Author: Владимиров Л.И.  

Tags: книга   книговедение   история культуры   древний и античный мир   эпоха возрождения   средневековая культура   книгопечатание   книжное дело  

ISBN: 5-212-00029-7

Year: 1988

Similar

Вопросы истории 04 - 1977

Белорусский просветитель Франциск Скорина и начала книгопечатания в Белоруссии и Литве

Образвание Литовского государства.

Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1988-1989 годы

Text 
                    
Л. И. ВЛАДИМИРОВ. ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ КНИГИ. МОСКВА «КНИГА» 1988


LEVAS VLADIMIROVAS. KNYGOS ISTORIJA. VILNIUS «MOKSLAS» 1979
Senove. Viduramziai. Renesansas. XVI-XVII amzius


ЛИ. ВЛАДИМИРОВ

Всеобщая
история
книги

МОСКВА,КНИГА″ 1988


ББК

76.11

В 57

Перевод Н. Л. Владимировой

Научный редактор В. К. Ронин
Составление иллюстративного ряда, оформление,
макет Б. В. Трофимова и Г. Б. Маркевича

в 4503000000

= 075 =
6
88

002(01-88)

ISBN 5-212-00029-7

© Издательство «Книга»,

1988


ИСТОРИЯ КНИГИ— это составная часть истории культуры, а сама книга - «ин­
струмент насаждения мудрости» (Я. Коменский), наиболее полное и всесторон­
нее выражение культуры человечества. Другие средства массовой коммуника­
ции, даже такие прогрессивные, как телевидение, - только вспомогательные
средства развития культуры.
Зарождение и развитие книги неразрывно связаны с развитием общества. Не­
даром Ф. Бэкон видел в книгах «корабли мысли, странствующие по волнам вре­
мени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению».
Книга помогает обществу совершенствоваться, перенимать и использовать всю
массу знаний, накопленных человечеством. С другой стороны, прогрессивное
развитие общества, его растущие интеллектуальные запросы заставляют совер­
шенствовать технологию производства книги и организацию ее распростране­
ния.
Ф. Энгельс в «Диалектике природы» среди важнейших изобретений, которые
подорвали устои феодального общества, назвал изобретение печати и бумаги
(2, 501)*. Великий французский писатель Виктор Гюго назвал открытие книго­
печатания «величайшим историческим событием. В нем зародыш всех револю­
ций» (82,27).
Как сложное явление социальной и культурной жизни книгу можно исследо­
вать, исходя из разных аспектов. Историка литературы или науки в первую оче­
редь интересует содержание книги, а ее история представляется ему сменой ли­
тературных школ и научных концепций. С иной точки зрения смотрит на ее раз­
витие историк книги. Вполне понятно, что и он не может изучать ее историю вне
связи с культурой, литературой, наукой. Анализ социальной и культурной среды,
в которой создается и функционирует книга, - обязательная исходная точка для
исследователя ее исторического развития. В зависимости от задач, которые в раз­
ные эпохи приходится решать книге, меняется и ее тематическое содержание.
Эти изменения также одна из специфических проблем истории книги. Нельзя
обойти вниманием и проблему формирования читательской аудитории - про­
цесс этот определяется общим культурным уровнем общества, состоянием си­
стемы просвещения, которая готовит книге читателя.
Историка книги интересуют, естественно, и организация книгоиздательского
дела, а также техника и технология производства. При этом мы рассматриваем
историю книги как нечто единоег не деля ее на две обособленные части: историю
рукописной и историю печатной книги (165,3).
Мы рассматриваем, как видоизменялись материалы, из которых изготовля­
лась книга (глина, папирус, береста, пергамен, бумага и т. д.). Нас интересует эво­
люция материальных форм книги (глиняная или деревянная табличка, папи­
русный или пергаменный свиток, бумажнаякнига-блокит. д.). Нами исследуется
искусство оформления книги: письменные знаки, если книга рукописная;
шрифты, если печатная; иллюстрации, инициалы, заставки и концовки, другие
украшения книги и ее переплета; издательское оформление книги - формат, ти­
тульный лист, пагинация и т. д.
Рассматривая книгу в разные исторические эпохи, мы уделим внимание орга­
низации ее производства, расскажем об отдельных особо проявивших себя изда­
тельствах, типографиях, а также некоторых изданиях, сыгравших большую роль
в истории человечества.
Картина исторического развития книги останется неполной, если мы не озна­
комимся с тем, как в разные исторические периоды распространялась книга
в обществе - как велась книжная торговля, что собой представляли библиотеки,
какие средства изобретались для пропаганды книги и ее систематизации (би­
блиография).
И последнее: понятие «книга» здесь трактуется в широком смысле, с вклю­
чением таких родственных книге типов изданий, как журнал, газета, даже пла­
кат.

ВВЕДЕНИЕ

*
Первая цифра означает №
в Списке цитируемой

ли­

тературы, последующие

-

страницы.

5


Мы прослеживаем историю книжного дела с самого зарождения письмен­
ности до XVII в., когда складываются многие традиции книжной культуры
общества, привычные уже и для нашего времени. Мы стараемся при этом не
упустить из виду особенностей развития книги в самых разных культурных
ареалах цивилизованного мира: на Древнем Востоке и в античном Средиземно­
морье, в Западной Европе средневековья, Византии, у южных и западных славян,
на Руси, у народов Закавказья и Средней Азии, на арабском Востоке, затем в раз­
личных европейских странах XVI-XVII вв. и на других континентах. Вполне
естественно, однако, что особенно подробно мы расскажем о книге у народов
нашей страны, тем более что профессиональные интересы автора как исследова­
теля уже много лет связаны с историей книжного дела на литовских и бело­
русских землях и на Руси. Сложная, богатая драматическими событиями история
книгопечатания на территории Великого княжества Литовского относительно
менее известна и уже поэтому может вызвать интерес у читателей.
Итак, перед вами - всеобщая история книги с ее разнообразной проблемати­
кой.


Возникновение
и развитие
письма
Первобытные типы письма
Египет и Междуречье
Индия

Китай
Книга в античном обществе


Исследователь исторического пути книги - от пер­
воначальных ступеней ее развития до современно­
го состояния - сразу же сталкивается с проблемой
возникновения письма. Ведь без этого средства
выражения и закрепления мысли и речи не было бы
книги. «Изобретение алфавитного письма было
тем великим шагом, который привел человечество
от варварства к цивилизации» (Э. Тейлор) (295,182).

Обычно письмо определяют как графическую
фиксацию речи при помощи условных знаков с це­
лью сохранения содержания речи на длительный
срок. В этом смысле мы вправе говорить о письме

ПЕРВОБЫТНЫЕ ТИПЫ ПИСЬМА. Первые ша­
ги на пути создания письма были сделаны чело­

вечеством еще на низшей стадии варварства, 20-30
тысяч лет назад*.
С развитием земледелия и скотоводства возни­
кает первое крупное общественное разделение тру­
да между племенами и как следствие этого обмен
продуктами земледелия и скотоводства. Появ­
ляются и зачатки ремесел (гончарного, затем - ме­
таллообрабатывающего и т. д.).
В этих уже достаточно сложных условиях речь
не могла служить единственным средством обще-

Погонщик быков. На­
скальная живопись.
Армения
Письмо юкагирской де­
вушки

как о записанной речи. Разумеется, письменная
речь не воспроизводит звуковую настолько адек­
ватно, чтобы заменить живую речь со всей ее музы­
кальностью и эмоциональностью. Тем не менее,
письменная речь имеет и свои преимущества: она
позволяет обратиться к отсутствующему собесед­
нику (читателю), независимо оттого, насколько от­
дален он от пишущего во времени и пространстве.
Первобытный человек весь свой жизненный и
духовный опыт хранил в памяти и передавал его
сыну или внуку устно или личным примером. Но по

мере того как представления человека об окру­
жающем мире расширялись, а его производст­
венный опыт обогащался, устный способ передачи

*
Для этого раздела в ос­
новном были использо­
ваны следующие труды
(см.: №169,469, 382, 89,
120,461).

**
И. Е. Гельб в «Опыте
изучения письма»
(М., 1982. С. 34) называет
их предписьменностями.
8

знаний постепенно становился недостаточным.
Все большее значение приобретало письмо с его
двумя основными функциями - коммуникативной,
т. е. касающейся общения и передачи знаний, и
мнемонической, способствующей запоминанию.
Предпосылки возникновения письма складыва­
лись в течение длительного времени, когда в про­
цессе развития языка формировались его основной
словарный фонд, структура, грамматический
строй, отразивший возросшую способность чело­
века к абстрактному мышлению. Однажды возник­
нув, письмо стало оказывать обратное воздействие
на язык, придавая ему большую стабильность и
оформленность. Вне письма современный общена­
циональный язык представить себе трудно.

ния. Человек той ранней эпохи к открытию письма
шел на ощупь. Возникало множество прими­

тивных типов и систем «письма»** и большинство
из них не имеет почти ничего общего с нашим со­
временным письмом.

Предметное письмо. Для передачи сведений пер­
вобытный человек широко использовал различные

предметы, которые символизировали определен­
ные понятия или даже выражали определенные
мысли. Это называется предметным письмом. На­
пример, в качестве объявления войны одно племя
посылало другому стрелу или меч. Зеленая ветка
обычно означала предложение мира. У североаме­
риканских индейцев подобное значение имел ки­
сет с табаком. Иногда таким образом удавалось
выразить довольно сложную мысль. Греческий
историк Геродот (484-425 гг. до н. э.) в своей «Исто­
рии» свидетельствует о своеобразном диплома­
тическом документе, переданном персидскому ца­
рю Дарию от скифов. «Посланием» этим были:
птица, мышь, лягушка и пять стрел. Расшифровы­
вался этот ультиматум так: «Если вы, персы, как
птицы, не улетите в небо, или, как мыши, не зарое­
тесь в землю, или, как лягушки, не поскачете в бо­
лото, то не вернетесь назад, пораженные этими
стрелами» (70,219-220). Такие «предметные» пись­
ма (ароко) и ныне используются некоторыми афри­
канскими народностями (ибо, йоруба и др.)
На первобытной ступени развития у народов ра-


спространено было и так называемое узелковое
письмо. Еще и ныне индейцы-пастухи в Перу поль­
зуются шнурами с завязанными на них узелками
для подсчета своих стад. Шнур одного цвета
служит для обозначения быков, а количество узел­
ков на нем соответствует количеству голов в стаде.
Шнур другого цвета - коров, третьего - телят. Есть
индейское племя, которое пользуется веревочным
календарем. Отправляясь в дальний путь, муж
оставляет жене шнур, на котором столько узлов,
сколько дней он предполагает пробыть в дороге.
Далеким отголоском такого письма является и

наша привычка завязывать для памяти узелок на
носовом платке.
В Нью-Йоркском музее истории индейцев хра­
нится множество образцов подобных календарей.
Один из них - веревочный клубок с узелками и дру­
гими обозначениями: первый узелок старуха-ин­
дианка из племени якиму, обитавшего в штате Оре­
гон, завязала в год смерти своего мужа, 1914 г., и про­
должала «календарь», фиксируя в нем даты смерти
других членов своей большой семьи. Каждый день
в «календаре» обозначался узлом, а по воскресе­
ньям в очередной узел вплеталась красная нитка.

Охота на оленей. На­
скальная живопись.

Испания

9


День смерти родственника отмечался ниткой или
бусинкой другого цвета. Летопись была завершена
30

июня 1919 года.

Некоторые индейские племена, усовершенство­
вав узелковое письмо, умели передавать с его по-мощью довольно сложные сообщения. Древний и
высококультурный народ инков использовал так
называемое письмо «кипу». Вот как оно выглядело:
к основной, толстой веревке в строго определен­
ном порядке прикреплялись более тонкие шнуры и
нитки, а также лоскуты различных цветов, каждый
из которых имел свое значение, символизировал

Расписные камни: симво­
лические (а), цифровые
(б), буквенные (в).
Мас д’Азиль (Франция),
8000-7000 до н. э.

10

какое-либо понятие. Кроме того, имели значение
толщина и длина шнуров и число узлов. Из сто­
лицы государстваинков (XVI в.) во все провинции и
обратно переправлялись письма «кипу» с сообще­
ниями о сборе налогов, об урожае картофеля и куку­
рузы, о размере военной добычи, числе пленных и
т. д. В Северной Америке племена алгонкинов и иро­
кезов пользовались родственным письмом «вам­
пум». Оно также было основано на сочетании цве­
тов. «Вампум» представляет собой ленту, сплетен­
ную из шнуров с нанизанными на них художествен­
но отделанными раковинами. Каждое цветовое
сочетание соответствует определенному смысло­
вому значению. Ракушечное письмо отнюдь не
было монополией индейцев. В качестве мнемо­
нического средства пользовались и пользуются им
многие народности в Африке (письмо «инивади»).
Для передачи информации и для запоминания
первобытные народы широко применяли «палоч­
ное» письмо. Самым примитивным его примером
является наклонно воткнутая на обочине дороги
палка, информирующая о длине пути и возможных
на нем препятствиях и опасностях. Наклон палки
указывает направление пути. Ранний тип «палочно­
го» письма характерендля аборигенов Австралии и
Новой Зеландии. Они пользовались палочками дли­
ной в пядь с разнообразныминасечками или метка­
ми, обозначающими те или иные понятия. Гонец,
указывая пальцем на метки, «читал» адресату пись­
мо. Такие же палочки с посланиями употреблялись
некогда в Скандинавии: передавали сообщения о
призыве на войну или иную службу.
Вот так на протяжении тысячелетий человек
опробовал различные способы фиксации и пере­
дачи своих мыслей. Основным недостатком пер­
вобытных типов письма было то, что они с трудом
могли быть поняты, а то и вообще оставались непо­
нятными «читателю» и нуждались в толкователе,
«дешифровщике», заранее осведомленном о со­
держании послания. Кроме того, примитивность и
консервативность подобного письма препятство­
вали выражению всего богатства понятий, до­
ступных человеческому мышлению и языку.

Нынешняя, привычная нам система письма раз­
- ракушечного, «палоч­
ного» или узелкового письма, а из пиктографичес­
кого - рисуночного, которое также широко исполь­
зовалось в древности для передачи сведений.
Пиктография. Это слово составлено из латинско­
го pictus (нарисованный) и греческого grapho (пи­
сать). Пиктография - предок большинства совре­
менных систем письма. Их генеалогия так или
иначе восходит к примитивным пиктограммам тем знакам и рисункам, которые сохранились еще
со времен палеолита. Родство нашего письма с ривилась не из предметного

суночным доказывается и этимологией самого сло­

ва «письмо», родственного латинскому pictus. До

сих пор искусство рисования красками мы назы­

ваем «живописью».

Первобытный человек не только рисовал кар­

тинки, но и вырезал или выцарапывал их на камне,
дереве или кости. Латинское слово scribere, немец­
кое schreiben, английское write ныне означают пи­
сать, но первоначальное их значение - вырезать.
В основу рисуночного, пиктографического пись­
ма положен принцип, существенно отличный от
привычного нам фонетического. Рисуночное пись­
мо оперирует не буквами, из которых складывают­
ся слова, а рисунками (пиктограммами), каждый из
которых графически изображает не отдельный
звук или слог, а конкретный предмет или явление, а
то и комплекс предметов, явлений, смысловых
единиц, целую жизненную ситуацию. Пиктогра­
фия не требует от воспринимающего какой-то осо­
бой грамотности. Более того, она может быть оди­
наково понятна людям, говорящим на совершенно
различных языках. Ввиду конкретности выраже­
ния мыслей, простоты и наглядности рисуночное
письмо употребляется как средство передачи ин­
формации и в наше время. Например, оно широко
применяется в литературе для детей дошкольного
возраста, в карикатуре «без слов», в торговой ре­
кламе, на вывесках магазинов, в дорожных знаках и
т. д. Изображение черепа с костями на трансформа­
торной будке или аптечном ярлыке, изображение
молнии на линии электропередачи предупреж­
дают об опасности.
Все это - пиктограммы.
Человек каменного века был талантливым рисо­
вальщиком. В пещерах Альтамиры в Испании, на
скалах Богуслан в Швеции, на берегах Лены в Си­
бири, в горах Тассилин в Сахаре и во многих других
местах он оставил множество рисунков лошадей,
носорогов, бизонов, мамонтов, изображения целых
сцен охоты. И ныне, более 20 тысяч лет спустя, они
продолжают поражать нас точностью и реализ­
мом. Несомненно, уже тогда человек сделал
первый важный шаг к изобретению письма.


Первобытный человек рисовал не ради развлече­
ния и не только из чисто эстетической потребно­
сти, а для того, чтобы передать какое-то содержа­
ние или запечатлеть событие. Это доказали евро­
пейским исследователям североамериканские ин­
дейцы, которые широко пользовались рисуночным
письмом еще во второй половине XIX в. До наших
дней сохранилось рисуночное письмо у некоторых
сибирских народностей (юкагиров, коряков), у эс­
кимосов, а также в Центральной Африке и Мелане­
зии. В музеях хранится множество образцов ин­
дейского рисуночного письма, на лыке, бересте
или коже. Это - частная переписка, торговые дого­
воры, дипломатические документы, даже летопи­
си. Такое письмо использовалось в самых разнообраз­

ных целях: для надписей на захоронениях, для
клеймения собственности, татуировки и т. д. При
знании обычаев и условий жизни данного народа
расшифровка пиктограмм не представляет боль­
ших трудностей, подобных тем, с какими стол­
кнулись ученые при расшифровке египетских ие­

роглифов. Однако пиктографическое письмо
имеет немало недостатков. Его примитивная кон­
кретность не позволяет передать сложное содер­

жание, в особенности абстрактные понятия. А как

передать собственные имена? Для этого приходи­
лось пользоватьсятотемистическими знаками. Аб­
страктные же понятия приходилось передавать

пиктограммами конкретных предметов, которые
имели и символическое значение. Например, у ин­
дейцев пиктограмма орла символизировала одно­
временно и понятие «отвага», пиктограмма змеи «мудрость». Кроме того, не будучи ограничено точ­
ной, общеобязательной нормой, рисуночное пись­
мо предоставляло авторам свободу создавать все
новые пиктограммы, что не могло не привести к пу­

танице.
По мере усложнения человеческого мышления
совершенствовалось и рисуночное письмо. Если
первоначально пиктография воссоздавала дейст­

вительность цельными рисунками, изображавши­
ми конкретные ситуации (например, охоту на оле­
ней), то в дальнейшем рисунок стал дезинтегриро­
ваться, распадаться на составные элементы, образ­
ные знаки, обозначающие отдельные понятия, сло­
ва. Комбинации этих образных знаков составляли
уже не рисунок, атекст. Отдельные пиктограммы рас­
полагались не в соответствии с требованием ком­
позиции картины, а в соответствии с логическим
течением мысли. Таково было это основное струк­
турное изменение, в результате которого рисуноч­
ное пцсьмо постепенно переросло в письмо лого­
графическое. На последнем этапе развития рису­
ночного письма все заметнее тенденция создавать
для отдельных понятий и общеобязательныетипо­
вые условные знаки. Например, индейцы знаком
скрещенных рук (X) обозначалипонятия «обмен» и
«торговля», изображением луны - понятие «ме­
сяц». По этому примеру можно судить еще об од­
ной тенденции, характерной для рисуночного
письма в период его перехода в логографическое.
Это - возрастающее упрощение, стилизация, схе­
матизация пиктограмм, которые постепенно
утрачивают изобразительный элемент и пре­
вращаются в условные знаки, графические сим­
волы, логограммы.
Логограмма отличается и от пиктограммы, и от
буквы. Для нее необязательно внешнее сходство с
символизируемым предметом. Но она не имеет от­
ношения и к фонетическому, звуковому составу
слова, отражая лишь его смысловую, семантичес­

кую сторону.
В наши дни логография все еще употребляется, и

не только в Китае, где она остается основной систе­
мой письма, но и у многих других народов, удержи­
вающих некоторые ее элементы наряду с письмом

фонетическим. Логографическими знаками яв­
ляются цифры, обозначения химических элемен­
тов, алгебраические символы, многие дорожные
знаки. В силу ряда полезных качеств логограммы
не должны исчезнуть из нашей письменной прак­
тики. Главное их достоинство - краткость: один
знак заменяет целое слово, подчас весьма длинное.
Другое достоинство логографии в том, что она
понятна каждому человеку, знающему смысл лого­
граммы, независимо от того, каков он на его родном

Табличка Нармера.
Египетские иероглифы.
3000 до н. э.

языке.
И все же отрицательные стороны логографичес­
кого письма перевешивают его достоинства. Ведь
за каждым понятием должен быть закреплен от­
дельный знак - иероглиф. Например, у китайцев
насчитывается 50 тысяч иероглифов. Основная

причина, по которой этот народ древней культуры
до сих пор не перешел к более удобному, фоне­
тическому письму, состоит в том, что китайский
язык раздроблен на множество языков и диалектов,
значительно отличающихсяодин от другого. Лого­
графический характер письма придает многоязыч­
ному Китаю некое культурное единство.
Для того чтобы понять условия возникновения
нашего современного письма, необходимо сделать

11


хотя бы краткий экскурс в историю зарождения и
развития великих логографических систем письма.
Логографическое письмо. Возникновение первых
великих систем логографического письма было
связано с теми изменениями в общественном
производстве, на основе которых на развалинах
первобытного строя складывались ранние классо­
вые общества и государства. Управление госу­
дарством требовало упорядоченной письменной
документации.
Колыбель первых систем логографического
письма следует искать на Древнем Востоке - в до-

сти и культуры и что логографическое письмо необходимый и закономерный этап в развитии
письма от примитивных первобытных его типов и
форм до нынешней весьма совершенной фоне­

тической системы.
Переход к фонетическому письму был совершен
на Древнем Востоке. Связи современной европейс­
кой культуры с миром Древнего Востока были уста­
новлены сравнительно недавно. До 20-х годов
прошлого века ученые еще не умели читать древ­
неегипетские и вавилонские письмена. Если ки­
тайское иероглифическое письмо употребляется и

б

сегодня почти в том же виде, что и тысячи лет на­
зад, то египетские иероглифы и шумеровую клино­
пись мало кто мог разобрать уже в I в. до н. э. КIV в.
н. э. ключ к этой системе знаков был окончательно

Развитие египетского
письма: иероглифичес­
кое, 2900-2800 до н. э. (а),
иератическое, 1900
до н. э. (б), демотическое,
400-100 до н. э. (в)

Иератический шрифт.
1600 до н. э.

утерян. Название «иероглиф» присвоили египет­
ским знакам древние греки, на языке которых это
слово означало «священные знаки» (
i е р б с;
- вырезать на камне).
священный,
yXocpetv

Шумерские логограммы и
пиктограммы

фов, как и всех логографических систем, явилось

Первоначальной основой египетских иерогли­

лине Нила (Египет) и Месопотамии (Шумер). Там
уже в 3500-3000 гг. до н. э. сложились первые рабо­

владельческие государства.
Несколько позднее (приблизительно за 2200 лет
до новой эры) и совершенно независимо от Древне­

го Востока возникло иероглифическое письмо в до­
лине Инда, на Крите и в Греции (2000-1200 гг. до
н. э.), а в 1300 г. до н. э. и в Китае. Значительно позже
и также независимо от внешних влияний зароди­
лись системы письма майя и ацтеков (Центральная
Америка и Мексика), в которых еще сильно прео­
бладало пиктографическое начало.
Уже сам факт совершенно независимого изобре­
тения пиктографических и логографических си­
стем письма в разных частях мира доказывает, что
оно тесно связано с определенным уровнем разви­
тия общественного производства, государственно12

рисуночное письмо. Известные нам ранние иеро­
глифические надписи зачастую перемешаны с пик­
тографическими, как бы дополняющими и разъ­
ясняющими их. Со временем логографическое
письмо окончательно отделилось от пиктогра­
фического и начало существовать самостоятельно.
Сначала каждый иероглиф соответствовал от­
дельному понятию и имел внешнее сходство с тем,
что оно выражало.
Например, иероглиф «пчела» действительно
изображал пчелу, иероглиф «жук» - жука и т. д. Од­
нако египтяне умели передавать рисунком и доста­
точно абстрактные понятия. Так, иероглиф, изо­
бражающий скипетр, выражал семантически свя­
занные с этим предметом понятия «могущество»,
«управлять». Для этих понятий рисунок скипетра
становится условным знаком, логограммой. А те
понятия, которые трудно или невозможно изобра­
зить графически, египтяне обозначали иероглифа­
ми, соответствовавшими сходно звучащим сло­
вам. Так, иероглиф, изображающий жука («хепер»),
употреблялся и для выражения глагола «быть»,
также звучащего как «хепер». По сути, это уже шаг к
использованию фонетического принципа. Фонети­
зацию египетской иероглифической системы
облегчило то обстоятельство, что в языке древних
египтян гласные играли второстепенную роль и их
можно было не учитывать.
Однако каждый раз читающий должен был зада­
ваться вопросом - в прямом или переносном значе­
нии употреблен иероглиф? Для облегчения этой за­
дачи были придуманы детерминативные (ключе­
вые) иероглифы, изображаемые рядом с основны­
ми, значимыми словами. Но и это еще не все. Как
изобразить непривычные для слуха «варваризмы»
- имена собственные из соседних семито-хамит­
ских языков, а позже греческого? Или топонимы,
для которых в языке древних египтян не находи­
лось фонетических эквивалентов? И вот египтяна­
ми было сделано изобретение воистину историчес­
кого значения, причем им самим не было дано понастоящему его оценить и полностью осущест-


вить. Они придумали фонетическое письмо,
причем не изобретали для букв новых знаков, а
использовали уже имеющиеся иероглифы. Разни­
ца была в том, что иероглиф, обозначавший прежде
целое слово или комплекс звуков, в данном случае
соответствовал лишь первому звуку этого слова и
только его и обозначал (акрофонический принцип).
Например, иероглиф, означавший прежде понятие
«вода» («нев»), означал отныне либо само понятие,
либо звук «н». Кроме того, в связи с развитием язы­
ка некоторые слова с двумя согласными стали од­
ногласными, а изображающие их иероглифы - бук­

вами. Из 30 таких буквенно-звуковых знаков 26 при­
менялись только для согласных звуков, а четыре alef, ain, jod, (оаы - наряду со своим согласным
значением иногда использовались и для передачи
гласных звуков (89,81). Так сложился своеобразный
алфавит.

Однако египтяне не сделали даже попытки пе­
рейти на фонетическое письмо. С незапамятной
древности они пользовались, как встарь, сотнями
своих иероглифов, а фонетический «алфавит»
привлекали лишь изредка как вспомогательное
средство.

Розеттский камень,
открывший тайну еги­
петских иероглифов. Ана­

логичный текст написан
на древнеегипетском, еги­
петском разговорном и
греческом языках.
196 до н. э.

13


нем, обнаруженным во время похода Наполеона в
Египет. Камень представляет собой обломок чер­
ного базальта, на котором была высечена надпись в
честь царя Птолемея. Ученых этот докуменг при­
влек тем, что на нем три надписи: наверху - еги­
петскими иероглифами, в средней части - тоже на
древнеегипетском, но уже демотическим письмом,
а внизу - по-гречески и греческими буквами. Шам­
польон исходил из правдоподобного допущения,
что все три текста равнозначны по содержанию и

что легко читаемые в греческом тексте имена Пто­

лемея и Клеопатры должны в таких же местах на­
ходиться и в египетских текстах. Зная, что египтя­
не обрамляли имена своих владык картушем, Шам­
польон без труда обнаружил эти имена в соответст­
вующем иероглифическом тексте и определил, что
писец основывался не на логографическом, а на фо­
нетическом принципе (т. е. каждый иероглиф оз­
начает не целое понятие, а один звук). Имя Птоле­
мея дало Шампольону семь букв иероглифической
азбуки, имя Клеопатры - еще три буквы. Даль­
нейшая работа привела к полной дешифровке еги­
петских иероглифов и положила начало научным

представлениям о древнеегипетском языке и пись­
ме.

Надписи индейцев майя,
частично изобразительно­
го, частично иерогли­
фического характера.
Средние века

Финикийский алфавит.
Древнейшая фонетичес­
кая система письма

14

На протяжении веков египтяне стремились к
упрощению иероглифических знаков, пытаясь
приспособить их к скорописи. Наряду с декора­
тивным иероглифическим письмом, употребляв­
шимся в торжественных случаях, они разработа­

ли гораздо более упрощенное иератическое
(жреческое) письмо, потерявшее значительную
часть пиктографических элементов и состоявшее
из 600 знаков - логограмм. Завершающая стадия
развития египетской письменности - так называе­
мое «демотическое» (народное) письмо, первый в
мире образец скорописи, относящийся к V в. до н. э.
Из-за своей чрезвычайной сложности египетская
письменность долго не поддавалась дешифровке.
Разобрался в этом письме замечательный фран­
цузский ученый Ж. Ф. Шампольон (1790-1832). Он
воспользовался так называемым Розеттским кам­

Со временем претерпела изменения и другая ве­
ликая система логографического письма - клино­
пись. Возникла она приблизительно в то же время,
что и египетское иероглифическоеписьмо - в нача­
ле или середине IV тысячелетия до н. э. в низовьях
Тигра и Евфрата, с развитием шумерской цивилиза­
ции.
Основным материалом для письма шумерам,
впоследствии вавилонянам и ассирийцам служил
не папирус, а глина. Выводить на ней сложные ри­
сунки было трудно. Шумеры выдавливали на
сырой еще глине письменные знаки заостренными
камышовыми палочками. Внешний вид оттис­
нутых знаков и дал исследователям основание на­
звать эту систему письма клинописью. Ясно, что
сам характер материала не позволил шумерам во­
спользоваться сложными пиктографическими эле­
ментами.
В отличие от языка, на котором говорили древ­
ние египтяне, в шумерском языке большую роль
играют гласные. Однако шумеры и унаследовав­
шие их цивилизацию вавилоняне и ассирийцы так
и не додумались до буквенного письма. Их пись­
менные знаки обозначали либо целые слова, либо
слоги. Египтяне писали справа налево, а вавилоня­
не слева направо, как и мы. Судя по всему, древне­
египетская и шумерская системы письма сформи­
ровались совершенно независимо друг от друга, хотя,
вне всяких сомнений, клинопись в Египте была из­
вестна. Более того, в середине второго тысячеле­
тия до н. э. она стала международной системой
письма для дипломатической переписки. Пользо­
вались этой системой и египетские фараоны.
От рисуночного к логографическому письму (с
некоторой тенденцией к фонетизации) эволюцио­
нировала и китайская письменность. Развитие ее
было связано здесь, как и в Египте и Шумере, с воз­
никновением государственности. Первое госу­
дарство на территории Китая сложилось в XVHI в.
до н. э. Однако элементы пиктографического пись­
ма известны были там по крайней мере с начала тре­
тьего тысячелетия до н. э. Можно смело утвер­
ждать, что китайская иероглифическая система
возникла и сформировалась абсолютно самостоя­
тельно. Сначала отдельные слова изображались
отдельными пиктограммами, но с течением време­
ни пиктограммы схематизировались так, чтобы
изображать уже не весь предмет, а лишь характер­
ную его черту (например, вместо барана - его голо­
ву и рога). На этом пути они постепенно и неуклон­
но утрачивали элемент изобразительности. Одно-


временно создавались специальные логограммы
для выражения абстрактных понятий. Несколько
позднее одна и та же логограмма стала обозначать
несколько сходно звучащих слов (так называемые
гомотоны), и это был, несомненно, шаг к фонетиза­
ции. И все же фонетические элементы не получили
в китайском письме значительного распростране­
ния. Это приводило к умножению числа лого­
грамм. Уже в эпоху государства Шан (Инь) китай­
ское письмо включало до двух тысяч разных зна­
ков. К нашему времени их число возросло до соро­
ка-пятидесяти тысяч, хотя обычно образованному

лись гармошкой. Так составлялись летописи,
астрономические календари, молитвенники, ре­
цепты снадобий, генеалогические записи и др.). Из­
вестно, что у майя существовали целые библиоте­
ки. Судьба их печальна: они были уничтожены
испанскими завоевателями из религиозного фана­
тизма. Обе системы письма погибли вместе с поро­
дившими их цивилизациями.
Фонетическое письмо. Пользуясь ясной и простой
системой письма, состоящей из двух-трех десят­
ков букв, мы зачастую не осознаем всей гениаль­
ности изобретения алфавита и не представляем

китайцу достаточно в обиходе шести-десяти тысяч
иероглифов. Под влиянием китайского письма
сформировались японское, аннамитское (Вьетнам)
и некоторые другие системы письма азиатских на­
родов.
Из числа «мертвых» логографических систем
заслуживают упоминания те, которыми пользова­
лись индейские цивилизации ацтеков в Мексике и
майя в Центральной Америке. Ныне доказано их
взаимное родство. Система письма майя древнее и
совершеннее. Она возникла в первые века нашей
эры. Пиктографическая основа его легко угады­
вается. Письмо майя решительно отличается от

себе, сколь долгий и сложный путь прошло пись­
мо.
Если египтяне в развитии фонетической си­
стемы письма остановились на полпути, то заслуга
создания и распространения первого подлинного
алфавита как чисто буквенно-звуковой системы

живописи, хотя писцы обильно иллюстрировали
текст миниатюрными картинками (некоторые из
них слоговые для использования при фонетичес­
ком написании слов). Как показывают исследова­
ния немногочисленных дошедших до нас памят­
ников письменности майя, в ней использовалось
примерно 270 знаков. Гласные при письме не
учитывались, слово определялось по согласным
(137). Материалом для письма служила кора фику­
са, реже - шкура ягуара. Вырезанные из этого мате­
риала длинные ленты (10 м и больше) складыва-

принадлежит древним финикийцам.
Однако, как и по поводу многих других великих
открытий, споры на этот счет были длительными.
Происхождение финикийского алфавита уда­
лось выяснить лишь в 1905 г., когда на Синайском
полуострове было обнаружено несколько памятни­
ков письменности, знаки на которых оказались
сходны с египетскими иероглифами, хотя облада­
ли и рядом весьма специфических черт*. Сравне­
ние этих текстов с позднейшими памятниками фи­
никийского письма показало, что найдено недо­
стающее звено между египетскими иероглифами и
алфавитом. Финикийская система письма передает
человеческую речь при помощи 22 знаков-букв,
каждая из которых выражала определенный звук.
Это уже чисто фонетическое письмо. Буквы в алфа­
вите расставлены в определенном порядке: ’aleph,
beth, gimel, daleth, he и т. д.

Сопоставление фини­

кийских и греческих букв
с египетскими иерогли­
фами и синайскими пись­
менами

*
Эта проблема была по­
дробно рассмотрена в
книге В. В. Струве
«Происхождение алфа­
вита» (Пг., 1923).
В основном с его мне­
нием согласны и другие
ученые. См.: №120.
15


Финикийский алфавит не имеет букв для глас­
ных, а лишь для согласных и полугласных. Подоб­
но египтянам финикийцы писали справа налево.
Финикийские буквы обладают некоторым сходст­
вом с египетскими иероглифами, в чем можно убе­
диться, глядя на приводимуюниже сравнительную

таблицу.
В подражание египтянам финикийцы дали
своим буквам названия, соответствующие назва­
ниям определенных предметов (как если бы эти

буквы были логограммами), но употребляли их
исключительно как фонемы, принимая за основу
первый звук соответствующего слова (уже упоми­
навшийся акрофонический принцип).
Нет ничего удивительного в том, что создателя­
ми новой системы письменности выступили имен­
но финикийцы. Торговля и ремесла достигли у них
исключительно высокого по тем временам уровня
развития. Коммерческая документация требовала
простой, удобной, легко усваиваемой системы
письма. Будучи народом-мореплавателем, фини­
кийцы не только изобрели фонетическое письмо,
но и способствовали его распространению, сделав
его международным средством торговых отноше­
ний.
Первыми среди народов Европы алфавит у фини­
кийцев переняли греки. Это произошло в XI в. до
н. э. Согласно одному из мифов, алфавит в Грецию
привез финикийский купец Кадм, высадившийся
на острове Ферос. И действительно, именно там
были обнаружены древнейшие памятники гречес­
кой письменности. Многозначительно и само имя
этого мифического купца: на языке финикийцев
«кадмос» означает «восток». Это тоже говорит о
том, что письмо пришло в Грецию с Востока. Оче­
видно, легенда и в самом деле содержит зерно
истины. По-гречески слово «книга» звучит как «би­
блион» и скорее всего происходит от названия
крупнейшего торгового города в Финикии - Библа.
Оттуда в Грецию завозили египетскийпапирус. Фи­
никийское происхождение греческого алфавита
доказывается также начертанием греческих букв и
их семитическими названиями: альфа, бета, гамма,
дельта и т. д. Первоначально греки, как и фини­
кийцы, читали справа налево и лишь впоследствии
изменили направление письма, соответственно
зеркально отразив и написание букв: так, фини­
кийское и раннегреческое я стало к. Греки дополни­
ли финикийский алфавит семью буквами для обо­
значения гласных, использовав для этого некото­
рые финикийские буквы - например, буква ″алеф
была использована в греческом алфавите для
выражения звука а (альфа), буква йод - для гречес­
кого звука и (йота) и т. д.
Дополненный и приспособленный к выражению
звуков индоевропейских языков, греческий алфа­
вит начал триумфальное шествие по Европе. В VII
в. до н. э. его переняли и переработали в Италии
предшественники римской культуры - этруски. Так
возник латинский алфавит, которым ныне поль­
зуются народы обеих Америк, Австралии, Европы
(кроме восточных и части южных славян и греков),
а также многие африканские и некоторые азиатские
народы. На Западе, в рамках Западно-Римской им­
перии, сложилась традиция пользоваться латин­
скими буквами, а на Востоке греческий алфавит лег
в основу целого ряда систем письма. В IX в. н. э.
сформировались два славянских алфавита - глаго­
лица и кириллица; последняя закрепилась в пись­
менности болгарского, русского, сербского и не­

которых других народов.

Греческий алфавит явился также основой алфа­
витов, изобретенных кавказскими народами. В кон­
це IV в. на его основе просветитель Маштоц создал
армянский алфавит, а в VI в. возник сходный с ар­
мянским грузинский алфавит. В то время, как через
16

Грецию фонетический принцип письма распро­
странялся в Европе, финикийцы распространяли
его среди народов Востока. Так возникли арабский,
арамейский, еврейский и некоторые другие алфа­
виты в Азии. Может показаться неожиданным, но
это факт: столь несхожие на вид латинский и араб­
ский алфавиты восходят к одному корню. Некото­
рые ученые высказывали предположение, что
именно финикийский алфавит лежит в основе сло­
говых алфавитов брахми и кхарошти (первый из
них распространился из Индии по всей Юго-Во­
сточной Азии - на Цейлоне, Борнео, Яве, в Таилан­
де, Лаосе, Непале, Тибете, Бирме). Однако индий­

ские ученые отстаивают теорию автохтонного
происхождения своего алфавита. Вероятно, ин­
дийцы усвоили не какие-либо конкретные гра­
фические элементы семитского алфавита, а лишь
сам его принцип; азбуку же они создали самостоя­
тельно, приспособив ее к фонетической структуре
родного языка.
В наше время системы письма достигли совер­
шенства. Однако и совершенство не знает предела.
Человечество продолжает искать наиболее удоб­
ные способы графического выражения мысли. Так,
в связи с бурным ускорением темпов жизни в новое
время в основном на базе фонетического письма
были придуманы различные системы стенографии
(скорописи). Впрочем, первая подобная попытка
была предпринята еще в 63 г. до н. э. в Риме. Изобре­
тателем римской скорописи был раб по имени Ти­
рон. Проблема реформы письма стоит перед неко­
торыми европейскими народами (в том числе ан­
гличанами и французами), так как в ходе их дли­
тельного развития письмо стало резко расходиться
с фонетической структурой их языков.
Известны попытки создания международного
письма, связанного не с фонетической, а единст­
венно со смысловой, семантической структурой
языка. Не изучен еще вопрос, какое влияние будут
иметь на развитие письма новые эффективные тех­
нические средства массовой коммуникации и авто­
матизации. Пока что человечество ничем не в со­
стоянии заменить алфавит, верно служащий ему
уже в течение тысячелетий.
В идеальном фонетическом (т.

е.

буквенно-звуко­

вом) письме каждой фонеме соответствует одна
буква и наоборот. Но уже в раннем периоде разви­
тия фонетического письма в связи с распростране­
нием финикийского алфавита среди разных наро­
дов под воздействием их языков с различной фоне­
тической основой соответствие между фонемой и
буквой нередко нарушалось. Не всегда выдержи­
вается это соответствие и в современных языках.

ЕГИПЕТ И МЕЖДУРЕЧЬЕ. Как и первые си­

стемы письма, первые книги появились в Шумере,
Египте, Китае, Индии - там, где сформировались
государства.
древнейшие рабовладельческие
Сложное государственное и хозяйственное дело­
производство могло четко функционировать лишь
при наличии точной отчетности и упорядоченной
письменной документации. Другим, не менее
важным стимулом возникновения письма в деспо­
тиях Древнего Востока были потребности идеоло­
гического порядка. Письмо нужно было для про­
славления и увековечения подвигов «божест­
венных» владык, для обоснования «божествен­
ной» природы их власти.
Цели, для которых использовалась письмен­
ность, влияли и на ее внешний вид. В Древнем
Египте надписи, повествующие о богах и их
земных наместниках-фараонах, высекали на камне
торжественным и художественным по форме ие­
роглифическим письмом. Эта традиция сохрани-


лась вплоть до эпохи упадка (около VII-VI вв. до
н. э.), когда иероглифов уже не понимали даже
жрецы. Как книжное письмо на свитках папируса
для хозяйственных записей использовалось иера­
тическое письмо, а с VI в. до н. э. его в этой области
заменило демотическое письмо.
Широкое распространение письма в админи­
стративном и хозяйственном аппарате требовало
большого числа грамотных людей. Поэтому в госу­
дарствах Древнего Востока грамотность не была
абсолютной монополией высших слоев общества.
Естественно, впрочем, что в первую очередь гра­

нить, откуда взялось в Месопотамии значительное
количество женщин-писцов (факт совершенно не­
возможный, например, в Египте) (430,663). Учите­
лями в школах Междуречья были жрецы; кстати, в
клинописи понятиям «жрец» и «писец» соответст­
вует один и тот же знак (84,6-7). Овладение сотня­
ми клинописных знаков, многие из которых имели
по нескольку значений, требовало огромных уси­
лий.
Хотя в Месопотамии, как и в Египте, школа в ос­
новном готовила чиновников и жрецов для рабо­
владельческого государства, ее общая культурная

Египетский папирус.
«Книга мертвых».
Иероглифический шрифт

мотными были жрецы и писцы. Подавляющая

часть чиновничества состояла из представителей

аристократии, но в некоторых случаях чиновника­
ми могли стать и представители других слоев, ис­

ключая, разумеется, рабов. Грамотность ценилась.
Поэтому жрецы и писцы не были заинтересованы в
том, чтобы сделать ее общедоступной. Искусство
письма и чтения было окутано покровом сакраль­
ной таинственности и представлялось как дар бога
мудрости Тота. Египтянин мог постичь эту божест­
венную премудрость лишь путем долгого и упор­
ного обучения. В эпоху Раннего царства школы
существовали в Египте, по-видимому, лишь при
дворе фараонов. Впоследствии стали создавать их
и при государственных учреждениях (например,
при казначействе), а также при храмах.
Будущего писца начинали обучать с пяти лет.
Полный курс занимал двенадцать лет. Дети
знатных родителей, еще не закончив курса, уже по­
лучали определенный должностной ранг, хотя
соответствующих обязанностей, разумеется, не
выполняли. По окончании школы они, как прави­
ло, оставались чиновниками того учреждения, при
котором обучались, и должны были уметь свобод­
но читать и правильно, красиво выводить не только
общеупотребительные в делопроизводстве иера­
тические и демотические знаки, но и гораздо более
сложные по рисунку иероглифы. Сначала обучение
велось на черепках и деревянных табличках, и
лишь затем ученикам доверяли более дорогой ма­
териал - папирус.
В государствах древней Месопотамии училища
обычно создавались при храмах. Причем учились
там не только мальчики, но и девочки - по всей ви­
димости, в отдельных классах. Об этом не сохрани­
лось ясных свидетельств, но трудно иначе объяс-

и историческая роль была значительно большей.
Одновременно она готовила и первых создателей и
читателей книг.
Поистине всемирно исторической заслугой

культуры Древнего Востока было то, что она пода­
рила человечеству первые книги. Конечно, по мате­
риалу, из которого они были изготовлены, и оформ­
лению они ничем не напоминают привычную нам
современную книгу, так что назвать их книгами
можно лишь условно. Первые памятники письмен­
ности были высечены на крутых скалах или на об­
тесанных каменных монументах. Такой способ за­
печатления и увековечения мысли возник еще в
доисторические времена, но сохранялся он долго,

даже в ту пору, когда уже были изобретены другие
материалыдля письма, гораздо более удобные, чем
камень.

Свод законов вавилонского царя Хаммурапи

(1792-1750 г. до н. э.), включающий 282 статьи, был

высечен на черных базальтовых столбах (стелах),
воздвигнутых во всех городах его могущественно­
го государства. По приказу «царя царей» - персидс­
кого владыки Дария I (521-486 г. до н. э.) на непри­
ступной скале Бехистун, на высоте 115 м, была
выбита гигантская надпись из тысячи строк, вос­
хваляющая подвиги персидскихцарей и самого Да­
рия. Эта надпись, сделанная на трех языках - пер­
сидском, эламитском и вавилонском, - помогла
ученым Г. Ф. Гротефенду (1775-1853) и Г. Роулинсо­
ну (1810-1895) в расшифровке клинописи. На терри­
ториях, где некогда процветали государства Древ­
него Востока, сохранились сотни подобных «ка­
менных книг», «написанных» на обелисках и захо­
ронениях, на стенах храмов и царских дворцов в
честь богов и фараонов. Подобные памятники
письменности получили название эпиграфичес17


ких. Внимательное их изучение и расшифровка
позволили узнать много нового, исправить ряд
наивных догадок, решить немало проблем древней
истории.
Однако в истории культуры и письменности «ка­
менные книги» все же не занимают столь важного
места, как книги настоящие, появившиеся впервые
5-6 тысяч лет назад. Какими же были они? Как вы­
глядели, кем и для кого были написаны, о чем по­
вествовали? Какую социальную и культурную роль

играли?

*
Некоторые ученые возво­
дят слово «папирус» к
коптскому «папоирро»
(«принадлежащее царю»),
поскольку папирус обра­
батывали на при­
надлежащих фараону
предприятиях.
См.: №357, 54.
18

Внешний вид книги, как и любой другой вещи,
зависит прежде всего от материала, из которого она
изготовляется. В Египте в эпоху Раннего Царства
для письма использовались и камень, и дерево, и
кожа, и полотно, и даже черепки. Однако главным
материалом служил папирус.
С незапамятных времен бытовало в Египте из­
речение: «Египет - подарок Нила». А среди даров
великой реки особое место занимал папирус. Бере­
га Нила были густо покрыты этим тростниковым
растением трехметровой высоты. Местные жители
называли его «па-п-иур» («из реки»)*. Процесс из­
готовления писчего материала из папируса подроб­
но описан римским ученым Плинием Старшим в
его «Естественной истории». Стебель папируса
(зачастую толщиной в руку) ножом или иглой наре­
зали вдоль широкими полосками и укладывали на
смоченную илистой нильской водой наклонную
доску. Вода стекала, а липкий ил (иногда его заме­
няли специальным клеем) скреплял полоски меж­
ду собой. Затем накладывали поперек еще один та­
кой же ряд полосок, чтобы они плотнее прилегали
одна к другой, их сильно отбивали молотком. В
конце концов получалось нечто вроде ткани из ра­
сположенных крест-накрест волокон. Непросо­
хшие папирусные листы прессовали, разглаживали
раковиной или слоновым бивнем и выносили на
солнце для просушки. Это и была «бумага» древ­
них египтян, только желтоватого оттенка. Листы
нарезали по нужному формату, приклеивали один к
другому, а образовавшуюся таким образом длин­
ную полосу папируса сворачивали в рулон (свиток).
При частом употреблении свитка его края в кон­
це концов стирались. Во избежание этого, края
укрепляли, наклеивая одну на другую несколько
дополнительных полосок папируса. Такой свиток
иногда достигал стометровой длины. Видимо,
самый длинный из сохранившихся папирусных
свитков находится в Британском музее в Лондоне.
Это летописный свод времен Рамзеса II. Длина
свитка - 46 м, ширина - 40 см (352,4). Обычно свиток
состоял не более чем из 20 листов, т. е. не превышал
в длину 8-12 м. Если этого оказывалось мало, то
приклеивали еще столько листов, сколько было
необходимо. Папирус был чрезвычайно дорог, его
производство приносило большую выгоду и пото­
му было монополизировано фараонами.
В Египте насчитывалось множество сортов па­
пируса, различавшихся тонкостью листа и ху­
дожественной отделкой. Папирус высшего качест­
ва впоследствии получил название иератического,
т. е. жреческого. В школах пользовались обрезками
или папирусом похуже. Низшие сорта, шерохова­
тые и грубые, шли на обертку. По сравнению с
нашей бумагой папирус хрупок и непрочен. Его
нельзя сгибать, сшивать в тетради. Это естест­
венным образом определило форму древнейшей
книги - свиток. Кроме того, это рыхлый, промо­
каемый материал, поэтому текст обычно писали
лишь на одной стороне листа.
Несмотря на все недостатки, папирус получил
широкое распространение на Древнем Востоке, в
античной Греции и Риме как самый удобный и
дешевый по тем временам писчий материал. Изо­
бретенный египтянами в начале Ш, а может быть,

даже в IV тысячелетии до н. э., он стал со временем
для Египта одним из важнейших предметов экс­
порта, причем монополию на его производство

Египет сохранил и тогда, когда некогда могущест­

венное государство оказалось рядовой провинцией

Римской империи. Папирус верой и правдой
служил человеку более четырех тысяч лет. Послед­
ним документом, написанным на папирусе, счи­
тается папская булла 1022 г., адресованная Гильдес­
геймскому монастырю в Германии.
Египтяне писали на папирусе продолговатой ка­
мышовой тростинкой со срезанным наискось кон­
цом. Держа такую тростинку под разными углами,
можно было выводить по желанию толстые или
тонкие линии. Работая, египетский писец держал
несколько запасных писчих тростинок за ушами,
а в остальное время хранил их в чехле с привязан­
ным к нему мешочком, в котором содержались от­
дельно друг от друга чернильные порошки, и
дощечки (палитры) с двумя углублениями для раз­
ведения в них черного или красного чернильного
порошка. Кроме того, писец должен был иметь при
себе небольшой кувшинчик с водой, чтобы разво­
дить краски или смывать чернила. Сохранилось
много рисунков, изображающих письменные при­
надлежности, с описаниями, как ими пользоваться.
Обычный текст писали черными чернилами, ме­
ста же, которые писец хотел подчеркнуть - заголо­
вок, начало главыит. п., - он вырисовывалкрасным
цветом. Этот обычай удержался в практике перепи­
счиков до конца средневековья. Черные чернила в
Египте приготовляли из сажи и липкой кровяной
сыворотки (а не гуммиарабика, как иногда утверж­
дают). Для получения красных чернил кровяную
сыворотку смешивали с красным мелом.
Египетские писцы были настоящими художни­
ками. Книги они писали разборчивыми и красивы­
ми иератическими знаками, а религиозные тексты как правило, иероглифами. Иногда текст был
украшен тщательно вырисованными иллюстра­
циями. Образцом могут служить великолепные ил­
люстрации из «Книги мертвых», особенно в редак­
циях, относящихся к временам расцвета древне­
египетской культуры в эпоху XVIII династии. Ри­
сунки умело компоновали с текстом или же раз­
мещали между отдельными колонками.
Чтение свитка требовало определенных навы­
ков. Держать его надо было обеими руками, и чита­
тель оказывался как бы привязанным к книге. За­
кончив чтение, он вновь сворачивал свиток, а если
надо было прочесть книгу еще раз, ее приходилось
предварительно перематывать. Нам бы это показа­
лось весьма неудобным.
Совершенно иначе, чем в Египте, выглядела
книга в государствах Месопотамии. Папирус там не
растет, нет там и пригодного для резьбы камня. За­
то много глины - вот шумеры и воспользовались
этим природным материалом. Жирная и вязкая ал­
лювиальная глина стала для них не только основ­
ным строительным и гончарным материалом, но и
пригодилась в качестве материала доя письма. Для
этого использовались прямоугольные плитки раз­
мером от 2,4x2 до 37x22 см и толщиной 2,5 см. Доку­
менты составлялись на плитках цилиндрической
или призматической формы. На такие же ци­
линдры и призмы, но уже размером до полуметра и
больше, и не из глины, а из камня или металла, на­
носились сообщения о деяниях шумерских, ак­
кадских, вавилонских и ассирийских властителей.
Написанное выставляли в царских дворцах на
видных местах. Для частной переписки использо­
вались глиняные таблички. Чтобы уберечь письмо
от посторонних глаз, его вкладывали в глиняную
же оболочку - «конверт» с адресом. В таких же
«конвертах» хранили договоры.
Уже в начале третьего тысячелетия до н. э. в шу-


меро-аккадский период в ходу были штампы, изго­
товленные из камня или обожженной глины с
выпуклыми иероглифическими надписями на них.
Такие штампы употребляли для маркировки това­
ров, ставили вместо подписи на документах и даже
на библиотечных книгах. Однако у шумерийцев
так и не возникла идея использовать штампы для
размножения текстов.
Как же писали на глине? Сделав из нее табличку
нужной формы и размера, писец (по-шумерски
«дуб-cap»: «дуб» - глиняная табличка, «сар» - пи­
сать), держа ее в левой руке или положив на что-ли­
бо твердое, выдавливал на ней знаки тростниковой
или костяной палочкой прямоугольного или тре­
угольного сечения. Палочку он держал приблизи­
тельно так, как сейчас мы держим карандаш - под
углом. На месте нажима отпечаток оставался глу­
бокий и широкий, а там, где палочку легким движе­
нием вытаскивали из глины, оставалась тонкая чер­
точка. Таким образом получались клиновидные уг­
лубления, поэтому такое письмо мы и называем
клинописью. Иногда отпечатки настолько малы,
что для их чтения приходится пользоваться лупой.
Чтобы письмо было ровным, табличку расчерчива-

лы, прикладывая

к мягкой глине туго натянутую

нить. Зачастую табличку исписывали с обеих сто­
рон, а то и по торцам. Готовый документ сушили на
солнце или обжигали. Обожженная табличка ста­
новилась черной, серой или розовой. Если писец не
успевал нанести весь текст в один прием, он заво­
рачивал табличку в мокрую тряпку, чтобы она не
затвердела.
Ну, а как выглядела в Междуречье книга? Ведь

достаточно длинный текст невозможно уместить
на одной табличке. Шумерская или вавилонская
книга состояла из десятков пронумерованных гли­
няных таблиц. Под последней строкой текста на
первой таблице ставили черту и потом вписывали
первую строку следующей таблицы - так назы­
ваемый кустод. Еще ниже записывали название
произведения и номер таблицы. Обычно назва­
нием служили начальные слова самой книги.
В различных музеях и библиотеках мира хранит­
ся множество памятников письменности Древнего
Востока. Это литературное наследие позволяет су­
дить о том, какова была тематика книг Древнего
Востока, кто их писал и кто читал, как они распро­
странялись. И в древнеегипетской, и в шумерской
литературе, особенно в начальный период, ощути­
мо сильнейшее влияние устного народного твор­
чества. Однако заметную роль играет и религиоз­
ная идеология жрецов и магов. Большинство тог-

дашних литературных произведений представ­
ляют собой художественное переложение мифов,

легенд, религиозных догм.
Первые литературные памятники в Шумере, Ак­
каде, Египте возникли уже в IV—III тысячелетиях
до н. э. Кроме прославленного «Сказания о Гильга­
меше», шумеры создали и другие эпические произ­
ведения. Вавилон дал первые образцы драматур­
гии - сначала в форме религиозных мистерий.
Истоки лирической поэзии следует искать в раз­
личных религиозных гимнах и молитвах. Богатая
литературная традиция Шумера и Вавилона была
унаследована другими народами Древнего Восто­
ка, в том числе евреями, а от них некоторые эле­
менты шумерской литературы вместе с хри­
стианством вошли и в культуру европейских наро­
дов.
Египтяне не создали такого величественного
эпоса, как «Сказание о Гильгамеше», однако и их
литературное творчество богато и разнообразно.
Нам известны народные песни, сказки, басни, соз­
данные во времена Раннего и Среднего Царств,
многочисленные дидактические произведения,
«поучения». Временами в художественную литера­

туру проникали мотивы социального протеста. Ха­
рактерен в этом отношении «Разговор разочарован­
ного со своей душой» - древнейший из дошедших
до нас памятников свободомыслия. В нем отчетливо
выражена идея: «Не верь в жизнь загробную, ищи
радости в земной жизни». Понятно, что литератур­
ное творчество Древнего Востока известно нам
лишь во фрагментах - ведь прошли тысячелетия, и
значительная часть памятников тогдашней словес­
ности погибла. Но ито, что осталось* свидетельст­
вует о ее весьма высоком уровне, а также о том, на­
сколько распространены были в обществе грамот­
ность и чтение. Человек Древнего Востока высоко
ценил литературу. Со своими любимыми произве­
дениями египтяне не хотели расстаться даже после
смерти (294, 16). В могилу к умершему принято
было класть папирусные свитки. Если же умирал
школьник, то в могилу укладывали переписанные
его рукой упражнения - литературные произведе­
ния.

Какими путями распространялась книга в стра­

нах Древнего Востока? Каких-либо данных о кни­
готорговле не найдено - видимо, ее тогда попросту
не существовало, для этого еще не созрели эконо­
мические и культурные условия.
Те, кто был заинтересован в обладании книгами цари, знать, жрецы, чиновничество, - имели в
своем распоряжении собственных писцов, так что

Шумерские глиняные та­
блички. Иероглифичес­
кое изображение колеса.
Урук.
4000 до н. э. (а).
«Бухгалтерская таблич­
ка». Урук. 3200 до н. э. (б)

*
В одной из областей
древней Месопотамии
археологи обнаружили

несколько миллионов
клинописных табличек,
из которых к настоящему
времени опубликовано
около 500 тыс.
См.: Дандамаев М. А.
Вавилонские
писцы С. 3.
19


услуги книготорговцев им были не нужны. Автора­
ми книг в государствах Древнего Востока являлись
в основном жрецы, чиновники, писцы. Они либо
посвящали свои произведения монархам, или же
дарили написанное, либо оставляли книги в хра­
мовых библиотеках. Впрочем, в последнем тысяче­
летии до н. э. наряду с государственными и хра­
мовыми писцами появились и писцы-предприни­
матели, которые выполняли переписку книг и доку­
ментов по заказу.
Больше сведении у нас о библиотеках Древнего
Востока (506,9-10). Французский египтолог Э. де
Руже в египетском городе Гизе обнаружил захоро­
нение высокопоставленного чиновника IV дина­

стии (2930-2750 гг. до н. э.) Шепсескафанха. В над­
гробной надписи среди прочих его титулов был
указан такой:«... начальник дома письмен». Так что
этот Шепсескафанх может считаться первым из­
вестным нам библиотекарем. Первые библиотеки
в Египте и Шумере представляли собой скорее ар­
хивы для хранения документов. Пример тому - со­
брание фараона Аменхотепа III (1455-1419 гг. до н.
э.) и его сына Аменхотепа IV (1419-1400 гг. до н. э.;
более известен под именем Эхнатон), найденное
среди руин некогда великолепной столицы - там,
где сейчас расположена местность Эль-Амарна.
Грек Диодор, посетивший Египет в I в. до н. э.,
рассказывая о развалинах дворца фараона Осиман­
диаса (по всей видимости, Рамзеса II, примерно
1300 г. до н. э.) в Фивах, уверяет, что видел помеще­
ние бывшей библиотеки, у входа в которую была
высечена надпись «Аптека для души». Собст­
венными собраниями книг располагали и госу­
дарственные учреждения. Так, ведомство ино­
странных дел эпохи Рамзесов хранило не только
всю деловую переписку, но и нужную для работы

литературу.
При всей скудости данных о библиотеках Древ­
него Египта можно, однако, предполагать, что воз­
никли они как архивы документов, совмещая функ­
ции архива и библиотеки. О высокой престижности
библиотеки в Египте говорит хотя бы то, что ее по­

кровителями были бог луны и мудрости Тот и боги­
ня письма Сешат. Библиотеки существовали при
дворцах фараонов, государственных учреждениях,
школах. Фонды, как правило, были невелики.
Свитки обычно хранили в специальных сундуках
или стенных нишах. Для информации читателей
на стенах, рядом с нишами, или на сундуках при­
креплялись списки имеющихся книг. Для лучшей
сохранности каждый свиток укладывали в деревян­
ную шкатулку, к которой прикреплялась алеба­
стровая этикетка с заглавием книги и «экслибри­
сом» владельца. Многие элементы библиотечного
дела в Египте переняла впоследствии античная би­
блиотека: хранение книг в стенных нишах, статуи
богов-покровителей как обязательный атрибут и
т. д. Если бы древние египтяне в течение тысячеле­
тий не накопили громадный опыт библиотечного
дела, вряд ли смогла бы возникнуть такая гигантс­
кая и великолепно ухоженная библиотека, как зна­
менитая Александрийская.
Полнее и конкретнее наши знания о библиотеч­
ном деле в Месопотамии. Дело в том, что большая
прочность обожженной глины по сравнению с
хрупким папирусом обеспечила сохранность
целых собраний книжных и архивных, созданных
еще во II, а то и в IV тысячелетии до н. э. Одно из
старейших книгохранилищ было обнаружено в
развалинах Сиппара в Шумере. Рядом с храмом ар­
хеологи обнаружили остатки другой постройки поменьше, и в одной из комнат увидели компакт­
ную груду глиняных табличек. Расшифровка пока­
зала, что это в основном гимны, религиозные и ди­
дактические тексты, словари, буквари, учебники по
стихосложению, трактаты - более тысячи назва­

20

ний. Вероятнее всего, то была библиотека школы
при храме. Любопытна табличка с надписью: «Тот,
кто отличится в учебе, воссияет, как солнце».
Крупными библиотеками располагали и сами

храмы, например, храм бога Энлиля в другом ста­
ром центре шумерской цивилизации - Ниппуре.
Там обнаружено свыше 54 тысяч глиняных та­
бличек, среди которых преобладали весьма древ­
ние, Ш и II тысячелетий до н. э., но были и сравни­
тельно «молодые» - IV столетия до н. э. Напраши­
вается вывод, что библиотека существовала чрез­
вычайно долго. Значительная часть табличек за­
ключает в себе литературные тексты. Библиотека
размещалась в специальной постройке из кирпичасырца. Таблички были сложены вдоль стен на дере­
вянных полках, поставленных на полуметровый
цоколь из необожженныхкирпичей. Для предохра­
нения книг от сырости цоколь был покрыт слоем
асфальта. Обнаруженный на полу книгохранилища
пепел позволяет предположить, что деревянные
стеллажи стояли не только у стен, но и в середине
помещения (506,34). Так хранили книги. Для хране­
ния архивных документов служили огромные гли­
няные чаны с асфальтовой крышкой.
Остатки древних библиотек найдены также в
развалинах Ура, Лагаша, Киша и других шумерс­
ких, аккадских, вавилонских городов. Самым же
крупным в Месопотамии, да и на всем Древнем Во­
стоке книгохранилищем была знаменитая библио­
тека ассирийского царя Ашшурбанипала (669-633
гг. до н. э.). Археологи обнаружили ее остатки в се­
редине XIX в. неподалеку от Куюнджика, на месте
ассирийской столицы - знаменитого в древности
города Ниневии. По приказу Ашшурбанипала в его
дворце собирали и глиняные таблички с текстами
на шумерском языке (к тому времени уже вышед­
шем из употребления) и записи на языках, которы­
ми пользовалисьвавилоняне, эламиты, ассирийцы.
В Британском музее хранится более 27 тысяч та­
бличек или их фрагментов из того собрания. Пред­
полагается, что это лишь незначительнаяего часть.
В царской библиотеке трудилось много библиоте­
карей и писцов. Для собрания фондов была моби­
лизована целая армия переписчиков. По указаниям
самого царя-библиофила они разыскивали недо­
стающие в коллекции книги и переписывали их.
Эмиссары царя побывали во всех древних библио­
теках Вавилона, Ниппура, Ура, Эреха и других горо­
дов, но никогда не прибегали к насилию, чтобы
добыть какую-либо редкость, - это им было
строжайше запрещено.
В библиотеке Ашшурбанипала книги-таблички
тщательно переписывались ясной и изящной кли­
нописью и отлично обрабатывались в библиогра­
фическом и редакционном отношениях. На каж­
дой табличке стояла печать: «Дворец владыки Ас­
сирии царя царей Ашшурбанипала». Кроме того,
писец проставлял заглавие, сигнатуру и примеча­
ние - оригинальный это текст или список. Если
список, то отмечалось, что он сверен с оригиналом,
и указывалось место, где оригинал находится. Да­
лее шли имя переписчика, дата снятия копии, а
иногда и число строк в произведении.
Такая огромная библиотека не могла обойтись
без каталога. До нас дошли его фрагменты; они хра­
нятся в Британском музее. Судя по ним, в библио­
теке Ашшурбанипала уже применялась своего ро­
да научная классификация. Розыск нужного произ­
ведения облегчала этикетка, привязанная шнурка­
ми к табличкам. На этикетке указывались название
серии, содержание книги и количество табличек в
ней. Фонд включал в себя наряду с религиозными и
магическими текстами справочники по лексике и
грамматике, словари, летописи, трактаты по астро­
номии, астрологии и математике, по зоологии, бо­
танике, минералогии и медицине и многое другое.


Собственно, здесь было собрано все, что создала
литература Древнего Востока. Благодаря находке
на холме Куюнджик мы знакомы сегодня с такими
шедеврами древней литературы, как «Предание о
начале мира», «Сказание о Гильгамеше», «Нисхож­
дение Иштар» и другие. В 612 г. до н. э. Ниневия
была захвачена и разрушена мидийским царем
Киаксаром. Две с половиной тысячи лет замеча­
тельная библиотека оставалась погребенной под
развалинами и песками, пока ее не извлекли на свет
английские археологи.
Говоря о библиотеках Древнего Востока, мы обя­
зательно должны упомянуть образцовый госу­
дарственный архив и библиотеку хеттов, обна­
руженные в 1906-1907 гг. при раскопках в Богазкёе
неподалеку от Анкары. Там, в бывшей столице хет­
тов Хапусасе в развалинах дворца царя Хаттусили
Ш (вторая половина ХШ в. до н. э.) археологи обна­

ружили около 11 тысяч клинописных табличек или
фрагментов - летописи, царские послания, эдикты,
поучения, обращения, описания церемониалов, ри­
туальные тексты, руководства по уходу за лошадь­
ми. И это, вероятно, лишь незначительная часть
первоначального фонда. Шумерская и вавилонская
литература была анонимной. Здесь же во многих
случаях указан автор. Как и в библиотеке Апппур­
банипала, у каждой таблички свое заглавие. Если
произведение состоит из нескольких табличек, то
все они пронумерованы с обозначением начальных
слов произведения. В заголовке указаны автор, его
титул, место проживания. Зачастую упомянуто и
имя переписчика. Затем идут название произведе­
ния и пометка, следует ли продолжение. Библиоте­
ка была снабжена каталогом, составленным по
именам авторов, что свидетельствует о высокой
культуре обращения с книгой. Во всей структуре
библиотеки заметны поразительный порядок и си­
стема.

Могуществу хеттского государства был по­
ложен конец в ХП в. до н. э., когда сюда вторглись
племена с Эгейского моря. Тогда под развалинами
хеттской столицы погибла и эта великолепная би­
блиотека.
Развитие государственности и культуры Египта
и народов Месопотамии было резко нарушено во
второй половине IV в. до н. э. завоеваниями Алек­
сандра Македонского и экспансией эллинистичес­

кой культуры. Египетское письмо постепенно
вытеснялось греческим. Последние иератические
надписи относятся к Ш в. н. э. (84,3). Последние же
клинописные тексты - к I в. н. э. (120,272).
Однако культура Древнего Востока не исчезла
бесследно. Она оказала большое влияние и на даль­
нейшее развитие книги, передав античному миру и
свой основной писчий материал - папирус, и форму
книги - свиток.

