ'~. Здесь читаем: *>€гда чьтоши книги, но тъштн сД бързо
штисти до дроуры№ главной*!, нь поразоумЪн чьто глаголють кннгы н сло-
веса та н трншьды обраштф гвсД о £днно! главнзиЬ . Рече бо: 'В сьрдьнн
1 Д»И.Фонвизин. Собр. соч. в двух томах, М.-Л., Гос. издательство ху-
дожественно! литературы. l&S&J^CTp. 142.
Различное содоржанно понятия 'многие кннгн' интересно обнажено в столк-
новения 'просвещенного', по мнению Фонвизина, дворянина ХУШ в. Правдива
и 'невежественного' Куто!кнна - носителя средиевеково-перковно ! традиции.
'Куте! к ни: Во многих книгах разрешается ^курить табак - Ю. м.> : во псал-
тыри нмеяно напечатано: 'И злак на службу человеком'. *
Правдин: Ну, а еще где?
Куте! к ни: И в друго! псалтыре напечатано тоже. У нашего протопопа
маленька: в осьмушку, л в то! то же' (Там же, стр. 126).
3 В дальле!шем. видимо, было переделано в 'О чтении святых книг' (См.:
Изборник ЮТ6 года, М.. Изд. 'Наука', 1965. стр. 151). Измененне ято по-
казательно: разделенно книг на 'святые' - 'мирские' ( указание на жанр од-
новременно определяло н место на шкале женносте!) и представление о том,
18
моКмь ськрыхъ словеса твоМ да ве съгрЬ шХ тобЬ'. На роче: *Оуспк туыг
лзглаголаахь*, нъ ж *Въ сьодьжл съкрыхь**.
Особый отпечаток накладывало такое соотношение части ж полого да
понятна личности. 'Ллчпостью*, то ость субъектом впав, релевантной одв-
ннпой других сокжальпых снстоы: религиозной, моральной. государственной
- были разного тина корпоративные организмы. Юридические нрава или бес-
правия завнсолн от вхождении человека в хакуя^либо группу (в 'Русской
Правда* штраф пазпачаотсн за ж внес о ин о ущерба по чоловоку вне сопжаль-
жого контекста, а книжоскому воину (мужу), куппу, сыорду (свободному
крестьянину), надежды па загробное блаженство снизывались с принадлеж-
ностью к группе 'христиан*, 'праведников* и т.п.). Чем значительное была
группа, в которую входил человек, тоы вы» была ого лнчпан ионность.
Человек сам но себе но ныол ин личной нонншсти, пн илчпых прав. Однако
но следует тороннтьсн делать вывод о ого прндавлоппостн н нозпачжтоль-
поста. Подобное ошушонио воз жнкаот »в современном читателе благодари
тому, что оп соодпннет средневековое нонитпо причастности со значитель-
но более поэднны представлением о части как чем-то, количественно и ка-
чественно второстепенном до отношению к нелоыу. Тогда, по ныон совете*
венпой ненпости и будучи бескопочпо меньше того полого, от которого оп
залыствовал права н копность, человек, действительно, должен был бы ш>*
торить всякую значительность. Иа саыоы доле средневековая система была
иной: будучи незначительной частью огроыпого полого (иакреыор, частью
русского феодалнтета, который выступал здесь как план выражении опреде-
ленной сопнальпой иерархии), оп приставлял все вто долее (ср.
представление о тоы, что запрошенный поступок - частный н плане выра-
жении - ыараот всю корпорапню: рынарство, позже дворнпство, велк, а
но какую-либо его нровнипвшуюси часть).
что особую, очлшаюшую фухнню исполняют только первые, - ивлеиле более
позднее. В начальный период саы мпогоступепчатый символизм графическо-
го текста (знаки обозначают слова, а слова - 'самую вошь*) возбуждал
представление о высокой соыпотячностн н, следовательно, о святости, неп-
ностн самого пропосса чтении. Почтенно вызывал по какой-либо тип книги,
а книга как такован.
1 Иэборпк 1076. стр. 1S2.
19
Одновременно тот ущерб человеку, который не наносил урона пред-
ставляемой мм корпоративной личности или даже шел ей на пользу (слав-
ная смерть), переживался значительно более облегченно, чем в других со-
циально-культурных системах.
Это резное расхождение между биологической а общественной лич-
ностью было одннм на результатов высокой семнотнчностя средневеково-
го тина культуры.
С этой же особенностью раннефеодального строя связано такое ха-
рактерное явление, как местничество: споры о 'месте' в походе, совете
нлн на пиру, казавшиеся рационалистически настроенным историкам новей-
шего времени порожденнем бессмыслицы л невежества, имели для средне-
вековой культуры глубокий смысл: это был спор о месте в иерархии, мес-
те в системе общества. А поскольку реальность лнчностн определялась ее
отнесенном* к той структуре, знаком которой она была, то это был спор о
собственной реальности. Потерять место - означало перестать существо-
вать.
Такнм образом, 'местничество' было, прежде всего, самоутвержде-
нием единицы, перед лицом напора других феодалов желавшей сохранять
себя в качестве элемента системы. Ибо только в отношении к ней, а ни-
как не вне ее, феодал получал право на те социальные привилегии, которы-
ми он пользовался.
Одновременно 'местничество' ограничивало я полномочия главы фео-
дального социума, подчеркивая, что власть его определяется лишь знако-
вым местом в системе. Не случайно борьба за самодержавие сопровожда-
лась конфликтен между властью л иерархической структурностью общест-
ва.
х	х
X
Специальное внимание средневекового человека вызывало соотношение
в знаке нлана содержания я плана выражения. Именно потому, что все су-
ществующее воспринималось как значимое (в наоборот - только значимое
считалось существующим), - вопрос этот приобретал особую весомость.
В отношении содержания я выражения для средневекового кода куль-
туры можно отметить следующие общие положения:
20
!• Выражение всегда материально, содоржанно — идеально. Одиажо.
поскольку вабор знаков строится ае сиитагыатичоски, а иерархически, то
янляюшееся содержанием жа одном уровне может выступать на другом -
более высоком - как выражение, имею шее свое содержание. По атому ос-
новная оппозиции 'идеально —-— материально' в реальной парадигматике
культуры будет всегда выступать в виде 'более материально, чем...' 'бо-
лее идеально, чем...'. Ценность тон нлн нжмх знаков будет зависеть от
убмважжж в них удельного веса 'материального', т.о. вмражеижя. Наибо-
лее вмсожо будет стоять зжан с жулевмм вмражежием - несказанное сло-
во.
Так, в отичоской системе раннего русского средневековья большое
место зажимает оппозиция 'честь - слава'. При втом 'честь' - вто по-
чет. связанный с опродеденжмм материальным вмражежжем - подарком,
доне! в добыче, княжеским пожалованием. 'Слава' - почесть с нулевым
жмржжеижем. Славу получает мертвый, она вмражается в памяти, песнях,
известности далеким народам. 'Слава' стоит иерархически неизмеримо вы-
ше 'чести', а рядовой феодал но может претендовать на жое\
I Именно номаторжадьиость 'славы' заставила вносдедствни просветитель-
ское сознание ХУШ - нач. XIX вв. видеть ж ной но натуральную ценность»
а 'выдумку', предрассудок. Ср. снова Пушкина в 'Цыганах':
'Схажа мне» что такое слава?
Могпдькмй гуд. хвалебный глас.
Иа рода в роды звук бегущий?
Иди нон сонью дммной куши
Цмгана дикого рассказ?' (Пушнин, Поди. собр. соч., т. 1У. Изд.
АН СССР. 1937. стр. 187).
Точку арония Ренессанса на феодальную славу выразил Фальстаф: 'Мо-
жет честь приставить мне ногу? Нот. Инн руну? Нот. Или унять боль от ра-
нм. Нот. Значит, честь - плохой хирург? Безусловно. Что же такое честй*
Слово. Что заключено в атом слово? Воздух. Хорош барыш! Кто обладает
честью? Тот, кто умор в сроду. А он чувствует ее? Нот.' (Генрих 1У', ч. 1
ант У, слона Ю. Именно иовмражоииость, номаторнаяьжость чести высту-
пает нан доказательство оо мнимости.
21
4.
Между содержанием а выраженном существует отношение воиобнн:
эяак странтсн ио нконкчесному ирижнину. Выражение нвлнетсн как бы от-
якатхам содержажаж. Но случа*»  ндж матери, жаж клака выражожжп
еаака, содержанием которого жжежетсп дух, ж дли жжожжого изображении бу^
Дот унотроблитъсн образ зеркала. Человек паи образ бога тоже понижен.
—* Откожежяп выражении л содержанки же произвольны ж же нонвовнжо-
наивны: они яроквечны в у сгнивала ж ы ботвы. Лоетоыу кисатель, создавая
теист, нудежини. расуя нартжиу, же нвлнжтсн нн творнаын. Они лжжь ао-ь .
сраджжжж - через жнж в ын вл ноте и, долаетеж видимым то выражение^ кото-
рое заложено а саыоы сиаржанни. Из этого следует, что в суждении о
достоинство нронзводеии* искусства не может входить нрктери* оригиналь-
ности.	I
Лоетоыу иозыожнооть создании новый ж одновременно нстнпжых техо-
тов в нржннжпе отвергается. Новы* текст - всегда открыты* стирьф. Ху-
дожник ж а создаст новое, а открывает бывшее до пего в вечное. Фужхжжж
его яри создании теиста иавоминает роиь цреивитоии в создании фотогра-
фического нзображеанж. Однако роиь зги не пасснвнж: художник - человек,
которы* свои* нравствекжо* актжвностыо доказывает право выстукать а
роли посредники, 'нронаителп', через которого вечные ж предустановлен-
ные значении должны ивитьси ыяру,
3. Значение в знане стронтсж иерархически. Оджи ж тот же знак ыо-
жот ио-разноыу читаться ка разпичиых уровни. Одно и то же выражение
на разных уровни снстеыы получиет различное содержание. Поэтому дви-
жение к ксткже - не нерекод от одного знака к другому, а углубле-
ние н знай.
4. Построенная на отрнннинн синтезкгичносГи хартнла ынра была
нрнижнниально ахронно*. Нн вечная нонструкинн ынра, его сущность, ан
подверженное разрушению его материальное выражежже же подчжжялжсь за-
конам нсторжчесиогр времеии. Снизанное с временем было же исторически
существующим, а несу шествующим.
п. Синтактический тип»
Хронологически господство этого тина хода культуры приходится на
эпоху деятралнзадкн. Она проявляется ж в деркоаио-теократических, ж в
абсолютистских кожпеппжях ХУ1-ХУП вв., жо получает утверждение в тру-
дах идеологов * регулярного государства' эпохи Петра 1.
Символическое зиачаааа нжжоижй ж событий отбрасывается: мар живот
па в отпожажих v^x рядов (сужваств ж выражения), а в одном жахам-ли-
бв: жарковаом жлп государственном. Отсюда практихжзы деятелей этой сис-
темы: верховные иерархии ескфжжиского типа жлп яотраасдже дельны - аса
ожж жражтяжж, эмлирихп. Оип ставят жеред оебай режимом, достжжямыа ,
ля ж никогда на иожортвушгг ирактичесжими иптарасами 'дала' рада мнимой,
с ях точки зрения, символической значимости. Переход ж етой система вео-
ирипимаотся как отразвлвппо от средневекового тумана, реабклптаяия ж раж»
тичоской деятельности.
Символы будут вызывать раздражение: Пеар сознательна разрушает
сродповоковую ритуалистику двора мосховсжжж жарой, А Феофан Прокопович ж
борьба со Стефаном Яворским, иытавшнмся судорожно сохранить - дапой
террора ж жазжай - средневековое жокложежже жжоже жаж зжажу святости, до-
казывал, что обожоствлжть нжожу - жаалодожложство. Молиться надо богу, а
не иконе, - которая *вожь средняя*.
Прннннж углу биения в смысл жаж достеленного пропжжповопжя в истину
заменяется стремленном к здравому смыслу. Феофан Прежожовяч осуждал
то, что нрн истолковании текстов св» писания 'главное внимание обращается
не на смысл текста, а на то, можно лж ж каким образом извлечь из него
какое-нибудь удивительное ж неожиданное заключенно, жакодя таинственный
смысл в словах н выражениях самых простых я ножятных Такны об-
разом, оказывается иногда три-четыре смысла в одном тексте*
Практижвзм приводил к высокой онеике * полезных* знаний, с одной
стороны, ж нроижчосжи-пренобрежжтельжом) отношению к чисто теоретичес-
кому мышлению, с другой. 'Здравый смысл* человека - жрактжка становил-
ся мерой реальности. То, что он же признавал существенным, исключалось
жз сферы культуры. С этим связано стремление 'упростить* кужьтуру, убрав
жз нее * лишнее’ - бесполезное с точки зрения деятеля — практика. Известны
замечания Петра I яа исправленном ям жероводе книги " Georgica curiosa.’:
1 Christiana© orthodoxae theoiogiae in Academia Kiowensi a Theo-
phane Prokopowicz ^...^voi. 1, Lipsiae, 1782, ppi 131, 132, 140—141*
ар.: П. Морозов, Феофан Прокопович как писатель, СПб., 1880, стр. 180.
Ф. Прокопович имел в виду не столько ранжесреджевежовый символизм, сколь-
ко попытку его возрождения в религиозно-философской мысли эпохи барокко. ,
23
'Пояоже жемжм обмияж многими. рассказами пгоджымн книги свои жажжж-
жжть только дли того, чтобы велики ковалась, чего хромо самого дела в
краткого жрад всяком мжыо разговора, проводить, ве надлежит; ко к вы-
меречеям! разговор» чтобы же праздно! рада красоты» а для вразумления в
жаставлаккв о том чтужему было» чего радк о хлобожажостве трактат вы-
правка (вычерни когч акаа) к* для нримара досылаю, дабы посему кннгХ' пи-
раложакы быля баз яалнжннх рассказов, которые, время только тратят я
чтужяк^ояоту otmmibt'*.
Одкако ото стромлояве к досамвоткзажжж жеижосте! культуры во оз-
начало яа самом дало отказа от всея вядов злаковостя (паче бы мы имей
лк дело яе с вовыы тяжом культуры» а с ее разрушением), Однако самы!
нрикжкд зиачежня режжтежьжо ж вменял с я. Семантическая структура заыежн-
лась еимтактическсы • Значежне того жхв иного человека жлж явления оп-
ределялось же соотнесен во стыв его с сужжостнмж другого ряда, а включенн-
ом а определенны! ряд.
Признаком культурно! значительности становится принадлежность к
какому-либо излому: существовать - его значит быть частью. Целое вея-
но же тем,» что символизирует нечто более глубинное, а само собо!, -
там, 4TOJ еже иериовь» государство» отечество, сословве, Я же кмею зна-
чение как его часть. При атом ножжтжа 'часть' коду чает иио!, чем в'се-
мантическом' коде,* смысл: часть же равнозначна желому - она с радостью
признает свою незначительность дерод его лидом. Целое — не обозначае-
мое части, а сумма сингенетически организованных дробе!.
Не следует забывать, что восло того, как средневековая пардлаль-
жость застыла и закостенела» подобная нивелировка могла восприниматься
как освобождение человека от множества пересеченных ж сложных вхож-
деии! в иерархическую систему категорн! ж подчинение его одно!, равно!
для всех, структуре, т.е. как демократжзадня общественно! оргаяизажжж.
Разговоры о противоположности 'родовитости' я 'государственности'
в петровскую едоку неизменно воспринимались в свете антагонизма част-
ного ж общего. К. Зотов, посланный за границу учиться, прямо писал Пет-
ру о том, что 'везде дородные презирают труды', ж советовал выбирать
2
для государственно! службы 'средне! статьи люде! .'
1	Н. Пекарски!» Наука ж литература в России при Петре Великом, т. 1»
СПб., 1862, стр. 214.
2	Н. Пекарски!, Op. cii., стр. 157.
24
При «том, поскольку общо» госнонствует ядд частным, то одужаа -
достоинство, получаемо» в» от своей сущности, а от'моста а светом» -
освава ноле ж едя я в» только каждого из граждан. яв в монарка. Он тоже
саужит в тоже заимствует свой авторитет от государства.
Перерабатывая ранний вояяскнй устав (т, называемы! 'Устав Вайде'.
1898 г.) а 'Устав 1716 г.', Петр 1 собственноручно замокни слова: 'Во
всей» что в водку ко интересу ларевого величества нрняаджожят, всемор-
вое попечение' на: 'И во всем, что в водку ко ввтересу государстволжвму
врвваджежвт...' \
Так создавался вдеад даря - демократа в народной монарння, о кото-
рой писали в Симеон Поновляй, в Феофан Прокояов'пч, и Ломоносов. О лей
же в 1744 г. говорил воронежского гаржжзока елеахого волка бывай сер-
жажт Петров, рассказавший сла-гчу о том, как вор ударял Петра 1 за то,
что тот, с далью нснытапн, предложил ему ограбить казну (а предложил:
'жоодем к большому боярину - лучше у него взять, а же у государа'), а
затем спас варю жизнь, разоблачав боврсвжй заговор. За ото Петров был
*бпт кнутом и с вырезанием ноздрей дослан в Схбарь ва жжтьо вочво1^.
Единила, не связанная с системой, значения не имена я воспринима-
лась как враждебная. Петр 1 псал сыну Алексею: 'Я за мое отечество п
людей, в живота своего не жален я ле жалею, та нако могу тебя недотроб-
3
кого пожалеть' .
Существенной стороной оргаилзаинн «того тнна культуры была ео
включенность во временное развитие. Система строятся как нзмоняюжаяся
по мере присоединения к ней новый звеньев. Это движение воспринимает-
ся как усовершенствование. Кроме опяоэяннн 'старое —— новое', в кото*
рой первое мыслятся каа плохое, яененвво, а второе - как исполненное
достоинства, существует представление о бесконечном усовершенствовании
этого нового. * 2 3
* П. П. Епифанов, Воинский устав Петра Валяного, сб. 'Петр Велнкяй',
М.-Л., Изд. АН СССР, 1947, стр. 198.
2
Исторические бумаги, собранные К. И. Арсентьевым, сб. О РЯС, т. IX, 1872,
стр. 338.
3
Объявление розыскного дела о суде ла паревича Алексея Петровича,
{...> сего июня в 25 день, 1718, стр. 4.
25
В рсмш системах «тот Крогросс может мыслитьси различно: <м
педчижпинп личности - верпа, как усожервежстжожание снегами жакожеж
ада как распространенно наук. Однако обжам остается одно: н ролен л ее
мыслится как хаотическое состояхее еджжжн (ср, синтаксически иеорга-
ииао важный набор слов), которые жостежежжо все боям водчлияются пра-
вилам соединения их в аеаее. дока система не обнаруживает себя в чяо -
том вкдн.
Тая структура, прокламировал л ан десеынотязиняю и разрушение ено-
те мн иерархической семаятнзаянн, яришда к не менее жесткой семжотиза*
пни. только иного типа: нрниияям культурной оргаяязаилн, прокламировавшие
I
«ободу* от системности, приводили к созданию наиболее жестких систем
бюрократического тина*
Внутренний код нодебжой культуры стремится к музыкально-архитек-
турному дринннду. что особенип заметно в системе барокко. Интересно,
что стремление строить словесные массы во музыкальному ирниинну. ор-
ганизуй их как своеобразные симфонии, проявляется в искусство барокко
до возникновении музыкальных симфоний. То, что музыкальны*
врнниии ж стал осознанным культурным фактом хменко в словесном, а
но в музыкальном искусстве, то есть там. где семантическое двуедияство
материала обнажало необычность такого построения, только невниматель-
ному наблюдателю может показаться парадоксом»
Для этого же периода характерно стремление отождествить делое с
организмом (например, государство с Левиафаном), нескольку ямеяяо в ор-
ганизме частя получают значение лишь в совокупности, в отиошеяяя к по-
лому.
Ш. Асемантический и асютгахтмческий тип.
Мы видели, что Синтактический тип хода культуры не выполнил
своей задачи десемнотжзаиии модели мира и. следовательно, не принес лич-
ности, запутанной усложняющимися социальными отношениями. чувства оо-
во вожде жж ж. Более теге, поскольку era, отдельная на уровне физиологии,
личность в обеих системах за сониальную единицу не признавалась, она
все время находилась в двусмысленном положения: ее насущные, диктуе-
мые каждодневной практикой, потребности яля признавались низменными,
унизительными, или вообще объявлялись несуществующими.
В исторически криза сжме моменты, когда сеииальжые институты дио-
кредитировапы и самая авеп обжества во спрвни маетен как стпладм угветешжц
возникает система культуры, оргаииоующе! остова! востро! ааииатсе
стран вади а к дасамиотизаипи. В енроле!сто! - в том числе в русской -
культура нового времени паабояее полным вмражеипем этого кулы^^иги
вода наелось Просветительство.
В отлична от семлктипо-спмволпческой структуры срадиеваковьи, ово
вскодило на представлении, что каибольжай валкостью обладают то реаль-
ные ваяв, которые ве могут быть всиольэовавы в качестве аваноа: во
деньги, мундиры, чипы иди репутаики, а хлеб, вода, жпзаь, любовь.