ИНДИЯ. Зарождение письма здесь связано с воз­

никновением в середине Ш тысячелетия до н. э. в
долине Ганга древнейшей индийской культуры. С
1921 г. по настоящее время в Белуджистане у города
Хараппа и в центральном Синде (Мохенджо-Даро«селение мертвых») обнаружено несколько цен­
тров этой культуры. Благоустроенные города, по­
строенные из стандартного обожженного кирпича,
с канализацией, торговыми складами и мастерски­
ми, вели торговлю с отдаленными странами, в том
числе с Шумером. Каждая семья имела свою печат­
ку или амулет цилиндрической формы, которые
выдавливались на глиняных табличках. На ка­
менных, медных и костяных печатках 3000-2000 гг.
до н. э. (их пока найдено около 2000) были надписи
и изображения, чаще всего животных: быков, во­
лов, козлов, тигров, слонов. Иногда изображали и

целые мифологические сцены. Обладатель печат­
ки всегда носил ее с собой (как мы теперь носим па­
спорт), часто на шнурке, для чего печатку просвер­
ливали. Очевидно, такие печатки прикреплялись и
к товарам. Нас в первую очередь интересуют над­
писи на них, так как эти надписи являют собой
дошедшие до нас образцы письма древнейшей ин­
дийской цивилизации. На каждой печатке 10-20
знаков, общее же количество употреблявшихся
знаков исследователи определяют по-разному - от
150 до 400*. В любом случае их слишком много для

фонетического (буквенно-звукового) письма и

даже для чисто слогового письма, но недостаточно

для письма логографического. Поэтому считают,
что «протоиндийское» письмо, вероятно, состояло
из комбинаций слоговых знаков с логограммами
(120,228). Дешифровку этих знаков затрудняют два
обстоятельства: язык, зафиксированный этими
знаками, совершенно не известен, а записанные
тексты слишком краткие. Некоторые исследовате­
ли указывали на сходство протоиндийских пись­
мен с шумерскими и хеттскими. В пользу такого
предположения говорят взаимные связи этих циви­
лизаций. Другие исследователи обнаружили рази­
тельное внешнее сходство некоторых знаков про­
тоиндийского письма с таинственными письмена­
ми кохау ронго-ронго острова Пасхи (Репануи) в
Тихом океане. Местная устная традиция отмечает,
что это письмо было завезено сюда извне, однако
маловероятно, чтобы оно могло преодолеть свыше
пятнадцати тысяч километров, отделяющих
остров Пасхи от Мохенджо Даро. Скорее всего,
письмо ронго-ронго образовалось под влиянием
доинкской перуанской иероглифики, как это ут­
верждает Тур Хейердал в своих книгах «Путешест­
вие на Кон-Тики» и «Аку-аку».
Протоиндийская цивилизация, а вместе с ней и
ее письменность погибли, когда с северо-запада
сюда вторглись арийские племена «разрушителей
городов». Они полностью уничтожили городское
население, а автохтонное сельское население дра­
видского происхожденияобратили в рабство. В ре­
зультате некоторые элементы протоиндийской
культуры сохранились и влились в индоарийскую.
Такие элементы нетрудно обнаружить в изобрази­
тельном искусстве, в культе Шивы, который не был
богом арийского пантеона, и т. п. (430,748-749). И
все же сомнительно, чтобы протоиндийское пись­
мо было передано арийским завоевателям таким
путем.
Попытки некоторых ученых - например Ф. X. Хе­
реса - доказать генетическую связь индоарийского
письма с протоиндийским не имеют никаких
научных оснований (89,386).
Между нерасшифрованными письменами Мо­
хенджо Даро из середины Ш тысячелетия до н. э. и
первыми упоминаниями о наличии письменности
в Индии из VI-V вв. до н. э. палеографы не обна­
ружили ни одного звена, которое генетически
связывало бы эти две системы. А между ними

разрыв, равный двум тысячелетиям! (120,230)
С другой стороны - разнообразное индоарийское

литературное и религиозно-философское твор­
чество конца II и первой половины I тысячелетия
до н. э.: веды, религиозные гимны на санскрите,
несколько позднее такие огромные эпические
поэмы, как «Махабхарата» и «Рамаяна», формиро­
вание в поздневедический период (начало I
тысячелетия до н. э.) брахманизма, а в V веке до н. э.
буддизма, ставшего наиболее распространенной
религией Азии, - все это далеко переросло возмож­
ности устной передачи от поколения к поколению
и настоятельно требовало письменной фиксации.
К тому же побуждали и развитие наук, особенно ма­
тематики, астрономии, медицины, и прогресс
производительных сил, и потребности государст-

*
Эта разница в определе­

нии количества знаков
объясняется тем, что ряд
исследователей считают
некоторые знаки не са­
мостоятельными, а толь­
ко вариантами других.
21


венного управления. Предполагается, что ранние
индоарийские государства возникли в северной ча­
сти Индо-Гангской равнины уже во второй полови­
не II тысячелетия до н. э. Постепенно из конгломе­
рата мелких деспотий в IV в. до н. э. образовалась
могущественная империя Маурья, царь которой
Ашока (268-232 гг. до н. э.) впервые широко исполь­
зовал письмо для укрепления и расширения своей
власти и буддийской религии.
Ученые не пришли к единому мнению о том, от­
куда и когда появилось в арийской Индии письмо.
Известно утверждение греческого мореплавателя
Неарха, сопровождавшего Александра Македонс­
кого в его походе в долину Инда в 325 г. до н. э., что
жители Индии тогда еще не знали письменности.
Эта точка зрения обретает достоверность благода­
ря тому обстоятельству, что первые обнаруженные
до сих пор в Индии письменные документы - зна­
менитые эдикты могущественного царя Ашоки датируются серединой III в. до н. э. Однако есть
косвенные доказательства существования письма
в Индии задолго до этого. Так, в буддийской лите­
ратуре, например, в жизнеописании Будды «Лали­
та-Вистара» упоминается, что Будда в детстве, т. е.
в первой половине VI в. до н. э., учился грамоте, а в
сборнике поучений Будды «Суты» V в. до н. э. упо­
минается детская игра в буквы, а также деревянные
дощечки для обучения письму. Есть и другие тер­
мины, свидетельствующие об употреблении пись­
ма в VI в. до н. э. - как взрослыми, так и детьми обое­
го пола (89, 388).
К более позднему периоду относится прекрасное
скульптурное изображение женщины с прильнув­
шим к ее ногам ребенком. Женщина держит в ле­
вой руке дощечку для письма и пишет на ней кала­
мом (340,294).
Сколь многочисленны языки населяющих Ин­
дию народов, столь же многочисленны здесь и си­
стемы письма. Один ученый насчитал их до двух­
сот (460, 338). В основе большинства из них лежит
письмо брахми и в меньшей мере - письмо кхарош­
ти. Это последнее образовалось, вероятно, в V в. до
н. э., когда северо-западная Индия входила в держа­
ву персидских Ахеменидов. Оно возникло на осно­
ве персидско-арамейского консонантного письма в
результате его вокализации под влиянием и по
образцу письма брахми (120,234-235), которое в VI
в. н. э. окончательно вытеснило кхарошти из упо­
требления. До этого оба письма каким-то образом
сосуществовали, как кириллица и глаголица на Ру­
си IX-XI вв. Письмо брахми предположительно
появилось между VIII и VI вв. до н. э., но его наибо­
лее древний дошедший до нас памятник - медная
пластинка из Сохгаури второй половины VI в. до
н. э., а к наиболее важным из памятников брахми
этого начального периода относятся знаменитые
эдикты царя Ашоки 253-250 гг. до н. э. Вопрос о
происхождении этого слогового письма еще окон­
чательно не решен. Наиболее вероятным представ­
ляется предположение, возводящее письмо брах­
ми к финикийско-арамейскому алфавиту. Это подт­
верждается фактами ранних, чуть ли не с X в. до
н. э., торговых отношений арамейцев с индоарий­
цами. В пользу этой гипотезы говорят и сходство
некоторых знаков, и первоначальное направление
письма брахми - справа налево (89,393). Однако ин­
дийские «грамматики» кардинально переработали
арамейское письмо в соответствии с фонетически­
ми особенностями своего языка, в котором, в от­
личие от семитских языков, гласные играли значи­
тельную роль.
От европейских производных финикийского ал­
фавита письмо брахми отличается тем, что оно в
значительной степени слоговое. Здесь каждый
знак выражает не один какой-либо звук, а целый
слог, обычно содержащий согласный и гласный
22

«а», реже - «о», например, д?«ка». Алфавит состоит
из гласных, применяемых там, где гласная сама по
себе образует слово или стоит в начале слова
(начальный звук); далее, из определенного, изме­
няемого, в зависимости от вида письма, количества
знаков слогов, образуемых согласной и следующей
за ней гласной «а» или «о»; наконец, из нескольких

знаков для остальных гласных и дифтонгов, упо­

требление которых при образовании слогов весьма
разнообразно.
В процессе развития письма брахми все чаще

начинают применяться лигатуры, включающие

два или более согласных. Эти лигатуры, которые
сверху покрываются общей горизонтальной чер­
той, на последнем этапе развития письма брахми в письме деванагари (ХШ в.) - становятся графичес­
кой особенностью этого письма. Алфавит деванага­
ри включает 50 знаков, в том числе 13 знаков для

изолированных гласных и дифтонгов, 33 слоговых

знака и 4 вспомогательных знака (120, 236). Всего

разных диакритических и лигатурных знаков в
письме деванагари - около 600. Это делает письмо
довольно сложным, однако оно точней других пе­
редает тончайшие оттенки языка. В настоящее вре­
мя оно стало национальным письмом в Индии для
языка хинди и многих других языков и диалектов.
По мере распространения буддизма среди неин­
дийских народов распространялось и знание ин­
дийского письма. На его основе возникали другие
системы письма: бенгальское, непальское «рань­
джа», тибетское «дбу-чан», тамильское, бирманс­
кое, кхмерское и другие.
Насколько многочисленны были в Индии языки
и виды письма, настолько же разнообразен был и
писчий материал. В северо-западных областях Ин­
дии тексты писались на глиняных табличках, как в
Шумере и Вавилоне. Одним из наиболее распро­
страненных материалов для письма, особенно в XI
и XII веках, служила хлопчатая ткань, обработан­
ная смолой тамариска (пата), и шелковая ткань. В
других местах писали на тонких бамбуковых
дощечках (салака), использовали также кору гима­
лайской березы (бухрджа). С VII в. самым распро­
страненным материалом для письма стали пальмо­
вые листья. Для этой цели их специально обра­
батывали и полировали. Обычная длина прямо­
угольного листа 30-60 см, ширина 10-15 см. Испи­
санные листья связывались в пачки через пробитые
в краях отверстия. Сохранились документы и це­
лые книги, выгравированные на металлических
досках (медных, оловянных, даже стальных). Ма­
териалом для письма служила и кожа, и даже свое­
образный пергамен, однако он большого распрост­
ранения в Индии не получил. Бумага вошла здесь в
употребление только в XI в. По-видимому, она по­
пала сюда из Китая, но возможно также с проникно­
вением в северную Индию ислама.
Орудием письма служили тростниковые палоч­
ки или же резцы (лекхали или калам) (169,210). Ин­
дийские чернила (маси) изготовлялись из сажи с со­
ком сахарного тростника.

КИТАЙ. К величайшим историческим заслугам ки­

тайского народа перед мировой культурой относят­
ся два изобретения, открывшие новую эпоху в раз­
витии книги. Речь идет об удобном и дешевом пис­
чем материале - бумаге и о механическом способе
воспроизводства книг - печати. Китайское письмо
и книги прошли долгий путь развития. Первые ие­
роглифические надписи в Китае относятся к эпохе
династии Шан (Инь) - XTV-XI вв. до н. э. (310, 2732), когда к началу XIV в. до н. э. в середине течения
реки Хуанхэ сформировалось первое на террито­
рии современного Китая рабовладельческое госу-


дарство Инь. Археологи обнаружили десятки
тысяч надписей на черепаховом панцире и каба­
ньем клыке. Иероглифы на них весьма отличаются
от современных и в большинстве своем представ­

ляют собой пиктограммы. От этой ранней эпохи
сохранились также некоторые надписи на бронзе и
камне.

Письменность и грамотность стали быстро раз­
виваться в эпоху Чжоу (ХП-Ш вв. до н. э.). Но внача­
ле они были доступны лишь правящим слоям да и
то из числа знати мало кто умел читать. До V в. до н. э.
издание книг находилось в ведении особых прид­
ворных «историографов» и служило интересам

правящей верхушки. Однако уже тогда появились
и книги демократического направления, например,
первое крупное произведение древнекитайской
поэзии «Шицзин» («Книга песен», XI- VI вв. до н. э.)
- собрание народных песен и ритуальных гимнов. В
них отражались чувства и переживания простых
людей, осуждавших недостойных правителей.
Первые китайские книги написаны на бамбу­
ковых или деревянных планках. Предполагается,
что бамбуковая книга возникла в XIV-XIII вв. до
н. э. и просуществовала до II в. н. э. Затем бумага
стала заметно вытеснять бамбук, и уже в IV в. он пе­
рестал употребляться как писчий материал. На
бамбуковых планках, длинных и узких, можно
было уместить мало иероглифов, а следовательно,
на книгу уходило множество планок. Чтобы они не
перепутывались, их связывали в определенном по­
рядке кожаным ремешком или шелковым шнур­
ком. Книга получалась громоздкая, тяжелая, неу­
добная для чтения. К тому же шнурки и ремешки
часто перетирались, и деревянные «листы» пере­

путывались.
Ни бамбук, ни тем более камень или бронза не
могли долго соответствовать потребностям ки­
тайской империи в письменности. Начался поиск
других материалов. В V-IV вв. до н. э. стали писать
на шелке, но он был слишком дорогим. В конце
концов появилась бумага. Об этом замечательном
изобретении летописец Фан Е (V в. н. э.) рассказы­
вает так: «Тсай Лунь предложил делать писчий ма­
териал из древесной коры, конопли, тряпья и
старых рыбачьих сетей. Об этом он доложил импе­
ратору, который остался весьма доволен» (173,35).
Историки, однако, полагают, что открытие было
сделано не сразу и не одним человеком, а явилось
результатом длительных экспериментов и поис­
ков, начатых еще в III в. до н. э. (355,35-36). Рекон­
струируется такой возможныйпуть: при изготовле­
нии шелковых свитков оставались лоскутья, а
шелк был дорог и вполне возможно, что кто-то из
мастеров попробовал растереть эти лоскутья на
камнях, замочить в воде, отжать и спрессовать. По­
лучилась тонкая ткань, на которой было удобно пи­
сать кисточкой (179,21). Затем стали изготовлять та­
кой материал из остатков на коконах шелкопряда.
Но почему бы не заменить слишком дорогой шелк
тряпьем, конопляным волокном, древесной корой?
Исследователи утверждают, что китайцы задолго
до Тсай Луня использовали это сырье для изготов­
ления бумаги, и оставляют за Тсай Лунем лишь
честь усовершенствования производственного
процесса (442, 42). Это он заменил примитивную
терку огромными котлами, в которых сырье разми­
нали ногами. Вместо обычного круглого сита Тсай
Лунь применил специальное - четырехугольное.
Не сразу бумага была оценена по достоинству. Ее
стали употреблять лишь в III в. н. э. А в конце дина­
стии Цзинь (IV в. н. э.) был издан императорский
указ о переходе с бамбуковых планок на бумагу
(173,37). Как на бамбуковые планки, так и на бумагу
текст наносили заостренными деревянными па­
лочками, обмакивая их в черный лак, изготов­
ленный из древесного сока.

Изобретение бумаги создало экономические и
технические предпосылки второго замечательного
изобретения китайцев - печати. Сам принцип по­
лучения множества оттисков с одного оригинала
(клише) был известен очень давно и практиковался
отнюдь не только в Китае, но нигде, включая сред­
невековую Европу, не догадывались использовать
его для изготовления книг.
Китайцы пришли к своему изобретению не сра­
зу. В VI-V вв. до н. э. даосы - монахи, представители
философско-религиозного учения даосизма, и буд­
дисты стали печатать с деревянных гравюр-печа­
тей амулеты, иконы, тексты. Не менее важным
источником изобретения ксилографической печа­
ти были оттиски с надписей на камне. В Китае, как и
на древнем Востоке, наиболее важные тексты высе­
кали на каменных стелах, чтобы они оказались
общедоступными и долговечными. Приблизи­
тельно в V-VII вв. н. э. сложилась практика снимать
с этих стел эстампы. Делалось это так: к стеле при­
кладывали несколько влажных листов бумаги и
легкими ударами молоточка загоняли бумагу во
впадины букв. Потом верхний лист смазывали чер­
ной краской, а впадины оставляли незакрашенны­
ми. Таков был своеобразный механический способ
литографирования.
В VHI-IX вв. в Китае утвердился и другой способ
массового снятия копий - ксилография. При его по­
мощи были отпечатаны такие шедевры, как буд­
дистская «Алмазная сутра» (868).
Суть простейшей ксилографии такова: на дере­
вянной доске рисуется в зеркальном отражении

текст и, если надо, изображение. Затем часть древе­
сины между буквами удаляют. Получается рельеф­

ная выпуклая печатная форма. Рельеф смазывают
краской и прижимают к бумаге. Краска переходит с
формы на бумагу, и готовый оттиск оказывается
прямым изображением. В Китае печатали на одной
стороне листа, оставляя обратную чистой.

Изобретение ксилографии имело решающее

значение для. возникновения книги в виде блока.
Поначалу отпечатанные листы принято было
склеивать в длинную ленту и сворачивать в свиток.
Но для чтения это было неудобно и китайцы приду­
мали форму складной ширмы. Однако на сгибах
она быстро изнашивалась, и вот с начала X в. стали
склеивать листы с наружной стороны сгиба. Те­
перь, если бумага и рвалась на сгибе с незаклеенной
стороны, то сама книга не разваливалась. Сле­
дующим этапом стала книга, собираемая из от­
дельных листов. В XI в. распространена была

брошюровка «бабочкой»: отпечатанный с одной
стороны лист складывают вдвое чистой стороной
наружу и сшивают с другими такими же листами.
Но и этот способ оказался не слишком удобным.
Каждые две страницы с текстом перемежаются
двумя пустыми, да и текст двух страниц при чтении
сливается. Поэтому через некоторое время нашли
другой способ брошюровки: сгибать лист отпеча­
танной стороной наружу и склеивать спаренные
листы у корешка так, чтобы при перелистывании
пустых страниц не было видно. Склеивание боль­
шого количества листов - занятие трудоемкое, по­
этому в XIV-XV вв. листы стали прошивать на­
сквозь. Такой метод брошюровки применяется и
сегодня.

Однако ксилография не удовлетворила китайс­
1040-1048 гг. кузнец Пи
Шен изобрел наборный процесс (352,124). (В Евро­
пе это изобретение было повторено только четыре
века спустя.) Он брал вязкую глину и вырезал из нее
тоненькие рельефные печатные знаки, для каждо­
го иероглифа отдельные. Эти печатные знаки-ли­
теры он обжигал на огне, чтобы сделать их тверды­
ми. Затем набирал нужный текст, вставляя литеры
в железную рамку, брал металлическую пластинку,
,

ких изобретателей. Уже в

23


покрывал ее смесью сосновой смолы, воска и бу­
мажной золы, разогревал и прижимал к набору.
Когда доска остывала, литеры прочно приставали к
пластинке. Оставалось смазать форму краской и

печатать. После печатания форму разогревали, ли­
теры отклеивались. Их можно было расставить за­
ново в другом порядке для другого текста. Конеч­
но, это еще довольно примитивный способ, но сам
принцип абсолютно верен. Китайцы продолжали
совершенствовать технику наборного процесса
печати, и в ХШ в. у них появились оловянные и де­
ревянные литеры, а у корейцев, перенявших этот
способ, - более прочные медные литеры (1392).
Справедливости ради, следует все же сказать, что
наборный шрифт так и не вытеснил в Китае сплош­
ную ксилографию.
В XIV в. в Китае была изобретена многоцветная
печать. Красным и черным была в 1340 г. отпечата­
на буддистская книга «Комментарии Сутры». Это
древнейшая в мире книга, отпечатанная в две крас­

ки (173, 59).

У китайцев есть и другие заслуги перед историей
книги. Они разработали новые типы печатных из­
даний, главные из которых - энциклопедии и пе­
риодика. Первые большие энциклопедии, подго­

товленные целыми коллективами ученых, появи­
лись во второй половине X в. Крупнейший китай­
ский энциклопедический словарь был составлен в
XV в. и включал 11915 томов, 22 927 глав. Его созда­
вали 2169 человек. Невозможно переоценить исто­
рическое и литературное значение этого труда. Но,
увы, он сохранился не целиком. В1900г. при оккупа­
ции Пекина империалистическими державами сго­
рела библиотека, в которой хранился этот замеча­
тельный памятник культуры. Часть энциклопедии
погибла, часть же была расхищена. В Пекинской
государственной библиотеке недавно удалось со­
брать остатки, всего около 200 томов, но и они - бес­

ценный исторический источник.
Давними традициями может гордиться и китай­

ская периодика. Ее начало обычно относят к VII-X

вв. н. э., когда появилась ежедневная газета «Ди
бао» или «Дзин бао» («Столичные ведомости»). И в

этом отношении китайцы опередили Европу.
Рано началось в Китае и формирование библио­
тек. Первоначально книги собирали в своих двор­
цах императоры и князья, а распорядителями наз­
начали известных ученых. По преданию, импера­
торским библиотекарем был полулегендарный
мыслитель Лао-цзы (VI-V вв. до н. э.). Однако дале­
ко не все императоры выступали в роли покровите­
лей книги. Император Цинь Шихуанди, объеди­
нивший Китай в 221 г. до н. э., распорядился сжечь
все книги за исключениемтрудов по истории дина­
стии Цинь и справочников по медицине, гаданию и
сельскому хозяйству (173, 32-33). В огне костров
безвозвратно пропали многочисленные памятники
литературы предшествовавших эпох. Но кое-что
грамотным людям удалось с риском для жизни спа­
сти в тайниках и пещерах. Библиотеки воскресли в
правление императора У-ди (140-87 гг. до н. э.). Он
приказал разыскать пропавшие книги и доставить
их в созданную им государственную библиотеку.
Вновь появились люди, избравшие ремеслом пере­
писывание и оформление книги. По давней тради­
ции в библиотеку были приглашены видные уче­
ные и писатели. Они и составили первый в истории

Китая книжный каталог.

*
Китайская литература по
традиции делилась на
четыре раздела: класси­
ческие труды, труды по
истории, философские
трактаты и художествен­
ная литература.

24

Рост библиотек стимулировало и появление
книг нового типа - в форме свитка, ширмы или бло­
ка, гораздо более удобных и дешевых, чем связки
бамбуковых планок. В Vb. н. э. в государственных и
частных книжных собраниях уже преобладали бу­
мажные свитки. С тех пор началось массовое пере­
писывание и собирание книг религиозного содер­
жания в буддистских монастырях.

Чтобы предохранить их от невзгод во времена
политических и религиозных столкновений, мона­
хи прятали свои собрания в труднодоступных ме­
стах. Один такой тайник, содержавший 25 000 книг,

совершенно случайно был обнаружен в 1900 г.: мо­
нах-отшельник Ван, роя себе келью невдалеке от
Дунхуана в Западном Китае (этот пещерный город
называется «Тысяча пещер Будды»), наткнулся на
тайник, в котором хранились книги, относящиеся к
V-X вв. По всей видимости, эта коллекция в XI в.,
перед лицом какой-то опасности, была замурована,
а затем забыта. К величайшему сожалению, сам мо­
нах не понял значения находки, и вскоре значи­
тельная часть сокровищ была разграблена. Многие
книги попали в лондонские, парижские, токийские
музеи. Лишь в 1909 г., благодаря решительному
вмешательству китайского правительства, остатки
коллекции были доставлены в Пекинскую госу­
дарственную библиотеку. Сейчас собрание нас­
читывает около 10000 свитков. Это ед инственная в
Китае сохранившаяся от эпохи расцвета феодализ­
ма коллекция. Она не только содержит ценнейшие
для историка материалы, но и дает представлениео
составе китайской библиотеки в глубокой древно­
сти. Литература в ней хранилась самая разнообраз­
ная: буддистские и конфуцианские канонические
трактаты, географические описания, календари,
книги по медицине, сборники народных песен и
стихов, руководства по гаданию и заговорам, офи­
циальные документы и т. д., причем не только на
китайском языке, но и на языках народов, населяв­
ших Тибет и Хорезм, на санскрите и даже на древ­
нееврейском. С книгами на бамбуке и шелке со­
седствуют бумажные свитки, ширмы, блоки. А
главное - среди рукописных книг здесь обна­
ружены первые печатные книги, в том числе и зна­
менитая «Алмазная сутра».
С расширением книгоиздательского дела, с ро­
стом библиотек и числа читателей в Китае появи­
лись и библиографические труды, помогавшие
ориентироваться в книжном море. Один из круп­
нейших таких трудов посвящен описанию фондов
Пекинской императорской библиотеки и называет­
ся «Полная библиография всех книг во всех че­
тырех разделах»*.
Заслуги китайской культуры перед историей
книги хорошо и давно известны. В 1675 г. в Китае
побывало русское посольство во главе с Николаем
Милеску Спафарием, одним из наиболее про­
свещенных людей той эпохи. Спафарий сделал в
дневнике такую запись: «Учение их и грамоту и как
почитают, из сего можно познать, что ни одного
человека нет, который бы был неучен и
неграмотен ... Не отыщешь и между мужиками,
который бы до пятнадцатилетнего возраста гра­
моте не обучен был ... и который бы писать не
умел. И так в Китае не смотрят благородия . . . бо
у них благороднейший есть, который уче­
нейший . . . хотя от простых людей родился»
(283,200).

Китайская культура, несомненно, оказала влия­
ние на зарождение иероглифического письма и у
соседних народов - во Вьетнаме с начала нашей
эры, в Корее и Японии с III в. н. э.

КНИГА В АНТИЧНОМ ОБЩЕСТВЕ. Античный
мир, в первую очередь греческое и римское госу­
дарственные образования дали культуре чело­
вечества очень многое. В сущности, вся современ­
ная европейская культура выросла на этой почве. В
Древней Греции и Древнем Риме процветали нау­
ки: математика, астрономия, медицина, география,
история. Принципы римского права легли в основу
законодательства многих европейских стран. Па-


мятники греческого и римского искусства и сегод­

ня сохраняют свою непреходящую ценность. К ан­
тичности восходят почти все жанры европейской
литературы.

Античность открыла новую страницу также и в
истории книги.
Античное общество было гораздо грамотнее,
чем общества Древнего Востока. И это вполне
естественно: ведь усвоить алфавит легче, нежели
сложные логографические системы египетского и
шумерского письма. Искусство письма стало почти
общедоступным. Изменилось и отношение к нему.

Если на Востоке писцы составляли привилегиро­
ванную касту, то в Древнем Риме их причисляли к
ремесленникам, а ряды их пополнялись из низов
общества - из числа рабов и вольноотпущенников.
Хозяева эксплуатировали не только физическую
силу, но и интеллект «говорящего орудия» и были
заинтересованы в грамотных и даже высокообразо­
ванных рабах. Тысячи обращенных в рабство гре­
ков служили секретарями, библиотекарями...
Хотя школа была открыта лишь для свободных
граждан, она далеко распространяла свет науки,
расширяла кругозор общества, пробуждала духов­
ные интересы и потребности. Античная система
образования обеспечила книге широкую аудито­
рию и потому сильнее, чем на Древнем Востоке,
стимулировала развитие книги.

Первые памятники письменности на территории
Греции относятся к эпохе расцвета крито-микен­
ской культуры (XXI-XVI вв. до н. э.). Для них харак­
терно пиктографическое письмо и иероглифы.Бо­
лее поздние надписи сделаны уже линейным пись­
мом. Выявлено два его типа, и ученые условно
обозначили их А и Б. Тип А не расшифрован, так
как пока не удалось идентифицировать язык, соот­
ветствующий надписям, обнаруженным в Клоссе
на Крите. К типу Б относятся надписи, найденные в
Микенах. Этот тип письма оказался легче для
дешифровки, поскольку язык, на котором сделаны
надписи, близок к классическому греческому.
Дешифровка была произведена М. Вентрисом и
Д. Чедвиком (592).
В XVI-XI вв. до н. э. линейное, а несколько позд­
нее силлабическое (слоговое) письмо распростра­
нилось по всему эгейскому миру.

Греческое алфавитное письмо возникло в IXVIII вв. до н. э. на основе финикийского алфавита.

Однако, как показывают древнейшие эпиграфичес­
кие памятники (надписи на камнях), уже в VIII-VII
вв. до н. э. греческий алфавит значительно отдалил­
ся от своего семитического прототипа. Характер­
ное для семитских народов направление письма
справа налево было заменено поначалу так назы­
ваемым «бустрофедоном» («бычьим поворотом»)*,
при котором строки поочередно пишутся слева на­
право и справа налево, а с IV в. до н. э. греки окон­
чательно перешли к написанию слева направо.

В V в. до н. э. в их алфавите, как и следовало ожи­
дать, появились гласные.
В различных местностях Греции вследствие ее
государственной раздробленности алфавит имел
некоторые различия. В 403 г. до н. э. афинский ар­
хонт Евклид законодательно утвердил в качестве
государственного ионийский алфавит, который с
тех пор и стал широко употребляться.
К VII-VI вв. до н. э. относятся первые записи
греческих мифов. Предполагается, что по инициа­
тиве тирана Писистрата (VI в. до н. э.) в Афинах
были записаны бессмертные эпические произведе­
ния Гомера «Илиада» и «Одиссея». Появились пер­
вые труды в области философии и науки. Тради­
ционное патриархальное право постепенно вытес­

нялось писаным законодательством. Древнейший
из дошедших до нас греческих свитков был состав­
лен в конце IV в. до н. э.
В VIII в. до н. э. на западном берегу Апеннинско­
го полуострова возникла греческая колония Кумы.
Она процветала и превратилась в крупный тор­
говый и культурный центр. Отсюда и пришло на
Апеннинский полуостров греческое письмо в до­
рическом, западном варианте. Его переняли этрус­
ки, чьи надписи известны с VIII-VII в. до н. э. До нас
дошло более восьми тысяч памятников этрусской
письменности, в основном надгробные надписи

Портрет Тсай Луня. С ки­
тайской ксилографии
Китайские иероглифы.
Из учебника китайской
каллиграфии

*
Бустрофедон - способ
письма, начертанием

напоминающий ход быка
при вспашке поля.

25


(169,174). Они с трудом поддаются прочтению, пос­

кольку еще не разгадан сам этрусский язык, полно­

стью исчезнувший в начале новой эры. Известно,
однако, что этрусский алфавит включает 19 букв и
совершенно идентичен дорическому (греческому)
алфавиту. Через этрусков он получил распростра­
нение и у других италийских народов. Древнейшие
из известных римских памятников письма на ла­
тинском языке - это надписи на «черном камне Ро­
мула» и на «золотой пряжке Пренесты» (их относят
к 600 г. до н. э.). В тот архаический период латинс­
кий алфавит состоял из 21 буквы. Впоследствии к
ним прибавились еще три.
В эпоху Римской республики и ранней империи
латинская письменность бурно расцвела. Вошли в
употребление новые писчие материалы, в том чис­
ле папирус. Наряду с прямым, четырехугольным
капитальным шрифтом, пригодным для высекания
на камне, в Риме, как и в Греции, возник новый
шрифт - закругленный, более гибкий и изящный,
так называемый унциал, а также курсив - скоро­
пись.

До того, как в Грецию попал папирус, там пользо­
вались разнообразными материалами для письма.
Самым распространенным был глиняный черепок

- остракон. На остраконах велась хозяйственная пе­

реписка, литературные же тексты обнаруживаются
на них лишь изредка. Пользовались для письма и
пальмовыми листьями, и, значительно чаще, ли­
повым лубом, на котором писали и в Италии. В
частности, одно из значений латинского слова liber
(книга) как раз подразумевает луб.
Плиний Старший упоминает среди других пи­
счих материалов plumbea voiumina - свинцовые ру­
лоны. На острове Родос был найден такой рулон.
Толщина свинцового листа - всего треть миллиме­
тра, так что сворачивался он легко. На свинце за­
писывали молитвы и заговоры, опускаемые в моги­
лу вместе с покойным. Самый длинный из из­
вестных нам текстов, записанных на свинце, эпическая поэма Гесиода «Труды и дни». Как на
пальмовом листе, так и на свинце, буквы выводили
острым металлическим инструментом. Иногда
употребляли и чернила.
Плиний Старший упоминает и libri lintei - льня­
ные книги. Впрочем, на ткани писали уже в Древ­
нем Египте. Например, записывали молитвы на тех
бинтах, которыми пеленали мумии. На холсте вел
свой дневник император Аврелиан (270-275 гг. н. э.).
Однако ни один из этих материалов не приобрел
решающего значения в истории книги.
Главным материалом для письма в античности
служили папирус, пергамен и деревянные дощеч­
ки. Дерево использовалось для письма еще египтя­
нами, а греки переняли его от финикийцев вместе с
алфавитом (403, 39). Законы Солона (VI в. до н. э.)
были записаны на кипарисовых досках. Немецкое
слово buch и английское book свидетельствуют о
том, что книги некогда писали на буковых дощеч­
ках. И в Риме дощечки - tabulae, tabellae сегае употреблялись очень широко. Их красили в белый
цвет (кстати, слово «альбом» - «Album» - и означа­
ло первоначально: «белая доска») или штукатури­
ли тонким слоем, чтобы легче было и писать, и
читать, и смывать написанное. Впрочем, самым
распространенным способом было вощение до­
щечки: чтобы воск не стирался с текстом, середину
выскребали и заливали желтым или черным вос­
ком, по которому процарапывали текст. На черном
фоне он выделялся особенно отчетливо. Метал­
лический инструмент для процарапывания назы­
вался стилем - отсюда и современные слова
«стиль», «стило». Один конец стиля был заострен, а
другой представлял собой подобие лопаточки, с
помощью которой затирали ненужное.
Навощенные дощечки использовались для
26

школьных упражнений, деловых записей, чернови­
ков, писем. Прочитав написанное, можно было лег­
ко его стереть и тут же писать ответное послание.
Если одной таблички оказывалось для всего текста
недостаточно, то в дощечках одного формата прос­
верливали отверстия, и связывали таблички в кни­
гу - кодекс (caudex значит дерево). Кодекс, со­
стоящий из двух дощечек, греки называли diptycha,
а римляне duplices; из трех дощечек - triptycha и tri­
plices; из большего количества - poliptycha. При со­
ставлении кодекса вощили лишь внутренние сто­
роны крайних дощечек. Получалось что-то вроде
современной обложки. Наружные стороны укра­
шали золотыми или костяными инкрустациями, а
люди победнее просто выводили свои имена.
С изобретением кодекса книга впервые получи­
ла форму, близкую к нынешней. А когда кодексы
стали составлять из пергаменных листов, то и воз­
никла как раз такая книга, какую мы привыкли ви­
деть.

Античный мир заимствовал с Востока не только
систему письма, но и папирус. Видимо, папирус по­
пал в Грецию не ранее VII в. до н. э., когда между
Грецией и Египтом установились постоянные тор­
говые связи. И вплоть до III в. до н. э. он оставался
главным писчим материалом. Однако, сохраняя
монополию на его производство, Египет постоян­
но взвинчивал цены. В результате начались поиски
более дешевого материала. Им в римскую эпоху и
оказался пергамен.

Вообще-то выделанные шкуры использовались
для письма уже с незапамятной древности, в том
числе в Египте и Ассирии, на обработанной коже
евреи записывали свои священные книги. Еще сов­
сем недавно ирокезы в Северной Америке изо­
бражали на коже тотемы и пиктограммы. Особую
роль тут сыграло малоазиатское эллинистическое
государство Пергам (отсюда и название «перга­
мен»), но монополию на изготовление этого писче­
го материала ему не удалось удержать надолго.
Греция, а затем Рим и его провинции сами налади­
ли производство пергамена. О технологии его изго­
товления в античные времена нам известно мало.
Самый ранний рецепт относится к VIII в. н. э. На
пергамен шла овечья, козья или телячья шкура,
реже - кроличья, заячья и даже кошачья. Самый же
лучший, самый тонкий пергамен выделывали из
кожи еще не родившихся телят или ягнят. Сначала
шкуру замачивали в известковой воде, чтобы раз­
мягчить, затем растягивали на раме и серповидным
ножом (rasorium илипоуасиЬлп) тщательно соскре­
бали остатки мяса и шерсти. Очищенную кожу от­
беливали известью, полировали с обеих сторон
пемзой и втирали мел. Кожа получалась тонкой,
изжелта-белой, одинаково гладкой с обеих сторон.
По сравнению с папирусом пергамен обладал мно­
гочисленными преимуществами: он прочнее, его
легко сгибать и резать (хотя поначалу это важное
его качество осталось незамеченным, и пергамен
наподобие папируса сворачивали в свитки). Писать
на нем можно было с обеих сторон листа. Не было и
проблем с сырьем, хотя шкуры обходились дороже
папируса: ведь на одну-единственную книгу прихо­
дилось забивать целое овечье или козье стадо.
Длительное время папирус и пергамен употре­
блялись параллельно. СIII-IV вв. н. э., ввиду упадка
производства папируса в Египте, пергамен стал
выдвигаться на первое место. Окончательно вывоз
папируса из Египта прекратился лишь в VIII в., пос­
ле завоевания Египта арабами, и арабы принесли в
Европу бумагу - материал гораздо более удобный и
дешевый, чем папирус или пергамен.
Как и в Египте, в Европе писали на папирусе и
пергамене заостренной камышовой палочкой-ка­
ламом (лат. calamus). Лучшие сорта камыша приво­
зили из Египта и Малой Азии. Античный калам


несколько отличался от египетского - его конец
был не только заострен, но и расщеплен, чтобы по­

лучался более тонкий след. СIV в. н. э. наряду с ка­
ламом стали пользоваться птичьими перьями (лат.
penna avis), и это инструмент на века. В античные
времена известны были и металлические перья, из бронзы, серебра, даже золота. Однако большого
распространения они не получили, так как не обла­
дали эластичностью и рвали писчий материал.
Чернила приготовляли из разведенной сажи и
клея. Получаемая смесь почти не выцветала и лег­
ко смывалась. ВIV в. н. э. появились чернила на ос­
нове железистых соединений. Заголовки и другие,
подлежавшие выделению, места текста писали
красными чернилами (лат. rubrum - ср. современ­
ное слово «рубрика», «красная строка»), и в чер­
нильницах - глиняных или металлических - было
соответственно два отделения - для черных и
красных чернил. Впрочем, известны тексты,
сплошь написанные красными чернилами.
А для самых роскошных книг использовали чер­
нила золотого и серебряного цветов. И только один
император мог писать пурпурными чернилами.
В античные времена книга значительно измени­
ла свой внешний вид. Согласно ряду источников,
книжные свитки (по египетскому образцу) в Гре­
ции сворачивали уже в V в. до н. э., но сохранились
лишь более поздние - IV в. до н. э. В1902 г. в Египте,
в Абукире, на кладбище, подле мумии умершего
грека, был найден в форме свитка фрагмент поэмы
Тимофея Милетского «Персы» (приблизительно
450-360 г. до н. э.). Этот свиток и является древ­
нейшей из сохранившихся греческих книг. Внеш­
нее его оформление еще очень архаично и прими­

тивно. Окончательно элементы античного свитка
сформировались в эллинистическую эпоху - к IV-

III вв. до н. э.

Свиток из склеенных листов папируса (обычно

не более двадцати) по-гречески назывался tomos

(ср. наше «том»), а на латыни - scapus. Если текст не
умещался в один том, то подклеивали еще несколь­
ко листов. Впрочем, античные свитки не достигали
чрезмерной длины и редко превышали 10 метров.
Свиток нормального размера в свернутом виде
представлял собой цилиндр диаметром 5-6 см, так
что держать его в руке было достаточно удобно.
Высота свитка обычно составляла 20-30 см. Однако
известен свиток высотой 37 см (экземпляр траге­

дий Еврипида). Бывали и миниатюрные издания например, относящийся ко II в. до н. э. сборник эпи­
грамм на женский пол. Высота этого свитка всего 5
см. Римский государственный деятель и оратор Ци­
церон утверждал, что видел своими глазами текст
всех двадцати четырех песен «Илиады», перепи­
санный на столь тонком пергамене, что весь свиток
умещался в ореховой скорлупе.
Текст писали столбцами, высота которых зани­
мала от 2/3 до 5/6 высоты свитка.
Заголовок помещался не в начале, а в конце свит­
ка, чтобы предохранить от стирания при частом
чтении (ведь в основном изнашивалось начало
свитка). Конечно, читателю это было не очень
удобно, а потому к свитку прикрепляли еще перга­
менную ленту с сокращенным заголовком (titulus)
или же выписывали титул на оборотной стороне
свитка.
Оформление папирусного свитка картинно опи­
сано поэтом Марциалом в одной из эпиграмм:
Ты подарком кому быть хочешь, книжка?
Добывай покровителя скорее,
Чтобы в черную кухню не попасться
И тунцам не служить сырой оберткой
Иль мешочком для ладана и перца.
Ты к Фавстину спешишь на грудь?Разумно!
Кедрецом умащенная, пойдешь ты
И, с обеих сторон в убранстве пышном,

Закичишься головками цветными;
Всю покроет тебя изящный пурпур,
Загордится червленый заголовок:
Под защитой такой и Проб не страшен.
(Перевод Ф. А. Петровского)

Свитки из папируса - материала хрупкого и не­
прочного - хранились недолго, в редчайших слу­
чаях и при самом тщательном присмотре около

двухсот лет (350,28). Влажность, черви, насекомые
- все это быстро губило его. Чтобы продлить жизнь
свитка, его смазывали кедровым маслом и держали
в пергаменном футляре (paenula или membrana).
Богатые библиофилы красили футляры пурпуром
и употребляли специальные ящики (scrinium или
capsa), в которые складывали по 5-15 свитков. В эпи­
грамме Марциала упомянуты «головки». Нужны
они были для того, чтобы удобнее сворачивать и
разворачивать свиток. Головку палочки, прикре­
пленной к свитку, украшали изящно вырезанными
рожками (cornu) или наконечниками (umbilicus).
Богачи заказывали такие украшения из золота или
слоновой кости.
Со временем свитки все чаще стали делать из
пергамена. Составлялись целые «кожаные» би­
блиотеки. Юридическую и литургическую литера­
туру переписывали чаще всего именно на пергаме­
не, ибо он более, чем папирус, был пригоден для

длительного хранения и активного использования.
Историческое значение пергамена заключается
в том, что он создал условия для перехода к более
удобному типу книги - кодексу, который и является
предшественником современной книги; с употре­
блением пергамена начало развиваться и искусство
графического оформления книги.
Впервые о манере сшивать пергаменные листы в
тетради упоминает тот же Марциал. Он не назы­
вает эти тетради кодексами: ведь codex - это cau­
dex, доска. В тексте Марциала такие тетради наз­
ваны pugillares membranei - кожаные таблички для
письма. На них Марциал и писал свои эпиграммы.
Пергаменными тетрадями с текстами произведе­
ний классиков - Гомера, Вергилия, Цицерона, Тита
Ливия и других - пользовались в школах. Ведь кни­
га, с которой школьник работает ежедневно, долж­
на быть прочной. Потребности школы ускорили
распространение прочного и удобного пергамен­
ного кодекса (350,353). Были, разумеется, и другие
причины. Чтобы отыскать в свитке нужное место
или цитату, приходилось разматывать его цели­
ком. Кодекс был удобнее и к тому же позволял пол­
нее использовать писчий материал - обе стороны
листа. На свитке любая дописка на оборотной сто­
роне опять же вынуждала перематывать весь сви­

ток заново.

В общем, преимущества кодекса были оче­
видны, и уже в III в. свитки начинают исчезать из
библиотек знати, вытесняемые кодексами. Пример
подавали императоры. В 235 г. император Макси­
мин владел великолепно оформленным кодексом с
текстом гомеровских поэм. Листы таких рос­
кошных изданий были окрашены в пурпур, а текст
написан золотыми или серебряными буквами. Пер­
воначально формат кодекса был умеренным - при­
близительно как современные ин-кварто или даже
ин-октаво, а в III-IV вв. появились гигантские фо­
лианты (лат. folium - лист).
Изготовляли кодекс так: пергамен нарезали оди­
наковыми прямоугольными листами, сгибали их
пополам и сшивали в тетрадь по четыре листа
(греческое слово tetradion означает четыре). Из та­
ких тетрадей и составляли кодексы. Для предохра­
нения их от внешних воздействий с обеих сторон
прикрепляли доски, иногда - куски толстой кожи.
В размещении текста на листах кодекс во всем
подражал свитку: заголовок, например, продолжа­
ли по традиции писать в конце книги, хотя это и
27


утратило смысл. Даже в XV в. в первопечатных
книгах - так называемых инкунабулах - заголовок
помещали на последней странице - в колофоне.
Как же распространяли книги в античном
обществе?
В Греции книги часто читали вслух - в узком кру­
гу сотрапезников (симпосион) или в торжест­
венных случаях, перед широкой аудиторией, при
большом стечении народа. Философ Эмпедокл и

историк Геро дот выступали с чтением своих произ­
ведений на Олимпийских играх 456 г. до н. э. Этот
обычай был распространенво всем античном мире.
Кто хотел иметь собственную книгу, вынужден
был заказывать ее список - так первые библио­
филы составляли свои коллекции. Но растущую
общественную потребность в книге могла удовлет­
ворить лишь книжная торговля.
Начало книжной торговли в Греции относится к
периоду Пелопоннесскихвойн (431-404 гг. до н. э.).

«Черный ляпис» - древ­
нейший памятник ла­
тинской письменности.
Рим, 600 г. до н. э.

28

Это был как раз период экономического, поли­
тического и культурного расцвета Афин. Тогда и
возникли термины «библиопола» (книгопродавец)
и «библиотека» (первоначально так называли
книжные лавки). Аристофан в комедии «Птицы»
показывает, как афиняне сразу же после завтрака
бегут в книжные лавки, чтобы ознакомиться с
новыми книгами и обсудить их. Купцы, отправ­
ляясь в дальние страны, брали с собой в числе
прочих товаров и книги. (Так попали в Сицилию
«Диалоги» Платона.) Не были исключением и
купцы, развозившие книги по родному краю. В
Афинах книгами торговали на агоре - месте на­
родных собраний. В IV и особенно в Ш в. до н. э.
были созданы библиотеки - среди них прославлен­
ная Александрийская, а вслед за ней публичные би­
блиотеки в Пергаме и Риме. Общественные би­
блиотеки и коллекционеры нуждались в хорошо
отредактированных и тщательно изданных книгах.


Собирание книг становилось обычаем и стимули­
ровало выпуск книжной продукции более высокого
качества и широкую книжную торговлю.
Под влиянием греческой культуры обычай соби­
рать книги, а следовательно - и торговать ими ут­
вердился и в Риме. Поэт Катулл сообщает, что в Ри­
ме бойко шла торговля в нескольких книжных лав­
ках. По свидетельству Горация, в эпоху Августа
просвещенные читатели даже в отдаленных про­

винциях держали книги. Книжная торговля вошла

в организованное русло. Между автором и читате­

лем появился посредник

- издатель,

который од­

новременно выполнял и функции распространите­
ля-торговца. Первым крупным издателем книг был
Тит Помпоний Аттик (109-32 гг. до н. э.), один из
самых состоятельных землевладельцев последних
лет Республики и друг Цицерона.
Тогда в Риме, Афинах, Александрии и других
культурных центрах книжный рынок был навод­
нен низкокачественным товаром - списками с
невыверенных рукописей. При переписывании
тексты зачастую искажались до такой степени, что
трудно было восстановить авторскую мысль. Это
беспокоило Цицерона. У него и возникла мысль
вовлечь в книгоиздательскую деятельность своего
баснословно богатого приятеля. Книгоиздательст­
вом и книготорговлей в античном обществе обыч­
но занимались представители низших сословий,
вплоть до вольноотпущенников. Аттик же принад­
лежал к сословию всадников, издавать и продавать
книги мог лишь неофициально, изображая из себя
бескорыстного мецената (хотя на деле, конечно, не
забывал и о прибыли). По свидетельству историка
Корнелия Непота, Аттик собрал большую группу
редакторов, корректоров и переписчиков. К редак­
тированию книг на греческом языке был привлечен
известный грамматик Тираннион. По всей видимо­
сти, сам Корнелий Непот осуществлял редактиро­
вание на латинском языке. Свою деятельность Ат­
тик начал с выпуска сочинений самого Цицерона.
Особая же заслуга его «издательства» - великолеп­
ное издание сочинений Платона. Редактировал это
издание Тираннион, пользуясь сочинениями Пла­
тона, сохранившимися в библиотеке Аристотеля.
Эта библиотека попала в Рим как военный трофей
консула и диктатора Суллы.
Аттик прославился также изданием первой в
древности иллюстрированной книги. Это были
«Портреты», принадлежащие перу видного учено­
го и писателя Теренция Баррона (116-27 гг. до н. э.) около 700 биографий и изображений выдающихся
римлян и греков. Способ изготовления портретов
был совершенно необычным для того времени
(528,32). На дощечках из твердой древесины выре­
зались портреты и имена в зеркальном отображе­
нии. Дощечку смазывали черной краской и прижи­
мали к листу папируса, получая четкий отпечаток.
Предполагают, что этот способ размножения ил­
люстраций придумал сам Баррон. В сущности, речь
идет о первом шаге на пути к изобретению печати.
Новый размах издательская деятельность обре­
ла в эпоху империи. Напористыми дельцами проя­
вили себя многие вольноотпущенники. Конечно,
их нельзя сравнить по влиятельности и размаху с
Аттиком, но все же они создали в империи широ­
кий книжный рынок, и благодаря им книга прони­
кла в провинции, в первую очередь в Галлию, не го­
воря, разумеется, о Греции, где такие традиции
были давними.
Какими были отношения между автором и изда­
телем? Даже если автор издавал свой труд на собст­
венные средства и на собственный страх и риск, как
первоначально поступал, например, Цицерон, - то
и такая книга никаким правовым преимуществом
не пользовалась. Вообще, авторское право не охра­
нялось законом. Любой, кому в руки

попадал хоть один экземпляр, мог делать с него
сколько угодно списков и распространять их за
деньги или бесплатно. Зачастую книги выходили в
свет без ведома автора. Ученики записывали лек­
ции своих преподавателей - видных ученых и фи­
лософов, и распространяли копии конспектов. Из­
вестны случаи кражи научных трудов в прямом
смысле слова. Историк Диодор сообщает, что его
«Историческая библиотека» была похищена в чер­
новой редакции и стала распространяться без его
на то разрешения.
Иногда издатель предварительнодоговаривался
с продавцами о тираже. Взвинчивать тираж не име­
ло смысла, так как конкуренты в любой момент
могли организовать новое издание. Да и каждое
частное лицо могло заказать для себя список, ибо
это обходилось дешевле, чем покупка книги в лав­
ке. Сам автор, как правило, никакой материальной
выгоды от своего труда не получал. Напротив, он
должен был еще благодарить издателя за труд по
распространению и в лучшем случае получал от не­
го несколько экземпляров, которые мог при жела­
нии продать. Чтобы найти богатого мецената, ма­
лоимущие авторы прибегали к посвящениям.

Иногда покровители откликались на откровенную
лесть довольно значительными подарками. Коекакой доход авторы получали от продажи рукопи­

Полиптих - древнейшая
форма книги.

IV-VI вв.

сей библиофилам, которые не жалели денег на

приобретение оригинальных манускриптов.
Найдя издателя для своего произведения, автор
давал ему рукопись. Сведений о порядке редакти­
рования у нас нет. Скорее всего, этим занимался
сам писатель. При переиздании старых сочинений
крупные издательства приглашали специалистов
по редактированию. Отредактированный и выве­
ренный текст передавался на «мультипликацию».
Ученые придерживаются различных мнений о том,
как производилось размножение текста. Одни счи­
тают, что в специальных мастерских десятки, а то и
сотни писцов-каллиграфов, обычно - рабов (servi
litterati, librarii, scriptores librarii), писали текст под
диктовку, что давало возможность получить
множество экземпляров за сравнительно короткий
срок. Другие полагают, что этим занимался один
каллиграф, гарантировавший качество всего ти­
ража, хотя вряд ли при такой постановке дела мож­
но было удовлетворить массовый спрос. Вероятно,
в ходу были оба способа. Некоторые свитки или ко­
дексы написаны несколькими почерками. Видимо,
практиковался и третий способ: текст раздавали по
листам нескольким писцам, а потом склеивали пе­
реписанное в один свиток или сшивали в кодекс.
Если в мастерской работала сотня переписчиков,
то объем производимой работы мог оказаться
29


Учитель со свитком.
Древнегреческая вазопись

внушительным. Мы знаем, например, что один ser­
vus litteratus мог скопировать экземпляр «Эпи­
грамм» Марциала за 17 часов. Значит, сто перепис­
чиков вполне могли за сравнительно короткий срок
обеспечить тысячный тираж.
Понятно, что поспешность переписки приводи­
ла к ошибкам, особенно если работа велась под
диктовку. Добросовестные издатели вроде Аттика,
стремившиеся предложить читателю хорошо
отредактированный и тщательно сверенный с ори­
гиналом текст, нанимали квалифицированных кор­
ректоров. После сверки текста корректор ставил
подпись: legi, т. е. «прочитал». Иногда часть коррек­
туры вычитывал сам автор, и такие издания цени­
лись особенно высоко, поскольку были немно­
гочисленны.
Кроме редакторов, переписчиков, корректоров,
склейщиков папируса, издатели нанимали специа­
листов по оформлению - иллюстраторов, пере­
плетчиков и т. д. На крупных книгоиздательских
предприятиях, например александрийских, где не
возникало трудностей с обеспечением папирусом,
иногда насчитывалось по 100-150 специалистов.
Кроме того, в Александрии находилась бога­
тейшая библиотека, и издательства могли пользо­
ваться ее фондами.
В Риме и других центрах книжного дела изда­
тельская деятельность обычно сочеталась с книго­
торговой. Чаще всего книжная лавка (tabema libra­
ria) находилась в одном помещении с издательст­
вом. Такая лавка была обнаружена под пеплом Ве­
зувия в Геркулануме. Вот как она выглядела: дверь
ее распахивалась на улицу, а рядом, окнами во двор,
находились два больших помещения - мастерская
по переписке текстов и жилье для рабов-перепис­
чиков. Книжные лавки обычно располагались на

площадях или оживленных улицах. Цицерон пи­
сал, что лучшие в Риме книжные лавки стояли на
Форуме. Впоследствии, в императорскую эпоху,
центром книготорговли стала другая часть города Обувная улица (Vicus Sandalarius) (477,717-827).
Книжные лавки были местом встреч писателей,
ученых, книголюбов. Здесь образованные люди
знакомились с литературными новинками, вели
споры. Книготорговец, чтобы привлечь покупате­
лей, иногда читал вслух отрывки из только что по­
ступившей в продажу книги.
Цена книги зависела главным образом от разме­
ра, оформления, писчего материала и т. п., но отча­
сти и от спроса. Как и ныне, старые, потрепанные
книги, если они не представляли собой редкости,
шли по меньшей цене, чем только что изданные.
Но если издание оказывалось раритетом, то и ан­
тичные библиофилы не скупились. Книгопро­
давцы выдавали также за плату книги на время, для
прочтения или переписки (477,864-865). Но широ­
кого распространения это не получило, так как би­
блиотеки предоставляли такую же услугу бесплат­
но, хотя на дом книги, как правило, не выдавались.
Античная библиотека - шаг вперед по сравне­
нию с книгохранилищами Древнего Востока. Рост
разнообразных духовных потребностей, а с ними и
спроса на книгу, новый размах издательской дея­
тельности - все это создавало более благоприят­
ные, чем в странах Древнего Востока, условия для
устройства библиотек.
В Греции классической эпохи библиотек было
мало. Многие историки сомневаются в историчес­
кой достоверности предания, будто уже в VI в. до
н. э. афинский тиран Писистрат и самосский тиран
Поликрат завели библиотеки в своих дворцах, как о
том писал в III в. до н. э. Афиней. По его словам, би­
блиотека Писистрата была по тем временам весьма
богатой. В ходе греко-персидских войн она была
захвачена персами и возвращена лишь через 160
лет, разумеется, далеко не полностью (606,4).

30

Возможно, за этими сведениями кроются и
реальные факты. В эпоху первых тиранов общий
уровень развития греческой культуры был доста­
точно высоким, чтобы могли возникнуть первые
книжные собрания.
Их ядро могли составить эпические поэмы Гоме­
ра и Гесиода, лирические стихи Алкея и Сапфо,
трагедии Феспида, философские труды Анаксаго­
ра и Пифагора, произведения логографов - авторов

первых сочинений древнегреческой исторической
прозы. Но, так или иначе, подобная библиотека
могла принадлежать лишь могущественному вла­
стителю. А вот во времена Перикла уже многие
просвещенные афинские граждане составляли
собственные книжные собрания. Известно, что бо­
гатой библиотекой обладал драматург Еврипид.
Одно из старейших греческих книгохранилищ на­
ходилось при школе Пифагора.
Особенно знаменитыми были библиотеки, при­
надлежавшие великим философам Платону и Ари­
стотелю и их школам. Правда, о составе и судьбе
собрания книг Платона ничего конкретного мы не
знаем, но о библиотеке Аристотеля кое-что извест­
но. Слух о ней прошел и за пределами Греции. Гео­
граф Страбон сообщает, что Аристотель даже да­
вал советы египетскому фараону как организовать
библиотеку. После смерти Аристотеля книги, со­
державшиеся при школе философов в созданном
им Ликее, перешли во владение его ученика и друга
Феофраста, в чьих руках библиотека еще пополни­
лась, но затем несколько раз меняла владельцев и в
конце концов очутилась в сыром погребе, куда
была спрятана от посягательств известного би­
блиомана - пергамского царя. Когда же войска
Суллы вошли в Афины, они завладели книжной
коллекцией Аристотеля и доставили ее в Рим как
трофей.
В эпоху эллинизма библиотечное дело расцвело.
Эллинистические государства, возникшие на раз­

валинах империи Александра Македонского, пред­
ставляли собой синтез греческих и восточных
культур и форм правления. Особенно высокой
была эллинистическая культура на первом этапе в
IV—III вв. до н. э. Эллинистическая наука выдвину­
ла мало оригинальных мыслителей и идей, но от­
личалась накоплением обильного фактического
материала и тщательностью его систематизации.
Литература этого периода также не оставила
выдающихся классических произведений, но была
произведена гигантская работа по собиранию,
изучению и систематизации, по составлению сло­
варей и библиографических трудов (249,456-460).


Все это было бы невозможно без богатых и упоря­

доченных библиотек.
Благодаря заботам правителей эллинистических
государств в III-II вв. до н. э. были открыты библио­
теки в Антиохии, Пергаме, Смирне и других горо­
дах. Но всех затмила Александрийская библиотека
при Мусейоне - святилище Муз.
Александрийский Мусейон стал подлинным
центром науки и просвещения. Он представлял со­
бой одновременно и библиотеку, и учебное заведе­
ние, и научное учреждение. Уже первый правитель
из воцарившейся в Египте династии Лагидов - Пто­

лемей Сотер (323-283 гг. до н. э.) собрал в своем
дворце в Александрии богатую коллекцию гречес­
ких книг и сплотил вокруг себя кружок ученых, фи­
лософов и поэтов, одному из которых, Деметрию
Фалерскому, принадлежала идея создания в Алек­
сандрии Мусейона по образцу платоновской Ака­
демии и аристотелева Ликея. Эта идея осуществи­
лась несколько позднее - в царствование Птолемея
II Филадельфа (285-246 гг. до н. э.), вознамеривше­
гося собрать в Мусейоне все, что было создано к то­
му времени наукой и литературой. Началась массо­
вая скупка книг. Эмиссары Птолемея отправились

Серебряный кодекс.
Унциальное письмо.

V-VI вв.

31


в первую очередь в такие известные центры книго­

торговли, как Афины и Родос. Постепенно они
объехали все Средиземноморье. Списки произве­
дений Гомера в Александрию доставляли из Гре­
ции, Малой Азии, Кипра, Крита, с Понта, из дале­
кой Массилии (нынешний Марсель). Без особых
колебаний покупали дублеты, поскольку нельзя
было заранее сказать, какой список окажется пол­
нее и точнее. Птолемеи собирали для своей би­
блиотеки не только греческие тексты, но и эфиоп­
ские, персидские, еврейские, даже индийские. Со­
вершенно очевидно, что Мусейон не мог обойтись
без большого штата переписчиков и редакторов.
Постепенно сложился гигантский книжный
фонд, который к концу царствования Птолемея
Филадельфа насчитывал 500-1000 свитков, а в 47 г.
до н. э., т. е. в год, когда в Мусейоне случился по­
жар - 700000 свитков. Это была крупнейшая би­
блиотека всего античного мира. С ней не могла бы
конкурировать ни одна библиотека средневековья.
Даже после изобретения печати на протяжении
столетий размеры Александрийской библиотеки
поражали воображение. Приблизительно 80 про­
центов ее книжных фондов хранилось в Брухейоне специальной пристройке к дворцу, а остальное - в
Серапейоне, пристройке к храму бога Сераписа.
Понятно, что ценность такого множества со­
бранных за короткий срок книг зависела от возмож­
ности быстро привести фонд в порядок и сделать
его доступным для читателей. Эта задача была
выполнена наилучшим образом. В библиотеке тру­

*
Утверждение, что Алек­

сандрийскую библиотеку
окончательно уничто­
жили арабы в 642 г., не
может соответствовать
истине, так как в то время
библиотека уже не
существовала.

**
Учебные заведения, где
после окончания началь­
ного обучения и гим­
настической палестры
избранные юноши,
продолжая заниматься
гимнастикой, изучали по­
литику, философию,
литературу.

32

дились представители греческой интеллектуаль­
ной элиты. Основная заслуга в упорядочении фон­
дов и каталога принадлежала Каллимаху, греческо­
му ученому и поэту (прибл. 305-250 гг. до н. э.). Он
прославился своими «пинакесами» - попыткой би­
блиографического описания хранимых в Алексан­
дрии книжных сокровищ. С 257 по 180 г. до н. э. би­
блиотеку возглавлял известный писатель и
ученый-филолог Аристофан из Византии.
У нас нет точных сведений о том, как выглядели
каталоги Каллимаха - пинакесы, «таблички». Но
само название показывает, что они состояли из де­
ревянных табличек, как нынешний каталог - из кар­
точек. Обработку поступавшей в библиотеку лите­
ратуры производили так: очередную партию свит­
ков выгружали не в самой библиотеке, а в одном из
подсобныхпомещений, где поступления регистри­
ровали, сортировали и записывали их происхожде­
ние - короче, производили нечто вроде инвентари­
зации. Далее свитки либо оставляли в запасниках,
либо переправляли в основной фонд. На сле­
дующем этапе их распределяли по предметным
группам и каталогизировали. В Александрийской
библиотеке пользовались определенной системой
классификации. Художественная литература была
распределена на шесть разделов (эпосы, элегии,
ямбы, мелика, трагедии, комедии); научная - на
пять (история, риторика, философия, медицина, за­
конодательство). Возможно, что разделов было и
больше. Заключительный раздел классификации «разное» (varia) - дробился на подразделы: рыбо­
ловство, кулинария и т. д. Внутри разделов книги
были расположены в алфавитном порядке по авто­
рам с приложением их кратких биографий и спи­
сков трудов. Во избежание путаницы рядом с загла­
вием были выписаны первые несколько слов тек­
ста, а также указано количество свитков и число
строк в каждом свитке (606,14).
Пинакесы отражали не весь фонд, а лишь 90000
наиболее ценных единиц хранения. Разумеется,
Каллимах не мог в одиночку справиться с составле­
нием такого каталога, ему помогали ученики. Сре­
ди специалистов нет единого мнения о назначении
пинакесов. Одни утверждают, что Каллимах от­
нюдь не стремился составить каталог библиотеки,

а преследовал лишь литературоведческие цели.
Другие - их большинство - склонны видеть в пина­
кесах именно каталог. Третьи - и их мнение пред­

ставляется наиболее правдоподобным - предпола­
гают, что назначение пинакесов было двояким: с
одной стороны, они служили каталогом библиоте­
ки, с другой - грандиозным библиографическим
справочником, поскольку в Александрии было со­
брано почти все созданное греческой наукой и ли­
тературой. И впоследствии римские историки и
теоретики литературы опирались на каллимаховы
пинакесы как на самый надежный библиогра­
фический источник. Они составляют основу всех
последующих библиографий античной литера­
туры, не будучи в то же время, по мнению многих
специалистов-библиотековедов, вполне ориги­
нальным произведением. В самой структуре этого
каталога и системе описаний ощутимо влияние ка­
талогов библиотеки Ашшурбанипала. (Хотя, труд­
но сказать, каким образом александрийские книж­
ники могли ознакомиться с опытом своих асси­
рийских коллег.) Александрийская библиотека
явилась первой научной библиотекой, ставившей
своей целью не только и не столько обслуживание
дворца, сколько помощь ученым в их работе.
Какова была дальнейшая судьба Мусейона и би­
блиотеки? Не все цари понимали их значение. В145
г. до н. э. Птолемей VII Фискон изгнал ученых из
Мусейона. Библиотека понесла немалый ущерб в
47 г. до н. э., когда Цезарь в ходе боевых действий
поджег стоявший на якоре в александрийском пор­
ту египетский флот. Огонь перекинулся на город.
Сгорела часть библиотеки (видимо, та, что храни­
лась в Серапейоне). Затем, однако, библиотека по­
лучила богатое пополнение: Марк Антоний пода­
рил египетской царице Клеопатре часть пергам­
ской библиотеки - приблизительно 200 тысяч свит­
ков.
В 263 или, возможно, в 273 г. н. э., когда в Алексан­

дрии вспыхнули беспорядки, сильно пострадал
весь дворцовый квартал, а вместе с ним и Брухейон.
Смертельный же удар Александрийской библио­
теке нанесли религиозные фанатики. В 391 г. толпа,
направляемая христианским патриархом Феофи­
лом, ворвалась в Серапейон и уничтожила это свя­
тилище вместе с остатками прославленной би­
блиотеки*.
С Александрийскойбиблиотекой некоторое вре­
мя соперничалаПергамская. Власти Пергама из ди­
настии Атталидов часть своих баснословных бо­
гатств расходовали на покровительство культуры,
науки, просвещения, открывали театры, гимнасии**
библиотеки, приглашали на службу знаменитых
ученых, писателей, художников. Ученые не могли
обойтись без солидной библиотеки, и она была соз­
дана царем Атталом I (241-197 гг. до н. э.). Тем не ме­
нее, официальным основателем Пергамской би­

блиотеки считается наследник Аттала

I - Евмен II

(197-159 гг. до н. э.), построивший для нее велико­
лепное здание. В то время фонд библиотеки исчис­
лялся уже 200000 свитков, в основном перга­

менных, ибо Птолемеи, конкурировавшие с Перга­
мом, запретили вывозить туда папирус.
По своей внутренней организации Пергамская
библиотека копировала Александрийскую, а ката­
лог ее составили два греческих ученых - Кратей из
Мелоса и Афинодор из Тарса, - по образцу каллима­
ховых пинакесов.
В 36 г. до н. э., как упоминалось, Марк Антоний
распорядился перевезти часть фондов Пергамской
библиотеки в Александрию. Однако известно, что
в Пергаме и после этого ограбления все еще
существовала богатая публичная библиотека, ко­
торой в 200 г. н. э. пользовались ученые.
Эллинистические государства одно за другим
были завоеваны римскими легионами. Но Рим впи-


тал множество элементов греческой культуры. С
середины II века до н. э. в метрополию вместе с
военной добычей стали поступать и греческие
книжные коллекции. На их основе в Риме создава­
лись библиотеки. Вначале они были греческими по
содержанию, но скоро латинская реакция стала
сказываться на эллинистической культуре. Латынь
начала приобретать черты литературного языка. В
библиотеках, которые собирала знать, появляются
латинские книги, и местные книгоиздатели стара­

лись как можно шире удовлетворить этот новый
спрос.

Число частных книжных собраний резко возрос­
ло в последние годы существования Республики.
Известно, каким страстным «филобиблом» (так
называли тогда библиофилов) был Цицерон.
Очень много книг собрал в своем дворце богач-из­
датель Аттик.
В то время появился и первый теоретический
труд по библиотековедению - книга Варрона «О би­
блиотеках» («De bibliothecis»), где содержались
необходимые советы, как собирать и устраивать
книжные коллекции, а также - указатель рекомен­
дуемой литературы.
Библиофилия вошла в моду, особенно это проя­
вилось на заре империи. Нередко эта страсть пере­
растала в настоящую библиоманию, изощренный
снобизм. Таким образом некоторые пытались выка­
зать свою приверженность наукам и музам, хотя за
этим нередко скрывалось духовное убожество. Но,
разумеется, среди коллекционеров были и на­
стоящие друзья книги, подлинно просвещенные
люди. В поднятом из-под пепла городе Геркулану­
ме археологи обнаружили остатки библиотеки в
доме, принадлежавшем некоему Пизону. Она со­
стояла целиком из философских сочинений эпику­
рейского толка. Очевидно, что некоторые римляне
собирали книги в соответствии со своими фило­
софскими взглядами, литературными вкусами.

Благодаря частным коллекциям до нас дошло не­
мало исключительно ценных памятников антич­
ной литературы и науки. Чаще всего подобные би­
блиотеки состояли из двух частей: в одной - лите­
ратура на греческом языке (bibliotheca attica), в дру­
гой - на латыни (bibliotheca romana). Этот обычай
сохранился вплоть до самого крушения Римской

империи.

В Риме создавались и публичные библиотеки.
Впервые такой замысел возник у Цезаря, но после
его убийства реализация этой идеи на некоторое
время была отложена. Осуществил ее оратор и

историк Азиний Поллион, воспользовавшись для
этого попавшей в его руки трофейной библиотекой
(на ее основе в 39 г. до н. э. он открыл публичную би­
блиотеку в храме Свободы (Atrium Libertatis). Из­
вестно, что в ней хранились книги и на греческом
языке, и на латыни, а стены были расписаны пор­
третами прославленных писателей.
Римские императоры, дабы предстать в глазах
общества просвещенными ценителями и покрови­
телями искусства, тоже занялись учреждением пу­
бличных библиотек. В 28 г. до н. э. принцепс Окта­
виан Август воздвиг на Палатинском холме по со­
седству с собственным дворцом храм, пос­
вященный Аполлону, а в портике его разместил пу­
бличную библиотеку с латинским и греческим от­
делениями. Большая Палатинская библиотека на
протяжении нескольких столетий считалась образ­
цовым заведением такого рода. При Нероне опу­
стошительный пожар 64 г. до н. э. уничтожил ее.
Император Домициан отстроил библиотеку зано­
во, а в 363 г. н. э. она вновь сгорела. Как учредители
публичных библиотек прославились также импе­
раторы Тиберий и Веспасиан. Последнюю круп­
ную публичную библиотеку в Риме близ Пантеона
открыл император Александр Север. В ней храни­

лись и книги на восточных языках - еврейском, си­
рийском и других. В царствование Константина в
Риме насчитывалось 28 публичных библиотек (606,
45).

По примеру Вечного города открывали публич­
ные библиотеки и города в Галлии, Греции, Испа­
нии, Африке. Наиболее крупная библиотека вне
Рима в V в. находилась в Константинополе: в ней
насчитывалось около 120000 книг.
В эпоху империи наряду со старыми академиями
(Афинской, Родосской и другими) возникло нема­
ло новых крупных учебных заведений. Все они рас­
полагали богатыми библиотеками. По мере рас­
пространения новой религии возникали и хри­
стианские библиотеки - первоначально нелегаль­
ные. В их фондах накапливались писания «отцов
церкви», постановления синодов, литургическая
литература, Библии и т. д. Упомянем хотя бы би­
блиотеку в Кесарии, в Палестине, где хранилось
свыше 30 тысяч свитков.
Ядром фонда чаще всего являлось собрание,
пожертвованное либо императором, либо просто
каким-нибудь состоятельным лицом. К нему по­
степенно добавлялись все новые пожертвования,
аукционные закупки. Писатели считали своим
почетным долгом дарить библиотекам экзем­
пляры своих произведений (книжные лавки обыч­
но продавали плохо подготовленные рукописи, и
библиотеки предпочитали, комплектуя свои
фонды, не иметь с ними дел). Каждая крупная би­
блиотека заводила собственную мастерскую по пе­
реписке, зачастую писатели отправляли своих пе­
реписчиков в другие библиотеки для снятия копий
с редких рукописей. Мастерские нужны были и для
регулярного обновления имеющегося фонда, т. к.
папирус быстро изнашивался.
Образцом внутреннего устройства служила
Александрийская библиотека, но при этом рим­
ские книгохранилища традиционно имели два са­
мостоятельных фонда - латинский и греческий. В
каждой библиотеке существовал каталог на свит­
ках или, позднее, в кодексах. Книги хранились на
полках. Для удобства читателей содержимое каж­
дого шкафа выписывали на прибитой рядом с ним
деревянной или мраморной доске. Книжные полки
или шкафы (armaria), как и в Древнем Египте, раз­
мещали в стенных нишах для предохранения от
пыли и солнечных лучей. Читателей к шкафам не
подпускали, заказ осуществлялсяпо каталогу через
библиотекаря. Публичными библиотеками могли
пользоваться все свободные граждане, а в редких
случаях и рабы. Выдача книг на дом строжайше за­
прещалась, хотя, разумеется, для некоторых лиц,
например, членов императорской семьи, делались
исключения. Читальни публичных библиотек
открывались утром и работали не более шести ча­
сов в день, - вот почему окна библиотек всегда
были обращены на восток.
Возглавляли библиотеки, как и в эллинистичес­
кую эпоху, видные ученые. Им в помощь выделяли
квалифицированных специалистов, чаще всего из
греков. Обязанностей у библиотекаря было нема­
ло: комплектовать фонды, обменивать непригод­
ные экземпляры на более качественные, опреде­
лять содержание книг, их классифицировать и ка­
талогизировать.
ВI в. н. э., в правление императора Клавдия, для
надзора за всеми библиотеками города была введе­
на должность библиотечного прокуратора. Наз­
начали его обычно из числа высокопоставленных
чиновников финансового ведомства.
Как видим, античная библиотека сделала
огромный шаг вперед по сравнению с библиотекой
Древнего Востока и стала настоящим очагом нау­
ки, культуры и просвещения. В хранилищах было
собрано огромное культурное наследие. Сюдапри33


ходила вся тогдашняя интеллектуальная элита:
ученые, философы, писатели, просто любители
наук и книг. Здесь они знакомились с литературны­
ми новинками, оживленно обсуждали самые раз­

нообразные проблемы.
В античной книге значительно живее бьется
пульс общественной жизни, чем в книге Древнего
Востока. Зачастую книга становилась острым
оружием в политической полемике. Полемика как литературная, так и политическая - велась либо
устно, либо посредством быстро распростра­
няемых брошюр. Правительственные сообщения
для населения помещались прямо на стенах, в ме­
стах наибольшего скопления народа. Из таких
сообщений и родился первый римский официоз учрежденная Цезарем в 59 г. до н. э. «Сенатская хро­
ника» («Acta senatus»), где помещались отрывки из
протоколов заседаний сената. Вскоре был предпри­
нят выпуск «Ежедневной римской общественной
хроники» («Acta diuma publica populi Romani), где
публиковались сообщения о военных действиях,
сенатских заседаниях, судебных процессах, празд­
никах, пожарах, гладиаторских играх и т. д. Грамот­
ные рабы переписывали эти ведомости на воско­
вые таблички и разносили римской знати. По почте
«Хроника» рассылалась во все провинции Римской
империи. Кроме того, представители знати, отбы­
вая в провинцию, специально оставляли в Риме
писцов-информаторов, чтобы те собирали и за­
писывали для них все городские новости и отправ­
ляли с оказией.
Растущее использование письменного слова в
политической борьбе привело и к преследованиям
за него. Даже наиболее демократичное из древних

государств - Афины трудно назвать обителью сво­
боды слова. Известный философ-материалист
Эпикур (342-270 гг. до н. э.) создал около трехсот
произведений, а сохранилось лишь несколько, и то
в отрывках; остальное было уничтожено по обви­
нению автора в безбожии. Издателям, бравшим на
себя риск выпустить что-либо нежелательное для
властей, постоянно грозили убытки и конфискация

книг.

В Риме в правление Августа подвергались гоне­
ниям книги, содержавшие пророчества о пред­
стоящей гибели державы. По утверждению исто­
рика Светония, было уничтожено около двух тысяч
таких книг. Император Нерон приказывал сжигать
книги, в которых его высмеивали. Домициан при­
говорил к казни не только историка, писавшего в
духе, неугодном императору, но и всех торговцев,
распространявших эти произведения.
С того момента, как христианство стало в импе­
рии государственной религией, началась на­
стоящая война против писаний еретиков. В начале
IV в. император Константин повелел уничтожить
все труды ересиарха Ария. В последние годы Римс­
кой империи христианская церковь взяла на себя
роль беспощадного врага античной книги. Поль­
зуясь эдиктом императора Феодосия о закрытии
всех языческих храмов, архиепископ Феофил под­
стрекал толпу разрушить знаменитую Алексан­
дрийскую библиотеку и добился своего (378, 8-9).
Античная книга понесла огромные потери: доста­
точно сказать, что нам известны названия трех
тысяч греческих комедий и трагедий, а в целости
дошли до нас тексты только 44-х из них.


Книга
в эпоху
средневековья
Западноевропейская рукописная книга
Византийская рукописная книга
Книга у южных и западных славян
Письменность и книга на арабском Востоке


ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКАЯ
РУКОПИСНАЯ
КНИГА. Развитие античной книги было прервано

крушением Западной Римской империи. В V-VI вв.
на ее развалинах сформировались и окрепли «вар­
варские» королевства, основанные готами, ванда­
лами, франками, бургундами, лангобардами и т. д.
Изменения в обществе - складывание феодальных
отношений - влекли за собой перемены и в идеоло­
гии. Христианское учение еще в античном общест­
ве из формы протеста угнетенных превратилось в
господствующую, государственную религию, сто­
ящую на страже интересов правящих слоев. Куль-

Евангелие.
Германия, X в.

тура Западной Европы в эпоху раннего средневеко­
вья (V-X вв.) немыслима вне влияния церкви. Ан­
тичная языческая философия вытеснялась като­

лической теологией. Обучение чтению и письму
велось на латыни - языке ученой элиты - по апроби­
рованным церковью учебникам. Наука была
обращена в служанку богословия.
Под развалинами Римской империи погибла
значительная часть книжных богатств античного
мира. Спустя два-три столетия после падения За­
падной Римской империи, в большинстве бывших
провинциальных городов, там, где некогда было
немало публичных библиотек и частных книжных
коллекций, где процветали школы и вели бойкую
торговлю десятки книжных лавок, не осталось ни
единого манускрипта светского содержания. Не
только у феодалов-мирян книга стала невиданной
редкостью, но даже состоятельные священники (а
духовенство представляло основной культурный
36

слой общества) иногда не имели дома книг, за ис­
ключением какого-нибудь потрепанного Требни­
ка.