В отличие от спитагылткчоского пода ввод* абсолютизма, Иросваже-
пе поводило из того, что высве! реальностью обладает то, что по ивло-
етсп частью, - ва дробь, а полое. Существует то, что существует отдалъ-
во.	I
Таким образом, оба смыслообразуюишх нрепипиа предшествующих
культур р входвлв в .эту систему в погативлом ваде, или мппуо-комяокаиты.
Идеи Просвещении, положив а основу все! оргоиизепип культуры ои-
гюаиппю 'естественное' — 'неестественное', резко отрипатовьао относятся
к самому лрилплиу зкаиовости. Мир вело! - реален, мвр знаков, соииаль-
пыи отношений - создавав ложно! гивилизавии» Существует то, что нвлп-
отсп сэчпм собою; псе, что 'представллет' что-либо двое, - флккня» По-
этому пеипммп и истинными оказывают» непосредственные ревлнп: чело-
век в его антропологической сущности, физическое счастье, труд, нива,
жизнь, восприпимаемап каи определенны! биологически! пропое с. Лижеп-
яымп неипостп и ложными оказывают» веша. получающие смысл лишь в
шределеппых знаковых свтуанпнх: деньги, чипы, кастовые и сословные тре-
дижнн. Знаки ставовитсп символом лжи, а высшнм критерием иепностп -
искренность, обпажеппость от знаковости. При этом осповно! тип знака -
'слово', которое в предыдущей системе рассматривалось каи нерввА ант
божественного творении, стало ви тс л моделью лжи. Антитеза 'естественно-
го' —— 'неестественного' ивлиетси синонимично! оппознпии 'вещь', 'де-
ло', 'реалии' — 'слово'. 'Словами' обьивляютса все сопиальныо п
культурные. знайи. Назвать что-либо 'словом' — означает уличить в лживос-
ти ж ненужности. 'Страшное парство слов вместо дел' - такова современ-
ней ннвнлизапин по характеристике ГоголиЧ
1 Н.В. Гоголь. Полл. собр. соч., т. Ш, Изд. АН СССР, 1938, стр. 227*
27
Пушкин произносят приговор всем видам политической оргаиязаяии
/и самодержавию, в яаоламеитской демократии/ житатой из 'Гамлета':
Все его, видите ль, слова, слова, слова...
Человек, запутанный в словах, теряет о тушение реальности. Поэтому
истина - ото точна зрения, не только вмнесенная во внезваховую (внесо-
киалькую) сферу реальных отношений, но в противопоставленная словам.
Носитель летним - не только ребенок, дикарь - существа вне общества, но
и животное, поставленное и вне яаыиа. В повести Л. Н. Толстого 'Холсто*
мер' лжнвмй сокиалькмй мир - его мнр понятий, вмражеиимх в языке.
Ему противостоит бессловесимй мир лошади. Отношение собственности -
это лишь слово. Повествователь - конь»рассказмвает: 'Тогда же л ни-
i
как не мог понять, что такое значило то, что меня иазмвавн собствен-
ностью человека. Слова: моя лоюадь, относимые ко мне, живой лошади,
к ввелись мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя во-
да.
Но слова этв имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал
об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми
пеняй, наконеи, значение, которое приписывается людьми этим странным
словам. Значение, их такое: люди руководятся в жкзин не делами, а ело -
вами. Они любят не столько возможность делать или не какать что-нибудь,
сколько возможность говорить о рааижх предметах условленные между мв-
ми слова. Таковые слова, считаюшпеся очень важными между ними, суть
слова: мой, моя, мое (•••} Про одну и ту же вошь они уславливаются, что-
бы только одкн говорил - мое. И тот, кто про наибольшее число вашей
по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них
счастливейшим. Для чего это так, я не знаю; но это так. Я долго прежде
старался объяснить себе это какою-нибудь прямою выгодой\ но это оказа-
лось несправедливым.
Многие из людей, которые меня, например, называли своей лошадью,
не ездили на мне, но ездили на мне совершенно другие. Кормили меня Л-
же не они, а совершенно другие Л. А И люди стремятся в жизни но к то-
му, чтобы делать то, что опя считают хорошим, а к тому, чтобы называть
* Вскомним, что, с точки зоення 'средневековой' культурна* системы,
н манко внеэнаковая 'прямая выгода' менее всего достойна была внимания.
28
как можно больже вежей сводыи. Я убежден токарь, что в втом-те н
состоит существенное различие людей от ндс*. 'Деятельность людей
руководима словами, иажа же - делом* . Неяоиимание слов становится
культу рпмм знаком истинного иожимаяия (ср. Амы ве 'Власти тьмы' Тол-
стого). Слово - оружже лжи, сгусток сокнальности. Таж возиикает дробям
ма впесловесной коммуккиавкя, преодолевав слов, которые разъединяют лю-
дей. В этом смысле интересно ио явлен не у Руссо интереса к нитожажжж ж
паралингвистике (иногда кжтопаионное начало отождествляется с *мшо-
пальпым п народным, а словесное - с раннопал ьпым к аристократическим).
мToutes nos langues sent des ouvrages de 1 ‘art. On a longtemps
cheche s ‘11У ava it une lanque naturtf le eWcommune a tous les horn—
mesj sans doute 11 у en a une,et c ‘est сеДе que les enfant parlent
avant de savolr parler<Ma> ce n‘est point le sens du mot qu‘ils ent—
endent, mais 1*accent dent U est accompagne Au langage de la veix
se joint celul du geste, non meins energique, Ce geste n‘est pas dans
les faibles mains des enfarib,H est sur leuev visages". "L*accent est
1‘ame du discours; U lui donne le sentiment et la verite. L ‘accent ment
2
moins que la parole" .
Наведенная выше штата из Толстого интересна еше в одном отпоже-
ижн: в пей подчеркивается условный, коивенннопальпый характер всех куль-
турных знаков, от сониальпых установлений до семантики слов. Если для
средневекового человека система значений имела предустановленный харак-
тер, а вся пирамида знаковых соподчинений отражала иерархию божествен-
ного порядка, то в эпоху Просвещения знак, воспринимаемый как квипт-эс-
сенжня искусственной дквилнзаяин, противопоставлялся естественному миру
же-зпаков. Именно в эту эпоху была обнаружена условность, пемотнвжровал-
кость связи обозначаемого н обозначающего. Ощущение релятивности знака
проникает очень глубоко в структуру культурного кода. В средневековой
системе слово воспринимается как икон, образ содержания, - в эпоху Про-
свещения даже живописные изображения кажутся условными.
Из сказанного вытекало одно существенное свойство структуры куль-
турного кода Просвещения: противопоставляя естественное соннальиому как
1 Л. Н. То л стой, Собр. соч. в 14-тн тт., т. Ш, М., ГИХЛ, 1951, стр. 382,
383.
2 J.-J.Rousseau, Oeuvres conpl^tes, t. X, 1791, pp. 108-109 et 132.
29
5.
существуют** пржзрачжому, ок вводы лолятл* кормы к •• иружеххя в мло-
гочислокяых случайхых реажхзаклхх.
Будучи злачхыымк жм*жжо яетему, кто ожж жо являютсх зжкхаыж, вопя
к человек в культур* Просвощожжя ко эахыствуют жехжостж к от сжжтагма-
тжчвсхях связей системы. Педлжжно хежжо в человеке к вешж то, что пржсуж*
км в состожджж отдольхостх: в вещн - *е ыатеряальяые свойства, в человехе
— ого ахтрохологхчосхяе качества. Встухая в связь с другжыж людьми, входя
в слстеыу в качеств* — элемента, человек к* пржобратаот, а теряет»
Русо* в .'Об обшествожжом договор*' писал:
"Suppoaona quo I'fctat soit compose de dlx mills citoyens. Le souve-
rain ne peut etre considers que collecttyement et en corps; mala chaque
particuller, et quaiite de syjet, est conaidere" comma individu: alnai le aou-
veraln eat aibsujet comae dlx тШ* eat a un; c’ eat-a-dire que chaque
membra de J*etet n»a pour aa part que la dlx-millldme partie de 1 'autort-
te souveralne, quoiqu'il lui aott acumla tout entier^Que le peuple aott
compose de cent mills hoaimea, 1,4tat dea aujeta ne change pas, et cha-
exm parte egalement tout 1 • empire dea Iola, tandla que aon suffrage, re—
dull a un cent^millleme, a dlx fols moina d 'influence dans leur redaction
Alor* le aujet restant t°ujoura un, le rapport du aouverain augments en
raison du nombre des ettoyena» D'ou il suit que, plus 1'etat a'agrandtt,
plus la Uberte dinflnue" \
Высказывхкк* Руссо оч*хь харахторхо. Око поавоххот к ввостх хоро-
жхй Т*хжжч*сжж1 хрхт*ркй для *тд*л*жжж слст*м культуры с доылшруюш*!
семАитлжой от соответствияых смнтик.тич*ск.ик: *слх ж*жжыы, возвы-
клюхшы счята*тся жржжаддвжжость л болькхлству, *слх зжа<*пж* жжджвжда
от этого возрастает, - ыы лы**ы д*ло с сингактическьй схст*ыой, в
хротхвояоложхоы слуха* - Семитической • Пь*р Безухов в 'Во1ж* л
ыжр*' лш*т жсткжжоГо вагляда ха мхр в слжжжжж с больяипствоы (лародоы),
дд^ Лоыолосова валлчл* л*жэы*лло будат сдаваться с обижржостью г*огра>
фкчасхого прострахства, Пр*дставл*жжа о воетлчяостх огроылого л* случай-
ло тек оргажяаво войдет в оду эжоха классжызыа.
Рыяарь ж* всегда выступает 'в дружжле ыал*', как говорят ккавскаа
летопжсь, - одах лретхв ыжогжх. Вступая в бой, ох пржсо*джжя*тся к т*ы,
кого ыиъа«,
1 J»,i-J„Rouaeau, IXi Coptrat social, livre VI, chap. 1, Oeuvres comple-
tes, t. VI, A Paris, MDCCCXXIV, p. 81-32.
30
С точпи зрения иросветжтоля - наибольшим достоинством обладает Ро-
бинзон да необитаемом остром юл Карл Моор, одни, с хучхо! ранбоДнииев.
бувтуюши! против мара." Одиаио его - же вариант еемсжтичесым слсто-
мн, тал лаж личность здесь ничто ла символизирует, вредставляя лишь са-
моа себя.
Вариантом это! проблемы является вопрос о том, что обладает боль-
ше! ложностью: победа лжв гибель. Культуры "синтАКТическсго типа* поэ-
тизируют победу. Торжество, апофеоз составляют обязательную иоииовху ге-
рончесхого сюжета лласснннзма. ГероА же 'Песни о Роланда' или 'Слом о
полку Игорем' погибают или терпят поражение. Гибель неотъемлема от го-
ронзадпя л в 'СемснлмчАской ' культурно! модели романтизма. Декабрист
А. Одоовсхи!, направляясь утром 14 денабря 182В г» ла площадь, где должны
о
были собраться восставшая восхлялад: 'Умрем, ах, как славно мы умрем!
А декабрист А. Бестужев на следствия показывала 'Мы все без исключении
д
несли себя ла жертву отечеству' .
В культуре Просвещения я эта оппозяляя оказывается снято!. Просвети-
тель выступает и как эгоист, и ках альтруист одновременно ('разумны!, эго-
изм'). Все упреки проповедникам 'разумного эгоизма' в себялюбии, отказе ч
от общих идеалов нлн попытки представить нх ках самоотверженных идеалис-
тов - Дон-Кихотов (Тургенев), боржов-подвижников (Некрасов) представляют
собо! перевод нх познинн на языки других систем.
Освобождение от власти слов сочетается в культуре Нросмшеяня с ос-
вобождением от господства целого над частью. Отдельны! человек имеет
самостоятельную нежность вне зависимости от тоге, кого ом представишь
от (показательно, что Руссо относился отрицательно л само! идее представи-
тельства, считая, что суверенитет ле отчуждаем).
1 Ср. то, что repo! эпоса всегда выступает один против во!ска. В высже!
мере этот признак, видимо, может быть отнесен к культуре буддизма. Ср.
Дхаммапада: 'Лучше жить одному. Нот дружбы с дураком. Ты, иыоюшл! мало
молнии!, иди один и но дела! зла, как слон в слоновом лесу'. Цхт. по русско-
му переводу: Дхаммапада. перевод с пали, введение и комментарии В. Я. Топо-
рова, М.» изд. восточно! литературы, I960, стр. 115.
2
'Следственное дело о корнете колпо! гвардии хи. Одоевском', 'Восстал л о
декабристов', т. П. Цонтрархжв, 1926, стр. 261.
д
'Следственное дело а штабо-хапнтаио Александре Бестужеве', 'Восстание
дехабржстов', там же.Хстр. 454.
Cl
. Народ - только мехаяяческаи сумма .люде!, ж все сво!ства человечео-
•В мамвв научить на человека.
Любопытно отвожежже к народу; просвета таль - боран за парод, во его
тяготение к человеку вэ народа онределнетсн тем, что оп 'тако! же, как к
к', а не тем, что 'он - друго!'» 'Стать как народ' - означает 'измениться,
чтобы стать слипы собо!', а не 'измениться, чтобы стать другим'; тяготе-
ние влиться в народные ряды, с одно! точки зрении, - ото стремление присо-
единиться к тоы, кто 'другие' и 'кого много', с друго! - к тем, кто 'такие
же', по порабощены. Народ привлекателен угнетенностью, а не множеством,
слабостью, а не сило!.
Стремление к десемнотиэаннн, борьба со знаком - основа культуры Про-
свещения. Из этого не следует, однако, что эта культура не является семно-
тичесхо! снстемо!. Веян бы это было так, то она была бы не особым типом
культуры, а антнкультуро! н, раэрукан другие способы хранении н вередачн
иифорыакнп, не ыогла бы саыа выполнить роль коммуникативно! системы. Од-
нако это пе так. Следовательно, разрушай знаки предшествующих культур,
Просвещение создает знаки разрушения знаков. Это подтверждается нрныероы:
Просвещение призывает вернуться от хныер знакового ынра к реальности ес-
тественно! жизни, пе нэуродоваппо! 'словаын'. Сущность веще! противопос-
тавляется энакаы, как реальное — фантастическому. Однако этот 'реализм' -
особого тина. Поскольку окружающн! писатели мир - мир соннальиых отноше-
на!, он объявляется хныеро!. Реален же тот человек, воэведенпы! к свое!
сущности, которы! фактически пе существует. Такны образом, де!ствнтель-
пость оказывается фантастически-нереально!, а высшан реальность - пол-
ностью исключение! нэ ынра соппально! деВствнтелыгостн. 'Не-знак' Просве-
тители оказывается знакоы второ! степени.
1У. Семантико-синтактический тип.
Европе!ское Просвещение ХУШ в,^ оказалось одно! нз наиболее мощных
систем культуры нового времени. Однако, разрушив си*<тактику, оно созда-
1 Дли России следует говорить о Просвещении ХУШ-Х1Х вв. - т ради инн его
оказались живыми и дли Герцена, п дли Чернышевского, п для Толстого, н
Ш народников; Достоевскя! боролся с ним, 'как с современным противником;
по рвы! писатель, которы! поставвл себя не в положение сторонника или про-
тивника Просвещении, а вне его^ - был Чехов.
32
ло картину раздробленного мира, а, выступав против семантнкн, - бессмыс-
ленного.
В европейской культуре хонда ХУШ - начала XIX вв. эта картина ма-
ра отождествилась с буржуазным обществом, возникшим после Велвхой фран-
яузской революции конца ХУШ века. Тем сальнее был порыв к создаажюмо-
депж мира, кото раж представлжяа бы его осмысленным ж единым. Это совпа-
дает с тем взрывом идей историзма, диалектики, которые столь характерны
длж русской общественной мысли с хонда 1820-к по 21840-е гг. Проблемы эти
волнуют Пушкина, начиная с * Полтавы*, молодого Киреевского, Чаадаева, кру-
жок Станкевича ж выливают с и в своеобразнэе^явлеиие русского гегельниства,
'Примиреийе с действительностью* составляет крайнее, но закономерное выра-
жение этих настроений.
Представление о мжра хак о некоторой последовательности реальных фак-
тов, нвлнюшихси выражением глубинного движении духа, придавало всем собы-
тежм двойную осмысленность: семантическую — отношение физических проивле-
няй жнзнн к нх скрытому смыслу, и Сингоктимескук» — отношение их к исто-
рическому целому. Это стремление к осмысленности составляло основную чер-
ту культуры. Оно вторгалось не только в философию, но ж в быт. Терпеж вспо-
минал об этой эпоке: 'Человек, который шел гулять в Сокольники, шел длж то-
го, чтоб отдаваться пантеистическому чувству своего единства с космосом; н
если ему попадалсн по дороге какой-нибудь солдат под хмельком или баба,
вступавшаж а разговор, философ же просто говорил с ними, во определял суб-
станцию* в ее непосредственном ж случайном явлении*I.
Новая система представляла собой, с тсчхж зрения структуры, синтез
двух первых, к Герцен имел основание говорить о том, что 'сочетание Гегели
с Стефаном Яворским возможнее, чем думают^. Однако эта же система
реабилитировала же мифическую, 'философскую сущность' человека, а каждо-
дневную реальность, видя в вей этап в становлении абсолюта. Бессмысленное
само по себе становилось осмысленным как момент общего развитей. Мир рас-
падался на систему - хдеальиую сущность - н материальное ее выражение в
случайных для нее воплощениях. Это заставляло рассматривать в качестве
существующих только те факты, которые имеют значение - семантическое ж
синтактическое ф при этом разные события, соотнесенные с одним н тем же
—
А.И,Герцен, Собрание соч. в 30 тт„ М», Изд. АН СССР, 1956, стр. 20.
2
Там же, стр. 28.
33
идеальным моментом в раааатжж духл, то есть нмеющве оно зитжо, рао-
сматрщваннсь их ирихты одного исторического событии. Тшм образом,
осла средневековая сжстома рассматривала мжр как слово, то в семажтжко-
еммгактимоскои системе ож иелучдж черты нзмка.
Ожжжм жа основный вовросов его* сонжально-культураой системы был
вопрос дейспжгожьностн.
ВяинксиЙ писал Бакунину: *В горнвже моего духа выработалось само-
бытно зжачежже великого слова действительность у,. > Я гляжу ва действи-
тельность, стожь презираемую жрежде мною, в трепещу таинственным востор-
гом, сошылжи ее разумность, вида, что вз вое ничего нельзя выкинуть в в
aott ничего нельзя жохулжть и отвергнуть'^. Отношение к дойеТйятельвостн
во взгаидах мосиовсхих гегеиьжаиев 1840-х гт. очень близко к пожатию пла-
на выражении в камне в аост^-соссюпжажской терминологии: ото система, вы-
ражаижазж в материальных фактах. С одно! стороны, подразумевается снятие
всего кесвстомиого, с другой - интерес к той материальной стороне знаков,
которая для средневекового сознания - 'оковы значения*. Только через про-
кжхновеихе в оргажизанлю выражения можно постигнуть оргакнзанвю содер-
жания.
Из этого вытекижн мысля о неслучайности, органической структурности
фактов истории н о том, что всякое опнссиже реальности в терминах предвзя-
той тоо|щи заранее обречепо да неудачу - систему мира следует вывести из
описании его структур ы.
Однако кменно это - представление о том, что внесистемный факт есть
факт несуществующий, создавало яжрокпе возможности для 'примирении* с
насилием общего жад частным, истории ж государства - жад человеком, осо-
бенно в усложннх монархии Николаи 1. Именно по этой линии ж начались пер-
вые протесты против характеризуемой системы. Белинский писал Боткину в
_2
1840 г.: 'Общее - палач человеческой ииднвждуальаости- .
Одлах» круг возможностей смены ходов культуры был исчернен, ж отход
от одной какой-либо системы приводил к реставрации другой. Белинский пово-
рачивал к Просвещению, когда писал: 'Дли меня теперь человеческая личность
выше истории, зле общества, выше человечества*^.
1 В.Г.Белинский, Поли. собр. соч., т. XI, М., Изд. АН СССР, 1066,
стр. 282.
2'
Там же, стр. 839.
Там же, стр. 566.
С4
Характерно, что системы, везлжхжяжие в Росси середины XIX в. ж
хмевше иелью создать более сложа не модели мира, создавайся хая кре-
олнзания ужо готовых кудыгурлых подов. Так, энохааьаоо значение дли Роо-
са сореляхы XIX в, имели нопыткх ежжтоза Ш ж 1У структур. Разимо жх
моднфикаияи характерны п для роволюняожхых демократов, в ддв Льва Тол-
стого»
Вместо с тем, *в творчестве Толстого в Достоевского во-разному нод-
готавлиналосъ стремление начать ио'вый никл вэстроежяв тжжов культуры.
При этом была указаны ж пути, по которым, действительно, яви ни ножей
XX в* Основой поисков делалось то, что прежде выступавшее как исходны!
элемент системы - природа человека, - делалось ее результатом? Это рожв-
тельво меняло характер применении сеыажтичесиого и Синтактического
прннннноь. Семантический преображался в представление о том, что *ченовв»
ком* пвлнется класс, народ, человечество, а естественно данный человек -
лхЖь признак этого структурного единства. Синтактический заставай рас-
сматривать отдельного естественно дачного человека как пеночку личностей,
выдвигай проблему нх соотношения ж идептяфакаинн.