И все же античная культура не исчезла бесслед­
но. Христианская церковь не могла обойтись без
античной литературы. В монастырских библиоте­
ках наряду с Библиями, молитвенниками, трактата­

ми Блаженного Августина или Фомы Аквинского
находили приют тома Цицерона, Вергилия, Тита

Ливия. Впрочем, на эту языческую литературу
средневековые богословы смотрели с подозре­
нием. Папская курия и вся разветвленная церков­
ная организация, взявшая на себя цензорские права,
внимательно следили, чтобы языческие и ере­
тические сочинения не проникали за стены мона­
стырей во внешний мир. Церковь начала свою дея­
тельность с составления печально знаменитых
списков запрещенных книг (Index librorum prohibi­
torum). Официальная дата утверждения первого та­
кого индекса - 325 г., когда на Никейском соборе
была предана анафеме арианская ересь. Решение
этого собора явилось юридическим документом и
прецедентом для последующих запретов. Первый
печатный индекс запрещенных книг был опубли­
кован в 1559 г. при папе Павле IV.
Суровая цензура, мелочная регламентация, дог­
матизм тормозили развитие и распространение
книги. Стремясь к монополии на грамотность, цер­
ковь, особенно с ХШ в., сдерживала распростране­
ние среди мирян даже религиозной литературы,
прежде всего той, что была написана на понятном
народу языке. Церковная цензура ужесточалась по
мере роста общественной потребности в книге и
усиления антикатолических тенденций в книжной
продукции. В дальнейшем церковь приступила к
публичным сожжениям «вредных» книг и их авто­
ров, переписчиков, распространителей, а то и про­
сто владельцев. Костры аутодафе не гасли на про­
тяжении всех последних столетий средневековья.
Однако литература свободомыслия, преодоле­
вая все препоны, пробивала себе путь к обществу,
находила своего читателя.
Центрами книжной культуры в раннем средневе­
ковье стали монастыри. Первым таким центром
был знаменитый монастырь Вивариум, осно­
ванный советником остготского короля Теодориха
римским патрицием и сенатором Кассиодором
(около 485 - около 580 гг.). Кассиодор стремился к
тому, чтобы монахи не замыкались в узком кругу
церковных интересов и призывал их не только мо­
литься, но и учиться. Переписывание книг Кассио­
дор считал самым полезным занятием. При мона­
стыре им была организована своеобразная духов­
ная академия для подготовки не только ученых
теологов, но и искусных переписчиков книг.
Он убедил папу Агапита (535— 536) организовать
такую же школу в Риме. В своем главном труде
«Поучения» Кассиодор неустанно восхваляет
скромный труд переписчиков. Благодаря его уси­
лиям, его страсти собирать книги, - он разыскивал
их не только в Италии, но и в Африке, не скупясь
при этом на расходы, - в Вивариуме оказалась со­
брана не только вся тогдашняя богословская лите­
ратура, но и в изобилии произведения античных ав­
торов, учебники по истории, грамматике, космогра­
фии, медицине, агрономии и т. п. Все они были тща­
тельно отредактированы и сверены с оригиналами
(509,207-245).

Скрипторий (мастерская по переписыванию
книг) и библиотека стали обязательнойчастью лю­
бого средневекового монастыря. Недаром сложи­

лась поговорка «Монастырь без книжного шкафа как крепость без арсенала» (Claustrum sine armario
est quasi castrum sine armamentario) (604,362).
В VII-X вв. в Западной Европе было построено

множество монастырей, где усердно переписыва-


лись книги. Прекрасные каллиграфы и мастера
книжного оформления создали там немало изуми­
тельных памятников книжного искусства. Распола­
гая мастерскими, библиотеками, школами, мона­
стыри естественным образом стали центрами куль­

туры и религиозного просвещения.
Переписывание церковных книг приравнива­
лось к апостольскому подвигу, а имена некоторых
переписчиков после их смерти были окружены ле­
гендарным ореолом. Не каждому монаху позволя­
лось браться за такое богоугодное дело. Переписы­
ванием занимались не только молодые грамотные
монахи, но и почтенные члены монашеских орде­
нов, нередко даже сами аббаты. Некоторые из них
успевали выполнить гигантскую по объему работу.
Каллиграф Фульдского, затем Регенсбургского мо­
настыря Отло (1010-1070) за свою жизнь переписал
девятнадцать Требников, три Евангелия, Псал­
тырь, шесть других книг религиозного содержа­
ния, и все они были богато украшены инициалами,
заставками и т. п.
Однако расцвет монастырских скрипториев
длился недолго. В 1291 г. в знаменитом некогда
своими великолепными рукописями Мурбахском
монастыре уже не осталось ни одного грамотного
монаха. В Санкт-Галленском монастыре негра­
мотными были и монахи, и сам настоятель. В дру­
гих обителях на скриптории смотрели уже просто
как на источник дохода. Переписчики не обращали
внимания на каллиграфию, оформляли книги не­
ряшливо. Дорогой и дефицитный пергамен для
книг добывали, уничтожая библиотеки: оттуда, как
со склада, брали фолианты, расшивали их, смыва­
ли или соскребали текст и вписывали новый, поль­
зовавшийся спросом на книжном рынке.
Надо сказать, что еще в раннем средневековье
инициатива в книгоиздательском деле не всегда
принадлежалацеркви. Светские власти также зани­
мались им. В правление франкского короля, затем
императора Карла Великого (768-814) Франкская
держава, созданная династией Каролингов, не мог­
ла бы функционировать без грамотныхлюдей, спо­
собных выполнять административные и диплома­
тические функции. Нужны были знания, а значит, и
книги - по юриспруденции, истории, географии,
точным и прикладным наукам. Богословские трак­
таты не могли дать всех необходимых сведений,
поэтому их приходилось черпать из античной ли­
тературы.
В свою очередь, организация учебных заведе­
ний, собирание, редактирование и подготовка ли­
тературы - все это требовало научных кадров. И
Карл Великий широко приглашал к своему двору
прославленных ученых. Среди них были выда­

ющийся эрудит англосакс Алкуин, знаток латыни и
греческого языка лангобард Павел Диакон, теолог
и поэт вестгот Теодульф, франк Эйнхард и многие
другие. Они составили кружок, получивший по ан­
тичному образцу название академии, и вели работу
с размахом: преподавали в школе при королевском
дворце, редактировали письменные акты, сочиня­
ли учебники и научные трактаты, собирались на
диспуты, в которых охотно участвовал и сам импе­
ратор, и его придворные. Карл Великий заставлял
свою родню и все окружение учиться грамоте. По
его инициативе при дворе была собрана богатая
коллекция книг античных и средневековых авто­
ров.

По примеру дворцовой академии расширили
свою деятельность монастырские школы и скрип­
тории. Там стали переписывать не только религиоз­
ную литературу, но и произведения поэтов, фило­
софов, ученых, ораторов древности. Благодаря это­
му до нас дошли труды Тацита, Светония, Саллюс­
тия, Цицерона, Вергилия, Тита Ливия и многих дру­
гих античных авторов. Именно с манускриптов пе­

риода Каролингов и было сделано большинство
известных нам списков в эпоху Возрождения.
При Карле Великом и его ближайших преемни­
ках высоко поднялось искусство оформления книг.
Тогда же была проведена реформа письма. В скрип­
ториях преобладающим шрифтом стал ясный и
приятный для глаза каролингский минускул, подо­
бие латинского шрифта античной эпохи.
Карл Великий был не единственным в те време­
на монархом, понимавшим пользу науки и прос­
вещения для государства. Заботился о развитии
школ и грамотности и англосаксонский король

Альфред Великий (849-900). Он приглашал из
разных стран Европы ученых, поддерживал книго­
торговцев, организовал ведение летописей и сам в
зрелом возрасте научился читать и писать по-древ­
неанглийски и на латыни. Однако таких прос­
вещенных монархов было очень немного, а оказы­
ваемое ими положительное воздействие длилось
недолго. Через несколько десятилетий после смер­
ти Карла Великого мирянам было строжайше за­
прещено посещать даже церковные и монастырс­
кие школы, а монахам - переписывать языческие

Монастырский скрипто­
рий. Портрет писца
Ж. Миело.
Франция, XV в.

книги.

И все же господство церковной культуры в ран­
нем средневековье не было абсолютным. Парал­
лельно существовала и народная культура, далеко
не во всем подчиненная влиянию христианства (80,
26-27). Создавались героические эпосы: «Песнь о
Нибелунгах», «Сказание о Беовульфе» и другие,
слагались песни и сказки, развивалось изобрази­
тельное искусство. Народная культура проникала и
сквозь глухие стены монастырей. Приблизительно
в 930 г. монах Эккехард из Санкт-Галленского мона­
стыря (по другим источникам, священник Геральд
из Страсбурга) перевел на латынь и тем сохранил
для потомства одно из замечательных произведе­
ний германской героической литературы - эпос о
«Вальтарии с крепкой рукой». Это глубинное тече­
ние в средневековой культуре не слабело.
Росли и расцветали города, развивались ремесла
и торговля. Это обостряло потребность в гра­
мотных, образованных людях для ведения торго­
вой документации, работы в городском самоуправ37


лении, устройства дел в ремесленнических цехах.
В результате возникло совершенно новое явление городские школы, отличавшиеся от церковных и
монастырских и по программе, и по составу
учащихся. Здесь занимались выходцы из самых
различных слоев общества - рыцари, горожане,

крестьяне.
На основе некоторых из этих школ в XII в. стали
формироваться университеты, сыгравшие затем
выдающуюся роль и в истории книги.
В XI в. в итальянском городе Салерно открылось
первое в Европе высшее медицинское учебное за­
ведение. Старейшими в Западной Европе универ­

ситетами считаются Болонский (возник в 1119 г.)
и Парижский (официально учрежден в 1200 г.).
В начале ХШ в. возникли Кембриджский и Окс­

фордский университеты в Англии и Саламанкский
в Испании. В 1400 г. в Европе действовали уже 55
университетов. Хотя преподаваниетам несло на се­

«Апокалипсис». Миниа­
тюра.

Англия, 1230

38

бе явный отпечаток теологической схоластики,
университеты сыграли большую роль в развитии
средневековой науки и культуры, и в немалой мере
подготовили почву для гуманизма и Возрождения.
Быстрый рост городских школ и университетов,
пробуждали
распространение
образования
книжный «голод». Монастырские скриптории уже
не могли удовлетворить спрос. Центрами произ­
водства и распространениякниг становятся города.
Каллиграфа-монаха, переписывавшего книги ради
спасения души, сменил переписчик-мирянин, ра­
ботавший на рынок. Этот важный поворот помог
Европе в сфере интеллектуальной жизни избавить­
ся от всевластия церкви.
Чтобы выдержать конкуренцию со стороны ми­
рян в производстве книг, церковь в ХШ в. организо­
вала монашеские сообщества (clerici de vita com­
muni, fratres vitae communis) - как бы промежуточ­
ное звено между монастырским скрипторием и ма-


стерской ремесленника. Тут переписывание книг
было поставлено на ремесленную основу, но по
идейным целям и образу жизни эти коммуны от­
личались от ремесленных мастерских (477, 872).
В них переписывали не всякую книгу, а лишь апро­
бированную церковью.
Значительную роль в переписывании и распро­
странении книг играли университеты. Это и понят­
но: как вести обучение, не имея хорошо отредакти­
рованных, тщательно выверенных учебников, сна­
бженных квалифицированными комментариями,
трактатов и прочих учебных пособий? Естест­
венным образом при университетах сложилась раз­
ветвленная система издания и распространения
книг. До тех пор труды профессоров и студенчес­
кие конспекты размножались самими студентами
или случайными людьми - бродячими монахами и
писарями. Неудивительно, что в учебниках от мно­
гократного полуграмотного копирования накапли­
валась масса пропусков и абсурдных ошибок. Пер­
вые уставы, регулировавшие издание и распростра­
нение книг, были обнародованы Болонским уни­
верситетом (1259-1289 и 1334) и парижской Сорбон­
ной (1275 и 1316). Согласно этим документам, подго­
товка, размножение и распространение руко­
писных книг были поручены университетским чи­
новникам - так называемым стационариям (лат. sta­
tionarii). Чаще всего это были местные книжные
купцы, которым по договору вменялась и функция
стационария.
В XIV в., а еще более в начале XVв., почти во всех

крупных западноевропейских культурных центрах
производство книг и книжная торговля перешли в
основном в руки городских ремесленников и куп­
цов, никак не зависящих от университетов. В ма­
стерских по переписке работали обычно несколько
мастеров и подмастерьев: переписчики-скрибы,
каллиграфы, рубрикаторы, иллюминаторы, миниа­
торы, переплетчики. Они объединялись в цехи и
гильдии. Уже в 1292 г. в парижских податных спис­
ках числятся 24 переписчика книг. В первой поло­
вине XV в. книготорговцы и ремесленники, изго­
товлявшие книги, занимали в Париже целый квар­
тал, получивший название Латинского. В Герма­
нии, в городе Хагенау, в начале XV в. существовала
книжная мастерская Дибольта Лаубера, уже напо­
минавшая книжную фабрику (403,64).
Итак, книга становится товаром, возникает
книжный рынок. Переписывание книг, будучи до­
вольно доходным промыслом, привлекало немало
грамотных людей - даже университетских профес­
соров. Но оно же соблазняло и случайных искате­
лей легкого заработка. Ученые-гуманисты по­
стоянно жаловались на нехватку надежных, хо­
роших переписчиков. Поэтому ученые и писатели
переписывали книги для своих библиотек сами. На
это их толкала и дороговизна книг, о которой мож­
но судить по таким примерам: в X в. графиня
Анжуйская приобрела сборник проповедей за две­
сти овец, три бочки зерна и несколько куньих шку­
рок; в Испании за один манускрипт отдавали нес­
колько домов с виноградниками (18, 227).
Школьный учебник стоил больше двух телят, что
приблизительно соответствовало десятидневному
заработку кровельщика (403, 64). Понятно, что в
основном книга была доступна состоятельным лю­
дям - аристократам, духовенству, зажиточным куп­
цам.

Основным писчим материалом в средневековье
служил пергамен. На раннем этапе его иногда кра­
сили, обычно в пурпур, писали золотом или сере­
бром. В библиотеке Упсальского университета хра­
нится Библия, переведенная на готский язык епис­
копом Ульфилой (ум. в 382 г.), - крупнейший памят­
ник тогдашней германской письменности. Текст
написан сверкающими серебряными и золотыми

красками на пурпурном пергамене, а обложки изго­
товлены из массивного серебра. Известны молит­
венники, написанные золотом на черном пергаме­
не (604, 113). Манера красить пергамен перестала
практиковаться лишь в XIII в.
В раннем средневековье основными центрами
как производства, так и потребления пергамена
были монастыри, а с ХШ в. за изготовление перга­
мена взялись горожане-ремесленники. Они созда­
вали самостоятельныецехи по выделке пергамена.
Но все-таки его постоянно не хватало. Вот почему
широкое распространение получили так называе­
мые палимпсесты - пергамены, с которых был
стерт, соскоблен первоначальный текст, а затем на­
писан новый. К этому способу в Европе прибегали
еще во времена раннего средневековья. В результа­
те подверглось соскабливанию множество цен­
нейших текстов, особенно античных. В некоторых
монастырских библиотеках фонды были сплошь
составленыиз палимпсестов. Благочестивые мона­
хи уничтожали труды Тита Ливия, Вергилия, Ев­
клида, чтобы заменить их сочинениями «отцов
церкви».

Картина стала меняться в ХШ-XVI вв. - в пред­
дверии Возрождения интерес к античной старине
возрос. Скажем, монахи Гротафератского мона­
стыря поверх послания апостола Павла к коринфя­
нам переписали Гомерову «Илиаду», а поверх тек­
ста Библии - трагедии Софокла.
Скребок не мог окончательно уничтожить пер­
воначальный текст. Чернила глубоко впитывались
в пергамен, вызывая в нем химические изменения.
Поэтому с помощью специальных реактивов, или
просто подержав палимпсест на свету, можно вос­
становить прежний текст, тем более, если он напи­
сан на крепком пергамене крупным, ясным почер­
ком, как писали в античности.
Ученые давно поняли, каким важным источни­
ком древних текстов являются палимпсесты; уже в
XVII в. делались попытки восстановить перво­
начальные записи, пользуясь различными кислота­
ми. От этого старый текст проступал ярче, но лишь
на время, а затем сам пергамен темнел и больше не
поддавался прочтению. Таким образом были погу­
блены тысячи манускриптов. В наши дни для
проявления первоначального текста пользуются
фотографированием: чувствительная фотопленка
достаточно проясняет его и делает удобочи­
таемым, а сам пергамен остается нетронутым (352,
И).

Инструментом для письма, как и в античности,
служили калам и птичье перо - сначала в равной
степени, а затем писцы перешли в основном на
птичьи перья. Пользовались и металлическими пе­
рьями, но редко, так как они были слишком жестки­
ми. Эластичные стальные перья были изобретены
лишь в конце XVIII в., а массовое их производство
и вовсе началось только с середины XIX в.
Для разлиновки листа употреблялись острый
серебряный грифель или свинцовый карандаш.
В 1125 г. для этого впервые использовали графит.
В средние века было известно несколько рецеп­
тов приготовления чернил. Главными компонента­
ми служили черный орех (дубовый нарост), суль­
фат меди и гуммиарабик. Густые черные чернила
той эпохи были по качеству выше античных - их не
так легко было смыть. Но на рынок попадали в
весьма незначительном количестве, так как скрип­
тории и канцелярии изготовляли чернила лишь
для собственных нужд. Чернильницей служил рог,
вставляемый в специальное отверстие в столешни­
це. Существовали и переносные металлические
чернильницы. Широко применялись цветные чер­
нила, особенно - красные, приготовленные, как и в
античности, на свинцовой основе. Они давали чет­
кий алый цвет. Пользовались также зелеными, го39


лубыми и желтыми чернилами, реже - фиолетовы­

го государстваэто письмо приобретало свои специ­

заклеивал трещины специальным клеем (сохра­
нился даже рецепт такого клея). Затем начиналась
вторая стадия - разлиновка. Для этого использова-

фические черты. В западных областях, например в
скриптории Турского монастыря, практиковалось
«галльское письмо» (scripture gallica) - красивое,
округлое, симметричное и разборчивое. Его буквы
похожи на современные латинские. Каролингский
минускул стал почти на три столетия своеобразной
нормой письма, ведь он пропагандировался самой
императорской канцелярией. При Карле Великом
издавались специальныераспоряжения об улучше­
нии выпуска книг во всех приходах и монастырях.
Требовалось, чтобы книги писались «littera bona».

ли циркуль, линейку и грифель или карандаш.
В большинстве рукописных книг текст расположен
в два столбца, и каждый обрамлен тонкими

Под этим «добрым письмом», конечно, подразуме­
вался каролингский минускул.
В Х-ХП вв. каролингский минускул в Западной

ми.
Первая стадия изготовления книги - выделка
пергамена. В скрипторий обычно попадал перга­
мен невысокого качества - недостаточно гладкий, с
жировыми пятнами. Выделку его поручали монаху
не из числа грамотных. Он проверял весь запас, сор­
тировал его и годные листы нарезал по трафарету.

Потом выскабливал пергамен ножом или пемзой,

Миниатюра из церков­
нослужебной певчей
рукописи.

XV в.
Библия.
Германия,

XIII-XIV вв.

бледными линиями. Размещению текста на листе
придавалось большое значение. Площадь полей и
текста распределялась в соответствии со строгими
правилами композиции. Непременно оставлялись
места (обычно - обрамленные) для миниатюр, ини­
циалов, виньеток и прочих элементов украшения.
И только после этого за работу брался каллиграфпереписчик, следуя особым правилам письма.
Именно в средние века возникли основные типы

*
Сам термин «готический
шрифт» условен. Он был

придуман лишь в XVI в.
итальянскими гуманиста­
ми с целью подчеркнуть
якобы «варварскую» его
природу.

40

письма, составляющие фундамент современных
латинских и готических шрифтов. Это, во-первых,
каролингский минускул (littera franciosa) строчный почерк, сформировавшийся в VHI-IX вв.
из различных местных ответвлений римского по­
луунциального прописного письма, возникшего,
своим чередом, из унциального письма путем вве­
дения в него для ускорения процесса писания неко­
торых элементов позднего римского книжного кур­
сива. Буквы прописного полуунциального письма в
каролингском минускуле преобразовались из рим­
ского капитального письма - древней антиквы (81,
48). Таким образом, каролингский минускул пред­
ставлял собой синтез римского унциала (полуун­
циала) с курсивом с элементами римского капи­
тального минускула.
В отдельных областях обширного каролингско-

Европе претерпел значительные изменения. Буквы
сжимались, их округлые очертания приобретали
угловатые ломаные формы и постепенно прев­
ращались в шрифт, который мы называем готичес­
ким*. Новый шрифт на три-четыре столетия вытес­
нил каролингский минускул. С XVI в., в эпоху Воз­
рождения, начинается обратный процесс - готичес­
кий шрифт вытесняется гуманистической антик­
вой, возникшей из каролингского минускула и дав­
шей начало современному латинскому шрифту.
Рукописные книги бывали зачастую богато
украшены иллюстрациями и другими декора­
тивными элементами. Средневековая книга пред­
ставляла собой уникальное произведение искусст­
ва и считалась предметом роскоши. Предназначен­
ная для храмов, монастырей, богатых и знатных за­
казчиков, она должна была соответствовать тому
великолепию, которым окружали себя церковь и
верхушка общества.
Оформлял книгу не сам каллиграф, а другие спе­
циалисты - миниаторы, рубрикаторы, иллюмина­
торы. Миниатор (лат. minium - сурик, красная крас­
ка) - художник, рисовавший цветные иллюстра­
ции, миниатюры, инициалы; заголовки, отдельные
строки - «рубрики» и т. п., - раскрашивал красным
рубрикатор (лат. ruber - красный). Иногда инициал


или миниатюру иллюминировали сусальным золо­
том. Мастерами оформления сначала были мона­
хи, но с XIII-XIV в. все чаще этим стали заниматься
художники-миряне.
Инициалы, орнамент на полях, декоративные
рамки, маленькие картинки и украшения текста, са­
мостоятельные картины на целую страницу - все
это были элементы декоративного оформления
средневековой рукописной книги. Заглавного или
титульного листа книги не имели. Текст начинался
словами: «Incipit liber» («Начинается книга») или
вообще без них. Выходные данные иногда приво-

другой декоративной рамой. Вообще искусство
оформления книги средневековыми мастерами
было доведено до совершенства. Краски были

сочными и яркими

-

они сохранили чистоту и

свежесть до наших дней, несмотря на пролетевшие
столетия.
Сначала все это искусство опиралось на до­
стижения античного мира (353, 264). Но сказыва­
лось и влияние восточного (византийского, сирий­

ского, армянского, даже коптского), и особенно
местного, народного прикладного искусства. Сред­
невековые художники нередко вплетали в
книжный орнамент мотивы народных сказок, изо­
бражения мифических существ (это так назы­
ваемый звериный орнамент).
Наружное оформление средневековой книги
также имеет специфические черты. Размер ее ва­
рьируется от гигантских фолиантов до крохотного
duodeco (в одну двенадцатую). Диктовали размер
не столько эстетические критерии, сколько на­
личие пергамена у изготовителя. Лишь литур­
гические книги всегда изготовлялись крупным
форматом.

Для средних веков характерен был кодекс книжный блок. Его производство выглядело так.
Заполненные текстом пергаменные листы вырав­
нивались, фальцевались, складывались в тетрада
Чтобы не перепутать тетради, каждую из них по­
мечали римской цифрой по порядковому номеру, а
иногда еще и буквой, показывающей количество
листов в тетради: В (inio) - два листа, Т (emio) - три
листа, Qua (temio) - четыре листа и т. д. Эти поряд­

ковые номера тетради назывались кустодами (от
лат. custos - страж). Кустоды заменяли непрактико­
вавшуюся в ранней средневековой рукописной
книге пагинацию - сплошную порядковую нумера­
цию страниц, которая в первый раз была испробо­
вана лишь в XIV в. (604,148). В конце каждого листа
было принято записывать первое слово следующе­
го листа - это называлось рекламантом (в печатных
книгах XV-XVI вв. то, что прежде называлось ку­
стодой, стало называться сигнатурой, а рекламант -

кустодой).
Подготовленные к переплету тетради сшива­
лись в блок на ручном переплетном станке. Сохра­
нилось изображение монаха (XI в.), сшивающего
пергаменные листы тремя шнурами, выступающи­
ми на корешке книги. К концам шнуров на верхней
и нижней тетради прикрепляли переплетные

крышки.
Так как книги оставались дорогими, их хранили

Рукописный инициал из
Евангелия. Бавария, XI в.

дились в конце книги, в так называемом колофоне.
Назначением инициалов (они появились в раннем

средневековье и сначала назывались «capitales»)
было украсить книгу, поскольку другие декоратив­
ные элементы в раннюю эпоху выглядели чрез­

вычайно примитивными.
С развитием средневековой культуры совер­
шенствовалось и искусство оформления книги,
разнообразились средства украшения. Бывало, что
декоративные элементы просто-напросто оттесня­
ли текст на второй план. Так, экземпляр Библии,
созданный во Франции в XII в. (Bible moralisee), был
снабжен пятью с лишним тысячами миниатюр. Не
довольствуясь богато разукрашенными инициала­
ми, порой представлявшими собой целые миниа­
тюры, витиевато оформленными заголовками, ру­
брикацией важнейших разделов и букв, много­
цветными иллюстрациями, мастера стали укра­
шать и свободное пространство - поля книги, как
бы охватывая текст растительным орнаментом или
42

бережно, вкладывали в прочные, массивные об­
ложки. На переплетные крышки шли доски твер­
дого дерева (отсюда выражение «прочитать книгу
от доски до доски»), они обтягивались кожей или
пергаменом, реже - материей (бархатом) и украша­
лись тем или иным способом.
Для предохранения от пыли книгу снабжали ме­
таллическими застежками (лат. fibula) или тесемоч­
ками. Иногда ее обтягивали своего рода чехлом камизой; часть его составляла обычная оболочка
книги, а дальше как бы полуоткрытый футляр. Его
завязывали ремешком из цветной кожи и таким
образом книгу можно было подвесить к поясу или
седлу.

Число читателей возрастало медленно. В раннем
средневековье мало кто, кроме духовенства, умел
читать. Но города росли, открывались новые
школы и университеты и грамотных горожан ста­
новилось все больше. Соответственно расширя­
лись и библиотеки, увеличивался их фонд, меня­
лась их социальная и культурная роль. Первые би­
блиотеки средневековья брали за образец не такие
действительно замечательные очаги науки и куль­
туры, как римская, александрийская или афинская
публичные библиотеки, а те скудные коллекции,


которые были собраны первыми христианскими
общинами. Ядро такого собрания обычно состав­
ляли священное писание, жития святых, сочине­
ния «отцов церкви», литургическая литература, а
потому и назывались подобные библиотеки
священными (bibliotheca sacra) или божественны­
ми (bibliotheca divina). Чаще всего они возникали и
росли при тех монастырях, которые располагали
хорошими скрипториями и школами. В раннюю
средневековую эпоху славились библиотеками
Бангорский монастырь в Ирландии, Кентерберий­
ский в Англии, Монтекассинский и Вивариум в

Италии, Корбийский и Турский во Франции, СанктГалленский и Фульдский - в Германии.
Фонды монастырских и церковных библиотек
пополнялись за счет пожертвований. Знатные при­
хожане приносили книги в дар с условием, чтобы
их поминали в молебнах за спасение души. При­
возили с собой книги дети знатных и состоятель­
ных прихожан, отданные учиться в монастырскую
школу.
Жертвовали книги и феодалы, которые к концу
жизни постригались в монахи, чтобы найти в мона­
стыре «небесный покой».

Миссал с линейными но­
тами. Готическое письмо.

XVI в.

43


Фонды монастырских и церковных библиотек
были, как правило, невелики и составляли всего
несколько сотен томов, хранили их поначалу в ча­
совнях и за алтарем. Кодексы, как ранее свитки,
держали в шкафах (436,7), а потому средневековую
библиотеку называли armarium, что означает
«шкаф». С ростом фондов пришлось задуматься о
специальных помещениях. Уже в эпоху Каролин­
гов такие помещения были известны. Заведование
армарием поручалось одному из монахов, чаще
всего - самому настоятелю. Впоследствии была
выделена специальная должность монастырского
библиотекаря (armarius, librarius). В его обязанно­
сти входила инвентаризация фонда и содержание
его в порядке. В каролингскую эпоху классифика­
ция библиотечных фондов была достаточно еди­
нообразной: на первом месте - священное писание,
затем труды «отцов церкви», далее - прочая рели­
гиозная литература, а в самом конце - litterae profa­
nae (лат. profanus - непосвященный) - сочинения
светских авторов, в том числе античных. В прими­
тивных инвентарных списках книги перечислялись
в хронологическом порядке их поступления в би­
блиотеку. Лишь в XIV-XV вв. при попытках рефор­
мировать запущенные монастыри была проявлена
забота и об устройстве их библиотек. Примером
послужили университетские библиотеки. Тогда
впервые попытались завести сводные каталоги
всех книжных фондов, имеющихся в церквах и мо­
настырях. В конце XIV в. монахи францисканского
ордена в Англии составили такой каталог и описа­
ли фонды 160 церковных и монастырских библио­
тек. Название этого солидного списка - «Каталог
книг в Англии» («Registrum librorum Angliae») (436,
36).

*
Сорбонной была названа
теологическая коллегия
Парижского университета
по имени ее фундатора
королевского капеллана
Робера де Сорбон, заве­
щавшего коллегии свою
богатую книжную коллек­
цию.

44

Во времена позднего средневековья в связи с уве­
личением библиотечных фондов изменилась их
организация и облик книгохранилищ. Книги все
еще ставили в шкафы, но все чаще их стали рас­
кладывать на специальных пультах перед окнами.
Пульты делали прочные, устойчивые, удобные для
чтения, с несколькими полками. Книги лежали на
столешнице пульта и на полках под ней. Чтобы их
не украли, переплеты книг прикреплялись либо к
пульту, либо к стене цепочками. Нередко цепочки
замыкались затейливым запором. Существовал
термин libri catenati - прикованные книги. В неко­
торых библиотеках стояло двадцать - тридцать та­
ких пультов. Книги «охранялись» не только цепями
и замками, но и заговорами и заклятиями. В мона­
стыре Санкт-Галлена в 880 г. настоятель записал на
последнем листе одной из книг, что похититель ее
будет наказан плетью, заболеет оспой, холерой,
гадкой сыпью и даже приобретет горб.
Для того чтобы обозначить владельца книги, де­
лались надписи: ex bibliotheca или ex libris, а ниже название монастыря. Зачастую там же приписыва­
ли просьбу: в случае утраты книги пусть нашедший
вернет ее монастырю-владельцу.
Шагом вперед по сравнению с монастырскими
библиотеками явились библиотеки университетов
и коллегий. Первые университеты в большинстве
случаев постепенно складывались из отдельных
учебных заведений - коллегий, кафедр. Соответст­
венно и университетские библиотеки поначалу
имели децентрализованный характер, состояли из
отдельных книжных собраний факультетов и ка­
федр. Среди других университетских библиотек
выделялась упорядоченностью фондов и работы с
ними Сорбоннская библиотека в Париже, создан­
ная в 1289 г.* Ее каталоги - вершина средневекового
уровня каталогизации (375, 225). Пользоваться ее
топографическим каталогом, который указывал
расположение книг в шкафах и на пультах, было
тем легче, что к нему прилагался алфавитный ука­
затель. Описания книг отличались большой точно­

стью. Кроме заглавия, регистрировались началь­
ные и заключительные слова, сигнатура, проис­
хождение книги, ее цена. Включались в описание и
различные замечания о шрифте, оформлении и т. д.
Библиотечный фонд Сорбонны расставили, при­
держиваясь античной классификации наук (семь
свободных искусств), а сама библиотека имела два
отдела: libraria magna (большая библиотека) и libra­
ria parva (малая библиотека). Книгами большой би­
блиотеки можно было пользоваться лишь на месте,
в читальне: там стояли 26 пультов, к которым были
прикованы 330 книг, составлявших основную лите­
ратуру по изучаемым в коллегии дисциплинам. Кни­
ги из читальни выдавали на дом только с особого
дозволения университетского совета. Зато из ма­
лой библиотеки, где хранились дублеты и менее
необходимая литература, книги можно было брать
домой. Но хотя журналы выдачи велись с большой
аккуратностью, в Сорбонне и в других университе­
тах задолженность читателей все росла. К тому же
сроки пользования книгой не ограничивались стро­
го, особенно для профессоров. Иногда задолжен­
ность превышала пятую часть всего фонда.
Дела библиотеки вел избираемый советом уни­
верситета на годичный срок библиотекарь и не­
сколько его подчиненных.
Внутренний распорядок библиотеки в Сорбонне
послужил примером для многих университетов Ев­
ропы, в том числе Оксфордского и Кембриджского.
Здесь, в частности, кроме библиотек при колле­
гиях, были созданы и центральные университет­
ские книгохранилища.
Заслуживают внимания и частные библиотеки
средневековья. Замечательным собранием распо­
лагал Карл Великий. Часть книг он получал в дар от
соседних монархов и от подданных, другие заказы­
вал монастырским скрипториям, третьи захваты­
вал в качестве трофеев в своих бесчисленных вой­
нах. Заведовал его библиотекой специальный при­
дворный чиновник духовного звания, которого

именовали «мудрым и сведущим в книжном ис­

кусстве».
С ХП-ХШ вв. библиофилия стала модной в ари­
стократической среде, а позднее получила распро­
странение и в среде состоятельного бюргерства.
В XIV веке отличную библиотеку в Лувре основал

французский король Карл V. Крупным библиофи­
лом был и папа Иоанн ХХП. Бароны и рыцари соби­
рали в своих замках рыцарские романы, трубадур­
скую поэзию, а также - в меньшей степени - науч­
ную и религиозную литературу. Ученые, препода­
ватели, юристы составляли библиотеки на свой
вкус. При городских ратушах также иногда держа­
ли небольшие собрания книг.
Со временем монастыри приходили в упадок,
что сказывалось и на их библиотеках. Ужасную
картину варварства и разложения монастырских
библиотек нарисовали нам великие итальянские
гуманисты. Тщетно пытались противостоять это­
му процессу отдельные видные библиофилы. Од­
ним из них был прославленный автор сочинения
«Филобиблон» епископ Ричард де Бери (366,112).
Он родился в 1287 г. в семье аристократов, изучал
богословие в Оксфорде, стал Даремским еписко­
пом, а в 1334 г. занял важнейший в Англии госу­
дарственный пост канцлера. Последние годы жиз­
ни он целиком отдал своей страсти к книгам. Неза­
долго до кончины он завершил свой капитальный
труд «Филобиблон» - это настоящая «песнь пес­
ней» библиофилии.
Собрание Ричарда де Бери насчитывало около
1500 томов - цифра по тем временам поражающая
воображение (все это богатство владелец собирал­
ся впоследствии принести в дар Оксфордскому
университету) (366, 100). Автор «Филобиблона»
с исключительной настойчивостью пытался вну-


шить своим современникам уважение и любовь
к книге, горячо защищал свою любимицу от мно­
гочисленных недругов и давал дельные советы, ка­
кие книги покупать, как их содержать, как распре­
делять между читателями и т. д. В рамках условно­

го литературного жанра он предоставил слово са­
мим книгам. И они сетовали на нерадивость своих
хранителей - невежественных монахов и клири­
ков, на то, какие невзгоды обрушиваются на них во
время войны. Однако Ричард де Бери идеализиро­
вал прошлое, противопоставляя заботу о книгах в
монастырях прежних времен, «золотых времен»
феодализма, пренебрежению к книге у нового мо­
нашества.

Между тем приближалась новая эпоха в культу­

ре человечества, а с ней утверждался новый взгляд

на книгу, который проповедовали великие ита­
льянские гуманисты.

ВИЗАНТИЙСКАЯ РУКОПИСНАЯ КНИГА.

Восточная Римская империя, именуемая также Ви­
зантийской, возникла в результате распада единой
Римской империи. В 330 г. в правление императора
Константина I столица Римской империи была пе­
ренесена в город Византий, впоследствии переиме­
нованный в Константинополь или, как называли
его на Руси, Царьград.

Византийская культура складывалась постепен­
но. V-VI вв. были для нее переходным периодом от
античности к средневековью. Как раз тогда хри­
стианство окончательно одержало верх над отми­
рающим язычеством. Тем не менее христианские
правители Византии не отказались вовсе от насле­

дия античности. Греческий язык был государст­
венным и наиболее распространенным языком Ви­
зантийской империи, а потому произведения вели­
ких греков древности были общедоступны, поль­
зовались всяческим почетом и оставались основой

образования (88,148).
В отличие от Западной Европы Византия знала и
светские очаги просвещения, церковь здесь не
обладала монополией на образование. В восточной
части Римской империи в густонаселенных горо­
дах еще со времен язычества оставались старые
светские школы. Вот только учителя уже были хри­
стианами, а уровень преподавания в провин­
циальных школах значительно снизился.
Учитель частной начальной школы (грамма­
тист) давал своим ученикам основы «пропедии»,

заключавшегося в освоении навыков чтения и
письма, начал арифметики и церковного песнопе­
ния. Обучение в частной школе было платным,
поэтому им могли пользоваться дети зажиточных
родителей. Бесплатные же монастырские школы
оказывались доступными только для тех детей ми­
рян, которых готовили для духовной карьеры.
Еще менее доступным для демократических

населения было среднее образование
(«всеохватывающее воспитание»). Средние и
высшие школы в основном концентрировались в
Константинополе. В X в. тут было 12 средних школ,
и в каждой обучалось по 20-40 мальчиков, девочки
в средние школы не допускались. В программу вхо­
дили семь античных свободных искусств, но пе­
реосмысленные в духе христианской идеологии.
Университет в Константинополе был основан им­
ператором Феодосием II еще в 425 г. как государст­
венное учреждение, которое затем постепенно
слоев

пришло в упадок. Но в XI в. университет возрож­
дается, благодаря главным образом юридическому
и философскому факультетам. Для подготовки
теологов в начале XII в. была организованавысшая
патриаршая школа. В Х11-ХП1 вв. славилась уров­
нем образования и константинопольская высшая

школа при храме св. Апостолов - она давала и ме­
дицинское образование (301,35). В целом же поста­
новка образования в Византии была на низком
уровне: значительная часть населения, особенно
сельского, оставалась неграмотной, а слой ученых
эрудитов был крайне узок. Отсюда и узость чита­
тельской аудитории.
Однако литературное наследие ранневизантий­
ских авторов довольно обширно. Правда, в основ­
ном это богословско-агиографическая литература,
но и в ней обнаруживаются произведения,
имеющие несомненную художественную цен­
ность. Таковы поэзия Ефрема Сирина, «Лавсаик»
Палладия Еленопольского, «Луг духовный» Иоан­
на Мосха. Читали их не только в Византии. Переве­
денные на славянские языки, они получили рас­
пространение на Балканах и в Древней Руси, где
служили обязательным чтением для монашеской
братии (88, 150). Один из знаменитейших визан­
тийскихученых и писателей Иоанн Дамаскин (УШ в.)
в своем сочинении «Источник знаний» изложил ос­
новы всей суммы тогдашних наук. Этот труд стал
энциклопедией знаний для всего православного
мира.
В византийской системе образования огромную
роль играло античное литературное наследие.
Произведения Гомера, Гесиода, Эсхила, Еврипида,

Платона, Аристотеля, Геродота, Ксенофонта и
многих других поэтов, философов, историков
разыскивали, тщательно переписывали, обильно
комментировали, им подражали. Правда, творения
античной литературы и науки не принимались бе­
зоговорочно, а приспосабливались к христианско­
му восприятию. Наиболее полно вопрос о пригод­
ности античного наследия для христианской си­
стемы образования разобран в одной из гомилий
(род проповедей) Василия Кесарийского «О том,
как юношам извлекать пользу из языческих книг»
(377). Установленные здесь главные принципы и
критерии отбора - польза, которую можно извлечь
из положительных характеров и поступков, изо­
бражаемых в литературных произведениях антич­
ности (301, 11-12). С античной наукой была тесно
связана и византийская философия. Византийские
лексикографы, грамматики, риторы и коммента­
торы, пользуясь наследием древности, создали раз­
нообразные словари с подробными толкованиями
и многочисленнымипримерами. Популярны были
античные антологии, летописи, героические
эпосы.
Такая терпимость к «языческой» литературе со­
здавала благоприятные условия для развития

книжного искусства, поощряла начитанность. И
хотя в церквах в определенные дни громогласно
предавали анафеме всех еретиков, язычников, кни­
ги их спокойно хранились не только в императорс­
кой библиотеке, но и в школах, и даже в мона­

стырях. Варварские проявления фанатизма - к при­
меру, разгром Александрийской библиотеки и
убийство ученой Ипатии* - оставались единичны­
ми явлениями. Правда, немалый вред книжным со­
браниям причинили вспыхивавшие время от вре­
мени иконоборческие движения (наиболее круп­
ные из них - в 726-780 и 802-842 гг.). Император
Лев III Исавр (717-740), издавший в 730 г. первый
эдикт против почитания икон, намеревался этим
ослабить влияние монастырей, а его чиновники,
закрывая монастыри и конфискуя накопленные там
сокровища, заодно причиняли ущерб монастырс­

ким библиотекам и препятствовали переписыва­
нию книг.
В Византии монастырские скриптории не внесли

большого вклада в удовлетворение общественной
потребности в книгах и в совершенствование ис­
кусства оформления книги. Иногда они работали
по заказам императоров и знати - изготовляли ху-

*
Ипатия - преподава­
тельница математики в
Александрии, в 415 г.
зверски убитая толпой
христиан-фанатиков.

45


дожественно украшенные миниатюрами кодексы в
драгоценных переплетах, но в основном пополня­
ли монастырские библиотеки и выпускали убого,
безвкусно оформленные Псалтыри и Жития
святых; церковь хотела превратить их в единствен­
ное чтение мирян (152,70).
С середины IV в. императором Константином II
был организован в столице государственный
скрипторий, руководимый специальным чиновни­
ком-архонтом, под началом которого состояло
множество каллиграфов. Подобные скриптории
создавали и некоторые другие императоры. Интел­
лектуальная жизнь Византии была бы невозможна
без книгохранилищ. И в этом отношении свято
сохранялись эллинистические традиции. Слави­
лась основанная там в IV в. императором Констан­
тином библиотека, включавшая 120 тысяч томов.
В 477 г. она сгорела, но впоследствии была восста­
новлена. Не мог обойтись без библиотеки и Визан­
тийский университет. Правда, в 726 г. она была

Четверо евангелие.
Начальный разворот
Евангелия от Марка.
Византия, Х1-ХШ вв.

46

сожжена императором-иконоборцем Львом III, но
затем восстановлена вместе с университетом. Ею
заведовал специальный служитель-«библиофил»
(365,66). Существовала в Константинополе и бога­
тая публичная библиотека, созданная сыном Кон­
стантина Великого - Констанцием (IV в.). Извест­
но, что в ней в конце VIII в. читал другой василевс Лев V Армянин. Просуществовала она, по-видимо­
му, до самого падения Византии.

Невосполнимый ущерб константинопольским
книгохранилищампричинили вторгшиеся сюда из
Западной Европы крестоносцы. В1204 г. они взяли
город штурмом и начали его грабить. Сохранились
свидетельства о том, как они уничтожаликниги, во­
локли через город на копьях письменные принад­
лежности (365,67). В 1361г. Михаил Палеолог вновь
сделал Константинополь столицей Византии и в
пристройке к своему дворцу опять собрал импера­
торскую библиотеку.
Кроме императорской, университетской и пу-


бличной библиотек, в Константинополе существо­
вали книжные собрания в некоторых церквах и мо­
настырях. В УП в. константинопольский патриарх
при своей высшей школе организовал и библиоте­
ку. Книжными коллекциями располагали визан­
тийские монастыри. В уставе столичного мона­
стыря (IX в.) было записано, что монахи должны
переписывать, хранить и читать книги. В том же
монастыре хранилось немало уникальных кодек­
сов, например, великолепно иллюстрированный
миниатюрами кодекс, содержащий трактат знаме­
нитого медика Диоскорида. Есть некоторые сведе­
ния о том, что ряд столичных монастырей открыли
у себя библиотеки и для мирян.
Среди провинциальных монастырских библио­
тек выделялись библиотеки Афонских мона­
стырей, особенно собрание Лавры св. Афанасия,
хотя вообще византийские монастыри претерпели
немало невзгод из-за набегов крестоносцев, турок и
других захватчиков, да к тому же и сами монахи не

слишком заботились о бывших в их распоряжении
книгах. Все же до наших дней дошло около 11 тысяч
старинных кодексов из монастырских собраний.
Византия славилась и частными книжными кол­
лекциями.
Уже в VI в. в столице большой империи богатые
библиофилы охотно показывали посетителям рос­
кошно оформленные кодексы. Свои подручные би­
блиотеки имели ученые, профессора, учителя. Де­
лались и первые попытки библиографического
описания коллекций. Назовем в этой связи «Ми­
риобиблион» («Тысячекнижие») энциклопедичес­
ки образованного патриарха Фотия (IX в.). В этом
библиографическом списке без какой-либо си­
стемы приведены аннотации приблизительно 300
античных (языческих) и христианских произведет
ний, прочитанных в литературном кружке, главой
которого был Фотий. Некоторые из аннотаций до­
полняются отрывками из того или иного произве­
дения и биографией автора. Благодаря «Мириоби-

47


блиону» мы знаем о многих произведениях, кото­
рые до нас не дошли.

Производство рукописной византийской книги
отличалось от того, что имело место в Западной Ев­
ропе, только в деталях. И здесь с первых столетий
нашей эры папирусный свиток был вытеснен ко­
дексом на пергамене. Византийцы вынуждены
были отказаться от папируса, поскольку арабы за­
претили вывозить его за пределы халифата. В VIVII вв. папирусная книга-свиток фактически вышла
из употребления. Впрочем, уже в IV в. три четверти
книг, найденных во входившем тогда в Византий­
скую империю Египте, составляли книги-кодексы
(544,169-204). Как в Западной Европе, так ив Визан­
тии производство пергамена отставало от спроса,
кроме того, он был дорог, и это заставило перейти к
палимпсестам, т. е. к соскабливанию старых тек­
стов и заполнению пергамена новыми, и только с
появлением в Византии в VIII-IX вв., несколько
раньше, чем в Западной Европе, бумаги, палимп­
сесты мало-помалутеряют свое значение. До XIII в.
византийцы импортируют бумагу из арабских
стран, а с XIV в. предпочитают ввозить высоко­
качественную бумагу с итальянских бумажных
мельниц.
Главным орудием византийского писца был ка­
лам - заостренное с двух сторон камышовое перо.
Птичье перо, которое на миниатюрах в западноев­
ропейских книгах изображается уже в VIII-IX вв., в
Византии, по-видимому, не пользовалось успехом.
Даже на миниатюрах XIV в. евангелисты за пись­
мом изображаются с каламом в руке.
Греческое книжное письмо с середины IX в. пре­
терпевало значительные изменения: унциальное
майюскульное письмо начало уступать минускулу,
который, в свою очередь, не остается неизменным.
В XIII-XV вв. он становится еще более беглым, в
нем возрастает число лигатур и сокращений. Этот
новый тип письма принято называть книжным кур­
сивом. Византийская скоропись, вызванная все ра­
стущей потребностью в книге, в ускорении ее пере­
писки, стала впоследствии образцом для итальянс­
ких гуманистов, особенно же для знаменитого
печатника и издателя Альда Мануция. Именно он
создал для своих первых печатных образцов кур­
сивный шрифт (357,103).
На искусство оформления византийской книги
огромное влияние оказала процветавшая живо­
пись. Первоначально иллюстрации и орнаменты
византийских книг рабски копировали образцы эл­
линистическойэпохи. В византийскихкодексах ил­
люстрации размещались так, как некогда в ан­
тичных свитках. Мелкие цветные иллюстрации
вторгались в текст, не будучи отделены от него
рамкой; фон их был такой же, как у текста: белый
или пурпурный. По духу и технике это чисто антич­
ная живопись. Однако уже достаточно рано появ­
ляются и восточные мотивы, главным образом
заимствованные из Сирии, Каппадокии, Египта,
Армении, у арабов. В результате взаимодействия
античных градаций с чуждыми влияниями в визан­
тийском искусстве постепенно сформировался
весьма специфический официальный стиль, от­
вечавший вкусам и мировоззрению правящих
слоев; он отражал догматизм, формализм, окамене­
лость канона, восточную безропотность перед все­
вышним и деспотом-василевсом; наружный блеск
и парадность маскировали духовную нищету. Этот
насаждавшийся сверху стиль сковывал творческие
возможности художников. Но были и отлично
оформленные книги - по образцам античного ис­
кусства: например, хранящаяся в парижской На­
циональной библиотеке византийская Псалтырь
X в. Книгу открывает миниатюра, на которой изо­
бражен древнееврейский царь - псалмопевец Да­
вид в виде юного пастыря со стадом. Он сидит на
48

скале, одетый в тунику, и держит в руке, наподобие
Орфея или Аполлона, лиру. Его окружает идил­
лический аркадский пейзаж. Другие персонажи
этой миниатюры - скажем, весьма похожая на ан­
тичную музу аллегорическаяфигура Мелодии - как
будто перенесены с помпейских фресок. Нежность
красок, утонченный колорит - все напоминает ан­
тичную живопись. Вряд ли такая Псалтырь исполь­
зовалась при практическом богослужении. Навер­
няка она была создана по заказу какого-то богатого
библиофила. Отметим, кстати, что в книгах светс­

кого содержания античная традиция выступала

еще явственнее.
Ряд историков считает периодом расцвета визан­
тийского искусства ХГв. (519,34). Это касается и ис­
кусства оформления книги. Как раз в тот период
окончательно сложились все элементы орнамен­

тики византийской книги: роскошные фронти­
списы и виньетки, нередко заполняющие чуть ли

не всю страницу, заставки, растительный орнамент
на полях, замысловатые, орнаментированные за­
главные буквы (инициалы) - словом, все то, что де­
лает византийскую книгу истинным произведе­
нием искусства. Необходимый элемент ее оформ­
ления - великолепный переплет. С особой рос­

кошью переплетали литургические книги. Одно

время для этого употреблялась слоновая кость, но
она представляла собой большую редкость и пото­
му с IX - начала X в. все чаще используют золото и
эмаль. Умелые византийские ювелиры достигли
изумительных успехов. По заказу богачей они
украшали золотой рельеф инкрустациями из драго­
ценных камней. Это великолепие вызывало гнев
среда некоторых аскетически настроенных цер­
ковных деятелей.

Работы византийских переплетчиков ценились
настолько высоко, что их отдавали в приданое, ко­
гда принцессы выходили замуж в другие европей­
ские страны. Нередко роскошные книги станови­
лись дорогим императорским даром, и это тоже
был способ познакомиться с искусством визан­
тийских мастеров. Им пытались подражать. Целые
транспорты с византийскими кодексами - трофеи
крестоносцев, захвативших в 1204 г. Константино­
поль, направлялись в Западную Европу.
Падение Византии и разгром османами Констан­
тинополя в 1453 г. нанесли огромный ущерб
книжным собраниям. Только малая их доля была
вывезена в Западную Европу и в славянские страны
бежавшими из Византии учеными и библиофила­
ми. Однако византийская книжная традиция оста­
вила след в развитии книги как западноевропей­
ской, так и особенно славянской и народов Кавказа.

КНИГА У ЮЖНЫХ И ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН. Во

второй половине VI-VII вв. славяне, а затем прото­
болгары осели на Балканском полуострове и вош­
ли в соприкосновение с византийской культурой,
где письменность имела самое широкое примене­
ние. Потребность в письме балканских народов
возросла с возникновением в 681 г. Первого бол­
гарского царства, а особенно - с крещением болгар
в 865 г. Несколько позднее, к середине X в., образо­
валось первое государство в Сербии, которая также
приняла христианство в его восточных, византий­
ских формах. Иные условия создались на западе
южнославянского мира, где в УШ - начале IX в. сре­
да предков современных словенцев и хорватов
христианство распространяли западные миссио­
неры и ощущалось влияние римской церкви.
Западные славяне, заселявшие в IX в. обширные
территории от Балтийского моря до южных скло­
нов Карпат, создали несколько государственных
образований: в IX в. возникло Великоморавское


княжество, а после его распада - Чешское княжест­
во (IX-X вв.), в бассейнах Одры и Вислы - сложи­
лось Польское государство (X в.). Все западносла­
вянские народы приняли христианство по западно­
му, римско-католическому обряду.
Вместе с новой религией они переняли и латин­
ское письмо, приспособив его к особенностям
своих языков. Но большинству народа латынь язык богослужения, науки и литературы - остава­
лась непонятна, а это ограничивало возможности
культурного развития. Центрами книжности у за­
падных славян стали скриптории католических мо­
настырей. Древнейший из сохранившихся литера­
турных памятников Польши - историческая хрони­
ка Галла Анонима (между 1110 и 1115 гг.) написана на
латинском языке. И в Чехии старейшие памятники
письменности - «Хроника чехов» Козьмы Праж­
ского (начало XII в.) и «Вышеградский кодекс» сборник евангельских текстов - были написаны на
латыни. Только в XIV в., с усилением городов и ра­
спространением гуманистическихидей здесь нача­
ла появляться литература на местных языках.
У южных и восточных славян положение было
иным: языком письменности у них стал старосла­
вянский, или древнецерковнославянский язык южнославянский в своей основе. Поскольку все
славянские диалекты были еще очень близки друг
к другу, то и языковая ситуация, сложившаяся в
южно- и восточнославянских землях после введе­
ния в них собственной письменности, принци­
пиально отличались от того двуязычия, которое
было характерно для средневековой культуры
остальной части Европы, где язык письменности латынь - был очень далек от местных наречий. В
южно- и восточнославянских землях такого резко­
го контраста между письменно-литературным и
разговорным языками не было, а это делало пись­
менность значительно более доступной для широ­
ких слоев населения. Церковнославянский язык
имел огромное значение для культурного обмена
между славянскими народами, в том числе и для
обмена книжными ценностями. Даже те южносла­
вянские народы (например, хорваты), которые при­
няли католический обряд, добивались у папской
курии разрешения проводить богослужение на сла­
вянском языке, переводить богослужебные книги
на этот язык, пользоваться славянской азбукой.
Славянская письменность возникла в связи с
принятием христианства в ГХ-Х вв., однако при
этом важны оказались и традиции дохристианской
культуры, уже создавшей зачатки каких-то систем
письма.
О зародившихся еще в то время зачатках сла­

вянской письменности свидетельствует такой до­
стоверный источник, как сказание черноризца Хра­
бра «О письменах» (конец IX - начало X в.), рас­
сказывающее о создании азбуки Константином
Философом и опирающееся на показания очевид­
цев этого события. О первоначальном, дохристи­
анском этапе развития славянского письма черно­
ризец Храбр повествует следующее: «Прежде убо
словене не имеху книг, но чертами и резами чьтеху
и гатааху (т. е. читали и гадали. - Л. В.) погани
суще» (151,162).

Итак, по утверждению Храбра, славяне во време­
пользовались какими-то прими­
тивными письменными знаками. Что это были за
знаки - пиктографические, логографические или
фонетические, имели ли они всеобщее примене­
ние или локальное, пока определить невозможно
(277,176). Их существование подтверждают и ар­
хеологи. На Балканах, на территории РСФСР, Бело­
руссии, Украины, в западнославянских землях они
обнаружили предметы, снабженные какими-то
знаками, напоминающими письменные, отно­
сящиеся к VTH-IX вв., а то и к более ранним време­
на язычества

нам. Некоторые из них скандинаво-рунического
(на севере Руси), а некоторые арабо-куфического
(на юге) происхождения.
Однако вернемся к сказанию «О письменах» чер­
норизца Храбра: там содержится утверждение, что
после принятия христианства славяне «римсками и
гречьскыми писмены нуждахуся (писали) словенс­
ку речь безь устроения» (151,162). Иными словами,
славяне начали применять для письма известные
им латинские и греческие буквы, однако без их
«устроения», т. е. без их приспособления к фоне­
тическим особенностям славянской речи (120,408409). По сведениям Храбра, такое использование

латинских и греческих букв продолжалось очень
долго («и тако бешу многа лета»).
Создание славянской азбуки по традиции связы­
вается с именами византийских миссионеров Кон­
стантина-Кирилла (около 827-869) и его брата Ме­

фодия (815-885).
В 862 г. в Константинополь прибыли послы мо­
равского князя Ростислава с просьбой к императору
Михаилу и патриарху Фотию направить в Моравию

проповедников для устроения там новой, хри­
стианской религии. Политический смысл этой ак­
ции ясен: Моравия стремилась опереться на Визан­
тию, чтобы ослабить натиск Восточно-Франкского
королевства и западной церкви. Послы изложили
еще одну просьбу - чтобы христианская проповедь
велась на понятном народу славянском наречии.
Естественно, что византийский император и па­
триарх Фотий охотно согласились выполнить
просьбу Ростислава, и с такой миссией в Моравию
были направлены братья Константин (в монашест­
ве Кирилл) и Мефодий, родом из Солуни (ныне Са­
лоники). Константин, изучивший богословие и
«эллинские художества», был в свое время на­
значен патриаршим библиотекарем и одновремен­
но преподавал в высшем учебном заведении фило­
софию (отсюда и прозвище Философ) (69,18-20).
Он овладел несколькими языками, в том числе
местным славянским диалектом. Мефодий зани­
мал высокий административный пост в одной из
славянских провинций Византийскойимперии. Ко­
нечно, не только знание славянского языка пред­
определило выбор братьев для поездки в Мора­
вию, но и их большой дипломатическийи миссио­
нерский опыт. Еще в 851 г. Константин был
включен в византийское посольство в арабские
земли для ведения переговоров о перемирии и од­
новременно вел там религиозные диспуты с учены­
ми мусульманами. В 860 г. император и патриарх
Фотий направили Константина в Херсонес Тав­
рический, а оттуда в Хазарию, чтобы убедить хага­
на принять христианство (151,12). Как утверждает
автор «Жития», Константин внушил императору,
что для успеха христианской пропаганды в Мора­
вии, как и в других славянских странах, необхо­
димо создать славянскую азбуку и перевести
греческие церковные тексты на славянский язык.
Ибо пользоватьсялишь словесной проповедью все
равно что «писать на воде», этим можно «ере­
тическо имя себе обрести». С согласия императора
Кирилл еще перед отъездом составил славянскую
азбуку («устроив письмена») из 38 букв. Из них
часть была заимствована из греческого алфавита, а
другая придумана специально для передачи специ­
фических звуков славянских диалектов. Азбуку, от­
вечающую славянской фонетике, невозможно
было составить механически, применяя лишь
греческий алфавит, так как он не имеет целого ряда
букв, соответствующих некоторым славянским
звукам. На это указывает и Храбр: «Но како может
ся писати добре гречьскими писмены: бог или
живот или зело или церковь или чаяния или широ­
та или ять или юность или язык и инаа подобнаа
сим?» (151,162).
49


При помощи славянского алфавита Кирилл
осуществил перевод Евангелия и некоторых дру­
гих церковных книг, получивших потом распро­
странение не только в Моравии, но и в других сла­

вянских странах.

Сначала миссия Кирилла и Мефодия в Моравии
протекала успешно. Они нашли немало последова­
телей и за пределами Моравии. Первым заинтере­
совался их деятельностью славянский князь в Пан­
нонии Коцел, исходя из тех же соображений, что и
Ростислав Моравский. Секрет успехов миссии Ки­
рилла и Мефодия заключался и в том, что пропа-

начала X в., показывающие, что славяне в то время
пользовались обоими алфавитами параллельно
(308,58-61), и нередко оба уживались в одном и том
же тексте. Болгарские ученые К. Митеев и И.
Грошев обнаружили на стене Симеоновой церкви в
Преславе относящуюся к 931 г. надпись, сделанную
и кириллицей, и глаголицей. Древнейшая на терри­
тории России надпись кириллицей относится к се­
редине X в., это надпись, читаемая обычно как «го­
роухша» или «гороушна», т. е. горчица на корчаге, в
одном из гнездовских курганов близ Смоленска (7,
ПО). Недавно в Добрудже была обнаружена над-

Кирилл и Мефодий со­
здают азбуку и переводят
на славянский язык Апо­
стол и Евангелие. Миниа­
тюра из Радзивилловской
летописи.

ХШ в.

ганда христианства велась на понятном народу
языке. И хотя по давней католической традиции бо­
гослужение должно было идти только на латыни,
греческом или древнееврейскомязыках, для литур­
гии у мораван и южных славян папа Иоанн VIII сде­
лал исключение, а в 873 г. назначил Мефодия архи­
епископом Паннонии. Со временем, в середине
80-х гг. IX в., под давлением франков и германского
клира миссии Мефодия был положен конец и в Мо­

равии, и в Паннонии. Осуществленные Кириллом и

Мефодием переводы были объявлены еретически­

ми. Ученики Мефодия были изгнаны, бежали в

Болгарию, где продолжили свою просветитель­
скую деятельность, способствуя распространению
православия и славянской письменности.
Таковы были исторические обстоятельства воз­
никновения системы славянского письма, точнее
двух ее систем, так как древнейшие памятники сла­
вянской письменности написаны при помощи двух
различных алфавитов: 40-буквенной глаголицы (от
слова «глаголить», т. е. говорить) и 38-, затем 43-бук­
венной кириллицы, названной так по имени осно­
вателя славянской азбуки.
Вопрос о том, как сложились оба эти алфавита, до
сих пор не нашел окончательного решения. Мож­
но, однако, считать доказанным, что именно глаго­
лица явилась плодом деятельности Кирилла и Ме­
фодия. К сожалению, не сохранилось ни одного
памятника письменности середины IX в., и в
нашем распоряжении есть лишь тексты конца IX 50

пись, выполненная кириллицей и датируемая 943 г.
Известно также немало кириллических надписей
второй половины X в. в Сербии, Болгарии, Мора­
вии. Что же касается глаголицы, то здесь древ­
нейшим памятником, наряду с уже упомянутой
преславской надписью, являются так называемые
«Киевские листки» - фрагменты католической ли­
тургической книги «Миссала», относящиеся к X в.
Краткие глаголические надписи XI в. обнаружены
и на стенах Софийского собора в Новгороде (185,
25-28).

Что касается географического распространения
двух славянских алфавитов, то ареалы их бытова­
ния пересеклись, но все же глаголица была более
характерна для западных областей славянского ми­
ра (Моравия, Хорватия, Македония, западная Бол­
гария), где и проходила просветительская деятель­
ность Кирилла, Мефодия и их учеников. В Болга­
рии глаголица была вытеснена кириллицей. Пос­
ледняя болгарская глаголическая надпись дати­
руется 1576 г. Католиками-хорватами это письмо
употреблялось в богослужебных целях до самого
XX в. Нам не известна ни одна древнерусская кни­
га, целиком написанная на глаголице, но вставки,
сделанные при помощи этой азбуки в кирилличес­
кие тексты, довольно многочисленны в XI-XII вв.
Существует предположение, что глаголицей на Ру­
си пользовались в качестве тайнописи (309,134).
Ареалом распространения кириллицы явились
южные и восточные славянские земли. Там стили-


зованное и замысловатое глаголическое письмо не
выдержало конкуренции с ясной и легко усваивае­
мой кириллицей. Кроме того, постоянное общение
с Византией требовало системы письма, сходной с

византийской.
Первой славянской книгой был выполненный
Кириллом перевод с греческого так называемого
Изборного Евангелия.
После смерти Кирилла Мефодий и его ученики в
Моравии и Паннонии, а затем в Болгарии перевели
Номоканон, Патерик и некоторые другие церков­
ные книги. ВIX-X вв. в Болгарии уже существовали
крупные школы, такие, как Преславская академия.
Для декоративного убранства ранних болгарских
рукописей характерна балканская «плетенка», гео­
метрический или растительный орнамент в виде
стилизованных аканта и другие растительные мо­
тивы, исполненные чаще всего по белому фону
красной, желтой, зеленой и коричневой красками.
Расцвет славянской письменности в Болгарии в IXX вв. связан с именами таких продолжателей дела
Кирилла и Мефодия, как черноризец Храбр и
Иоанн Экзарх. Памятники болгарской письменно­
сти того времени получили затем распространение
и на Руси. Некоторые из них, например «Закон
Судный людем», сохранились лишь в русских
списках.
В X-XI вв. при крупных церквах и монастырях,
при царских дворцах возникали первые библиоте­
ки (в Плиске, Великом Преславе, Охриде и т. д.).
В 1185-1186 гг. с освобождением страны от 160летнего византийского господства начался период
Второго Болгарского царства, отмеченный новым
расцветом культуры, книжного дела. В искусстве
переписывания книг выделились две школы книж­
ного орнамента: элитарный станочный, или тыр­
новский стиль, и более демократическое, провин­
циальное направление.
Мастера этой народной школы книжной миниа­
тюры создали такие памятники книжного искусст­
ва, как Болонская Псалтырь или «Евангелие попа
Добрейши». Книжный орнамент этой школы огра­
ничивается в большинстве случаев заставками и

инициалами, скромными по красочной гамме
(красный, желтый, зеленый). Одним из центров
этой школы в

XIII-XIV вв.

стал скрипторий Рыль­

ского монастыря.
В первой половине XIV в. в Тырнове - столице
Болгарского царства возникла при содействии па­
триарха Евфимия так называемая Тырновская кни­
гописная школа, достигшая своего расцвета в годы
правления царя Ивана Александра (1331-1371).
Своеобразная школа миниатюристов завершила в
1356 г. великолепное Четвероевангелие (хранится в
Лондоне) с портретными изображениями царя
Ивана Александра и членов его семьи на заглавном
листе с 965 миниатюрами в тексте. Богато иллю­
стрирован и перевод византийской хроники Кон­
стантина Манассии: ее миниатюры весьма реали­
стичны. К памятникам Тырновской школы принад­
лежит и Томичева Псалтырь (середина XIV в.), хра­
нящаяся в Государственном Историческом музее в
Москве.

В Тырновской книгописной школе был вырабо­
тан и характерный почерк, так называемый тыр­

новский полуустав, оказавший большое влияние

на графику кириллического письма. Во второй по­
ловине XIV в. в Болгарии была проведена реформа
орфографии, сыгравшая положительную роль в

развитии не только болгарской, но и сербской пись­
менности. В XV в. южнославянская орфография
вытесняет русский полуустав сперва из книжной,
позднее - из актовой письменности.
Западная ветвь южнославянских народов оказа­
лась уже в эпоху раннего средневековья расколо­

той по конфессиональному признаку: хорваты и

словенцы оставались католиками, сербы - право­
славными. Но и сербы ощущали влияние западной,
романской культуры, что отразилось отчасти и в
развитии их книжного искусства. Так, в орнаменте
одного из старейших сербских рукописных памят­
ников, Евангелии Мирослава, заметны «отзвуки»
романского стиля. Рукопись выполнена и оформле­
на по заказу хумского «великославного князя Ми­
рослава», по-видимому, в конце XII в. в Студенице.
Инициалы украшены растительным орнаментом.
Любопытны вплетенные в рисунок букв фигуры
людей, представляющие собой не только библейс­
ких персонажей, но и воинов, музыкантов, охотни­
ков и других. Имеются данные, что в XII-XIII вв.
скриптории и школы переписчиков возникли при
дворах князей Мирослава и Вукана, а позже, в XV в.,
при дворе правителя-библиофилаСтефана Лазаре­
вича. Известны были своими скрипториями и
сербские монастыри в Студенице, Милишеве,
Пече. Переписывались не только богослужебные
книги, но и Жития, причем, как и в Болгарии,
Жития видных политических деятелей. Усердно
размножали и распространяли и такой крупный
свод феодального права, как «Законник» Стефана
Душана (1349).
К концу XIII и в XIV в. романское влияние в
книжном орнаменте все сильнее заглушалось ви­
зантийским. Оно заметно, например, в орнаменте
знаменитой Сербской Псалтыри XTV в. (хранится в
Мюнхене), содержащей более 150 миниатюр, инте­
ресных и тем, что они воспроизводят многие дета­
ли тогдашнего сербского быта. Смешение романс­
кого и византийского стилей в рисунке миниатюр и
орнамента характерно и для так называемой Приз­
ренской рукописи кодекса царя Душана (XTV-XV
вв.), оригинал которой не сохранился. Наравне с ро­
манскими и византийскими мотивами в сербском
книжном искусстве все сильнее начинали прояв­
ляться мотивы славянские, в частности «плетен­
ка».

Появляются также стилизованные сказочные

птицы и звери - как в заставках, так и в инициалах.
Османское нашествие положило конец деятель­

ности многих центров славянской книжности. И

все же переписывание книг продолжалось в Риль­
ском и Банковском монастырях (Болгария), в сла­
вянских монастырях на Афоне (Греция), в ряде дру­

гих мест. Во всех этих монастырях имелись келей­
ные школы, где готовили и переписчиков. Многие
болгарские и сербские ученые и мастера книжного
дела перебрались в Россию или в Великое княжест­
во Литовское.

ПИСЬМЕННОСТЬ И КНИГА НА АРАБСКОМ
ВОСТОКЕ. Ближний Восток передал в X-XIII вв.
Западной Европе не только переводы с греческого,
не только комментарии к Аристотелю, Птолемею,
Галену, но и оригинальные труды арабских и ев­
рейских ученых. В Багдаде при дворе Аббасидов, в
Кордове Омейядов и Альмохадов процветали в
VII-XII вв. замечательные школы ученых, связан­
ные с математиками и мыслителями мусульман­
ской Средней Азии. От Самарканда до Толедо (пе­
решедшего со своими арабскими библиотеками в
руки христиан в начале реконкисты) тянулась еди­
ная линия культурного развития. Европа до самого
XII в. была лишь периферийной областью греко­
арабской науки, с которой могла соперничать одна

лишь Византия.

Первые рабовладельческие арабские государст­

ва сформировались в I тысячелетии до н. э. С VIII в.
до н. э. известны первые памятники их письменно­

сти

-

надписи, высеченные на каменных стелах

(460, 301).
51


Но подлинный расцвет арабской культуры
пришелся на более поздний период - на VIII - IX вв.
н. э. На гигантской территории от Инда на востоке
до отрогов Пиренеев на западе, находившейся под
властью арабского халифата, созданного в резуль­
тате завещанных Мухаммедом священных войн за
веру («джихад») и политики больших завоеваний,
ислам стал господствующей религией, а арабский
язык - международным языком науки и литера­
туры, как в средневековой Западной Европе латынь.

Арабский алфавит - семитического происхожде-

тина, медиков Галена и Гиппократа, математиков
Евклида, Архимеда, Птолемея. Переведенные на
арабский язык труды античных ученых сохрани­
лись и дошли до нас, в то время как в Европе они ги­
бли в результате вспышек религиозного фанатизма
и бесконечных войн.
По арабскому «мосту» в Европу попадала и бума­
га, вызвавшая в истории книги целую революцию.
В VIII-IX вв. центром производства бумаги в араб­
ской империи был, как уже упоминалось, Самар­
канд, но постепенно спрос все возрастал, и отк­
рывались бумажные фабрики в других горо-

Абдул Фатух-Мухамед.
«Труд астрономический,
доказывающий движение
звезд, планет и сфер мате­
матическим путем».

XI в

ния, а цифры - индийского. В 773 г. некий индий­
ский ученый привез в Багдад трактат по астроно­
мии. По требованию халифа его перевели на араб­
ский язык. Ознакомившись с этой книгой, средне­
азиатский математик Мухаммед аль-Хорезми («хо­
резмиец») на основе индийской десятичной си­
стемы чисел и, пользуясь индийскими цифрами,
составил учебник по арифметике. Это было в 820 г.
Так новые удобные цифровые обозначения распро­
странились по всему арабскому миру, а оттуда
были восприняты Европой. До сих пор в европей­
ской математике сохранилось множество терми­
нов арабского происхождения, в том числе слова
«алгоритм», «цифра» и другие (503,313). И это была
не единственная заслуга арабских ученых. За ко­
роткий срок арабы достигли исключительных
успехов в художественной литературе, филологии,
истории, географии, математике, астрономии, ме­
дицине, логике, философии, архитектуре, при­
кладных искусствах. При этом они в значительной
мере опирались на античное йаследие. В VIII в. в
Багдаде были переведены на арабский язык труды
греческих философов Платона, Аристотеля, Пло­
52

дах

ит.

- новых центрах культуры:

в Каире, Дамаске

д.

Арабы усовершенствовали процесс производст­

ва бумаги. Для измельчения сырья они стали

использовать мельничные жернова. Изменилось и
само сырье. На бумажные мельницы свозили пень­
ку, ее чесали, обрабатывали известковым раство­
ром, мяли, промывали, размалывали, подливая во­
ду. Впоследствии этот способ переняли у арабов
испанцы, итальянцы и другие европейские народы.
К ХП-ХШ вв. бумажная промышленность у ара­
бов разрослась настолько, что в Дамаске и Каире
целые улицы были заселены изготовителями бума­
ги. Их продукция отличалась разнообразием сор­
тов - от плотной писчей бумаги до специальной,
особо тонкой, вроде нашей папиросной, для голу­
биной почты. Особенно славилась дамасская бума­
га, которую в Европе так и называли «charta damas­
cena».

Естественно, что такой удобный и сравнительно
дешевый писчий материал, как бумага, создал ус­
ловия для невиданного до тех пор расцвета кни­
гоиздательского дела. В конце X в. в одном только


Багдаде насчитывалось 100 книготорговцев. Их

книжные лавки становились настоящими очагами
интеллектуальной жизни, местом собраний
ученых, писателей, всех просвещенных людей.
В городе Кордове ежегодно издавалось по 16-18
тысяч книг. В северном Ливане, в Триполи, имев­
шем около 20 тысяч жителей, чуть ли не боль­
шинство населения работало на бумажных мель­
ницах и в мастерских по переписыванию манус­
криптов. В начале XII в. в некоторых триполийских
мастерских трудилось по 180 скрипторов.
Арабы, по-видимому, заимствовали у китайцев

через посредничество среднеазиатских народов не
только бумагу, но и технику ксилографической
печати. Свидетельство тому - фрагменты отпеча­
танного таким способом в X в. Корана и другие
печатные арабские грамоты в Египте, однако пе­
чать не получила у арабов широкого распростране­
ния. Главным орудием производства в скрипто­
риях оставался тростниковый калам.
В завоеванных районах Византии и Египта арабы
переняли новую форму книги - кодекс. Арабский
филолог и писатель Аль-Яхиз утверждал в конце
IX в., что с переплетенной книгой-кодексом арабов

Персидская миниатюра.

XV в.

53


познакомили абиссинцы. Но скорее всего впервые
арабы встретились с книгой-кодексом в начале
VII в. в монастырских библиотеках христиан-коп­
тов в Египте или в христианских церковных кни­
гохранилищах Сирии и Палестины и переняли бо­
лее удобную форму книги и искусство переплета
(444, 90).

Каллиграфия и оформление книги достигли осо­
бенно высокого уровня развития в эпоху Абассид­
ского халифата, чему, несомненно, способствовал
расцвет научной и художественной литературы.
Наиболее ранним и широко распространенным
уже в VII-VIII вв. был так называемый куфический
шрифт* отличавшийся прямолинейностью и под­
черкнутой угловатостью начертания. Его разно­
видностью является «цветущий куфа», в котором
начертание букв сопровождалось сложным пере­
плетением стилизованных растительных мотивов
(63,25). Но для скорописи куфический шрифт не го­
дился и в дальнейшем стал использоваться только
в декоративных целях. С IX-X вв. выработался
упрощенный, округлый курсивный шрифт.
В арабских странах развивалось и искусство
книжного орнамента и миниатюры. Однако оно
сдерживалось тем, что ислам во избежание идоло­
поклонства запрещал изображение человеческих
фигур и даже животных (хотя в Коране прямого
указания на этот счет нет). Поэтому в оформлении
богослужебной литературы применялись только
растительный и геометрический орнаменты, зача­
стую очень высокого художественного достоинст­
ва. В остальной же литературе - научной и ху­
дожественной - книжная миниатюра развивалась,
как и в Средней Азии, и с явными следами влияния
изобразительного искусства других народов коптского, византийского, иранско-среднеазиат­
ского и даже китайского. Высшим достижением
арабской книжной миниатюры стала 20-томная
«Книга песен», иллюстрированная мастером Аль­
Бадри для мосульского султана Бадр ад-Дина Лулу.
В арабском халифате возникла обширная сеть

библиотек для удовлетворения возрастающих ин­
теллектуальных потребностей общества. Библио­
теки, или, как их часто называли, «дома мудрости»,
или «дома науки», создавались во дворцах правите­
лей, при школах (медресе), мечетях, мавзолеях,
больницах, обсерваториях. Они были доступны
всем жаждавшим знаний независимо от происхож­
дения и сословной принадлежности. Общедоступ­
ность вообще являлась характерной чертой араб­
ского просвещения и культуры (365, 83). Даже ха­
лифы и другие представители знати охотно распа­
хивали двери своих книгохранилищ перед учены­
ми, заботились об учреждении публичных библио­
тек.
Звание библиотекаря было почетным: на эту
должность назначались только ученые люди. Как
правило, в руководство библиотеки входили три
человека: управляющий (вакил), библиотекарь (ха­
зин) и инспектор (мушриф). Им давали определен­
ное количество помощников, подносчиков книг и
т. п. в зависимости от величины библиотеки. При
большой библиотеке находились так же мастерс­
кие доя изготовления книг со штатом каллиграфов,

иллюминаторов-миниатюристов, переплетчиков.
Одна из первых библиотек типа «дома мудро­

сти» была основана в VII в. халифами в Дамаске.
Сначала она существовала вместе с архивом, а с
689 г. - самостоятельно. Основу ее составляла кора­
ническая литература, однако имелись и богатые

*

Куфическим он назван по
городу Эль-Куфа (Иран),
где развилась эта
разновидность письма.

коллекции рукописей по алхимии, астрономии и
астрологии, математике, медицине, философии,
истории, литературе. После переселения столицы
халифата в Багдад библиотека, по распоряжению
основателя Багдада халифа Мансура, также была
переведена в новую столицу (288,28).

В IX в. в наиболее крупных городах возникли
общеобразовательные учебные заведения высше­
го типа - медресе. Некоторые из них со временем
стали своего рода университетами, где наряду с бо­
гословием преподавались точные и естественные
науки, философия, медицина. Понятно, что они не
могли обойтись без хороших библиотек. Было со­
брано немало и частных книжных коллекций, зна­
чительно более богатых, чем в Западной Европе.
Особенно славился своими книгохранилищами
политический и культурный центр халифата - Баг­
дад. Правившая здесь в VHI-IX вв. династия Абба­
сидов покровительствовала ученым и книжникам.

Знаменитую багдадскую дворцовую библиотеку
основал не менее знаменитый халиф Харун аль­
Рашид. Он различными путями пополнял ее. Нема­
ло рукописей было получено из Византии и других
стран в качестве дани или подарка (435,37). Сын Ха­
руна - халиф Аль-Мамун значительно расширил
это книжное собрание и превратил его в публич­
ную библиотеку - «дом мудрости», присоединив к
местной академии (университету). Фонд библиоте­
ки составляли сотни тысяч книг и манускриптов;
возглавляли ее трое персидских ученых. Но при
нашествиях турок-сельджуков и монголов библио­
текам был нанесен невосполнимый урон. И все же
на закате славы Багдада в нем насчитывалось 36 би­
блиотек.
Крупнейшим книгохранилищем арабского мира
была библиотека «дома науки» в Триполи (Ливан).
В ней хранилось около 3 миллионов манускриптов,
в том числе 50 тысяч экземпляров Корана, и работа­
ли 180 сотрудников. Просуществовав 30 лет, би­
блиотека в 1109 г. была сожжена захватившими го­
род крестоносцами (444, 97).
Повсюду славились библиотеки арабской Испа­
нии. Арабы появились на Иберийском полуостро­
ве в 711 г. и стремительно завоевали значительную
его часть, принеся туда свою культуру, центрами
которой стали южные города - Кордова и Севилья.
Не в пример остальной Европе того времени,

Испании при арабах создавались школы,
распространялась грамотность. Крупнейшим цен­
тром книгоиздательства и книготорговли была
Кордова. Здесь можно было приобрести ред­
в

чайшие и ценнейшие манускрипты. Сюда потяну­
лись ученые, литераторы, переписчики, книготор­
говцы. Появились библиофилы и, значит, крупные
книжные коллекции. Так, халиф Аль-Хакам П (961977) собрал в своем дворце в Кордове библиотеку,
включавшую в себя 400 тысяч томов. Один только
ее каталог представлял собой сорок тетрадей по
двадцать страниц каждая (365, 85). Халиф держал
агентуру в разных странах и получал от нее инфор­
мацию обо всех книжных новинках и редкостях.
Однако собрание книг не было привилегией од­
них халифов. Библиофилия в арабской Испании
среди разных слоев населения считалась проявле­
нием хорошего тона. Попадались собиратели книг
даже среди малоимущих. Например, учитель ИбнХази обладал прекрасной, тщательно подобран­
ной книжной коллекцией, которая пользовалась
широкой известностью.
Вообще, арабы, колонизировавшие Испанию,
страстно любили книги, и когда в результате рекон­
кисты Гранада, Кордова и другие культурные
центры были отвоеваны испанцами, оставшиеся
там арабы (так называемые мориски) долго еще как
святыню хранили и прятали свои книжные собра­
ния от бдительного ока католической инквизиции.
Центры арабской культуры на Востоке рухнули
под натиском рыцарей-крестоносцев, турецких и
монгольских завоевателей, а на Западе были раз­
рушены при набегах кочевников-берберов и во вре­
мя испанской реконкисты. Вместе с ними погибли
и великолепные арабские библиотеки.


Книга
в эпоху

средневековья
ународов

СССР
Рукописная книга в Древней Руси
Производство и оформление книги
Книжная торговля и библиотеки
Письменность и книга в Великом княжестве

Литовском
Письменность и книга в Закавказье
Книга в истории среднеазиатских народов


РУКОПИСНАЯ КНИГА В ДРЕВНЕЙ РУСИ. Не­

которые данные о древнейшем письме на Руси при­
водят арабские путешественники. Один из них, Ах­
мед ибн-Фадлан, в 920-921 гг. побывал у волжских
болгар. Описывая погребение знатного руса, он
указывает, что на деревянном надгробии было на­
писано имя умершего вместе с именем царя русов
(67,101). Арабский путешественник и географ АльМасуди (первая половина X в.) видел в славянском
капище камень с высеченным на нем пророчеством
(67,139). Арабский ученый второй половины X в.
Ибн-Якуб-эль-Недим, характеризуя письмена раз-

Еткеисегв
,

ПвСП'кшиНШП^А

впсрцЕклагЕ. НАУАИГП
ерЛ^ву'ООКЛ’Ь ЙКОНУЛТН
^ДлЫЕЛГЫЦЛН ЕГОДЪД'ПО
кеппы тс нткннгн и
-

•

вычайно близок византийскому унциальному пись­
му IX-XI вв., 25 букв которого вошли в кириллицу.
Этим письмом пользовались при переписывании
богослужебных книг. Оно отличается геоме­
трическим начертанием букв, отлично пере­
дающим красоту каждой из них, и должно было
выражать торжественный характер церковноли­
тургической письменности. Буквы устава перпен­
дикулярны строке, размещены на равных расстоя­
ниях одна от другой, интервалов между словами
нет, и текст сливается в одну непрерывную строку.
Признаком древнейшего устава является квадрат­
ная форма букв, причем ни один элемент буквы не
выходит за пределы квадрата. Это как бы отдален­
ное воспоминание о тех временах, когда буквы
высекались на камне или вырезались на металле,
что требовало простоты и геометричности. Устав
избегает крючков, хвостиков и тому подобных
украшений, он строг, скуп и монументален.
Впоследствии устав деформировался. Надо ска­
зать, что сама дефицитность и дороговизна перга­
мена вынуждали писца ради экономии места по­
мещать в строке как можно больше букв, ужимать
их и таким образом превращать из квадратных в
прямоугольные. Нарушение геометрического
принципа повлекло за собой другие деформации кривизну и остроугольность, асимметрию букв. Все
более частым явлением становились различные со­
кращения, лигатуры. Расстояния между буквами
перестали быть одинаковыми. Все эти изменения

Устав. Из Псалтыри
1424 г. Кирилло-Бело­
зерский монастырь

Каллиграфический полу­
устав. Из Апостола

XV в.

Москва

.

кывшим＆сЬ г±длжьХадпвпльтн.

СТЫН/Л

.

нп нлд нпйъгшл

«у

1въвкгк

аъглккиеньгндльБ’УугдлнкшдльРтМАЛ*ных народов, ссылается на свидетельство некоего
кавказского князя, что «один из царей горы Кабк
послал его к царю русов; он утверждал, что они
имеют письмена, вырезываемые на дереве. Он же
показал мне кусок белого дерева, на котором были
изображения, не знаю, были ли это слова или от­
дельные буквы» (67, 240). Кстати, Ибн-Якуб-эльНедим приводит образец этого русского письма,
который, к сожалению, расшифровать пока не уда­

лось.

Как уже говорилось, на Руси получила распро­
странение в основном кириллическая письмен­
ность. Кириллица прошла долгий путь развития.
Древнейший ее тип, так называемый устав, чрез-

56

заметны уже во второй половине ХП в. и стали
преобладать на Руси с последней четверти XIV в.
(292, 19). Устав постепенно превращался в полу­
устав. Сначала этот переход проявлялся лишь
в служебной переписке, в церковных же книгах
устав сохранялся еще долго. По мнению совет­
ского палеографа В. Н. Щепкина (319), возникнове­
ние полуустава относится к тому периоду, когда
русская письменность переросла литургические
церковные рамки. В связи с возросшей потребно­
стью в книге полуустав стал играть роль служебно­
го, профессионального письма для писцов, работав­
ших зачастую по заказу, на рынок. Однако со време­
нем и полуустава оказалось недостаточно. Фор-


мирование централизованного Московского госу­
дарства, развитие товарно-денежных отношении и
культуры настоятельно требовали более удобного
письма. Так на рубеже XIV-XV вв возникла скоро­
пись, но из-за нечеткого начертания букв и трудно­
сти чтения скоропись не стала книжным письмом.
Могучий импульс развитию письменности и ра­
спространению грамотности на Руси дало создание
государства и принятие христианства. Уже в X в.

киевские князья заключали письменные договоры
с византийскими императорами (первый из­
вестный нам такой договор относится к 911 г.). Один
экземпляр в переводе на древнерусский язык, как
правило, передавался на хранение князю.
В XI в. Древняя Русь была одной из наиболее гра­
мотных стран Европы. Летопись под 988 г. указы­
вает, что князь Владимир после крещения киевлян
начал строить церкви, ставить священников, соби­
рать детей знатных лиц («у нарочитые чади») и
«даяти нача на ученье книжное» (226, 81). Но осо­
бого размаха «учение книжное» достигло при Яро­
славе Мудром. Под1028 г. летопись отмечает, что
князь в Новгороде (и, несомненно, в Киеве) «собра
от старост и поповых детей 300 учити книгам» (232,
136). Есть основание предполагать, что князья Вла­
димир и Ярослав создали не только начальные
школы, где учили грамоте, но и другие, повышен­
ного типа, дававшие серьезное по тому времени

ми еще трое, а слева от них - двое. Справа - учитель,

объясняющий урок самому Сергию.
Практиковалось также и частное, домашнее
обучение. Дочь полоцкого князя Георгия Евфро­
синью (ХП в.) индивидуально обучал наукам боя­
рин Федор. О Евфросинье писали, что, не учась
в Афинах, она достигла афинской мудрости. Были
и другие просвещенные женщины, которые по
своему культурному уровню вполне могли рав­
няться с мужчинами. Славились образованностью
дочери великого князя Ярослава Мудрого. Одна из
них, Анна, вышла замуж за французского короля

Русская скоропись.

ХУЛ в.

образование.

Государству требовалось хорошо подготовлен­
ное духовенство, нужны были грамотные люди для
аппарата управления. В школах для «нарочитой ча­
ди», кроме чтения, письма и пения, преподавались
также «философия, риторика и вся грамматика», а
также греческий язык, давались сведения по исто­
рии, географии, естествознанию. Школы открыва­
лись не только в Киеве и Новгороде, но и в других
городах. Высокообразованный смоленский князь
Роман Ростиславич (ХП в.) организовал ряд школ,
и в иных обучали латинскому и греческому языкам.
В начале ХШ в. князь Константин Всеволодович
основал школу во Владимире, где учителями были

русские и греческие монахи. Перед смертью князь
отписал этой школе свои хоромы и книги. Га­
лицкий князь Ярослав Владимирович Осмомысл
(ХШ в.) заводил училища и предписывал монахам
обучать детей в монастырях. Как правило, в шко­
лы, что создавались при монастырях и церквах,
принимались дети, «достигшие седмого лета».
Открывались и женские школы. Так, в 1086 г. княги­
ня Анна Всеволодовна, собрав при Андреевском
монастыре в Киеве около 300 девочек, «неколико
обуча их писанию, такоже ремеслам, пению, шве­
нию . . .» Есть сведения об учреждении училищ
для девочек в Суздале (ХШ в.).
Значительно позднее, в 1533 г., на Стоглавом со­
боре с сожалением отмечалось, что в старину в
разных городах «многи училища бывали, грамоте
и писати и пети, и чести учили», и подчеркивался
упадок просвещения на Руси в XVTb. Но полностью
школы, несмотря на монгольское нашествие и дол­
гое иго, на Руси не исчезали. В Житии новгородско­
го архиепископа Иоанна сказано, что школа, в кото­
рой он учился, отличалась многочисленностью
учеников. Существовали школы и в отдаленных от
городов монастырях, например, в Кирилло-Бело­
зерском, в далеких захолустьях. Александр Свир­
ский научился грамоте в своем родном селе в Обо­
нежье.
Там же учился и Зосима Соловецкий. Антоний
Сийский овладел грамотой на берегах Белого моря,
Мартиниан Белозерский - в деревне, неподалеку от
Кирилловского монастыря и т. д. В одной из миниа­
тюр, иллюстрирующих Житие Сергия Радонеж­
ского, изображен школьный класс: на скамье сидят
рядышком пятеро учеников с книгами, за их спина­

Генриха I. Сохранился документ - дарственный акт
этого короля Суассонскому монастырю. Кроме ко­
роля и королевы, его должны были подписать и
влиятельные феодалы Франции, но подписала его
только Анна Ярославна, ибо другие, в том числе и
сам король, будучи неграмотными, поставили
лишь крестики. В то же время о самом князе Ярос­
лаве Владимировиче Лаврентьевскаялетопись под
1037 г. повествует, что он «книгам прилежа, и почи­
тая ё часто в нощи и в дне . . . Любим бе книгам, и
многы написав положи в святей Софьи церкви»
(226,101-103). Широко образован был и сын Яросла­
ва Мудрого, брат Анны, Всеволод: он знал пять
иностранных языков. Высоко ценил книги князь
Владимир Мономах - много читал, брал книги с со­
бой в походы, сам был талантливым и начитанным
автором. Его «Поучение детям» принадлежит к
важнейшим литературным творениям века. Лето­
писцы, давая характеристику князьям, никогда не
забывали подчеркнуть их образованность. Лаврен­
тьевская летопись под 1218 г. рассказывает, что
князь Константин Всеволодович в своих беседах
всех поучал, так как прилежно читал книги. Ипа57


тьевская летопись в записи 1288 г. сообщает о князе
Владимире Васильковиче как о великом книжнике
и философе (229,218).
Исследования советских ученых убедительно
доказали, что уровень грамотности на Руси XI-XV вв.
был достаточно высоки что она, эта грамотность,
не была исключительной привилегией феодаль­
ной верхушки и духовенства, но стала достоянием
городских ремесленников, купцов, а возможно, и
крестьян (261,193-208).
О широком распространении грамотности в
Киевской Руси свидетельствуют надписи на пред-

канский князь Глеб зимой 1068 г. измерил по льду
расстояние между Тмутараканью и Керчью и пове­
лел высечь на мраморе надпись об этом. По всей Ру­
си были расставлены указательные камни вдоль
дорог и каменные кресты на берегах рек с выбиты­
ми на них надписями для предупреждения путни­
ков о мелях, порогах и прочих опасностях. Особый
интерес представляют надгробные надписи. В Ка­
лининской области, например, обнаружен камень с
древней надписью «Степан». Снабжены надпися­

ми и монеты - златники и серебряники Владимира
и Ярослава Мудрого, бывшие в X-XI вв. в обраще­
нии наряду с гривнами.
Множество надписей-граффити обнаружено на
стенах киевского и новгородского Софийских со­
боров. Некоторые из них явно сделаны со скуки
служками и хористами во время молитв, например

- «Кузьма порося» и т. п. (308,125).

Но самым убедительным доказательством
очень широкого распространения грамотности на
Руси стали находки археологов в Новгороде. Здесь
были обнаружены многочисленные грамоты на бе­
ресте. Часть их восходит к XI в. Кстати, о существо­
вании таких грамот упоминал еще в XV в. видный
церковный деятель, публицист Иосиф Волоцкий,
но в XIX - первой половине XX в. никто таких граНадпись-граффити.
Софийский собор в Нов­
городе.

ХП-ХШ

вв.

Новгородские берестяные
грамоты

метах домашнего обихода, межевых камнях, до­

мах, на шлемах и мечах. В Новгороде сапожники
записывали имена заказчиков на колодках. Горшки
с надписями, относящиеся к Х1-ХП вв., обна­
ружены археологами в Киеве, Рязани и других ме­
стах. Пожалуй, наиболее часто встречающийся
предмет домашнего обихода с надписью - это
пряслица. Пряхи, как правило, обозначали на них
свои имена, чтобы не перепутать во время долгих
посиделок. Значит, грамотными на Руси во многих
случаях были и женщины из простонародья.
Известны надписи, выбитые на камнях. Тмутара58

мот своими глазами не видел. Первая экспедиция
А. В. Арциховского обнаружила 173 берестяные

грамоты, причем сам ее руководитель высказал до­
гадку, что это не является особенностью одного
только Новгорода (28, 7). Догадка эта оказалась
правильной: берестяные грамоты были обна­
ружены также в Пскове, Рязани, Смоленске, Ви­
тебске, Старой Руссе и других древнерусских горо­
дах. Текст на бересте создавали не чернилами, а зао­
стренной и отполированной костью - «писалом»,
подвешенным на ремешке. Такие «писала» были
найдены экспедицией в том же культурном слое.


По содержанию берестяные грамоты весьма
разнообразны. Это и частная переписка, и хозяйст­
венные, и юридические документы. Изредка
встречаются записи на бересте, касающиеся и по­
литических событий: например, некий Терентий из
Ярославля сообщал своему знакомому Михаилу о

столкновении новгородского воинства с угличана­

ми. Обычно же для грамот государственного значе­
ния использовался пергамен.
Берестяные грамоты дали в руки историков бога­
тейший материал о социальных и экономических
отношениях XI-XIV вв. Целый ряд записей касает­
ся феодальных повинностей. Крестьяне жалуются
своему господину Юрию Онцифоровичу на его

ключника - управляющего: «Биють целом крестья­
не господину Юрию Онцифоровицю о клюцнике,
заодно, господине, не можем ницим ему удобри­

тися. Того, господине, с села . . . господине, буя­
нить ...» (27,22). Приказчик пишет своему госпо­
дину: «Поклон от Михаили к осподину своему Ти­
мофию. Земля готова, надобе семяна. Пришли,
осподине, человек спроста, а мы не смием имать
ржи без твоего слова». Или: «Поклон от Потра к
Марье. Покосил есмь пожню, и Озерици у мене сено
отъяли. Спиши список с купной грамоте да пришли
семо; куды грамота поведе, дать ми разумно». Не­
кто по имени Борис пишет своей жене Настасье:
«От Бориса ко Ностасии (26,44-45). Како приде ся
грамота, тако пришли ми цоловек на жерепце, зане
ми здесе дел много. Да пришли сороцицю, сороци­
це забыле». Эти письма еще раз убеждают, что гра­
мотность была распространена и среди женщин.

Среди берестяных грамот встречаются тексты,
которые можно назвать литературными. Так, на­
пример, на узкой, длиной в 30 см, берестянойполос­
ке записана загадка: «Есть град межу небом и зем­
лею, а к нему еде посол без пути, сам нему везе гра­
моту непсану».
Одна из наиболее интересных находок - это рус­
ская азбука, вырезанная на деревянной дощечке
18 х 7 см. В азбуке 36 букв, расположенных в обыч­
ном порядке. Нижняя часть дощечки не заполнена,
чтобы ученик мог удобно ее держать, не закрывая
буквы (27, 81).
Все новые и новые находки текстов на бересте
доказывают, что грамотность была свойственна
представителям всех социальных слоев, а не толь­
ко духовенству: из 173 описанных А. В. Арцихов­
ским первых берестяных грамот только одна была
написана священником.
Очевидно, что при такой широкой распростра­
ненности грамотности книжные ресурсы в стране
должны были быть немалые и действительно кни­
га входила в обиход разных слоев населения. Ин­
тенсивное развитие письменности на Руси нача­
лось, очевидно, только после официального приня­
тия христианства в 988 г. (150, 22).
Большую роль в обеспечении Руси богослужеб­
ной и другой литературой сыграли болгарские
книжники (69, 46). Ведь к тому времени болгары,
благодаря начатой еще Кириллом и Мефодием пе­
реводческой деятельности, усвоили значительную
часть византийской книжности и распространили
книгу на церковнославянском языке не только в
Болгарии, но и в Сербии, Валахии, а также на Руси,
где переводческая деятельность и переписка книг
достигли большого размаха только со времен прав­
ления Ярослава Мудрого. Из «Повести временных
лет» мы узнаем, что князь «собра писце многы и
прекладаше от грек на словенское письмо. И спи­
саша книгы многы, ими же поучашеся в рнии лю­
дье наслаждаются ученья божественаго ...»
Среди русских князей домонгольского периода
было немало эрудитов и книжников, авторов и
даже переписчиков книг. Прежде всего это выдающийся государственный деятель конца XI -

начала XII столетия великий князь киевский Вла­
димир Всеволодович Мономах (1052— 1125), автор
«Поучения детям» - первый писатель-мирянин
Древней Руси (150,73).
«Книжными» князьями были Ярослав Галицкий
(XII в.), Владимир Волынский (XIII в.), вели­
кий князь ростовский Константин Всеволодович
(ум. 1218 г.). Со слов летописцев, автор «Истории
Российской» В. Н. Татищев пишет, что этот
князь «... великий был охотник к читанию книг
и научен был многим наукам, чего ради имел при
себе людей ученых, многие древние греческие кни­
ги... купил и велел переводить на русский язык.
Многие дела древних князей собрал и сам писал»
(289,206).

Говоря о писателях-мирянах, приведем такой
пример ранней публицистики, как «Слово» Дании­
ла Заточника - панегирик и наставление князю нов­
городскому Ярославу (конец XII в.).
Основными центрами литературного творчест­
ва, переписки и распространения книг оставались
крупные монастыри и соборные церкви. В среде ие­
рархов русской церкви встречались высокообразо­
ванные люди. Так, в XI в. митрополитКиевский Ил­
ларион и новгородский епископ Лука Жидята со­
брали свои дидактические произведения. Монах
Киево-Печерского монастыря Нестор по праву
именуется основоположником русской историчес­
кой науки. Тогда же в XII в. многие «божественные
писания изложили» Кирилл Туровский, Климент
Смолятич и другие церковные писатели.
Как высоко ценили просвещение на Руси, как
уважали там школы и книги, мы узнаем из многих
литературных памятников того времени. В «Пове­
сти временных лет» звучит настоящий панегирик
книге: «Велика бо бывает полза от ученья книжно­
го; книгами бо кажеми и учими есми пути покая­
нью, мудрость бо обретаем... от словес книжных.

«Изборник» Святослава.
Фронтиспис.
1073

Себосутьрекы,напаяющевселеную...; книгам бо

есть неищетная глубина» (226, 102). «Изборник»
князя Святослава Ярославича (1076) начинается та­
кими словами: «Не съставить бо ся корабль без
гвозди, ни праведник без почитания книжьнаго.. .
Красота воину оружие, кораблю ветрило, тако и
правьедьнику почитание книжьное . ..» (313, 1).
В сборнике «Пчела» (1199) читаем: «Ум без книг, аки
птица опешена. Якож она взлетети не может, тако
же и ум недомыслится свершена разума без книг»
(237, 5). И еще цитата из памятника русской пись­
менности XIV в. - сборника поучений «Измарагд»:
«Книги, как глубина морская, окунувшись в них, мы
находим драгоценные жемчужины» (324,42).
Уже первые созданные на Руси книги говорят о
высоком уровне книжного дела, о незаурядном ма­
стерстве книгописцев и оформителей. Первая из

сохранившихся рукописных книг - Остромирово
Евангелие - этот прекрасный памятник русского
книжного искусства был издан в 1056-1057 гг. книго­
писцем дьяконом Григорием «с помощники» по за­
казу новгородского посадника Остромира. Эта кни­
га большого формата явно была предназначена для
церковных обрядов и долгое время хранилась в
новгородском Софийском соборе, в «большом сун­
дуке», как значится в описи ризницы. Затем, пере­
ходя из рук в руки, она попала в Петербургскую пу­
бличную библиотеку (ныне Государственная пу­
бличная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедри­
на), где хранится и теперь. Остромирово Евангелие
написано на высококачественном пергамене в два
столбца четким кириллическим уставным пись­
мом и составляет всего 294 страницы. Текст богато
и со вкусом орнаментирован. В этой книге мы нахо­
дим уже все характерные для русской рукописной
книги элементы орнамента, разноцветные виньет­
ки, инициалы, миниатюрыи т. п. Прекрасная техни­
ка изображения евангелистов Иоанна, Луки и Мар59


ка свидетельствует о высоком мастерстве худож­
ника, а также о том, что этот памятник книжного ис­
кусства не мог быть первым, что здесь уже исстари
сложились определенные традиции этого вида ис­
кусства (308,132).
Не менее ценен по своему оформлению и «Из­
борник» Святослава 1073 г. - сборник статей богос­
ловского и дидактического характера. Книга была
переписана дьяком Иоанном и его помощником с
первоначально принадлежавшего болгарскому ца­
рю Симеону (X в.) оригинала на болгарском языке
по заказу старшего сына Ярослава Мудрого - киев­

«Сказание о Борисе и Гле­
бе». Из Сильвестровского
сборника, XIV в.

62

ского князя Изяслава. Позднее она попала в руки его
брата - Святослава, и он приказал дополнить руко­
пись пергаменными листами с двумя миниатюра­
ми, на одной из которых изображен сам Святослав
Ярославич с членами его семьи. В книге 266 перга­
менных листов, богато украшенных цветными ви­
ньетками, инициалами, напольными украшения­
ми, в том числе - знаками зодиака. В орнаменте кни­
ги выступают, наряду с подражанием византийско­
му стилю, и оригинальные реалистические мотивы
русского народного творчества. Третий по древно­
сти памятник русской письмецности - «Изборник»


как следует из послесловия, он списан с «Из­
борника» 1073 г. с некоторыми дополнениями в тек­

1076 г.;

сте тем же «грешным» Иоанном для князя Святос­
лава, только на худшем пергамене и почти без ор­

намента. Для нас эта книга важна тем, что в ней,
кроме других поучении, содержится уже упомяну­
тое «Слово о чтении книг», а также списки за­

прещенных церковью «отреченных» книг.
Из сохранившихся ценных рукописных книг той
эпохи следует упомянуть также Архангельское
Евангелие, относящееся к 1092 г. Оно гораздо
ближе по языку к нынешнему русскому, чем Остро­
мирово Евангелие, где еще сильно влияние старо­
болгарского языка. И эта книга в течение столетий
переходила из рук в руки и какими-то непонятными
путями попала в Архангельскую губернию, в избу
крестьянина. Неграмотный новый владелец Еван­
гелия, не подозревая о величайшей ценности кни­
ги, много лет использовал ее взамен прогнившей
деревянной подпорки для своей ветхой печи.
В 60- е гг. XIX в. какой-то грамотный человек, уви­
дев эту старую книгу небольшого формата, при­
обрел ее у крестьянина и в 1877 г. она попала в Моск­
ву и была продана Румянцевскому музею (сейчас
Государственная библиотека СССР им. В. И. Лени­
на) за 500 рублей (253,129-130). Благодаря крепкому
деревянному переплету, книга хорошо сохрани­
лась, несмотря на все, что ей суждено было перене­
сти. Книга написана мелким уставным письмом и
оформлена скромно: есть виньетки и инициалы,
выполненные киноварью (красной краской).
Выделяется своим художественным оформле­
нием Мстиславово Евангелие (около 1115 г.). Пре­
красный пергамен, красивое письмо, выполненный
золотом и разноцветными красками орнамент, рос­
кошный переплет, покрытый серебром, с изящны­
ми золотыми бляхами и филигранью. Из записи в
Евангелии следует, что эту книгу переписал Алек­
са, сын священника Лазаря, по заказу новгородско­
го князя Мстислава. Другая запись свидетельст­
вует, что после Алексы, писавшего текст чернила­
ми, работу продолжал другой мастер - Жаден, рас­
красивший нужные места золотом. Из третьей за­
писи, более поздней (около 1125 г.), мы узнаем, что,
заняв после смерти отца престол великого князя в
Киеве, Мстислав послал своего тиуна Наслава с
упомянутым Евангелием в Византию и приказал
снабдить там книгу красивым переплетом.
На Руси, как и в остальной Европе, всякое прос­
вещение начиналось со «священного писания». В
школах читали Часослов, Псалтырь, Апостол. Они
же распространялись и за стенами школ, особенно
Псалтырь, которая была самой популярной книгой
для домашнего чтения. Ее лирические стихи удов­
летворяли эстетическим потребностям читателей,
а отдельные фразы широко использовались как
афоризмы для украшения живой речи. Псалтырь
читали больным, чтобы облегчить их муки, и при
отпевании усопших использовали ее тексты.
Широко распространено было также Евангелие.
Для церковных нужд издавали и сборник цер­
ковных служб - Служебную Минею, в которой со­
держание было распределено по месяцам. Кроме
Евангелия и Минеи, в обязательный минимум бо­
гослужебных книг входили, кроме того, Апостол,
Триодь постная, Триодь цветная, Псалтырь,
Служебник и Требник (261,77). Однако четко разде­
лить древнерусские книги на книги учебные, книги
четьи (т. е. для домашнего чтения) и книги богос­
лужебные довольно трудно. Единственное, чем от­
личаются книги, применявшиеся в богослужении,
от книг для чтения, - это необходимым для литур­
гической торжественности богатым оформлением.
По календарному принципу распределялась
агиографическая литература - Жития святых, вхо­
дившие в краткой форме в так называемые Проло­

ги, в пространной форме - в месячные чтения, Че­
тьи-Минеи. Переведенные с греческого языка, они
были дополнены местным, русским материалом.
Существовали и описания жизни святых, не вошед­
шие в эти собрания, однако широко распростра­
ненные - рассказы об Иоанне Златоусте, Николае
Чудотворце и т. д. В те времена житийная литерату­
ра - агиография часто заменяла людям художест­
венную, будила фантазию, возбуждала эмоции.
Жития на Руси часто рассказывают о князьях, об их
походах против язычников и других врагов госу­
дарства или церкви и потому больше походят на
исторические повествования. Примером может
служить «Сказание о Борисе и Глебе», сыновьях ве­
ликого князя Владимира, злодейски убитых
«окаянным» Святополком в 1015 г. По настоянию
Ярослава они были причислены византийской цер­
ковью к лику святых великомучеников. О популяр­
ности этого произведения говорит то, что почти 200
списков его дошли до наших дней.
Популярным жанром на Руси тех времен были
уже упоминавшиеся «Изборники» - среднее звено
между религиозной и светской литературой. В эти
дидактические сборники входили фрагменты из
«священного писания», творения «отцов церкви»,
сентенции различных мудрецов, произведения
других античных и средневековых писателей, ста­
тьи о риторике, логике, поэтике, сведения из исто­
рии и т. д. Мы называли сборник «Пчела», состав­
ленный в Византии в XI в. и переведенный на древ­
нерусский язык в конце XII в., включавший в себя
афоризмы, собранные из книг «священного писа­
ния», творений «отцов церкви» и античных фило­
софов. Охотно читали на Руси и сборники «Зла­
тоуст», «Маргарит», «Измарагд» («Изумруд») и дру­
гие. Часть материалов в них составляли переводы с
греческого, остальные - оригинальный русский ма­
териал. В «Пчеле» и других сборниках читатель мог
найти слова Эсхила и Софокла, Сократа и Демо­
крита, Платона и Пифагора, Демосфена, Плутарха,
Эпиктета, иногда и целые отрывки из их произве­
дений.
К жанру, связывавшему между собой религиоз­
ную и светскую художественную литературу, мож­
но отнести и апокрифы, распространявшиесяна Ру­
си с XI в. Это были собрания легенд, тематически
примыкавшие к канонической, официально приз­
нанной церковью литературе, однако нередко в
сюжеты, их трактовку вносились чуждые церкви
мотивы. Например, в апокрифы на темы Ветхого
или Нового заветов вплетался мифологический ма­
териал античности и Древнего Востока, а на Руси
добавлялись также мотивы фольклора, сказок.
Сохранился фрагмент апокрифического жизнео­
писания апостолов - своеобразный роман о пу­
тешествиях со множеством сказочных деталей: эк­
зотическими народами, разбойниками, описания­
ми дальних стран, морскими приключениями и
т. д. От XII в. до нас дошло «Хождение богородицы
по мукам». Очень популярны были апокрифы о му­
дром царе Соломоне, например - «Соломон и Ки­
товрас», «Мудрость Соломона» и т. д. Некоторые
апокрифы сохранялись в русской народной литера­
туре до второй половины XIX в.
Среднее положение между религиозной и свет­
ской литературой занимали весьма распространен­
ные «Хождения» - путешествия различных ду­
ховных лиц или мирян в Иерусалим и другие свя­
тые места. Например, «Хождение игумена Дании­
ла из Русской земли» (ХП в.) - рассказ о путешест­
вии русского монаха в Палестину - по сути пред­
ставляет собой путевой дневник. Особой известно­
стью пользовались «Хождение Стефана Новгород­
ца в Константинополь» (XIV в.), «Хождение за три
моря» тверского купца Афанасия Никитина - опи­
сание его путешествия в Индию (XV в.) и т. д.
63


«Хроника» Георгия
Амартола. Тверь, XIV в.
«Христианская топогра­
фия» Космы Индико­

плова. Общая картина
Вселенной.

XV в.

Хорошо знали на Руси, попавшие из Болгарии в пе­
реводе с греческого, хронографы (летописи), осо­
бенно два известных памятника византийской ли­
тературы - «Хроника Иоанна Малальр> (VI в.) и
«Хроника Георгия Амартола», созданная в IX в. и
дополненная в X в. Симеоном Логофетом.
Редкая монастырская библиотека на Руси обхо­
дилась без списка «Хроники Амартола»; «Хроника
Иоанна Малалы», где много рассказывается о
языческих древностях Востока, Греции и Рима,

была не столь популярна в церковных кругах. Явно
враждебно духовенство на Руси относилось к
«Хронике Георгия Синкелла» (VIII в.), где события
церковной жизни освещаются крайне скудно и где
заметно преобладают светские мотивы. На основе
византийскиххронографов русские летописцы соз­
дали в Х1-ХП вв. обширную компиляцию по все­
мирной истории «Эллинский и Римский летопи­
сец». Вторая ее редакция (ХШ в.) была дополнена
русским историческим материалом.
65


Из Византии, а также из Болгарии на Русь приш­
ла переводная литература по естествознанию «Шестодневьп>, «Физиологи», «Топографии». «Ше­
стоднев» - это изложение христианской космого­
нии, утверждающей - в согласии со «священным
писанием» - предание о сотворении мира за шесть
дней. Более всего была распространена «Хри­

стианская топография» египетского монаха Космы
Индикоплова (VI в.), где рассказывалось, что земля
как центр вселенной является продолговатым
плоским прямоугольником, вокруг нее - океан, над

землей - небесная твердь, поддерживаемая двумя
арками, а еще выше - «царство небесное». Смена
ночи и дня объяснялась движением Солнца вокруг
конусообразного возвышения в северной части

земной плоскости.
О животном мире читатель тех времен узнавал из
«Физиологов». Эти описания зверей и птиц изоби­
ловали сказками и легендами. Авторы представля­
ли читателям не только внешний вид животных, но
и их «духовные свойства» в свете христианской
символики. Так, например, лиса, как дьявол, - хит­
рая обманщица, и дела ее злы. Наряду с реальными
животными фигурировали фантастические: кен­
тавры, единороги, сирены, птица феникс и т. д.
Описывались и одухотворялись минералы: кре­
мень, магнит, алмаз и т. п. - им тоже приписывались
духовные свойства.
Из Византии на Русь попадали и некоторые
произведения художественной литературы. Они не
просто переводились, но перерабатывались и по­
полнялись. Одним из самых любимых был роман
«Александрия» - повествование о деяниях Алек­
сандра Македонского. Исторические факты здесь
прямо заглушены причудливым вымыслом, но для
средневекового человека этот фантастический
Александр был совершенно реальным героем.
Киевской Руси принадлежит также перевод одного
из выдающихся произведений мировой литера­
туры - «Истории Иудейской войны» Иосифа Фла­
вия, получившей в переводе название «Повесть о
разрушении Иерусалима». Перевод был выполнен
весьма вольно - со вставками об Иисусе Христе и
резкими выпадами против римлян. Популярны
были также переводы с греческого таких нравоучи­
тельных сочинений, как «Повесть о Варлааме и
Иоасафе», «Повесть об Акире Премудром» и т. п.
Такое разнообразие переводной литературы стало
важным стимулом и источником для возникнове­
ния аналогичных жанров в русской литературе. Но
основным источником все же оставался богатый
фольклор - былины, сказки, поговорки, историчес­
кие песни и обряды. Народные предания составили
основу и первых русских летописей.
Древнейшие дошедшие до нас произведения
оригинальной литературы Киевской Руси связаны
с эпохой Ярослава Мудрого. Возможно, тогда были
записаны хранившиеся в народной памяти преда­
ния о первых киевских князьях Аскольде и Дире, о
«вещем» Олеге, составлена первая русская лето­
пись, известная как «древнейший свод» и ставшая

источником других подобных сводов Х1-ХП вв.,
включая и замечательныйпамятник письменности
Древней Руси ХП в. - «Повесть временных лет»,
созданную в 1111-1113 гг. монахом Киево-Печер­

ского монастыря Нестором. Она дошла до нас

лишь в более поздних списках. Один из них состав­

лен в Рождественском монастыре, во Владимире,
в 1377 г. «грешным недостойным иноком Лаврен­
тием», как называет себя переписчик. Другие два
списка - XV в. Летопись Нестора не утратила свое­
го значения на Руси до конца средневековья.
Особое место в оригинальной русской письмен­

ности занимают риторические произведения:
«Слова», «Поучения», «Послания». Одно из первых
произведений этого жанра - «Слово о законе и бла­

66

годати», написанное между 1037 и 1050 гг. Иларио­
ном, священником княжеской церкви в Берестове,
в дальнейшем - митрополитом Киевским. В этом
произведении, проникнутом патриотическим па­
фосом, две основные идеи: возвеличение хри­
стианства и восхваление заслуг князя Владимира и
продолжателя его дела - Ярослава. К величайшим
памятникам этого жанра в ХП в. принадлежит и
«Поучение» Владимира Мономаха. Здесь дан
идеальный образ князя-патриота, радеющего не
только о благе и могуществе своего государства, но
и о «худом смерде» и «убогой вдовице», - образ за­
ботливого и требовательного воспитателя-отца,
старательного хозяина-администратора, опытного
и храброго воина.
К Х1-ХП вв. относятся разные редакции ве­
личественного кодекса норм феодального права
Древней Руси - «Правды Русской».
Новую обширную тему для русской письменно­
сти на несколько столетий вперед дала тяжелая
борьба русского народа против степняков - сначала
печенегов и половцев, затем - татаро-монгольской
орды, а также против немецких и шведских рыца­
рей.

Поистине бесценным памятником отечествен­
ной и мировой литературы явилось «Слово о полку
Игореве» (ХП в.).
К этому же ряду произведений принадлежат и
«Повесть о приходе Батыя на Рязань и об Евпатии
Коловрате», «Слово о погибели Русской земли»,
«Повесть о житии и храбрости... великого князя

Александра (Невского. - Л. В.)», поэма «Задонщи­
на», посвященная подвигу русских воинов на Кули­
ковом поле. В борьбе против татаро-монгольского
ига хранительницей литературного наследия русс­
кого народа, новым центром русской книжности
стала Москва.
Заметную часть тогдашних изданий составляли
книги, запрещенные церковью. «Ложная»,
«отреченная» книга появилась на Руси сразу же пос­
ле крещения, вместе с апробированной церковью
«истинной» литературой. О распространении
«ложных» сочинений мы можем судить по спискам
запрещенных книг, помещаемых уже с XI в. в Из­
борниках, Судебниках (Кормчей книге) и т. п. В
«Изборнике» Святослава Ярославича (1076) кроме
перечня «истинных» книг, рекомендуемых для чте­
ния, приведены еще два: перечень «ложно напи­
санных, сокровенных» книг, т. е. неправильно пере­
писанных, но не враждебных церкви (их хотя и раз­
решалось читать, но не всем, а только особо све­
дущим читателям), и другой список «ложных» или
«отреченных» книг, они подлежали уничтожению,
а чтение их строжайше запрещалось. Сначала это
были различные апокрифы на библейские темы с
вплетением элементов фольклора или языческих
верований (например, «Хождение богородицы по
мукам» или подобное ему «Сказание о Соломоне и
Китоврасе»).
Позднее запреты распространялись и на книги
по разным отраслям «тайных» наук, по астрономии
и астрологии, геометрии, космографии и т. п., от­
вергающих учение церкви о сотворении мира.
Сюда же причисляли «колдовские» книги, сбор­
ники заклинаний, сонники и т. п. Запрещались и
«эллинские» книги - творения языческих древне­
греческих авторов. С XTV, а особенно в XV в. в спис­
ках запрещенных книг появляется еретическая ли­
тература.

Чтение «ложных» книг считалось тяжким гре­
хом.
С течением времени и усилением церковного
контроля те книги, которые в Киевской Руси чита­
лись свободно, беспрепятственно, в том числе раз­
личные Минеи и Прологи, уже в XIII-XIV вв. попа­
ли в списки запрещенных.


ПРОИЗВОДСТВО И ОФОРМЛЕНИЕ

книги.

Основными центрами переписывания книг на Руси,
как и в Западной Европе и Византии, были крупные
монастыри - от Киево-Печерского монастыря до
Троице-Сергиевой лавры под Москвой. Переписы­
вание книг и их чтение предписывалось монахам
перенятым из Византии Студийским монастыр­
ским уставом (107, 226), ставшим с XI в. образцом
для монашеских общежитий и на Руси. Нередко
книги размножали и при соборных церквах и епис­
копских подворьях, а также при княжеских дворах.
Как и везде, делом этим занимались в основном
монахи, реже - представители «белого» духовенст­
ва и посадские люди - миряне, для которых пере­
писывание и оформление книг стало частным ре­
меслом. Переписчики из духовного сословия всег­
да указывали свое звание, миряне же подписыва­
лись просто: «Путятя псал» (Путятина Минея, око­
ло 1100 г.) или «Угринец псал» (Юрьевское Еванге­
лие, около 1128 г.). С XIII в. среди писцов уже
встречаются представители духовенства, рабо­
тающие «за мзду». Можно утверждать, что редкий
грамотный человек не занимался перепиской книг.
Среди книгописцев мы видим даже лиц княжеско­
го происхождения, таких, как великий князь Влади­
мир Мономах, князь Владимир Васильевич Во­
лынский, княжна Евфросинья Полоцкая и другие, а
в числе духовных лиц - епископов и даже митропо­
литов. Так, о митрополите Московском Киприане
(XIV в.) писали, что он был «всякого любомудрия и
разума. . . испольн и вельми книжен и духовен зе­
ло». Для «книжного писания» Киприан уединился
в подмосковное митрополичье село Троицкое-Го­
ленищево, - там было «тихо, безмятежно и спокой­
но» (51, 64). Больше всего книг выходило в таких
центрах политической и церковной власти, как
Киев и Новгород, а несколько позже - Чернигов,
Смоленск, Псков, Туров, Полоцк, Ростов, Ярос­
лавль, Владимир, Суздаль, Тверь и, наконец, Моск­
ва. Именно тут были созданы лучшие рукописные
книги XTV-XV вв., появились произведения за­
мечательных мастеров-каллиграфов и миниатюри­
стов, современников Андрея Рублева (51,135-136).
Конечно, насытить складывавшийся книжный
рынок могло только организованное производство
книг. Монастырские мастерские работали не на
рынок, а в первую очередь обеспечивали свои по­
требности в книге. Выполняли они по указанию
местных властей и заказы на переписывание книг,
поступившие извне. Так, в ХП-ХШ вв. в связи с ин­
тенсивной колонизацией новгородцами богатых
солью, пушниной и рыбой северных земель и
строительством здесь церквей и монастырей пона­
добилось снабдить их богослужебной литерату­
рой. Поручено это было новгородским монастыр­
ским и архиепископским книгописцам, так как на
самом Севере не было ни искусных писцов, ни
выверенных текстов. По распоряжению Ивана Ка­
литы ту же роль играли и московские монастыри по
отношению к новоорганизуемым монастырям на
прилегающих к Москве северо-восточных землях
(51, 72). В монастыри, имевшие искусных книго­
писцев, обращались с заказами на переписывание
книг великие и удельные князья, церковные вла­
дыки. Судя по Патерику Киевско-Печерского мо­
настыря (217) (а этот монастырь стал образцом для
всех других), вся его деятельность была организо­
вана в строгом соответствии со Студийским уста­
вом, причем переписыванием книг должны были
заниматься все грамотные члены братии.
В монастырской мастерской царила строгая дис­
циплина. Если какой-нибудь каллиграф нарушал
порядок, не слушал «старейшину», не хранил
должным образом тетради, приписывал к тексту
ненужные слова и т. п., он подвергался строгим на­
казаниям: его сажали на сухой паек («сухо да ясти»)

или даже отлучали (261,120). При переписывании

книг прибегали к разделению труда, с учетом спо­
собностей каждого. Из Патерика мы узнаем, напри­
мер, что инок Ларион был «хитр» писать книги и за­
нимался этим в келье игумена «во все дъни и

нощи». Другой инок, Никон, по прозвищу Великий,
сидя рядом, «строил», т. е. переплетал книги, а сам
игумен прял «вервие же на потребу таковому делу»
(261, 33-34).

Один из самых примечательных памятников
московского каллиграфического искусства первой
половины XIV в. - Сийское Евангелие - был напи­
сан двумя мастерами («а писали многогрешные
дьяци Милентий да Прокоша»), заставку и ини­
циалы рисовал «многогрешный Иоанн», а миниа­
тюры были сделаны четвертым мастером, который
не указал своего имени. Завершено все дело было
пятым - переплетчиком (51,74).

Уже в XI-ХШ вв. среди «книжных списателей»
было немало мастеров-мирян. Так, из 39 известных
нам по имени писцов этого времени только 15 бы­
ли лица духовного сословия. Остальные 24 не
указывали своей принадлежности к церкви. Иссле­
дуя, социальное происхождение-всех этих писцов,
Б. В. Сапунов приходит к заключению, что «под­
писи переписчиков из священнослужителей при­
ходятся преимущественно на XI век. На рубеже

XI- XII столетий начинает выделяться группа пис­

цов из мирян. С конца XIII в. эти люди уже назы­
вают себя «мастерами» (261,116).
По подсчету Б. А, Рыбакова, из 110 писцов, из­
вестных в XTV-XV вв., было: митрополитов -1, мо­

нахов - 28, попов -10, поповичей

- 4, дьяконов - 8,

дьяков -19, писцов, именующих себя «рабы божьи»,
- 35, паробков - 5, всего же - 63 мирянина и 47 цер­
ковников (256, 389). Другой исследователь, Н. Н.
Розов, анализируя выходные записи русских книг
XV в., выявляет следующие, более полные данные
о социальном составе 250 книгописцев: диаконов 62, монахов - 59, священников -18, настоятелей мо­
настырей - 7, архиереев - 2,102 книгописца назвали
лишь свои имена и, как. правило, в просторечной
форме (251, 30), например, «Ефремишко изограф»,
«Ермола Фатианов сын», «Гридя подьячий двор­
цовый», «Варлаам доброписец», «Микула Лукин
сын», «Станислав грамматик» и т. д. (251,130-134).

Мирян-профессионалов нанимали по договору,
для выполнения срочных и сложных заказов, даже
монастыри. Нанимали их и священнослужители.
Наряду с исполнением своих пастырских обязан­
ностей они старались выпускать такой при­
быльный товар, как книги, оплачивая труд «страд­
ников», т. е. наемных писцов, и привлекая собст­
венных сыновей, предварительно обучив их (308,
189-190). Некоторые историки утверждают, что в
XTV-XV вв. в крупных центрах (Москва, Новгород)
открывались «городские» мастерские для пере­
писывания книг, где применяли наемный труд, и
что к концу XV в. переписывание книг преврати­
лось в настоящее мануфактурное производство,
выполняемое «корпорациями» (213, 9-10). Скорее
всего утверждения эти несколько преувеличены:
«городские» мастерские в Новгороде и в Москве
оставались в руках церковных властей, частных же
светских предприятий коммерческого типа еще не
было. Заказчиками выступали в основном (на три
четверти), судя по записям в книгах, в XV в. пред­
ставители церковной иерархии, начиная от архи­
ереев и кончая рядовыми священниками. И лишь
четверть заказов поступала от светской админи­
страции или от других, точно не идентифициро­
ванных мирян (251,30). Анализируя выходные дан­
ные в книгах XI-XV вв., мы видим: главным моти­
вом для заказчика оказывалось желание сделать
«богоугодное дело», принести книгу в дар храму
или монастырю, пополнить фонд монастырского
67


книгохранилища, заменить обветшавшее на­
престольное Евангелие в церкви новым. Некото­
рые хотели обогатить свое личное собрание. Не
всегда такую работу брались выполнять мо­
настырские книгописцы, и тогда заказчик обращал­
ся к мирянам, мастерам книжного дела. При за­
ключении с ними договора на переписывание ого­
варивались условия: сроки выполнения заказа, ха­
рактер оформления книги, оплата труда. В соот­
ветствии с этими условиями мастер подбирал себе

мент - инициалы, заставки, концовки, отмечал ки­
новарью «красные строки». Если книга по заказу
должна была быть «лицевой» (т. е. иллюстрирован­
ной), то к работе подключался художник-миниатю­
рист. Позднее из числа художников-оформителей
и миниатюристов выделились мастера-золото­
писцы. Скажем, в Евангелии 1307 г., хранящемся
в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина
в Ленинграде, «черное письмо» сделал один работ­
ник, «золотом письмо украсил» другой, а «рисовал
евангелистов» третий. В Евангелии московского
князя Симеона Гордого (около 1343 г.) изображены

кий, организовывалась целая артель. По всей ве­

четыре евангелиста, каждый из которых выпол­
няет определенную операцию: готовит писчий ма­
териал или занят перепиской, или посыпает невы­
сохший текст песком и т. д.
Из миниатюр, помещенныхв книгах Древней Ру­
си и других славянских стран, можно составить се­
бе представление, как тогда писались книги. Обыч­
но лист раскладывали не на стоящем рядом столи­
ке, где были расположены чернильница, перья,
другие нужные для работы предметы, а на коленях,
придерживая лист левой рукой. Так писали и дети в
школе (124,266). Текст переписывали с лежащего на
пюпитре оригинала. Дело это было очень кропот­
ливым. Например, Остромирово Евангелие (всего
294 листа ин-фолио) писалось около семи месяцев,
по полтора листа в день. 180 листов Лаврентьев­
ской летописи были переписаны за 75 дней. Но
были мастера, которые создавали в день по 4,4 ли­
ста (124,271), однако их книги не отличались высо­
кими каллиграфическими достоинствами.
Древняя рукописная книга не имела титульного
листа. Нов ней обычно помещалось послесловие, в
котором содержались сведения о переписчиках и
оформителях, а также о том, когда и как, при каких
обстоятельствах происходила работа. Поскольку в
Древней Руси было принято византийское лето­
счисление - от «сотворения мира», датой которого
считался 5508 г. до н. э., то при определении даты
выпуска книги надо от указанного в ней года отнять

помощников - подмастерьев.
Если заказ был крупный, а срок исполнения жест-

*
Кормчая - свод законов и
правил, употреблявшихся
при церковных судах.
68

роятности, так выполнялся заказ тверского еписко­
па Федора (середина XIV в.) на переписку «Мерила
праведного» - своеобразного свода законов с опи­
санием случаев «праведных и неправедных»: была
создана артель из восьми (а возможно, и более) кал­
лиграфов, двое старших, и шестеро учеников, ко­
торым поручалось писать «уроки», т. е. части тек­
ста размером от нескольких строк до нескольких
десятков листов (189,23-33). Выполняя заказ, стар­
шие писцы одновременно обучали младших кал­
лиграфическому искусству. Известно, что пере­
писку Рязанской Кормчей* в 402 листа (1284) вела
артель из пяти писцов в течение 80 дней (261,115).
То, что этот заказ, как и другие, выполняли несколь­
ко писцов, доказывают не только индивидуальные
различия в почерках. Каждый писец, получив для
переписки определенное количество листов перга­
мена, приблизительно соответствующее количест­
ву листов в переписываемой книге, зачастую не мог
точно рассчитать раскладку текста по листам, осо­
бенно когда работал у себя дома или в отдельной
келье. Изготовленные порознь части текста при
окончательной компоновке не всегда стыковались,
и внутри книги оказывались пустые страницы.
Случалось, что вначале писали широко, размаши­
сто, а в конце, стремясь уместить текст в установ­
ленное количество листов, уменьшали и сжимали
буквы или даже переходили на более экономный
полуустав. К полууставу прибегали и в тех случаях,
когда заказчик требовал ускорить переписку. Де­
лом писцов было «черное письмо», т. е. переписы­
вание черными чернилами, а оформляли книгу спе­
циальные мастера, когда текст бывал уже готов. На
специально оставленных, незаполненных текстом
местах художник-иллюминатор выводил орна-

5508.

В послесловии мы нередко находим сведения и о
заказчиках книги, указания, для чего она предназ­
началась, кому подарена и т. д. Послесловие писа­
лось по определенной, воспринятой из Византии
схеме: сначала шло обращение к богу, затем назва­
ние книги, имена заказчика и переписчика, время


написания, непременные уверения в смирении пе­
реписчиков и их преклонении перед богом, прось­
ба молиться за них и милостиво простить им ошиб­
ки и, наконец, выражение радости в связи с
успешным окончанием работы. Вот и писец, за­

вершивший Лаврентьевскую летопись, выводит

такие слова: «Радуется купец прикуп створив и
кормчий в отишье пристав и странник в отечьство
свое пришед, тако же радуется и книжний списа­
тель, дошед до конца книгам». Нередко переписчи­
ки оставляли в конце книги или на ее полях упоми­
нания о трудностях при ее создании.

В Древней Руси основным писчим материалом
до самого XV в. оставался пергамен. Назывался он
на греческий лад «хартией» или русскими словами
«мех», «кожа», а еще проще - «телятина» («Книга
писана на телятине»). Только в XVII в. стали гово­
рить «пергамен». Ввозили его из Греции, а Новго­
род получал его с Запада при посредничестве ган­
зейских купцов. Позднее стали вырабатывать этот
материал на месте, но он был не такой тонкий и
гладкий, как греческий: на Руси прибегали к па­
лимпсестам редко, используя для этого в первую
очередь греческие тексты или старые славянские,
написанные уже забытой здесь глаголицей. Распро­
страненным писчим материалом была на Руси и бе­
реста, значительно более дешевая, чем пергамен,
однако для производства книг она употреблялась
редко из-за своей непрочности и лишь тогда, когда
не было пергамена. Показательно, что, описывая
бедность монастыря Сергия Радонежского, лето­
писец подчеркивает: «Во обители Сергия и самыя
книги не на хартиях писаху, но на берестьях» (261,
100). Уже в XIV в. с пергаменом все сильнее конку­
рировала бумага, а в XVI-XVH вв. в Русском госу­
дарстве пергамен употреблялся только в исключи­
тельных случаях, для таких книг, которым прида­
валось особое значение, в том числе для юриди­
ческих актов (308, 218). Старейший дошедший до
нас текст, написанный на бумаге, - это дарственная
некоему монастырю от новгородского князя Васи­
лия Давыдовича (1345). Одна из первых книг, напи­
санных на бумаге, - «Поучения» Исаака Сирина
(1381). Само название «бумага» говорит о том, что
этот писчий материал пришел из Азии*. Однако по­
степенно бумагу с Востока, так называемую «бом­
бицину», вытеснила западная, поступавшая на Русь
через Ригу и Новгород или Смоленск.

Судя по водяным знакам в XIV-XV вв. на Руси
больше всего употреблялась итальянская или
французская бумага, а с XV и особенно в XVI в. - не­
мецкая. И хотя бумага на Руси долго оставалась то­
варом дефицитным, все же она была дешевле пер­
гамена и удобнее для писания, особенно для скоро­
писи, и потому способствовала распространению
книги и грамотности (308,216-218).
Нужные для книги листы пергамена или бумаги
выравнивались специальными приспособления­
ми, сгибались пополам и складывались в тетради.
Затем наносились линии для письма при помощи

линейки и шильца или металлической рамкойтранспортером - карамсой. Она так сильно вдавли­
валась в первый лист тетради, что линии проступа­
ли и на последнем листе. Роль карамсы на Руси
играла деревянная дощечка с туго натянутыми на

Инициалы русской руко­
писной книги

ней нитями. Карандаш для линования стали упо­
треблять только в конце XVII в. Текст на странице
писался в один столбец. Только в книгах большого
формата, таких, как Остромирово Евангелие, «Из­
борник» Святослава 1073 г., страница делилась на
два столбца с узким промежутком между ними.
Писали обычно гусиным или павлиньим пером.

Античного калама на Руси не использовали.
Каждый писец имел ножичек для затачивания пе­

рьев (отсюда название «перочинный нож») и выска­

бливания ошибок.
Черные чернила в Древней Руси имели коричне­
ватый оттенок. Они глубоко впитывались в перга­
мен, высыхали на поверхности, образуя довольно
толстый слой, и были очень прочны, так что напи­
санные ими тексты и сегодня ясны и четки. Из со­
хранившихся рецептов мы узнаем состав этих чер­
нил: старое железо или железныйкупорос, дубовая
или ольховая кора, вишневый клей или «камедь» гуммиарабик, квас или капустный рассол (280,4344). Для просушки чернил употреблялся мелкий
кварцевый песок, который держали в закрытых
сосудах с дырочками, подобно тому, как мы теперь
держим соль или перец. На старинных русских
миниатюрах чернильницы изображены в форме ку­
вшина, бокала и т. д. Делали их из металла, дерева,
а то использовали и простой рог. Иногда черниль­
ницы, особенно деревянные, имели два отделения
- для черных чернил и для красных - киновари. Но
известны и особые приборы - киноварницы. Снача­
ла киноварь (ее готовили из серы и ртути) привози-

*
Некоторые библиологи
выводят этот термин от
татарского названия
«бумаг» или тюркского
«памук», «памбук».

69


ли из Византии, затем - с Запада. Была киноварь и
местного производства, но худшего качества. Из
других красок, употреблявшихся для украшения
древнерусских книг, назовем сурик - красного цве­
та с желтым оттенком, охру - светло-желтую, си­
нюю, вернее, ультрамариновую краску - лазорь, зе­
леную - смесь желтой с голубой, черную - из угля,
белую - из свинца, Зеленая краска, очевидно, дела­
лась также из меди (ярь, медянка) или малахита (зе­
лень) (317). Краски перед употреблением разводи­
ли в яичном белке или клейком соку различных ра­
стений (камедь).
Дня оформлениядревнерусской книги использо­
вали серебро и, реже, золото, главным образом в за­
ставках и миниатюрах как фон. Золотом выписаны
некоторые инициалы и заглавия в Остромировом и
Мстиславовом Евангелиях, в «Изборнике» Свято­
слава 1073 г. С серебром нам известен пока только
один образец - молитвенник второй половины
ХШ в. Существовали два способа применения зо­
лота: либо листовое золото накладывали на пред­
варительно покрытые клеем знаки, либо наносили
на них твореное золото, растертое в порошок и
смешанное с клейким веществом (308,145).
Основным элементом книжного орнамента на
Руси, как, впрочем, и в Византии, и в Западной Евро­
пе, были заставки, инициалы, концовки и украше­
ния на полях. Орнамент русской книги менялся с
течением времени, ведь каждая эпоха имела свой
стиль. Знание этих изменений облегчает историку
книги или палеографу датировку книги. Древ­
нейшим русским книгам присуще слияние старо­
византийского «геометрического» орнамента с мо­
тивами русского народного творчества. По этому
признаку палеографы выделяют особый древне­
русский стиль. Он господствовал в русских книгах
XI-XIII вв. (Остромирово и Мстиславово Еванге­
лия, «Изборник» Святослава 1073 г.). Для него ха­
рактерно, что заставки и концовки (правда, послед­
ние в рукописных книгах употреблялись очень ред­
ко) заключались в рамки геометрической формы прямоугольник, параллелограмм, арки - или в бо­
лее сложную архитектурную композицию, напри­
мер церковь с тремя арками с вырезом внутри рам­
ки для заглавия или миниатюры. Рамка украшена
повторяющимисяпростыми геометрическими фи­
гурами (полукруг, круг, ромб, треугольник и т. д.),
растительным орнаментом (ветви, листья, цветы,
стебли). Внизу - заставки, с боков часто помещают­
ся изображения растений, зверей (львов), или птиц
(павлинов). Фон таких заставок обычно золотой,
доминирующие цвета - белый, розовый, голубой,
синий, зеленый (308,167). Если звери и птицы дава­
лись в реалистической манере, то растительные
мотивы были стилизованы.
Такой же геометрический принцип применялся и
в написании инициалов. Они, как и заставки, пред­
ставляли собой комбинации геометрических или
природных мотивов. Основной рисунок буквы не
деформируется, остается при своих геометричес­
ких линиях и служит как бы каркасом для впле­
таемых и украшающих букву изображений
животных, растений, реже - людей. Нередко
сюжеты для инициалов брались из мифологии и
сказок. Такой древнейший геометрический орна­
мент русской книги совпадает хронологически с
господством в ней устава (Х1-ХЦ вв.) и вполне
соответствует по своим графическим свойствам
строгому, архитектурному начертанию букв.
Старейшие русские миниатюры сохранились в
Остромировом Евангелии - изображение трех
евангелистов (для четвертого был заготовлен
чистый лист, но по какой-то причине он остался не­
заполненным), мастерски выполненное киевскими
миниатюристами в пышной условной визан­
тийской манере. Но наряду с продолжением визан­
70

тийской традиции пробивают себе дорогу и мест­

ные реалистические мотивы, например, в изо­
бражении семьи Святослава в «Изборнике» 1073 г.

или в других рисунках, выполненных там же кино­
варью и изображающих знаки зодиака.
Книги, украшенные миниатюрами, назывались
«лицевыми книгами» или «рукописями в лицах».
В-ХПв. зародился новый стиль русского книжно­
го орнамента, называвшийся сначала переходным,
или «варварским», а затем- «тератологическим»,
или «чудовищным». Он преобладал в оформлении
русской книги в XIII-XV вв. Зачатки его мы видим в
Юрьевском Евангелии 1128 г. Заставка тератологи­
ческого стиля состоит из геометрически непра­
вильной рамки, внутри которой - сложный орна­
мент, изображающий фантастических зверей,
птиц, людей, обвитых ветвями и сплетенных
жгутами так, что фигуры трудно различить (47,
9-10). По тому же принципу делались и инициалы.
В отличие от инициалов старовизантийского стиля
тератологический не имеет четких контуров
буквы. Обычно это фантастическое чудовище, ка­
кое-нибудь четвероногое, оплетенное жгутами и
ветвями, сливающимися с хвостом, крыльями, но­
гами, шеей и т. д., и непросто угадать, какую букву
инициал изображает. В орнаменте «чудовищного»
стиля широко используются фольклорные мо­
тивы. Расцвет этого стиля в Новгородской и Мос­
ковской землях приходится на XIV в. Но и в XVI в.
рязанские рукописи украшались инициалами «чу­
довищного» стиля, изображающими жанровые
сцены, полные народного юмора.
Тератологический стиль не такой пышный, как
старовизантийский, золото здесь не применяется.
Характерно сочетание двух, реже трех цветов.
Причем окраска фона в Новгороде - серо-синяя или
голубая, а в Москве и Пскове с голубым фоном со­
перничает зеленый. При синем фоне фигуры орна­
мента рисовались красным или зеленым цветом. С
XV в. тератологический стиль орнамента начал
вытесняться двумя другими стилями - балканским
и неовизантийским.
В XV в. рухнула Византийская империя. Турец­
кие войска завоевали весь Балканский полуостров.
Византийские, болгарские и сербские беженцы
прибывали в Россию и приносили с собой свои
культурные традиции, в том числе и свои стили ху­
дожественного оформления книги. На русской
почве эти элементы сливались с местной манерой
оформления
и приобретали специфические
формы. Вырабатывается балканский стиль - палео­
графы называют его «плетеным» (балканская пле­
тенка) или «жгутовым» стилем (265,76): чаще всего
это ряд одинаковых кругов из жгутов, перепле­
тенных между собой, связанных узлами и иногда
расположенных в два ряда. Заставки этого стиля
рисуются обычно киноварью, но в роскошных из­
даниях они раскрашены очень пестро. Домини­
рующие цвета - красный, желтый, зеленый. Ини­
циалы этого стиля обычно выполняются чернила­
ми, но бывают и цветные. Буквы в разных частях
как бы сплетены узлами. Плетеный орнамент был
сильнее всего распространен на северо-востоке Ру­
си, а также в Великом княжестве Литовском.
В Центральной Руси, особенно в Москве, в XVXVI вв. утвердился растительный орнамент неови­
зантийского стиля с геометрически правильными
прямоугольными рамками заставок, украшенными
изображенными на золотом фоне стилизованными
растениями. Инициалы тоже имеют геометричес­
ки правильный каркас, украшенный стилизованны­
ми листьями, стеблями и т. п.
Важные перемены в русской книжной миниатю­
ре возникли с переходом от пергамена к бумаге, ко­
торая позволила перейти в оформлении книг от
употребления густых масляных красок к акварель-


ной технике. И хотя при этом рисунок терял свою
пластичность, он делался зато более детальным,
передавал движения, жесты и т. п. (308, 51). Пере­
ломным моментом в развитии миниатюры на Руси
стал конец XIV и начало XV в. - эпоха, связанная с
деятельностью великого русского художника Ан­
дрея Рублева. Его влияние на русскую книжную
миниатюру часто подчеркивают и историки книги,
и палеографы (265,51).
Одним из видов орнамента книги на Руси был
фронтиспис - за неимением титульного листа он
был своеобразным порталом книги. Древнейшим

фронтисписам, например фронтисписам «Избор­
ника» Святослава (XI в.) или Юрьевского Еванге­
лия (ХП в.), были присущи монументальные архи­
тектурные формы - контуры многоглавого храма,
но с ХШ в. они дезинтегрировались,размывались, в
их орнамент врывались тератологические мотивы
и целые сюжетные композиции, не соответст­
вующие содержанию книги, а имеющие самодов­
леющее, декоративное значение. Постепенно
фронтиспис меняет свою функцию и становится
рамкой, обрамлением выходной миниатюры, а за­
тем, в

XVI в., - заглавия книги.

Серебряный со сканью
оклад Евангелия.

Новгород, XVI в.