35
Проблема "обччьнзя тгльттре0 как тдпологмчеокая
хараи^ржстжаа
Рассмотрение культура ваз некоторого asssa  все! со-
вокупности текстов па этом языке естественно ставит вопрос
об обучосии. Если гульгура- сумма неваслодственно! информа-
ции, то вопрос о том, как эта информация вводится в челове-
жа и человечесжже кодлектнвы, не является праздным. В давно!
связи нас интересует линь один аспект это! проблемы: сужест-
вует ли эависииость между механязмоы "обучения1^ структуре!
кода жультуры?
Следует напомнить, что।при усвоении того ин иного ес-
тественного языка обучение мсиет производиться двумя спосо-
бами. Первый практикуется при обучений родному языку и прз
языковой обучения в раннем возрасте. В этой случае в созна-
ние обучаемого не вводится никаких правил - хх заменяет
тексты. Ребенок запоминает многочисленные употребления и на
основании их научается самостоятельно порождать тексты.
Второ! муча!,- тогда з сознание обучаемого вводятся
определенные правила, на основании которых он может самосто-
ятельно порождать тексты. При этом, хотя в первом случае в
сознание обучаемого вводятся тексты, фактически они при этом
повивается в ранге, выступая в качестве метатеистов: пра-
вил - образцов.
Несмотря на то, что в практике языкового обучения оба
иетода могут, в принципе,применяться к одному и тому хе язы-
ку, в типологии культуры они оказывается связанными с разны-
ми системами внутренне! организации. Одни культуры рассмат-
ривает себя каи определенную сумму црецедептоз, употребле-
на!, текстов, другие - как совокупность норм и правил. В
первом случае правильно то, что сужествует, во втором - су-
ществует то, что правильно.
Значительность для культуры момента обучения проявля-
ется в особо! отмеченности ее начального момента: для каж-
до! культуры однии из определявших моментов оказывается
факт ее введения а фигура зачинателя - того, кто обучил,
основал, открыл сжетему, звел ее в сознание коллектива.
Однако в культурные герои, в боги-основатели делятся ва
две группы в соответствии с характером основываемых ими куль-
тур: один обучает определенному поведению, показывает, дает
образцы,- другие приносят правила. Первые основывает культуру
как сумму текстов, вторые дают метатексты. В первом случае
предписания имеет характер разрешений, во втором - запретов.
Культура первого тина в качестве основного принципа
выдвигает обычай, культура второго - закон. Сознавая все ме-
ру условности этих названий, мы будем именовать первуо "куль-
турой текстов", а вторуо - "культуре! грамматик*.
"Культура текстов" не имеет тенденции выделять особого
метаур'вня - правил собственного образования. Она не тяготе-
ет к самоописаниям. Вели хе правила в нее вносятся, то они
ценятся нике, чем тексты. Так, в поэме курдского поэта 1U
в. Факи Тейрана "Шейх Сан*ан", представляющей один из вари-
антов поэтического изложения суфийской доктрины, отчетли-
во проводится мысль о том, что верность учителю важнее,чем
учению. Благочестивый и престарелый шейх Сан’ан влюбился
в "горделивую армянку с лицом как восток, с челом как сол-
нце". Красавица потребовала, чтобы нейх отрекся от Корана.
Шейх "бросил Коран в огонь": '
Стал пить вино и Пастж свиней,
Босой попел он вслед за скотиной.
Тот муршид, разутый и раздетый,
Сел на свиную шкуру,
И возжелал перламутр зубов,
[Заключенный между сладостных губ красавицы *
I Факи Тейран, Шейх Сан’ан, Критический текст, перевод,
примечания и предисловие М.Б.Руденко,И.,"Наука",i%5,стр.53.
37
Пятьсот суфиев, учеников иейха, не смогли отвратить его
от нечестия, н онн с плачем покинули своего учителя. Но, ко-
гда они явились ж "некоему главе пророков", он не одобрил их
поступка. Он сказал нм, что ради учителя им следовало от -
речься от учения:
[Если бы даже] вы все погибли,
[То и тогда] должны были бы слуиаться старого иейха!
[Ради него] должны были вы приблизиться к вере, вво-
дящей в заблуждение,-
Так велит человечность!
... Ради него вы должны были стать неверными,
Так следовало бы поступить вам!
Так подобало бы
Для вайей чести и славы.
Вам следовало бы вместе с вагам шейхом стать
неверными,
А вы только вспоминаете о нем [у себ^дома!^
На противоположном полосе будет располагаться латинское из-
речение:" Pereat шшдпа et fiat Jnetitia ",- предполагающее,
что справедливость, выполнение закона - важнее мира.
Рассмотрение культуры с точки зрения "обучения" рас *
крывает и разницу между ее структурой и естественным языком.
Естественный язык, обучаемся ли мы ему при помощи примеров,
вводя в свое сознание многочисленные тексты, или при помо-
щи правил, остается неизменным в своей внутренней структу-
ре^ Способ обучения определяется не структурой языка, а
структурой воспринимающего сознания. Прагматика, функции
текстов для естественного языка представляют нечто внешнее,
не входящее в его систему. Для культуры, которая представ-
ляет собой не только потенциальную информацию, заключенную
^Там хе, стр. 57.
38
в той ил» ивой системе, во и реальную, извлеченную из все
тем или нами исторически данным коллективом, структура соз-
нания, воспринимающая тексты, вабор функциональных употреб-
лений этих текстов не будет представлять нечто вненнее. Она
будет составлять один нз аспектов ее внутренней организации.
Поэтому механизм введения системы в сознание коллектнва, ме-
ханизм "обучения" не будет для культуры чем-то внешним. При
атом структура воспринимающего соэвавия, в силу многофактор-
ности и полисистемности культуры, здесь гораздо активнее.
Сама хе структура сознания не противостоит воспринимаемой
системе /как это можно было бы осмыслить, приписав этой си-
туации оппозицию "субъективное-объективное"/, а является
ж-чь системой прежде усвоенных ягчков. Соот-
ношение воспринимающего сознания и вводимой в него системы
можно представить как столкновение двух текстов на разных
языках, нз которых каждый стремится преобразовать противо-
положный по своему образу и подобию, трансформировать его
в "перевод на себя". Если лингвистика изучала бы каждый из
этих языков как изолированную систему, то объектом культуро-
логии является их борьба* взаимное напряжение, культура как
единая система,, составленная всей совокупностью их взаим-
ных отяоиеннй.
Таким образом, принцип "быть совокупностью текстов"
или "быть совокупностью .правил" становится скрытой культу-
рообраэующей программой, оказывающей мощное воздействие на
все вводимые в дальнейием в сознание коллектива материалы.
Интересно наблюдать, как законы и нормы, вводимые в культу-
ру, построенную на принципах текста, начинают практически
функционировать как обычаи и прецеденты, в то время как в
противоположном случае обычное право имеет тенденцию коди-
фицироваться* культура активно выделяет собственную грамма-
тику.
Особенно значимым этот вопрос становится на стадии са-
мосознания, когда культура выделяет из себя автомоделирую-
аяе тексты и вводит в свою память концепцию самой сзбя.
Именно на этой стадии, прежде всего, возникает един-
ство культуры. Любая культура представляет со-
39
бой сложный и противоречивый комплекс. Автомодель культуры,
как правило, выделяет в нем доминанты, и на их основании
строится унифицированная модель, которая должна служить ко-
дом для самопознания и самодешифровки текстов данной куль -
туры. Для того, чтобы выполнить эту.функцию, она должна
быть организовал как синхронно сбалансированная структура.
То, что история культуры, как правило, изучает и тексты той
или иной культуры, и ее автомодель в одном ряду, как явления
одного уровня, способно лишь породить путаницу. Не меньшим
заблуждением было бы/ например, полагать, что автомодель
культуры представляет собой нечто эфемерное, нереальное,
фикцию и в этом смысле может быть противопоставлена входя-
щим в культуру текстам. Автомодель - мощное средство "до -
регулировки" культуры , придающее ей системное единство и
во многом определяющее ее качества как информационного ре-
зервуара. Однако, это реальность другого уровня, чем реаль-
ность текстов.
Отношения между культурой и ее автомоделью могут быть
в достаточной мере сложны. Если в естественном языке грам-
матика стремится максимально точно описывать тексты данного
языка и всякое расхождение между этими двумя началами - яв-
ление нежелательное, устраняемое по мере совершенствования
научного описания, то в системе культуры положение иное.
Здесь могут работать различные тенденции:
1.	Создание автомоделей культуры, стремящихся к предель-
ному сближению с реально существующей культурой.
2.	Создание автомоделей, отличающихся от практики культу-
ры и рассчитанных на изменение этой практики. Единство куль-
туры и ее модели принимает в этом случае характер идеально-
го состояния, цели сознательных усилий. Такова, например,
модель русской государственности, возникающая в законода-
тельстве Петра I.
3.	Автомодели, идеальное самосознание культуры, существу -
ют и функционируют отдельно от нее самой, причем сближение
между ними и не подразумевается: самый этот разрыв облада -
ет некоторой информационной значимостью. Таковы случаи /ис-
торически совсем нередкие/ издания законов, не рассчитанных
*0
ва введение в действие. "Наказ" Екатерины II был заметный
явлением в культуре ХУШ века, однако, с практикой русской
культуры той эпохи не пересекался; другой пример: руссвхе
правительства ХУШ века периодически опубликовывали указы,
запрещавшие взятки. Поскольку никогда не было указов, разре-
шающих взятки, то торжественная прокламация новых указов,
повторявших ухе существующие, может показаться бесшолезшой.
Видимо, для борьбы со взятками следовало добиться выполне-
ния существувщих законов, а не торжественно публиковать но-
вые, идентичные старым. Однако правительство предпочитало
прокламацив новых запретов. Очевидно? значим был самый факт
публикации закона, а не его применение.
К этому хе типу следует отнести теории "чистого искус-
ства" и создание замкнутых сфер художественной практики,
принципиально не перекодируемых на действительное^ той или
иной культуры.
Конфликт между культурой ж ее автомоделью может усуг-
убляться тем, что и текст культуры, и ее автомодель могут
строиться по одному типу /как "тексты-употребления" или*тек-
сты-грамматики"/ или по различным. Примером такого конфликта
была русская культура ХУШ века.
’Регулярное государство" Петра I сознавало себя как
систему указов и правил. При этом подразумевалось, что живое
бытование культуры - лишь реализация этих норм. "Обычай" -
жизнь, не возведенная в ранг "грамматики", - систематически
разрушалась. Она отождествлялась с невежеством, отсталостью,
"закостенелостью! Разумное и прогрессивное мыслилось лишь
как "регулярное". Государственная деятельность осмыслялась
как введение "регламентов" с последующим преобразованием
жизни по их образцу. Петр I в указе от 25 января 1721 г. мо-
тивировал введение духовного регламента обязанностью пред
богом преббразовать все стороны жизни своих подданных в соот-
ветствии с определенными правилами: "Посмотря и на духовный
чин, и видя в нем много нестроения и великую в делах его
скудость, несуетный на совести нашей возымели мы страх, да
не явимся неблагодарни вышнему, аще, толикая от него полу-
чив благопоспешества во исправлении как воинского, так и
41
грахдавского чина, пренебрегав исправлением и чина духов -
него!1
Государство стало выступать как механизм, порождающий
правила. Прежде всего из-под власти обычая была вырвана
столь обширная сфера культуры, как адыинистративное управле-
ние. Исследования ряда историков русского права показали, что
административный аппарат допетровской Руси руководствовался
в повседневной практике не законами, а обычаями, и вмешатель-
ство самодержавного правительства в сферу административного
управления было в существенной мере ограничено этим обсто-
2
ятельством. ।
В дальнейшем регламентация на*ал> активно вторгаться в
быт. Уже табель о рангах распределила нослужащих членов се-
мей служилых дворян, даже дам, в иерархию, соответствующую
чинам их отцов и мужей. Пункт 7-й "Табели" утверждал: "Все
замужние лены поступают ” рангах по чинам мужей их, и когда
они тому противно поступи? го имеют штраф заплатить такой
ie, как бы должен платить мул ая был за свое преступление".
Пункт хе 9-й оговаривал: "Насупротив того имеют все девицы,
которых отцы в I ранге, пока они замуж не выданы, ранг по-
лучать над всомн женами, вторые в 5 ранге обретаются, а
именно, ниже Генерал-Кт/ора, а выше Бригадира; и девицы,
которых отцы во 2 ранге, над женами, которые в 6 ранге, то
есть ниже Бригадира, а выше Полковника... "\ Заключительный
19 пункт уже прямо регламентировал частный быт, требуя,что-
бы "каждый такой наряд, экипаж и ливрею имел, какой чин и
характер его требует"2*.
^Цит. по:Духовный регламент, тщанием и повелением всепре -
светлейшего, державнейшего государя Петра Первого, импера-
тора и самодержца зсеоосожйслого<. .л сочиненный. граздан - .
'ким первым тиснением* изданный,м.-з сянод°льной типографии,
-6G4, стр.£.
4См.: Ф-М.Дмитриев. История судебных инстанций и граждан -
скоро апелляционного судопроизводства от Судебника до Уч -
рождения о губерниях,м.,£859; С.Б.Веселовский, Приказной
строй управления Московского государства, в сб.:"Русская
история в очерках и статьях",т.Ш,Киев,1912.
^Памятники русского права,вып.УШ,М.,£96£,стр.£86.
4Там хе, стр. £90.
а дальнейшем, при Анне Иоанновне, указом 1740 г. было
разрешено носить дорогие парчовые, расшитые золотом и се -
ребром платья лишь особам первых трех классов. В 1742 г. при
Елизавете Петровне запрещено было бархатное платье особам ,
не имеющим ранга, кружева разрешалось носить лишь особам
первых пяти классов, а употреблять дорогую иностранную пао-
чу: первым пяти классам - не выше 4 руб. за апажн, шестому-
восьмому - не выше ^-х, остальным - ? руб. Таким образом,
платье превращалось в мундир, становясь знаком государствен-
ной семиотики. Регулировались количество лошадей в упряжке
и характер экипажа. При Павле т вмешательство правительства
в моду стало нормой Л
А^омодель “регулярного государства” была предельно
грамматичной.1в этого же следует, однако, торопиться делать
вывод о том, что реальная толща культуры была преобразо-
вана по этому хе типу. Присматриваясь к историческому ма -
териалу, мы убеждаемся, что вводимые “сверху” в систему
культуры грамматики на самом деле функционируют в ней на
правах текстов, законы употребляются
как обычаи. Хотст Петр и предупреждал в- знаменитом
внесенном в “Зерцало” указе от 17 апреля 1722 г. : "Всуе
законы писать, когда их не хранить или ими играть как в
карты, прибирая масть к масти”, - "регламенты” не преобра-
зовывали общество по своему образу и подобию, а растворя-
лись в обычаях. Это очень наглядно видно на функционирова-
нии таких систем, как ордена и гербы.
{ Следует отметить, что государственная регламентация ме-
нее всего распространялась в ХУШ веке на сферу духовной
культуры: правительство регулировало административную
хизнь церкви, но теолого-литургическая сторона продолжала
регулироваться сложившимся обыкновением; вмешиваясь в дела
литературы, Екатерина II неизменно подчеркивала, что дела-
ет это как частное лицо. Официальной художественной доктри-
на ХУШ вех не знал. Только Павел I предпринял попытки
реформы церковной службы, попробовав лично дополнять роль
священника. Систематическое регламентирование искусства и
превращение вкусов самодержца в правительственную доктри-
ну началось лишь с Николая I.
43
Представляя собой искусственно созданную семиотическую
систему с ограниченным алфавитом и крайне простой граммати-
кой, ордена, казалось бы, самой своей природой призваны были
реализовывать ту регулярность", которую культура ХУШ ве-
ка открыто признавала своим идеалом» На деле мы видим другое:
вводятся новые ордена, отношение которых к прежде бывшим да-
леко не всегда определяется однозначно» Система внутренне
противоречива, подвержена личным прихотям императоров, прин-
ципы соотнесения определенного выражения /орденского знака/
с обозначаемым не были единообразными» Только в эпоху Павла
I были предприняты попытки объединения всех орденов Россий-
ской империи в единую иерархическую систему /"Установление
об орденах" 5 апреля 1797 г», учреждение Капитула российско-
го кавалерского ордена в 1798 г»/» Однако, как известно, еди-
ная система была нарушена самим императором» В дальнейшем
никакой кодифицированной системы орденов до 1917 г» не было»
Награды, внешний ьчд знаков, правила их ношения складывались
в систему обычаев» То хе можно сказать о законодательстве
в целом: правительственные регламенты не сложились в единую
кодифицированную систему» Ухе при Петре функцию законов осу-
ществляло собрание разновременных указов, распоряжений, из-
данных по конкретннм поводам и не согласующихся между собой»
Показательно, что все попытки привести в систему "безобраз-
ное здание государственного управления" /выражение, приня -
тое в Негласном комитете Александра I для характеристики
русского законодательства/ так и не увенчались успехом
вплоть до 1917 г», и, если допетровская государственность
выработала аудебники и в ХУ1, и в ХУП веке, то послепетров-
ская создала лишь "Полное собрание законов Российской им -
перии" - не систему, а многотомную фиксацию взаимопротиво-
речащих правительственных распоряжений»
Отсутствие кодификаций представляется хаосом лишь с
позиции "грамматического" подхода» На самом деле некодифи -
дарованные системы.в принципе столь хе способны накапливать
социальную информацию, как и кодифицированные» Напомним,
что такая живая и активная в рамках русской культуры ХУШ -
44
начала XIX веков семиотическая система, как правила дуэли
и дворянской чести, никогда в России не имела сформулирован-
ных, эксплицитных норм /"правила"-создаются лишь при Алек-
сандре III в порядке гальванизации сверху умирающего обычая/
В этих условиях повышается роль "хранителя традиции" - че-
ловека, посвященного в тайны "кода обычаев". Так, регулято-
ром дуэльных норм в русской традиции будет выступать не пе-
чатный или рукописный кодекс, а тот "в дуэлях классик и пе-
дант", к которому обращаются за советами, как "человека
растянуть" "в -строгих правилах искусства".
Неосуществление принципа "регулярности" приведет к то-
му, что правительство систематически будет пытаться созда-
вать некоторые до конца урегулированные, замкнутые коллек-
тивы, в которых понятие закона полностью покрывало бы ре-
альную организацию. Излюбленным полем подобных эксперимен-
тов станет армия. Система регламентаций и уставов, дейст-
вительно, окакется здесь грамматикой, на основе которой
создаются реальные тексты культурного поведения. Не слу -
чайно, армия будет рассматриваться как модель, по которой
надлежит строить государственный /а в военных поселениях -
даже экономический и семейный/ быт.
Однако, и армия не могла быть только моделью опреде-
ленной организации коллектива. Во-первых, она долкна была
выполнять определенные практические военные задачи, а для
этого требовался "работающий", то есть значительно более
сложный, механизм: во-вторых, армия не оставалась чужерод-
ным телом в общей системе культуры, она ассимилировалась,
усваивая общие ее закономерности. Так, наряду с "граммати-
ческими" импульсами уставов, в армию проникали - запро -
граммированные в виде обычаев - нормы дворянской культуры
с ее культом чести, полковыми и гвардейскими традициями.
Это вызвало необходимость выделить, уже в пределах армии,
сферу, "очищенную" от реальных потребностей жизни, боевой
целесообразности, культурных традиций - всех "возмущающих"
систему начал - и подчинить ее строгим, заранее сформулиро-
ванным правилах. Такой "моделью модели" стал вахт-парад. Он
 .тстья реализовал идеал регулярности. Пристрастие Павла
и Павловичей к параду не было уродливой причудой - оно вы-
рабатывало код того типа культуры, который отроился как "ре-
гулярное" самодержавное государство.
Хотелось бы, однако, предостеречь от, возможно, эффек-
тных, но не имеющих, в научном-смысле, никакой ценности
размышлений о преимуществах закона илк обычая.Можно было бы
привести иршмеры накопления положительного культурного опы-
та в сфере "грамматических" структур /на их основе строится
и система политической демократии, и весь научный прогресс/
и энтропического воздействия обычая. Напомним лишь, что все
бесправие и беззаконие замоскворецкого быта совершалось в
формах обычая, слежавшиеся пласты которого создавали систе-
му столь высокой избыточности, что ни для накопления инфор-
мации, ни для непредсказуемых действий личности уже нб ос-
тавалось места.
Если выше мы наблюдали экспансию мертвой "регулярнос-
ти" в сферу частной жизни, то еще Добролюбов в статьях об
Островском показал обратный процесс » экспансию мертвого
обычая из сбмейной жизни в государственную, определив само-
державие как самодурство, возведенное в принцип построения
коллектива.
Как же соотносятся два охарактеризованных выше прин-
ципа построения кода культуры?
I.	Названные типы культуры могут рассматриваться как
устойчивые национальные или ареальные характеристи-
ки. Сложившийся в недокументированных глубинах ис-
торической жизни данного коллектива тип организации
культурного опыта может проявлять большую устойчи-
вость, приспосабливаясь в культурным задачам разных
эпох и сохраняясь на протяжении столетий. В атом
случае проблемы взаимодействия культур или культур-
ных ареалов осложняются соотношением выделенных ти-
пов культурных кодов. Ложно было бы указать на ряд
случаев, когда одни и те же тексты функционально
переосмысляются, переходя в иначе организованный
тип культуры.

2.	Но эти хе типы можно рассматривать как закономерно
сменяющиеся этапы внутреннего развития культуры.
Как справедливо указал мне B.U. Гаспаров при. об -
суждении настоящей работы, введение в память инди-
вида грамматических правил подразумевает определен-
ное языковое владение,.в то время как обучение тек-
стами может быть первичным. Не случайно первое ис-
пользуется, как правило, при обучении взрослых чу-
жому языку, а второе - детей и родному. Поэтому оба
метода построения кода культуры иогут рассматривать-
ся как этапы единой эволюции, осуществляемой как
маятникоподобная смена принципов построения. Когда
сложившаяся как система обычаев первичная цивилиза-
ция закостеневает в такой мере, что избыточность ее
катастрофически повышается, возникает необходимость
самоперекодировки, которая реализуется как введение
некоторой грамматики культуры. На этом этапе "грам-
матичность" выступает как революционизирующее нача-
ло и приводит к резкому усложнению внутренней струк-
туры кода культуры. Однако и правила имеют тенден-
цию закостеневать. Избыточность их повышается, и
эффективность усвоения и хранения информации начи-
нает падать • Хотя внутри того или иного культур-
ного цикла вопрос может решаться путем смены грам-
матик, однако, в конечном итоге, это приводит к
дискредитации самого принципа "грамматичности". На
этой стадии вторжение "текстового начала" в постро-
ение культуры резко повышает ее информационную ем-
кость.
3.	Культура представляет собой сложный и многофактор-
ный механизм. Она обнаруживает признаки самонас-
траивающейся системы и способна сама регулировать ж
усложнять собственное строение. Эта способность
органически связана с неоднороднос-
тью внутреннего строения.
В толще культуры различные участки обладают разной
мерой организованности. В нее входят частные под-
47
системы, обладающие внутренне замкнутой, атономной
структурой, для которой вся толща культуры выступает
как внешняя среда. Так, русская национальная культу-
ра X7III века будет в социальном отношении распадать-
ся на народно-крестьянскую и дворянскую. Однако по '
принципу построения языка культуры эта последняя не
будет однородной: в ней можно будет выделить госу -
дарственное и общественное начала. Особое место бу-
дет занимать внутрикультурный пласт, связанный с
православной церковью. Внутри народной культуры фоль-
клорный и религиозный пласты будут образовывать
очень сложную систему отношений. При такой внутрен-
ней усложненности единство культуры скла-
дывается как некоторая средняя величина, абстраги-
рующаяся от противоречивых тенденций более низких
уровней.
С этой точки зрения, неоднородность принципов, ор-
ганизующих различные подсистемы данной культуры, мо-
жет рассматриваться как свойство любой достаточно
сложной и жизнеспособной, могущей самораавиваться
культурной системы. Поэтому нас не должно изумлять
наличие обоих принципов построения культурного кода
внутри одной системы, равно как и борьба между эти-
ми структурными принципами.
ад
О ДВУХ типах ориентированности культуры
Данные истории культуры позволяет выделить два типа постро-
ения текстов: одни»соотносясь толка с одной системой прев-
нл, представляют ее реалиэацх ю.Ценным и активным в
них будет именно выполнение определенного канона .К ним отно-
сятся фольклорные и средневековые тексты,произведения эпохи '
классицизма .Вторые» проецируются на две или более системы чюрм
и,следовательно,относительно каждой будут выступать как н а-
рушение Отклонение текста от его "языка" составит его
значимую часть. Именно первые* привлекли внимание исследова-
телей очевидным параллелизмом с естественными языками .Успе-
хи,связанные. с применением к их изучению лингво-семиотических
методов,очевидны.Однако здесь уместно было, бы обратить внима-
ние на один парадокс:*естественные языки автоматизируют сферу
выражения,но содержание сообщения остается предельно мирок-
им - говорить можно обо всем.Художественные тексты первого
типа накладывают строгие ограничения именно на эту область.
Получается система с канонизированным, выражением и столь же
стандартизованным содержанием .Она должна была бы быть полно-
стью избыточной .За счет чего создается непредсказуемость эт-
их текстов при условии того,что значимо выполнение правил на
всех уровнях,- не ясно.
Возможно,решение будет намечено,если мы допустим гипотез^что
кроме хорошо известной нам коммуникационной схемы "адресант/
адресат",есть еще автокоммуникация,где оба эти лица совмеще-
ны .Случай этот,сравнительно второстепенный для отдельного
человека доминирует,если в качестве* отправителя/получателя
сообщения рассматривать национальный организм или же челове-
честве в целом. Может показаться,что автокоммуникация не вно-
сит ничего принципиально нового в схему общения Лак, записывая
для себя на намять,я просто заменяю разрыв между адресантом/’
адресатом в пространстве таковым же во времени .Однако,можно
высказать гипотезу,что разница здесь имеет принципиальный ха-
рактер и наи еще предстоит создать грамматику автокоммунжка-
49
язв.
Здесь,видимо,придется выделить две сферы: 1/ Амомшу-
схкацию мнемонического типа - сообщение себе того,что ухе
быж> известно.Это будут узелки на память,узелковое письмо,
чтение по книге неграмотным,но знаоцим текст наизусть чело-
веком /случав очень частив* в церковное практике вплоть до
ХУШ в./.Напомним,что,по свидетельству акад.Крачковского,чте-
ние Корана предполагает предварительное- знание текста наиз-
устМббрвптурн записных книхек - двихение от обычного пись-
ка- к узелковому.2/ Автокоммуникацию,приблизительно определя-
емую понятиями "открытие","вдехновенье": вводимая мной в ме-
ня информация коррелирует с, предшествующе! информацией,за -
фиксированной в ноев памятиреорганизовывает ее и,в резуль-
тате, "на выходе” получается значительные- присост информации.
Требования к тексту,который вводится в мое сознание в случае,
если он я есть носитель всей информации или же лишь "за-
пал”, провоцирующий дальнейшее движение мысли и рост информац-
ии,будут различными.Во втором случае новый тип сегментации и
новое сближение сегментов могут оказаться более ценными,чем
семантически новое сообщение.Известна роль мерных ударов в
музыкальные инструменты или рассматривания абстрактных узе-
ов для самоуглубленного размышления.Глядя на картинуроздан-
ную европейским художником XIX в.,я стремлюсь получить всю
информацию из нее - это разговор с другим.Рассматривая отвле-
ченный орнамент,я веду разговор с самим собой,"достраивая"
свою личность по его законам /например,заимствуя конструктив-
ные принципы дискретности,повторяемости,тождества и соедине-
ния/.
Языки,построенные как коммуникация с другим и как автоко-
амуникация,конечно,могут на определенном метауровне быть све-
дены к единой семиотической схеме.Это не снимает того факта,
что в их построении доминируют различные структурные принци-
пы.Вероятно.особенно интересно было бы построить синтагмати-
ку автокоммуникативного языка.
Можно было оы предположить,что в разных типах моделиру-
ющих систем различен удельный вес виеаней коммуникации и ав-
50
иокешунжкаажвиих связей.В текстах естественного языка до-
минируют первые,в искусстве выделяется роль вторых.
Еще более существенна ориентированность различных типов
культур на тот или ивой вад связи.Фольклор ила средневеко-
вое искусство явно более ориентированы на автокомыунжкацию.
Возможно «самое разделение на "певца* и ^аудиторию* представ-
ляет собой деформнрущее вторжение другой систеш.Искусст-
во XIX века с его, ориентацией на сообщение языкового типа,
культура XIXД/в частностей наука/, исходящие нз разделения
субъекта и объекта, ориентированы ва естественный язык.Ве
случайно роль прозы,сикетной живописи и музыки в культуре
XIX века.резко возрастает.	-
В рассматриваемом вопросе есть два аспекта.То,что проис-
ходит в сознании- человека в момент возрастания информаций,-
проблема психологическая и должна изучаться средствами пси-
хологии.Но текст ы,которые деля наибольший разрыв меж-
ду инфеуиицней*на входе* и*на выходе*,специфическая струк-
тура втих стимуляторов,могут изучаться лингво-семиотичес-
кими методами.
Когда ш получим более подробные и точные- данные о струк-
туре к функционировании текстов этого типа,возможао,станет
яоно,что парадокс,на который ш обратили внимание в начале
хяавфозникает в результате некорректного применения к автс-
вимуникативным текстам критериев,выработанных на основе
изучения "внежних* коммуникаций.
51
О моделирующем значения понятий "конца*
и "начала* в художественных текстах
1. Отмеченность "конца* или "начала” или того и друго-
го вместе составляет особенность вторичных моделирующих
систем. Естественные яз.’кн с их соотноненмем вневременного
кода и развертывающегося во времени сообжения дают иную
картину: время моделируется средствами естественного языка
не как нечто заключенное между "началок* и "концом", а по
принципу одновременности с сообщением или той,или иной сте-
пени удаленности от него в сторону предшествующего иди по-
еледующего.
2. Во вторичных модедируюжнх системах нехудожественно-
го типа (миф, религия и т.п.) отношение между ”речью” и
"языком" системы строится иначе. Для носителя данных моде-
лирующих представлений (а не для их исследователя) "речью"
системы будет подлежащий истолкованию окружаюжвй мир, а
"языком" - дешифрующая его культурная модель. При этом, на
определенной культурной стадии, закономерно возникает пред-
ставление о целостной "речи” этой системы - о том, что она
составляет собой не совокупность отдельно дешифруемых зна-
ков, а ияр, который в целом реализует некую абстрактную
- мифологическую, религиозную млн др. - модель. Тогда воз-
цлкает вопрос о композиция - единстве построения мира и,
следовательно, его начале и конце.
Категории "начала11 и "конца1’ являются исходной точ-
кой, которой в дальнейшем могут развиться д пространст-
зчнные. л временные конструктивные построения. Сильная от-
мечепоеть одно! is этих категории (начала - конца) отвадь
не обяэательцо подразумевает акалогичнув отружтурнув поаи-
цив другом, т.н. далеко не во воех саотемах on образуя?
парнув оппозицию.
3.1.	Так, например, суцествувт определенная группа
твистов, в которых отмеченном будет оппозиция "имевциМ на-
чало" - "не певци! начала". Синонимами первого в этом
системе будут: "суцнМ", "вечным", "ценным" - синонимами
второго: "не суцествувциМ", "подверженным быстрому равру-
жению", "не жмевциМ ценности". На русском культурном мате-
риале вто проявится, например, в посхроении теистов Миев-
ского периода о их интересом к происхождения
того или иного явлепя. Земля, обычаМ, род, вера, преступ-
лено интересны, значительны, если мокло указать на нх "ко-
рень", происхождение - остальные пан бы не суцествувт.
3.1.1.	В связи с этим интересными представляются толь-
ио повторявциеся события, мыслимые пан цепочка сходных яв-
лениМ, которая познается тел, что вводится и первому. Мо-
дельв инязя-братоубийцы будет Майн - первым братоублМца;
моделью Игоря Новгород-Северского - Олег ЧерпговскиМ -
первым, посеявииМ раздоры между ннязьями.
3.1.2.	Создапое (имеюцее начало) мыслится пан неунич-
тожимое (не певцее жонца). Тан, мифы о творении земля
(или другие генетические мифы) могут не входить в парнув
оппопцив с эсхатологическими текстами.
3.1.3.	Имевцее начало - суцествувт. Поэтому государст-
ва, певцие начало (легенды об основателях), противостоят
не пввцим,как политически суцне -не сущиы;т сто могут
назвать предке, политически суцествувт. Стсвда построение
первого русского исторического текста как серп повество-
вании о началах ("Се повести временных^ Mtn, откуду есть
пошлы русская землф
3.2.	Наряду с этим, можно выделить определениу: груп-
пу текстов с выраженном отыечепостьв "конца", при немарп-
рованности категории "начала”. Таковы, в больпкстзе, эсха-
тологические тексты. Не вспое повествование о конце пира
S.
53
является эсхатологжчвскмж: рассказ о гибели земно! яяаяя,
как созданно! не богом, а воэнмкме! к результата грехопа-
дения, лжяь утверждает антитезу "доброго* к "злого” "коре-
ни". Истребляется плохо!, неценна! дьявольски! инн руко-
творна! мнр - устроенна! богом незмблем ("Вся,дкла бок!я
нетленна суть. Самовидець есмь сему^егда Христос* иди! вь
Иерусалим* на отрасть волнуя, и затвори свояка рукама врата
градния, я до сего дни иеотворпш суть" - Послание архиепи-
скопа новгородского Васянин ко владапф тфВрскому Эеодору).
3.2.1.	Эсхатологические текста повествует о гибели
всего сияого ценного и подразумевают, что сам факт гибели
утверждает ценность явления (былина "Как перевелись богаты-
ря на Руси", "Слово о погибели Русско! земли”).
3.3.	В современных культурных системах этим построе-
ниям соответствует представления: "ценность доказывается
первенством", "ценность докаэывается гнбельв".
3.4.	Понятие "конца" далеко не всегда отождествляется
с трагическим походом как ооново! данно! модели ннра: можно
наэвать больное количество идеВнах систем со "счастливив
концом” создаваемо! модели ияра.
3.4.1.	Системе с маркированиям началом прм немарки-
рованном (или слабо маркированном ) конце в это! разновид-
ности будут соответствовать все текота о "золотом веке*
как исходно! точке нотории человечества, оистемии о отме-
ченным концом - перенесение гармонии в конец исторического
движения.
3.4.2.	В качестве примера перво! можно указать на ком-
мунистическую утопив 1абли: человечество начинает с соци-
ального идеала и в дальнеВием -.искажается. При этом, для
система типа Мабли возможно поставить вопрос: "Что будет
после данно! плохо! системы?.! и реинтельно невозможно :
"Что било до исходно! хороме! ?** Она маслится как первая,
но движение человечества по пути искажения - бесконечно.
Аналогичным образом, для систем второго типа запретная яв-
54
ляется вонрое: "Что будет после достяження "золотого ве-
ка"?". Предполагается, что после пего нсторнческое движение
останавливается иля перестает быть "историческим".
3.4.3.	Частно! я наиболее оложно! разновидностью ив--'
ляется построение типа Руссо - в наиболее глубоких его
произведениях: идеальны! порядок не предиествует и не по-
следует во вреиенн современному - он скрыт в природе веде!
кая идеальная норма и является исходным не хронологически,
а типологически. Но и вдесь сохраняется основно! структур-
ны! принцип: наличие исходно! точки (хронологнческо! или
тнпологнческо!) л дальнеДнее удаление о* нее.
3.5.	С этим связаны две концепции "правильного" исто-
рического развития: возвраценле в исходно! точке или при-
ближение к конечно! точке, представление о поступательном .
иля регрессивном ходе истории.
4.1.	Подели мира с равно! отмеченностью "начала" я
"конца" представляются производными от названных типов.
4.2.	Вне категори! "начала" л "конца" находятся цикли-
ческие модели мира, а также ахронные системы.
4.3.	Вероятно предположить, что структуры с отмеченным
началом соответствуют культурам молодым, самоутверждаюцлмся
осознаниям факт своего суцествованля. Для этих культур бу-
дет своВственно осознание самих себя как непротиворечивых
л целостно-ценных. Конфликт будет вынесен вовне и харак-
теризовать отноиение к предиествуюце! культуре. Структуры
с отмеченным концом соответствуют культурам с соэревними
противоречиями, внутренним расположением конфликта л созна-
нием трагичности этого конфликта.
5.0.	Художественные структуры по само! свое! природе
обладают резко! отгранжченностью сообщения. Конец л начало
текста обладают здесь значительно больно! отмеченностью,
чем в обцеязыковых сообцениях. Причина этого, видимо,
кроется в особом соотноиеннн планов "языка" и "речи" в ху-
дожественных текстах. Всяки! ^дожественны! текст не может
55
бы» однозначно оценен только кал текст или только как нн-
тирпретирувцая модель создаваемой с его помоцьв системы.
По отноаепм к определенным структурно-художественным пред-
ставлениям текст будет выступать хак конкретная инкарнация
абстрактной модели. Однако, по отноиенп к соотносимому о
ним реальному миру он сам будет выступать в качестве некоей
зодели, прнчен подобной двойной интерпретации будет под- -
даваться как весь текст в целом, так и каждый ив его эле-
ментов и уровней, функции художественного промэведения нах
конечной модели бесконечного по своей природе "речевого
текста" реальных фактов делает иоыент отграниченное», ко-
нечности непременным условием всякого художественного тек-
ста в его первоначальных формах - таковы понятия начала я
конца текста (повествовательного, муэыхального и т.п.), ра-
мы в живописи, рампы в театре.
5.1.	Показательно, что человек на пьедестале, живое
лицо в портретной ране, эритель на сцене воспринимается
нах инородные в условном моделируацем пространстве, оозда-
ваемом граиипмд художественного текста.
5.2.	В силу этого, кажуцаяоя неоконченное» или нена-
чатеоть являйся в художественном произведении особенно
маркированным конструктивным приемом. Ср. имитации неокон-
ченноети и "Сентиментальном путеиествин" Стерна, ненача-
тости ("Вступление" помецено в конце седьмой главы) и не-
оконченности "Евгения Онегина", перенесение действия эа
пределы рампы в драматургии Пиранделло и ряд др. примеров.
5.3.	Особый эффект двойной значимости получается в
случаях, когда один и тот хе текст хак худокественный под-
чиняется вагону отмеченности границ и одновременно манифе-
стирует нехуи идеологическую систему о неотмеченным "нача-
лом" (и, следовательно, сильно маркированным "концом") или
наоборот. Тах вовнихает проблема "хороиего конца" - пере-
осмысление магической концовки хек художественной в совре-
менном переживании фольклора, нелогично счастливые концы
хак воспроизведение народного мышения в драматургии Ост-
56
ровского , эн&чэаэд -с~асвдивсго конца" в жиаодраматургии
(ор.: "О, приплата ине кнггу со очастля^-в жозцсг^- Н.Хиц-
мет ). Можно укаээдь и на тексты с аналогично! отмечен-
ности» начала.
6.0.	Особый случай представляет	свотема,  мото-
ройполитии начала или конца пришсызаится текстам, опи-
сызамянм жизненны! путь человека. Пример отмеченности на-.
чала - "Детство, отрочество, юность"; конца- "Три смерти"
I.Толстого.
6.1.	Частник случа! - моделирование поэтам (млн чи-
тателими) реально! биографии по законам подобного текста
(ср.:"Хал как человек и умер как поэт? - И.Цветаева-осоз-
нание определенных типов начала или конца жизненного пути
как соответствужих модели поэта). Ср. примеры литератур-
ного переосмыслении реальных биографа!.
57
Семантика числа ж тип культуры
1.0.	Особое значение чисел  числовой символики в исто-
рии культуры общеизвестно. В больном числе конкретных ®-
следований, посвященных разным эпохам в истории культуры,
рассматривается случаи "эпических чисел", "числовой симво-
лики", "мистики чисел", и т.п. Количество случаев, когда
число приобретает^сверх своего основного цифрового значе-
ния, некотсрые добавочные - культурно-типологические -
очень велико. Настоящая работа представляет собой попытку
определить связь этого явления с типами организации куль-
туры. '
I.I.	Нам ухе приходилось высказывать предположе -
ние^что в случае,если рассматривать культуру как текст,
окажется возможным выделить два типа ее внутренней органи-
зации:
а)	Парадигматический - вся картина мира представляется
как некоторая вневременная парадигма, элементы которой рас-
полагаются на разных уровнях, представляя собой различные
варианты некоторого единого инвариантного значения.
б)	Синтагматический - картина мира представляет собой
последовательность располагающихся на
одном уровне, з единой временной плоскости разных элемев -
тов, получающих значение во взаимном jthomohhh друг к дру-
гу. Смысл числовой символики в каждом ->г этих случаев бу-
дет различен.
5В
2.0.Парадигматичеокая модель мира строится как иерар-
хия семантических уровней, определенны" образом ориентиро-
ванных ("верх - низ" при линейя**;: ориентации, "внеинее -
внутреннее" при концентрической), причем ксхдый пласт вы-
ступает как выражение для сведущего, расположенного ближе"
к семантической основе,и содержание для ближайшего в проти-
воположном направлении.