71


В различных культурных центрах раздроблен­
ной феодальной Руси сформировались целые
школы искусства миниатюры. В XIV в. здесь снова
начал выделяться Киев, входивший тогда в состав
Великого княжества Литовского. Характерна

киевская пергаменная Псалтырь 1397 г. с орнамен­
том, возрождающим мотивы Остромирова Еванге­
лия, хотя тут заметно и влияние других стилей. В
миниатюрах реалистично изображены бытовые
сцены и явления природы: на одной представлен
царь Саул на троне, его развлекают танцами три де­
вушки. На другой миниатюре - четыре полуоб­
наженные фигуры дуют в трубы, возможно, они
символизируют ветры. Скорее всего, это влияние
эллинистического искусства, пришедшее сюда че­
рез Византию (265,21-22). Старые художественные
традиции и новые мотивы мы встречаем и в миниа­
тюрах Новгорода и Пскова, Москвы и Твери.
В XIV в. создаются такие шедевры книжного ис­
кусства, как Смоленская Псалтырь, которую
местный мастер Лука украсил тремя миниатюрами,
22 заставками, свыше 150 орнаментированными и
позолоченными инициалами. Интересна Владими­
ро-Суздальская летопись (XIII в.), дошедшая до
нас в копии

XV в. и известная в литературе как Ке­

нигсбергская, или Радзивилловская летопись. Она
принадлежала семье литовских магнатов Радзи­
виллов и один из них - Богуслав Радзивилл (XIV в.)
подарил ее Кенигсбергской библиотеке, откуда
она в середине XVIII в. была передана Петербург­
ской Академии наук. В этой летописи 617 пре­
красных сюжетных бытовых миниатюр, представ­
ляющих большую ценность для изучения русской
истории и ее материальной культуры.
Наряду с упомянутым Лукой из Смоленска назо­
вем таких выдающихся художников-миниатюри­
стов, как Феофан Грек и дьякон Зиновий, чья сти­
листическая манера связана с художественной
школой А. Рублева (308,280). Эти мастера исполь­
зовали для украшения книг краски, изготовленные
по особым рецептам, известным лишь им одним.
Миниатюры, выполненные ими 500 и больше лет
тому назад, до сих пор поражают прочностью,
свежестью и яркостью красок.
Характерным элементом русской рукописной
книги являетсятак называемая вязь - декоративное
письмо, связывающее буквы в непрерывный орна­
мент. Записанная киноварью, реже золотом или си­
ней краской, вязь обычно применялась там, где на­
до было выделить из текста заглавие книги или ее
раздела. Появилась вязь еще в XI в. в Византии, а в
конце XIVв. пришла и на Русь, где к концу XV в. ста­
ла уже наиболее популярной каллиграфической
манерой книжного оформления, причем гораздо
более высокого художественного уровня, чем в Ви­
зантии или на Балканах. При писании вязью приме­
няли два приема каллиграфии: сокращение букв
путем слияния их частей (лигатуры) или подчине­
ние одной буквы другой, когда меньшая буква по­
мещается под телом большей буквы или две смеж­
ные буквы уменьшаются вдвое и ставятся одна над
другой. Вплетаются в вязь и орнаментальные эле­
менты - геометрические в московской школе, ра­
стительные - в западнорусской. Если заглавие из-за
его длины не умещалось в выделенной для него
строке, вязь уплотнялась за счет применения
разных лигатур и других сокращений. Если же над­
пись была краткой, то, чтобы заполнить строку, в
вязь вводилось больше деталей орнамента.
Вначале вязь можно было читать без затрудне­
ний. Однако в XVI-XVII вв. буквы уже слишком
тесно ставились одна к другой, сливались по две,
по три в одно целое, и такое заглавие становилось
загадкой вроде ребуса, которую не каждый специа­

лист может разгадать (281,73).
Как на Западе, так и на Руси важным элементом

72

украшения рукописной книги был переплет. Ремес­
ло переплетчика рано выделилось в самостоятель­
ное. От XVI-XVII вв. сохранились «Правила и
устав» переплета книг (275), в которых отражены
давно сложившиеся традиции и столетиями нако­
пленный опыт. В истории переплета русской руко­
писной книги можно выделить два этапа: первый до XTV в., когда переплет изготовляли с украше­
ниями, прикрепляемыми к его доскам, и второй - с
XV в. до 70-х гг. XVI в., т. е. до учреждения Печатно­
го двора в Москве, когда широко использовали тис­
неный орнамент (133,99), поначалу простой, геоме­

трический, а с середины XVI в. тисненый орнамент
усложнился, появились суперэкслибрисы и т. д.
Техника переплета в Древней Руси мало отлича­
лась от современной. Корешок тетради проши­
вался шнуром или же, в зависимости от величины
книги, полотняными или кожаными ремнями,
концы которых прикреплялись к обеим доскамкрышкам переплета. Затем корешок и внешняя
сторона досок обтягивались («поволакивались»)
кожей или тканью. Употребляемая на Руси для пе­
реплета кожа обычно была черной или темнокоричневой, реже - желтой, красной или зеленой
(сафьян). Книги, пред назначенные для церковных
обрядов, обтягивались парчой или бархатом и бо­
гато украшались. Широко применялась техника
«оклада». Она заключалась в том, что верхнюю
(реже - нижнюю) доску переплета покрывали ме­
таллом (золотом, серебром или медью) и по нему
вырезали сложный орнамент или же к переплету
прикреплялись металлические пластинки с надпи­
сями, изображениями евангелистов, целых рели­
гиозных сцен. Украшали переплеты и драгоценны­
ми камнями, инкрустацией. Как правило, такие пе­
реплеты -настоящие произведения искусства - соз­
давались не одним мастером. Так, древнейший из
сохранившихся - переплет к Мстиславовому Еван­
гелию 1035 г. был даже послан сначала в Византию,
где его украсили золотом, серебром и драгоценны­
ми камнями, а затем русские мастера «скончася все
дело» у себя на родине. Искусство переплетчика
играло при этом второстепенную роль - на первое
место выдвинулся золотых дел мастер-ювелир.
Один из прекраснейших образцов такого искусства
- Евангелие, переплетенное по заказу боярина
Кошки в 1392 г. и хранящееся теперь в Государст­
венной библиотеке им. В. И. Ленина в Москве.
Гораздо скромнее оформлялись переплеты не­
литургических книг. В большинстве случаев доски
переплета обтягивались кожей, но иной раз кожей
покрывались только корешок и части досок. Такой
переплет назывался «в затылок» (292,56). Украше­
ний он не имел, за исключением металлических
угольников и центрального «средника», или «жу­
ковины» (своеобразных узорных блях), предо­
храняющих книгу от изнашивания. Для сохран­
ности книг к переплетам прикреплялись кожаные
завязки или металлические застежки (две или че­
тыре), нередко тоже с орнаментом. От читателя
требовалось, чтобы после чтения он застегивал все
застежки. Новгородский архиепископ Моисей, пе­
редавая Юрьеву монастырю Евангелие, строго на­
казывал: «А который поп или дьякон, чет (прочи­
тав. - Л. В.), а не застегнет всих застежек, буди про­
клят» (292, 52). Если книги хранились на полках,
они ставились не корешком наружу, как теперь, а
обрезом. Поэтому обрез книги иногда украшали ор­
наментом и даже писали на нем заглавие книги.
Сколько рукописных книг было в обращении на
Руси в XI-XV вв., достоверно определить невоз­
можно, хотя попытки такого подсчета делались. А.
А. Говоров утверждает, что в Древней Руси обраща­
лось до миллиона экземпляров рукописных книг
(136,268). По мнению Б. В. Сапунова, если исходить
из количества церквей на Руси в домонгольский пе-


риод, а их было около 10 тысяч, в том числе 300-500

монастырских, то с учетом того, что для богослу­
жения нужно было иметь, как минимум, 90 тысяч
книг (прибавим также четьи и светскую литерату­
ру), получается: книжные богатства Древней Руси
составляли, по-видимому, 130-140 тысяч томов (105,
82). Эта цифра, несмотря на ее условный, гипо­
тетический характер, все же более достоверна, чем
первая, хотя бы потому, что в основу ее выведе­
ния положен определенный статистический крите­

рий.

Из всего книжного богатства тех времен, если
судить по данным опубликованного в 1966 г. «Пред­

варительного списка славянорусских рукописей
XI-XIV вв., хранящихся в СССР», до наших дней
дошло только 190 рукописных книг домонголь­
ского периода, из них 26 болгарского и сербского
происхождения: на XI век из этого числа падает 33
книги, на конец XI - начало ХП в. -17, на ХП в. - 85,
на конец XII - начало ХШ в. - 40, на 1200-1240 гг. -15.
Ордынское иго переписку книг несколько замедли­
ло, но не остановило.

КНИЖНАЯ

ТОРГОВЛЯ

И

БИБЛИОТЕКИ.

Сколько стоили книги в Древней Руси - сказать
трудно. Лицевой фолиант, снабженный обильным
орнаментом и роскошным переплетом, стоил, ко­
нечно, несравненно больше, чем скромно оформ­
ленная и малоформатная книга для чтения. О
Мстиславовом Евангелии, оклад которого был бо­
гато украшен местными и царьградскими мастера­
ми-ювелирами, писалось в 1125 г., что «цену же
евангелия сего един бог ведае» (29,177-272).
Цена средневековой книги зависела как от стои­
мости писчего материала (пергамена или бумаги),
чернил, красок, нужных для ее изготовления и
оформления, так и от количества затраченного тру­
да и времени. От XI-ХШ вв. нам известны только
единичные случаи, когда указывалась цена книги
при ее покупке. Например, молитвенник, ку­
пленный князем Владимиром Волынским в 1288 г.,
стоил ему 8 гривен кун*. Для сравнения можно ука­
зать, что тот же князь за целое село с крестьянами
заплатил 50 гривен. Стало быть, в обмен на 6-7 книг
можно было приобрести целое село.
Теперь попробуем все же определить прибли­
зительную цену книги этого периода, придержи­
ваясь наиболее реального метода расчета, разра­
ботанного палеографом Б. В. Сапуновым (261,
91- ПО).

Чтобы написать, допустим,

Архангельское

Евангелие, истрачено 13 телячьих шкур. А как сле­
дует из «Правды Русской», цена телячьей шкуры
средней величины - опойка - была 0,5 резаны.
Значит, 13 опойков стоили примерно 6,5 резан.
Выделка этих телячьих шкур и приготовление из
них пергамена требовали не более 10-15 рабочих
дней, за что кожевенник получал мзду в размере не
выше 12,5-17,5 резан. Итак, себестоимость пергамена,
нужного для Архангельского Евангелия, составля­
ла около 23 резан, рыночная же цена его была выше около 30 резан (около полгривны). За переписку
текста писцу платили не более 1 резаны в день, а
уходило на переписку Евангелия 60-70 дней, следо­
вательно, за работу писцу платили 60-70 резан (1,21,4 гривны). В итоге, по подсчетам Б. В. Сапунова,
получается: себестоимость Архангельского Еван­
гелия могла равняться приблизительно 2 гривнам.
Конечно, цены на книги зависели и от конъюнк­
туры и не были стабильны. В ХШ-XIV вв. покупа­
тельная способность гривны заметно упала, а цены
выросли. Зависела цена и от качества оформления
книги: Б. В. Сапунов указывает, что средние по
оформлению рукописи, составлявшие основную

массу книжного фонда Древней Руси, стоили не­

сколько гривен. Для ремесленного городского лю­

да, а также других малообеспеченных слоев книга

была слишком дорога и практически недоступна.
Для феодалов же, духовенства, богатых горожан

несколько гривен не являлись препятствием для
приобретения книги (261,109).
О том, насколько развита была книжная торговля
на Руси XI-XV вв., мнения историков расходятся.
И. Е. Баренбаум утверждает, что «книжной торгов­
ли в нашем смысле слова в Древней Руси не
существовало. Вплоть до XV в. книги обменивали,
дарили и лишь в редких случаях покупали. Прода­
вались книги на торгу или на дому самими перепис­
чиками» (33,42). А. А. Говоров признает существо­
вание книжной торговли еще в домонгольское вре­
мя (72,72-73). Продажа книг впервые упоминается
в 1120 г. в Жйтии печерского инока Григория (217,
96- 97), который, будучи «блаженным», не имел ни­
какого имущества, кроме книг. Однажды появи­
лись «татие», т. е. воры, чтобы книги украсть и, про­
дав их на торгу, деньги разделить между собой.
Однако Григорий разоблачил их козни и прогнал.
Из этого случая А. А. Говоров делает вывод, что
«рыночная продажа книг в Киеве начала ХП в. была
обыденным явлением» (72, 73). И все же в даль­
нейшем автор вынужден признать, что «говорить о
книжной торговле в Киевской Руси как о развитой
отрасли преждевременно», что книгописцы тогда
не готовили книг на продажу, а лишь вылолняли за­
казы определенных лиц, работая или у себя дома,
или у заказчика. Но вот уже в XV в. в Москве книги
продаются возле Красной площади на «Торжище»,
у торговцев церковной утварью, в ряду иконном и
даже овощном, а затем и в новом - бумажном ряду.
Специальные книжные ряды в Москве появились
только в XVII в. Ассортимент книг на рынке, по­
полняемый из случайных источников, не был тогда
широк и разнообразен и не мог удовлетворить по­
требностей покупателей. Так что к книгописцам
продолжали поступать заказы на переписывание с
«добрых списков». На торжищах же нередко про­
давали книги негодные, полные грубых ошибок.
Один из переписчиков Минеи в первой половине
XV в. сам откровенно говорит о продукте своего
труда: «Груба бо поистине книга сия, груба и всяко­
го недоумения полна, понеже с неисправлена спис­
ка писана, и писавший груб» (251,33).
В этой связи интересна переписка между мос­
ковским зодчим и книголюбом В. Д. Ермолиным и
его другом Якубом, писарем великого князя Ли­
товского Казимира. Якуб просит, чтобы Ермолин
купил ему на московском рынке ряд церковных
книг, а тот отвечает, что хотя эти книги и продают­
ся в большом количестве, но переплетены не так,
как хотелось бы писарю, и потому предла­
гает «... своя папер (бумагу. - Л. В.)... и пенезей
(денег. - Л. В.) пришли не мало». И добавляет: «А аз
многим доброписцем велю таковы книги сделать

по твоему приказу с добрых списков, по твоему
обычаю» (266,225). Эта переписка не только харак­
теризует московский книжный рынок, но и свиде­
тельствует о книготорговых связях между Русским
государством и Великим княжеством Литовским.
Тесные книжные контакты поддерживались с Ви­
зантией и с балканскими землями, особенно с Бол­
гарией и Сербией.
Теперь покажем, что собой представляли би­
блиотеки на Руси. Имеются сведения, что еще до
введения христианства в Киеве по указанию князя
Владимира была построена Ильинская церковь,
украшенная «иконами и книгами и сосуды цер­
ковными» (запись в Никоновской летописи под
993 г.) (5,17). Однако большинство историков счи­
тает самым древним прямым упоминанием о би­
блиотеках на Руси запись в «Повести временных

*
Одна гривна кун

- денеж­

но-счетная единица на
Руси, которая соответст­
вовала 49, 25 г серебра.
1 гривна равнялась 20 но­

гатам, или 25 кунам, или
50 резанам. Со второй по­

ловины ХП1 в. появился
слиток в полгривны рубль. О реальном значе­
нии гривны можно су­
дить по стоимости коня 2-3 гривны, цена холопа 5 гривен. В XV в. рубль
окончательно вытеснил
гривну.

73


лет» под 1037 г. о деятельности князя Ярослава Му­
дрого: «Ярослав ... любим бе книгам и многы на­
писав положи в святей Софьи церкви, юже созда
сам» (226,103). Поскольку других достоверных упо­
минаний об этой первой библиотеке нет, попы­
таемся представить ее себе по примеру ей по­
добных. Несомненно, Ярослав мог взять за образец
книжное собрание Софийского собора в Византии
или же, к примеру, Софийского собора в Новгоро­
де, где, как достоверно известно, существовала бо­
гатая библиотека. Прежде всего, необходима была
богослужебная литература. По подсчетам Б. В. Са­
пунова (261,70-71), минимум книг для приходской
или домовой церкви составлял 26 единиц, начиная
от Евангелия и Апостола и кончая 12-ю книгами

Миней месячных и церковным уставом (Типико­
ном). Нередко церкви имели по два, а то и по три эк­
земпляра этих книг. Конечно, соборный храм был
значительно богаче книгами, чем обычная при­

ходская церковь. Софийский собор в Киеве был
главным церковным учреждением на Руси, рези­
денцией митрополита, центром новой, самостоя­
тельной митрополии и потому должен был иметь
не только литургическую литературу для совер­
шения церковных обрядов, но и богословскую, а
также летописи. Хорошо выверенные и апробиро­
ванные митрополитом тексты служили оригина­
лами для новых списков; с ними сверяли и уже
находящиеся в обороте книги. Тут хранились и
греческие книги, с которых делались переводы.
А поскольку церковь была и политической силой в
феодальном государстве, то здесь, очевидно, хра­
нилась и литература, необходимая для управления
государством, и государственный архив.
Зная, как Ярослав заботился о просвещении, не­
трудно предположить, что при Софийском соборе
была школа, которую соборная библиотека обес­
печивала книгами. Таким образом, эта библиотека,
будучи одновременно и церковным книгохрани­
лищем, и государственной библиотекой-архивом,
и школьной библиотекой, могла иметь наиболее
полное для тех времен собрание рукописных книг
(4, 7), представлявших всю письменную культуру

Киевской Руси. Ее фонд создавался из продукции

учрежденного Ярославом скриптория и из книг,
привезенных митрополитом-греком и сопровож­
давшим его греческим духовенством.
Фонд книгохранилища пополнялся благодаря
дарам различных лиц.
Понятно, что круг читателей соборной библио­
теки был весьма узким: духовенство митрополии,

княжеский двор, ученики школы при соборе.
По примеру библиотеки Киевской Софии учреж­
дались и другие. В 1052 г. сын Ярослава Владимир

построил в Новгороде, на месте сгоревшей дере­
вянной церкви, новый каменный храм, назвав ее
тоже именем св. Софии. Здесь интенсивно пере­
писывались книги, действовала школа, велась ле­
топись и была организована одна из крупнейших
библиотек на Руси. В ней, несмотря на пожары и
разбои, сохранились бесценные памятники рус­
ской письменности. Среди них - Остромирово
Евангелие, Мстиславово Евангелие и другие ше­
девры. Сохранение памятников древней письмен­
ности - главная культурно-историческая заслуга
библиотек этого типа. Кроме Киева и Новгорода, в
Х1-ХП вв. церковные книгохранилища существо­
вали в Смоленске, Чернигове, Пскове, Владимире,
Ростове, Полоцке и иных культурных центрах
Древней Руси.
Уже в ХП в. основную роль в накоплении
книжных коллекций и организации библиотек
начали играть монастыри. Владевшие крупными
феодальными вотчинами, защищенные крепкими
стенами от врагов и стихийных бедствий, имевшие
в своем ведении церкви и школы, книгописные ма­
74

стерские и специалистов по книжному искусству,
монастыри стали естественными очагами развития
библиотечного дела.
Одним из пунктов монастырского Студийского
устава предусматривалось создание книгохрани­
лища при монастыре и введение особой должности
монаха-книгохранителя. Определялись и правила
пользования книжным собранием. В свободные от
работы дни книгохранитель должен был ударом в
било созывать монахов в библиотеку и оделять их
книгами. Вечером, по тому же сигналу, монахи
должны были собираться вновь и возвращать хра­
нителю взятые по записи книги (79,620). Правила­
ми предписывалось чтение вслух во время мо­
настырской трапезы.
Самым богатым книгохранилищем обладал
Печерский монастырь в Киеве (XI в.). Всего же до
татаро-монгольского нашествия на Руси было уже
около 70 монастырей. К началу XV в. монастырей
насчитывалось 150 - все с большими или меньши­
ми книжными собраниями (34,149). Однако об этих
первых фондах монастырских библиотек мы не
имеем сведений, а описания (каталоги) книг сохра­
нились лишь с конца XV в. Основным источником
комплектования была переписка книг монахами.
Был распространен и обычай делать монастырям
вклады книгами. Дарили книги монастырям князь
Александр Невский, князь Владимир Волынский
(ХШ в.), боярин Климент (XI в.) и другие князья и
бояре. Некоторые дарители стремились провести
остаток своей грешной жизни в монастырском уе­
динении. Например, Киево-Печерский Патерик
сообщает, что инок Григорий принес с собой в этот
монастырь из «мира» целое книжное собрание. Оно
было настолько ценное, что его пытались похитить
воры (306,219).
Немалое культурное значение имели библиоте­
ки города Владимира. Князь Андрей Боголюбский
в 1160г. построил здесь каменныйУспенский собор,
украшенный большим количеством икон и книг.
Часть из них князь привез из Киева (233,220). Значи­
тельное собрание книг имел и основанный во Вла­
димире в 1192 г. Рождественский монастырь. Би­
блиотекой этого монастыря пользовались для
своих литературных занятий и бежавшие сюда от
татаро-монгольского нашествия писатели, мона­
хи-книжники. Как раз в этом монастыре были напи­
саны такие замечательные памятники русской ли­
тературы, как «Слово о погибели русской земли»
(1238-1246) и «Житие Александра Невского» (1283).
Северо-Восточная Русь меньше пострадала от
«Батыева разорения» и быстрее оправилась от него,
чем Южная. С возвышением Московского кня­
жества и перемещением в 1326 г. митрополи­
чьего престола в Москву она стала не только поли­
тическим и идеологическим, но и культурным
центром Руси. Развивается и библиотечное дело.
Митрополичья библиотека сначала хранилась в
Кремле, в построенном при Иване Калите в 13261327 гг. каменном Успенском соборе. Но до нас не
дошли инвентарные списки этой библиотеки, от­
носящиеся к XIV-XVI вв. Не раз она страдала от
пожаров, особенно во время татаро-монгольских
набегов. Сильно разорила ее польская интервенция
начала XVII в. В 1812г. сокровищаУспенскогособо­
ра, среди них и книги, разграбили наполеоновские
войска.
Без большого книжного собрания не мог бы за­

вершить свой гигантский труд - перевод всей Би­
блии - архиепископ Новгородский Геннадий с по­
мощниками (1499). Ведь для завершения этой ра­
боты были использованы не только переводы от­
дельных частей Библии на славянские языки, но и
источники на греческом, латинском, древнееврейс­
ком, немецком языках, собранные Геннадием в его
библиотеке.


В1330 г. великий князь Московский Иван Калига
заложил монастырь Спаса-на Бору, одарив его ико­
нами и книгами. Спасский монастырь пополнился

также книжными древностями Даниловского мо­
настыря, основанного еще в ХШ в. (51,63). В XIV в.
под Москвой возник Троице-Сергиев монастырь,
в котором велась интенсивная переписка книг и
имелась «книжная казна», т. е. библиотека. Она-то и
стала самой богатой в Московском княжестве. Сла­
вен был своей библиотекой и Чудов монастырь в
Москве.
Следуя примеру своего просвещенного отца, би­
блиофилом стал в XI в. Святослав Ярославич. По
его заказу книгописец Иоанн «из многих книг

княжьих» составил новый «Изборник» (1076).
Киевский великий князь Роман Ростиславич даже

разорился на покупке книг (117,216-217). Летописи
называют книжником и ростовского князя Кон­
стантина Всеволодовича (ум. 1218 г.), который «ча­
сто бо чтяше книги с прилежанием». В. Н. Татищев
утверждал, что этот князь имел одних греческих
книг более 1000 (289,206) - это скорее всего сильное
преувеличение.
В XV в. среди библиофилов появляются боярс­
кие и купеческие имена. Книголюбом был уже упо­
мянутый нами зодчий и скульптор времен Ивана Ш
Василий Дмитриевич Ермолин, благодаря которо­
му появилась на свет известная «Ермолинская ле­
топись» (234, 157). Книги собирал тверской купец
Афанасий Никитин, автор «Хождения за три мо­
ря». Он взял с собой в путешествие в Индию часть
своих книг, но был ограблен в Астрахани, причем
пропали и книги (207,54).
Конечно, не все московские великие и удельные
князья были библиофилами. Дмитрий Донской, по
свидетельству летописца, «книгам не учен сый до­
бре» (51,64). А вот Иван Калита «хорошо был осве­
домлен в книгах». Возможно, еще при нем было по­
ложено начало великокняжеской библиотеки в
Московском Кремле, хотя некоторые историки от­
носят ее зарождение к временам Ивана Ш, которо­
му через его жену Софию (Зою) Палеолог - племян­
ницу византийского императора - досталось много
книг, спасенных после падения Византии. Но дру­
гие историки сомневаются, что эта библиотека ког­
да-либо реально существовала, несмотря на то, что
целый ряд источников XVI в. содержат свиде­
тельства о ней.
До нас дошло мало описей книг монастырских
библиотек XI-XV вв., а также правил, характери­
зующих организацию их работы. Из сохранивших­
ся старейшая - опись книг Слуцкого Троицкого мо­
настыря 1494 г., а также «Описание рукописей» Ки­

рилло-Белозерского монастыря конца XV в. Это в
большинстве случаев не столько каталоги, раскры­
вающие содержание книжных фондов, сколько
простые инвентарные описи, сделанные довольно
примитивно. Обычно в них указывается только
заглавие книги, в редких случаях - формат, оклад,
имя переписчика и прежнего владельца и некото­
рые другие данные. Составителям этих списков
важно было не содержание книг, а ценность этого
монастырского достояния. Исключение составляет
«Описание рукописей Кирилло-Белозерского мо­
настыря». Оно говорит о высоком уровне библио­
графического дела (208,3-5). В «Описании» - два от­
дела. В первом дан список 212 книг монастырской
библиотеки, мало отличающийся от инвентарных
списков из других монастырей. После заглавия
книги указан ее формат, материал, на котором она
написана, в отдельных случаях, чтобы отличить
одну рукопись от другой, указано имя владельца
или писца. В списке нет какой-либо строгой си­
стемы перечисления книг: одинаковые по содержа­
нию книги указаны в разных местах списка. Более
интересен второй отдел «Описания». В нем анали­

тически расписаны 957 заглавий статей из 24 Избор­
ников с краткими библиографическими сведения­
ми. Чтобы легче было найти нужные статьи, их за­
главия и начальные слова написаны с новой строки,
к тому же заглавия и нумерация глав написаны ки­

новарью, а количество листов статьи - чернилами.
Развитию библиотек и библиофилии на Руси се­
рьезно мешали феодальная раздробленность,
княжеские междоусобицы. Во время этих междо­
усобиц страдали и библиотеки. В летописях тех
времен мы часто встречаем упоминания о гибели
книг от войн и пожаров. Захватывая столицу своего
врага, феодал вывозил из нее все ценности, в том
числе и книги. Так, Андрей Боголюбский в 1155 г.

предпринял поход на Киев и овладел им, после че­
го вывез из него много книг, которые поместил в
библиотеке владимирского Успенского собора.
В1168 г. Киев опять был разгромлен сыном князя Мстиславом. Книги, привезенные им из этого по­
хода, также были помещены в Успенском соборе.
Но несколько позднее на Владимир напал рязан­
ский князь Глеб и вывез оттуда в Рязань это книж­
ное собрание как военную добычу. Правда, позже
он был принужден вернуть захваченное владельцу.
Позднее, в 1185 г., все эти книги погибли в пламени
огромного пожара во Владимире. Сгорел «ни мало
весь город и церквей 32». Книги были вынесены во
двор, но огонь «взя все без утеха» (229,161). В1204 г.
Киев был захвачен князем Рюриком с половцами:
они ограбили Софийский собор, другие церкви и
монастыри. Окончательный удар библиотеке
Киевской Софии, как и многим другим русским
книжным собраниям, нанесли татаро-монголы.
В 1240 г. они взяли Киев и разграбили Софийский
собор. В 1237 г. татары разрушили Владимир, уни­
чтожив много ценных памятников архитектуры и
живописи; они безжалостно рвали и жгли книги
(229,197). Множество книг и целых собраний поги­
бло в опустошенных Рязани, Чернигове, Коломне,
Москве, Ростове, Ярославле, Твери и других горо­
дах. Воспользовавшись тяжелым положением бо­
ровшейся против татаро-монголов Руси, возобно­
вили свои набеги и ливонские рыцари. В1240 г. ими
был осажден Псков. Новгородская летопись со­
общает, что рыцари подожгли посад при городе
«и тогда много зла бысть, и погореша церкви и. . .

иконы, и книги и евангелья» (231, 53).
Русские люди старались спасти, сохранить куль­

турные ценности. В старину установился обычай:
из горящих зданий спасали в первую очередь «свя­
тые вещи», к ним относились и книги. Когда в
1382 г. орды Тохтамыша приближались к Москве,
люди в соборные церкви Москвы снесли столько
книг, что сложенные штабелями они достигали
стропил (235,334). Но и каменные стены не смогли
спасти книги от уничтожения.
Однако культурная жизнь никогда не останавли­
валась; несмотря на тяжелые испытания, в мона­
стырях переписывали книги, собирали библиоте­
ки. Книга в тяжелые времена напоминала народу о
его прошлом, будила самосознание, звала на борь­
бу за независимость.

ПИСЬМЕННОСТЬ И КНИГА В ВЕЛИКОМ
КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ. В 30-хгг. ХШв. сре­
ди многочисленных литовских феодалов выдви­
нулся Миндовг. Убив одних своих соперников и из­
гнав из Литвы других, он «нача княжити один во
всей земле Лиговской» (230,858). С него и начинается
история Великого княжества Литовского и присое­
динения ослабевших от феодальных распрей и
ордынского нашествия русских княжеств. К концу
XIV в. в Великое княжество Литовское входили все
белорусские земли, большая часть Украины и неко-

75


Радзивилловская лето­
пись.

ХШв.

*
Употреблявшийся в Вели­
ком княжестве Литовском
русский язык уже в XV в.
имел немало признаков
формировавшегося тогда
белорусского языка. В со­
ветской научной литера­
туре этот язык называется
русским (старобело­
русским).
3. Зинкявичус (Zinkevi­
cius Z. Lietuviy. antroponi­
mika. V, 1977) предлагает
называть его славянским
канцелярским языком, од­
нако с этим нельзя согла­
ситься. Этот язык не был
только языком Литовской
метрики и другой офи­
циальный документации;
на нем говорил народ, на
нем писали летописи, на
него переводились лите­
ратурные произведения,
на нем издавали пере­
воды богослужебных

книг.

**
О литовских летописях

см.: №463.

76

торые русские княжества. В1385 г. была заключена
уния между Литвой и Польшей, объединившая на
определенных условиях оба государства, причем
Литва приняла католическую веру.
Духовная культура литовского народа в эпоху
феодализма включала в себя богатое устное народ­
ное творчество - песни, сказки, предания, посло­
вицы и поговорки, загадки, заклинания и т. п. Не­
сомненно, литовский народ обладал и героическим
эпосом, но предания о военных подвигах древно­
сти и о героях славных битв исчезли впоследствии
из памяти литовцев. Католическое духовенство
отрицательно относилось к поэтическому твор­
честву народа, уходящего корнями в его языческое
прошлое. Кроме того, в эпоху складывания фео­
дального общества литовский народ не имел раз­
витой системы письма, которое позволило бы уве­
ковечить памятники фольклора.
Отсутствие собственной системы письма затруд­
няло функционирование такого большого госу­
дарства, как Великое княжество Литовское. Поэто­
му господствующие феодальные круги Литвы
начали использовать в своих канцеляриях для вну­
тригосударственной переписки письмо и язык
русских княжеств, включенных в состав литовско­
го государства, т. е. кириллицу и русский (старобе­
лорусский) язык.
В результате в западных землях Великого
княжества Литовского язык повседневного устно­
го общения (литовский) с самого начала не совпа­
дал с языком письменным. В то же время диплома­
тическая и торговая переписка с западными страна­
ми велась на немецком и латинском языках.
Латынь была также и официальным языком като­
лической церкви. Однако наибольшее распростра­
нение получил русский язык*, став с конца XIV в.
официальным языком делопроизводства. На этом
языке кириллицей писались документы канце­
лярии великого князя, велись книги записей госу­
дарственных актов, составлялись различные пра­
вовые документы, из которых позже создался боль­
шой архив - Литовская метрика. На русском языке
были изданы первые сборники феодального права:
«Судебник» Казимира Ягеллончика 1468 г. и три ре­
дакции Литовского Статута 1529,1566 и 1585 гг. До
наших дней дошли четыре списка Литовского Ста­
тута 1529 г. и несколько его фрагментов и перево­
дов. Еще до напечатания в 1588 г. его третьей редак­
ции он широко распространился в Литве, его пере­
писывали повсюду от Вильнюса до Киева. Будучи в
первую очередь кодексом права литовских феода­
лов, Статут был необходим всем представителям

господствующего класса, и они старались обзаве­
стись этой книгой (452,270).
С XVI века в официальной переписке в Литве
начал утверждаться польский язык. Первый доку­
мент на польском языке был написан в 1523 г., но
лишь в конце XVII в. русский язык был заменен
(155,12). В1697 г. на Варшавском сейме Речи Поспо­
литой было принято решение, что «писарь должен
писать по-польски, а не по-русски» (601,418). Между
тем на русском языке было написано в Литве нема­
ло сочинений исторического и публицистического
содержания, выросла обширная летописно-хрони­
кальная литература - так называемые Лиговские
летописи.
В середине XV в. был составлен первый свод ле­
тописей под названием «Избрание летописания из­
ложено вкратце». Позднее этот свод был пополнен
другим - «Летопись великих князей литовских»; в
начале XVI в. появился еще более обширный свод
«Летописец Великого княжества Литовского и
Жомоитского»**. В 1498 г. в Смоленске было со­
ставлено и другое собрание летописей, названное
именем «многогрешного раба божия Авраамка» «Летопись Авраамки». В нее входят отрывки и из

библейской, и из римской, и из византийской исто­
рии, а также русские летописи. «Летопись Авраам­
ки» заканчивается «Летописью литовских князей»
(61,67-68). Летописи были излюбленным чтением в
литовском феодальном обществе и способствова­
ли формированию его идеологии, защищая поли­
тические интересы великих князей литовских.
Показательна деятельность епископа смоленс­
кого Герасима, содействовавшего распростране­
нию русской книги на территории Великого
княжества Литовского. Он был сторонникомполи­
тики князя Витовта. По его инициативе в 1428 г. кни­
гописец Тимофей написал панегирическую «Пох­
валу князю Витовту». Позже, в XVI в., летописи в
Литве начали восхвалять феодальных магнатов.
Например, вдохновителем Быховской хроники
(начало XVI в.) был могущественный вильнюсский
воевода Альбрехтас Гоштаутас (Гашгольд), род
которого в этой летописи возвеличен (463, 6-7).
Очень популярны были в Литве переведенные с за­
падноевропейских языков на русский рыцарские
романы, в первую очередь «Александрия», описы­
вающая подвиги Александра Македонского, «По­
весть о Трое», «Книга о Теодуле-рыцаре» и другие.
Однако наиболее распространенной оставалась
литература религиозная, усердно переписываемая
в православных монастырях и церквах.
Сейчас в библиотеках Литвы хранятся более 150
Евангелий, Триодей, Псалтырей, Миней, Апосто­
лов, Изборников, Прологов, Житий святых и дру­
гих православных церковных книг XIV-XV вв., на­
писанных в Великом княжестве Литовском. В от­
личие от сводов законов, летописей и иной литера­
туры для чтения они в основном написаны не на
русском (старобелорусском), а на церковносла­
вянском языке.
Русские княжества, вошедшие в состав литовс­
кого государства в ХШ-XV вв., принесли с собой
старые традиции книжной культуры и искусства.
Здесь находились такие центры художественного
оформления книг, как, например, Туров (теперь Бе­
лорусская ССР), где уже в XI в. был создан один из
старейших памятников русской письменности Турово Евангелие. Его сохранившийся фрагмент
(10 листов) был обнаружен в 1865 г. вильнюсским
художником В. И. Грязновым в одной из церквей
Турова, в ящике с углем (36,152).
В другом культурном центре, Полоцке, при Со­
фийском соборе уже в XII в. имелось книжное со­
брание. В мужском и женском монастырях, осно­
ванных в XII в. просвещенной княжной Предисла­
вой Всеславной - в монашестве Евфросиньей,
усердно переписывались книги, создавались пре­
красные памятники книжного искусства, напри­
мер, Погодинское Евангелие ХП1 в.
Одним из старейших центров книжного искусст­
ва в Великом княжестве Литовском был правос­
лавный Лаврентьевский (Лаврушевский) мо­
настырь на Немане, близ Новогрудка, основанный
около 1260 г. сыном князя Миндовга Вайшвилком
(Вайшелком) (230). Тут в начале XIV в. было написа­
но Лаврушевское Евангелие - одна из самых
старых дошедших до нас лицевых книг в Литве, бо­
гато украшенная миниатюрами.
В середине XIV в. в состав Великого княжества
Литовского вошел другой старый центр русской
книжной культуры - Смоленск. Здесь возникла це­
лая школа по переписыванию книг и их оформле­
нию, повлиявшая на книжное искусство Западной
Руси и Литвы. Здесь были созданы шедевры книж­
ного искусства, в том числе Псалтырь, украшенная
миниатюрами большого мастера Луки Смолятича.
Скорее всего в Смоленске была создана и знамени­
тая Радзивилловская, или Кенигсбергская лето­
пись с ее 617 миниатюрами (311,69-74). В XVII в. она
уже находилась в библиотеке Богуслава Радзивил-


ла. В1668 г. он подарил свою коллекцию (около 450

книг), в том числе и Летопись, библиотеке прусс­

ких герцогов в Кенигсберге. Во время Семилетней
1761 г., Радзивилловская летопись была
возвращена в Россию. Сейчас она находится в Би­
блиотеке Академии наук СССР (308,407).

войны, в

Важным центром переписывания книг с конца
XIV в. был также Новогрудок. Литовский правос­

лавный митрополит, уроженец Литвы Киприан
приютил здесь бежавших от преследованиясо сто­
роны турок-османов болгарских и сербских пере­
писчиков и иллюминаторов книг, что привело к

стилизованные геометрические мотивы, но в за­
ставках и инициалах чаще встречается плетеный
орнамент. Изредка пробиваются и элементы на­
родного орнамента. Вязь в Великом княжестве Ли­
товском для украшения книг применялась реже,
чем на Руси, и не приобрелатакого изощренного ха­
рактера, как там, а потому значительно легче чита­
лась.

Развитие графики кириллического письма в Ве­

ликом княжестве Литовском тоже отмечено неко­
торым своеобразием. В ХШ в. и первой половине
XIV в. здесь, как и в русских княжествах, писали

Литовско-белорусская
скоропись. Характерные
буквы д, у, ц, имеющие
длинные изогнутые влево
хвосты.

Конец XVI в.

оживлению книжного дела. Во второй половине
в Новогрудке работал опытный книгописец
попович Березка Долбнич. Сохранились перепи­
санные им Четьи-Минеи (1489).
В конце XV в. возник еще один книжный центр Супрасль, под Белостоком. В богатой библиотеке
местного монастыря хранилось много западно­
русских летописей в редакции XV в.; с них дела­
лись копии.
О переписывании книг в столице Литвы Виль­
нюсе данных у нас почти нет, но, несомненно, оно
велось и здесь. В Виленской Публичной (ныне уни­
верситетской) библиотеке, в богатой коллекции
старорусской рукописной книги до первой миро­
вой войны сохранились 15 Евангелий XV в. Сред и
них, видимо, были и переписанные в самом Виль­

XV в.

нюсе (90,13). Поддерживаемый «вельможей» Фе­
дором, великокняжеским писарем, в Вильнюсе, а
затем в Супрасльском монастыре перепиской книг
занимался каллиграф Матвей Десятый (59,23).
Вильнюсские каллиграфы брались и за пере­
писывание Библии. В одном из сохранившихся
фрагментов

рукописной Библии (Пятикнижие

Моисеево) указывается, что «в лето 7022 (т. е. в
1514 г. - Л. В.) книга сия списана быша в великом и
славном граде Вильни . . . Написа же книги сия
роукою своею . . . Фе>до≪р дьяк митропольи»
(159,280).

Орнаментальноеубранство русских книг в Вели­
ком княжестве Литовском было скромнее, чем в
Московской Руси, но в основном прошло те же

этапы в развитии оформительского искусства, что

и там. Особенно популярным в Литве был расти­

тельный плетеный орнамент.
В уже упоминавшемся Лаврушевском Еванге­
лии инициалы выполнены в основном только зе­
леным цветом, а миниатюры - красным и зеленым.
Очевидно, здесь не было большого разнообразия
красок. В орнаменте русской книги на Литве
встречаются растительные, тератологические и
78

уставом, но во второй половине XIV в. в Вильнюсе,
Полоцке и других местах уже писали мелким уста­
вом, причем некоторые буквы переходили в полу­
устав или даже в скоропись. А в XV в. в Литве го­
сподствовал полуустав - и в канцеляриях, и на стра­
ницах книг. Появление полууставного письма сов­
падает во времени с началом расхождения начерта­
ния букв в рукописях Руси и Великого княжества
Литовского. Позднее выработались характерные
черты русского и белорусско-украинского письма
(292,19), особенно заметные в скорописи. Первый
известный нам документ в Великом княжестве Ли­
товском, написанный скорописью, датирован
1357 г. В XV в. и в Московской Руси, и в Великом
княжестве Литовском скоропись постепенно
вытесняла полуустав из делового письма, а в нача­
ле XVI в. начала утверждаться и в литературе свет­
ского характера. Переход от полуустава к скоропи­
си заметен в начертании букв в литовских летопи­
сях, а Литовский Статут 1529 г. уже весь выполнен
скорописью. Однако православные церковные кни­
ги в Великом княжестве Литовском по-прежнему
писались традиционным уставом или полууста­
вом.

Лиговско-белорусская скоропись XV-XVI вв. в
начертании букв стоит ближе к полууставной гра­
фике, чем русская. В ней, кроме того, значительно
меньше сокращений, письмо не столь беглое,
буквы не связаны между собой (308, 381-386). Ско­
ропись литовской великокняжеской канцелярии
стала как бы образцом для всех писцов, и они стара­
лись от него не отходить. Поэтому в литовско-бе­
лорусской скорописи меньше вариантов начерта­
ния букв, чем в русской. Нельзя согласиться с тем,
что на начертание букв литовско-белорусской ско­
рописи повлияла западаю- и южнославянская гра­
фика (18, 437). Некоторые совпадения в деталях
между ними являются чисто случайными или не­
значительными (154,151-152), и если говорить о свя­
зях, то их следует искать со стороны московской


скорописи, ведь обе развились из одного корня кириллического полуустава. Ряд букв и там, и тут
имеют одинаковую графическую структуру (а, г, л,
щ, ю), но другая группа букв имеет совершенно от­
личную структуру (в, ж, ъ). Кроме того, литовскобелорусскому письму свойствен более раз­
машистый, декоративный характер, особенно за­
метный в начертании букв, имеющих длинные
хвосты, изогнутые книзу и влево. Учтены в нем так­
же и фонетические особенности старобелорусско­
го языка, об этом говорит дифтонг оу, которого нет
в московской скорописи.
Географическое положение Литвы сделало ее
естественным центром столкновения и взаимо­
действия восточной и западной культур. Обра­
щаясь в 1323 г. к городам Европы, великий князь
Гедимин приглашал в Литву не только купцов и ре­
месленников, но и монахов: доминиканцев и мино­
ритов-францисканцев. Он хотел иметь в своем
окружении людей, знающих латынь и другие язы­
ки; они были нужны для ведения деловой пере­
писки с западными соседями и другими евро­
пейскими странами.
Распространению в Литве западноевропейского
культурного влияния особенно способствовало
подписание в 1385 г. в Кревском замке соглашения
между польским и литовским правительством об
унии этих государств. В результате этого акта в
1387 г. началось массовое обращение литовского
народа в католичество. Из Польши и других стран
Европы приезжали в Литву священники и монахи.
Распространение католической веры одновремен­
но способствовало распространению и католи­
ческой литературы. Освоение латинского языка
облегчало приобщение интеллектуальной элиты
Литвы к духовным богатствам западноевропей­
ской культуры, науки, литературы.
Об учреждении школ при костелах и мона­
стырях мы знаем очень мало. Первые сведения о
школе в Вильнюсе, дошедшие до нас, относятся к
1397 г. Это была школа при Вильнюсском кафе­
дральном соборе. Через полвека эта школа, благо­
даря фундации великого князя Казимира, была рас­
ширена и укреплена материально. Первая школа в
Жемайтии появилась позже, чем в Вильнюсе.
Епископ М. Валанчюс пишет в своем «Жемайгском
епископате», что в то время во всей Жемайтии не
было ни одной школы и ни одной семинарии,
поэтому епископ Матвей II в 1468 г. учредил школу
в Варняй (591, 231-232). В XIV-XV вв. в школах,
существовавших при католических монастырях и
костелах, священники и монахи учили детей чи­
тать и писать в основном по-латыни. Обучались
почти исключительно дети шляхты и зажиточных
горожан. Основой обучения были религиозные

предметы.
В 1397 г. королева Ядвига организовала при
Пражском университете бурсу с библиотекой в 787
книг для студентов из Литвы, изучающих теоло­
гию (558, 286-287). В XV в. все больше литовцев
обучалось в Краковском, Лейпцигском, Па­
дуанском университетах, в Сорбонне, в других
высших школах Европы. Соответственно рос
спрос на книгу.
Из латинских рукописных книг XTV-XVI вв. в
Литве до нас дошло очень немного, а о тех, которые
сейчас хранятся в наших библиотеках, архивах и
музеях, невозможно с уверенностью сказать, были
ли они переписаны на месте или привезены из-за
границы.
Среди них особое место занимают прекрасно
оформленные пергаменные католические гра­
дуалы и антифонары (литургические песнопения с
нотами). Высокое мастерство их иллюминации
свидетельствует о старых традициях и долголет­
нем опыте, поэтому трудно предположить, что эти

книги были созданы в самой Литве. Они написаны

так называемой готической текстурой. Виль­
нюсские градуалы украшены инициалами, ломбар­
дами*, на некоторых имеется орнамент на полях
или в обрамлении. Миниатюры встречаются лишь
в отдельных случаях. Инициалы яркие, выполнены
в различных стилях и большинство из них вписаны
в четырехугольник. Фон состоит из растительного
орнамента контрастного цвета. Кое-где по расти­
тельному орнаменту разбросаны золотые точки
или позолочены пространства между веточками.

Литовско-белорусская

скоропись из Литовской
метрики.

Конец XVI в.

≪7

A

tetriy 4'^6*fir

J

(*?****＆

m
A*”**1*

it*

A*

J

.

4″™
c

Л

До нас дошел целый ряд латинских Псал­
тырей, церковных трактатов и комментариев,
произведений по церковной истории, монастыр­
ских уставов и других латинских книг религиозно­
го содержания, написанных на пергамене или на
бумаге готической текстурой. Были ли они напи­
саны в Литве, неясно, но несомненно принадлежа­
ли местным библиотекам. Вообще ни один литов­
ский текст XTV-XV вв. пока не обнаружен, но о том,
что таковые в Великом княжестве Литовском уже
были, свидетельствует интересная находка: в
1962 г. в рукописном фонде библиотеки Вильнюс­
ского университета было выявлено, что на послед-

*
Ломбарды - крупные
неорнаментированные
прописные буквы просто­
го рисунка, в XV-XVI вв.
часто печатались кино­
варью, использовались
для разграничения текста
на абзацы, замещая более
крупные орнаментирован­
ные буквицы - инициалы.

79


ней странице книги «Tractatus sacerdotalis» 1503 г.
были записаны на литовском языке тексты трех мо­
литв - «Отче наш», «Богородица» и «Верую». Ар­
хаическое письмо и некоторые особенности языка
позволяют сделать вывод, что этот текст создан в
начале XVI в. и является копией еще более давнего
переведенного с польского языка. Текст сохра­
нился благодаря тому, что был записан в книге (485,
109-135).

От XTV-XV вв. до нас дошли работы первых ли­
товских и белорусских переплетчиков и сотруд­
ничавших с ними ювелиров. Обратимся к важ­
нейшему памятнику местного книжного переплет­
ного искусства XTV в. - к тому же Лаврушевскому
Евангелию. Доски переплета этой книги обтянуты
гладкой кожей, по углам досок - узорные науголь­
ники, украшенные драгоценными камнями. В цен­
тре первой доски книги вместо жуковины* узорная

*
Жуковина - металличе­
ская накладка в форме
жука в центре доски пере­
плета, украшенная орна­
ментом, нередко и драго­
ценными камнями. Тер­
мин этот употреблялся в
Москве.

**
О монастырских и ко­

стельных библиотеках в
Литве см.: № 598.
**+

Эти списки вшиты в Ли­
товскую метрику и внача­
ле предполагалось, что
указанные в них книги
принадлежали великому
князю Жигимонту Старо­
му, однако палеограф
К. Яблонские доказал,
что попали они в метрику
случайно, а принадле­
жали А. Гоштаутасу. См:
Jablonskis К Lietuviy kul­
tura ir jos veikejai. Vilnius,
1973. P. 356. Впрочем, и
Жигимонт Старый имел
в начале XVI в. книжное
собрание. Некоторые его
книги с великокняжеским
гербом-суперэкслибрисом
на переплетах дошли до
наших дней.

80

металлическая пластина с вырезанным на ней изо­
бражением Вайшелка - Лаврентия. Как и на Руси,
столь богато украшались только литургические
книги. Книги же для чтения переплетались скром­
нее. К концу XV в. они уже, как правило, не имели
металлических наугольников и жуковин. Все чаще
для украшения переплета применялся тисненый
орнамент. Если имена переписчиков и даже их за­
казчиков в книгах иногда обозначались, то имен пе­
реплетчиков мы там не встречаем. Их искусство
оставалось анонимным.
Переписывание книг и их распространение не
получили в Литве должного размаха. Видимо,
сказывалась нехватка писчего материала. В XTV в. в
Литве употреблялись как пергамен, так и бумага.
В прочность бумаги долго не верили, поэтому важ­
ные государственные документы в великокня­
жеской канцелярии Витовта писались на пергаме­
не, который импортировался. Не было в Литве в
XIV-XV вв. и бумажного производства. Разреше­
ние на устройство первой бумажной мельницы в
Вильнюсе было выдано лишь в 1524 г. (481,13-14).
В XIV в. великокняжеская канцелярия употребляла
толстую, шершавую бумагу, обычно без каких-ли­
бо водяных знаков, что не позволяет установить ее
происхождение. В начале XV в., судя по филигра­
ням, бумага в Литву поступала из Италии и Фран­
ции, в конце XV в. - из Германии. Как материал для
писания книг бумага окончательно вытеснила в
Литве пергамен во второй половине XVI в.
Сохранившиеся архивные материалы XIV и
XV вв. дают очень мало сведений о наличии в Лит­
ве книжных собраний, однако не может быть сом­
нения в том, что они тогда имелись. Например, из­
вестно об интересе к книгам при дворе великого
князя Витовта. Были книжные коллекции и в церк­
вах и, конечно, в монастырях. Книги привозили в
Литву приглашенные сюда епископы, каноники,
писари, торговцы, возвращавшиеся из зарубежных
университетов студенты.
Во время правления великого князя Александра
(1492-1506) культурная жизнь при вильнюсском
дворе достигла весьма высокого уровня. Очевидно,
побудительницей многих культурных начинаний
была жена князя Анна Ивановна, дочь великого
князя Московского Ивана 1П (523,128). Она также
собирала книги. В Бресте Литовском она закупала
ее заказам книги
посылались ей и из Москвы. Для составления доку­
ментов на русском и латинском языках великий
князь Александр подбирал себе секретарей среди
образованнейших людей. Ясно, что эти люди не
могли обходиться без книг. Некоторые образован­

книги на большую сумму. По

ные придворные великого князя были известны как
библиофилы. Страстным собирателем книг был, к
примеру, писарь великого князя Казимира Якуб,
получавший книги даже из Москвы. Литовский ди­
пломат при папском престоле Эразм Вителлий

(Циолек), приверженный идеям гуманизма, собрал
даже три ценные книжные коллекции, состоявшие
не только из богословской литературы, но и из
произведений античных авторов и представителей
гуманизма. Его книги были искусно переплетены
кожей с вытисненными на ней суперэкслибрисами

и орнаментом. К сожалению, собрания Вителлия
остались за границей и не обогатили литовские би­
блиотеки (426). Значительную коллекцию собрал и

астроном Альберт Брудзевский (1445-1497), секре­
тарь великого князя Александра, наставник Н. Ко­

перника. Часть своих книг, собранных в Вильнюсе,
он передал Краковскому университету (439,126).
Согласно монастырским уставам как католичес­
кие, так и православные монастыри, которые поя­
вились в Литве в XTV-XV вв., были обязаны соби­
рать и хранить книги. Однако мы не имеем ни одно­
го реестра монастырских книг того времени. Ста­
рейшие известные нам описи монастырских би­
блиотек относятся к концу XV в.; скажем, в списке
книг православного Слуцкого монастыря св.
Троицы от 1493 г. содержалась исключительно ре­
лигиозная литература: Минеи, Апостолы, Псал­
тыри, Измарагды и т. п.
Первые католические монастыри в Литве были
основаны орденом францисканцев. В начале XV в.
францисканские конвенты уже действовали в
Вильнюсе, Ошмянах, Лиде и Каунасе; в 1410 г.
в Старом Тракае обосновались бенедиктинцы,
в Вильнюсе в 1479 г. - бернардинцы, а в 1510 г. - до­
миниканцы**. Однако это был период упадка като­
лических монастырей во всей Европе, и литовские
католические монастыри в области просвещения и
книги проявили себя мало. Для пропаганды като­
личества среди неграмотных еще литовцев и жму­
динов им не требовалось богатых библиотек, а до­
статочно было лишь самой элементарной литера­
туры.

Даже наиболее крупный в Литве вильнюсский
францисканский монастырь в конце XVI в. имел
всего 104 книги (465,240-390).
Необходимая для богослужения литература
имелась и в костелах. Такой важный центр като­
лической религиозной жизни в Литве, как Виль­
нюсский кафедральныйсобор, обладал собранием,
состоявшим в основном из пергаменных бого­
служебных фолиантов (около 150 томов), часть из
них была прикреплена к стене цепочками.
Гораздо больший интерес для изучения состава
литовских книжных собраний того времени и ду­
ховных запросов читателей представляет книжная
коллекция А. Гоштаутаса (Гашгольда), будущего
вильнюсского воеводы и канцлера Великого
княжества Литовского. Списки книг Гоштаутаса***
датированы 8 мая 1510 г. Первый список - «реестр
книг русских», всего 39 книг, в основном религиоз­
ного содержания, но среди них книга «Летописец
Киевский». В следующем списке книг А. Гоштау­
таса - «реестре латинских книг» - перечислены 22
книги как религиозного, так и светского содержа­
ния: «Книга Олександрея», две книги «О Трое»,
Польский Статут, книга «О гербах» и другие. В тре­
тьем списке - 27 книг, купленных во время сейма в
Петрикаве, в том числе шеститомный «Кодекс
Юстиниана». Последний список - «регистр книг
чешских» - состоит из 3 книг, среди них единствен­
ная польская книга этого собрания - книга об Алек­
сандре Македонском, окованная серебром. Это
свидетельствует о
разнообразии
собрание
культурных интересов и влияний в многонацио­
нальном Литовском государстве. Оно создавалось
еще в те времена, когда книжныйрынок Литвы был

небогат, когда печать в Восточной Европе делала
только первые шаги, поэтому в нем преобладают
рукописные, даже пергаменные книги, и все собра­
ние носит характер средневековой коллекции.


ПИСЬМЕННОСТЬ И КНИГА В ЗАКАВКАЗЬЕ.
На территории нынешнейАрмении и южной части

Грузии в IX в. до н. э. сложилось одно из древ­
нейших рабовладельческих государств - Урарту,
или Биянили, как называли его сами обитатели.
Это был конгломерат различных закавказских на­
родов и племен, где урартийцы занимали господст­
вующее положение. Наивысшего расцвета госу­
дарство Урарту достигло при царе Менуа, который
занял престол в 810 г. до н. э. и воздвиг множество
городов и крепостей. До нас дошла клинописная за­
пись на глиняной табличке, возвещающая о за­
кладке города Эребуни (ныне Ереван). Древ­
нейшие памятники урартийской письменности но­
сят главным образом эпиграфический характер и
сделаны клинописью, заимствованной у ассирий­

ной религии, но оставалось сильным и влияние
культур и религий Среднего Востока.
ВIV-Vвв. в АрмениииГрузии открылись первые
школы для подготовки духовенства; кроме теоло­
гии изучали риторику, философию Платона и Ари­
стотеля, греческий и сирийский языки.
Важным фактором в борьбе народов Закавказья
за самобытную государственность и культуру про­

тив Византии, с одной стороны, и Персии - с дру­
гой, явилось отделение их церквей от византий­
ской и создание собственных систем письма.
Армянский алфавит был разработан около 405 г.

цев.

Есть основания предполагать, что автохтонное
иероглифическое письмо возникло в Урарту еще в
конце второго тысячелетия до н. э., но тому сохра­
нилось лишь несколько свидетельств - одна та­
бличка и несколько печатей (187, 33). В заимство­
ванную у ассирийцев клинопись урартийцы внесли
существенные изменения. В частности, они сокра­
тили число знаков до 330 и во многом избавили их
от неоднозначности, столь затрудняющей чтение
ассирийского письма.
Урартийские надписи (а их дошло до нас около
400) можно распределить по трем группам (187,93):
сообщения о военных победах; о строительстве го­
родов и крепостей или просто отдельных зданий;
культовые записи, а также некоторое подобие лето­
писи. Первоначально для этих надписей урар­
тийцы пользовались чужим - ассирийским языком,
но с конца IX в. до н. э. перешли на собственный.
Государство Урарту пало в 585 г. до н. э. под на­
тиском мидян и скифов. С гибелью Урарту начался
интенсивный процесс формированияармянского и
грузинского народов и создания их самобытных
культур.
Первыми под луч истории попали армяне. Из­
вестны два племенных объединения, населявших
в VII в. до н. э. Армянское нагорье: они назывались
армянами и хаями, но были родственны между со­
бой и заложили основу единого армянского народа
и государственности. Во II в. до н. э., в эпоху дина­
стии Арташесидов, армянская государственность
и культура достигли высокого уровня. Формирова­
лись зачатки литературы, науки, искусства. В сто­
лицах - Тигранакерте и Арташаке - действовали
театры, где выступали профессиональные актеры
(222, 8).

На рубеже IV-III вв. до н. э. на территории
нынешней Западной Грузии возникло два госу­
дарства - Колхида и Иберия. В начале I в. до н. э. на
севере нынешнего Азербайджана образовался мо­
гущественный племенной союз, а затем и госу­

дарство.
Закавказские государства с их автохтонной осно­

вой ощутимо подвергались влиянию чуждых куль­

тур: с запада - греческой, с востока - иранской.
В Армении и Иберии официальным языком между­

народного общения был греческий, что объясня­

лось тесными связями этих государств с Грецией, а
затем с Византией. Но наряду с греческим письмом
использовалось и арамейское, принятое также в

Персии Ахеменидов (Иране), Сирии и некоторых
других государствах Ближнего и Среднего Восто­
ка. Арамейское письмо, вероятнее всего, проникло
на Кавказ еще в Ш-П вв. до н. э. и здесь было при­
способлено к нормам местных языков, а после за­
воевания Востока Александром Македонским по­
степенно вытеснено греческим письмом.
Существенное значение для дальнейшего разви­
тия культуры закавказских народов имело приня­
тие христианства как официальной государствен­

великим армянским ученым и просветителем Мес­
ропом Машгоцем при поддержке царя Врамшапу­
ха и католикоса Саака Партева на базе греко-визан­
тийского алфавита с использованием некоторых
элементов арамейского. История изобретения ар­
мянского алфавита увековечена учеником Машто­

Оклад Евангелия.
Грузия, 1195

ца Корюном (145) в «Житии Машгоца» (середина

V в.). Сопоставление графики и фонетики этой си­

стемы письма с греческим и арамейским показы­

вает, что Маштоц творчески и свободно подошел к
своей задаче. Сначала армянский алфавит на­

считывал 36 букв, из которых 22 соответствовали
греческим фонемам, а 14 были придуманы для пере­
дачи специфических для армянского языка звуков:
в ХП в. в него было введено еще три знака (120,356).
Не совсем ясно, кем и на базе какой системы
письма был создан иберийский (грузинский) алфа­
вит. Корюн приписывает и эту заслугу Маштоцу.
Изложенная им история выглядит так: Маштоц
убедил иберийского царя Бакура и епископа Мосе­
са ввести в Иберии новый алфавит. Бакур согласил­
ся, приказал собрать из подвластных ему областей
детей и отдать их в обучение вардапету («учите­
лю») Маштоцу (145,100-101). Однако грузинский па­
леограф И. Джавахишвили (87,189), как и некото­
рые другие специалисты, определяет древнегру­
зинский алфавит как ветвь арамейской системы
письма, ссылаясь на ряд соответствий между ними.
81


Впрочем, такое же сходство можно обнаружить и
между некоторыми знаками греко-византийского и
грузинского письма. Кроме того, арамейское пись­
мо, как и все семиотические системы письма, обхо­
дится без гласных, а в грузинском, как и в гречес­
ком, есть графемы для их обозначения (120, 358).
Поэтому не исключено, что сообщаемая Корюном
легенда имеет основание. Либо сам Маштоц, либо
кто-то из просвещенных грузин мог приспособить
к грузинской фонетике элементы греческого и ара­
мейского письмен.
Надо сказать, что и армянский, и грузинский ал­
фавиты отличаются как от греческого, так и от ара­
мейского графикой, в которой отразились специ­
фические элементы местного искусства, архитек­
турного орнамента и узоров на тканях.
Первые памятники грузинской письменности
относятся к V в. Тогда грузинский алфавит, так
называемый гуцури (церковное письмо), насчиты­
вал 38 знаков. С XI в. наряду с ним вошел в употреб­
ление мхедрули (войсковое письмо), - в графи­
ческом отношении более схожий с современным
грузинским письмом.
В V в. и тоже на базе греческого и арамейского
письмен был создан (предполагают, что тем же
Маштоцем) алфавит кавказских албанцев, сменив­
ший у них прежнее примитивное руническое пись­
мо. Но если армянский и грузинский алфавиты с не­
которыми модификациями дожили до нашего вре­
мени, то алфавит албанцев вышел со временем из
употребления. Лишь в 1938 г. он был обнаружен
грузинским ученым И. Абуладзе в одном армян­
ском сборнике алфавитов XV в. Алфавит албанцев
оказался сложнее армянского и грузинского р
включал 52 буквы. Возможно, поэтому он и не
прижился.
Возникновение местных систем письма в Закав­
казье послужило толчком для развития там куль­
туры и литературы - в трудных условиях многове­
ковой борьбы закавказских народов не только за са­
мостоятельность, но и за физическое существова­
ние. До V в. они вели тяжелую борьбу с сассанидс­
кой Персией, в УП-1Х вв. находились под властью
арабов, в XI в. арабов сменили сельджуки, а ХШХУП вв. были омрачены господством монголов.
И все-таки армяне и грузины сумели сохранить
собственную культуру, язык и верования. Албанцы
же и азербайджанцы в Х1-ХП вв. приняли ислам и
усвоили тюркский язык.
Закавказское средневековье оставило богатое

книжное наследие. Нам известны приблизительно
25 тысяч армянских рукописных книг. Из них около

10 тысяч хранятся в знаменитом национальном
древлехранилище - Матенадаране (6, 327).
По мере распространения христианства при мо­
настырях создавались скриптории. Там усиленно
переводили христианскуюцерковную литературу с
греческого и сирийского на армянский язык. Уже в
первой половине V в. были переведены Библия,
произведения Василия Кесарийского, Ефрема Си­
рина, Иоанна Златоуста и некоторых других бого­
словов. Ко второй половине V в. относится начало
деятельности грекофильской школы, осуществив­
шей переводы сочинений Гомера, Аристотеля,
Платона, Филона Александрийского и других
выдающихся представителей античной литера­
туры и науки (121, 4-5). Вырастают в Армении и
свои выдающиеся мыслители, среди них философ
Давид Анахт («Непобедимый»).
Древнейшая из сохранившихся армянских
книг - это «История Армении», написанная неким
Агафангелосом, служившим, как он сам утверж­
дал, личным секретарем царя Тиридата (298-330).
В действительности же Агафангелос жил прибли­
зительно на 200 лет позже. Его современник Пав­
стос Бузанд составил другой свод армянской исто­

82

рии, пользовавшийся в свое время огромной попу­
лярностью - до нас дошло несколько его списков.
Крупнейшим историкомV в. был «армянский Геро­
дот» Мовсес Хоренаци; его знаменитая «История
Армении» охватывала время до падения царства
Аршакидов в 428 г. Вообще, надо сказать, что сред­
невековая армянская литература на редкость бога­
та трудами по истории.
Огромную ценность представляет и «История
албанцев (агванцев)», написанная в VH в. Мовсесом
Каланкатваци. Ныне это единственный источник,
из которого мы черпаем сведения о древнейшем
населении Азербайджана.
Среди дошедших до нас древнейших датиро­
ванных грузинских рукописных памятников ранне­
го феодализма отметим оригинальное художест­
венное произведение V в. «Мученичество Шуша­
ник» Якова Цуртавели, «Ханмэтный лекциона­
рий» (УП в.), «Синайский многоглав» (864) и другие.
В Х1-ХП вв., в царствование Тамары, ознаменован­
ное расцветом грузинской государственности и
культуры, была составлена «История Грузии»

(«Картлицховреба»).
Закавказские народы рано стали проявлять инте­
рес к истории и географии соседних народов. Так в
УП в. армянский ученый Анания Ширакаци напи­
сал «Географию», которая содержит детальное
описание Армении, Грузии, Албании (Азербай­
джана) и Ирана, сведения о славянах, индийцах, ки­
тайцах и некоторых народах Африки.
В области философии закавказские ученые не
ограничились переводом сочинений Платона и
Аристотеля, но оставили потомкам и ряд ориги­
нальных трудов, как, например, «Трактат о логике»
Давида Таричидзе.
Упомянутый Анания Ширакаци явился и осно­
воположником математики и космографии в Закав­
казье. Геометрия Евклида была переведена и ши­
роко известна и в Армении, и в Грузии. Много пере­
водилось медицинской литературы: труды Гиппо­
крата и Галена были переведены на армянский
язык уже в V в. Пользовались популярностью и
сочинения Ибн-Сины (Авиценны).
Велик вклад закавказских народов в мировую со­
кровищницу художественной литературы. Доста­
точно назвать грандиозный армянский эпос «Да­
вид Сасунский» (IX в.), гениальную поэму Шота
Руставели «Витязь в тигровой шкуре» (ХП в.), про­
никновенные стихи великих азербайджанцев Ни­
зами Гянджеви и Афзала-ад-дина Хагани (ХП в.).
В связи с высоким уровнем развития феодально­
го общества и экономическим подъемом XIXIV вв. в Грузии и Армении создаются условия для
распространения просвещения. Повсюду откры­
вают школы, где обучают не только грамоте и сче­
ту, но и богословию, риторике, философии, поэзии.
Ряд этих школ развернулись впоследствии в своео­
бразные университеты и академии. Широкой сла­
вой пользовалась в XI-ХШ вв. основанная армян­
ским ученым Ованесом Сакавагом высшая школа в
Ани. В ХШ-XTV вв. заметное место в армянской
культуре и науке занимал Татевский «универси­
тет». На трех факультетах в Татеве изучали бого­
словие, философию, математику, грамматику, ри­
сование, каллиграфию, музыку. В ХП в. в Грузии
при Гелатском монастыре была создана академия,
где, кроме теологии, преподавались математика,
философия, астрономия, юриспруденция. Здесь
была разработана грузинская философская научная
терминология, здесь трудились такие ученые-фи­
лософы и богословы, как Евфимий и Георгий
Мтасцминдели, Ефрем Мцире, Арсений Икалто­
ели, Иоанн Петрицкий и другие.
В Закавказье, как и в Западной Европе, центрами
переписывания книг стали монастырские скрип­
тории и мастерские по изготовлению пергамена.


Армении возникли целые школы каллигра­
фического искусства, эчмиадзинская (VT-VIII вв.),
ширакская (XI-XTV вв.), сюнитская (XI-XVI вв.),
киликийская (ХП-XIV вв.) и т. п. В Грузии видную
роль в литературной жизни и переписывании книг
сыграл монастырь в Тао-Кларджети (IX-X вв.), ос­

В

нованный просвещенным аристократом Георгием
Хандетели (он скончался в 861 г., прожив более 100
лет). Монастырь Шато-Берди с его прославленным
скрипторием был одним из крупнейших центров
культуры в Грузии. Здесь было переведено и пере­
писано множество важных памятников древней
литературы. Некоторые сохранились до наших
дней: например, Евангелия IX-X вв., украшенные
миниатюрами местных мастеров; составленный
в 973 г. «Изборник», куда вошли переводы книг
«О драгоценных камнях» Епифания Кипрского и
«О сотворении человека» Немезия Эдесского,
Житие святой Нины, принадлежащее перу неиз­
вестного грузинского священника. Знамениты
были и миниатюры, нарисованные мастерами из
Шато-Берди. Они открыли собой, по мнению гру­
зинских историков, первую страницу в искусстве
оформления книги в Грузии (19,196).
Во второй половине X в. книги интенсивно пере­
писывали и в других монастырях - в Ишхане, Тбе­
те, Хахули. В уже упоминавшемся монастыре ТаоКларджети были разработаны грамматические
нормы литературного языка и сложились литера­
турные стили и навыки книжного оформления.
В первой половине XII в. главенствовал среди дру­
гих скрипторий Гелатский монастырь, по­
строенный в 1106-1125 гг. близ Кутаиси царем Дави­
дом Строителем.
Наука, литература и искусство в Грузии испыты­
вали на себе византийское влияние (19, 201-202).
Оно сказывалось и на стиле богатого оформления
книг Х1-ХП вв. Нередко книгу грузинского автора
или переводчика, переписанную грузинским кал­
лиграфом, украшали миниатюрами в Константино­
поле или на Афоне.
Книги переписывали не только в монастырских
скрипториях. Зарабатывали этим и каллиграфыодиночки. По-армянски их называли «грич» (в сов­
ременном армянском языке это слово означает пе­
ро). Некоторые каллиграфы успевали проделать за
свою жизнь поистине титанический объем работы.
Например, знаменитый в XV в. писец Говган Ман­
касаренц переписал 132 книги. В колофоне одной из
них его ученик Захариах сообщил: «72 года без пе­
рерыва, зимой и летом, днем и ночью переписывал
он книги, а когда состарился, глаза его ослабели и
рука стала дрожать, то с великим трудом закончил
часть книги и выронил перо. Ныне он в возрасте 86
лет обрел покой, а я, ученик его Захариах, продол­
жаю его труд» (327,9). Другой писец, Мовсес (пере­
писанный им манускрипт датирован 1280 г.), был
удручен недугами, но тешил себя надеждой, что
труд его не пропадет даром и принесет пользу по­
томкам (327, 9).
Писцы-гричи не ограничивались простым копи­
рованием текста, а брали на себя дополнительный
труд по правке и редактированию. Некто Григор,
переписывавший «Книгу армянских канонов» и
«Кодекс законов», отмечал, что располагал двумя
разными текстами оригинала - одним древним,
другим более поздним. Поздний текст пестрел
ошибками, а древний был изодран и неудобочи­
таем. Писец сообщает: «С утра до ночи пришлось
мне сопоставлять и сверять тексты прежде, чем
начать переписывать книгу» (327, 10). А нередко
писцы-каллиграфы сами являлись авторами книг.
В создании книги участвовали и женщины, и
подростки. Известно, что один из великолепных
манускриптов был переписан рукой 12-летнего
мальчика по имени Тцката. На книгах XI-XVI вв.

остались имена писцов-женщин - Эйгине, Шушик,
Эгисабет (XIV в.), Мариам, Тамар (XV в.) и другие
(6,17). Женщины участвовали и в украшении книги
миниатюрами, готовили пергамен, чернила, крас­
ку.
Для ускорения процесса копирования закавказ­

ские писцы придумали некоторые приспособле­
ния, неведомые еще в Европе. Так, в Армении поль­
зовались «вечным пером». Писец Гоган в колофоне
одной из книг в 1435 г. сообщил, что может, обма­
кнув перо в чернильницу всего один раз, начертить
900 и даже больше букв, т. е. целую страницу. На

тогдашних миниатюрах мы находим изображения
этих «авторучек».
Рукописные закавказские книги восхищают мас­

терством художественного оформления, в котором
содержалось немало тех же элементов, что и в За­
падной Европе, и на Руси. Особенно роскошно
украшались, разумеется, богослужебные книги. Их
писали на самом тонком пергамене, самыми
лучшими чернилами и красками. Работу исполня­
ли самые знаменитые каллиграфы и художникиминиатюристы. Художественно оформлялись и
книги, изготовлявшиеся частными мастерами (поармянски «цахкохами») для продажи на рынке. Ко­
нечно, по роскоши и тонкости оформления они
уступали образцам церковной литературы, но зато
отвечали вкусам народа. Благодаря искусно и реа­
листически выполненным миниатюрам по ним
можно изучать тогдашние обычаи, одежду и т. п.
Из прославленных армянских школ оформления
книг назовем скриптории нескольких монастырей:
Ани-Ахпат, Авн, Нораванк, Гладзор, Карин-Эрз­
рум, Метзоп, Торон, Татев. В Грузии свои школы

Оклад Эчмиадзинского
Евангелия. Слоновая
кость.

Армения, VI

в.

83


книжной миниатюры создали монастыри в ШатоБерди, Ишхани, Тбети, Окти, Гелати и другие.
Одним из наиболее замечательных памятников
армянского искусства является так называемое Эч­

миадзинское Евангелие (515, 141-142), переписан­
ное в 989 г. в Норавангском монастыре каллигра­
фом Ованесом. В Евангелие включено несколько
страниц с миниатюрами из значительно более
древнего кодекса - VI-VII вв. Миниатюры этого
Евангелия похожи на миниатюры дошедшего до
нашего времени Сирийского Евангелия 586 г. (92,
18). Но по стилю миниатюр и прочих книжных
украшений, по гармонии красок оно представляет
собой подлинный шедевр живописи. То же самое
можно сказать об экземпляре книги армянского бо­
гослова и поэта Григора Сахкоци. Великолепные
виньетки и другие украшения представлены на зо­
лотом фоне темно-синим, светло-фиолетовым и
красным цветами. На одной из миниатюр изо­
бражен погруженный в раздумья поэт, держащий в
руках книгу и перо.

Эчмиадзинское Еван­
гелие. Богоматерь с мла­

денцем.
Нораванк, 989

84

Изумительные образцы оформления книг создал

в первой половине ХП в. в Восточной Армении ма­

стер Игнатий, связанный с ормосской и тикорской
школами. Геометрические и растительные орна­
менты, яркие виньетки, художественные пор­
треты - все свидетельствует о самобытном таланте
армянского миниатюриста. Изображения обста­
новки и одежды на его миниатюрах имеют серьез­
ную историко-этнографическую ценность (6, 95).
То же самое можно сказать о миниатюристе Марга­
рэ, который в 1211 г. в Ахпате по заказу двух богачей
из города Ани оформил молитвенники. При этом
он пытался выйти из узких рамок религиозной те­
матики, чтобы изобразить красоту и радость зем­
ной жизни.
В оформлении книг ХШ в. больших успехов до­
бился выдающийся армянский скульптор и архи­
тектор Моник, основатель гладзорской школы
миниатюры. Произведения Моника реалистичны,
наполнены внутренним драматизмом. Например,
на рисунке, изображающем богоматерь, мы видим


Чашоц (Праздничная
Минея). Миниатюра
Т. Рослина «Три отрока
в пещи огненной».

Киликия, 1286

молодую и красивую девушку армянского типа.
Реализмом и динамичнойтрактовкойдействитель­

ла) и ряд других. Одним из самых продуктивных ар­

личалось от византийского, застывшего в церков­
ном каноне. Некоторые историки связывают ис­
кусство армянской миниатюры с Возрождением.
Л. А. Дурново говорит о замечательном оформите­
ле книг Рослине, жившем в XIII в. в Киликии, в То­
росе как о предтече Возрождения (93, 35). Его ми­
ниатюрам присуща особая тонкость психологиче­
ской трактовки. С творчеством Рослина связывают
такие шедевры киликийской миниатюры, как Еван­
гелие 1287 г. и Праздничную Минею («Чашоц») Ге­
тума II - 1288 г. (63, 87). Продолжателями его дела
выступили Саргис Пицак, Торос Таронаци (глад­

представивший целую галерею портретов своих
современников, начиная с царей и католикосов и
кончая солдатами, крестьянами, ремесленниками,
пастухами. Его миниатюры, как и произведения То­
роса Таронаци, обладают высокой художественной
ценностью и к тому же этнографически точны.
Характерным элементом орнамента рукописной
книги Армении и Грузии были так называемые хо­
раны, украшения в виде арок, опирающихся на ко­
лонны. Их мы видим в таких шедеврах армянской
рукописной книги, как Лазаревское Евангелие (887)
и Евангелие царицы Млке (902).

ности искусство армянских миниатюристов от­

зорская школа), Аризстаг Инагаш (хизанская шко­

мянских миниатюристов XIV в. был Саргис Пицак,

85


Одним из самых выдающихся памятников гру­
зинского искусства книжной миниатюры является
знаменитое Евангелие из Моквы (поселок в Абха­
зии), переписанное и иллюстрированное в 1300 г.
художником Ефремом по заказу местного архи­
епископа Даниила. Стиль работы Ефрема близок к
тогдашнему стилю византийской миниатюры.
Особенно удались фигуры евангелистов. Надо за­
метить, что, в отличие от византийских и армян­
ских миниатюристов, грузинские с равной охотой
занимались украшением как церковной, так и
светской книги - оригинальной и переводной.

ших до нас самый ранний относится к XIV в. В Па­
риже хранится список, составленный в XVII в., но
одна из миниатюр в нем наверняка копирует ориги­
нал

ХШ в.

(19,286).

Среди интереснейших памятников книжного ис­
кусства следует отметить астрономический и
астрологический календарь 1188 г., переведенный с
арабского. Виртуозно изображены в нем знаки зо­
диака, связанные по стилю не с арабскими и иран­
скими образцами, а с грузинской настенной роспи­
сью. К примеру, знак Девы изображает девушку,
одетую так же, как невеста на фреске Бертубанско­
го монастыря «Чудо в Кане Галилейской» (XII-

ХШвв.) (19,210).

Сохранившиеся памятники армянской и гру­
зинской письменности показывают, что до X в. бу­
мага в Закавказье не использовалась. Древнейший
из армянских бумажных манускриптов датирован
971 г. (6, 24). Как и в Европе, на протяжении всего
средневековья главным материалом для письма
служил пергамен. В Матенадаране хранится колос­
сальная по размеру книга - сборник проповедей, на­
писанный в 1204 г. На каждый лист этой книги ушла
шкура целого теленка, а таких листов в ней 607, и
весит она два пуда.
Большое внимание уделялось переплету.

Евангелие. Миниатюра
Т. Рослина «Благове­
щение».

Киликия, ХШ

в.

Светская книга в Грузии имеет давнюю историю.

С Запада, из монастырей Византии, Малой Азии,

Сирии, Иерусалима сюда приходили греческая
церковная идеология и литература, а с Востока, из
Ирана - зачатки светской литературы. Особенно
примечателен перевод бессмертной эпопеи Фир­
доуси «Шах-наме» - единственный в те времена пе­
ревод этой книги на язык немусульманского наро­
да. По некоторым данным, перевод был осуществ­
лен уже в XII в., но до наших дней сохранились

лишь списки XV-XVII вв. (19,209).
В XII в. Шота Руставели создал величественную
поэму «Витязь в тигровой шкуре». До сих пор не
удалось найти прижизненных списков, а из дошед­

86

Естественно, что с особой роскошью переплетали
книги, предназначавшиеся для церковных обря­
дов. Переплет Эчмиадзинского Евангелия VI в.
был выполнен из слоновой кости; кстати, он несет
на себе следы влияния искусства эпохи упадка
Римской империи. Вырезанные из кости фигуры на­
поминают барельефы на Триумфальной арке Кон­
стантина в Риме. Широко применялись и кожаные
переплеты, украшенные орнаментами, вырезанны­
ми и тисненными, свидетельствующими о влия­
нии как местного народного искусства, так и ма­
стерства иранских, сирийских и византийских пе­
реплетчиков.
Техника переплетного дела была здесь такой же,
как в Европе. Основу переплета составляли две дос­
ки, обтянутые кожей или тканью. Интересно, что
в качестве форзаца закавказские переплетчики
использовали многоцветное полотно с набивным
орнаментом, изображающим растения, животных,
птиц, иногда людей. Такие холсты мы обнаружи­
ваем уже на книгах X-XI вв. Некоторые из них до­
ставлены из Византии, Ирана, Китая.
Давнюю историю имеют в Закавказье библиофи­
лия и библиотечное дело. Еще со времен раннего
средневековья остались сведения о монастырских
библиотеках. В Матенадаране считают, что ядро
коллекции составляет библиотека Эчмиадзинско­
го монастыря, сложившаяся в конце V в. Князья и
знать считали делом чести дарить монастырям
ценные книги или целые коллекции и даже строить
для них книгохранилища. Например, князь Курд
Вачутян в 1235 г. велел выбить следующую надпись
на стене: «В 1235 г. я, Курд, и жена моя Холешах по­
строили эту библиотеку и часовню в память нашей
дочери Сама-Хатун, безвременно скончавшейся»
(6, 27). За короткий срок эта библиотека преврати­
лась в крупнейшую в Армении.
В Грузии богатыми библиотеками располагали
монастырь в Шато-Берди и особенно - Гелатский
монастырь, который, благодаря покровительству
царя Давида Строителя (1084-1125), стал крупным
центром науки и литературы. Естественно, что соз­
данная при этом монастыре академия не могла
обойтись без библиотеки, фонды которой включа­
ли несколько тысяч единиц хранения. Богатые би­
блиотеки были собраны и в академиях при Икал­
тойском и Гремском монастырях, в Мцхетском па­
триаршем подворье.
Однако интерес к книге был распространени сре­
ди мирян. Библиофилы из окружения царя Давида


и царицы Тамары имели богатые библиотеки. Да и
сам царь Давид был обладателем прекрасного со­
брания. Отправляясь в военные походы и пу­
тешествия, он непременно брал с собой книги (5,
15). В почете была книга и среди незнатных мирян.
В числе заказчиков (а имя заказчика каллиграф от­
мечал в книге) мы обнаруживаем не только пред­
ставителей знати, но и крестьян, и ремесленников,
которым наверняка приходилось для покупки кни­
ги копить средства не год и не два. Нередко в книгу
заносилась запись, призывающая бережно к ней от­
носиться. В одной из Псалтырей, с которой можно
ознакомиться в Матенадаране, есть такая запись:
«Дорогой читатель! Выслушай мой совет. Пере­
писывая Псалтырь, не оставляй пятен на бумаге, не
отдавай книгу в руки неразумного, не позволяй топ­
тать ее свинье в человеческом облике. Не проливай
на нее вино. Заботься о ней с любовью: бери чисты­
ми руками, оберни в ткань, держи подальше от огня
и воды, храни в сухом месте» (6,18).
В минуту опасности книгу спасали в первую оче­
редь - история оставила тому немало подтвержде­
ний. Мы уже упоминали, что среди хранимых в Ма­
тенадаране средневековых рукописей крупнейшей
по размеру является книга проповедей Муша Арке­
лоца, весом в 32 кг и размером 70x51 см. Она была
написана каллиграфом Кафаци в 1204 г. Записи в
ней свидетельствуют о перенесенных испытаниях.
Однажды эта книга попала в руки чужеземных зах­
ватчиков, но за большие деньги, собранные у насе­
ления, выкуплена из «плена». В годы первой миро­
вой войны книга проповедей пропала - казалось,
уже безвозвратно. Однако спустя некоторое время
выяснилось, что книга спасена. Две армянкибеженки, убегая от турок, спрятались в пустой церк­
ви и там вдруг увидели гигантскую книгу. Поняв,
что она представляет национальную ценность,
беженки решили спасти ее. Книга была так велика,
что им пришлось отказаться от всего своего
имущества и разделить сокровище на две части.
Одну они забрали, а другую, завернув в свою запас­
ную одежду, спрятали у дороги. Добравшись до Ти­
флиса, они передали спасенную часть книги в ар­
мянское этнографическое общество, а через два го­
да нашлась и вторая часть. Ее обнаружил русский
офицер - поляк по национальности (6,26-27).
Однако далеко не всем книжным коллекциям и
памятникам письменности посчастливилось из­
бежать гибели. Так, в 1179 г., во время нашествия
сельджуков, только в крепости Багиберд (Сюник)
было сожжено 10 тысяч томов рукописных книг.
Закавказские народы были вынужденыпочти не­
престанно сражаться за свое существование. Чуже­
земные нашествия не раз вынуждали массы людей
покидать землю предков и устраивать колонии и
культурные центры вдали от нее. Уже в V-VI вв.
появились грузинские монастыри в Палестине и
Сирии, а в IX в. - неподалеку от Константинополя.
В X в. возникли грузинские монастыри на Синае и
Афоне, век спустя - в Болгарии и на Кипре. В каж­
дом из них шла интенсивная работа по переписыва­
нию книг, причем не только церковных, но и ху­
дожественных, научных. В скрипториях эми­
грантских монастырей нередко трудились велико­
лепные каллиграфы и миниатюристы.
Еще шире оказалась диаспора армянского наро­
да и, соответственно, армянской книги. В годину
монгольского нашествия армянские беженцы, по­
кидая пепелища родных домов, искали приюта в
чужедальных краях - Палестине, Византии, Сирии,
Египте, Иране, Валахии, Крыму, Италии, Галиции
и даже в Индии и на Филиппинских островах. И
повсюду они возили с собой книги на родном язы­
ке, организовывали их переписывание, устраивали
библиотеки и школы.
Пометки переписчиков на армянских книгах по­

казывают, что значительная часть этих книг была
составлена в Иерусалиме или Александрии, Кон­
стантинополе или Исфахане, Феодосии или Льво­
ве, Риме или Венеции, Мадрасе или Калькутте. По
этой же причине армянская средневековая книга
широко представлена в зарубежных библиотеках.

КНИГА В ИСТОРИИ СРЕДНЕАЗИАТСКИХ НА­
РОДОВ. Выдающуюся роль в развитии книги и пе­

редаче европейским народам достижений китай­
ской цивилизации - бумаги и, возможно, печати сыграли среднеазиатские народы: предки таджи­

ков, узбеков, туркменов, киргизов и других.
Уже в VI в. до н. э. на территории нынешних
Азербайджанской*, Таджикской, Узбекской, Турк­
менской и Киргизской Советских Республик, а так­
же Ирана и Афганистана стали формироваться
древнейшие государства - Бактрия, Согдиана, Хо­
резм. Их население говорило на индоевропейском
языке и создало своеобразную культуру. В Хорезме
родился книжный свод Авеста - запись учения по­
лумифического пророка Заратустры (Зороастра).
Авеста была не только «священным писанием» зо­
роастризма, являвшегося некоторое время основ­
ной религией народов, живших на территории от
Индии до Азербайджана, но и подлинной энцикло­
педией той эпохи. В период между VI и IV вв. до н. э.
народы Средней Азии попали в состав империи
Ахеменидов, а когда Александр Македонский раз­
громил ее и покорил Среднюю Азию, здесь возник­
ло эллинистическое греко-бактрийское царство.
Наряду с арамейским алфавитом, который еще до
греческого завоевания был заимствован средне­
азиатскими народами, теперь широко использо­
вался и греческий. В Бактрии он стал придворным
языком, а античная мифология получила распро­
странение наряду с зороастризмом и буддизмом.
Так возник своеобразный синтез греческой и во­
сточных культур.
В этот домусульманский период истории Сред­
ней Азии ее народы сыграли немалую роль в разви­
тии письменности на хорезмийском и согдийском
языках и в распространении буддизма за предела­
ми Средней Азии. Так, из Кушанского царства в Ки­
тай в 147 г. н. э. была доставлена одна из священных
книг буддизма «Амитаба Сутра». Первым перевод­
чиком буддистских книг на китайский язык был
выходец из Средней Азии, отпрыск царской дина­
стии Аршакидов, живший во П в. н. э. в столице Ки­
тая и основавший там свою школу. И вообще, во ПШ вв. н. э. большинство переводчиков буддист­
ских книг на китайский язык были люди согдийско­
го происхождения. Памятники религиозного
содержания - буддистские, манихейские и
христианские, написанные на согдийском языке и
согдийским алфавитом (самые ранние из них дати­
руются предположительно IV в. н. э., самые позд­
ние - VIII в.), говорят о культурных связах согдий­
цев с Индией, Ираном, Сирией.
В отличие, например, от Ирана, где грамотность
была явлением редким и являлась достоянием
главным образом жрецов и дебиров (чиновниковканцеляристов), в Средней Азии грамотность была
распространена более широко в различных слоях
общества, включая купцов и ремесленников. Ки­
тайский историк Вей Цзе (VH в.), посетивший как
посол китайского императора Самарканд, отзывал­
ся о его жителях следующим образом: «Людиздесь
оборотистые коммерсанты. Мальчики, достигшие
пятилетнего возраста, обучаются письму и счету,
чтобы затем, когда исполнится 20 лет, отправлять­
ся в чужие страны для изучения торговли». Харак­
терно, что здесь возникла скоропись - очевидно, в
ответ на развивавшуюся потребность.

*
Культура Азербайджана в
период феодализма боль­
ше была связана с культу­
рой народов Среднего Во­
стока, чем с культурой со­
седних закавказских наро­
дов - грузин и армян.

87


При раскопках в замке на горе Муг (Таджикская
ССР) было открыто богатое собрание согдийской
письменности на коже и дощечках, относящейся в
основном к началу VIII в. Документы на бумаге об­
наружены не были, хотя есть предположение, что
народы Средней Азии начали применять китайс­
кую бумагу уже с VII в., а искусство изготовления
бумаги, скорее всего, стало известно в Средней
Азии после китайско-арабского сражения на реке
Тхераз в 751 г. Попавшие в плен китайцы купили
себе свободу тем, что выдали секрет изготовления
бумаги (179, 37). И Самарканд стал одним из круп­
нейших центров бумажной промышленности. Са­
маркандская бумага славилась не только в Маве­
раннахре (так арабы начали называть области меж­
ду Амударьей и Сырдарьей), но и повсюду на
Ближнем и Среднем Востоке и стала вытеснять па­
пирус и пергамен. В VIII-IX вв. Самарканд полно­
стью покрывал все потребности арабской империи
в бумаге (352,42). В Шаше (Ташкент) с X в. изготов­
ляли бумагу из хлопка. А среди многочисленных

джане) и в Средней Азии чуждых местному населе­
нию языка и веры. В канцеляриях безраздельно во­
царились арабский язык и арабская письменность,
так что не владевший ими человек просто не мог
стать чиновником. Под давлением завоевателей
арабский язык утверждался и в науке, литературе,
культурной жизни. Лишь с середины X в. наряду с
ним вновь обретали свои права в литературе тад­
жикский и другие местные языки.
Огромен вклад среднеазиатских народов в миро­
вую культуру, науку и литературу. Виднейшие уче­
ные IX-XI вв., писавшие по-арабски, происходили

торговых и ремесленных профессий появились но­
вые - бумажный мастер и торговец бумагой.

Если выдающаяся роль среднеазиатских наро­
дов в области бумажного производства не вызы­
вает сомнений, то их посредническая роль в пере­
даче культурных достижений от китайцев к арабам,
а через них к европейцам до сих пор не выяснена

историками до конца. Ясно, что при оживленных
культурных и экономических контактах между Ки­
таем и Средней Азией ее народам не могло остать­
ся неизвестным искусство книгопечатания. Есть,
например, данные о том, что уйгуры пользовались
для печати передвижными деревянными литерами
еще до изобретения этого способа в Германии (253,
152), переняв его у китайцев. Уйгуры вообще сыгра­
ли заметную роль в культурной жизни Средней
Азии и, возможно, в распространении искусства
печати на Запад. С IX в. уйгурский литературный
язык стал языком культурного общения централь­
ноазиатских и частично среднеазиатских народов.
В УТЛ в. в среднеазиатском «котле народов» на­
ряду с тюрками появились арабы - новая серьезная
политическая сила. В 70-х годах VII в. они покорили
Иран и развернули экспансию в глубь Средней
Азии. В начале VIII в. под их владычеством ока­
зался Мавераннахр. В середине VUI в. арабы завер­
шили завоевание Средней Азии, распространив на
всей ее территории ислам. По уровню культуры за­
воеватели стояли ниже, чем завоеванные ими на­
роды Ирана, Хорезма, Согдианы, Бактрии.

Выдающийся хорезмийский ученый Абу-Рейхан
аль-Бируни (X-XI вв.) в книге о летосчислениях
древних народов описывает эту катастрофу: «И
всеми способами Кутейба (арабский полководец. Л. В.) рассеял и уничтожил всех, кто знал письмен­
ность хорезмийцев, кто хранил их предания, всех
ученых, что были среди них, так что покрылось все
это мраком. И нет истинного знания о том, что
было известно из их истории во время пришествия

к ним ислама» (293,7).

Средняя Азия была присоединена к халифату.
Однако цепь народных восстаний ослабила здесь
его власть, чем немедленно воспользовались мес­
тные ханы и арабские наместники, чтобы отойти от
Багдада. В последней четверти IX в. династия Са­
манидов создала в Средней Азии могущественное
централизованное государство.
Арабское господство лишь на время приостано­
вило развитие местной культуры. Уже в VIII в. на
базе дальнейшего укрепления феодальных от­
ношений вновь стали расти города, развиваться ре­
месла, торговля и сельское хозяйство, а вместе с ни­

ми и культура.

Арабское господство и принудительная ислами­

зация привели к утверждению в Албании (Азербай­
88

из Средней Азии. Достаточно назвать прослав­

ленных математиков и астрономов Мухаммеда
бен-Мусу аль-Хорезми и Ахмеда аль-Фергани. Ро­

дом из Хорезма был уже упоминавшийся ученыйэнциклопедист Абу-Рейхан аль-Бируни, плодот­
ворно трудившийся в области математики, астро­
номии, физики, ботаники, геологии, географии, со­
ставитель объемистого описания Индии. «Шейхом
науки» называли арабы гениального таджикского
философа, поэта и ученого Абу-али-ибн-Сину
(Авиценну). Его трактат по медицине на протяже­
нии многих веков служил в странах арабского ареа­
ла и в Европе наиболее авторитетным источником
знаний для врачей и основным справочником по
лечению. Выдающиеся среднеазиатские поэты
X в. Абу-Абдаллах Рудаки и Абулькасим Фирдоу­
си, автор величественной «Шах-наме» («Книги ца­
рей»), азербайджанский мыслитель Низами Гян­
джеви, автор пяти поэм «Хамсе», навеки обессмер­
тили свои имена.
Тесная взаимосвязь художественных культур на
Среднем Востоке особенно в X-XV вв. привела к
тому, что многие выдающиеся явления литера­
туры и искусства стали общим наследием раз­
личных народов. Такова, например, созданная в X в.
величественная эпическая поэма Фирдоуси «Шахнаме», вошедшая в сокровищницу классической
литературы таджиков и иранцев. Не менее яркий
пример - деятельность крупнейшего художника
конца XV - начала XVI в. Бехзада, проработавшего
часть своей жизни в Герате (Афганистан), а часть в
Тебризе (Азербайджан). Его искусство имело
огромное значение для развития книжной миниа­
тюры у всех народов Среднего Востока (64, 66).
В X в. ученые, поэты, художники, ювелиры съез­
жались в Мавераннахр со всех концов арабской им­
перии и находили здесь благоприятные условия
для творчества. Бухара, столица саманидского го­
сударства, стала центром развития науки, а в Самар­
канде, Мерве, Ургенче процветали свободные ис­
кусства. Все шире становилась сеть начальных
школ - мектебов и средних и высших школ - ме­
дресе. Они открывались при больших мечетях, и

Обозначения градусов на
мраморных дугах
секстанта обсерватории
Улугбека.
Самарканд, XV в.


преподавали там, кроме арабского языка, теоло­

гические, юридические, исторические и некоторые
прикладные дисциплиньг Повсюду на Востоке
шла слава о среднеазиатских медресе - центрах
подготовки мусульманского духовенства.
Естественно, что в этих условиях возрастал
спрос на книгу. Наиболее распространенными ви­
дами рукописной книги были: Диван (сборник поэ­
тических произведений), Насихат-наме (книга на­
ставлений), Рисале (трактат), Шяхтет-наме (книга
путешествий), Техкире (альманах), Тефсир (ком­
ментарии) и, конечно, Коран. Центрами произ­
водства высокохудожественной рукописной книги
стали мастерские придворных библиотек (китаб­
хане), которые устраивали у себя правители-би­
блиофилы. Помимо каллиграфов-художников,
книги переписывали и ученики мектебов и медре­
се. На книжном базаре в Бухаре можно было при­
обрести едва ли не любую книгу. Известно, что
Абу-али-ибн-Сина, столкнувшись с трудностями в
изучении аристотелевой «Метафизики», именно
здесь отыскал нужную ему книгу среднеазиатского
философа Абу-наср-Фараби, помогшую ему лучше
понять древнегреческого мыслителя. Книготор­
говцы и сами зачастую были культурными людь­
ми. В их лавках собирались для бесед и дискуссий
поэты, философы, медики, математики, астро­
номы, историки.
Особенно славились качеством производства
книги мастерские Герата, Тебриза, Бухары, Самар­

сил тщательно растертые краски, приготовленные
на яичном белке с добавлением клея-гуммиараби­
ка, золота и серебра. Иногда весь красочный слой
подвергался полировке, что придавало миниатюре
и орнаменту особый эмалевый блеск (64,152). Кни­
га украшалась изящными розетками, ее поля - зо­

лотым крапом и тончайшим растительным и гео­
метрическим орнаментом. Краски миниатюр и ор­
намента отличались яркостью и свежестью.
Высокого художественного уровня в Средней
Азии достигло и переплетное искусство. Кожаные
переплеты расписывали лаком, украшали тис­

канда. Здесь образовались своеобразные школы

художественного оформления манускриптов и
миниатюрной живописи. Они процветали благода­
ря таким мастерам этого искусства, как Мирак Нак­
каш, Сеид Ахмед Тебризи (XV в.), их ученик, из­
вестный миниатюрист конца XV - начала XVI в. Ке­
маледдин Бехзад и продолжавшие их традиции
Мухаммед Мурад из Самарканда, Ходжа Мухам­
мед Муким, узбек Хаджи Ядгар-каллиграф Абула­
зиз-хана, не уступавшийпрославленным гератским
мастерам в Афганистане, и другие.
Искусство оформления книги достигло в стра­
нах Среднего Востока исключительной высоты.
В старинном восточном манускрипте поражает все:
«. . . и виртуозное мастерство каллиграфа-пере­
писчика с его безукоризненно точным изощ­
ренным чувством линии, и тончайшее узорочье за­
ставок и титульных листов, и великолепные мини­
атюры, иллюстрирующие текст. Книга восприни­
мается как некий единый художественный орга­
низм, все части которого - от роскошного перепле­
та до хрупкого завитка орнамента, - дополняя друг
друга, образуют нерасторжимое целое. Создание
таких произведений требовало долгого времени и
большой профессиональной выучки» (64,71).
Высокую художественную ценность восточной
книги в значительной степени определяли миниа­
тюры. Они не только иллюстрировали текст, но и

составляли важную часть архитектоники книги,
определяя композиционное решение страницы и
разворота, взаимодействовали с полосами текста.
Рукопись «Шах-наме», созданная по заказу прави­
теля Иш-Мухаммеда Султана в 1556 г., была
украшена 115 высокохудожественными миниатю­
рами и тысячами заставок, розеток и других эле­
ментов орнамента.

Перед началом работы над манускриптом листы

бумаги или пергамена нередко раскрашивались в
нежные розоватые, сиреневые, голубые тона, соз­
дававшие своеобразный фон для текста и орнамен­
та. Затем на бумаге свинцовым или серебряным ка­
рандашом намечалась общая композиция листа,
контуры заставок (унванов), миниатюр и т. д. После
этого оставленные для текста места заполнял кал­
лиграф, и только тогда за дело брался художник-

миниатюрист. Маленькими кисточками он нано­

неными узорами, аппликацией и инкрустацией. Ко­
нечно, такие произведения книжного искусства
создавались только по заказам властителей и пред­
ставителей знати, клерикальной верхушки и бога­

Каталог звезд Улугбека
на таджикском и
латинском языках.
Оксфорд: Т. Хайд, 1665

того купечества. Книга, распространяемая среди

демократических слоев населения, выглядела
значительно скромнее.
ВIX-XI вв. в Средней Азии при дворцах эмиров и
правителей создавались богатые библиотеки. Кро­
ме того, отдельные состоятельные лица учреждали
так называемые «дома науки» - учебные заведения,
при которых также существовали богатые книж­
ные собрания. Имели свои библиотеки и первые
высшие духовные школы и даже рядовые медресе.
Особенно славилась библиотеками саманидская
Бухара. Ибн-Сина, получивший от эмира Ибн-Ман­
сура разрешение работать в дворцовой библиоте89


ке, вспоминает об этом в своей автобиографии: «Я
вошел в книгохранилище, состоявшее из несколь­
ких помещений, а в каждом помещении находи­
лись сундуки с книгами, положеннымиодна на дру­
гую. В одном помещении находились арабские
книги и стихи, в другом - книги по какой-нибудь
отрасли наук. Я прочитал список книг предшест­
венников моих в науке и попросил те, что были мне
нужны. А видел я там такие книги, названия ко­
торых никогда не слышали многие, да и я сам не
встречал раньше, а также и после этого» (94,134).
Бухарская библиотека имела в те времена лишь
одного серьезного конкурента - дворцовую би­
блиотеку, так называемый «дом мудрости» местно­
го государя Адуд ад-Даула (949-983) в Ширазе
(Иранский Азербайджан). Фонды ширазской би­
блиотеки были размещены в боковых помещениях
сводчатого читального зала, куда проходили через
просторный вестибюль. Как и в Бухаре, книги тут
были сгруппированы по отраслям науки, а каждой
было выделено специальное хранилище - деревян­
ные шкафы с дверцами. В библиотеку допускались
только именитые граждане и ученые из других го­
родов и стран. Библиотекари заботились о приез­
жих читателях, обеспечивали их питанием и
жильем (288,28).
Важным центром культуры является Мерв
(с 1937 г. - Мары). В этом древнем городе в начале
XI в. насчитывалось 10, и по другим данным -12 би­
блиотек (436,37). «Нигде в мире не видел я библио­
тек, которые могли бы сравниться с ними», - писал
в начале ХШ в. арабский географ Якут. Он упоми­
нает две библиотеки. Одна из них называлась Ази­
зи и насчитывала 12 тысяч томов, другая называ­
лась Кемали. Крупные коллекции книг были со­
браны при медресе Шереф аль-Мульк. Упоминает­
ся и библиотека при гостинице. Два книгохрани­
лища (возможно, самых крупных в Мерве) принад­
лежали знатному семейству Самани. Один из чле­
нов этой семьи Абу-Саид-ас-Самани (1113-1167) был
выдающимся историком. Он написал двадцати­
томный труд по истории Мерва, историю Багдада и
ряд других произведений. Разумеется, это не было
бы возможно без подспорья в виде богатых мервс­
ких библиотек. Много данных из трудов Самани
использовал уже упомянутый араб Якут; в начале
ХШ в. он жил в Мерве и собирал в местных библио­
теках материалы для своего энциклопедически
обширного географического «Словаря стран».
Впоследствии он вспоминал: «В этих библиотеках
я проводил все время, забывая родину и семью. Там

я собрал почти все материалы, послужившие для
этой книги и многих других моих трудов».
Следует упомянуть и богатейшую (400 тысяч ру­

кописей) библиотеку при знаменитой Марагин­
ской обсерватории (ХШ-XTV вв.). Это был целый
научный институт, в работе которого участвовало
100 ученых из разных стран света.
Однако развитие книги в этот период не было
гладким и мирным. Невосполнимый ущерб памят­
никам культуры нанесли ворвавшиеся в 1220 г. в
Среднюю Азию орды Чингисхана. Варварское унич­
тожение богатейших культурно-историческихцент­
ров: Самарканда, Мерва, Хивы и других, унич­
тожение богатейших библиотек - все это на долгое
время затормозило культурное развитие народов
Средней Азии. Многим выдающимся мыслителям
и поэтам пришлось жить в скитаниях, вдали от
родных мест и своего народа. Лишь к концу XTVXV вв. культурная жизнь вновь сосредоточилась в
Мавераннахре. Здесь она получила свое высшее
выражение в бессмертных творениях родоначаль­
ника узбекской литературы Алишера Навои (1441—
1501). Развиваются и научные знания. Внук Тимура
Разрушителя, ученый правитель Мавераннахра
Улугбек (1394-1441) построил в окрестностях Са­
марканда обсерваторию, где были созданы звезд­
ные таблицы, занявшие столь важное место в исто­
рии науки о вселенной. В XV-XVI вв. вновь расцве­
ло книжное искусство, были восстановлены на­
рушенные культурные контакты с разными страна­
ми Запада и Востока. На базарах Бухары появились
индийские гости, и не только купцы, но и писатели,
художники, переплетчики (66,108). А в придворных
библиотеках Великих Моголов накапливалось
множество книг среднеазиатского происхожде­
ния, среди которых такие шедевры бухарского
книжного искусства XV в., как «Тимур-Шане» Ха­
тифи и «Сокровищница тайн» Низами (66,105-106).
Среднеазиатский мастер миниатюры Баба-Наккаш
был приглашен султаном Баязидом II (1481-1512) в
Стамбул и стал учителем турецких живописцев.
Расцвет турецкой книжной миниатюры в XVI в.
связан с именами крупнейших мастеров этого дела
Хайдаром и Ваш-джаком из Тебриза (64, 63).
Однако период расцвета книжного искусства и
всей культуры народов Среднего Востока был не­
долог, нарастали застойные тенденции. Огра­
ниченные в своем развитии рамками придворных и
религиозных потребностей, культура и книжное
искусство становились все более эклектическимии
безжизненными.


Возникновение
книгопечатания
в Западной
Европе
Исторические предпосылки
Изобретение Йоханна Гутенберга
Инкунабулы и их изучение
Распространение книгопечатания в Европе
в XV веке


ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ. Распрост­
ранение гуманистических идеалов личности,
жажда новых знаний, присущая эпохе Возрожде­

ния, заставляли многое менять в унаследованной
от средних веков системе образования, в книжном

деле.

Шел бурный рост университетов, а в их аудито­
риях богословие начало постепенно уступать пер­
венство точным наукам (особенно - математике и
астрономии), медицине, правоведению. Г ородские
школы также мало-помалу освобождались от мо­
нопольного церковного влияния, в них усилива­
лись элементы светского образования. Появились
школы для девочек. Великие представители гума­
низма открывали собственные школы (37, 156).
Нужны были учебники в невиданных прежде ко­
личествах, комментированные тексты, точнейшим
образом выверенные и абсолютно унифицирован­
ные (175,32). Назрела общественная потребность в
массовом размножении книг печатным способом.
Изобретение и массовое распространение книго­
печатания стали возможны лишь тогда, когда
пошатнулась духовная диктатура церкви и откры­
лась дорога перед новыми социальными и куль­
турными силами (2, 346-347).
Первый шаг к секуляризации и демократизации
книги был сделан одним из самых выдающихся
представителей гуманизма - Франческо Петраркой
(1304-1374). Поэт был страстным библиофилом,
оставшиеся после него конспекты прочитанных
книг и многочисленные его пометки на полях (мар­
гиналии) показывают, какой это был вниматель­
нейший читатель. Петрарка собирал свою коллек­
цию в ту пору, когда книгопечатание еще не было
изобретено и книга была предметом дорогим и ред­
ким. Но Петрарка не считался с затратами, исполь­
зовал для собирания книг широкую известность,
личные связи со знатью, поездки с дипломатичес­
кими миссиями, путешествия. Если не удавалось
приобрести оригинал, он немедленно заказывал
копию, часть принадлежавших ему книгпереписал
сам. С особым тщанием Петрарка собирал произве­
дения античных авторов. С манускриптом творе­
ний Вергилия он не расставался даже в пути, а ве­
личайшей своей удачей считал находку писем Ци­
церона в Веронском кафедральном соборе (1345).
В 1337 г. Петрарка составил опись своей коллек­
ции, назвав ее «Мои книги» («Libri mei») (516, 292296). К концу его жизни в ней числилось более
тысячи названий, немало библиографических ред­
костей. Своему слуге он поручил хранить коллек­
цию как величайшую святыню. По преданию, Пет­
рарка умер над раскрытым фолиантом (436,48).
Великая заслуга Петрарки - возрождение забы­
того в средние века принципа публичности би­
блиотеки. В1362 г. в страхе перед чумой он покинул
Милан и, прожив некоторое время в Падуе, пере­
брался в Венецию. Тут поэт и сделал правительству
республики заманчивое предложение - передать в
будущем свою редкую коллекцию собору св. Мар­
ка при условии, что в Венеции ему будет предостав­
лено жилье, а его собрание станет доступным для
всех «талантливых и благородных» (37, 393). Пра­
вительство Венеции приняло это предложение.
Дальнейшая судьба собрания Петрарки не вполне
ясна, остатки его находятся в различных библиоте­
ках: 25 книг хранятся в Парижской национальной
библиотеке - очевидно, они попали во Францию в
качестве трофея; 6 книг - в Ватиканской библиоте­
ке, по одной - в Венеции, Флоренции, Падуе, Бер­
лине и других городах (358,290).
Петрарку считал своим учителем великий Джо­
ванни Боккаччо (1313-1375), автор «Декамерона».
Он тоже стал страстным коллекционером старин­
ных манускриптов, но, будучи человеком менее
состоятельным, чем Петрарка, не мог тратить на

92

это увлечение таких средств, да и связи его в
высшем обществе были не столь обширны. С тру­
дом добытые манускрипты Боккаччо берег как зе­
ницу ока. Часто разъезжая по Италии, он возил наи­
более ценные из них с собой в тщательно упако­
ванных специальных ящиках. Как и Петрарка, он
близко к сердцу принимал то плачевное состояние,
в котором оказались в связи с разложением мо­
нашеских орденов монастырские библиотеки. Из­
вестно, какой гнев его охватил после осмотра од­
ной из богатейших некогда библиотек в монастыре
Монге Кассино. Там в груде пыльных, полуистлев­
ших манускриптов Боккаччо обнаружил древний
кодекс с трудами Тацита - «Анналами» и «Исто­
рией», не известными в тогдашней Италии.
После смерти Боккаччо его книжное собрание
попало в один из флорентийских монастырей, хотя
Боккаччо вслед за Петраркой желал сделать свою

коллекцию доступной широкому кругу читателей.

В1428 г. ее обнаружил в крайне запущенном состоя­

нии страстный библиофил Никколо Никколи и
попытался ее спасти. Что из этого вышло, неиз­
вестно. Около десятка манускриптов попало в би­

блиотеку Медичи.

Крупнейшим собирателем рукописей был ита­
льянский писатель-гуманист Поджо Браччолини
(1380-1459), прославивший свое имя сатирически­

ми «Фацетиями» на латинском языке. Уже в юно­
сти Браччолини интересовался античной литерату­

рой, а благоприятные условия для собирания книг
нашел, работая в папской курии, сначала скрипто­
ром, затем секретарем папы Иоанна XXIII. Сопро­
вождая папу во всех поездках, он пользовался этим
для приобретения книг. Во время церковного собо­
ра в Констанце Браччолини ознакомился с книж­
ными собраниями близлежащих немецких, фран­
цузских и швейцарских монастырей. В 1414 г. вме­
сте с двумя приятелями он посетил Санкт-Галленс­
кий монастырь и ужаснулся тому, как запущена в
нем некогда прославленная и богатая библиотека:
книги оказались свалены в темной и сырой башне.
В этой груде Браччолини обнаружил множество за­

мечательных памятников античной литературы, в
том числе речи Цицерона. В Фульдском монастыре
он нашел произведения выдающегося мыслителя
древности Лукреция Кара. Считая своим долгом
спасти бесценные творения из этих «страшных тю­
рем и кладбищ», Браччолини полагал, что годятся
любые средства. Он доставал книги у монахов за
скромные подачки, а то и просто уносил раритеты
под полой (436, 50). Если это не удавалось, сам де­
лал копии. Например, в Санкт-Галленском мона­
стыре он за 53 дня переписал собрание произведе­
ний Квинтилиана (37, 230). Собирал Браччолини
книги в основном не для себя (его личная коллек­
ция насчитывала всего 95 названий), а для других,
например, для библиотек пап или Медичи.
Еще один крупный библиофил эпохи гуманизма
Никколо Никколи (1363-1437) - советник по би­
блиотечным делам при флорентийском правителе
Козимо Медичи. Получив после смерти отца со­
лидное наследство, юноша целиком израсходовал
его на покупку книг. К концу жизни он был владель­
цем собрания из 800 книг, оцененного в 6000 флори­
нов (37,229). Свое собрание Никколи завещал род­
ной Флоренции при условии, что оно будет доступ­
но каждому, кто интересуется науками.
Собирание памятников античной письменно­
сти, сохранение их для грядущих поколений и про­
возглашение принципа абсолютной доступности
книжных собраний - огромные заслуги итальян­
ских гуманистов перед мировой культурой. В нема­
лой степени благодаря им были спасены книжные
сокровища гибнущей Восточной Римской импе­
рии. С середины XIV в. Византия подвергалась все
усиливавшемуся натиску турок-османов. Из зах-


ваченных турками районов в Италию бежали гре­
ки, в их числе и ученые, писатели. Они привозили с
собой книги. Среди наиболее просвещенных эми­
грантов был и Виссарион Никейский (1403-1472) бывший видный византийский церковный дея­
тель, затем католический кардинал. Его люди про­
никали в завоеванные турками бывшие культурные
центры Византии - Константинополь, Афины, Тра­
пезунд, скупали там произведения античных авто­
ров и контрабандой доставляли в Италию. В знак
признательности Венецианской республике за по­
мощь в этой акции Виссарион подарил ей свою би­
блиотеку, включавшую 600 манускриптов - произ­
ведения греческих и римских классиков. Сначала
это собрание хранилось в монастыре св. Марка, а в
1515 г. для него начали возводить специальное зда­

ние, завершенное двадцать один год спустя.
Любовь гуманистов к книге (caritas librorum) по­
лучила широкий отклик в тогдашнем обществе.
Библиофилия вошла в моду и увлекла представи­
телей различных слоев. Крупными библиофилами
были многие лица, принадлежавшие к самой вер­

хушке аристократии: урбинский герцог Федериго
да Монгефельтро, правитель Флоренции Козимо
Медичи, папа Николай V, венгерский король Ма­
тьяш Хуньяди (Корвин) и многие другие. Зачастую
они собирали книжные коллекции только ради
украшения дворца, щеголяя друг перед другом. Но
бывало, что гуманистам - знатокам книг удавалось
направить эту страсть монархов в более полезное
русло.

Известными библиофилами и покровителями
искусств и наук эпохи Возрождения были члены
богатого и влиятельного патрицианского семейст­
ва Медичи во Флоренции. Еще Козимо Старший
(1389-1464) увлекся книгами под влиянием Никко­
ло Никколи, о котором мы уже рассказывали: соз­
дание великолепной частной библиотеки дворца
Медичи (Medicea privata), а также публичной би­
блиотеки (Medicea publica) - его заслуга. Никколи
пробудил интерес к собиранию книг также у По­
джо Браччолини и многих других гуманистов. Уже
упоминалось, что Никколи завещал Флоренции
свое собрание манускриптов, чтобы заложить ос­
нову публичной библиотеки. Покровителем этого
собрания был Козимо Медичи: он отвел для кол­
лекции отличное помещение в монастыре Сан
Марко и пожертвовал значительную сумму на
дальнейшее пополнение библиотеки (358, 296).
Был сделан большой заказ владельцу крупнейшей
тогдашней мастерской по переписыванию Веспа­
сиано да Бистиччи. Этот «король книготорговцев»
сумел вылолнить заказ Медичи за сравнительно ко­
роткий срок: 45 скрипторов за 22 месяца переписа­
ли 200 томов (593,317). Так возникла «Medicea publi­
ca», названная по месту основания «Marciana». Имя
же подлинного ее основателя, Никколо Никколи,
вскоре было предано забвению. Библиотеки Ме­
дичи достигли расцвета во второй половине XV в.

при внуке Козимо Медичи Лоренцо Великолеп­

ном.
Славилась в Италии и другая книжная коллек­
ция - урбинского герцога Федериго да Монтефель­
тро (1422-1482), который собирал книги чуть ли не с
детства и принес в жертву этой страсти почти ска­
зочное богатство. 30-40 переписчиков копировали
для него манускрипты. Сложные заказы выполнял,
в частности, Веспасиано да Бистиччи. С точки зре­
ния герцога да Монгефельтро, книга была не толь­
ко светочем знаний, но и произведением искусства,
а

потому при появлении первых печатных книг он

не допустил в свою коллекцию эти «варварские гер­
манские подделки под книгу». В его библиотеке все

книги были тщательно переписаны на пергамене

(ни в коем случае не на бумаге), иллюстрированы
миниатюрами и переплетены в красные кожаные

обложки с серебряными застежками (398,342-343).
Коллекция включала в себя 1120 томов. В отличие
от собраний гуманистов той эпохи, библиотека да

Монгефельтро содержала множество трудов «от­
цов церкви» и вообще религиозной литературы. Но
обильно была представлена и классическаялитера­
тура - произведения Софокла, Пиндара, Менандра,
а в разделе «Modemi» - творения Данте, Боккаччо,
других писателей-гуманистов ХШ в. Федериго да
Монгефельтро был намерен собрать возможно бо­
лее полные комплекты литературы по всем обла­
стям науки, причем не только на латыни, греческом
и итальянском языках, но и на древнееврейском и
арабском. Для хранения этой коллекции при двор­
це да Монгефельтро было выстроено великолеп­
ное здание. Надо сказать, что герцог заботился и об
удобствах для читателей. Читальня была отлично
освещена. Высокие требования герцог предъявлял
и библиотекарю. В соответствии с разработанной
инструкцией, библиотекарь должен был обладать
следующими качествами: ученостью, приятным
характером, представительной внешностью, крас­
норечием. Он был обязан присматривать за поряд­
ком, вести каталоги, оберегать фонды от любого
ущерба и в то же время обеспечивать их доступ­
ность, а выдачу манускриптов тщательно отмечать
в специальном журнале (356,235-245).
После смерти герцога его книги, каталоги, жур­
нал выдачи и инструкция попали в Ватиканскую
библиотеку, которая вновь расцвела благодаря за­
ботам папы Николая V. Его агенты искали манус­
крипты по всей Европе. Уже известный нам Веспа­
сиано да Бистиччи считал папу Николая V своим
лучшим клиентом. За обнаружение, перевод или
копию редкого кодекса папа платил баснословные
деньги. Главное же внимание он уделял внешнему
оформлению книги. Особо ценные рукописи по его
приказу переплетали в бархат или шелк с папским
суперэкслибрисом на металлической пластинке,
переплет украшали художественно инкрустиро­
ванными золотыми и серебряными уголками и за­
стежками. Шрифт, декоративные элементы, мини­
атюры - все было отмечено исключительно тон­
ким вкусом.
Папа Сикст IV пытался продолжить дело своего
предшественника. Он перевел библиотеку в свет­
лые, роскошно декорированные залы, завел наряду
с читальней то, что мы сегодня называем абоне­
ментом. Но его преемники уделяли библиотеке все
меньше внимания. Постепенно фонды утрачивали
гуманистический характер, пополняясь схола­
стической литературой. Более или менее вольно­
думные произведения держали в «секретной» би­
блиотеке, доступ к которой был весьма ограничен.
Вместе с гуманистическими идеями библиофи­
лия распространялась по другим странам Европы.
Большую славу приобрела принадлежавшая вен­
герскому королю Матьяшу Хуньяди (Корвину)
(1458-1490) коллекция из 2-2,5 тысяч манускриптов
(385). И по объему, и по ценности книг она вполне
могла соперничать с Ватиканской или Урбинской
библиотеками. Однако после смерти короля в
1490 г. библиотека пережила упадок. Часть ее фон­
дов разными путями попала в руки разных коллек­
ционеров, а ее остатки вывез султан Сулейман II,
когда в 1526 г. захватил и сжег Буду. Сейчас в 43 би­
блиотеках мира хранятся 179 известных нам книг из
собрания короля Матьяша, из них в книгохрани­

лищах Венгрии - 47 (347, 39-72).
Воротами для проникновения гуманизма в Гер­
манию и Чехию стал дворец императора Карла IV в
Праге (358,313). Сам император был знаком с Пет­
раркой, пригласил к себе на службу итальянского
гуманиста Кола ди Риенцо. В 1348 г. был основан
университет в Праге и при нем - библиотека. По
примеру Карла IV, польский король Казимир в

93


1364 г. основал Краковский университет, библиоте­
ка которого начала особенно быстро расти в XV в.

благодаря дарам фундаторов-библиофилов.
В XV в. одним из центров гуманизма и коллек­
ционирования книг стал Гейдельберг. Собирали

рукописи император Максимилиан I, туманисты
Ульрих фон Хуттен и Эразм Роттердамский, Харт­

манн Шедель, богатые банкиры Фуггеры. Еще к
концу XTV в. это увлечение распространилось на
среднее дворянство и богатых горожан.
В результате чрезвычайно возрос спрос на книгу.
Уже в XIV в. церковь утратила монополию на изда­

Полный процесс произ­
водства бумаги.
Гравюра XVII в.

ние книг. Книга как бы освободилась из монастыр­
ской темницы, перед ней открылись пути к самым
различным слоям населения.
В эпоху Возрождения искусство оформления
книги, как и изобразительное искусство, достигло
исключительных высот. Однако «мануфактурный»
рукописный способ производства уже не мог удов­
летворить общественную потребность в книге.
Найти способ массового изготовления книг стало
настоятельным требованием эпохи.
Прежде всего укажем материально-технические
предпосылки, а среди них упомянем производство
бумаги. Напомним, что бумага в свое время попала
из Китая в Европу через «арабский мост». Уже в
XI в. в Европе, на территории Испании, неподалеку
от Валенсии, в арабском городе Хатива начали из­
готовлять бумагу. Древнейшая из сохранившихся
до нашего времени книг, написанных на бумаге, на­
ходится также в Испании в одном из монастырей
близ города Бургоса: это Требник начала XI в.
В середине ХШ в. бумажная промышленность
возникла в Италии - в городе Фабриано, и вскоре
итальянская бумага составила серьезную конку­
ренцию арабской (352,46).
Предполагают, что первыми учителями италь­
янцев в этом новом ремесле были арабские неволь­
ники, завезенные в Италию во время крестовых по­
ходов. Так это или нет, но итальянцы очень быстро
превзошли своих учителей. В XTV в. в Фабриано
уже действовало 40 бумажных мельниц, выпускав­
94

ших бумагу отличного качества. Были построены
такие мельницы и в Болонье, Парме, Падуе, Тури­
не.

Однако далеко не сразу бумага вытеснила при­

- пергамен.
В частности, ватиканская канцелярия не пользо­
валась бумагой. Считалось, что это материал нена­
вычный материал

дежный, хрупкий, недолговечный и пригоден
лишь для черновиков и копий (168,13). Но по мере
того, как качество бумаги повышалось, она все
больше вытесняла пергамен из обращения.
В начале XIV в. бумажные фабрики появляются
во Франции - в Труа, затем в Германии - в Нюрнбер­
ге, в Хемнице, в Равенсбурге; в середине XV в. не­
мецкая бумажная промышленность и по масштабу,
и по качеству продукции оказалась лидером. В дру­
гих европейских странах бумажная промышлен­
ность возникла позже: в Англии - в конце XV в., в
Швеции, Дании и Голландии - в начале XVI в., в По­
льше - в первой половине XV в., хотя здесь пользо­
ваться бумагой стали еще в XIV в. Книга Краков­
ского магистрата, заведенная в 1300 г., начата на
пергамене, а с середины XIV в. продолжена уже на
бумаге (537,4-5). Ввозили бумагу в Польшу из Ита­
лии и Франции, позднее - из Германии. Но бумаги
требовалось все больше. За первой бумажной мель­
ницей в Гданьске (1420) последовали мельницы во
Вроцлаве (1490), Кракове (между 1493 и 1496 гг.)
(537, 6). В середине XVI в. в Польше уже выпуска­
лось ежегодно 200000 стоп бумаги (стопа - 500 ли­
стов). В1556 г. король утвердил статут цеха бумаж­
ников, объединившего представителей этого ре­
месла во всей стране, а не в каком-то одном городе,
как обычно. Цеховые ограничения не коснулись
наиболее крупных бумажных фабрик, принадле­
жавших Халлеру, Шарфенбергу, Зибенейхеру (553,
189-190) и носивших уже характер капиталистичес­
кого предприятия. Их владельцы не были заинте­
ресованы в цеховой организации, а в конкурентной
борьбе они побеждали более слабые фабрики, вхо­
дившие в цех бумажников.
Производство бумаги стало отраслью, где
быстро развивались капиталистические отноше­
ния. Она требовала крупных капиталовложений,
что было связано с применением механической
силы - воды. Здесь широко применялся наемный
труд. Выпуск бумаги оказался хотя и дорого­
стоящим, но доходным делом, а потому оно стре­
мительно росло и расширялось, создавая, в свою
очередь, необходимые материальные условия для
возникновения и распространения книгопечата­
ния.

Большинство исследователей полагает, что зас­
луга европейских изготовителей бумаги за­
ключается в использовании механической силы
(воды или ветра) и усовершенствовании черпака
(352, 45). Итальянцы для измельчения тряпья и
превращения его в бумажную массу употребляли
вместительную толчею с несколькими пестами,
приводимыми в движение силой падающей воды.
Поэтому бумагоделательные мастерские начали
называть бумажными мельницами.
Сначала песты были деревянными, затем их ста­
ли оковывать железом. Большой жернов с при­
водным валом заставлял двигаться весь этот не­
хитрый механизм, и тряпье перемалывалось гораз­
до быстрее, мельче и в больших количествах, чем
вручную. В XVH в. голландцы еще более усовер­
шенствовали этот процесс, изобретя так назы­
ваемый ролл, или голлендер (по месту изобрете­
ния). В деревянной или каменной ванне (ролле)
тряпье рубилось на мелкие части и перемалыва­
лось насаженными на металлические валы и на
днище ролла ножами гораздо быстрее и эффектив­
нее, чем пестами. Это изобретение выдвинуло гол­
ландскую бумажную промышленность на первое


место в Европе (250,47-53). Кроме того, в Голлан­
дии - этой стране ветряных мельниц - для произ­
водства бумаги использовалась не сила падающей
воды, а сила ветра. В инструментарий бумажной
фабрики XV-XVH вв. наряду с пестом или голлен­
дером входили один-два деревянных чана - в них
заливали измельченную бумажную массу, - не­
сколько деревянных черпаков с проволочным си­
том на дне, винтовой пресс для обезвоживания
листов и запас войлочных или суконных отрезков

величиной с бумажный лист.
Еще в ХШ в. в Италии вместо примитивного чер­
пака стали использовать специальные прямоуголь­
ные формы (рамки) с тонким медным прово­
лочным ситом на дне. Проволоку, идущую вдоль
сита, называют вержером (фр. vergeures), а попе­
рек - понтузом (фр. pontuseau). В продольном на­
правлении проволока расположена гуще, в попе­
речном реже. Если держать готовый лист на свету,
то на нем ясно проступят линии вержера и понтуза.
Центральной фигурой всего производства был
черпальщик. Наклоняясь над котлом, он ежеми­
нутно доставал оттуда бумажную массу; сильно
тряся форму, он выгонял сквозь сито излишек воды
и одновременно формовал бумажный лист. Затем
форму принимал укладчик: он осторожно, вынимал
из формы еще сырой бумажный лист и выкладывал
его на сукно или войлок, накрывая сверху таким же
отрезком сукна. Весь рабочий день (а он с коротким
перерывом на обед длился 16 часов) черпальщик и
укладчик, обливаясь потом, повторяли одни и те
же механические движения. Постепенно рядом с
ними вырастала кипа сырой бумаги (по цеховой
традиции она состояла из 181 листа), которую уче­
ник уносил к прессу. Подмастерье-прессовщик
прессовал листы сначала вместе с сукном, а потом
без него. Затем бумагу вывешивали на просушку.
Просохшие листы разглаживали на мраморной
доске специальным утюгом или шлифовальной
костью и передавали штамповщику, который отби­
вал ее деревянной или железной кувалдой. Обрабо­
танные таким способом листы погружали в котел с
желатиновым клеем из рогов и копыт, чтобы бума­
га уплотнилась и не пропускала чернила. Затем
листы вновь сушили под крышей и вновь разглажи­
вали. Лишь после всех этих операций (по свиде­
тельству современника, бумажный лист 33 раза
проходил через руки рабочих) бумага считалась го­
товой к продаже (179, 52).
Средневековые бумажники по праву гордились
своей профессией, сознавали значение бумажного
производства для прогресса и считали себя не ря­
довыми ремесленниками, а художниками, творца­
ми.

Это обстоятельство, а также стремление огра­
дить свою продукцию от подделок побудили бу­
мажников применять как своеобразные фирмен­
ные знаки - филиграни - изображения или литеры
из тонкой проволоки, припаиваемые к сетке бумаж­
ной формы для получения соответствующих во­
дяных знаков, ясно различимых на свет.
Старейший из водяных знаков был употреблен в
1282 г. в Болонье. Принадлежность его нам не из­
вестна. В 1293-м появились первые филиграни на
бумаге, выпускаемой мастерской в Фабриано, а в
начале XIV в. они стали обязательным элементом
практически любой бумаги. Таким образом, водя­
ные знаки впервые появились в Италии, а это поз­
воляет предположить, что там же было изобретено
и проволочное сито (352, 55).
Водяные знаки отличались исключительным
разнообразием. Как правило, мастерская заводила
для себя несколько знаков - по одному на каждого
мастера (168,49). Изображались на знаках гербы го­
родов или лиц, которым принадлежала данная ма­
стерская, иногда - инициалы хозяев, а то даже и их

имена и фамилии. Однако чаще всего водяной знак
изображал зверя, птицу, растение, какой-либо
предмет обихода - в каждой стране были в этом от­
ношении свои вкусы. Кроме того, мог обозначаться
не только завод, но и черпальная форма. Если не
знать всего этого, то можно допустить серьезную
ошибку в идентификации. Известны тысячи типов
и вариантов филиграней. Знание их помогает уста­
новить подлинность недатированного документа,
раскрыть фальсификацию, определить год выпус­
ка инкунабулы или анонимного издания без метри­
ки и т. д. Правда, ввиду множества подделок, и это
зачастую оказывается довольно сложным.
Чтобы разобраться в обилии филиграней, необ­
ходимы каталоги. Такие каталоги были составлены
выдающимися специалистами: русским ученым
Н. П. Лихачевым, который исследовал бумагу ста­
ринных русских документов и подготовил трех­
томное издание «Палеографическое значение бу­
мажных водяных знаков» (168); швейцарским уче­
ным Ш. Брике, который сорок лет изучал филигра­
ни в архивах Западной и Южной Европы и в 1907 г.
издал в Женеве капитальный четырехтомный труд
«Филиграни», где описано около 40000 водяных
знаков и приведено 16 000 их факсимиле (361). Боль­
шой труд о распространении бумаги в Литве с при­
ложенным к нему атласом водяных знаков подго­
товил литовский палеограф Э. Лауцявичус (481).
Новый, значительно более дешевый и до­

ступный писчий материал - бумага - сделал воз­
можным массовое производство книги путем печа­
ти, вначале ксилографической, уже много столетий

успешно применяемой для этой цели в Китае. Ока­
зал ли китайский опыт в этом деле какое-либо влия­
ние на Европу? Американский синолог Т. Картер
впервые попытался осветить вопрос о проникнове­
нии ксилографической печати из Китая в Европу.
По его мнению, непосредственные европейско-ки­
тайские контакты, прерванные арабами, восстано­
вились в эпоху монгольской империи. Завоевате­
ли-монголы, усвоив достижения китайской куль­
туры, взломали «арабский барьер», дошли в своих
походах до Европы и Передней Азии и возобнови­
ли экономические и культурные связи между Ки­
таем и Европой (370). Благодаря этому и появилась
в Европе китайская ксилографическая печать. Не­
малую роль в этих процессах сыграла Русь. Ее
включение в гигантскую систему государства, соз­
данного Чингисханом, привело к культурным кон­
тактам Руси с азиатскими народами, в том числе и
китайским.
Папский посол Джованни Карпини в 1246 г.
побывал в резиденции монгольского хана непода­
леку от Каракорума. В своей «Истории монголов»
он упоминает резчика печатей по имени Козьма.
Т. Картер выдвинул правдоподобное предположе­
ние, что русский мастер Козьма был знаком с ис­
кусством печати (370,183). Если бы это подтверди­
лось, то русского ремесленника можно было бы
считать первым европейским печатником. Как из­
вестно, по всей монгольской империи были вве­
дены отпечатанные ксилографическим способом
бумажные деньги. Не вызывает сомнений, что
русские купцы, торговавшие с Азией, были осве­
домлены о них. Так что один из путей ксилографии
из Азии в Европу вполне мог идти через Русь.
Образцы печатного искусства могли доставить в
Европу послы, купцы, путешественники. П. Гюс­
ман, выдвинувшийна первое место путь через Русь,
предположил, что печать могли принести в Европу
малоазиатские и кавказские народы (например, ар­
мяне), отступившие на запад под натиском монго­
лов и тюрков. По мнению П. Гюсмана, группа ар­
мян, научившихся у уйгуров наиболее совершенно­
му способу печати - набору из разборных литер, прибыла в Голландию, где жил тогда Лауренс Янс95


зоон, по прозвищу Костер, один из предпола­
гаемых родоначальников книгопечатания в Европе
(421, 37-38).

Возможность познакомиться с искусством печа­
тания представилась европейцам и во времена кре­

стовых походов. Крестоносцы захватили террито­
рии, где такое искусство уже было известно. Архео­
логические находки в Эль Фаюме (Египет) показа­
ли, что арабы пользовались ксилографической
печатью. Вряд ли грубых рыцарей особенно инте­
ресовали достижения культуры, но в захваченных
арабских городах и крепостях они не могли не заме­
тить сарацинских печатных изданий и уж наверня­
ка не обошли вниманием печатные игральные
карты. Эта игра была придумана китайцами в X в. и
получила распространение в Европе то ли через
арабское посредничество, то ли непосредственно
из Китая во второй половине XIV в. Таким образом,
в XIV в. европейцы уже были осведомлены об ис­
кусстве печати. Естественно возникло желание по­
пробовать изготовить подобные вещи самим.
Необходимые технические навыки для этого не
были чужды европейцам. Они достаточно умело
гравировали на меди и дереве, ксилографическим
способом с давних времен набивали ткани. Нет
точных данных, когда в Европе начали печатать
игральные карты. Это событие предположительно
относят к концу XIV в. Приблизительно тогда же
была применена ксилография и для изготовления
изображений святых, зачастую и то, и другое печа­
тал один и тот же мастер. Техника ксилографии
была такой же, как и в Азии: на деревянной доске
вырезали зеркально рельефное изображение или
текст, затем на рельеф тампоном наносили краску,
а печатник прижимал к этой доске лист бумаги, лег­
ко приглаживая ее щеточкой или мацой*. В середи­
не XV в. техника ксилографии достигла в Европе
весьма высокого художественного уровня.
В 1417 г. антверпенские ксилографы объедини­
лись в один цех с иллюминаторами, художникамирезчиками. В Лионе их называли tailleurs de molle
(вырезатели карт), в Польше - попросту kartowniki.
Однако все чаще им начинали присваивать назва­
ние пренгеров или принтеров (печатников). Осо­
бое распространение получила ксилографическая
печать в Германии и Голландии. Венеция была от­
теснена на второй план, поэтому совет Венециан­
ской республики принял специальный декрет, за­
прещавший ввоз ксилографических художест­
венных изделий - изображений, карт и прочего.
Дальнейший путь от печатания картинок к печа­
танию книг легко угадать. Начало было положено,
когда к картинкам стали прилагать на той же доске
тексты (сначала их приписывали от руки)**. Через
некоторое время текст, игравший вспомогатель­
ную роль, стал самостоятельным. Текст молитвы
вырезали на доске, отпечатывали и прикладывали
к печатной же картинке. Чтобы листки не перепута­
лись и не растерялись, их склеивали вместе. Это
уже предшественник книги. Опытные печатники
брались за печатание более длинных текстов, и
несколько листов составляли уже целую тетрадь,
брошюру, а то и книгу.
На первых порах текст в таких книгах размещал­
ся на одной стороне листа, поскольку уже упомяну­
тая маца часто пачкала оборотную сторону. Подоб­
ные издания называются анопистографическими.
Чтобы текст оказывался на обеих сторонах, листы
стали склеивать пустыми сторонами. Но это было
неудобно. Технические условия печатания на
обеих сторонах листа были созданы изобретением
печатного станка (пресса). Отпечатанные таким
способом издания называются опистографически­
ми.

Ксилографические блочные книги к середине
XV в. получили распространениево всей Западной
96

Европе. Центрами их изготовления были Северная

Германия и Голландия. Читало их простонародье,
полуграмотные священники, школьники. Об этом
свидетельствуеттематика ксилографических книг:
«Biblia pauperum» («Библия бедняков») - попу­
лярный пересказ Ветхого и Нового заветов с мно­
гочисленными иллюстрациями; «Exertitium super
Paternoster», т. е. молитва «Отче наш» с разъясне­
ниями, комментариями и рисунками. Были изда­
ния и светского характера: «Басня о больном льве»,
«Календарь» Йоханна Региомонтана из Кенигсбер­
га, «Хиромантия» доктора Хартлиба и т. д. Для

школ выпускали азбуки и учебники латыни, назы­
ваемые донатами***. Все это небольшие по объему
книжки, оформленные обычно весьма скромно.
Некоторые из них раскрашены от руки.

Массовый выпуск популярной литературы пу­
тем ксилографии значительно удешевил эти изда­
ния. Печатали их не на пергамене, а на сравнитель­
но дешевой бумаге, причем зачастую не на латыни,
а на народном языке. Это также делало их до­
ступными. В монастырские библиотеки и коллек­
ции знатных библиофилов они не попадали, а пере­
ходили из рук в руки, пока не изнашивались. Поэто­
му-то до нашего времени дошло очень мало ксило­
графических книг. В различных библиотеках заре­
гистрировано всего около ста таких изданий XV в.
Ксилографическая печать продолжала сущест­
вовать и после великого изобретения Йоханна Гу­
тенберга, но с 1460 г. стала усгупать ему место, а к
1530 г. почти совсем сошла на нет. Тем не менее этот
примитивный способ книгопечатания сохранился

«Библия бедняков» ксилографическая

книга. XV в.

*
Так называли приспосо­
бление для ручного нане­
сения краски на печатную
форму в виде обтянутой

кожей подушечки, наби­
той конским волосом и
насаженной на деревян­
ную рукоятку.

**
Такие оттиски назы­
ваются хироксилогра­
фическими.

***
По имени римского педа­
гога Элия Доната (IV в.
н. э.).


до

XIX

в.

- так печатались

лубочные картинки в

России.

ИЗОБРЕТЕНИЕ ЙОХАННА ГУТЕНБЕРГА. «За­

мечательное искусство книгопечатания было изо­
бретено в Майнце. Это искусство искусств, наука
наук. Его чрезвычайная продуктивность позволила
вызволить из мрака сокровища знаний и мудрости,
чтобы обогатить и просветить мир», - писал уже в
1474 г. в своей хронике Вернер Ролевинк. Но сама
история изобретения способа печатать текст под­

вижными металлическими литерами выяснена

еще не до конца. Очевидно одно: современный спо­
соб печатания изобретен был не сразу и не одним
человеком. Эпоха настоятельно требовала удов­
летворения возрастающего спроса на книги, а
ксилографическая печать справиться с этой зада­
чей не могла. Во многих странах Европы печатники

интенсивно искали пути усовершенствований.
К этому же их побуждала и взаимная конкуренция.
Уже ксилографические книги печатали на прес­
сах - прототипах печатных станков. До тех пор
прессами пользовались в переплетном ремесле. В
первой половине XV в. немецкие переплетчики
при помощи пресса вырезанным металлическим
клише делали на кожаных переплетах оттиск герба
(суперэкслибрис) владельца книги, а также его фа­
милии или инициалов и названия книги, которые
не вырезались полностью, а составлялись из изго­
товленных для подобных целей металлических
литер-шгампов (445,682). Идея разборного шрифта
могла возникнуть и в процессе ксилографического
печатания. Сложные детали (например, какой-ни­
будь замысловатый инициал) можно было отде­
лить от уже ненужной доски, дабы использовать
его на новой доске и сэкономить тем самым труд и
время. Возможно, что печатники стали таким обра­
зом заменять на готовой доске случайно повреж­
денные места или ошибочные знаки новыми. Так
отдельные детали блока становились подвижны­
ми (359,15).
Однако не усовершенствование печатного стан­
ка и не принцип разборного шрифта составили
сущность великого открытия. Они не дали бы се­
рьезного экономического эффекта, если бы не был
изобретен рациональный и производительный
способ литья печатных знаков. Уяснив себе это, мы
лучше поймем исторические обстоятельства изо­
бретения книгопечатания.
Честь этого изобретения оспаривалидругу друга
многие европейские нации и города. В1444-1446 гг.
во французком городе Авиньоне работал ювелир
Прокоп Вальдфогель из Праги, владевший «ис­
кусством искусственно писать» («ars artificialiter
scribendi»). При этом он пользовался 48 метал­
лическими литерами и различными инструмента­
ми. Однако, какое значение все это имело для даль­
нейшего развития печати, нам не известно (494,79).
Среди конкурентов Гутенберга называют и печат­
ника из Брюгге (Фландрия) Яна Бритто. Претен­
дентом на великое изобретение выдвигается также
итальянец Панфило Кастальди из Фельтре, в честь
которого его соотечественники даже воздвигли па­
мятник. Некоторые историки называют действи­
тельным изобретателем книгопечатания жителя
Хаарлема (Голландия) Лауренса Янсзоона Косте­
ра. По словам голландского историка XVI в.
А. Юниуса, Костер пришел к этому изобретению
случайно, вырезая из дерева буквы как игрушки для
своих внуков. Он отпечатал по новому методу не­
сколько книг. Затем один из его помощников, не­
кий Йоханн, будто бы сбежал в Майнц, похитив
предварительно кое-какое оборудование и весь за­
пас литер (611,19)?'Источники подтверждают, что в

Хаарлеме в 1441-1447 гг. действительно жил некий

Лауренс Янсзоон по прозвищу Костер - торговец
елеем, свечами и мылом и впоследствии вином.
Данных о том, что он занимался книгопечатанием,
нет, так что сведения Юниуса весьма сомнительны
(318, 30).

Гораздо ближе к истине версия, приведенная в

книге Йоханна Кёльхофа Младшего «Кёльнская
хроника», вышедшей в свет в 1499 г. Автор, опи­
раясь на свидетельства современников, в том числе

и печатников, отвергает распространенное тогда
утверждение, будто книгопечатание было изобре­
тено Никола Жансоном, издававшим книги в Па­
риже и Венеции. По мнению Кёльхофа, первыми
образцами для изобретателя печати послужили
печатавшиеся в Голландии «с досок» донаты, а
по движные литеры изобрел майнцский горожанин
по имени Йоханн Гутенберг; из Майнца это ис­
кусство проникло в Кёльн, оттуда в Страсбург и
лишь затем в Венецию.
В пользу этого мнения говорят и другие источни­
ки. Профессор Сорбоннского университета Гийом
Фише в 1470 г. в одном из своих сочинений прослав­
ляет Йоханна Гутенберга как изобретателя печати,
заменившего калам и перо металлическими лите­
рами. Итальянец И. Ф. де Линьямин в 1474 г. в од­
ной из книг называет первыми типографами
Йоханна Гутенберга и Йоханна Фуста (49, 67-143).
О жизни Гутенберга нам известно немного. До
сих пор не установлена даже точная дата его рожде­
ния. Называют 1394 или 1397 г., но как полагает
большинство биографов, он родился в 1399 или1400г.
Йоханн Гутенберг принадлежал к родовитому па­
трицианскому семейству города Майнца. В неко­
торых документах будущий изобретатель книго­
печатания именуется Генсфлейш цум Гутенберг.
Генсфлейш - фамилия его отца, Гутенберг - фами­
лия матери и того семейства, в лоне которого ро­
дился и провел детство Йоханн. Каких-либо кон­
кретных сведений о молодости и годах ученичест­
ва Гутенберга не осталось, но последующая его
деятельность указывает на его разнообразные поз­
нания. Судя по всему, он отлично владел юве­
лирным ремеслом, был умелым гравером и резчи­
ком по камню (603, 13). Все это имело большое
значение для его будущего изобретения.
Дальнейшая судьба семьи Генсфлейшей - Гу­
тенбергов была определена разгоревшейся в нача­
ле XV в. в Майнце борьбой между патрициатом и
цеховыми ремесленниками. В результате победы
последних Генсфлейши - Гутенберги вынуждены
были покинуть родной город. Юный Йоханн, ско­
рее всего, попал в Страсбург. Самый ранний доку­
мент о его пребывании там относится к 1434 г. Это
жалоба Гутенберга майнцскому магистрату по по­
воду невыплаченной ему ренты. Значительно важ­
нее другое судебное дело, возбужденное против
Гутенберга в 1439 г. несколькими страсбургскими
бюргерами. В сущности, оно знакомит нас с преды­
сторией великого изобретения. Из актов этого про­
цесса видно, что в конце 1437 г. или начале 1438 г.
Йоханн Гутенберг заключил договор с судьей Хан­
сом Риффе и еще двумя жителями Страсбурга на
изготовление зеркал (Spiegel) для продажи их на яр­
марке в Аахене (552, 91-92). Заметим, что слово
«Spiegel» в те времена имело в немецком языке еще
одно значение - так назывались тогда иллюстриро­
ванные лубочными картинками дидактические
книжки - «Зерцала», имевшие широкое распро­
странение повсюду в Европе. Была создана ком­
мерческая компания по эксплуатации Гутенберго­
ва изобретения. Каждый участник внес в общую
кассу по 80 гульденов. В 1438 г. один из пайщиков,

Андреас Дритцен, скончался, и его наследники
предъявили Гутенбергу иск, требуя возвращения
вклада. Документы по этому делу сохранились, и,
97


хотя суть изобретения не названа в них прямо, не­
которые выводы возможны. В документах идет
речь о формах, прессе и каком-то приспособлении
из 4-х частей (возможно, имеется в виду форма для
отливки литер) (561,12-13). Свидетель по делу юве­
лир Ханс Дюнне дал показания, что получил от Гу­
тенберга 100 гульденов на изготовление того, «что
относится к печатанию». Все это еще не позволяет
с уверенностью заявить, что уже в 1438-1439 гг. Гу­
тенберг располагал типографией в Страсбурге, но
не вызывает сомнений, что уже тогда он прилагал
усилия к реализации своего изобретения. Видный
Йоханн Гутенберг.
С гравюры XVII в.
Реконструкция печатного
станка Йоханна Гутенберга
Древнейшее изображение
печатного стана на гравю­
ре «Танец смерти».