При этом возникает ряд характерных признаков ееманти-
ческой конструкции.	_
2.1. Обцее построение системы уровней конструируется
по принципу "матреики" - .каждый уровень имеет внеиний пикет
для которого он выступает как содержание,! внутренний, в
отноиении к которому он приобретает черты выражения. Тогда
все уровни в целом в определенной мере взаимно синонимич-
ны, во-первых, и различаются степенью концентрированности
некоторого единого значения, во-вторых. Вся система имеет „
некоторое единое Значение, которое в разной степени просве-
чивает в различных конструктивных пластах. Таким образом*
а) В с е представляется имевцим значе-
ние. Каждый уровень, что бы он в себе ни заключал - нео-
душевленную природу, материальные творения рук человечес-
ких или приведшую из глубины веков легенду - есть
т е к о т , а знание - это умение чтения. С.Матхаузерова,
исследуя природу текста русского барокко, принта к выводу
о том, что в этот период "азбука сделалась моделью всего
мира"*'. Больной материал об азбуке как тексте особого
типа собран М.П.Алекоеевым^/. Однако это линь частные слу-
чаи более обцего, свойственного парадигматическому типу
1/Svetla Mathauaeiova, Uaela poezie у BubKu 17. atoletl,
Acta Universitatis Caxoliaae, Philologica 1-3, 1967, Sla-
Vica Pragenala, IX, CTp. 169-1?o N 176.
2/ М.П.Алексеев, Трагедия, составленная из азбуки француз-
ской,- сб."Проблемы сравнительной филологии". м.-Л.."Нау-
ка", 1964.
59
культуры, представления о пире мак книге (ср.,например,"Го-
лубиную книгу"). Интересно,как Ломоносов, стремясь доказать,
что наука не противна вере,и переходя на язык своих оппонен-
тов, использовал средневековый образ "книжного почитания"
для оправдания естествознания: "Создатель дал роду челове-
ческому две-книги. В одной показал свое величество, в дру-
гой своп волю. Первая - видимый -сей мир, им созданный, что-
бы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его
зданий, признавал божественное всемогущество, по мере себе
дарованного понятия. Вторая книга - священное писание. В
ной показано создателево благоволение к нашему спасению.
В сих пророческих и апостольских богэдохаовенных книгах ис-
тоджоижгд и азьяснители суть великие церковные учители. А
в оной'книге сложения видимого мира сего суть физики, мате-
матики, астрономы..."*/.
в) Разные уровни значений взаимно азоморфиы. Поэтому, с
одной стороны, принципиально все рассматривается как
текст,подлежащий дзаифрозкз, с другой, один и тот же текст
может дешифровываться на разных уровнях. Так например, ма -
созская космология рассматривала мир химических элементов,
мир людей, мир космических тел и астральный мир как взаим-
но изоморфные пласты единого универсума. Перекодировка каж-
дого из этих пластов на язык другого - более высокого -сос-
тавляет его содержание. С этой точки зрения вполне правоме-
рен вопрос: "Что означает то или иное событие в астральном,
нравственном или любом ином смысле?"
Явлениям химического мира првпасываются свойства нрав-
ственного (вражда, симпатия и т.д.), и обратно. Характерно
стремление рассматривать античные и библейские легенды как
неразгаданные описания алхимических процессов'/, а алхими-
ческие тексты как повествования с нравственном совершенст-»
вованиа людей или космическом и астральном строении вселен-
ной.
1/ Сочинения У.В.Ломоносова, т.У, СПб., Изд. имп.АН, 1902,
стр. 126-127.
2/* Об изоморфизме литературных сюжетов масонской прозы и
алхимических реакций см. в работе М.Билинкиса и А.Туровско-
З.Тарту,1968. 50
3.0.	Изоморфизм уровней имеет следствием то, что все
многообразие различных качеств приобретает характер разных
количественных степеней одного качества. Такое иерархичес-
кое и парадигматическое построение составляет основу для
сведения элементов одного уровня к некоторому элементарно-
му набору, а других уровней - к количественному их варьи -
рованию. Поэтому отношение какого-либо понятия к соответ-
ствующему семантическому элементу другого уровня наиболее
органично выражается числом. Именно парадиг-
матическая структура культуры
благоприятствует п, р*Ъ вращению
числа из элемента ^культуры в
ее универсальный символ.
3.1.	Пример: Ад в изобрахении Данте отчетливо связан
с картиной подземного мира у Вергилия. Однако царство те -
ней организовано у Вергилия по двум основным пространст-
венным осям: "верх - низ" и "правое - левое". Ад углублен,
а Олимп возвышен:
Тартар
Вдвое срывается в глубь, к теням опускаюсь настолько,
Видим насколько Олимп воздушный, стремящейся в небо^
Блаженные поля Элизия расположены направо, а Тартар - на-
лево . Внутренняя дифференциация пространства, в которое
заключены грешные тени, почти не выражена."Ее заменяет •
описаниёч'наказаний, которые взаимно не соотнесены в единую
систему.
Ад у Данте построен как некоторая пространственно-
числовая иерархия, которая изоморфна моральной иерархии
грехов. Между местом грешника в загробном мире и тяжестью
его греха существует однозначное соответствие. Это связа-
но с определенной структурой нравственного пространства.
Сладострастие, обжорство, скупость и мотовство, гнев, не-
верие, насилие, обман и предательство для Данте-не разные
^Вергилий, Энеида, песнь У1, перевод Фета и Вл.Соловьева.
61
9.
грехи, а разновидности Грехаэ разные степени его. Грех за- '
ключается или в нарушении нравственного равновесия - пре-
увеличении одного из душевных влечений, данных человеку в.
гармонии, или в измышлении чуждого природе человека ( что и
в какой мере считается чуждым,определяется содержанием дан-
тевской модели мира, но самый принцип принадлежит ее языку).
Таким образом,все нравственные уродства могут быть -взаимно :
соотнесены как разные степени, разные количества одного и
того же и, следовательно, обозначены числами. А по-
скольку этот принцип универсален, отношения числа становят-
ся наиболее удобной формой выражения конструкции мира. С
этим свяжана определявшая роль чисел в конструкции поэмы
Данте.
3.2.	Следствием охарактеризованных выше представлений
явился взгляд на науку о числах не как на одну из дисцип-
лин, изучавшую определенный, количественный, аспект вселен-
ной (такое место отводит математике культура, построенная
по синтагматическому принципу), а как на науку наук, рас -
врывающую высшие отношения между качествами, которые еле -
дует каждый раз интерпретировать соответствующим данному
уровне образом. Вполне обоснованной кажется, например, с
этой точки зрения, такая постановка вопроса: "Как интер -
претировать данный математический закон на уровне этики?
Что означает он для поисков философского камня или изъяс-
нения законов космоса?" Так возникавт пифагорейская; ма -
сонская и др. математики.
3.3.	Особому рассмотрение подлежит вопрос о соотно-
шении числовой и пространственной картины мира. Наблвде-
ния над поэмой Данте и в этом смысле представляв! перво-
степенный интерес.
4.0.	Парадигматическое и синтагматическое построе-
ния текста культуры противостоят друг другу как замкнутое
незамкнутому. Не следует думать, что второй тип имеет
полностью нечисловой характер. Однако в нем актуализи -
рувтся другие аспекты, числа (ср., например, значение
понятия бесконечности при выработке принципа историзма).
62
Культурная роль числа актуализируется в парадигматических ти-
пах в связи с извей изоморфизма, а в иинтагматических - по-
рядна, ряда. В первом случае выделяется символическое зна-;
чение чисел, во втором - последовательность. Соответственно
модель мира получает преимущественно пространственное или
'временное значение.
Текст и функции
А.М.Пятигорски!, В.М.Лотман .
0.1. Целы) настоя»! работы является рассмотрение двух фун-
даментальных при изучении культуры повята!: тевет
в фуввцвя-ввх ваавмвом отвоневвв. Повятве
тевета определяется нами в соответствии со статье!
А.И.Пятигорского^. При атом выделяйся тайме сво!ства,
вам выраженность в определенно! систеые зиавов /"фик-
сация"/ в способность выступать в определенном отно-
шении /в системе фуикциопрувцих в коллективе сигна-
лов/ "вам элементарное понятие”* 2. Функция текста опре-
деляется как его социальная роль, способность обслужи-
вать определенные потребности создавшего текст коллек-
тива. Таким образом, функция - взаимное омовение сис-
темы, ее реализации и адресата-адресанта текста.
0.2. Если принимать во внимание такие три .категории, как
текст, функция текста и культу-
р а, то возможны, по кра!не! мере, два обцих подхода.
При первом культура рассматривается как совокупность
текстов. Тогда функция будет выступать по отиомеиив к
текстам как своего рода метатекст. При втором
подходе культура рассматривается как совокупность
функци!, и текст будет выступать исторически как произ-
водное от функции или функци!. В атом случае текст и
функция могут рассматриваться как объекты, исследуемые
на одном уровне, в то время как первый подход безуслов-
но предполагает два уровня изучения.
О.в. Однако прежде, чем переходить*к такого рода рассмотрению,
следует отметить, что, в принципе, мы имеем дело с разлил
• А.!. Пятигорски!, Некоторые обцие замечания от-
носительно текста как разновидности сигнала. "Структурно-
типологические исследования”, М.,изд.АН СССР,1962.
2 Там же, стр.145.
ными~ объектами изучения * Культуре представ -
ляет собой синтетическое понятие, определение которого,
даже операциональное, представляет значительные труднос-
ти. Те*ст вполне может быть определен, если не логичес-
ки, то, по крайней мере, операционально, с указанием на
конкретный объект, имеющий собственные внутрен-
ние признаки, не выводимые из чего бы то ни было,
кроме него самого. В то же время, функция является нам
чистым конструктом,а, в данном случае, тем, в смысле чего
возможно истолковать тот или иной ’текст или в отношении
чего те или иные признаки (текста могут быть рассмотрены
как признаки функции.
1.0 «Понятие текста-в том значении, которое придается
ему при изучении культуры,- отличается от соответствую-
щего лингвистического понятия. Исходным для культурного
понятия текста является именно тот момент, когда сам
факт лингвистической выраженности перестает восприншать-
ся как достаточный для того, чтобы высказывание преврати-
лось в текст. Вследствие этого вся масса циркулирующих
в коллективе языковых сообщений воспринимается как не -
тексты, на фоне которых выделяется группа текстов, обна-
руживающих признаки некоторой дополнительной, значимой В
данной системе культуры, выраженности. Тяк, в момент
возникновения письменной культуры выраженность сообщения
в фонологических елинииа^ начинает восприниматься как не-
выраженность.Вй противопоставляется графическая Фиксация -
некоторой гоуппы сообщений, которые признаются единствен-
но существующими, с точки зрения данной культуры. Не вся-
кое сообщение достойно быть записанным: одновременно все
записанное получает особую культурную значимость, превра-
щается в текст /ср. отождествление графической за-
фиксированности в терминах "писание" и обычных в русской
средневековой письменности формулах типа "писано бо есть?
"глаголати от писания"/. Противопоставлению "устный-пись-
менный" в одних культурах в других может соответствовать
"неопубликованный типографски- печатный" и т.п. Выражен-
ность может проявляться и как требование определенного
65
материала для закрепления: "теветом" считается в ы ре-
зав в о е ва вамве или металле в отличие от в а п и
с а в в о г э ва разрубаемых материалах - антитеза "проч -
ное/вечное - кратковременное"; написанное на пергаменте иля
щелке в отличие от бумаги г антитеза "ценное - неценное";
напечатанное в книге в отличие от вапечатавного в газете,на-
писанное в. альбоме в отличие от написанного в письме - анти-
теза "подлежащее хранение - подлежащее уничтожение"; показа-
тельно, что эта антитеза работает только з системах, в кото-
рых письма и газеты ве подлежат хранению, и снимается в про-
тивоположных.
'Не следует думать, что особая "выраженность" культурного
тевета, отличавшая его от общеязыковой выраженности, распрост-
раняется линь на разные формы письменной вультуры, В допись-
менной вультуре признаком тевета становится дополнительная
сверхъязыковая организованность ва уровне выражения. Так, в
устных культурах текстам юридическим, этическим, ре-
лигиозным, концентрирующим научные сведения по сельскому хо-
зяйству, астрономии и т.п. - приписывается обязательная
сверхорганизация в форме пословицы, афоризма с определенными
структурными признаками. Мудрость невозможна не в форме текс-
та, а текст подразумевает определенную организацию. Поэтому
на такой стадии культуры истина отличается от неистины по
признаку наличия сверхъязыковой организации высказывания. По-
казательно что с переходом в письменной, а затем - типо -
графской стадии культуры это требование отпадает /ср. превра-
щение библии в европейской культурной традиции в прозу/, за-
меняясь иными. Наблюдения над дописьменными текстами приобре-
тают дополнительный смысл при анализе понятия текста в совре-
менной культуре, для которой, в связи с развитием радио и ме-
ханических- говорящих средств, снова утрачивается обязатель-
ность графической выраженности для текста.
бб
1.1.	Классифицируя культуры по поизааку, отделяющему текст
от нетекста, следует нс упускать из виду возможность
обратимости этих "снятий относительно каждой конкретной
границы. Так, при наличии противопоставления "письмен -
ный - устный" можно представить себе и культуру, в кото-
рой вжачеотве текстов будут выступать только письменные
сообщения, и культуру, в которой письменность будет ис -
пользоваться в житейских и практических целях, а
текста /сакральные, поэтические, эт икс-норматив ныв
и др./ передаются в виде устойчивых устных норм. В рав-
ной мере возможны высказывания: "Это настоящий поэт - он
печатается; - и : "Это настоящий поэт - он не печатается?
Ср. у Пуакина:
Радищев,рабства враг, цензуры избежал,
И Пупкина стихи в печати не бывали...
/Полн.собр.соч.,т. II,
кн.1, стр. 269/.
Когда б писать ты начал с дуру.
Тогда б наверно та пролез
Сквозь нащу тесную цензуру.
Как внидевь в царствие небес.
/Там же,стр.152/.
Принадлежность к печати остается критерием и в том случае
когда говорится: "Если бы это было бы ценно /истинно,свя-
то, поэтично/ - это бы напечатали; и при противоположном
утверждении.
1.2.	Текст по отноиенив к не-тексту получает дополнительное
значение. Если сопоставить два совпадающих на лингвисти-
ческом уровне высказывания, из которых одно в системе
данной культуры удовлетворяет представлениям о тексте,а
другое - нет, то легко определить сущность собственно
текстовой семантики : одно и то же сообщение, если оно
является письменным договором, скрепленным клятвой, или
просто обещанием, исходит от лица, высказывания которого
по его месту в коллективе являются текстами, или от прос-
того члена сообщества и т.п.,- получает при совпадении
67
лингвистической семантики разную оценку, с точки-’зрения *
авторитетности. В той сфере, в которой данное высказы -
вание выступает как текст /стихотворение "не выступает
как текст при определении научной, религиозной или пра-
вовой позиции коллектива и выступает как текст в сфере
искусства/, ему приписывается значение истинности. Обыч-
ное -языковое сообщение, удовлетворяющее всем правилам л
лексико-грамматической отмеченности, "правильное" в '
языковом отноиении и не заключающее ничего противореча-
щего возможному по содержанию, может, тем не менее,ока-
заться ложью. 9та возможность для текста исключается.
Ложный текст - такое же противоречие в терминах, как
ложная клятва, молитва, лживый закон. Это не текст, а
разрушение текста.	-
1.3.	Поскольку тексту приписывается истинность, наличие тек-
стов подразумевает существование "точки зрения текстов"-
некоторой позиции, с которой истина известна, а ложь
невозможна. Списание текстов данной культуры дает нам
картину иерархии этих позиций. Можно выделить культуры
с одной, общей для всех текстов, точной зрения, с иер-
архией точек зрения и с некоторой сложной их парадигмой,
чему будет соответствовать ценностное отношение между
типами текстов.
2.0.	Выделение среди массы общеязыковых сообщений некоторого
количества текстов может рассматриваться в качестве
признака появления культуры как особого типа самоорга-
низации коллектива. Дотекстовая стадия есть стадия до-
куль ту рная. Состояние, в котором все тексты возвращают-
ся только к своему языковому значению, соответствует
разрушению культуры.
2.1.	С точки зрения изучения культуры, существуют только те
сообщения, которые являются текстами. Все прочие как бы
не существуют и во внимание исследователем не принима-
ются. В этом смысле можно сказать, что культура есть
совокупность текстов или сложно построенный текст.
Приложение к изучаемому материалу структурного кода
культуры,' свойственного описывающему /изучение древней
68
культуры ваши современником, культуры одного социально-
го или национального типа с позиции другого /может при -
водить к перемещению не-текстов в разряд текстов и об-
ратно в соответствии с их распределениеы в системе, ис-
пользуемой для описания/»
2.Сознательный разрыв с определенным типоы культуры или не-
владение ее кодоы могут проявляться как отказ от присуцей
ей системы текстовых значений. За ниыи признается линь
содержание общеязыковых сообщений или, если на этом уров-
не нет сообщения,-"несообщений". Так,напрдмер, еретик
ХУ1 в. Феодосий Косой отказывается видеть в кресте символ,
имеющий текстовое /сакральное/ значение, и приписывет ему
лишь значение первичного сообщения об орудии казни."Глаго-
лет Косой, яко именующиеся православии поклоняются древу
вместо бога, почитают крест, неищуще яко любезно богу. И
толико не разумеют, и толико не хотяще разум*?*, елико
и от себя познати есть /очень характерен отка* os "услов-
ного" значения,привносимого из кода культуры, и принятие
"естественного" - языкового - сообщения:"Елико и от себя
познати есть" /: аще бо кто кому сына палицею убиет на
смерть, егда убо может человек палицу ону любити, еюже
сын его убиен бысть? и аще кто тую палицу любит и целует,
не возненавидит ли отец убитого и того любящего палицу
ону, еже убиен сын его? Тако и бог ненавидит креста яко
убила сына его на нем"? Напротив, владение системой куль-
турного кода приводит к тому, что языковое значение тек-
ста отступает на второй план и может, вообще, не воспри-
ниматься, полностью заслоняясь вторичным. К текстам этого
типа может не применяться требование понятности, а неко-
торые могут, вообще, с успехом заменяться в культурном
обиходе своими условными сигналами. Так,в "Мужиках" Чехо-
ва "непонятный” церковнославянский язык воспринимается
как сигнал перехода от бытового сообщения /не-текста/
Истины показание к вопрошавшим о новом учении. Прибавле-
ние к журналу "Православный собеседник",Казань, {863,
стр. 509.
10.
69
к оанральному /тексту/. йменно нулевая степень обцеязы-
кового сообцения раскрывает высокую степень семиотичнос-
тн его как текста: "В беки во Египет ... и буди тамо, доы-
деке реку ти..." При слове "дондеже* Ольге ве удержалась
и заплакала". Обцее повыиение семиотичности текста как
целого оказывается позтоыу часто связанный с понижением °
его содержательности в плане обцеязыкового сообцения.От-
сюда - характерный процесс сакраливации непонятных текс-
тов: высказываниям, циркулирующим в данном коллективе,но
не понятным для него, приписывается текстовое значение/
обрывки фраз и текстов, занесенные из другой культуры,на-
пример, надписи, оставленные исчезнувпм ухе населением
данного района, развалины зданий неизвестного предназна-
чения, или привнесенные из другой замкнутой социальной
группы, например, речь врачей для больного/. Поскольку
высокая отепень текстового значения воспринимается как
гарантия истинности,а текстовое значение растет во мере
затуиевывания обцеязыкового, в ряде случаев наблюдается
тенденция делать тексты, от которых ожидается высокая
степень истинности, непонятными для адресата. Чтобы вос-
приниматься как текст, сообцение должно быть не-или ма-
лопонятным и подлежацим дальнейиему переводу или истолко-
ванию. Предсказание пифии, прорицание пророка, слова га-
далки, проповедь свяценника, советы врача, законы и со -
циальные инструкции в случаях, когда ценность их опреде-
ляется не реальным яаыковмм сообщением,а текстовым иад-
сообцением, должны быть непонятны
и подлежать истолкованию. С этим
же связано стремление к неполной понятности, двусмыслен-
ности и многозначности. Искусство с его принципиальной
многозначностью порождает, в принципе, только тексты.
2.2.	1.Поскольку уничтожение в тексте сообщения на общеязы-
ковом уровне - факт предельный, обнажающий скрытую тен-
денцию и уже поэтому достаточно редкий, с одной стороны,
и поскольку,)с другой, адресат заинтересован не только в
удостоверении истинности информации, но и в самой этой
информации, то рядом с текстом обязательно возникает фи—
ТО
гура его истолкователя: пифия и жрец, писание и священ-
нослужитель, закон и толкователь, искусство и нритих.
Природа толкователя такова, что исключает воанохность
"каждому” им сделаться.
2.2.	2. С названными особенностями текстов связана тенденция
к ритуализации наиболее социально значимых из них ж обя-
зательная затрудненность рациональной дешифровки подоб-*
него ритуала. Ср., например, тщательность разработки
Пестелем ритуальной стороны нршема в тайные общества в
роль ритуала в ранних декабристских организациях с
3.0.	Разделение всех сообщений, циркулирующих в данном кол -
лективе, на {тексты и не-тексты и выделение первых в ка-
честве объекта изучения историка культуры не исчерпыва-
ет проблемы. Если исключить не-тексты из рассмотрения
/например, изучая письменную культуру, оговорить то, что
устные источники не рассматриваются/, то мы окажемся пе-
ред потребностью выделить дополнительные признаки выра-
женности. Так, внутри письменности графическая закрш-
ленность текста уже ничего не означает. На этом уровне
она равна невыраженности. Зато в функции фиксатора, пре-
вращающего высказывание в текст, может выступить церков-
нославянский язык, отделяющий светскую письменность /в
данном случае, выступающую на этом уровне как не-текст/
от церковной. Но и в кругу церковной письменности воз -
можно подобное членение /например, в качестве текстов
будут выступать старые книги/. Так создается иерархия
текстов с последовательным возрастанием текстового зна-
чения. Аналогичным примером будет иерархия жанров в си-
стеме классицизма, где признак "быть произведением ис-
кусства” возрастает по мере продвижения вверх по шкале
жанров.