Лион,

ДОфозв nfecat/tnoie опии necat quob came creator
(tyagrtificoe piemit (t mobicoe/cunctte bominatur*

ученый Якоб Вимпфелинг, живший в Страсбурге, в
историческом сочинении «Epitome rerum Germani­
carum» (1507) называет Гутенберга изобретателем
печати (Typographiae inventor) и уточняет, что изо­
брел (invenit) он печать в Страсбурге, а осуществил
на практике (complevit) в Майнце.
Многочисленные документы по истории книго­
печатания этого начального периода помогают со­
ставить себе представление о тогдашней типогра­
фии, об ее оборудовании и технологии печатания.
Прилагаемая гравюра показывает внутренний вид
типографии XV в. Однако прежде всего мы хотя бы
вкратце должны рассказать, как изготовлялись
печатные литеры. Дело в том, что технология их
отливки, изобретенная Гутенбергом, была как раз
основой его изобретения (176,103).
За образец Гутенберг мог взять производство ме­
таллических монет. Но для отливки шрифта следо­
вало, в первую очередь, создать специальное, до­
статочно удобное приспособление. Видимо, это и

была сделано в Страсбурге.
Такое приспособление представляет собой пря­
моугольную металлическую словолитную форму.
Как производилось в ней литье шрифта? Перво­
начально из твердого металла изготовлялся
штамп, называемый пуансоном, на котором ре­
льефно в зеркальном изображении гравировался
буквенный знак. Затем пуансон вдавливался в ма­
трицу - пластинку, сделанную из мягкого металла.
Получалось вогнутое прямое изображение знака.
Матрица вставлялась в словолитную форму и зали­
валась расплавленным металлом. Получалась ли­
тера с зеркальным рельефным выпуклым глазком
буквы, с которой можно была печатать. Из одной
98

1500

CT jloBifiu tenet imperiu nuffi reucrctur

^atp buciBue

pnncipiB9 cdmume gaBctur.

dJOunc $6t iue/Ш fep/'toei toop/flBi ffoe luueniftBzBic nifi рив/nifi fep/ntfi tcm pzeao Yn'fte,
≪L£emo2t
≪££e mozi
≪[£>ue auant 'Done tree apiee
banfer rmg tourbioi)
€paiftre ftBiaire marcBej auant
Tlmpiimeure fue fegierement
X)oue me regarbej be Bien piee
X>ene$ tofl/pour concfufioij
＆uffe) Y>o} fiuree maintenant
фонт flouefauftcertainement
JDanfcr tooue fauft/a quefgafant
^faictee ’bng fauft BaBiffement
≪pette$ icp Y)o(lre penfee
p:effee/(i capfee twue fauft fai’ffcr
Comment Y)oue recufq merchant
IRecufer np fauft nuftement
Omencement nt fl рас fufee
21 fbuurage ot) congnoifl fouunrr.
≪[iEee impu'mcure
JUBefiBzaire
≪T≪3pc
fauft ifmaufgre mop banfer
≪£ fyfae ou aurone noue recoure
Це crop que oup/moit me pieffe
Puie que fa mart noue efpie
≪St me contrainct be me auancer
Tlmpzime auone toue fee coure
fleffe pae bare btfhefle
3De fa fainrte tfcotogie
фее fturee if fauft que ic fatffe
tEoip/becrrt/(Z poeterie/
ma Boutique befozmaie
Par ml art pfufieure font qjeane cfere
lAefeueeerieflcftrgie
X>ont te pere route fpeffe
^eCeft Bfcce qm net) peuft tnaie.
£ee Yttuftrire bee gene font biuere
6


матрицы можно было изготовить столько литер,
сколько было нужно для печатания.
Техническая трудность заключалась в том, что
буквы алфавита отличаются одна от другой по ши­
рине. Например, латинское ш в три раза шире, чем i.
Поэтому словолитная форма должна была быть
приспособлена к ширине каждой матрицы. Это
было достигнуто остроумным способом: слово­
литная форма состояла из двух частей в виде ла­
тинского Л; передвижением частей можно было из­
менять ширину формы (561,22-23).
Поскольку пуансоном надо было выдавливать

это поставленный наклонно открытый сверху
плоский ящик с ячейками разного размера - в зави­

углубления в матрице, то естественно, что на пуан­
соны шла сталь, а на матрицы - мягкая медь. Но ме­
талл для отливки самих литер должен был обла­

но, также Гутенбергом инструмент, - другой рукой
собирал в ней буква за буквой нужную строку, а за­
тем перекладывал ее на наборную доску, на кото­
рой составлялась печатная форма.
Когда печатная форма была подготовлена, пере­
ходили к печатному прессу - деревянному, с неко­
торыми металлическими деталями. Обычно этот
станок был громоздким и тяжелым, и к тому же на­
дежно прикреплен и к полу, и к потолку. Печата­
ние, особенно в две краски, требовало большой
точности, и абсолютная неподвижность станка
была обязательным условием.
Главной частью печатного станка был дере­
вянный винт с нажимным рычагом - кукой. Снизу
винт завершался четырехугольной прижимной
плитой (тигелем, пианом). Поворотом рычага винт
вместе с тигелем можно было поднять или опу­
стить. Работа у станка была тяжелой и требовала
незаурядной физической силы в сочетании с точ­
ностью и координированностью движений.
Другой составной частью печатного станка была
прикрепленная к нему направляющая станина:
подвижной стол с кареткой - талером, приво­
димым в движение с помощью шнура, который на­
матывали на вал, снабженный рукояткой. На талере
располагалась печатная форма с набором - одной,
двумя или больше страниц набранного текста. На­
бор обматывали суровой ниткой, чтобы он не рас­
сыпался и вообще не разъезжался. Затем его смазы­
вали тонким слоем краски: эту работу выполнял
специальный работник. Краску он наносил при по­
мощи мацы (мы уже упоминали об этом приспо­
соблении), которую очищали и вымачивали в воде
7-8 часов, чтобы размягчить и сделать эластич-

дать такими качествами, какими не обладает ни
один природный металл: он должен был легко пла­
виться при сравнительно невысоких температурах,
не быть слишком вязким в расплавленном виде и
мгновенно затвердевать при остывании. В резуль­
тате долгих опытов Гутенберг выбрал сплав, со­
стоящий из 70 частей свинца, 25 частей олова и 5
частей сурьмы. Решение оказалось настолько
удачным, что в дальнейшем потребовались лишь
весьма незначительные коррективы.
Для смазывания металлических литер (ведь они
должны были оставлять отпечаток на бумаге) не
годились обыкновенные чернила, употреблявшие­
ся для ксилографического печатания. Гутенберг из­
готовлял типографскую краску из сажи и льняного
масла (олифы) (574,25).
Два других непременных предмета оборудова­
ния типографии - печатный станок и наборная кас­
са. Ни то, ни другое не было новинкой. Прототипом
печатного станка могли служить прессы, использо­
вавшиеся как в бумажном, так и в монетном произ­
водстве и в виноделии. На идею наборной кассы
могло натолкнуть посещение любой конторы ро­
стовщика или банкира, где такие кассы употребля­
лись для сортировки монет.
Перед началом печатания необходимо было
подготовить бумагу. Сухая бумага плохо впиты­
вает краску. Поэтому ее предварительно увлажня­
ли.
Одновременно с бумагой при наборной кассе го­
товили печатную форму - набор. Наборная касса -

симости от частоты употребляемости буквы (590,
21). Для удобства наборная касса была разделена на
две части - верхнюю с ячейками для прописных
букв и знаков препинания и нижнюю для строчных
букв. В верхней кассе литеры располагались в алфа­
витном порядке, а в нижней - с таким расчетом,
чтобы наиболее часто встречающиеся буквы были
под рукой. Наборщик, читая укрепленный напро­
тив лист с набираемымтекстом, держал в одной ру­
ке верстатку - специальный, придуманный, вероят-

Наборная касса и инстру­
менты наборщика (а),
словолитчик (б), рука на­
борщика с верстаткой (в).
Гравюры XVII в.

99


ной. Мацы приходилось часто менять, поскольку
качество печати в большой мере зависело от глад­
кости нанесения краски. Все это отнимало немало
времени, а потому, пока прессовщик отпечатывал
один лист, его помощник готовил к печатанию дру­
гую форму. Увлажненныйлист бумаги укладывали
не прямо на форму, а на тимпан (декель) - обтяну­
тую тканью или мягкой кожей раму, прикреплен­
ную шарнирами к талеру. Чтобы при этом бумага
не рассыпалась и не сдвигалась при печатании, ее
накалывали на две иглы посреди тимпана и, кроме
того, накладывали сверху фрашкет - деревянную
или железную раму с натянутой на нее бумагой или
картоном, в котором было вырезано место, куда

должен попасть печатаемый текст, и оставлены
поля. Фрашкет был прикреплен к тимпану шарни­
рами: они предохраняли поля бумаги, чтобы те не
запачкались. Подготовив должным образом печат­
ную форму и тимпан, его накладывали на форму, а
талер задвигали под тигель пресса. Прессовщик
поворачивал рычаг и с силой прижимал бумагу к
печатной форме. На ней появлялся оттиск. Тогда
винт с тигелем поднимали, поворачивая рычаг в
противоположную сторону, вынимали из-под прес­
са талер, поднимали фрашкет, снимали с тимпана
отпечатанный лист и вывешивали его на просушку.
Вся эта последовательность операций повторялась
раз за разом до конца рабочего дня. С одного набора
получали сотни оттисков (413,26-27). Высушенные

листы снова шли под пресс, чтобы получить оттиск
на оборотной стороне. Затем их укладывали на дос­
ку, сверху накрывали другой доской и придавлива­
ли грузом в 40-50 фунтов, чтобы разгладить. Через
5-6 часов их вынимали, складывали в кипы, сорти­
ровали и отдавали в переплет.
Текст в два цвета получали так. Сначала печата­
ли черный текст, накрывая фрашкетом те места, ко­
торые предстояло еще отпечатать красным. После
просушки лист возвращали под пресс, накрывали
фрашкетом уже готовый оттиск и печатали крас­
ной краской. Трудность состояла в том, чтобы стро­
ки, выполненные разными красками, не накладыва­
лись одна на другую. Далее мы увидим, что были и
другие способы печати в два цвета.
В крупных типографиях имело место разделение
труда. Набором занимались специально подготов­
ленные рабочие. Само печатание было менее слож­
ной операцией, но требовало физической силы и ак­
куратности. Кроме трех основных операций: набо­
ра, нанесения краски и печатания, было множество
подсобных: складывать просушенные листы в
кипы, раскладывать их для переплета, мешать
краску, таскать воду и т. д. Это обычно было делом
учеников. В крупной типографии на три-четьгре
станка держали еще корректора и надзирателя - так
называемого фактора. В начале XVI в. в крупных ти­
пографиях на каждый станок приходилось в сред­
нем по 5 рабочих, что было закреплено и законода­
тельно (551).
Нам не известно, чем занимался Гутенберг до
возвращения в Майнц (это произошло в 1448 г.).
Установлено лишь, что в 1444 г. он еще жил в Страс­
бурге, а в 1448 г. - уже в Майнце. В частности, 17 ок­
тября 1448 г. он подписал там документ о займе в 150
гульденов. Однако, как полагают некоторые исто­
рики, Гутенберг мог очутиться в Майнце уже в 14451446 гг., и именно с ним связаны первые анонимные
печатные издания, от которых остались лишь фраг­
менты. Наиболее важен фрагмент «Сивиллиной
книги» - «Страшный суд», отпечатанный предпо­
ложительно в 1445 г. Сама техника печатания, еще
весьма примитивная, позволила предположить,
что это и была первая Гутенбергова книга (302,31).
Затем следуют донаты, отпечатанные на пергаме­
не, и миссал 1449 г. К первым печатным изданиям
Гутенберга причисляют также астрономический
100

календарь на 1448 г. (впоследствии выяснилось, что
это отнюдь не календарь, а астрологическая табли­
ца на 30 лет вперед и издана она не в 1447, а на 10 лет
позже). Приблизительно тогда же, в 1454-1456 гг.,
вышел медицинский календарь, а еще раньше ряд мелких изданий: так называемый «Турецкий ка­
лендарь», «Турецкая булла» папы Каликста III от 29
июня 1455 г., призывающая к борьбе с турками, и
две индульгенции 1454-1455 гг. В1456 г. было изда­

но и описание епархий римско-католической церк­
ви под названием «Provinciate romanum»*. Боль­
шинство этих изданий набрано шрифтом, по-

__

HARLEMI PRIMVM INVENTA
TYPOGRAPHIACisrca,
4.4.0-

лучившим в специальной литературе название Do­
nat-Kalendertype (302, 31). Он сходен с рукописным
готическим шрифтом-текстурой, которым пере­
писывались богослужебные книги. Индульгенции
набраны уже круглым готическим шрифтом. Срав­

Предполагаемая типогра­
фия Л. Костера
в Хаарлеме.
С гравюры XVII в.

нивая первые из названных изданий с последними,

можно заметить усовершенствование техники
печатания. Эти издания, изготовленные в основ­
ном по церковным заказам, явно помогли Гутен­

бергу усовершенствовать свое изобретение. Кроме
того, изданные большими тиражами и продавав­
шиеся только за наличные деньги, эти книги дали
Гутенбергу возможность покрыть начальные рас­
ходы по оборудованию типографии и приступить к
печатанию 42-строчной Библии - подлинного ше­
девра полиграфического искусства.
О деятельности Гутенберга в Майнце рассказы­
вает в начале XVI в. летописец Хирзауского мона­
стыря Йоханн Тритемий. Под 1450 г. мы читаем:
«Тогда в немецком городе на Рейне - Майнце
Йоханном Гутенбергом было изобретено чудесное
и неслыханное искусство печатать книги под­
вижными литерами; поскольку он истратил на это

*
Издательские данные в
этих книгах не указаны, а
это затрудняет датировку.


изобретение почти все свое имущество и, борясь с

непреодолимыми трудностями, утратил всякую
надежду успешно завершить дело за недостатком
денег и уже намеревался отказаться от своих пла­
нов, то советами и деньгами помог ему Йоханн
Фуст - тоже житель Майнца. Это позволило завер­
шить начатую работу. Действительно, как я
слышал от Петера Шеффера из Гернсхейма, жите­
ля Майнца и зятя основателя этого искусства (Фу­
ста. - Л. В.), печатному искусству с самого возни­
кновения пришлось столкнуться с огромными
трудностями. Ибо при печатании Библии расходы
составили уже более 4000 гульденов. Упомянутый
Петер Шёффер был мудрым человеком. Он приду­
мал более легкий способ отливать литеры и довел
это искусство до такого уровня совершенства, на
каком оно стоит ныне. И эти трое мужей держали
свой способ печатания в тайне, но затем секрет был
распространен их помощниками (без которых они
не могли обойтись) сначала в Страсбурге, а затем и
в

других городах».

Эта информация исходит из кругов, близких к
Фусту и Шефферу, а потому тенденциозна, хотя
заслуги Гутенберга в ней не отрицаются. Таким
образом, Гутенберг, столкнувшись с материальны­
ми затруднениями, вынужден был обратиться за

помощью к состоятельному дельцу Йоханну
Фусту. На полученные деньги были наняты под­
мастерья, в том числе П. Шёффер - отличный кал­
лиграф и иллюминатор с опытом работы в Париже.
Быстро обучившись искусству книгопечатания и
женившись на дочери Фуста (351), он стал третьим
компаньоном, а после выхода Гутенберга из компа­
нии и смерти Фуста - единственным владельцем
типографии.
Некоторые дополнительные данные об издании
Гутенбергом 42-строчной Библии дает опублико­
ванное недавно письмо гуманиста, историка и ди­
пломата кардинала Энеа Сильвио Пикколомини,
канцлера императора Фридриха Ш. В этом письме,
отправленном из Вены 12 марта 1455 г., Пикколоми­
ни сообщает кардиналу Хуану де Карвахальо в Рим
следующее: «О том виденном во Франкфурте уди­
вительном человеке мне ничего отрицательного не
писали. Полную Библию я не видел, а только неко­
торые ее тетради с разными книгами (Библии. - Л. В.),
выполненными чистым и точным шрифтом . . .
Ваша милость могла бы без труда и без очков их
прочитать. От многих свидетелей я узнал, что сде­
лано 158 экземпляров, некоторые даже утверждали,
что 180. В количестве я не совсем уверен; но в
качестве я не сомневаюсь, если можно верить этим
людям. Если бы я узнал Ваше желание, я бы купил
Вам один экземпляр. Некоторые тетради поступи­
ли здесь к императору. Я попытаюсь, если это воз­
можно, достать еще имеющуюся в продаже Би­
блию и за нее заплачу. Но я опасаюсь, что это не
удастся . . . так как еще до завершения печатания
на нее объявились покупатели». В письме не упо­
минается имя этого «удивительного человека», од­
нако не трудно догадаться, что им был Гутенберг.
До сих пор не удалось до конца выяснить обстоя­
тельства возникновения тяжбы между Гутенбер­
гом и Фустом в 1455 г. В распоряжении исследовате­
лей находится нотариальный акт, датированный
6 ноября 1455 г., с кратким изложением жалобы, по­
данной Фустом, и ответом Гутенберга на нее (105,
370-387). Йз этого акта следует, что в 1450 г. Гутен­
берг располагал собственной типографией и для
окончательного оборудования ее занял у Фуста 800
гульденов, но затем вынужден был изготовленное
на эти деньги оборудование заложить для покры­
тия долга. Не позднее 1452 г. Фуст выдал Гутенбер­
гу в долг под проценты еще 800 гульденов и всту­
пил при этом в долю с Гутенбергом. Вот процентовто с этой последней суммы Гутенберг и не хотел

возвращать заимодавцу, и тогда Фуст решил ра­
сторгнуть договор и востребовать с Гутенберга обе
суммы вместе с процентами, итого - 2026 гульде­
нов. Суд удовлетворил этот иск лишь частично, по­
становив, что вторая из внесенных сумм не может
квалифицироватьсякак займ, а лишь как взнос ком­
паньона в совместное предприятие.
Как бы то ни было, судебный процесс, естествен­
но, окончательно перессорил Гутенберга и Фуста и
подорвал материальное положение изобретателя.
И тем не менее, именно эти годы были временем
величайшего триумфа Гутенберга: увидел свет не­
повторимый шедевр книжного искусства - так
называемая 42-строчная Библия (в отличие от дру­
гого, более позднего издания - 36-строчной Би­
блии). Ее подготовка к печати потребовала огром­
ной работы: начата она была, по всей видимости, в
1452 г., а закончена, судя по пометкам рубрикатора,
не позд нее августа 1456 г. (413,190). Скорее всего, со­
гласно цитированному письму Пикколомини, в
начале 1455 г. Гутенберг стремился к тому, чтобы в
этом издании была воссоздана вся красота ру­
кописной книги - не только замысловатые ини­
циалы, рубрики и т. п., но и богатство шрифта.
С этой целью Гутенберг изготовил 290 разно­
образных литер, включая характерные для

манускриптов лигатуры и сокращения. Это го­
тическая текстура, какой пользовались при печата­
нии донатов, но гораздо стройнее и элегантнее. На­
бор производился в две колонки: сначала по 40 и 41,
потом по 42 строки., Каждая страница и каждая ко­
лонка радуют великолепными пропорциями, а
ведь в этой Библии (она была выпущена двумя фо­
лиантами) 2564 колонки!
Стремясь к предельному совершенству, Гутен­
берг проявлял неумолимую требовательность к на­
борщикам. Поэтому работа подвигалась медлен­
но: за день шесть наборщиков успевали подгото­
вить всего одну страницу. С какими трудностями
приходилось сталкиваться издателю, показывает
анализ бумаги. Сначала Библию печатали на от­
личной односортной бумаге. Через полтора года
ее запас иссяк, пришлось закупать бумагу неболь­
шими порциями и даже использовать отходы. В
1454 г. из-за нехватки бумаги работу вообще прио­
становили. Чтобы раздобыть деньги, Гутенбергу,
видимо, пришлось часть подмастерьев оторвать от
работы над Библией и отпечатать более доходные
издания - «Турецкий календарь» и индульгенции.
Местные церковные власти оплатили эту продук­
цию наличными, а Гутенберг смог закупить доста­
точно добротную бумагу, которой хватило для за­
вершения издания Библии (176,108).
Остается лишь преклониться перед энергией,
несгибаемой волей и верой в конечный успех, с ка­
кими Гутенберг добивался своей цели.
В отношении тиража 42-строчной Библии до сих
пор предполагалось, что было отпечатано 200 эк­

земпляров, из которых 35 на пергамене, а 165 на бу­
маге (302,32). Правда, указывались и другие цифры 158 бумажных и 22 пергаменных экземпляра. Одна­
ко, основываясь на письме Пикколомини, немец­
кий исследователь Л. Хоффманн приходит к выво­
ду, что первоначально тираж Библии был установ­
лен в количестве 158 экземпляров, но в даль­
нейшем, в связи с большим спросом на книгу, был
доведен до 180 экземпляров. В нормальных усло­

виях прибыли от распродажи этого тиража должно
было хватить на расчеты с кредиторами и даже на
расширение предприятия, но тяжба с Фустом до та­
кой степени подорвала финансовое положение Гу­
тенберга, что ему пришлось продать часть обору­
дования и шрифты, а сама типография досталась
его недругам - Фусту и Шёфферу.
От этого и более позднего периодов не осталось
каких-либо печатных памятников, которые без ко101


лебаний можно было бы приписать Гутенбергу. Ве­
ликий изобретатель никогда не ставил на книгах

42-строчная Библия.

Майнц: Й. Гутенберг, 1455

своего имени. В1457 г. была на высоком художест­
венном уровне изготовлена Псалтырь, часто назы­
ваемая по месту издания Майнцской Псалтырью.
Хотя в колофоне этой книги названы Фуст и Шеф­
фер, некоторые исследователи полагают, что те
лишь завершили издание, начал же его сам Гутен­
берг (540,414-415). В этой книге инициалы были от­
печатаны в две краски (красную и синюю) в один
прогон с текстом (в 42-строчной Библии для ини­
циалов оставляли пробелы, заполнявшиеся затем
каллиграфом). Эти инициалы были изготовлены из
нескольких частей; каждая из них перед составле­
нием в общую форму набивалась краской отдель­
но. Этот остроумный способ не получил широкого
применения из-за сложности технологии.
Не вполне ясна предыстория другого выдающе­
гося памятника книгопечатания - 36-строчной Би­
блии (около 1460 г.). Она набрана усовершенство­
ванным донато-календарным шрифтом, в редак­
ционном отношении сходна с 42-строчной Би­
блией, но по качеству полиграфии значительно ей
уступает. Существует предположение, что эта кни­
га была отпечатана в Бамберге в типографии Аль­
берта Пфистера. Однако остальные издания этого
печатника гораздо худшего качества, поэтому воз­
никла гипотеза, что в Бамберг приезжал Гутенберг
и в типографии Пфистера отпечатал эту 36-строч­
ную Библию, причем не исключено, что в этом ему
помогал один из местных подмастерьев (413,36-37).
Не исключено участие Гутенберга и в издании
1460 г. в Майнце так называемого «Католикона» толкового словаря с приложением латинской грам­
матики. «Католикон» набран мелкокегельным по­
луготическим шрифтом с многочисленнымилига­
турами. Заслуживает внимания послесловие, со­
ставленное издателем, где подчеркивается, что
книга не написана пером или каламом, а напечата­
на при помощи чудесного нового способа. Здесь
можно видеть косвенное указание на участие в этой
работе самого изобретателя нового способа - Гу­
тенберга (540, 359). Кстати, тем же шрифтом от­
печатаны два издания трактата Фомы Аквинского
«О совести и разуме» и две индульгенции. Их также
мог отпечатать Гутенберг.
В 1462 г. в Майнце произошли крупные поли­
тические события. Разгорелась борьба за место ар­
хиепископа. Победивший в этой борьбе Адольф
фон Нассау зачислил Гутенберга в свою свиту и соз­
дал ему все условия для безбедного существова­
ния. Великий первопечатник скончался 3 февраля
1468 г. и был похоронен во францисканской церкви.
К сожалению, церковь впоследствии перестраива­
лась, и могила Гутенберга не сохранилась. Нет и на­
стоящего портрета Гутенберга. Известная гравю­
ра, на которой он изображен в высокой меховой
шапке, относится к более позднему времени и яв­
ляется плодом фантазии художника (561,19).

ИНКУНАБУЛЫ И ИХ ИЗУЧЕНИЕ. Печатные
издания XV в. принято называть инкунабулами.
Этот термин, восходящий к латинскому слову «in­
cunabula», означающему «колыбель», «пеленки»,

стали употреблять в XVII в. Насколько известно,
первым прибег к нему историк Б. фон Маллин­
кродт из Мюнстера. В своем труде о возникновении
и развитии печати он назвал книги, увидевшие свет
до 1500 г., «prima typographiae incunabula» (495).
Окончательно это обозначение утвердилось в сере­
дине XVII в. благодаря французскому библиографу
Филиппу Лаббе (480).
До сих пор историки не могут договориться о
хронологических рамках этого «колыбельного»,
102

или «пеленочного», периода истории книги. Одни
продлевают его до 1550 г. на том основании, что
лишь к середине XVI в. окончательно сформирова­
лись все элементы современной книги (в специаль­
ной литературе книги, опубликованные с 1501 по
1550 г., называются палеотипами). Однако и те исто­
рики, которые ограничивают эпоху инкунабул
1500 г., не могут договориться между собой, отно­
сить ли к инкунабулам книги, выпущенные до 31 де­
кабря 1499 г. или же до 31 декабря 1500 г.
Понятно, что все эти датировки в значительной
степени условны, поскольку книги, выпущенные в
1497 или 1499 г., ничем, в сущности, не отличаются
от выпущенных в 1500 или 1501 г. Однако, присоеди­
няясь к мнению большинства исследователей
этого периода, концом периода инкунабул будем
считать 31 декабря 1500 г.
В эту эпоху не существовало какой-либо стати­
стики или библиографического учета издаваемых
книг. Поэтому предлагаемые историками наших
дней статистические данные о числе и производи­
тельности типографий XV в. гипотетичны и зача­
стую сильно расходятся между собой (343,26).
Приведем для сравнения минимальные и макси­
мальные оценки. Так, со времени появления перво­
го Гутенбергова издания до конца 1500 г. выпуск
печатных изданий производился в двухстах-трех­
стах городах, где насчитывалось в то время около
1100-1700 типографий, выпустивших приблизительно 35-45 тысяч различных изданий общим ти­
ражом в 10-20 миллионов экземпляров.
Из этого количества до наших дней сохранилось
всего около 500 000 инкунабул. Любая националь­
ная или научная библиотека считает свое собрание
инкунабул предметом особой гордости. Особенно
много их хранится в Парижской Национальной би­
блиотеке, в лондонском Британском музее, в ле­
нинградской Государственной публичной библио­
теке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, в нью-йоркс­
кой библиотеке Пирпонта Моргана.
Уже в XVII в. собирание инкунабул преврати­
лось у некоторых частных коллекционеров в свое­
образную манию. Надо сказать, что и в наши време­
на инкунабуломания насчитывает немало адептов,
причем инкунабулы, попавшие в шкафы частных
коллекционеров, зачастую становятся недо­
ступными для исследователя. Ныне во всем мире
книги, вышедшие в свет на заре книгопечатания,
тщательно изучаются. Возникла даже целая науч­
ная отрасль - инкунабуловедение.
Впервые изучением и библиографированиемин­
кунабул занялись в XVII в. В 1643 г. хранитель
Нюрнбергской городской библиотеки И. Зауберт
составил опись этих редких книг, находившихся
в библиотеке. Ровно через 10 лет такую же работу
в парижской Королевской библиотеке провел
Ф. Лаббе (302,59). Оба эти библиотекаря рассматри­
вали инкунабулы как специфический тип книги и
как особую часть библиотечного фонда.
Впервые на научную основу поставил библио­
графический учет инкунабул Л. Хайн, составивший
в 1826-1838 гг. библиографический указатель, со­
державший детальное описание приблизительно
16660 печатных изданий XV в. (423). Этот капи­
тальный труд и поныне не утратил своего значения,
хотя впоследствии в нем обнаружилось немало
пробелов и неточностей.
Очень долго исследование раннего периода кни­
гопечатания затруднялось тем, что на большинст­
ве печатных книг XV в. нет указаний ни на место, ни
на дату издания, ни на имя издателя. Библиограф
Г. Бредшоу предложил метод определения
выходных данных таких книг путем сравнения их
шрифтов со шрифтами книг, история которых
уже установлена. Этот метод успешно применен
Р. Проктором при подготовке «Индекса старо-


Напечатанный с двух до­
сок инициал Майнцской
Псалтыри (в оригинале
красный с синим).
Майнц: Й. Фуст и
П. Шеффер, 1457

печатных изданий Британского музея» (535). Здесь
инкунабулы перечислены в хронологическом по­
рядке по именам типографов, городам и странам.
Метод Бредшоу и Проктора для идентификации
первопечатных книг, которые не имеют выходных
данных, был затем усовершенствован К. Хебле­
ром, составившим «Указатель шрифтов инкуна­
бул» (422). Зная, что каждый печатник пользовался
собственными шрифтами с своеобразными гра­
фическими деталями, Хеблер составил таблицы
шрифтов, пользуясь которыми, исследователь
может определить и имя типографа, и место вы­
пуска, и даже - хотя бы приблизительно - год пу­
бликации. Для одной только заглавной буквы «М»
Хеблер зарегистрировал свыше тысячи разных
типов.
Но шрифты - это лишь одно из средств иденти­
фикации первопечатных изданий. Ученые исполь­
зуют и другие элементы оформления книги. Ни
один библиограф, даже самый трудолюбивый и
квалифицированный, не может справиться с
огромной и сложной задачей создания сводного ка­
талога инкунабул. Для этого необходима хорошая
постановка библиографической работы в библио­
теках, хранящих коллекции инкунабул, и тесное
взаимное сотрудничество этих библиотек. В1904 г.
в Пруссии министерство просвещения учредило
особую комиссию по составлению сводного ката­
лога инкунабул, которая обратилась во все библио­
теки мира с просьбой прислать библиографичес­
кие данные об имеющихся у них инкунабулах. В
этой гигантской работе приняли участие около
двух тысяч крупных библиотек разных стран мира
и многие частные коллекционеры. В результате
было составлено точное описание приблизительно
40 000 книг, отпечатанных до 1501 г. После оконча­
ния первой мировой войны для издания этого ката­
лога в Германии было создано специальное науч­
ное общество; возглавил его в 1921 г. известный
историк книги Э. фон Рат. На основе собранных
неоценимых материалов был начат выпуск капи­
104

тального двенадцатитомника «Сводный каталог
инкунабул». Первый том увидел свет в 1925 г. До
1938 г. вышло еще шесть томов, а подготовка вось­
мого была прервана новой мировой войной (415). В
последовавшие за этим трудные годы удалось сох­
ранить рукописи остальных томов и рабочие карто­
теки. В1953 г. Министерство высшего образования
ГДР создало при Государственной библиотеке в
Берлине специальную комиссию по манускриптам
и инкунабулам, которая и возобновила работу над
«Сводным каталогом инкунабул» (302). В 19721976 гг. отдельными тетрадями вышел восьмой
том. Однако многие зарегистрированные в первых
семи томах каталога инкунабулы во время войны
бесследно исчезли или сменили хозяев. Поэтому
названный сводный каталог нельзя сейчас считать
совершенно достоверным. Тем не менее, значения
своего он не утратил. Это пока самая подробная,
точная и методически безупречная библиография
инкунабул (274, 343).
В создании этого сводного каталога перво­
печатных книг активно участвуют и библиотеки
Советского Союза (Государственная библиотека
им. В. И. Ленина, Библиотека Академии наук СССР,
Центральная научная библиотека АН УССР, Науч­
ная библиотека Вильнюсского университета им.
В. Капсукаса), которые за последние годы продела­
ли немалую работу по составлению и изданию ка­
талогов своих коллекций инкунабул. Сейчас гото­
вится издание сводного каталога коллекций инку­
набул, хранящихся в советских библиотеках. Пред­
полагается, что фонд инкунабул в СССР пре­
вышает 11 тысяч единиц хранения и 6,6 тысяч наи­
менований - это составляет около 16,5% всего ре­
пертуара первопечатных книг XV в. (372, 74).
Как мы уже говорили, Гутенберг пытался пере­
нести в печатную книгу все особенности книги ру­
кописной. Печатался лишь текст, а для много­
цветных инициалов, миниатюр и других орнамен­
тальных элементов оставлялись пустые места. Их
заполняли от руки миниатюристы, иллюминаторы,


рубрикаторы. В Майнцской Псалтыри Гутенберг и
его помощники впервые предприняли попытку
печатать инициалы в две краски (красную и си­
нюю) с гравированных металлических форм в

один прогон с текстом. Формы, с которых печатали
двухкрасочные инициалы, были, по-видимому, со­
ставные. Одна часть изображала букву, другая окружающий ее орнамент. Каждая из частей наби­
валась краской отдельно, а затем они складыва­

лись в общую форму.
Однако из-за сложности технологии печатание
многокрасочных инициалов не стало на этом этапе
обычной практикой. Поэтому типографы или печа­
тали черный каркас буквы, а потом его раскрашива­
ли от руки (чтобы иллюминатор знал, какая долж­
на быть буква инициала, типограф вместо
инициала печатал ее мелким шрифтом), или же
оставляли на месте большого инициала пустое
место. В библиотеке Вильнюсского университета
есть инкунабулы с такими пробелами. По всей ви­
димости, издатель не сумел договориться с иллю­
минатором и предпочел продавать книгу без ини­
циалов, хотя и по более низкой цене.
Шрифты для инкунабул изготовлялись по образ­
цам местных школ каллиграфии или княжеских
канцелярий. Текст на странице располагался точно
так же, как в рукописных книгах. Оттуда заимство­
вали и лигатуры, и аббревиатуры. Первоначально
печатная книга, как и рукописная, обходилась без
абзацев - с красной строки начинались лишь самые
важные фрагменты текста. В первое десятилетие
книгопечатания текст инкунабул даже не разбивал­
ся на главы. Для удобства чтения рубрикатор крас­

ной краской вписывал буквицу или всю строку того
или иного раздела. Все это чрезвычайно замедляло
и удорожало производство книги, что, в свою оче­
редь, вынуждало книгоиздателейпостепенно осво­
бождаться от влияния традиционных канонов ру­

кописной книги.
Первопечатные книги были сходны со своими
рукописными предшественницами не только по
шрифту и по графическому оформлению, но и по
структуре. В них не было ни титульного листа, ни
пагинации, ни некоторых других привычных нам
элементов.

Когда рынок оказался заполнен тысячами и
тысячами печатных изданий самого разнообразно­
го содержания и значительно выросли фонды би­
блиотек, настоятельно необходим стал титульный
лист - своего рода визитная карточка книги. Заме­
тим, кроме того, что сама эпоха Возрождения и гу­
манизма выделила проблему индивидуальности,
личных заслуг и автора книги, и ее издателя, и ху­
дожника-оформителя.
Мы привыкли сегодня искать титульный лист с
выходными данными в самом начале книги. В ту
пору он помещался в конце ее. Средневековые
скрипторы, завершая переписывание книги,
вписывали свое имя и дату окончания работы, а
иногда также имя заказчика, некоторые краткие за­
мечания и молитву. Следуя этому примеру, перво­
печатники ввели так называемый колофон. Он
располагался позади основного текста книги и
включал в себя такие элементы: место и дату
выпуска, имя типографа или, чаще всего, фир­
менный знак издателя, а также заглавие книги. От­
сутствовало только имя автора - оно стало появ­
ляться позднее. Как ни странно, первый из из­
вестных нам колофонов полнее по содержанию,
чем многие последующие. В нем указаны загла­
вие - Псалтырь, - имена печатников - Й. Фуста и
П. Шеффера, место публикации - Майнц и дата 14 августа 1457 г. Следующий из известных нам ко­
лофонов содержит лишь название - «Catholicon»,
но в нем не приводится ни имя автора (Йоханн
Бальб), ни место публикации (Майнц), ни дата

выхода (1460), ни имя типографа (по некоторым
признакам можно предположить, что и эта книга
сошла со станка Гутенберга или его учеников). Тре­
тий колофон вновь называет имена печатников Фуста и Шеффера, место и дату публикации Майнц, 14 августа 1462 г.: речь идет об отпечатанной
в двух томах 48-строчной Библии. Бывшие ком­
паньоны Гутенберга, выжившие из типографии ее
основателя и своего учителя, были особенно заин­
тересованы в том, чтобы в колофонах назывались
именно их имена. Гутенберг же выпускал свои кни­
ги анонимно.
Первым поместил титульньгй лист в начале кни­
ги печатник Эрхард Ратдольт из Аугсбурга. Из-

ориГсиШ Arttfictofa admuetione
impmendi Геи сагасГепрпсН-аЫф calami

£ne

qcatadnpm cmitateMoguntij fic effigiatu*
nad eufebia tet mduftneper'Joftejfiift-аиё
ct £etru fcboifiber b?gentFbepn dendi bi'
otsFctufdem dbconlumatuj. Anno Ъпйф»

acc.lxij’lnvigtiiaaflumpcoj＆vi'rjf-martc»

Колофон Латинской
Библии с издательским
знаком Й. Фуста и
П. Шеффера.
Майнц, 1462

данный им в 1476 г. в Венеции «Астрономический,
или Астрологический календарь» Иоанна Регио­
монтана открывается страницей с основными дан­
ными, отвечающими нашим современным пред­
ставлениям о титульном листе (заглавие, имя и фа­
милия автора). На этом же листе помещен и стихот­
ворный панегирик автору. Однако имя типографа и
дату издания приходитсяи в этой книге искать в ко­
лофоне. Первая книга с окончательно оформ­
ленным титульным листом, на котором обоз­
начены автор книги, ее название, издатель, дата и
место публикации, была выпущена в 1500 г. в Лейп­
циге Вольфгангом Штёккелем (343, 26). Оконча­
тельно же титульньгй лист утвердился лишь в пер­
вой четверти XVI в.
Обходились инкунабулы и без оглавления. «Ре­
гистр» в конце книги служил совершенно иным це­
лям: в нем приводились начальные слова первого
листа каждой тетради книги, дабы печатник или
переплетчик не допустили ошибки при брошюров­
ке. Читателю этот регистр ничего не мог дать. Та­
кие же чисто производственные, технические цели
преследовало помещение в книге сигнатуры и ку­
стода. Сигнатуры обозначали каждую тетрадь еще
не поступившей в переплет книги определенной
буквой, а каждый лист тетради - цифрой. Сначала
эти пометки делали карандашом, а с 1472 г. ввели в
набор. Кустода служили уточнению сигнатур: в
правой нижней части страницы помещались
начальные слова следующей страницы.
Мы привыкли читать книги с нумерованными
страницами, казалось бы без пагинации невозмож­
но разобраться в книге. Тем не менее, появилась ну­
мерация страниц довольно поздно - в 1470 г., когда
были выпущены две книги, снабженные, однако,
не пагинацией, а фолиацией (нумерация листов).
Нумеровать не листы, а страницы начал в том же
1470 г. печатник Николай Гётц из Кёльна, но никто
тогда не последовал его примеру. Ввел пагинацию
в практику лишь выдающийся венецианский типо­
граф Альд Мануций в самом конце XV в.
105


Характерная черта инкунабулы - личный знак
печатника, помещаемый после колофона, - так
называемый сигнет. Когда появился в книге ти­
тульный лист, сигнет стал его составным элемен­
том и в виде издательской эмблемы сохранился до

наших дней.

Впервые «фирменным» знаком были помечены
Псалтырь 1457 г. и Библия 1462 г. Это сигнет Фуста и
Шеффера - два свисающих с ветвей щита с гераль­
дическими знаками. Обычай этот вскоре стал все­
общим. Каталоги издательских знаков также часто
помогают определить типографа, если книга изда­
на без выходных данных.

И. Региомонтан.
«Календарь». Один из

первых титульных листов
Э. Ратдольта.

Венеция, 1485

Издательский знак
Н. Жансона.
Венеция, XV в.
Григорий IX.
«Декреты». Страница
с комментариями, обрам­
ляющими основной текст

книги.
Лион: И. Сибер, 1485

106

В XV в. сформировались и основные типы запад­
ноевропейских шрифтов, ставшие прототипами
большинства используемых в печати ныне. Шриф­
ты подразделяются по происхождению и графи­
ке на две основные группы: готический и антикву.
В XV и даже в XVI в. распространен был главным
образом готический шрифт, имевший целый ряд
разновидностей. В первую очередь заслуживает
упоминания текстура, происходящая от готическо­
го минускула. Этим шрифтом были набраны пер­
вые донаты, календари, 42-строчная и 36-строчная
Библии. Буквы в этом шрифте составляют связный
ритмический орнамент, в котором доминирует
черный цвет, придающий внешнему оформлению
текста торжественность, законченность и архаич­
ность. Вот почему этот шрифт так подходил для
литургических целей. В XVI в. текстура почти
исчезла, оставшись лишь для украшения ти-

тульных листов, дипломов, церковных булл и дру­
гой литературы.
В Германии и в других странах в последней чет­

верти XV в., особенно же в первой половине XVI в.,
получила большое распространение другая разно­
видность готического шрифта - бастарда, восхо­
дящая к рукописному курсиву. В каждой из стран
она обрела свои специфические черты. В частнос­
ти, в Германии на основе бастарды сложился шва­
бах - шрифт первых письменных памятников эпо­
хи Реформации. По сравнению с текстурой бастар­
да гораздо разборчивее, живее.

В Италии распространился еще один вариант го­
тического шрифта - ротунда. Уже само название
показывает, что этот шрифт округленный, в от­
личие от угловатой бастарды. Усердными пропа­
гандистами ротунды выступили видные венеци­
анские типографы - француз Н. Жансон и немец
Э. Ратдольт, способствовавшие популяризации
ротунды и в Германии. Однако в XVI в. этот
изящный шрифт почему-то окончательно вышел
из употребления.
Гибридом готического и латинского шрифтов
явилась готическая антиква, сформировавшаяся на
основе ренессансного минускула и называемая
иногда гуманистическим, или петрарковским,
шрифтом (302,44).
Гуманистические шрифты были созданы по
образцу каролингского минускула. Наиболее со­
вершенную гарнитуру антиквы разработал прос­
лавленный венецианский печатник Н. Жансон,
взявший за образец не только минускул эпохи Ка­
ролингов, но и шрифт сохранившихся надписей на
памятниках античного Рима. Разработанная Жан­
соном антиква - это великолепный, классически
ясный шрифт, прототип того латинского шрифта,
которым ныне пользуются во всем мире. Однако в
XV-XVI вв. антиква лишь с большим трудом вы­

держивала конкуренцию с готической бастардой.
Иллюстрации к книгам XV в. обычно выреза­
лись по дереву. Были попытки гравировать картин­
ки и на металле. Такая попытка была предпринята
во Флоренции в 1477 г. (388,137). Гравюры на меди и
ранее использовались для печатания однолист­
ных изданий в основном иллюстративного содер­
жания, но только в конце XVI в. гравюра на меди понастоящему вытеснила деревянную (605, 682).
Почему гравюра на меди, несмотря на свои значи­
тельные преимущества (долговечность, большая

выразительность и точность рисунка), так долго не
могла взять верх над гравюрой на дереве? Это
объясняется особенностями технологии книго­
печатания того времени. Рисунок на меди требует
способа печатания, который мы сегодня называем


глубокой печатью, а гравюра на дереве совпадает
по технологии с общепринятым тогда методом

высокой печати: печатающий элемент расположен
на рельефе, а не в углублении. Таким образом, дере­
вянное клише позволяло сразу же печатать гравю­
ру вместе с текстом, а для использования гравюры
на меди приходилось печатать текст и рисунок раз­
дельно, что, разумеется, усложняло работу типо­
графии.

На первых порах гравюру для иллюстрации

вырезал сам печатник или подмастерье, а иллюми­
натор делал раскраску уже на бумаге. Начиная с

не совсем одинаковой величины, поэтому прихо­
дится говорить о крупном in folio и малом in folio.
Типограф или издатель не переплетал свою про­
дукцию и, как правило, не занимался переплетным
делом. Отпечатанные листы тетради являлись как
бы полуфабрикатом и продавались в связках. Поку­
патель сам заказывал по своему вкусу переплет в
соответствующей переплетной мастерской. Пере­
плетное дело представляло собой совершенно осо­
бое ремесло и искусство - со своими цехами и орга­
низацией. Права переплетных цехов охранялись
специальными привилегиями. Печатникам, не вхо­
дившим в переплетный цех, даже запрещалось пе­
реплетать книги. Но вообще разделение труда в
XV в. было еще слабо выражено. В типографии вы­
резали пуансоны и отливали шрифты, изготовляли
клише для орнаментов и иллюстраций, печатали
книги. Лишь в XVI в. особое место занял словолит­
чик, изготовлявший по договору для печатника
гарнитуры шрифтов.
В большинстве типографий XV в. - мелких ма­
стерских с одним печатным станком и нескольки­
ми гарнитурами шрифтов - работали один-два
подмастерья. Наиболее сложные операции, тре­
бующие квалификации, выполнял сам мастер владелец печатни. Здесь же обычно были заняты и
члены его семьи (381, 59).
В XV в. появляются первые мануфактуры ранне­
капиталистического образца - такие, например, как
предприятие А. Кобергера в Нюрнберге. Сущест­
вовали и издательства, обходившиеся без собст­
венной типографии и отдававшие тексты в печать
по договорам. Так поступал крупный парижский из­
датель и книготорговец Антуан Верар. При этом на
книгах, которые выпускались по его заказам,
печаталось: «Imprime pour A Verard» («Отпечатано
для А. Верара»), а на книгах, отпечатанных им са­
мим, - «Imprime par A Verard» («Отпечатано А. Ве­
раром») (191, 161). Однако господствовать в книж­
ном производстве раннекапиталистический ману­
фактурный способ производства стал лишь в XVI в.,
а для периода инкунабул разделение функций меж­
ду издателем и типографом еще не характерно.
Продавали книги как владельцы типографий,
печатники, так и торговцы, не имевшие прямого от­
ношения к книгоиздательству. М. А. Молдавская в
своем исследовании о зарождении капитали­
стических отношений в книгопечатном произ­
водстве (191,158) приводит таблицу, в которой на
примерах Лиона и Парижа показана динамика раз­
вития книгопечатания и книготорговли, а также их
взаимных отношений.

Города Годы

Печат- Книготор- Печатники,
торговавшие
ники говцы

книгами

Лион
Гравюра на дереве из гол­

ландской инкунабулы
«Жизнь Христа».
Зволле: П. Ван Ос, 1495
А. Дюрер.
Лист из серии «Апока­
липсис». Битва архангела
Михаила с драконом.
Гравюра на дереве.
1498

108

XV

печатники стали приглашать
опытных художников. Создание деревянных гра­
80-х гг.

в.

вюр для иллюстрирования книг выросло в особое
искусство и достигло больших эстетических
высот. Так, отпечатанный в 1498 г. в типографии Ан­
тона Кобергера «Апокалипсис» украшают гениаль­
ные гравюры Альбрехта Дюрера.
В XV в. сложились и определенные нормативы
книжного формата. Если стандартный лист
складывался вдвое, то формат назывался in folio, ес­
ли вчетверо - in quarto, если в восемь раз - in octavo и
т. д. Если планировалась книга in octavo, то набор
шел сразу на восьми страницах. Естественно, что
выпуск малоформатной книги шел гораздо
быстрее, чем крупноформатной. Однако нужно от­
метить, что бумажные фабрики выпускали листы

1470-1480 7
1481-1490 25
1491-1500 50
Париж 1470-1480 6
1481-1490 6
1491-1500 21

5
15

4

39

20

5

3
17

9
23

6

42

Книжные лавки той поры походили скорее на
наши киоски, чем на книжные магазины. Выбор в
них был обычно невелик - 30-50 наименований. Но
к концу XV в. в крупных книжных центрах - Франк­
фурте, Париже, Венеции и т. д. - появились и до­
вольно крупные книжные лавки, где не только про­
давали то, что стояло на полке, но и подбирали по
заказу покупателя нужное ему издание на книжном
рынке. Значительная часть оборота находилась в
руках торговых агентов-книгонош.


Как в оптовой, так и в розничной книжной тор­
говле начинали приобретать значение ярмарки.
Особенно крупными книжными ярмарками сла­
вился Франкфурт-на-Майне. Таможенные архивы
показывают, что из года в год возрастала доставка
книг из одной страны в другую. Поскольку книги
поступали в продажу непереплетенными, их пере­
возили в обыкновенных бочках.
Параллельно развивалась и реклама. Печатники

(в частности, П. Шеффер и Й. Ментелин) стали по­
мещать в выпускаемых книгах инзераты, информи­

рующие о предстоящих изданиях, а также публико­

вать списки уже изданных ими книг, сначала при­
митивные и бессистемные, но позднее уже содер­

Данте.
«Божественная комедия».
Венеция, 1491
Птолемей.
«География». Карта мира.

Ульм,

1482

жавшие определенную классификацию изданий.
Тиражи инкунабул первоначально не превыша­
ли 200-300 экземпляров, к концу же века, случалось,
насчитывали до 1000 экземпляров, а то и больше.
Печатные книги были дешевле рукописных и пото­
му доступнее, особенно это касалось малофор­
матных изданий, их выпускали большими тиража­
ми и не раз переиздавали. Таким образом, изобрете­
ние печати демократизировало книгу. Новинка
стремительно распространялась, а с ней поднимал­
ся и престиж профессии типографа. «Мастер печат­
ного искусства» (magister artis impressoriae) во мно­
гих городах пользовалсяприблизительно таким же
статусом, как профессор или член магистрата.
Умелых печатников наперебой зазывали к себе
правители разных европейских стран.
Разумеется, до триумфального шествия книго­
печатания было еще далеко. Предстояло много
технических проблем, нужен был и немалый капи­
тал для организации книгопечатных мастерских.
Некоторыми видными библиофилами, смотрев­
шими на книгу как на уникальное творение ис­
кусства, печатная книга была принята без восторга.
Тиражирование книги механическими средствами
казалось опошлением самой сути этого искусства.
В то же время не подтверждается мнение неко­
торых историков книги, будто врагами печатной
книги выступали переписчики-каллиграфы, иллю­
минаторы, рубрикаторы и другие ремесленники и
художественных дел мастера, связанные с руко­
писной традицией. Случаи их сопротивления вне­
дрению печатного дела были весьма редки. Почти
все типографы вышли из числа переписчиков и ил­
люминаторов. А те, кто и дальше хотел заниматься
перепиской книг, имели для этого достаточно воз­
можностей: рукописная книга еще долгое время со­
существовала с печатной (174, 88).
Стремительное развитие печати вызвало к жиз­
ни и цензуру на печатные издания, инициатором
которой явилась церковь. В 1479 г. Кёльнский уни­
верситет, служивший одной из цитаделей средне­
вековой схоластики, получил от папы право на цен­
зуру выпускаемых или распространяемых в Кёльне
книг. Таким же правом были наделены богословс­
кие факультеты Сорбонны, некоторых других уни­
верситетов. Родина книгопечатания, Майнц, стала
одним из важнейших центров контроля за содер­
жанием книг. Первая попытка создания единой
цензурной системы была предпринята в 1487 г., ког­
да папа издал буллу, запрещавшую печатать что
бы то ни было без церковного дозволения. Впро­
чем, типографы стремились всячески обойти цен­
зурную опеку, а в иных случаях вступали на путь
открытого протеста: так, в частности, поступили
кёльнские печатники, пострадавшие от цензуры
одними из первых. Тяжелейший удар был нанесен
печати в XVI в., когда в 1559 г. в Риме был издан
первый сводный папский индекс запрещенных

книг (Index librorum prohibitorum).

Сейчас, пока сложная работа над сводным ката­
логом инкунабул не закончена, трудно определить
вклад отдельных стран и народов в печатное дело,
ПО

а также проанализировать тематический состав
первопечатных книг. Но некоторое представление
об этой ранней продукции можно составить по ка­
талогам крупных библиотек. Из 10000 инкунабул,
хранимых в фондах Британского музея в Лондоне и
в Бодлеанской библиотеке в Оксфорде, 4100 итальянского происхождения, 3400 - немецкого,
1000 - французского, 700 - нидерландского, 400 швейцарского, 200 - английского, 150 - испанского
и португальского, 50 - иной принадлежности.
Сходные пропорции с небольшими отклонениями
наблюдаются в других крупных библиотеках.
Половину инкунабул составляет религиозная
литература, четверть - художественная, примерно
10 процентов - юридическая и почти столько же по остальным отраслям наук. В сравнении со сред­
невековой рукописной книжной продукцией
печатные книги содержали в себе гораздо больше
научных и художественных произведений, в том
числе на народных языках, а не только на рас­
пространенной латыни.
Так проявляло себя растущее влияние гумани­
стического мировоззрения и национального само­

сознания.

Известны инкунабулы на немецком (в одной
только Германии вышло в свет около 600 печатных
изданий на немецком языке) (562,141), испанском,
итальянском, французском, португальском, фла­
мандском, церковнославянском, чешском, анг­
лийском, датском и некоторых других языках.
Латынь оставалась международным языком нау­
ки, а в католических странах и богослужения.
С появлением книгопечатания были увеко­
вечены и получили распространение выдающиеся
произведения национальной литературы, вклю­

чая хроники (например, «Grandes croniques de
France» в 1476 г. во Франции и «Danske Rymkronike»
в 1495 г. в Дании), сборники народных легенд и
преданий. Огромное значение имело печатание

произведений великих гуманистов. «Божествен­
ная комедия» Данте была до 1472 г. опублико­
вана трижды, а до конца XV в. выдержала еще 12
изданий. 31 раз вышли в свет в XV в. «Канцоны»
Петрарки, 11 раз - «Декамерон» Боккаччо (562,
114). Возрастали тиражи и число переизданий
классических творений античности. «Естест­
венная история» Плиния была выпущена сначала в
Венеции в 1469 г., а до 1500 г. - еще 15 раз общим
тиражом 3000 экземпляров. В 1480 г. в Милане из­
дали басни Эзопа на греческом и латинском язы­
ках, а до 1500 г. появилось еще 100 их изданий
тиражом 20 тысяч экземпляров. Книгопечатание в
XV в. раскрыло обществу такие сокровища антич­
ной науки и литературы, как произведения Геро­
дота, Эсхила, Софокла, Еврипида, Ксенофонта,
Платона, Цезаря, Тита Ливия, Лукреция Кара, Ови­
дия, Светония, Апулея и других. Справедливо ут­
верждение, что именно печать надежно спасла
древнегреческую литературу от гибели (562, 126127).

В этом ее заслуга.

Расширилось и издание книг по многим точным

наукам.
В конце XV в. большим событием явился выход
в свет «Географии» Птолемея. Этот атлас включал
в себя 26 карт формата ин-фолио: десять из них изо­
бражали Европу, 4 - Африку, 12 - Азию. Отпеча­
таны эти карты были в 1477 г. в Болонье и в 1478 г.
в Риме с гравюр на меди. До 1500 г. были выпущены
еще три издания атласа: в 1482 г. во Флоренции и
Ульме, в 1490 г. в Риме.
Всего же за пятьдесят первых лет книгопечата­
ния человечество получило больше книг, чем за
много сотен лет до той поры! Книгопечатаниепри­
ступило к выполнению своей великой историчес­

кой миссии.


И. Кубе.
«Гербарий».
Майнц: П. Шеффер, 1485

РАСПРОСТРАНЕНИЕ КНИГОПЕЧАТАНИЯ В
ЕВРОПЕ В XV ВЕКЕ. В разных странах оно

распространялось по-разному.
Германия. Некоторые историки полагали, что
сам Гутенберг не осознавал общественного значе­
ния своего изобретения, а потому стремился удер­
жать его в строгом секрете, монополизировать,

уподобить печатную книгу рукописной. Однако Гу­
тенберг «создал нечто совершенно новое - способ
изготовления книг, подчиняющийся собственным
техническим и эстетическим законам» (302, 36).
В новом своем облике книга по-своему изменила и
облик эпохи.
Йоханн Фуст и Петер Шеффер продолжили
начатое Гутенбергом дело с большим размахом и
коммерческим успехом. В 1455 г. они основали

114

собственную типографию, отделившись от изо­
бретателя. Это и стало первым важным шагом
в истории распространения замечательного изо­
бретения в Германии, а далее и во всем мире.
Основную силу в новой типографии составлял
П. Шеффер. В1457 г. здесь увидела свет Майнцская
Псалтырь; в ее издании вначале участвовал и сам
Гутенберг. Через два года появились Бенедиктин­
ская Псалтырь и составленные Вильгельмом Ду­
рандусом в XIV в. «Правила богослужения», на­
бранные мелким и разборчивым полуготическим
шрифтом, получившим название дурандусского.
Впоследствии этот шрифт охотно употребляли
печатники в Страсбурге, Кёльне, Аугсбурге, Нюрн­
берге и Базеле.

Наибольшим достижением типографии Шёф-


фаль» и «Титурель» средневекового немецкого
поэта Вольфрама фон Эшенбаха. В Страсбурге до
1500 г. действовало около двадцати самостоя­
тельных типографов. В первую очередь назовем
продолжателя ментелиновского дела - его зятя
Адольфа Руша, который занимался еще и торгов­
лей бумагой. В1474 г. в книге «Правила богослуже­
ния» он первым в Германии использовал антикву
для богослужебных книг.
Еще одним крупным центром книгопечатания
стал Бамберг, где в 1460 г. начал работать Альбрехт
Пфистер, набиравший книги шрифтом 36-строч-

фера и Фуста была 48-строчная Библия. Кстати, как
уже говорилось, в этом издании был помещен си­
гнет типографии - висящие на ветвях геральдиче­
ские щиты с изображением гербов семейств Фу­
стов и Шефферов. Эту новинку переняли базель­
ские, а затем и многие другие печатники.
Сотрудничество Шеффера и Фуста было весьма
удачным, но недолгим. Последним совместным из­
данием явилась в 1465 г. книга Цицерона «Об обя­
занностях», в которой впервые был использован
греческий алфавит. Вскоре после этого Фуст забо­
лел и скончался. Но его смерть не остановиларабо­
ту типографии - напротив, Шёффер значительно

расширил ее деятельность. Опубликованный им
в 1470 г. список изданных им книг включает 21 наз­
вание и демонстрирует, как увеличился репертуар
издательства. Одной из самых интересных работ
Шеффера был выпуск в 1485 г. «Гербария» с гравю­
рами, изображающими растения. В типографском

отношении эта книга весьма интересна. Она набра­

на верхнерейнским шрифтом, который впоследст­

вии использовали для изданий светского содержа­
ния во всей Германии, а частично - и за ее предела­
ми. Среди других изданий П. Шеффера заслужи­
вает упоминания «Саксонская хроника» Конрада
Бота на немецком языке (1492). В 1502 г. вышла по­
следняя книга, отпечатанная П. Шеффером, азатем
его труды были продолжены сыновьями и внука­
ми. Впрочем, прежнего высокого уровня полигра­
фии они сохранить не смогли.
Майнц недолго удерживал славу центра книго­
печатания. Ведь первые свои эксперименты в этой
области Гутенберг начал в Страсбурге, и именно
этот город потеснил здесь Майнц. Страсбургский
первопечатник Йоханн Менгелин (около 14101478), в 1460 г. открывший здесь свою типографию,
был, по-видимому, учеником Гутенберга. Круп­
нейшими изданиями Ментелина стали две Би­
блии -латинская (1460) и немецкая (1466), отпеча­
танные своеобразным полутотическим шрифтом.
То был первый перевод Библии на немецкий язык,
хотя молва приписывала эту честь Мартину Люте­
ру (правда, не в пример лютерову переводу менте­
линовское издание содержало немало грубых оши­
бок). Другие заслуживающие внимания печатные
издания Ментелина - романы в стихах «Парен­

ной Библии. Остается невыясненным, как этот при­

надлежавший Гутенбергу шрифт попал в его руки:
можно лишь предположить, что Пфистер был в
свое время у Гутенберга подмастерьем. Он первый
стал широко пользоваться гравюрами по дереву
для иллюстрирования книг таким образом, чтобы
картинки были непосредственно связаны с текстом
и выполняли действительно иллюстративную и
пояснительную, а не декоративную функцию.
Своей главной задачей Пфистер считал издание
книг на доступном народу языке. Деятельность его
типографии прекратилась с его смертью в 1466 г.
Следующим очагом книгопечатания был круп­
нейший в XV в. в Германии город Кёльн, универси­
тетский центр и резиденция архиепископа. В те
времена там работали 29 печатников, влияние ко-

Портрет Петера Шеффера
Библия.
Страсбург:

Р.

Грюнингер,

1485

115


торых распространялось не только на Северную
Германию, но и на Голландию и даже на Англию
(302,39). Первая кёльнская печатная книга - «Сочи­

нения Иоанна Златоуста» - относится к 1466 г. В ко­
лофоне не указан печатник - Ульрих Целль. Он тес­

«Кёльнская хроника».
Кёльн: Й. Кёльхоф, 1499
Немецкая Библия.
Нюрнберг: А. Кобергер,
1483

X. Шедель.
«Всемирная хроника».
Нюрнберг: А. Кобергер,
1493

но сотрудничал с церковными властями и чуть ли
не наизусть набирал богословские книги на латы­
ни. Всего он отпечатал около двухсот изданий не­
большого объема и удобного формата ин-кварто.
В1493 г. Целль скончался, завещав предприятие сы­
ну, который шесть лет спустя отпечатал знамени­
тую «Кёльнскую хронику», богато украшенную
гравюрами по дереву.
Самым активным из кёльнских типографов XV в.
был Генрих Квентель из Страсбурга. На его счету
более 400 книг, а самая Известная из них - Кёльн­
ская Библия, выпущенная в 1478 г. двумя издания­
ми - в переводах на два разных нижненемецких
диалекта. В ней 125 гравюр по дереву; часть из них
впоследствии была использована в типографии
А. Кобергера.
В Южной Германии книгопечатание развива­
лось прежде всего в Аугсбурге. Типографию там
основал в 1458 г. Гюнтер Цайнер, приехавший из
Страсбурга, - по всей вероятности, ученик Менте­
лина. Он пользовался почти такой же, как у Менте­
лина, полуготической гарнитурой и оригинальным
шрифтом - гибридом, основанным на местной ру­
кописной традиции. Первым из немецких печатни­
ков он начал применять антикву? ведь до изобрете­
ния печати Аугсбург был опорным пунктом прони­
кновения в Германию итальянской гуманистичес­
кой культуры. Вообще главная заслуга Цайнера в
истории печати - в оформлении книги. Недаром же
он вышел из цеха художников и золотых дел масте­
ров и впервые стал выпускать книги с цветными ил­
люстрациями, употреблять гравированные на де­
реве инициалы, сливающиеся, как и в рукописных
книгах, с орнаментом на полях листа. Цайнер со­
ставил несколько комплектов художественных
инициалов, а самый изящный из них получил наз­
вание «Ландышевый алфавит» (Maiblumenalpha­
bet). В типографии Цайнера выходили в основном
книги светского содержания и на немецком языке,
т. е. для народного чтения.
Большинство аугсбургских печатников пошло
по стопам Цайнера, но только не Эрхард Ратдольт,
вернувшийся в 1486 г. из Венеции. В том году он опу­
бликовал для рекламы лист с образцами своих
шрифтов -14 разных кеглей. Он предпочитал изящ­
ную антикву и круглый готический шрифт, а печа­
тал в основном богословские трактаты и молитвен­
ники, хотя наряду с ними также и труды по астроно­
мии и математике. Гравюры в молитвенниках,
выпущенных Ратдольтом, были цветные, изготов­
ленные художником X. Бургмайером.
Важнейшим центром раннего книгопечатания в
Германии был и Нюрнберг. Его географическоепо­
ложение и высокий уровень развития ремесел и
торговли способствовали возникновению крупной
книгоиздательской мануфактуры. Быстро прио­
брело известность предприятие, основанное в
1470 г. Антоном Кобергером (1445-1513) (574, 58).
Это была целая фирма, объединявшая типограф­
ское и издательское дело, а также оптовую книж­
ную торговлю. Филиалы фирмы были разбросаны
от Балтийского до Адриатического морей и от Па­
рижа до Кракова. В нюрнбергскойтипографии за 24
печатными станками трудилось более ста метран­
пажей, наборщиков, корректоров, печатников, ху­
дожников-иллюминаторов, граверов, словолитчи­
ков, брошюровщиков. В проспекте фирмы за 14731513 гг. перечислено 200 изданий, среди них немало
крупноформатных (ин-фолио). Среди наиболее за­

метных назовем Немецкую Библию (1483) с заимст­
вованными из Кёльнской Библии гравюрами и

120

«Всемирную хронику» Хартманна Шеделя (1493),
отпечатанную в латинской и немецкой редакциях.
Это одна из самых роскошных публикаций Кобер­
гера: 1800 гравюр (часть тиража вышла с рас­
крашенными от руки гравюрами) делают эту книгу
важным источником по истории, иконографии,
географии и картографии. После смерти Кобергера
созданное им и поддерживавшееся его энергией
предприятие постепенно пришло в упадок и в
1526 г. было ликвидировано.
Из числа других видных нюрнбергских мастеров
заслуживаетупоминания Ф. Кройсснер, вошедший

в историю книгопечатания как издатель «Герма­
нии» Тацита и «Путешествий» Марко Поло.
На севере Германии в Любеке открыл типогра­

фию опытный печатник Лукас Брандис и отлично

издал уже первые книги - «Иудейскую войну» Ио­
сифа Флавия и анонимный учебник всемирной
истории «Rudimentum Novitiorum» (1476). Предва­
рительно Брандис распространил сообщение о со­
держании будущей книги, создав, пожалуй, первый
в истории образец такой книжной рекламы.
В 1481 г. тот же Лукас Брандис основал типогра­
фию в Лейпциге. Надо было обслуживать местный
университет и выпускать учебники и другие учеб­
ные пособия форматом ин-кварто.
В 1467 г. книгопечатание проникло в самую
южную точку Германии - Базель (в состав Швей­
царского союза город вошел лишь в 1501 г.). Ба­
зельским первопечатником был подмастерье Гу­
тенберга Бертольд Руппель из Ханау. Вскоре типо­
графское дело здесь уже процветало. Между про­
чим, в 1471 г. в Базеле произошла первая извест­
ная нам забастовка наемных печатников (574, 48).
Отметим еще, что именно здесь начал свою
деятельность в области книжной иллюстрации

юный Альбрехт Дюрер.

Далеко за пределами Базеля были известны тща­
тельно отредактированные и обладавшие высоки­
ми эстетическими достоинствами издания Йохан­
на Амербаха. В качестве редакторов и корректоров
он привлекал даже профессоров местного универ­
ситета. В основном Амербах выпускал труды
ученых-гуманистов. Эту традицию продолжил его
ученик - другой выдающийся издатель и печатник
Йоханн Фробен. Первые его издания вышли в
1491 г., но основной расцвет его предприниматель­
ской деятельности пришелся на следующее столе-


тие. Идейным вдохновителем этого издательства
явился великий деятель эпохи гуманизма и Рефор­
мации Эразм Роттердамский. К крупнейшим по
значению гуманистическим изданиям в Базеле
принадлежит всемирно знаменитая книга профес­
сора Себастьяна Бранта «Корабль дураков» острая, жалящая сатира на общество того време­
ни.
Италия. Уже в XV в. Италия, которая получила
книгопечатание из Германии, начала ее опережать
по числу типографий, а затем и по числу изда­
ваемых книг. До 1500 г. в Германии была открыта

тал ноты к «Римскому миссалу» наборным шриф­

том. Это, видимо, первый пример печатания нот
подвижными литерами (302, 44). Но последовате­
лей у Хана не нашлось, ноты продолжали изготов­

лять ксилографическим способом.
Подлинным центром книгопечатания в Италии
стал, однако, не Рим.
В 1467 г. немецкие типографы братья Йоханн и
Венделин из Шпейера открыли типографию в Ве­
неции. В следующем году тиражом 300 экземпля­
ров в ней вышли письма Цицерона, разошедшиеся
немедленно. После смерти Йоханна в 1470 г. Венде­
лин успешно продолжал работу один. В 1470 г. он
выпустил 10 книг и в последующие два года - по 15.
Наряду с латинской классикой здесь (впервые в
Италии) печатались книги на итальянском языке:
в 1470 г. «Канцоны» Петрарки, через год - первый
итальянский перевод Библии. Но Венделин недол­
го пользовался преимуществами монополии. Уже
в 1470 г. у него появился конкурент - француз Нико­
ла Жансон, выпустивший за 10 лет около 150 книг в
основном на латыни. Н. Жансон издавал научные
труды, приглашая для редактирования ученых, ли­
тераторов. Он довел до высокого совершенства
шрифт антиквы. Пожалуй, первым из печатников
Жансон понял, что печатная книга не должна копи­
ровать рукописную - у нее своя специфика и своя
красота, выражающаяся в рисунке шрифтов, в их
подборе, в расположении набора (126, 73). Его
шрифты стали образцом для других типографов, в
том числе и для великого Альда Мануция. Назовем
и уже упоминавшегося Э. Ратдольта, который со­
вместно с Б. Малером и П. Леслейном отпечатал в
Венеции 66 книг, в том числе немало трудов по ма­
тематике и астрономии. Ратдольт успешно исполь­
зовал некоторые графические элементы рукопис­
ной книги эпохи Возрождения. Особенно вырази­
тельны его инициалы - белые буквы латинской ан­
тиквы на черном фоне, украшенные стилизованны­
ми изображениями растений. Они послужили
образцом для многих тогдашних мастеров.
К концу XV в. в Венеции действовало уже 150
книгопечатных предприятий, включая и знамени­
тое издательство Альда Мануция (с 1495 г.). С Ита­
лией связана и история еврейского книгопечата­
ния.

Инициалы Э. Ратдольта.
Аугсбург, 1486
«Об искусстве граммати­

ки». Антиква.

Венеция: Н. Жансон, 1480

типография в 75 городах, в Италии же - 526 ти­
пографий в 74 городах (318,108).
В 1463 г. двое немецких мастеров - Конрад
Свейнхейм и Арнольд Паннартц перебрались че­
рез Альпы и в 1467 г. попали в Рим. Там ими заинте­
ресовался один из епископов, взявший их под свое
покровительство. До 1472 г. приезжим удалось
выпустить 36 книг. Тогда же в Риме проживал еще
один немец-печатник Ульрих Хан, известный тем,
что в 1476 г. изготовил нотную гарнитуру и отпеча­
261

Ознакомившись с новым изобретением, мест­
ные еврейские ученые, купцы и финансисты реши­
ли организовать печатание книг на древнееврей­
ском языке. Широкую деятельность развернула се­
мья Колонтов, прибывшая в Италию из Шпейера.
До 1500 г. Колонты отпечатали свыше 160 книг на
древнееврейском языке.
Франция. Здесь книгопечатание появилось по­
зже, чем в Италии, хотя французские короли покро­
вительствовали этой новинке. Карл VII, узнав об
изобретении печати, послал в 1458 г. в Майнц граве­
ра и чеканщика, возможно, Н. Жансона, с указа­
нием «научиться искусству печатания с помощью
пуансонов и литер, изобретенных рыцарем Гутен­
бергом». Однако Н. Жансон во Францию почему-то
не вернулся, а стал работать в Венеции. В результа­
те не королевский двор, а гуманистически на­
строенные профессора Сорбоннского университе­
та стали инициаторами создания типографии в Па­
риже. Ректор университета И. Хейнлин и библиоте­
карь Г. Фише решили организовать при Сорбонне
книгоиздательскийцентр и пригласили для этого в
1470 г. из Германии печатников Ульриха Гёринга,
Мартина Крантца и Михеля Фрибургера. Был начат
набор тщательно подготовленных обоими учены­
ми текстов - главным образом учебников и
научных трактатов на латыни. Это было первое из­
дательство, где труд был распределен между изда­
телем-редактором и типографами, причем изда­
тель возглавлял всю работу (574, 80).
121


Из числа предпринятых Сорбонной изданий отме­
тим элегантно оформленные сочинения Платона в переводе на латынь Леонардо Бруни (1472). Изда­
тельство сохранило верность гуманистическим
принципам и в выборе шрифта - крупной антиквы,
наподобие древнеримской.
В Париже проявил себя на книгоиздательском
поприще и француз Паскье Боном, выпустивший в
1476 г. первую печатную книгу на французскомязы­
ке - капитальный трехтомный труд «Большие
французские хроники». Но прославили во всем ми­
ре французское книгопечатание два других масте­

- Жан Дюпре и Антуан Верар (574, 81). Оба
они издавали книги богато иллюстрированные и
роскошно отделанные. Ж. Дюпре, который в 1481 г.

ра

открыл в Париже, в доме «под двумя лебедями»,
типографию и книжную лавку, отличался исклю­
чительной коммерческой сноровкой. Его предпри­
ятие вскоре так разрослось, что могло бы соперни­
чать даже с предприятием Кобергера в Нюрнберге.
Наиболее прибыльным для Дюпре и особенно
для Верара был массовый выпуск хорариев - часо­
словов (livres d’heures) для мирян. Верар отпечатал
200 различных изданий такого типа - и скромных,
для рядовых горожан, и роскошных - для аристо­
кратии (Heures royales; Grandes heures). Некоторые
такие молитвенники были отпечатаны на пергаме­
не и напоминали богато разукрашенную рукопис­
ную книгу. Текст молитв окружался затейливой
рамкой с растительным орнаментом и миниатюра­
ми. Такой молитвенник в кожаном переплете с ин­
крустациями стоил дорого, но любой представи­
тель знати считал делом чести являться в церковь с
подобной книгой на зависть остальным. Кроме то­
го, Верар и другие печатники выпускали немало ил­
люстрированной французской литературы просто
для чтения: рыцарские романы, сборники новелл,
хроники. Издавались и произведения античных ав­
торов в переводе на французский язык.
Вторым очагом книгоиздания во Франции после
Парижа, где в последние десятилетия XV в. дейст­
вовало около 60 типографий, стал Лион - круп­
нейший центр французской промышленности и
торговли. Основоположником лионской печати
считается приехавший из Льежа валлонец Гийом

Полоса одной из первых
французских инкунабул.
Париж: М. Фрибургер,

У. Геринг, М. Крантц,
1475

Гравированные инициалы
французских инкунабул

122


Ле Руа, научившийся этому ремеслу в Венеции у не­
мецких мастеров. В1473 г. он основал типографию в
Лионе и продолжал там свою деятельность 15 лет,
выпуская иллюстрированные французские рыцар­
ские романы и труды средневековых схоластов.
Другим видным лионским типографом был фла­
мандец Йоссе Баде, больше известный под своим
латинизированным именем Йодокус Бадиус Ас­
цензиус. Его издания славились высоким качест­
вом редактуры.
Нидерланды (Гэлландия и Фландрия). Эта страна,
как уже говорилось, претендует на честь считаться

колыбелью книгопечатания. Однако первые книги,
которые можно идентифицировать бесспорно,
увидели там свет лишь в 1473 г. Одна из них - «Грам­
матика Доната» - была отпечатана в Алсте (Восточ­
ная Фландрия) немецким печатником Йоханном из
Падерборна и местным мастером Тьерри Мартен­
сом, другая - «Historia scholastica» - в Утрехте
местными мастерами Николаем Кетеларом и Ге­
рардом Леемптом. Впрочем, нет сомнений, что
печать существовала в Нидерландах и раньше. Об­
наружены фрагменты популярной книги «Зерцало
человеческого спасения» и других изданий, кото-

Страница из французской
инкунабулы. Лион:
Г.

Ле Руа,

1486

123


рые набраны при помощи примитивной техники и,
очевидно, на несколько лет позднее Гутенберговой
42-строчной Библии (499,95).
Англия. Здесь честь первопечатника принад­
лежит уроженцу Кента Уильяму Кекстону, «губер­
натору английской нации в Нидерландах» (этот

пост соответствовал нынешней должности консу­
ла). Свои досуги Кекстон посвящал переводу с
французского на английский язык «Истории
Троянской войны» - популярной в те времена ком­

пиляции из латинских источников, написанной

Раулем Лефевром. Предполагается, что этот пере­
вод был опубликован в Брюгге между 1474 и 1476 гг.

В 1476 г. Кекстон перебрался в Лондон и неподале­

ку от Вестминстерского аббатства основал типо­

графию, где в 1477 г. и отпечатал первую в Англии
датированную книгу «Беседы философов» («Dictes

Эзоп. «Басни».
Антверпен: Г. Ли,

124

1486

and Sayinges of the Philosophers»). Затем последовал
1478 г. «Кентерберийских рассказов»
Джеффри Чосера. В общей сложности Кекстон от­
печатал около 100 книг, в большинстве своем попу­
лярных, 78 из них - на английском языке. Первая

выпуск в

Кекстонова иллюстрированная книга с гравюрами
по дереву, «Зерцало мира», увидела светв 1481 г. Ил­
люстрации и орнамент его книг напоминают фран­
цузские издания, а шрифты (у него было восемь
гарнитур) являют собой готическую бастарду анг­
лийского типа. По своему качеству издания Кексто­
на значительно уступают континентальным образ­
цам (499, 222).