3.1.	Культуры с парадигматическим построением дают единую
иерархию текстов с последовательным нарастанием тексто-
вой семиотики, так что на вершине оказывается Текст
данной культуры с наибольшими показателями ценности и
истины. Культуры с синтагматическим построением дают
набор разных типов текстов, которые охватывают
71
разные сторозы действительности, равноправно сополагаясь
в смысле цеввости. В большинстве реальных человеческих
культур эти принципы сложно переплетается.
3.2.	Тенденция к увеличению собствевво текстовых значений
соответствует типам культур с повыиеввой семиотичностью.
Одвако в силу того, что в каждом тексте неизбежно возни-
кает борьба между его языковым и текстовым значением,су-
ществует ^противоположная тенденция. Когда некоторая
система истив и цеввостей перестает воспривиматься в ка-
честве истинной и цеввоствой, возвикает ведоверие к тем
средствам выражевия, которые заставляли воспринимать дан-
вое сообщение как текст, свидетельствуя о его достовер -
вости и культурной звачимости. Признаки текста из залога
его истиввости превращается в свидетельство ложности. В
этих условиях возвикает вторичвое-перевервутое-соотвоие-
вие: для того, чтобы сообщевие воспринималось как цеввое
и истинное /то есть как текст/, ово ве должво иметь вы-
раженных признаков текста. Только ве-текст может,
в этих условиях, выполнять роль текста.
Так, учение Сократа в диалогах Платова представляет со -
бой высиее учение, поскольку ве является учением, систе-
мой; учение Христа, возникающее в обществе, в котором
создание религиозных текстов закреплено за узкой катего-
рией лиц определенного сословия и высокой степени книж-
ности, является текстом имевво потому, что исходит от
того, кто ве имеет права создавать тексты. Представление
о том, что только проза может быть истинной, в русской
литературе в момент кризиса "Пуикинского" периода и за-
рождения "Гоголевского", лозунг .документального кино
^зиги Вертова и стремление Росселини и Де Сики к отказу
от павильонных съемок и профессиональных артистов - все
это случаи, когда авторитетность текста определяется
его "искренностью", "простотой", "невыдуманностью", бу-
дут примерами не-текстов,выполняющих функцию текстов.
3.2.1.	Поскольку текст манифестируется в этих случаях невы-
ражевностью, ценность сообщения определяется его истин-
72
ностью на уровне общеязыковой е^ыазт^чвсзой отмеченности
и общего "здравого смысла! Однако, поскольку
ные тексты выступают и как более авторитетные, ясно, что
и здесь, наряду с общеязыковым значением, мы имеем дело
с некоторым добавочным - текстовым значением.
3.3.	Поскольку, в результате столкновения двух постоянно про-
тивоборствующих в культуре тенденций - к семиотизации и
к десемиотизации - текст и не-текст могут меняться мес-
тами в отношении к своей культурной функции, возникает
возможность отделения признаков разновидности текста от
языкового сообщения. Текстовое значение может полемичес-
ки опровергаться субтекстовым. Так, послание Ивана Гроз-
ного Симеону Бекбулатовичу имеет все признаки такой раз-
новидности текста, как челобитная. Оно начинается акту-
альным обращением и обязательной самоуничижительной
формулой: "Государю великому князю Симеону Бекбулатовичу
всеа Русин Иванец Васильев с своими детишами с Ыванцомда
Федорцом, челом бьют”*. Бее текстовые элементы несут ин-
формацию об униженнрй просьбе, а все субтекстовые - о
категорическом приказе. Нес, оответствие тек-
стовой и субтекстовой информации создает дополнительные
смыслы. При этом развенчивается авторитет данного тексто-
вого принципа. На аналогичных основаниях построены лите-
ратурные пародии.
4.0.	Система текстовых значений определяет социальные функции
текстов в данной культуре. Таким образом, можно отметить
три типа отношений:
4.0.1.Субтекстовые /общеязыковые/ значения,
4.0.2.Текстовые значения,
4.0.3.Функции текстов в данной системе культуры.
4.1.	Таким образом, возможно описание культуры на трех раз -
личных уровнях: на уровне общеязыкового содержания сос-
тавляющих ее текстов, на уровне текстового содержания и
на уровне функций текстов.
^Послания Ивана Грозного,U.-Л.,Изд.АН СССР,1951,стр .195.
73
4.2.	Различие этих трех уровней может оказаться совершенно
излиянии в тех- весьма многочисленных - случаях, когда
субтекстовые значения однозначно и неподвижно приписы -
вавтся определенным текстам, а тексты однозначно отне-
сены к определенным прагматическим функциям. Привычка
' рассматривать подобные случаи определила нерасчленен -
ность этих аспектов у большинства исследователей. Одна-
ко стоит соприкоснуться со случаями их расхождения /суб-
текстового и текстового значений, текстового и функцио-
нального и др./, как становится очевидной необходимость
трет вполне самостоятельных подходов.
4.2.1.	Рассмотрим наиболее элементарный случай расхождения -
невыраженность одного из звеньев.			
	субтекстовпе	текстовая	функция текста
	сообщение	семантика	в системе куль-
			туры
4.	+	+	♦
2.	+	—	♦
3.	+	♦	—
4.	+	—	-
5.	—	♦	♦
6.	—	♦	—
7.	—	—	♦
8.	—	—	—
Случая 4.	и 8. тривиальны.	В первом речь	идет о совпаде-
нии и наличии всех трех типов значений, и примером может
бы г-. любой из мирового круга текстов, например, волнеб -
наг сказка, исполняемая в той аудитории, в которой еще
живо непосредственное восприятие фольклора. Здесь нала -
чествует определенное языковое сообцение, которое для
того, чтобы стать текстом, требует определенной дополни-
тельной выраженности, а тексту присуща некоторая, только
им обслуживаемая, культурная функция. Случай 8. введен
для полноты описания - это полное молчание, в том случае,
когда оно не несет культурной функции.
7*
2«Это случай, о котором мы уже говорим выве: некоторое
сообщение может выполнить определенную текстовую функцию
только, если не имеет признаков, которые в господ-
ствовавшей до сих пор системе вчитались для этого обязатель-
ными. Чтобы выполнить текстовую функцию, сообщение должно,
деритуалиэоваться от прежде обязательных признаков текста*
Так, в определенные моменты /например, в русской литературе
после Гоголя/ художественный текст, для того, чтобы воспри-
ниматься как искусство,должен был быть не поэзией /текст с
выраженными признаками отличия от нехудожественной речи/, а
прозой, в которой это отличие выражено нулевым показателем*
В этом случае авторитетность тексту придает высокая ценность
субтекстового содержания /"где истина - там и поэзия? по
словам Белинского/. Текст этого типа принципиально снимает
необходимость в истолкователе /отказ от церкви как посред -
ника между текстом и человеком - "исповедуйтесь друг перед
другом"; требование законов, понятных без помощи законников;
отрицательное отновение к литературной критике в принципе-
ср« утверждение Чехова, что читать надо его произведения :
"там все написаноу.Условием высокой семиотичности текста в
этом случае становится выведение его из привычных норы семи-
отичности и вневняя десемиотизация.
3.Случай, связанный с предвествующим и дополняющий его:
там, где функцию текста могут выполнить линь сообщения без
текстовой выраженности, ритуализованные тексты теряют спо-
собность выполнять функцию, для которой предназначены: че -
ловок, для которого обращение к богу подразумевает простоту
и искренность, не может молиться словами затверженной молит-
вы; Шекспир для Толстого - не искусство, потому что он слив-
ком "художественен" и т.д. Тексты с подчеркнутой выражен -
ностью воспринимаются как "неискренние" и, следовательно,"не
истинные", то есть не тексты* Может также быть дополнением
к 7.
Н.Наиболее массовый случай: сообщение, ливенное надъязы-
ковых признаков текста, для культуры не существует и куль -
турной функции не несет.
75
5,7. Текст ве содержит в себе обцеязыкового сообщения. Ов
может быть ва этом уровне бессмысленным или текстом ва xgj -
гом - непонятном аудитории - языке, или -пункт? - быть ыол-
/ср. романтическую идею о том, что лишь молчание
„ тио выражает поэта: "И линь молчание повятво говорит"
/..;?озский/, " sii«ntlu«!  /Тютчев/, "Прокрасться" /Цветаева/
Сторонники.Нила Сорского полагали, что лучшим средством еди-
вевия с богом является безмолвная /"умная"/ молитва /.
б. Противоположным будет случай, когда вепонятвое и не-
значительное субтекстовое сообщение ве может стать текстом,
то есть получить смысл культурной ценности.
4.2.2.Другой случай расхождения - смешение и взаимозамена
звеньев.Так, например, культу рву» функцию некоторого текс-
та можно плодить, только будучи другим текстом. В
этой смешенной системе только низкие тексты /например,иро-
нические/ могут обслуживать "высокую" культурную функцию,
только светское может выполнять сакральную функцию и т.д.
5.0.Возможность отделения функции от текста подводит вас к
выводу о том, что описание культуры как некоторого набора
текстов ве всегда обеспечивает необходимую полноту. Так,
например, ве обнаружив в какой-либо культуре сакральных
текстов и обнаружив в вей некоторые научные тексты /напри-
мер, астрономические - календари/, мы можем заключить, что
изучаемое обцество в своем наборе культурных функций не
имело религиозной и имело научную. Однако более детальное
рассмотрение вопроса может потребовать большей осторожнос-
ти: научные тексты могут использоваться коллективом или
какой-либо его частью на функции религиозных.
Так, например, некоторый единый текст, научный по своей
природе,- скажем, новое сильно действующее лекарство, -
для одной части коллектива выступает как научный, для
другой - в качестве религиозного, а для третьей - маги -
ческого, обслуживая три различных культурных функции.Ис-
тория науки знает многие случаи, когда научные идеи,
именно в силу мощности своего воздействия, превращались
в тормоз науки, поскольку начинали обслуживать ненауч -
76
ную функцию, прекращаясь для части коллектива в религию.
Одновременно такие тексты, как .совет врача, эффективность
которых определена степенью безусловного доверия, теряют
действенность при "научном11 /основанном на критической
проверке/ подходе пациента. Широко известно, что рас -
пространение медицинских знаний среди населения приносит,
в определенных условиях, вред медицине, приписывая не -
научному тексту /собственное мнение больного/ функцию
научного.
6.0.Таким образом, описание некоторой системы культуры дол-
строиться на трех уровнях:	*
1.	Описание субтекстовых сообщений,
2.	Описание культуры как системы текстов,
3.	Описание культуры как набора функций, 1
обслуживаемых текстами.
Вслед за подобным описанием должно следовать опр?\< кие
типа соотношения всех этих структур. Тогда оте-и?, напри-
мер, очевидно, что отсутствие текста при отсутствии соот-
ветствующей функции ни в малой степени не может быть урав-
нено с отсутствием текста при сохранении соответствующей
функции.
6.1.Можно постулировать наличие, относительно такого подхода,
двух типов культур - одни будут стремиться специализйро -
вать тексты с тем, чтобы каждой культурной функции соот-
ветствовал ей присущий вид текстов, другие будут стремить-
ся к стиранию граней между текстами, с тем чтобы однотип-
ные тексты обслуживали весь набор культу ^ых функций. В
первом случае будет выдвигаться вперед роль текста, во
втором - функции.
и.
77
I проблеме типологии текстов.
0.0. Под такотов пояпмяется любое отдельное сообжение,
отчлененнооть которого (от "ие-текста" нли"другого текста")
интуитивно ожужаетоя о достаточной определенностью.
0.1. Одною, подобная отчлеяеяность не ракноиерно рае-
нределяетея но уровняв. Так, одна н та ке последовательность
иредлокений нокет оцужаться как отчлененная от предмдужего
в воследуюжего в лингвистическом (каиример, синтаксическом)
отяонеяян н составлять текст для лингвиста к, налагая опре-
деленные вряднческие норны, не обладать подобной отграничен-
июетьо. Для юриста она будет частью тенета, если входит в
белее обяярное единство, или не-текстои, если в него не вхо-
дит. 1а атого вытекает :
0.1.1. Теист обладает Качалов, концов и определенной
внутренней организацией. Внутренняя структура присужа вся-
кому текоту по определенна. Аморфное скопление внаков тек-
стов не является.
0.1.2. Неравномерность распределения границ теиота по
уровнни приводит к тону, что для адекватной деяифровки содер-
жания оказывается необходимым располагать определенной типо-
логией текстов, которая, таким образом, но является только
исследовательской абстракцией; она интуитивно присутствует
в сознании передаяцего и принимаюжего сообжение как суцест-
венннй момент хода. Типология текстов, виднмо, находятся
в соответствии о иерархией ходов.
0.1.5. Монет показаться, что отнесение текста к той
клн иной типологичесной категории определяется его содер-
жанием (например, заключение "ито-юрндический текст" вы-
носится на основании его особой юридической семантики) или
построенном - особой, свойственной лниь данным текстам
скнтактикой (^пример: "Тексты, построенные таким-то обра-
зом, суть волиебные сказки").
78
0.1.4. Вопреки этому, выдвигается предположение, что
семантическая и синтактическая сторона того нм нного конк-
ретного текста не определяет места  типологическое класси-
фикации, а вмотуяают линь как признаки в числе других приз-
наков, на основании которых происходит опознание функцно -
нально! природа текста.
0Л.4.а. Пример: Пумкин включает в текот "Дубровского"
подлинны! юридически! документ - судебное реиение. Будучи
изъяты из романа, эти страницы представляют собо! юридичес-
ки! текст. Подобная квалификации их проиаводится на основа-
нии особо! сеиантихи (наличие юридических терминов, содержа
кие текста в целом, соотнесение текста с внетехстово! юри-
дическое реальностью) и особого построения документа (на-
пример, стандартная композиция: "По рассмотрении какового
дела и учиненноИ из оного и ив Законов выписки в <**>
уездном суде ОПРЕДЕЛЕНО"). Все эти признаки остаются неиз-
менными в романе Пушкина. Однако, рядом с ними иоявляют-
ся другие, которые воспринимаются как более суцественные
и не дают квалифицировать текст хак юридические. Например,
юридически! документ, включенные в роман Пушкина, теряет
свою отграниченное»- из текста он становится частью тек-
ста. Интуитивно данные читателю границы текста не совпада-
ют с его границами. Будучи включен в текст с иное - худо -
явственное - функцией, он и сам приобретает художественную
функцию в такой мере, что будучи подлинным юридическим
текстом, воспринимается как художественная имитация юриди-
ческого текста.
0.1.4.в. Пояснение: Говоря о недостаточное» семанп-
ческого или синтактического анализа текста, мн преивопос-
тавляем им не прагматически!, а функциональный подход.
Рассуждение строится не так:"Природа текста определяется
не семантикой и синтактикой, а прагматикой", а так:"Изме-
нение функции текста придает ему новую семантику и новую
синтактику". Так, в приведенном выше примере построение
документа по формальным законам юридического текста вос-
принимается как построение по законам художественно! ком-
позиции.
79
0.2. Типологическая классификация текстов определяется
системой их социального функционирования.-*
0.3. Вопрос о причинах возникновения тех или иных клас-
сификаций текстов, их отношения с социальной действительное^
тью и мировоззрением("моделями мира") тех или иных обществен
ных деятелей и социальных групп составляет самостоятельную
проблему и в настоящих тезисах не рассматривается.
1.0.-Хорошо известна возможность различного функциони-
рования одного и того же текста. При этом мы имеем дело о
тем, что текст осмысляется создающим в одних функционально-
типологических категориях , а воспринимающим - в других. Прн|
этом происходит общее переосмысление текста, поскольку разные
семантические и синтактические единицы текста становятся
с труктурно-значимыми.
{Л. В связи с этим, видимо, следует говорить о соотне-
сении текста не с какой-либо одной, а о двумя типологиями-
создающего /передающего/и воспринимающего.
i.i.	i. Подобное разделение типологии текстов сопос -
тавиао о идеей лингвистов о грамматике слушающего и грамма-
тике говорящего.
i.2.	Теоретически отношения между типологической оцен-
кой текста создающим и воспринимающим могут быть лишь двух
типов - совпадения /хотя бы, поскольку создающий текст явля-
ется-воспринимающим/ и несовпадения. Однако, необходимо
иметь в виду, что эта - чисто логическая - возможность реа-
лизуется в зависимости от ряда дополнительных условий.
2.0.	Ч.Хоккетт отмечает, что "грамматическая система
с точки зрения слушавшего должна рассматриваться как сто-
хастический процесс". Не касаясь проблемы в целом, в
райках интересующего нас вопроса необходимо сделать некото-
рые уточнения. Предположим, что мы имеем некоторый язык ,
например, "построение овжета романа тайн". Определенные ис-
ходные ситуации, их сцепление с последующими эпизодами,
образующее данный конкретный сюжет, - вое это будет для
I/ Ч.Х о к к е т т, Грамматика для слушающего, "Новое в
лингвистике", т.1У, М., "Прогресс",1965, стр. 139.
аз
слушателя Лишь осуществляемым с известной вероятностью вы-
бором из некоторого множества возможных в пределах ситу -
ацаи. Чем более "фраэеологичен" язык L , чем выше в нем из-
быточность /предположим, что Ь-*это эпигонский, массовый
Ъоман тайн", илз "халтурный детектив", или высокохудожест-
венное произведение в системе "эстетики тождества"/, тем
выше предсказуемость этого уровня текста. Однако, для слу-
шающего будут неадэкватны вопросы: "Что мне могут /и с ка-
кой степенью вероятности/ сообщить на языке L?" и:"На ка-
ком языке получено мной сообщение?". В первом случае модель
будет стохастической от начала до конца, во -втором случае
речь будет идти лишь о том, чтобы выбрать из‘множества из-
вестных мне языков	L„ яэык7*на"ко%рйм ведет-
ся передача.
2.0.	1. Воли при этом: а/Знанзе языка предшествует
восприятию текста; б/Передача ведется в' точном,соответст-
вии с правилами /правила рассматриваются как высоко ста-
бильные/, то те иди иные типы сюжета и последовательное -
ти эпизодов будут выбираться /иди оцениваться/ читателем
на основании определенной вероятностной модели, причем
постоянно будет осуществляться выбор иа некоторого набо-
ра возможностей. Что же касается до языка L> то, будучи
опознан, ок, согласно известному правилу Витгенштейна о
том, что в логике не существует неожиданностей, остается
неизменным, не имеющим альтернатив.
2.1.	В этих условиях воспринимающий не реконструиру-
ет язык по системе проб и ошибок, а опознает его по ка-
кому-либо внешнему сигналу, который, чаще всего, бывает
структурно совершенно незначительным в системе языка
/так, принадлежность текста к детективу может быть опоз-
нана по стилю обложки; принадлежность текста к поэзии -
еще до начала декламации - по прическе, жестам деклама- »
тора или справке: "Слово имеет член Союза писателей, по- -*
эт Ы “/.	'
3.0.	С позиции слушающего возможны три подхода в
тексту.
81
&/ Типологическая классификация текстов слушающего и
передающего совпадает /слушатель вообще склонен считать,
что существует одна единая "правильная" типология/. В этом
случае слушатель стремится по ряду внешних сигналов отож -
дествить воспринимаемый текст с определенными жмсомфжкамж-
онными группами в своей типологии.
б/ Слушатель безразличен к функциональной природе тек-
ста в системе передающего, включая его в овою систему. Та-
кой подход свойственен "реальной критике" 1860-х гг.,сов-
ременному читателю древних текстов или биографу, восста -
навливающему реалии жизни поэта по тексту лирического! сти-
хотворении. Ср. откровенные перетолкования субъективно -
лирического или социологического типа.
в/ Слушатель не владеет классификационной системой ав-
тора и пытается осмыслить текст в пределах своей типологии.
Однако по системе проб и ошибок он убеждается в несостоя -
тельностн своего прочтения текста и овладевает системой ав-
тора.
3.1.	Автор, хотя бы потому, что сам является читателем
и разными путями контактует с другими читателями, не может
на учитывать отношения воспринимающего. В связи с этим
он может выдавать тексты, ориентированные по 3.0.а, 3.0.б.
или 3.0.в.
3.1.1.	На З.О.а. будут ориентированы тексты с устойчи -
вой системой внешних сигналов, свидетельствующих об их ти-
пологической характеристике. Это будут сильно формализован-
ные и рнтуалнзованные тексты. Им будут свойственны зачины,
стереотипные герои, легко перечисляемые в закрытом списке
ситуации.
3.1.2.	На 3.0.6. будут ориентированы тексты с минималь-
но выраженной ритуализацией - романы типа гончаровских /по-
зиция создающего: "Я не мыслитель, а художник, мое дело
изображать то, что я вижу, а оценивать, судить будет кри-
тик", текст предполагает стороннего истолкователя/, очерки
"натуральной школы".3.0.б. предполагает обязательное нали-
чие второй фигуры - критика, который дополняет автора.
3Z
Аналогично строятся тексты античных предсказаний с их раз-
двоенностью создающего текст /вжфкк/ и истолковывающего
/жрец/.
' 3.1.3. На 3.0.в. ориентируются тексты, включающие л се-
бя алеыент полемики, пародии на структуру З.О.а. или любо!
другой соотнесенности /цитаты, эпиграфы и др./.
3.2.	Поскольку авторская установка на читателя ле
всегда означает наличие такого читателя, ложно предложить
примерную схему возможных соотнощений типологий автора и
читателя текста.
*Примечании ж таблице 3.3
а.	В таблице даны пример!, а не исчерпывающий список
случаев составления типологий авторского и читатель-
ского отношения к тексту.
б.	В целях упрощения в ряде случаев "восприниыающий”
/читатель/ и "пересказывающий”,"излагающий" /интер-
претатор/ отокдествлены. При более подробном опи-
сании все случаи образования текста с участием
посредника долины быть разлоиены на пары: "автор-
посредник /восприниыающий/". и "посредник /переда-
ющий - читатель"
83
3.3
		истолзователь /читатель, слушатель/		
		З.О.а.	3.0.6.	З.О.в.
•	* *YYi 		а/сказка,воспри- нимаёмая носите- лем фольклорного сознания, ребен- ком. - 2/ Детектив в восприятии *чита- теля детектива".	1/иказка как до- кумент для ре- конструкции со- циальной дейст- вительности оп- ределенной эпохи, 2/Прозаический неравен совете!•	17 научная рсконст - рукция ут- раченного эстетиче- ского пере- живания. 2/Эстетиза- ция "прими- тива" 3 культуре АЛ ВОаа.
Создатель текста . j	OJ Mr*	I/Мифологизирован- ное восприятие га- зетного материала крштязнш созда- нием /осмысление в категориях сказ- ки или мифа/. 2/Автор хрестома- тии пересказывает "для детей" био- графию* "великого человека?	1/"Беллетристика" з терминологии Белявского /Писатель дает правдивый доку- мент - истолко- вать его - дело критика/. г/"Реальная кри- тика"1860-х гг. З/Статзстяческие материалы «спра- вочники. 4/ Тексты,подра- зумевающие нали- чие "пророка" и^, "истолкователя"Х/	Монография "Художест- венный метод Гончарова".
	ЗЛ.З.	^Воспроизведен!:: картины художника XIX в. на коробоч- ке Палеха. 2/ Фольклоризацзя текстов Пушкина.	Чехов в изложе- нии В.Ермилова.	1/±ексты, полемиче- ски отменя- ющие литера- турные штам- пы /"Повес- ти Белкина1.1/
£/ Идеальных случаем будет текст, составляемый следу»-
длм образом: "поороз" выкрикивает нечто, полностью эн-
тропическое, а "истолкователь" /подразумевается, что
он не обманщик/ поясняет: "Он говорит, что •••"•
84
Предлагаемая таблица дает линь примеры возможных типов
текстов, прячем удачаость отдельных примерол, видимо, может
быть оспорена.
3.4.	Реальные тексты, хидимо, представляют сложные
картины смежений дехяти предложенных типох текстох.
4.0.	В схете сказанного хоаможно сделать некоторые на-
блюдения над коренной проблемой критерия разделения текстох
на "художественные" и "нехудожественные" /не х значении
низкого художестхенного качества, а - "не принадлежащие
искусству"/. Коренное положение: "Для любого текста сужеет-г
хует вероятность превражения в литературу" уд.И.Пятигорский/
остается в силе. Однако оно нуждается в некоторых добавоч-
ных оговорках.
4.1.	Необходимо, чтобы разделение на "художественные"
и "нехудожественные" тексты присутствовало в сознании вос-
принимаемого, и не обязательно его присутствие в сознании
создателя текста.
4.2.	В последнем случае такой эффект не может возник-
нуть при истолкователе, находящемся в позицзи 3.0.а. ч
3.0.в., и мозет возникнуть в случае З.О.б.
12.
85
О тинологнческом язучнни культуры
Интерес к типологическому изучению литературы  ис-
кусства проявляется к последки годы вое о больий наотой-
чявоотьа. Здесь сказывается а успех тапохогпесих изуче-
ккй в Других науках, а собственная потребность строить ис-
следовательскне обобценяи на болео твердо* методоиогхчес-
ко* оонове. Веобхвдимость типологпеского подхода к мате-
риалу станолитов особенна очевидно* при постановке таких
ксоледолательских задач, как сравнительное изучение лите-
ратур, сопоставлено литературы о другии видал искусств,
оопоотавлеине искусства с нехудожественный формами духов-
но* деятельности человека. Однако на сном деле потребность
в типологических моделях возникает не только в этих случа-
нх. но, например, и тогда, когда исследователь встает пе-
ред необходнмоетьв объяснить современному читатели сунность
хронологически ни этнически отдаленной литературы, пред-
ставив ее не в виде набора экзотических нелепостей, а как
органическую, внутренне стройную, художествеиную и идейную
структуру. Во дело не только в этом. Есть еже одна суцест-
венная сторона вопроса, н если бы ее всегда помнив, воз-
мохно, мы рем слынали бы разговоры о том, что, изучая ис-
кусство совсем чуждого нам типа, мы удалимся от современ-
ности н ее повимаия.
Для того чтобы пояснить наву мыоль, обрати внимание
на одно обстоятельство: всякое научное оисание обязатель-
но должно вестись в пределах определенной описываюжей сис-
темы (в теории научного познания такая система называется
метаязыком данной науки). Метаязык исполняет роль некото-
рой системы, ласятабамж л меркаи которой мы измеряем изу-
ямин* объект. При атом описываемые явления определптея
через систему метаязыка, во вам он оказывается как бы ли-
яенным мцестиенкых свойств - он но вредно*, а маоитаб джя
намеренна предметов. Теперь уместно напомнить, кто про му-
чении чуждых навему непосредственному художественному чув-
ству произведений искусства н культур мм почти всегда и ка-
честве метанэнка описания используем своя, порожденные ся-
редеяенной эпохой а определенней культурной традицией, идеи
и представления. Не будем пока говорить о том, в какой ме-
ре при этом искажается описание, посмотрим"’» дело о другой
стороны: как это сказывается м научении налей собственной
культуры? Здесь происходят не лямстиые интереса веян. В
современной логике обцеиэвеотно, что если ваять лвбое про-
извольное положение и о его точки зрения описать некоторуа
сумму фактов, то само это положение неизбежно окажется
как бы итогом всего изучаемого развития нооледуеммх фактов.
В силу некорректности процедуры описания выделятся одна
сторона, ведуиая к этому мнимому итогу, - мнимому, посколь-
ку он не извлечен из рассмотрения материала, а предписан
методикой его рассмотрения.
В современной нам культуре ость коренные черты, дейст-
вительно вытекаюцие иэ суцности исторического процесса раз-
вития искусства, но, конечно, имеются и сравнительно atj-
чайные я совсем случайные. Такне элементы модели культуры,
как художественная картина мира, господотвувжая система
жанров н национальная традиция стихосложения, имеют раэнуа
степень закономерности с точки зрения таких вироких моделей
как "культура античности” или "культура IX века".
Когда мы описываем другой тип культуры с-точки эрения
своих сегодняиннх представлений (а ведь, как правило, это-
му не предшествует злспдапитпое описание подобных представ-
лений - просто исследователь исходит иэ некоторой суммы ин-
туитивных понятий •’правильного" и "обычного”), неизбежно
происходят неготорне аберрации. Так, например, не только
глубинные чеаты современной культуры, ио и все привычки л
предрассудки исследователя предстают в виде итогов всего
87
культурного пути человечества. йллмстрацией к атому могут
быть многочисленные работы об отдельных писателях ин ли-
тературных жанрах, и которых весь «розой процесс предста-
ет линь как движение к этому писатели ин жанровой систе-
ме.'Вайо понять, что дело здесь не i одном наивном увле-
чевжж стоим "героем* (иначе об атом не стоило бы говорить),
а и неизбежных результатах исследозательской методики.
Когда исследователь, желая выявить исторические корни поэ-
зии Демьяна Бедного, описывает творчество поэтов ИХ в. в
терминах поэтики Демьяна Бедного, он неизбежно придет к вы-
воду, что Пужжин я Дермонтож - линь этапы на пути к его
объекту научения. Здесь дело не ж увлечении, а в методике
описания. Мы нарочно привей элементарный пример, но воз-
можны к менее тривиальные случаи.
Вне одним крупным недостатком подобной методики язля- .
этен следуюнее: построенные таким обрааом исследователь-
ские модели по сутя дела не обладает никакой разремаией
силой - на основании их нельзя предсказывать будунего дви-
жения литературы. Приведем пример. Предположим, что я пииу
истории театра, избрав в качестве метаязыка описания тер-
мины и понятия, принятые в театре моей эпохи (предположим,
о точки зрения "системы Станиславского", ин "системы Мейер-
хольда", ши какой-либо другой). Тогда все факты из истории
театра передо мной выстроятся как "путь к Станиславскому*
ил путь к Мейерхольду*, а все, что не будет вести к этой,
заданной мне самой методикой изучения, цели, получит вид
•унонениз с пути*, "случайных* л "незначительных* фактов.
И тут беда не только в том, что создается ложное объ-
яснение, но и в ток, что построенная таким образом модель
не только неизбежно приводит к заранее заданному объекту,
но л на нем кончается. Поскольку "система Станиславского*
зли "система Мейерхольда" создана - дальнейвее двпение
предрекается, какзе бы оговорки ни дели исследователь.
Мы имеем дело с моделью с заранее заданными границами.
Поэтому, когда мы сталкиваемся с бессилием литературоведе-
пзз делать то, что является неотъемлемой прерогативой на-
88
ужи - хотя би 1 обцих чертах определять пуп будущего не
л порядке благих похелаиий или директивных советов, а л
ляде иаучяо обоснованных .гяпстез, - то дело здесь яе л
случайных причинах: охарактеризованная лыке методика л
принципе искличает возмохность подобных прогнозов, по-
скольку л самой природе описания заложена презумпция ко-
нечности описываемых явлений.
Во обратим лиимаиие и на другум сторону лопроса: мм
отмечали, что система, принятая л качестле метаязыка, иа
"лепи" прелрацается л мерку. Она стаиолимя яе сложным н
хялым явлением с противоречивым набором случайных и зако-
номерных черт, а суммой правил. Система, описанная имма-
нентно, не монет иметь специфики. Именно такой предстает
лабая культурная эпоха, научаемая вне всего набора кон-
трастных типов культуры. Чем более далекий тип искусства
мы описываем, тем рельефнее предстает перед нами своеоб-
разие привычных видов, тем более антиисторичная привычка
рассматривать наиболее знакомое в качестве единственно
возможного уступает место типологическому взгляду яа все
культуры, в том числе л иа наиболее нам привычные, как иа
специфические. Нейтральное становится характерным. 1 в
этом смысле можно сказать, что, не поняв, например, древ-
нерусской литературы, хе поняв того, что мохет суце сно-
вать искусство, резко отличное от всех иаяих эстетических
привычек, ыы не поймем и спацифизм наиего искусства, хак
это прекрасно показано в недавно выиедхей "Поэтике древне-
русской литературы" Д.С.Лихачева.
Таким образом, типологический подход необходим и при
изучении близких и современных явлений не в меньяей сте-
пени, чем далеких и необычных. Вернее, он исходит из куль-
туры человечества как структурного единства и упраздняет
категории близкого и далекого как инструменты дсследова-
теля, ибо то, что близко европейцу, мохет выглядеть иначе
с точки зрения других культур.
See сказанное находит объяснение и с чисто логической
точки зрения. Фундаментальным положением логики является
89
то, что язык обьежта ж язык описания (метаязык) составля-
ат два иерархически различные ступени научного описании,
сиоиение которых недопустимо: нзык объекта но нонет высту-
пать в качество собственного метаязыка.
Следовательно, яаыж навей культуры может быть исполь-
зован дня описания других культур (чта мы практически
всегда я делаем), но но нонет использоваться для описания
навей культуры, иначе он одновренонно выступит в качество
н языка объекта, н языка описания.
Но сана идея типологии состоят в тон, чтобы дать еди-
нообразно описанные, следовательно сравнимые, всо системы
человеческих культур, в тон числе, конечно, н собственную
культуру саиого автора описании. Таким образов, определя-
ется первоочередная задача типологического изучения лите-
ратуры и культуры: выработка ветаязыка для нх описания.
Без ровонпя этой задачи само стремление к типологии лите-
ратуры неизбежно повиснет в воздухе. Однако задача эта
сопряжена о рядом трудностей. Из них наиболее бросающиеся
в глаза суть следующие:
I. Мы уже говорили, что имманентное рассмотрение тек-
ста, оовериенно необходимое на начальной стадии изучения
(иначе невозможно выявить внутреннем синтагматическую
структуру текста), мало поможет при выделении типологичес-
ких свойств его построения. Чем более далекие варианты од-
них н тех же структурных функций мы будем рассматривать,
тем легче определяется инвариантные - типологические - за-
кономерности. Следовательно, при сопоставлении далеких
(хронологически к этнически) литературных явлений типоло-
гические черты будут болео обнажены, чем при сопоставле-
нии близких. Разумеется, необходимо, чтобы отдаленность
не яаруиала функциональной хх -зкзпвалентности в рамках со-
поставляемых обнирных единств, оапример, для определения
типологических черт русской городской новеллы плутовского
типа ("Фрол Скобеез") удобнее сопоставлять ее не с "По-
вестью о Савве Грудцыне", а с аналогичными произведениями
з западноевропейской з восточной литературе.
50
Однако подобный подход противоречит прочно укореижи-
нейся практика подготовки литературоведов и создании на-
следований. В результате известное число литературоведов
просто но обладает необходимый знаниями и исследователь-
спин навыками, которые позволили бы им выйти в своей ра-
боте за пределы определенной эпохи (часто очень узкой), опре-
деленной национальной литературы.
Кстати сказать, подобная узость противоречит традици-
ям и русской академической литературы, м "классического"
советского литературоведении 20 - 30-х годов.
2. Рассмотрение вопросов, связанных с выработкой ме-
таязыка науки (к это очень хороио видно на м»удачах опытов
разработки литературоведческой терминологии), - деле но
только той пи иной конкретней дисциплины, но и обцих наук,
разрабатываниях теории знания, в первую очередь - логики.
Боз изучения некоторых специальных аспектов логики вряд ли
можно будет оценить сравнительную выгоду,той или пой сис-
темы метаязыков, применение которых сулнт наиболькую поль-
зу для типологического изучения литературы. При этом сле-
дует подчеркнуть, что рочь идет не об использовапи каких-
либо из уже имеюцжхся типов метаявыков, а о выработке ново-
го. Так, например, группа тартуских исследователей предпри-
нимала в последнее времп опыты использования понятий топо-
логии (иатематической дисциплины, изучаюцей свойства не-
прерывных пространств) в качестве метаязыка описания типов
культур. Полученные при этом результаты убеждают в том,
что, с одной стороны, применопе топологического мохапэма
описания создает в этой области неожиданно больно возмож-
ности. С другой, - приходится констатировать, что далеко
но все положения адекватно описывайся аппаратом современ-
ной топологии, в ряде случаев приходится иметь дело с бо-
лее сложными структурами, чем те, которые до сих пор рас-
сматривались математиками.
Какие пути типологического изучения литературы можно
было бы предложить?
51
Предположим, что нас интересует типология реализма.
Тогда, вероятю, было бы целесообразно:
1. Выделять некоторый объект, эквивалентный понятию
"реалистическое искусство", в пределах другой системы ис-
кусства (чек более этот объект будет отличен от реализма,
тек содержательнее будет сравнение). При этой эквивалент-
ность не состоит в совпадении тех или иных вырванных черт
и принципов. Поиски "истоков реализма* - того в культурах
других эпох и типов, что текстуально совпадает о изучаемым
явлением, - могут представлять интерес при генетической
постановке проблемы, но менее всего обожают что-либо инте-
ресное при типологическом подходе. Эквивалентность будет
проявляться как способность обслуживать в разных системах
инвариантные функции. Так, например, если мы возьмем ан-
тичную культуру и культуру ИХ в. (обе - в пределах евро-
пейского культурного цикла), то, при всем глубоком их раз-
личии, мы можем выделить ряд инвариантных функций разных
уровней. В частности, каждая из них в пределах своей эпо-
хи является культурой и, следовательно, обслуживает неко-
торые обцие функции и имеет в связи с этим некоторые приз-
наки, позволяюцие применять к ним этот термин. Из обцих
функций более низких уровней можно привести, например:
"иметь разделение письменности иа художественную и нехудо-
жественную", "иметь разделение на поэзию и прозу*.
Если мы выделим обцие функции у реалистического ис-
кусства XIX в. и античного искусства, то следу одей зада-
чей будет:
а)	Определение наименьиего количества признаков, ко-
торое позволяет данному элементу текста обслуживать данную
структурную функцию. Так, для тою, чтобы "быть поэзией",
'«кет европейской, например, русской литературы и древне-
греческой или русской и средневековой иранской должен бу-
иметь различные признаки. А если мы сопоставим соответ*
.гзуюцие понятия XIX и XX вв. в русской литературе, то уви-
дим, что количество необходимых признаков будет со времена»
• заражаться. Необходимый минимум признаков может изменяться
92
жачествекнс а жолжчествеиио: жод перон Хаяновсжсго ожажет-
ся вполне достаточным дня того, чтобы определить тежст жав
стиха, то жолнчество признажов, жоторое два Фета ве да-
вало бы-права ва тажув жвалнфижацив. Таной пржзиаж, жав
моральны! суд автора лад героем, в одной системе будет
необходим для того, чтобы тежст воопрвнмналов жаж исжусст-
ве, в другой будет протжвопожаэан, а в третьей метет ове-
ваться фажультативкым.
б)	Определение обцего в этих иаммеиьиих списжах поз-
волит выделать а специфичесжое: жаж та нлн иная стружтур-
лая фунжция реализуется в данной системе.w
2. Выделить фунжции, нмемцпеся в научаемом типологл-
чоста обьежте в отсутствувние в том, жоторый взят для
сравнимая. Таж, в литературе XIX в. суцествувт фунжция
"иметь письмеиув повеяв”, а в руссжо! средневежовой ли-
тературе до ХУ11 в. ей будет соответствовать отсутствие
данной фунжции. Тажая стружтурная фуижция, жаж возможность
для автора описывать мир с разных точен зрения, глазами
разных героев, чрезвычайно суцественна для реализма - в
романтлчесжом исжусстве ей будет соответствовать невозмож-
ность этого.
3. Выделить фунжции, имевциеся в обмжте, избранном
для сравнения я отсутствувцем в изучаемом типе тежстов.
Таж, реализм* XIX в. отличается отсутствием жанровой сис-
темы жаж тажого стружтурно маржярованного элемента, жажнм
она является, например, в сродневежовой литературе пи ли-
тературе эпоха классицизма. Те же самое относится ж сти-
листической выраженности категории "зысожого*
Производя сравнения этого типа многожратно л с раз-
личным материалом, мы нолем получить определенные наборы
харажтеристп тяпологнчесжой природы реализма.
Рассмотрим "Дневииж Хемцного" Чернымвсжого и "Ха-
тке Федора Васильевича Уиажова”. В обоих случаях мы имеем
дело с изображением революционера и вождя. Тежст мопо
охаражтеризовать жаж "рассказ о револвционном ружоводите-
ле". Если мы выясним в жаждой случае нанмеиьиее жолнчество
13.
93
признаков, которое позволяет персонажу к канной омотеме
выполнить ату функции, к произведем сопоставление этмх
признаков, то > остатке пожучим типологические характерис-
тики такого культурно-литературного типа. Однако,очевидно,
что признак револмциоввоотн составляет оумеотвеввум типо-
логмческум характеристику этого ворсовала, а при такой ме-
тодике мн молол надеяться выделить линь отличие революци-
онности в представлении просветителя ХЛ в. от соответству-
ацих взглядов Черныяевского. Два того, чтобы получить более
обцуа характеристику революционности, следует сопоставить
техоты, оболухмваацме фувкцим "нзобрахевне вождя" в револв-
ционном я веревоопцнонном ее- вариантах.Так.можно произвести
сопоставление с древнерусским житиями /сопоставление это
оправдано, так как, с одной сторовн, герой жятийвой лите-
ратуры отчетливо наделен функцией "вока" - руководители
тех, кто вухдаетса в руководстве; ср. в "Хатам Стефанид
Пермского": "Та вареку вока заблудли, обретателя погиб-
ни, наставника прельценным, руководители умом ослеплен-
ным"*; с другой, Радиев дал право на подобное сопоставле-
ние, определив свой текст как "житие", ср. аналогичные
тенденции и у Черныяевоког^г
* "Епяфания слово о житии и учении св. отца наяего
Стефана, бывлего в Перми епископа, подготовил к печати
В.Г.Дружинин". Изд. Археографической комиссии, СПб., 1897,
стр. 106.
2 Сводку данных о Радицеве и Черныяевском в их отво-
яении к образу "свитого", "апостола" и "мученика" см.:
П. Дмбомиров . Автобиографическая повесть Ради-
не ва. - "Звенья", кв. 3-4, 1934; д. 1 о т м а в . Чер-
выяевскяй-ромавист. - В кв.: "История русской литературы",
% УШ; ч.	Изд-во АН СССР, стр. 449, а также
мов заметку "Об одной самооценке Радицева" ("Ученые запис-
ки Тартуского государственного университета, вып. 184,
Труды по русской я славянской филология, IX, Литературо-
ведение , Тарту, 1966, стр. 137-138).
Однажо количество текстов тогда иэлияие расмяряетож,
ж это кокет создать известным трудности. Сопоставляемые
объекты вполне естественно сужаются при выделенаа следуя-
цей группы: тексты о духовном вожде движения, составлен- .
ные после его скорм другом - практическим ружоводимжем.
Тахо* мп текста очень устойчиво встречается в разные эпо-
хж  обжаружжвает рад сходных черт (очень часто "вождь"
ыж не записал своих высказываний, или они. уторились а из-
вестны только "друг;", или он иным образом не до конца реа-
лизовал свое учение). К таким текстам следует отнести и об-
раз Сократа в сочиненижх Платона, и Христа у евангелистов
(особенно Иоанна). Часто между "вождем" и "другом" будет
возникать отножение "идеальны* теоретик ч—► практик, ре-
альны* руководимль, которому "вручено" учение". Типологи-
чески противопоставлен будет друго* вид текстов, вытежа-
вцн* нз иной концепции культуры - "руководимль" сан изла-
гает свое учение ("Хоран").
При сопоставлении Федора Уяакова и Левицкого нас будет
интересовать не та очевидная разница между воззрениями
гельвецнанца, философа-просветителя ХУШ в., а "демокра-
та, социалиста з революцжонера" (автохарактеристика Левиц-
кого), которая бросается в глаза и описать которум не со-
ставляет больно* трудности. Пас будет интересовать друго*
вопрос: "какие качества позволяет этим лялям занимать мес-
то руководителе*?".
Делая определенные выводы, ее следует забывать, что
"Дневник Левацзого" - незавераенное произведение, я поэтому
всегда возможна оаибка в представлении об его целом. 3 все
же мы вынуждены исходить из того текста, который имеется
в ваяем распоряжении.
Рассмотрим, в задом окружении дается нам Федор Узаксз.
Ок включен попеременно з два зонтекста: "зрагз" (Бенуа) я
ученики" (студенты, повестзуапп* "п"). При этом ’враги"
отождествляется с "тиранами", "ученики" - с "зародом".
Хертвы угнетения, они зступазт в борьбу, получая от "вож-
дя" указания о том, по каким путям следовать. Он - "подав-
95
al некогда... apuep мужества”, "уаатеп” в "твердоотмЧ
Одмхо характерно, что "колеблмаихоя", "аомневалмихая”,
жедосто!ных" ин "предателе!” около него вот. Угнетение
длжжжш ооботвениши интересами, поэтому для борьбы ему
необходимо ооэнаме олоах нжтереоов, - лоадь прнжоонт тео-
рнв, "отирымет глава”; угнетатель оннраетон на валу, жо-
этоау длж борьба необходим горожан - вождь подает пример
мужества. Надежда освобождена похожтож на том, что неоь на-
род способен лызмть в себе эти жачеопа (поэтому руноюдн-
тель играет роль, перво! жожрм, первого толчжа, ново! алое!
гжбели внвнлает взрыв, а л дальжеЖжен длжжежжж раалнлажтож
само).
Народ и ружолоджтель - однотжпжм. Отбросали! цепи уг-
нетенны! - стал челолжжом, а ружолоднтель уже был челоле-
жом - л этом жх раанжна. Но, лоплонаж л себе черты прежраа-
но! оуижоотж чело л ем, ожж одннажолы. Поэтому отжомежже
народа и ружолоджтелж жо оооталлжет трудного допроса длж
Радием ажохж "1нтнн”. Вопрос аиоинаин между им иа
необходпоатн мжжх-то оообах мчеатв вожди, ноторые обусло-
вила бм тажое понжмнже и доверие, даже не лоэммет.
Левнджж! дается в них жонтемтах. Столпоиеие а "вра-
гам” вынесем эа сжобм (ш и у Ужахова, студежчеомж
труни > ее отаонеия ж мчальапу отажовжтаж жжжрожосаом
деапопчеажо! ожотемы, а "Степм" - л реальности ему ооот-
ветатвует "Виньи” Давыдов - структурно эквивалентен Боиу-
иу). То, что дли Радием составило сахет и позволив рас-
крыть в слоем герое качестм вожди, Черимлсжм не вмен-
им тем. Раоома повернут тан, что на мрвы! план выдвягает-
сж отлнчме студентов от Лемцжого: жх пожпость,легковерие,
пееволявие Степм мгновенно опеветать зохдя, уронив ого
в главах самых честных к преданных ему друзе!. Весь автори-
тет Левицкого, его длнтельнан пропаганда, очевидная невыгод-
ность еиу совермть предательство, невыгодность для студен-
тов верить этому предательспу, естественность предполоае-
1 1. Н. ?а д a j е 1 . Поли. собр. соч., т. I, И.-Л.,
1938, Изд-во АН^ССР, стр. 155.
96
жни о тон, что Смпка маэожет жа своего врата, - мм это
бессильно парад глупо?, дозер-лвостьв массы. У Радицова
"народ" ждет снова вождя, чтобы бросаться на тирана, у
Черкыновского - скова тирана, чтобы повянуть, вожрокн соб-
ственный знтересам, вождя. Следует вывод: "Оканалось, что
дня принятии тако! нелепости в овов голоду но нужно быть
нн глупый, жж поолкж человеком. Можно быть униым - почти
все они одинаковы, благородный - все сия таковы, надобно
только инеть обыкновежжуж дожу человеческого легковерна ж
легкомыслии, дано ыовоо обыкновенно! дозы, потоку что она
ныне массы но привычке думать*.
~ Эта коллизия повторяется я в дальяеймем. Левицкий пы-
таетсш но очереди "спасти" трех иоицин: Аниту, Настеньку
я Марн. "Свасонже" Вары Павловны когда-то яродотяжжапсь
Черяымевскому делом очень простым - ато ведь соответство-
вало ее интересам! Сейчас п одна жа "сваоасшх" ио хжчот
опаоаться. А водь это все равные степени того парода, руко-
водить котопыы призван Левицкий.
Понтону предполагается, что по только знание яворах в
готовность к гибели (они имеется я у Волгина) даят право
на ру венеде по. Для этого Левнцкнй должна быть яряявдиоха-
аии н в типу- Волгина (с этой поеэпан видна слабость народа),
и ж самому этому народу. В первом сапна он отделен от па-
рода нал теоретик и как тот, кто ведет, объясняя водоема
целя кика в той мере, в какой это доступно нх соаяаяив.
Во втором - он сам - часть этой ведомой маооы и равдолиет
ее недостатки. Очень важно, что он принадлежит к молодежи
(модель - в силу возраста и иесвыпоств, которая здесь
выступает как положительное свойстве, - ближе и наряду).
Чернышевский убежден в том, что вождь ревокации должен
быть молодым. Но случайно Левицкому отведена роль руководи-
теля, а Волгину - его истолкователя н биографа. Возрастное -
отионенне Хааков - Радиков знаменательно перевернуто в сис-
теме Левицкий - Волгин (и Доброхвбов - Чорныяовскнй).
Кроме того, в отлично от "вихого” Волгина, он доххон
быть "страстным", импульсивным - он человек чувства н дойст-
97
ля, а не рефлексии. Способность на необдуманные поступки
обижает его с народом.
Таким образом, минимальный набор качеств руководителя
у Радищева составляют убеждения и смелость. У Чернымевского
я атому добавляется комплекс свойств, обеспечиващих, по
•<го мне на а, взаимопонимание о народом а импульсивное - "не
умом" - понимание варода.
So стоят вам сопоставить оба эти образа с Сократом Пла-
това или Христом евангелистов, чтобы обнаружились и черты
знаменательной обцноств.И Ушаков,И' Левицкий- - люди теории,
системы, ибо система - путь ж освобождению. Ви Сожрат, аи
Христос ве создают учения, ово состоит иэ отдельных выска-
зываний, системность которым придает "ученик". Важным свой-
ством революционных руководителей является их убеждение в
необходимости активности, змеиательстэа, стремление заменить
систему несправедливую системой справедливой. Это особенно
:аметно за фоне функционально аналогичного культурного типа,
стремящегося, однако, заменить систему несистемой и поэтому
ствергаюяего позитивные формы борьбы. Здесь можно было бы
сослаться и на общественную позицию Л.Толстого.
Можно надеяться, что проведенные в бользем количестве
г с больней, чем в этом кратком примере, основательностью
аналогичные сопоставления составят подготовительный матери-
ал для типологической картины литературного развития.
Из приведенного примера видно, что типологическое со-
поставление представляет собой аналог акту перевода: между
двумя различными текстами устанавливается эквивалентность
и вводятся определенные правша соответствия. Разница здесь
линь з том, что при переводе совераается преобразование ти-
па:
А — В
Долью его является получение текста 3, яа котором з сосредо-
точено внимание. При типологическом сопоставлении устанавли-
вается соотноиение:
А — В
Ври вми, поскольку установлеяиа взаимного соответствия А
 В шамает не только нх способность i равной мере обслу-
хилать некоторую функцию культуры (следолатвльно, равенст-
10 относительно этой функции), но и различие, выявляется
специфика А относительно В и В относительно А. Вели одно-
лременно произнести сопосталлвниз:
А — С
А = Д
А = 2,
то каждый раз ноше свойства явления А будут шступать л
качестве дифференцирующих признаке!. Возьмем 1 качестве со-
поставляемого элемента "азобрахение челолека в хмописи".
Общая соотнесенность icex лидол изобрахения челопека с лне-
текстоюй реальностью - зримым обликом людей - позволяет
рассматривать их как экмхалентные. 3 этом случае разница
1 способах изобрахения человека станет основной типологи-
ческой характеристикой. Однако далеко не всегда нарнсован-
ная фигура челолека будет обслухилать одну и ту хе функцию
'1 сопоставляемых культурах. Если з системах с антропоморф-
ным. культом азобрахение челолека обслухилает функцию "пред-
ставлять бога", то для многих культурных контекстов такое
соединение представляется запрещенным: представлять бога
могут лниь зооморфные, растительные или чудовищные (постро-
енные на соединениях, запрещенных или неправильных" с точ-
кх зрения каждодневного бытового опыта), передаваемые лиаь
символами зли только словесным текстом изображения. 3 этих
случаях культурно значимыми будут оппозиция:
человек	t , животное
(изображение бога)	(изображение бога)
человек	с	чудовище
(изображение бога)	(изображение бога)
изображение ,
(рисунок, иконический знак)
невозможность изображения
(словесный текст, условный
знак)
99
Счогадао, что в эях случаях будут антязиэмроиаться различ-
ные апологические признала.
Свпоотаздаться когуг явления различных уровней, от оо-
жях жсторико-лзтзратуринх моделей тага понятий классицизма
гая рс-шкивка до частных литературных категорий, а которым
можно отавота, например, конкретные сюжотнбэ котявж, "веч-
ные" обрата а даже еце более элементарные повторявциеся еди-
ницы тежета.
Следует различать случаи, когда разные по жонструкцвм
те ж с ты выиолжямт сопостжвнмио функцжн а аогда а тот ait тежст,
гшшчаявь а различны» культурны» контексты, борот на соба
различные фужкцзз, стажозясь во разяык егбо самому. Оба эта
случая жнтероенм дла тзпологичаского изучения литературы.
Показам это примером. который мы рассыятрнзаом га сю-
жетном уровне. Сюяат "Илиады" способен вызвать удивленно:
з основу нлнчосаой поэмы положен но рассказ о подвигах герои,
а повествование о ого "гзез';3. Однако позволим собе уважать
за то, что "ссора" - но столь уж незначительный смеет з ям-
се. Сопоставим "Злиаду" с егяотом, хазалось бы, достаточно
отдаленным - с распространенной русской былиной о ссоре
Ильи и иняян Владимира, достаточно записать сойоты этих от-
даленных текстов в виде схемы: "Князь (царь,базиловс) нано-
сит несправедливую обиду богагырэ (горою) - богатырь отка-
зывается сражаться о неприятелем - земле (войску) грозит ги-
бель - богатырь соглалаотся принять участие в бон и побеж-
дает", чтобы сопоставимость их стала очевидной. Однако, уста-
новив сопоставимость этих текстов, мн раскрываем в каждом
из них неожиданные черты. Прежде всего это не ссора между
разными, но спор владык одного ранга вэ-за добычи (так трак-
товал сюжет, например, Гегель Разница между князем и бога-
тырем- это не различие между сюзерена! и вассаласони су-
щества принципиально различной природы, онязь, царь принад-
лежит миру людей и людей государственно организованных, бо-
гатырь, герой - имеют чудесное происхождение. Их сила, судь-
4 Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Эстетика,
г. П, К., "Искусство", 4969, стр. 270.
100
ба, подвиги ж смерть ве свойственны обычным людям. Опреде-
ляется, таким образом, следующая сюжетная схема: "Царь для
совериения некоторого действия нуждается в сверхъестествен-
ном помощнике, завладевает ям силой им обманем; носитель
сверхъестественной сим ии мудрости не хочет оказать тре-
буемую помощь (мотни обиды, возможно, появляется позже и
качестве объяснения этого нежелания), однако, потом вое же
оовериает требуемое*.
Изложенный таким образом овжет оказывается сопостави-
мым с иироким кругом текстов.
Ахилл и по происхождению, ж по судьбе не равен Агамем-
нону - это герой иного этапа, ж ссэра их вполне зписывает-
ся и названную сюжетную схему.
Однако на примере русской былины мы можем проследить,
как один и тот же текст Функционально меняется, включаясь
на разных истерических этапах в различные контексты. Были-
на "Илья Муромец и голи кабацкие* (Гильфердинг, К 257) дает
наиболее полвую форму интересующего вас сюжета. В своем ис-
ходном виде он, бесспорно, принадлежит к наиболее древним.
Однако в феодальную эпоху, вписываясь в систему "ласковый
сюзерен - верный вассал^ он претерпел изменение, перекоди-
руясь в термины феодальных правовых отноиенлй (ссора Ильи
и князя трактуется как "право выхода”; показательно, что
именно так-понял конфликт А.В.Толстой, проникнутый культом
рыцарства). В XIX в. сюжет этот получает у сказителей новую
популярность: в яем, очевздне, привлекает критика князя.
Илья же оказывззтея союзником "года набанкой" (такое пере-
осмысление не может восходить к более раннему 'ем ХУЛ в.,
периоду). Характерны такие тексты, как явно модернизирован-
ный * 2 из "Былин Пудожского края" ("Илья Муромец э ссоре
с князем Владимиром").
Традициоч.-зя кемпаретизистика изучила генетические
связи сходных элементов. Типологический подход тресуэт со-
ставления сопоставимых таолиц функций л обслуживающих их
текстов. Тогда самое понятие сопоставимости не будет огра-
ничиваться знесним сходством, а раскроется как диалектично-
ко* едкнотве совпадем! к весовпадевк!, прием вссдедова-
тмь дожхок бк» готов к тому, что развтедмое вневвее
сходство порой сочетает» о глубоки фувкцвоналввым fee-
лячвем, а кажущаяся кеоопоотаимооть прикрывает фуицмояаль-
нум тохдестюиос».
102
Heioiopia 11iоiк
Рассмотрение оообеиаости культуры рнсужт ее как
слпиув, ииогоаспеитиуи сеивотвчесяуи структуру. Когда ис-
следователь ааавваарует ту ала наук модель иультурн,
ред нп, естествеано, шикает вопрос: чеку прпнадиежкт
раооаатрлааемл и структура - спаиваемому объекту ик
метаоыку оиоаин? В каждом конкретном случае вопрос
этот донжон подвергаться спецнальиому раоонотреиав. Одна-
ко бесспорно одно: чом сложнее система, тем в больнее ко-
личество разлачяых кодело! ее можно преобразовать, полу-
чай при зтом интересные и содержательные результаты. Волн
нн построим сепотическае системы по порядку воарастаянеВ
сложиооти от искусственных языков до произзедеииВ искус-
ства, то мы получки всэ гамму роста количества описана! -
от одного единственно возножного дня простеВажх систем до
принципиально баокояечного ряда. Прлмептельио к естествез-
иоиу языку это соотяовенле объекта л модели было слэдуэ-
ниа обрааом интерпретировано И.Я.Реззнзкм: "Санса лрэдла-
гаемоВ эксилкацнн понятая "структура языка" в следувдем:
Кавдув отдельаув систему (модель), выползеннуа з четках
логических теринах и при совладении основных предпосылок
логического анализа, монно рассматрззатъ как описание объ-
екта с одной фиксированной точка зрения для в качестве
"проекдки объекта на одну плоскость*. Понятаи гуманитарной
наука часто сохраняют ту особенность естественного языка,
которую можно охарактеризовать хак одновременное "созмеце-
иве точек эсенля"Л Че удивительно, что при переходе от ео-
1 3.3. ? а з з и з , Развитие понятая "структура языка’
"Вопросы $ад о софяя", -1369, й 8, стр. 74.
133
явственных языков к более сложены вторичным моделируадим
системам возможность "проект! на различные плоскости" во;
растает.
В этом можно видеть одну ни трудности! моделирования
процессов культуры. So в этом можно усмотреть ж другое:
специфику организации культуры как знакового образования
особого тжпа.
Культура представляет собо! самы! совершенны! из соз-
данных человечеством механизмов по превраценив энтропии в
Информации. Это механизм, которы! должен хранить и переда-
вать информация, но одновременно и постоянно увеличивать
ее объем. Постоянное оамоуслохление ж саморазвитие! являет-
ся его законом. Поэтому культура должна проявлять одновре-
менно черты я стабильности и динамизма, быть структуре! и
не быть ем в одно и то же время. Только в этих условиях
она может выполнять все предназначенные е! коллективом
функции.
В соответствии с этим культура должна выступать ”в
одних проекциях" как организованная по единому принципу
иерархическая структура, в других - как совокупность струз
тур, организованных по различным принципам, в третьих -
как совокупность организации и неорганизации.
£сли, в одних поворотах, степень организованности бу-
дет равномерно распределяться в пределах каждого уровня
культуры, то в других организованность будет не только
убывать по мере усложнения уровня, но- и в пределах одного
я того же пласта системы распределяться неравномерно. Ло-
кальные упорядоченности будут располагаться как бы остров-
ками с. очень строго! органиэацие! в центре я размытыми
краями структуры.
Подобная система построения оказывается очень эффек-
тивной. Она обеспечивает культуре гибкость л динамизм. За-
личие мощных структурообразующих программ, позволявши
любое ззено представить как функционально организованное,
сочетается с неизбежным запасом дезорганизации. Последняя
также необходима для функционирования хивой структуры, и
это подтверждается тек, что каждый тип культуры иаржду с
механизмом самооргаижааймч имеет л механмэм самсдезорганв-
эацям. Взаимное напрягляне этьх ыеханжзмов при условии из-
вестного диаамическогс равновесии обеспечивает нормальную
работу культуры. Преобладание одного задет к окостенению,
другого - к разложении! системы.
С этим связаны теки» черты культуры, как гибкость
 устойчивость, составлявшие ее леопемле-
мне структурные свойства. Мы строим единые модели культура
эпохи, модели классовых культур, национальные и ареальные
культурные модели, типологические культурные схемы, и каж-
дая иэ этих моделей отвечает реальности системного сужест-
вования культуры, культура обладает свойством оборачивать-
ся к коллективу тем лицом, которое в данный момент обцест-
венно наиболее значимо. Она создает тексты, одновременно
деяифруеыые многими кодами. И сами эти коды в их обяираом
и сложном наборе одноэреиеззе л определится запросами
коллектива в данный исторический момент, и определим эти
запросы. Устойчивость культуры проявляется в ее необычайной
способности к самовосстановления, заполнения лакун, реге-
нерации, способности преобразовывать знеяние возмужения в
факторы внутренней структуры.
В этом смысле культура проявляет свойства такжх орга-
низаций, зав ливой организм и произведение искусства. Куль-
тура зсзусстзоподобяа я, возможно, ее следует рассяатрявать
как единое художественное произведение человечества. Верное,
это едяастззнаай случай, зогда человечество использует те
колоссальные зозмсжнастн по хранаяяв к организации инфор-
мация, которые оно само открыло в сфере искусства и приро-
ду которых еще само денимам? з далеко не достаточной яесе.
1С5
Оглавлени e
Введение................................1
Культура и информация...................3
Проблема знака и знаковой системы и
типология русской культуры Х1-Х1Х веков... 12
Проблема "обучения культуре" как типоло-
гическая характеристика................36
О двух типах ориентированности культу-
пы.....................................49
О моделиоующем значении понятий "конца”
и "начала" в худоаественных текстах....52
Семантика числа и тип культуры.........58
Текст и функция».......................64
К проблеме типологии текстов...........78
О типологическом изучении культуры.....86
Некоторые выводы......................103