Из тогдашних английских типографов особый
интерес для нас представляет Джон по прозвищу
Литовец (John Lettou, John of Lithuania), приступив­
ший к работе в Лондоне в 1480 г. (397). Суда по


£tmc quttwi) Justus Stfcns Jfrfun) fcc fid
enfen)
Jofcp^ (Ниже $ists Jafep fy
ftGun? fuun) faGa opttanftn) que no Rat no
Gts fattvc nt fa8Gdo> Jfcfus Bro fyc aubitne
ptufftf mamt'Sfc ntamtnf ^ittns pafcm$u«4
£b(a＆ pafftas a?> tutus tuffunj ＆fh＆tn( con
hnttO/Utocnfte aid? qut cubtmwt taGa pgna
rcpGfi funf pupce ntagno+d aG) ^istnfcs
Cxutofttnf eun^aGj Sum Sndqmfthd eunj
Ouitanj auftty«tie aBdtun^ ptnapts
faatsofunj ef pinnafts p^m'po^ d nuaaue
runf tisquo^J^fus nt confpt du ipaef foGa
magna pgna d Sttfuds fedf+iif tUt аиЪс;
tnfes4btpmn£ qut^uquta fyc eft pGus sti
(XG; auftnj no fet> stntomun) fafeC ≪Con
tigif dttun) qui^a putt pGus fatetsotis
tutufSan) ftmpG qut tu>y J^'Sdutntwd'Sd
fusen^unj ＆nens SJtxganj nt ntanu fua tunc
h's st ppufoSisenhGus cu futott ntnrio bi'ut
(if Catos quo® fttttaf tf cffuW aquas cogce
gafets+nt tt® stfottcnhnpp) ea'anj aqut buc
fun) pet qutn) mfrauttaf nt cis aqua cGxuftf

вестия об открытии Нового Света Христофором
Колумбом. Редкий по тем временам пример
использования печати в целях оперативной инфор­
мации об актуальных событиях! В этом сообщении
впервые новый континент назван Америкой (343,
24). Добавим, что в Испании рано начал проявлять­
ся гнет церковной цензуры и инквизиции. В первую
очередь от них пострадали еврейские типографии.
Португалия. Здесь первопечатниками выступи­
ли в 1487 г. Элеазар и Самуил Гацоны, однако они
выпускали книги только на древнееврейском язы­
ке. В1495 г. испанская принцесса Элеонора, став ко-

ptponp’nbfcntj?
кггёЬ
к

«rojjza

пжн’алЬйл
J®!'тго

р in п? •» рр qpp io n? ni*

•

aaJw|n •еЬп,ри?п®рпззз >da> 7гнг^ю7О)П7пз
w’ptfojnp wpct Tpfjjpa’PTP
•

•

'

n»rJ 7ПЭ Kf'JVJ DIP qW3 )7D3 pp» qprfo?) 4PD«J’7J2l
■

■

'J»CTD»7P7P)t*h?P%1*j#

^I^TCPC’PJbP’P)

Jp hs/wo* dip1’ oh tjidjtitJp DIP 11* Fl'W’Jb
■

шрифтам его изданий, этому искусству он обучался
в Риме и оттуда привез с собой печатные знаки в
Лондон. В1482 г. он вошел в компанию с фламанд­
ским типографом Уильямом де Махлиния и вместе
с ним выпустил пять книг юридического содержа­
ния. О последующей его деятельности сведений у
нас нет (55,183-190).
Скандинавия. На севере Европы первым присту­
пил к распространению книгопечатания Йоханн
Снелл из Любека. В1482 г. в датском городе Оденсе
он опубликовал молитвенник«Breviarium Ottonien­
se», а в следующем году по заказу упсальского ар­
хиепископа выпустил требник «Missale Upsaliense
vetus». Затем он сразу же переехал в Стокгольм.
Испания. На Пиренейском полуострове первые
известные нам печатные издания были выпущены
в 1473 г. Это - индульгенции, побуждающие к борь­
бе против турок. Шрифт кёльнского типа указывает
на немецкое происхождение мастера. В организа­
ции типографского дела испанцам помог немецкий
купец Якоб Визлант, представитель равенсбург­
ской торговой компании - одного из крупнейших в
Южной Германии экспортно-импортных пред­
приятий. В Валенсии в 1475 г. компания основала
первую на Иберийском полуострове стационарную
типографию (562,111). Вскоре после этого типогра­
фии появились в Барселоне, Бургосе, Саламанке,
Севилье. Мадрид присоединился к ним в этом от­
ношении Лишь во второй половине XVI в. Книго­
печатание в Испании находилось под покрови­
тельством властей. В1490 г., по указу королевы Иза­
беллы, в Севилье была основана типография, а в
нее приглашены цомпанерос алеманос - немецкие
мастера. Первый же заказ поступил от королевско­
го двора на печатание огромного словаря испанско­
го языка, первого в мире печатного этимологиче­
ского справочника. В этой типографии работал,
кстати, кроме немцев, польский печатник Ста­
нислав по прозвищу Полонус (399,2210).
В 1493 г. барселонский печатник Педро Поза от­
печатал и обеспечил массовое распространение из­

W

01’boonpdPP ГТрДр^РГО)
—

•
D’CTP »C1*W470CJ)

rib

орэ1Р?рг)р1) цр’ o)c» -o>7’rj>pJp
ЗТРР’РРРгуТРРЛР)
•

palp? |»P)F>

’C3i*p м*3з 7Pi* w
A»7I* ≪?PW)

’

■

•

offPD’onj’d pu

wwi

•P71pJql7’Pp37Cf('P7|M>PJ)hlW7»
RJ7l*p wbrRPTfcj») рстрто

jnbd |Jl3’PI* fh wwpfaj)
oci* I’fo.pppr ph

lDirDV7Pl*G37»
ppo on

зад 7’ЛЛ 7PM 7ЯЛ

pw опт»,

•

ahjpJppjp
CUDP okpjVffl 7JR3

•

«глилз pjnto

РЯ1Р ph
C771

•

dip ph

IfP dl7JP7033

Иabc P7DPhP И ’I* nph) q33jJJ»)7an)l 7H?t qj’b
•p^rp on? pnJcjc P’appfo pd rWtJppi рзп*з к) on?
O’771R>» JhI^TeJc O’J»
7J©
7J477P1*! ПОЗОР
■

■

■

ролевой Португалии, пригласила туда двух типо­
графов - некоего Николая из Саксонии и Валентина
Фернандеса из Моравии, и они набрали на порту­
гальском языке «Жизнь Христа» Людольфа Сак­
сонского.
Из Германии и других стран печатники принесли
на Пиренеи шрифты и стиль книжного оформле­
ния. Но создавались и своеобразные шрифты, от­
вечавшие местной рукописной традиции. В наи­
большей мере в орнаменты проникали мавритан­
ские мотивы.
Венгрия. На востоке Европы книгопечатание ста­
ло распространяться в начале 70-х годов XV в., но
первые его шаги были как бы неуверенными. Са­
мые благоприятные условия сложились для него в
Венгрии, где правил высокообразованный монарх и
библиофил Матьяш Хуньяди. По его инициативе в
Буду был приглашен немецкий печатник Андреас
Хесс, который в 1473 г. опубликовал «Хронику вен-

Английская бастрада.
Вестминстер: У. Кекстон,
1478

Страница из инкунабулы
на еврейском языке.
Лисабон: Е. Толедано,
1489

125


гров» неизвестного автора тиражом в 400 экземпля­
ров, а затем несколько морально-философских
трактатов поздаеантичных авторов.
На этом история первой в Венгрии типографии

завершилась. В дальнейшем книги для Венгрии из­
даются в Моравии и Словакии. Так, в Брно К. Шта­
хель и М. Прейнлейн в 1488 г. отпечатали второе из­
дание «Хроники венгров», украшенное 41 гравюрой
с изображением королей Венгрии; в Братиславе в
1477-1480 гг. действовала анонимная типография,

выпустившая 5 изданий.
Чехия. Ближайшая соседка первых центров кни-

лась рукопись, по которой, видимо, велась подго­
товка издания к печати, она датирована тем же го­
дом) или год печатания книги. «Троянская хрони­
ка» набрана чешской бастардой. Этот шрифт бли­

зок к каллиграфической традиции государст­
венных актов Чехии. Существует предположение,
что сама книга была отпечатана на 8 или 9 лет позже
указанной в колофоне даты. Оно основано на том,
что шрифт следующей чешской инкунабулы, Но­
вого завета, вышедшей в свет, по достоверным
данным, в 1475 г., очень похож на шрифт «Троян­
ской хроники», но менее декоративен. Последняя
инкунабула, набранная одним из вариантов шриф­
та «Троянской хроники» (правда, не столь ровным,
как в первых изданиях), - иллюстрированный
«Пассионал» 1480 г., описание жизни и мук Хри­
стовых. В этом издании впервые и успешно исполь­
зована печать в два цвета и внесены издательские
усовершенствования: книга снабжена регистром,
помогающим ориентироваться в ней. Вполне веро­
ятным представляется, что все инкунабулы были
отпечатаны в одной и той же типографии. Изданы
они на чешском языке, хотя в те времена книги в
стране издавались и на других языках - немецком,
итальянском, французском, польском, древнеев­
рейском , испанском и особенно - на латыни.
До нас дошло имя чешского типографа Йоханна
Алакрава - бродячего типографа, по происхожде­
нию, скорее всего, немца. Вслед за ним искусство
книгопечатания в Чехии развивал Ионат из города

Высоке Мыто. В 1487-1488 гг. он выпустил две
чешских инкунабулы - Псалтырь и еще одно изда­
ние «Троянской хроники». Тогда же основали круп­
ную типографию в Праге Ян Северин и Ян Камп.
В 1488 г. были изданы Библия и «Басни Эзопа»,
«Хроника» страсбургского историка Твингера и на­
стенный календарь астролога Вавржинца из Роки­
цан. За первые 25 лет своего существования типо­
графия дала жизнь 20 книгам. С 1496 г. они стали
выходить с титульными листами.

Библия.
Прага: Я. Камп, 1488

126

гопечатания, Чехия первая из славянских стран пе­
реняла великое изобретение. К той поре в Чехии
уже был достаточно известен ксилографический
способ, которым, в частности, отпечатано в 1459 г.
послание великого реформатора Яна Гуса (433,42).
Первой же выпущенной по способу Гутенберга
книгой в Чехии стал перевод «Троянской хрони­
ки» - чрезвычайно популярного в ту пору во всем
мире романа итальянского писателя ХШ в. Гвидо
де Колонны о падении древней Трои. В колофоне
не указаны ни имя издателя, ни место выпуска, но
проставлен год издания - 1468 (194, 37). Неясно,
впрочем, обозначает ли эта дата год подготовки ру­
кописи (в одном из чешских монастырей сохрани-

В1488 г. в Кутной Горе приступил к работе мастер
Мартин из Тышнова, прославившийся изданием 11
лет спустя богато иллюстрированной Чешской Би­
блии (Кутногорская Библия). При наборе этого ка­
питального издания Мартин воспользовался чеш­
ской бастардой - шрифтом, возникшим под силь­
ным воздействием итальянской ротунды. Сигнет

Мартина - герб Кутной Горы с буквой W, обозначав­
шей инициал короля Владислава II Ягеллона.
Одновременно начал печатать книги в Пльзени
словак Микулаш Бакаларж Штетина, выпускник
Краковского университета. В1488 г. он издал кален­
дарь, а за последующие 25 лет выпустил, насколько
известно, 29 книг на весьма разнообразные темы.

Издательская деятельность Бакаларжа была рассчи­
тана на широкий рынок, поэтому книги выпускал
небольшого формата: ин-кварто, ин-октаво и еще
меньше. Шрифт их весьма изящный, готический.
Моравия. Здесь в XV в. центрами книгопечатания
стали два крупных города - Брно и Оломоуц. Книж­
ная продукция их отличалась от чешской как по


языку, так и по политической направленности. Ес­
ли чешская письменность развивалась под силь­
ным воздействием гуситских идей, а книги издава­
лись в основном на родном языке, то в Моравии
сильным влиянием пользовался консервативный
католицизм, книги же выходили соответственно на
латыни (из 15 известных нам моравских инкунабул
12

латинских) и по-немецки.

Польша. До сих пор не выяснен вопрос об осново­

положникахпольского книгопечатания. Первенца­
ми этого искусства в Польше можно считать че­
тыре сохранившихся краковских издания, выпу­

щенных с 1473 по 1477 г. Это, во-первых, астроно­
мический календарь «Краковский альманах» на
1474 г., трактаты Франциска из Платеи о церковных
карах (1475), «Толкование Псалтыри» Хуана из Тор­
квемады и, наконец, «Сочинения Аврелия Авгу­
стина» (203,70-71). Ни на одном из этих изданий не
обозначено имя печатника, а датированы лишь
трактаты Франциска из Платеи. Старейшей из этих
книг следует, видимо, считать календарь на 1474 г.,
поскольку выпущен он мог быть не позднее, чем в
конце предыдущего года.
Уже 200 лет длится спор о том, кто был польским
первопечатником (417, 86). Австрийский библио­
граф XVIII в. М. Денис (392,86) в своем «Введении в
книговедение» утверждал, что одно из перечис­
ленных выше изданий, а именно - «Толкование
Псалтыри» было осуществлено в Кракове в 1474 г.
немецким типографом Гюнтером Цайнером. Одна­

ко старейшина польской библиографии К. Эст­
райхер (401,161-220), детально изучив деятельность
Цайнера, отверг гипотезу о его приезде из Аугсбур­
га в Краков для основания типографии.
В краковских архивах за XV в. было обнаружено
имя печатника Каспера из Баварии, и ныне боль­
шинство польских историков предполагает, что
все четыре названных выше издания были выпу­
щены Каспером Штраубе; однако и в этой гипотезе
немало слабых мест. Все вышеуказанные издания
отпечатаны характерным готическим шрифтом,
печать однокрасочная, все элементы орнаменталь­
ного оформления воспроизведены от руки.
Примерно в одно время с неизвестным краков­
ским первопечатником во Вроцлаве обосновался
мастер Каспер Элиан из Глогова, получивший об­
разование в Лейпцигском, Эрфуртском и Краков­
ском университетах. До нашего времени сохрани­
лись с 1475 г. 10 отпечатанных им во Вроцлаве книг:
статутов епископских синодов, молитвенников

и пр.

Свое место в истории польского книгопечатания
занял и Гданьск. В самом конце XV в. там основал
типографию Конрад Баумгартен из Ротенбурга. По
заказу польского и литовского духовенства он в
1499 г. опубликовал отредактированные вильнюс­
ским каноником Мартином Радомским «Agenda si­
ve exequiale divinorum sacramentorum» («Правила и

распорядок католической литургии»).
В эпоху инкунабул появились и первые печатные

Издательский знак
Ш. Феоля.
Краков, 1491
Триодь постная.
Краков: Ш. Феоль,

1491

127


После публикации архивных материалов из Кра­
кова выяснилось, что Швайпольт Феоль был родом
из Франконии (537, 19-20). Семейство Феолей из­
давна имело тесные коммерческие связи с Крако­
вом**. Сам Феоль был членом краковского цеха зо­
лотых дел мастеров, и некоторое время его ос­
новным занятием было золотошвейное ремесло.
Однако удачливый ремесленник оказался и пред­
приимчивым коммерсантом, и механиком-изобре­
тателем, а с 1491 г. и типографом. Покровителем
Ш. Феоля в Кракове был богатый и влиятельный
промышленник и банкир Ян Турзо, меценат гума­
нистического толка. Он финансировал типогра­
фию Феоля. В феврале 1491 г. Феоль заключил с
бывшим студентом Краковского университета Ру­
дольфом Борсдорфом из Брауншвейга, тоже опыт­
ным механиком, договор на изготовление кирил­
лического шрифта. Важным условием договора
было то, что Борсдорф ни для кого больше такого
шрифта изготовлять не будет и сам им не восполь­
зуется (537,19-20). Судя по тексту договора, Борс­
дорф уже изготовил к тому времени для Феоля
шрифт, которым тот остался доволен.
Октоих, выпущенный, как и обе Триоди, в лист, и
Часослов - в четвертую долю листа - наиболее рас­
пространенные литургические книги православно­
го богослужения. Графическое их оформление до­
вольно скромно. Октоих открывается фронтиспи­
сом с весьма примитивным изображением распято­
го Христа и двух групп стоящих по сторонам лю­
дей. Это традиционный христианский мотив, ско­
пированный в данном случае с встречающегося в
инкунабулах западного образца. Вторую страницу
Октоиха открывает заставка в балкано-византий­
ском стиле - с изображением замысловато перепле­
тенных ремней и жгутов. В таком же стиле выпол­
нены инициалы. Видимо, это была единственная
заставка, имевшаяся в типографии, поскольку она.
использована во всех изданиях Ш. Феоля. Текст
начинается со строки, набранной крупной вязью.
На последней странице поверх колофона изобра­
жен герб Кракова с инициалами печатника латинс­
кими литерами («S» и «V» по верхним углам)*** и
знак предприятия (а может быть, знак его помощни­
ков или домовый знак) в нижних углах. Орнамен­
тальное убранство книги дополняют киноварные
прописные буквы, ломбарды. Шрифт крупный и
сравнительно разборчивый, местами несколько де­
коративный. Надстрочные знаки отлиты и набраны
отдельно от литер. Формы букв, как в рукописных
книгах, очень разнообразны. Набор и верстка не
совсем ровные: слова то сливаются, то разделены
большими интервалами. С правого края строки не
выровнены. Это показывает, что Феоль не умел
пользоваться пробельным материалом (шпонами).
Как и в русских рукописных книгах, обильно ис­
пользован красный цвет. Двухкрасочную печать
Ш. Феоль получал, печатая с одной формы двумя
прогонами: отдельно черную часть и отдельно
красную. Пагинация отсутствует, славянскими
буквами отмечены лишь тетради. Набор узкий:

от западноевропейских инкунабул по структуре и
стилю, приближающуюся к православным руко­
писным книгам.
Деятельность Ш. Феоля как издателя и печатни­
ка внезапно оборвалась после появления этих книг.
Он был привлечен к епископскому суду по доносу
за распространение 1уситской ереси, однако с по­
мощью Яна Турзо и других выпущен под залог и
приговорен лишь к возмещению судебных издер­
жек и «очищению». Этого оказалось достаточно,
чтобы прекратить книгоиздательскую деятель­
ность. В дальнейшем Феоль управлял шахтами в
Силезии, где князь Карл Зембицкий присвоил ему
звание берггофмейстера, а после 1511 г., видимо, за­
нимался тем же у Турзо в отрогах Карпат. С1519 г. он
опять стал краковским горожанином и в Кракове
умер шесть лет спустя.
Что побудило Феоля к печатанию книг право­
славного направления? Возможно, эта идея возни­
кла у него под влиянием краковских профессоров и
студентов восточнославянского происхождения,
таких, как профессор Юрий Дрогобыч или записав­
шийся в 1491 г. в Краковский университет Павел из
Кроены. Что же касается реализации изданий, то
Феоль, очевидно, рассчитывал на тех русских,
украинцев и белорусов, которые проживали на
значительной части территории Польши и Велико­
го княжества Литовского. Кроме того, эти книги
можно было продавать южным славянам и жите­
лям Руси. Примечательно, что в богатых инкунабу­
лами библиотеках Полыни изданий Ш. Феоля поч­
ти не осталось, зато на восточных окраинах Поль­
ско-Литовского государства, заселенных право­
славными, и на территории Московской Руси книги
Феоля встречаются довольно часто. В XVI в. они
достигли северо-восточных окраин Русского госу­
дарства****.
Ныне можно лишь догадываться, кто помогал
Феолю в его работе, поскольку в одиночку, без по­
мощи знатоков православия и разбиравшихся в
церковнославянском языке редакторов и корректо­
ров, организовать такое книгоиздательство было
бы невозможно. Быть может, одним из помощни­
ков был упомянутый выше Павел из Кроены; на­
верное помогали и связи Феоля со Львовом, распо­
ложенным в 300 верстах от Кракова крупным цен­
тром православия, русской и польской культур.
В качестве мастера-канителыцика Феоль, разу­
меется, имел клиентуру в православных церковных
кругах, нуждавшихся в золотом шитье для цер­
ковных облачений, украшения иконостасов и бо­
гослужебной литературы. Общаясь с православны­
ми священниками, Феоль понял, насколько эта цер­
ковь нуждается в богослужебных книгах. Органи­
зовать их печатание во Львове было бы очень слож­
но из-за отсутствия нужного оборудования, специа­
листов и запасов бумаги. Но зато в Кракове все это
можно было найти. С другой стороны, во Львове
было немало знатоков церковнославянского языка.
Там могла зародиться и сама мысль о печатании
славянских книг и, вероятно, были созданы рисун­
ки шрифта, ибо сомнительно, чтобы немец Борс­
дорф хорошо знал кириллицу. Если эта гипотеза
справедлива, то совершенно новый смысл обре­
тают слова, высеченные на могиле русского перво­
печатника Ивана Федорова: «... своим тщанием
друкование занедбалое обновил», а также его
высказывание, что он шел путем, проложеннымне­
ким богобоязненным мужем, и другие туманные
намеки на существование во Львове книгопечата­
ния до Ивана Федорова (139, 8-13). Возможно, все
это свидетельствует о тесных связях между Крако­
вом и Львовом в выпуске первых книг на кирилли­

23x13 см.

це.

книги для православных славян, набранные кирил­
лицей. Они были отпечатаны в Кракове печатни­

ком Швайпольтом Феолем (или Фиолем). Дата вы­
пуска - 1491 г. - проставлена лишь на двух из них:
Октоихе (Осмогласнике) и Часослове. В колофоне
обеих книг упомянут типограф*. Историки при­
писывают Феолю также два издания Триоди Триодь постную и Триодь цветную: они не имеют
выходных данных, но по типографскому оформле­
нию сходны с уже упомянутыми (123, 101-108).
Предполагается, что обе Триоди были изданы око­
ло 1493 г. (210,21-28).

*
«Докончана бы(ла) сия
книга оу великом граде оу
Кракове при державе ве­
ликаго короля польскаго
Казимира. И докончана
бы(ла) мещанино(м) кра­
ковьскым Шваиполтомь,
Феоль, из немець не­
мецкаго родоу, франкь.
И скончаша(ся) по
божием нарожением
14 съмь девятьдеся(т)
и 1 лето».

**
Вопреки установившейся
в польской и русской
историографии традиции,
я все же склонен писать
его фамилию Феоль, а не
Фиоль, т. е. так, как он
сам ее пишет в колофоне
своих изданий. Кроме
того, написание Feyl и
Feyol чаще всего
встречается в архивных
документах, этимоло­
гически оно связано со
словом Feile - напильник,
характеризующим его
профессию.

***
Некоторые исследователи
утверждают, что эти ли­
теры означают S(igillum)
V(rbis), т. е. герб города.

****
По подсчету Е. Л. Неми­
ровского, из сохранив­
шихся в СССР 68 экз.
изданий Феоля 44 экз.
имеют владельческие за­
писи русского происхож­
дения, из них 30 экз. XVIXVII вв., и только 12
имеют записи украинско­
го, белорусского и поль­
ского происхождения, из

них 5 - XVI-XVU вв.
128

Издания Феоля представляют собой интерес­
ную и своеобразную группу-книг, отличающуюся

У южных и части восточных славян первые пред­
назначенные для них книги были отпечатаны за


пределами их земель. Так, первая книга южносла­
вянского (хорватского) автора - проповедь еписко­
па Николая Мордушского была издана на латыни в
Риме в 1474 г. Также за рубежом вышли и книги
ученых - представителей славянских народов.

Уроженец украинского города Дрогобыч астроном
и медик Юрий Дрогобыч (Юрий Михайлович Ко­
термак), воспитанник Краковского и Болонского
университетов, а затем их профессор, доктор фило­
софии и медицины опубликовал в 1483 г. на латинс­
ком языке в Риме, в типографии Э. Зильберта, трак­
тат «Прогностическое суждение о текущем годе».
В этой брошюре небольшого формата (19 страниц),
было стихотворное посвящение, набранное антик­
вой, а астрологический прогноз готическим шриф­
том. Скромное издание Ю. Дрогобыча важно тем,

что оно является, по определению советского исто­
рика Я. Д. Исаевича, древнейшей печатной книгой,
созданной уроженцем нашей страны.
В южнославянских землях развитие культуры и
книги протекало в двух направлениях: в Хорватии,
Далмации и Истрии господствовал католицизм, а
книги здесь писались, а затем печатались глаго­
лическим или латинским шрифтами, Сербия же,
Черногория и Болгария были православными, ос­
новным шрифтом был кириллический.
В 1483 г. вышла в свет первая славянская книга,
отпечатанная глаголическим шрифтом - като­
лический Миссал, предназначенный для южных
славян римско-католического вероисповедания,но
не на латинском, а на церковнославянском языке с
сильной примесью хорватского. Из колофона мы

Псалтырь с восследова­
нием.
Цетинье: Макарий, 1494

129


узнаем, что Миссал «бише свершен» 22 февраля
1483 г. Ни имени издателя, ни места издания в коло­
фоне не указано. Книга напечатана в лист, в два
столбца, крупным и четким глаголическим шриф­
том. Высокое качество набора и печати говорит о
том, что типограф был знатоком своего дела. В на­
боре часто встречается киноварь, для украшений
(инициалов ит. п.) оставленыпробелы. Гравюр нет,
но перед началом главного раздела книги оставлен

незаполненный лист для фронтисписа - изображе­
ния распятия, которое или рисовалось, или наклеи­
валось. Часть тиража книги отпечатана на пергаме­
не и, по-видимому, издана в Венеции, где и в даль­
нейшем печатались славянские книги. Однако
югославские книговеды выдвинули гипотезу, что
эта книга печаталась в Косинье (Хорватия) диако­
ном Брозом (479).
В 1491 г. появился глаголический «Римский Бре­
виарий», отпечатанный, возможно, в той же типо­
графии. Более достоверны данные о втором изда­
нии «Римского Бревиария». В колофоне этой книги
указано, что она увидела свет в 1493 г. в Венеции, в
типографии Андреа Торрезано с помощью канони­
ка Сельского собора в Хорватии Блажа Баромича.
В дальнейшем печатание по его же инициативе пе­
реносится в Сень, где в 1496 г. был отпечатан «Кон­
фессионал». Все эти издания выпущены на церков­
нославянском языке, приспособленном к хорват­
скому. Должно быть, уже в ту пору большинство
хорватов, не исключая и священников, с трудом по­
нимали этот язык и почти не знали глаголицы. Для
таких читателей Бернардином Ризусом из Сплита
было подготовлено и в 1495 г. отпечатано в Венеции
Евангелие - первая хорватская книга, написанная
латинским алфавитом на разговорном хорватском
языке.

Первая в Югославии типография с кирилличе­

ским шрифтом была основана воеводой Георгием
Черноевичем в столице Черногории Цетинье. Пер­
вая книга была там выпущена 4 января 1494 г., вско­
ре после прекращения деятельности типографии
Ш. Феоля в Кракове. Типография Черноевича нача­
ла свою работу с выпуска Октоиха в двух частях.
В предисловии и послесловии книги упоминается
имя первопечатника Макария «от Чрьные Горы»,
который вместе с еще восемью работниками типо­
графии изготовил шрифт и доски орнамента Ок­
тоиха и за год завершил издание. До 1495 г. иеромо­
нахом Макарием были отпечатаны Псалтырь с
восследованием и молитвенник. Известно и чет­
вертое издание - Четвероевангелие, до нас не
дошедшее.
Инкунабулы этой типографии - большая ред­
кость. От некоторых из них остались только фраг­
менты, а существование одной из них устанавли­
вается лишь по литературным источникам. Есть
сведения о шести изданиях этой типографии. По
техническому уровню они превосходят издания
Ш. Феоля, что объясняется близостью Венеции.
Макарий гораздо лучше оперировал пробельным
материалом, поля четко выровнены, пропорции
выдержаны, буквы размещены не в такой тесноте,
как в краковских инкунабулах. Текст разделен на
абзацы, что облегчает чтение. В книжном орнамен­
те заметен синтез балканского и венецианского
стилей. Заставки и инициалы представляют собой
белый, в основном растительный орнамент на
черном фоне. Макарий умело использовалдвухкра­
сочную печать, осуществляя ее в два прогона:
сначала красная, затем черная. Вторая часть Ок­
тоиха (Пятигласник) украшена шестью прекрасны­
ми цельнолистными гравюрами на дереве.
Типография Макария прекратила свою деятель­
ность после захвата турками Черногории в 1499 г.


Книга
в XVI -XVII веках
Книгоиздательство и книжная торговля
Энциклопедии и картография
Периодическая печать
Профессиональные организации печатников
Нововведения в производстве и оформлении
книги
Библиотеки
Цензура


КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО И КНИЖНАЯ ТОР­
ГОВЛЯ. Влияние печати на политическую, со­
циальную и культурную жизнь общества, явно нез­

начительное в XV в., заметно усилилось в XVIXVII вв. - в эпоху Реформации и первых бур­
жуазных революций. Бурные религиозные битвы, в
которых печатное слово сыграло немалую роль,
подорвали господство католической церкви, что, в
свою очередь, создало благоприятные условия для
дальнейшего развития печати - расширения тема­
тики изданий, формирования литературных язы­
ков и совершенствования внешней формы книги.
Поэтому некоторые книговеды предлагали счи­
тать концом периода инкунабул не 1500 г., а 1520, т. е.

земпляров этого крупноформатного и еще более

дорогостоящего издания (419, 83). Всего же при
жизни Лютера его перевод Библии целиком или по
частям выходил в свет 430 раз!
Императорские и папские эдикты и буллы, на­
правленные против Лютера, Мюнцера, Кальвина,
Цвингли и других идеологов Реформации, оказа­
лись напрасными. Труды Лютера и других
выдающихся деятелей Реформации, особенно же лютеров перевод Библии, пользовались невероят­
ной популярностью, так как наиболее полно от­
вечали тогда чаяниям широчайших слоев общест-

начало Реформации (32, 59).
Никогда прежде в истории человечества печат­
ное слово не получало такого распространения, как
в эпоху Реформации и Крестьянской войны в Гер­

мании. Некоторые историки определяют эти годы
как эпоху печатного листка-прокламации, первой в
мире печатной кампании (562,200). В типографской
продукции, на книжном рынке доминировала пу­
блицистика, формируя общественное мнение.
Впервые действительно полно начали использо­
ваться возможности печати. В 1518 г. острополе­
мическое письмо Лютера против апологета папиз­
ма И. Экка, вышедшее тиражом 1400 экземпляров,
разошлось на Франкфуртской книжной ярмарке за
два дня (539,221). А обращение М. Лютера «К дво­
рянству немецкой нации», выпущенное в 1520 г. в
Виттенберге типографией Мельхиора Лоттера ти­
ражом 5000 экземпляров, было распродано за пять
дней. По всей вероятности, это был наибольший из
когда-либо виданных до той поры тиражей одного
издания. И тем не менее через неделю понадоби­
лось второе издание, которое за несколько дней
распространилось по всей Германии.
Исключительной популярностью пользовались
сочинения гуманиста Ульриха фон Гуттена, призы­
вавшего освободить разум от оков церковной схо­
ластики и религиозных предрассудков. Городской
плебс и крестьяне с увлечением читали пламенные
воззвания своего вождя Томаса Мюнцера, его при­
зывы встать на борьбу против князей, рыцарей и бо­
гачей, а также против католической церкви - этого
«гнусного содома, благословляющего разбойни­
ков-князей и кровопийц-рыцарей».
В 1525 г. восставшие крестьяне распространили
знаменитую прокламацию «Двенадцать статей».
В ней содержались жалобы на гнет церкви и свет­
ской власти, народ выдвигал свои требования. За
несколько недель прокламация облетела всю Гер­
манию и выдержала, невзирая на все запреты, по
меньшей мере 25 изданий (177,167). Такое невидан­
ное распространение печатного слова стало воз­
можным благодаря тому, что впервые в истории
оно было обращено к массам на понятном им языке
и затронуло самые насущные для них вопросы.
Однако не только «малая литература» - листов­
ки, прокламации, памфлеты и т. п. заполнили
книжный рынок. Солидные фолианты, если их со­
держание отвечало духовным потребностям вре­
мени, тоже получили массовое распространение и
печатались необычно большими тиражами. В сен­
тябре 1522 г. увидел свет переведенный Лютером на
немецкий язык Новый завет; отпечатал его Мель­
хиор Лоттер в Виттенберге, а гравюрами украсил
знаменитый художник Лукас Кранах. Хотя тираж
этой довольно дорогой книги составлял 5000 экзем­
пляров, в декабре того же года пришлось организо­
вать новое издание. С1522 по 1534 г. Лютеров пере­
вод Нового завета выдержал 85 изданий (562,203).
Виттенбергский типограф Ханс Люффт в 1534 г.
выпустил 1500 экземпляров осуществленного Лю­
тером полного перевода Библии (574,144), а в пос­
ледующие 20 лет отпечатал и распродал 100 000 эк­
132

25ibiia/baMft/ bic

rtfft SKubftb
©art. Eutb.

wemberg
23egitabet

mitor
Ocipfcn

furftlicbersu
freibeit.
©cbruckt burcb ИЭяпаХ uflt

ю. ©. хххпп

Ни ужесточение цензуры, ни костры аутодафе
не могли остановить победного шествия боевого
печатного слова.
Динамику роста книжной продукции можно чет­
ко проследить по таким данным: если до 1500 г. в
различных странах мира были выпущены книги
приблизительно 35-45 тысяч названий, то в XVI в. более 242 тысяч, а в XVII в. - 972 300. Интересны и
показатели роста количества изданий по годам:
ва.

1468 г. опубликовано
„
1500 г.

666
946

книг
„

Библия. Перевод
М. Лютера.
Виттенберг: X. Люффт,
1534


1536
1568
1600
1650
1700

г.
г.
г.
г.
г.

55

I486

55

3745
6078
9723

55

13368

55
55

55

55
55

55
55

С момента изобретения книгопечатания до
:

издано 1 миллион 245 тысяч наименований
книг (449), а тиражи в среднем возросли с 300-350
экземпляров в XV в. до 1000-1200 - в XVII в.
В XVI-XVII вв. чрезвычайно расширился ареал
распространения книг в мире. Книгопечатание
прочно утвердилось почти во всей Европе, а купцы,
миссионеры, просто искатели приключений раз­
несли его и по далеким заморским краям.
В1503 г. была основана первая типография на ев­
1700 г.

ропейской периферии - в Константинополе. Два
года спустя Я. Халлер основал в Кракове первую на
польской территории постояннуютипографию. До
тех пор там спорадически действовало несколько
типографий, существование которых оказалось
мимолетным (например, К. Штраубе в 1473-1477гг.
и Ш. Феоля в 1491 г.). В1513 г. вышла первая книга на
польском языке. За пять лет до этого первая типо­
графия была основана в Эдинбурге (Шотландия).
В 1508 г. в

Тырговиште была организована первая

типография на территории Румынии, выпускавшая
славянские книги, набранные кириллицей. В1512 г.
в Венеции отпечатана первая датированная книга
на армянском языке, в 1513 г. в Риме - на эфиопском.
В1514 г. в итальянском городе Фано по инициативе
папы в целях пропаганды католицизма среди сара­
цин была оборудована типография для выпуска
книг на арабском языке. В 1516 г. в Фесе (Марокко)
появилась первая типография на африканском кон­
тиненте. В1517—1519 гг. в Чехии, в Праге, Франциск
Скорина издал первую книгу на старобелорусском
языке - «Библия руска», а в 1522 г. учредил первую
типографию на территории Великого княжества
Литовского. Годом позже И. Вейнрейх приступил к
книгопечатанию в Кенигсберге. А еще через год в
Виттенберге увидела свет первая книга на ново­
греческом языке - перевод «Илиады», а также пер­
вые книги на латышском и эстонском языках - пе­
реводы «Лютеранской мессы». В 1527 г. в Кракове
вышел первый печатный текст на венгерском язы­
ке - грамматика. В1530 г. основана типография в Ир­
ландии, а девять лет спустя печатать книги начали
и на американском континенте - в Мехико.
Продолжим хронику: 1542 г. Стокгольм - первая
книга на финском языке. 1543 г. - перевод Библии
на хорватский язык. 1544 г. город Сибиу - первое
печатное издание на румынском языке. 1545 г. Ке­
нигсберг - первая книга на прусском языке и там же
в 1547 г. - на литовском: «Катехизис» М. Мажви­
даса. 1546 г. Лондон - начато издание книг для
автохтонного населения Уэльса. Приблизительно
в 1552 г. приступила к работе первая анонимная ти­
пография в Москве. В1561 г. португальцы основали
первую типографию в Индии, в городе Гоа. 1571 г. первая книга на ирландском языке. 1574 г. Баутцен на лужицком языке. 1575 г. Любляна - первая типо­
графия на землях, заселенных словенцами. В том
же году русский первопечатник Иван Федоров ос­
новал во Львове первую на Украине типографию. В
1579 г. в Японии итальянские миссионеры органи­
зовали первую типографию европейского типа, а в
Лиме (Перу) вышла в свет первая печатная книга в
Южной Америке. В 1588 г. основана типография в
Риге. В 1590 г. иезуиты устроили в Китае первую
печатню европейского типа, в 1602 г. доминиканцы
открыли такую же типографию на Филиппинских
островах. В 1624 г. в Лисабоне отпечатана первая
книга на одном из африканских языков - диалекте
кюксиконго. В 1625 г. в Батавии (прежнее название
Джакарты) голландцы основали первую типогра­
фию в Индонезии. В 1629 г. в Риме выпу­

щена первая печатная книга на грузинском языке.
В 1631 г. возникла типография в Дерпте (ныне Тар­
ту), а четыре года спустя - в Таллине. Около 1640 г. в
городе Або (ныне Турку) была учреждена первая
печатня в Финляндии, в 1643 г. в Христиании (ныне
Осло) - первая в Норвегии. В 1663 г. миссионером
Дж. Эллиотом впервые выпущена книга на одном
из языков американских индейцев. Наконец, в
1660 г. основана первая типография в Гватемале, в

-

1700 г. в Аргентине (343,26-186).
До 1500 г. примерно 77% всех книг издавалось на
латыни. Лишь в Англии и Испании в начале XVI в.

на местных языках выходило книг больше, чем
на латыни. Через полвека положение изменилось.
В 1541-1550 гг. из 86 выпущенных в Испании книг
лишь 14 были на латыни, остальные - на испанском.
В 1601 г. книги на французском языке составляли
уже 55% всех книг, изданных в Париже (404,480). Но
в некоторых странах, например в Италии и Герма­
нии, латынь преобладала в печатной продукции до
середины XVI в., и только Реформация нанесла
сильнейший удар по господству латыни. Впрочем,
в Германии научная литература издавалась на
латыни до середины XVII в.
Значительно изменилась тематика печатных из­
даний. К концу XVI в. лишь 55% из них были
светского содержания, а в XVII в. такие книги со­
ставляли в общей книжной продукции не менее
67%, хотя острая религиозная борьба и вызвала

сильный наплыв полемической богословской ли­

тературы.
В XV в. было издано около 3000 книг научного со­

держания (472). Из них приблизительно 850 посвя­
щены медицине, 400 - ботанике и зоологии, 300 -

арифметике, алхимии и агрономии, 200 - астроно­
мии и астрологии, 100 - геометрии и физике и т. д.
Больше всего такой литературы публиковалось на
родине Возрождения - в Италии 1445 изданий, за­

тем шла Германия - 1003, Франция

- 387, Англия -

всего 23 (181,240).
К сожалению, более подробных сведений о те­
матической структуре литературы XVI-XVH вв.
нет. Помочь при выяснении этой структуры может
до некоторой степени появление первых отрас­
левых библиографий. Уже сам факт их составле­
ния и публикации показывает, как вырос интерес к
научной литературе и ее выпуску. Если в XV в. изда­
вались в основном книги античных и средневе­
ковых ученых, то в XVI-XVII вв. появилось гораздо
больше оригинальных научных трудов. Историк
науки Дж. Бернал называет XVI-XVII вв. эпохой
научной революции, ведь именно тогда в науке на­
ступил коренной перелом. Складывались новые
методы изучения явлений природы, были сделаны
выдающиеся открытия, послужившие фундамен­
том дальнейшего развития естествознания. И уче­
ные, и передовые типографы стали рассматривать
свою деятельность как важную форму борьбы
с обскурантизмом и реакцией.
Все важнейшие научные открытия были опи­
саны в книгах. В1543 г. в Нюрнберге вышел в свет
гениальный труд Николая Коперника «Об обраще­
нии небесных тел». Немецкий астроном Йоханн
Кеплер выпускал одну книгу за другой, излагая в
них законы небесной механики. В 1632 г. был опу­
бликован труд великого Галилео Галилея «Диалог
о великих системах», посвященный обоснованию

и дальнейшему развитию системы Коперника.
Несколько ранее, в конце XVI в., Джордано Бруно
изложил в своих книгах «О причине, начале и еди­
ном» (1584) и «О бесконечности, вселенной и ми­
рах» (1585) идею бесконечности природы и
множественности обитаемых миров.
Далеко вперед шагнула математика. Вехи на
этом пути отмечены трактатом Джероламо Карда­
но «Великое искусство, или Первая книга о прави-

133


лах алгебрьр> (1560) и исследованием Готфрида
Вильгельма Лейбница об основах дифференциаль­
ного исчисления (1684). Обобщающим трудом яви­

лась замечательная книга Исаака Ньютона «Мате­
матические начала натуральной философии»
(1695).

Крупным событием стал в 1556 г. трактат не­
мецкого ученого Георга Агриколы «De re metallica»
(«О металлах»).

После географических открытий Колумба и Вас­
ко да Гамы карта Птолемея оказалась безнадежно
устаревшей. За ее исправление взялись выдающие­
ся картографы XVI-XVII вв. Г. Меркатор, А. Орте­

лий и В. Блау. В 1543 г. вниманию публики была
предложена книга основоположника современной

Издательская марка Окс­
фордского университета.

XVI в.

134

анатомии Андреаса Везалия «О строении чело­
веческого тела». Испанец Мигель Сервет в 1553 г., а
за ним англичанин У. Гарвей (1628) ознакомили
научный мир с созданной ими стройной теорией
кровообращения.
Успехи науки наталкивали на поиск новой фи­
лософской системы. Англичанин Фрэнсис Бэкон
в своих сочинениях утверждал материалисти­
ческие традиции миропонимания. В том же духе
была написана и знаменитая книга Томаса Хоббса
«Левиафан» (1651). Могучее развитие материали­
стические тенденции получили в философских
произведениях Рене Декарта и Бенедикта (Баруха)
Спинозы.
XVI-XVII вв. оставили нам в наследство бес­
смертные творения Уильяма Шекспира, Мигеля
Сервантеса, Франсуа Рабле, Торквато Тассо, Джона
Мильтона, Лопе де Вега и Педро Кальдерона. В эти
века печатная продукция стала гораздо разнообраз­
нее по жанрам, чем в XV в. Политические прокла­
мации и памфлеты, папские буллы, распоряжения
властей, плакаты и афиши, календари и научные
журналы, справочники по сельскому хозяйству и
отраслям промышленности, карты и географиче­
ские атласы, энциклопедии и библиографические
указатели, журналы мод, поваренные книги, парти­
туры опер и книги предсказаний, шахматные учеб­
ники и т. д. - все это делало грамотного человека
XVI-XVII вв. гораздо более информированным,
чем были его предшественники.
Идеологическая борьба, разгоревшаяся вокруг
идей гуманизма и Реформации, во многом спо­
собствовала развитию университетского образова­
ния. В XVI-XVII вв. в Европе открылось более 30
университетов и оживилась деятельность старых,
пользовавшихся давней славой. В Англии старин­
ные, но пришедшие к тому времени в упадок Окс­
фордский и Кембриджский университеты широ­
ко распахнули свои двери перед учеными-гума­
нистами, принесшими с собой новые научные
идеи. В Швеции коренным образом был реформи­
рован старинный Упсальский университет, а в
1665 г. открыт еще один университет - в Лунде.
На Тридентском вселенском соборе иерархи
католической церкви обсуждали, как помешать
протестантским по духу университетам завлекать
«в свои сети» молодежь католических стран. Реше­
но было основать ряд католических университе­
тов. С той же целью папа Павел Ш утвердил в 1540 г.
устав ордена иезуитов, которому вменялось в обя­
занность служить как бы интеллектуальным мечом
в бескомпромиссной борьбе католицизма с Рефор­
мацией. В 1546 г. иезуиты открыли свой универси­
тет в Испании - на родине основателя ордена Игна­
тия Лойолы, а затем несколько университетов во
Франции, где кровопролитные войны с гугенотами
пагубным образом сказались и на состоянии
высшей школы. Во второй половине XVI в. сеть ие­
зуитских университетов покрыла всю Европу до
самых восточных ее пределов. В частности, в 1570 г.
в Вильнюсе была основана иезуитская коллегия,

реорганизованная 9 лет спустя в университет. В ста­
ринном Пражском университете, недавнем еще
очаге гуситских идей, с XVII в. также воцарились
иезуиты.
В середине XVI в. была основана первая высшая

школа европейского типа за пределами Европы в Лиме. Вначале она действовала как духовная ака­
демия, но вскоре была преобразована в универси­
тет. В1553 г. университет был открыт в Мехико, за­
тем в 1572 г. в Боготе (Колумбия). В Северной Аме­
рике первым очагом науки и высшего образования
явился созданный пуританами в 1636 г. Гарвардский
колледж.
Однако в большинстве случаев тогдашние
университеты и коллегии со временем превраща­
лись в цитадели консерватизма, всевозможных
догматических ограничений, налагаемых на сво­
бодное научное исследование. Вот почему боль­
шинство гениальных открытий, которыми славны
XVI и XVII вв., были сделаны вне университетских
стен.
И все же в истории культуры, и в частности кни­
ги, высшая школа сыграла, несомненно, положи­
тельную роль, воспитав сотни тысяч внима­

тельных читателей с разнообразными духовными
запросами, и зачастую университеты становились
крупными издательскими центрами, ибо остро
нуждались в учебной и иной литературе.
Превращение ремесленной мастерской в ранне­
капиталистическую мануфактуру, использовав­
шую наемную рабочую силу, и связанное с этим уг­
лубление разделения и специализации труда созда­
ли основу для невиданного роста книжной продук­

ции в XVI-XVII вв.
Образцом крупной книгоиздательской мануфак­
туры можно назвать предприятие А. Кобергера, о

котором мы уже упоминали. К началу XVI в. он стал
виднейшим книготорговцем и издателем, а его

предприятие в Нюрнберге сильно разрослось (562,
122). Обладая немалыми средствами, Кобергер су­
мел поставить дело так, что его предприятие погло­
тило сотни мелких, прежде самостоятельных ма­
стерских, а потому смогло обеспечить себя боль­
шим количеством резчиков, словолитчиков, ху­
дожников, граверов, наборщиков, печатников, тор­
говых агентов, и на протяжении40 лет эта мануфак­
тура оказывала значительное влияние на конъюнк­
туру книготорговли не только в Германии, но и во
всей Европе. Конечно, столь крупных предприятий
в XVI-XVII вв. было немного, преобладали мелкие
или средние мастерские, часто семейные, ибо не


хватало средств для найма мастеров. Как правило,
их продукцию составляли дешевые молитвенни­
ки, отпечатанные на плохой бумаге, примитивно
оформленные азбуки и т. п. Иногда эти же мастер­
ские выполняли заказы более крупных типографий
и книготорговцев. Небольшие печатни позволили
людям со средним достатком обзавестись дешевы­
ми книгами, приобщиться к чтению. Мелкие ма­
стерские, как правило, были недолговечны. Вла­
дельцы их попадали в зависимость от книготоргов­
цев, их заказов, часто вынужденыбыли пользовать­
ся кредитом, чтобы приобрести бумагу, шрифты,

сить доход, а выпуск почти любой книги был свя­
зан с некоторым финансовым риском. Поэтому
печатник или издатель, если сам не входил в круг
очень состоятельных горожан, вынужден был,
чтобы заложить прочную финансовую базу, всту­
пать в сделку с тем, кто мог ссудить ему необхо­
димый первоначальный капитал. Большинство из­
дателей XVI-XVH вв. начинали не с организации
типографии, а с создания книжной лавки и пере­

плетной мастерской, которые приносили большие
доходы и таким образом давали оборотные средст­
ва для расширения предприятия.

В типографии.

Гравюра XVII в.

краски и т. п. Нередко дело кончалось долговой ка­
балой и банкротством (381,167).
Большей стабильностью отличались типогра­
фии среднего уровня, где бывало занято 8-10 ра­
бочих. Типография того времени знала уже немало
специальностей: печатник, пуансонист, словолит­
чик, наборщик, метранпаж, корректор, заготовщик
красок (510,192). Но столь дробное разделение тру­
да возможно было осуществить лишь на крупном
предприятии. В типографии среднего размера
обычно создавались два цеха - наборный с двумятремя наборными кассами и печатный с одним-дву­
мя прессами. В наборном цехе набирали и верстали
текст, а также сверяли корректуру по оттискам.
В печатном цехе печатали и брошюровали. Владе­
лец руководил всей работой, снабжая мастеров
материалами, реализуя продукцию, но сам за стан­
ком не работал. Некоторые издания он выпускал по
собственной инициативе, а не по заказу.
Крупными для того времени можно считать ти­
пографии, в которых было по 15-20 наемных ра­
бочих и несколько печатных станков. Таких ману­
фактур было мало, но их доля в производстве книж­
ной продукции весьма велика. Выпущенные ими
книги более тщательно отредактированы и более
добротно оформлены (191,167).
Нередко подлинным хозяином типографии ста­
новился купец - обладатель значительного капита­
ла, без которого нечего было и думать о хорошем
техническом оснащении производства, тем более,
что типография далеко не сразу начинала прино-

При анализе организационной структуры поли­
графической промышленности и книготорговли
XVI-XVII вв. бросаются в глаза значительные раз­
личия в производственных функциях, выпол­
няемых отдельными предприятиями. Действова­
ли крупные «комбинаты», объединявшие все про­
цессы по выпуску и реализации книги (Кобергер,
Эльзевиры) и имевшие не только типографию, но и
словолитню, гравировальную и переплетную ма­
стерские, торговую лавку. Но в XVI в. словолитное
производство, а за ним и переплетное начали отде­
ляться от типографского. Размежевание печатни­
ков и книготорговцев продолжалось (191,169-170).
Книгоиздатель стал самостоятельной фигурой.
Ведь отпечатать книгу - это лишь часть работы. Не
менее важно подготовить рукопись к печати, что
требует особой квалификации и образования, ко­
торыми редко обладали сами печатники. Они
обращались к услугам ученых. Например, знаме­
нитый базельский типограф Йоханн Фробен поль­
зовался, как уже говорилось, услугами великого
Эразма Роттердамского (562,186). Но издатель еще
должен подобрать такое произведение, выпуск ко­
торого был бы рентабельным, заполучить руко­
пись и право на ее публикацию. Иными словами, он
должен был заключить с автором или переводчи­
ком договор, найти редактора и художника для
оформления издания, условиться с типографом о
выпуске книги и с книготорговцем - о ее реализа­
ции. Для всего этого нужен немалый капитал, уме­
ние разбираться в конъюнктуре книжного рынка,
135


видеть основные тенденции в интеллектуальной

жизни эпохи, поддерживать постоянные контакты
с учеными и писателями, занимать определенную
позицию в политической, социальной и религиоз­
ной борьбе (325,206). С начала XVI в. в выходных
данных на титульном листе все чаще наравне с
фирменным сигнетом и фамилией типографа по­
мещали издательскую марку с фамилией издателя,
по инициативе и на средства которого выпущена
книга. Из соображений рекламы издатель требо­
вал, чтобы его марка была воспроизведена на ти­
тульном листе, а сигнет печатника - в конце книги.
Отношения между издателем-коммерсантом и
типографом могли складываться по-разному. Са­
мая примитивная форма: издатель-коммерсантраз­
давал заказы нескольким мастерам, обеспечивал
их бумагой, шрифтами и прочим. В результате мел­
кие печатники попадали в полную зависимость от
него. Иначе выглядели отношения между издате­
лем и владельцем крупной книгопечатной ману­
фактуры. Уже в договоре типограф упоминался как
независимый предприниматель (193,127). Издатель
не мог диктовать ему условий и норм выработки,
как поступал в отношении мелкого ремесленника.
Владелец мануфактуры выпускал книгу по своему
усмотрению и на свои средства. Издатель вклады­
вал в общее предприятие некоторую сумму и брал
на себя определенные функции: например, прио­
бретал рукопись и готовил ее к печати, обеспечи­
вал типографию бумагой и сбывал продукцию.
Печатник же гарантировал огранизацию произ­
водства, техническое оснащение типографии,
включая шрифты, рассчитывался с рабочими. Не­
редко издатели объединялись, если предстояло
предпринять какое-либо крупное издание. Значи­
тельно реже создавались большие и относительно
постоянные компании издателей-коммерсантов,
наподобие нынешних акционерных обществ.
Твердых цен на книги не было. Лишь изредка
они указывались в ярмарочных каталогах или
печатных объявлениях отдельных издательств.
Обычно издатель-коммерсант устанавливал цену
на книгу сам, и эта цена колебалась в зависимости
от конъюнктуры. Судя по отчетным документам
первой половины XVI в., книготорговец мог выру­
чить до 50 % от стоимости книги (193,133). Хотя рас­
ходы он нес немалые (аренда помещения, наем
торговых агентов, упаковка и перевозка книг),
прибыль все же в конечном итоге оказывалась до­
вольно большой.
Крупные коммерсанты-издатели в своих руках
сосредоточили внешнюю торговлю книгами. Они
же выступили инициаторами первых книжных аук­
ционов, где распродавались целые библиотеки.
Например, известный лейденский издатель Лоде­
вейк Эльзевир скупал частные книжные собрания и
продавал их на аукционе. Первый в истории такой
аукцион проходил в 1604 г. во Франкфурте-на-Май­
не.

Средний книготорговец располагал обычно лав­
кой, где держал от пятисот до полутора тысяч книг,
которые либо покупал, либо получал на комиссию
от купца-оптовика, либо же непосредственно от из­
дателя или печатника. У него могли быть один-два
филиала лавки.
Было много мелких стационарных книжных ла­
вок - на сто-двести книг. Торговать дорогими кни­
гами такой купец не решался и делал ставку на
дешевые издания для простонародья. Зачастую он
торговал и вразнос, как коробейник, не гнушаясь
заодно приторговывать галантереей. Продавали
книги и переплетчики.
В XVI и даже в XVII в. немалую роль в распро­
странении книг играли книгоноши-офени. Переби­
раясь с места на место, они предлагали свой товар,
полученный на определенных условиях от изда­

теля, книготорговца-оптовика или печатника. Од­

нако стационарные книжные лавки быстро вытес­
няли бродячих торговцев.
Уже в конце XV в., когда книгоиздательство и
книготорговля достигли высокого уровня разви­
тия, родилась потребность в своеобразной службе
информации, дабы книготорговцы могли знако­
миться с новыми изданиями и пополнять свои за­
пасы товара. Такая «служба» возникла в городах,
где проводились крупные книжные ярмарки, в Лионе, Амстердаме, Франкфурте-на-Майне.
Франкфурт вскоре занял здесь особое место (607,
29-30), превратившись в начале XVI в. в мировой
центр книжной торговли. Туда на ярмарку привози­
ли книги не только со всей Германии, но и из Фран­
ции, Швейцарии, Италии, Голландии, Англии и
Испании (395,19). Ярмарки во Франкфурте прово­
дились дважды в год: весной на пасху и осенью в
день св. Михаила. Книготорговцам здесь был отве­
ден целый квартал в южной части города, и одна из
улиц в 1518 г. получила название Книжной. В XVI в.
книга стала на Франкфуртских ярмарках преобла­
дающим товаром. Издатели и печатники доставля­
ли их зачастую на кораблях в специальных бочках.
Наиболее крупные предприятия, такие, как фирма
Кобергера, а позднее Эльзевира, имели во Франк­
фурте своих постоянных торговых агентов. Чтобы
ознакомить потенциальных покупателей с пред­
лагаемым товаром, выпускались специальные яр­
марочные каталоги - прототипы указателей ком­
мерческой библиографии. Сначала это делали от­
дельные фирмы для своих изданий, а в 1564 г. аугс­
бургский книготорговец и книгопечатник Георг
Виллер приступил к изданию сводных каталогов
книг, продаваемых на Франкфуртской ярмарке.
Первое издание этого каталога имело такое витие­
ватое название: «Каталог новых книг, которые бу­
дут продаваться в 1564 г. во Франкфурте на осен­
ней ярмарке для удобства и пользования приез­
жих книготорговцев и всех друзей книжного дела».
Указатель состоял из 10 листов. В нем было зареги­
стрировано 250 книг. В период с 1567 по 1584 г. такие
каталоги содержали уже в среднем около 500 наи­
менований книг ежегодно. Самый обширный ката­
лог - 930 названий - был выпущен в 1591 г. (274,86).

Библия. Гравюра Й. Ам­
мана.
Франкфурт-на-Майне:
3. Фейерабенд, 1566

Каталоги Виллера выходили до 1627 г., а с 1598 г.
франкфуртский городской совет начал также изда­

вать «Универсальные ярмарочные каталоги» (477,

Во второй половине XVI в. центром книготор­
говли все больше становился Лейпциг. Недаром в
1595 г. Хеннинг Гроссе издал здесь первый ярма­
рочный книжный каталог (562,275). Впрочем, меж­
ду обоими центрами книготорговли произошло
751).

нечто вроде разделения труда. На Франкфуртской
ярмарке можно было найти в основном зарубеж­
ную продукцию, на Лейпцигской - немецкую. По
числу зарегистрированных в ярмарочных катало­
гах изданий Лейпциг уже в 1616 г. опередил Франк­
фурт (466, 164). Главной причиной упадка Франк­
фурта-на-Майне как европейского центра книго­
торговли явилось общее падение удельного веса
Германии в экономике Европы, причем в самой
Германии экономический центр переместился из
Баварии, Франконии и Рейнских областей в Саксо­
нию, Тюрингию и Вестфалию, что сразу повысило

значение Эльбы как торгового пути.
К концу XVI в. Лейпциг стал самым крупным в
Германии центром издания научной литературы, а
когда голландские книготорговцы перенесли свои
представительства из Франкфурта в Лейпциг,
прежняя роль Франкфурта была окончательно по­
дорвана. В начале XVIII в. каталоги Лейпцигских
ярмарок содержали в четыре раза больше назва­
ний, чем каталоги Франкфуртских.
Книжная торговля все более сосредоточивалась
в центрах национального книгоиздательства - та-

137


почему книгопечатание там развивалось не только
разными темпами, но и в разных направлениях.
В Германии, на родине книгопечатания, ситуа­
ция сложилась поначалу благоприятно для нового
искусства. Могучим стимулом послужило движе­
ние Реформации. Интеллектуальная жизнь вышла
из-под присмотра церковной цензуры. Яростная
полемика между протестантским и католическим
лагерями обеспечила работой все печатные станки.
В XVI в. в Германии и других местностях, где оби­
ходным языком был немецкий, действовало 140 ти­
пографий.
Однако постепенно книгоиздательское дело в
Германии стало отставать от итальянского, фран­
цузского и голландского. Это связано с общим эко­
номическим упадком и раздробленностью страны,
препятствовавшей складыванию общенациональ­
ного рынка, и с непрестанными войнами на терри­
тории Германии. Тридцатилетняя война (1618— 1648)
явилась для страны подлинной катастрофой. Она
причинила немецкому книгопечатанию неизмери­
мый ущерб. Однако после каждой такой катастро­
фы типографы возвращались в родные места и вос­
станавливали свои мастерские.
Франкфурт-на-Майне пользовался заслужен­
ной репутацией одного из центров европейского
книгоиздательства на протяжении XVI в. Здесь в
1559 г. обосновался крупнейший книгоиздатель
Зигмунд Фейерабенд (1528-1590). Знак его фирмы Молва с трубой - считался в Германии столь же на­
дежной гарантией качества издания, как знак
Йоханна Фробена или Кристофа Плантена, о ко­
торых речь еще пойдет. Собственной типографией
Фейерабенд не располагал, но обеспечивал рабо­
той всех печатников во Франкфурте и был в
высшей степени взыскателен. Большое внимание
уделял он иллюстрированию своих изданий, помо­
гал ему художник Йост Амман. Плодом их сотруд­
ничества явились великолепно иллюстрирован­
ные и оформленные издания - такие, как «Книга о
войне» Л. Фронспергера, «Книга сословий» со сти-

Титульный лист работы
Й. Аммана. В центре ком­
позиции издательский
знак 3. Фейерабенда.
Франкфурт-на-Майне,
1570

«Детский алфавит»
X. Вейдица.
Аугсбург, 1521

ких, как Амстердам, Лондон, Париж, Лион. Новый
уровень развития транспорта и почты, обширная
коммерческо-библиографическая
информация
создали благоприятные возможности для книго­
оборота между различными торговымицентрами и
снизили значение книжных ярмарок.
Различие политических, социальных, эконо­
мических, культурных условий в отдельных стра­
нах Западной Европы в XVI-XVII вв. объясняет,
138

хами Ханса Сакса (1568), альбом костюмов и осо­
бенно - «Обучение искусству и наукам» (1578); в их
оформлении и размашистом фрактурном шрифте разновидности готического - ощутимо влияние ба­
рокко.
Благодаря деятельности семейства Шефферов
значительное место в развитии книгопечатания за­
нимал некоторое время родной город Гутенберга Майнц. После смерти П. Шеффера в 1503 г. его


процветающее предприятие было унаследовано
сыном Йоханном (549,173). Советчиком, а иногда и
редактором его изданий выступал выдающийся
писатель гуманист Ульрих фон Хуттен, который
в типографии Шеффера выпустил и несколько
собственных произведений. Из числа важнейших
изданий, осуществленных там и отредактиро­
ванных фон Хуттеном, назовем сочинение древне­
римского историка Тита Ливия. Шёффер пользо­
вался наряду с готическим шрифтом еще и антик­
вой и латинским курсивом. Элементы книжного
орнамента были выполнены с большим вкусом,
особенно изящны инициалы - одни из лучших в
тогдашней Европе (540,427).
Из других старинных центров книгопечатания в
Германии упомянем Нюрнберг, где работал знаме­
нитый А. Кобергер. Правда, с 1500 г. он уже не зани­
мался непосредственно книгопечатанием и цели­
ком отдался издательской и торговой деятельно­
сти. За 40 лет он выпустил 436 изданий (539,154).
В основном это Библии. Крупнейшим его начина­
нием были завершенные в 1504 г. восемь фолиан­
тов, содержащих Библию с комментариями видно­
го богослова ХШ в. кардинала Хуго. Большинство
книг, изданных А. Кобергером, написаны на латы­
ни, а иллюстрировали их лучшие тогдашние ху­
дожники, в том числе Альбрехт Дюрер.
Среди существовавших в Нюрнберге в конце
XVI - начале XVII в. типографий виднейшей стала
основанная в 1590 г. Эндгерами. В 1641 г. там был
выпущен один из шедевров немецкого типограф­
ского искусства ХУЛ в. - так называемая Библия
курфюрстов* и такое значительное произведение,
как иллюстрированный учебник «Мир чувствен­
ных вещей в картинках» чешского педагога-гума­
ниста Яна Амоса Коменского (1658).
Центром издания книг католического направле­
ния в XVI в. стал Кёльн, где имел свою резиденцию
архиепископ. Полиграфическая техника кёльнских
печатников стояла на весьма высоком уровне, но
содержание издаваемых книг не отвечало духу раз­
вития науки. Тем удивительнее, что именно в этой
цитадели обскурантизма увидела свет вторая часть
антикатолического памфлета «Письма темных
людей» (первая часть была опубликована в 1515 г.
в Хагенау в Эльзасе).
В другом старинном очаге книгопечатания Страсбурге противодействие городских властей не
дало католической церкви задушить свободу печа­
ти. Страсбургские издательства, как имевшие бога­
тые традиции, так и вновь создаваемые, большими
тиражами выпускали сочинения идеологов Рефор­
мации, произведения великих гуманистов и ан­
тичных авторов. С внешней стороны эти издания
также отличались прекрасным исполнением. Од­
нако во второй половине XVI в. и в XVII в., в обста­
новке контрреформации, Страсбург стал постепен­
но утрачивать былые позиции. В1681 г. он вошел в
состав Франции, и немецких книг там выпускали
все меньше и меньше.
На первую половину XVI в. пришелся короткий
расцвет книгопечатания в Аугсбурге. Хотя этот го­
род находился в католической Баварии, местные
издатели были вовлечены в орбиту идей Рефор­
мации. Именно здесь в 1530 г. увидело свет знаме­
нитое «Аугсбургское Исповедание» М. Лютера и
Ф. Меланхтона, в котором для князей, съехавших­
ся на рейхстаг, были изложены основы лютеранст­
ва. Один из интереснейших аугсбургских типогра­
фов и издателей - Генрих Штейнер. Сначала он
выпускал сочинения и листовки проповедников Ре­
формации, а в 1530 г. придал своей типографии дру­
гое направление и стал публиковать труды класси­
ков античности, произведения итальянских гума­
нистов, в том числе в переводах на немецкий язык,
причем все это - в дешевом и скромном оформле­

нии, для массового читателя. Эти издания иллю­
стрировал Ханс Вейдиц. Особо следует отметить
выпущенный Штейнером с иллюстрациями Вей­
дица перевод сочинения Петрарки «О лекарствах
для счастливой и несчастной судьбы». Иллюстра­
ции Вейдица к этой книге имеют ныне немалое
культурно-историческое значение, обстоятельно,
детально изображая тогдашние моды, обстановку
жилищ, различные бытовые ситуации.
Курьезным фактом из истории печати в Герма­
нии XVI в. явилась попытка страстного проповед­
ника протестантизма среди южных славян Примо-

жа Трубара организовать с помощью герцога Вюр­
тембергского и других лиц в 1550-1564 гг. в Тюбин­
гене и Урахе печатание протестантских бого­
служебных книг на славянском наречии кирилли­
цей и глаголицей для распространения их на засе­
ленных словенцами землях Каринтии и Крайны

Эразм Роттердамский.
«Христианский воин».
Базель Й Фробен, 1516

(562, 212).
В эпоху Реформации на положение одного из

важнейших центров издательской деятельности
выдвинулся Виттенберг. Первые типографии поя­
вились там в связи с основанием в 1502 г. универси­
тета. В Виттенберге были отпечатаны знаменитые
«Тезисы» Мартина Лютера (1517). Идеологическое
наступление Реформации на католицизм требова­
ло больших издательских сил, поэтому в 1519 г. по
просьбе Лютера в Виттенберге открыл филиал

*
В книге были помещены
портреты предков заказ­

чика изданий - князя
Людвига из Саксонии, от­
сюда ее название.
139


своего предприятия лейпцигский типограф Мель­
хиор Лоттер. С1522 г. он приступил к изданию, а за­
тем и переизданию Лютерова перевода Библии.
Однако наибольший вклад в публикацию этого пе­
ревода, сыгравшего огромную роль в истории Ре­
формации, внес печатник Ханс Люффт. Кульмина­
цией его деятельности стало первое полное, богато
иллюстрированное издание в 1534 г. ЛютеровойБи­
блии (501). До 1550 г. Люффт не раз переиздавал эту
огромную книгу, приглашая для ее оформления
лучших художников. Однако, поскольку Лютерова
Библия пользовалась в Германии большим спро­

циализировался на издании музыкальных парти­
тур, а книги выпускал в основном на иностранных
языках, особенно на итальянском. В 1684 г. он опу­

бликовал важный исторический документ

Гравюра XVI в.

сом и за ее перепечатку охотно брались многие вла­
дельцы типографий, монополия Люффта была до­
вольно скоро подорвана.
Мы уже упоминали о том, что к концу XVI в. кни­
готорговый оборот в Лейпциге сравнялся с франк­
фуртским, а во второй половине XVU в. значитель­
но его превзошел. Расширение книготорговли со­
здало материальные условия и для расширения из­
дательской деятельности. Некоторые лейпцигские
печатникй (например, Т. Ритцш) заинтересовались
выпуском периодики, благодаря чему Лейпциг за­
нял также и в этой области главенствующее по­
ложение в Германии.
В ХУЛ в. среди центров книгопечатания в Герма­
нии следует, кроме того, назвать Вену на юге и Бер­
лин на севере. В Вене книгопечатание, возникшее
там в 1482 г. (498), приобрело особое значение в свя­
зи с деятельностью Йоханна Винтербургера, ко­
торый с 1492 по 1519 г. выпускал книги гумани­
стического содержания, украшая их инициалами и
виньетками в итальянском вкусе. Крупными изда­
телями были в Вене также Иероним Виетор и
Йоханн Сингрениус. На протяжении всего XVII в.
там свирепствовала цензура иезуитов, причинив­
шая издательскому делу не меньший ущерб, чем
Тридцатилетняя война и турецкие вторжения. Сре­
ди тогдашних венских типографов выделяются
две крупные фигуры - поляк Станислав Матеуш
Космеровиус и фламандец Йоханн ван Гелен. За 34
года своей деятельности в Вене Космеровиус опу­

- «Опи­

сание обороны Вены от турок».
В Берлине первая типография была основана в
1540 г. Для печатания официальных документов
был приглашен из Виттенберга мастер Ханс Вейс.
Заслуживает внимания также типография берлин­
ского алхимика и врача Л. Турнейзера из Турна, где
начиная с 1574 г. выпускалась научная литература.
Однако в целом в XVI-XVII вв. Берлин не выделял­
ся какими-либо особыми достижениями в книго­

печатании.

Альд Мануций.

140

бликовал свыше 350 изданий на разных языках раз­

ной тематики. Его предприятие преследовало чи­
сто коммерческие цели и выпускало только такие
книги, которые гарантировали прибыль и не вовле­
кали издателя в конфликт с цензурой. Совершенно
иначе смотрел на свою миссию ван Гелен. Он спе­

Реформация создала условия для развития куль­
туры и самосознания некогда покоренного немца­
ми славянского народа - сорбов-лужичан (459,179).
В1547 г. на лужицком языке был опубликован пере­
веденный А. Моллером Лютеров Катехизис. В го­
родах Баутцен и Лёбау появились небольшие типо­
графии, выпускавшие издания для сорбов-лужичан
на их родном языке.
В Швейцарии давними традициями книгоизда­
тельства славился Базель - культурный и эконо­
мический центр немецкоязычной части страны.
В 1491 г. там основал типографию Йоханн Фробен.
Первая выпущенная им книга - Латинская Библия
в удобном формате ин-октаво. В1504 г. Фробен рас­
полагал уже семью станками. За 36 лет деятельно­
сти в типографии было выпущено 250 книг - и лишь
две из них на немецком языке. Главной задачей
своего предприятия Фробен считал распростране­
ние научной литературы, а языком науки в те време­
на служила латынь (539, 179). Издательская про­
грамма Фробена отличалась широтой: она включа­
ла и полные собрания трудов «отцов церкви», и все
сочинения патриарха гуманизма Эразма Роттер­
дамского. Фробен с одинаковой охотой печатал и
ортодоксальные трактаты католических богосло­
вов, и полемические сочинения их непримиримых
противников. Он не побоялся выпустить в своей ти­
пографии и «Утопию» Томаса Мора. К каждому та­
кому изданию он подходил с максимальной серьез­
ностью, следил за каждым этапом его подготовки,
а редактирование и корректуру поручал специалис­
там самой высокой квалификации. Достаточно на­
помнить, что лучшим другом и советчиком Фробе­
на был сам Эразм Роттердамский. Фробен уделял
немалое внимание эстетическому совершенство­
ванию своих изданий и вовлек в эту работу лучших
тогдашних художников, в том числе Ханса Холь­
бейна. Фробеновские издания были украшены ве­
ликолепными гравюрами - фронтисписами и ини­
циалами. Шрифт - художественный и строгий: ан­
тиква различных размеров. Основная часть книг,
сошедших со станков этой типографии, - ин-квар­
то или ин-фолио. В конце текста Фробен, как прави­
ло, прилагал собственный знак - две руки, дер­
жащие жезл, обвитый змеями, вытягивающими
жала над восседающим на жезле голубем. Книги с
этим знаком имели хождение по всей Европе, но
Фробен не гнался за прибылью. Щедрой рукой раз­
давал он деньги тем, кто помогал ему делать каж­
дую книгу подлинным произведением искусства и
сокровищницей разума. В частности, он первым
начал выплачивать авторам гонорары.
В XVI-XVII вв. Германия играла уже не столь
важную роль в истории европейского книгопечата­
ния, как в эпоху инкунабул. Взрыхленная «черным
искусством» Йоханна Гутенберга почва породила


великолепные плоды и за пределами Германии.
В разных странах Европы брались за это дело спо­
собные и энергичные люди, двигавшие вперед
книгоиздательское дело и полиграфическое ис­
кусство. Особое место занимают четыре предпри­
нимателя, деятельность которых ознаменовала со­
бой наступление нового этапа в истории европей­
ского книгопечатания: итальянец Альд Мануций,
французы Анри Этьенн и Кристоф Планген и гол­
ландец Лодевейк Эльзевир. О вкладе каждого из

них в историю книги следует рассказать в отдель­
ности.

Альд Мануций (латинизированное имя Альдус
Мануциус, по-итальянски же - Альдо, или Теобаль­
до Мануцио) по праву получил от современников
прозвище «князь печатников». В сущности, он
открыл новую эпоху в книгоиздательском деле.
Хотя первые альдовские издания хронологически
относятся еще к эпохе инкунабул, историки счи­
тают, что разработанный им в 1501 г. курсивный
шрифт и удобный формат несут на себе признаки
совершенно иного этапа в развитии полиграфии.
Альд Мануций родился в 1447 г. в местечке Бас­
сиано. Он основал целую династию печатников и

«Послание св. Екатерины
Сиенской».
Венеция: А. Мануций, 1500

141


книгоиздателей, процветавшую на протяжениице­
лого столетия - до 1597 г. В Венецию Альд Мануций
прибыл то ли в 1488, то ли в 1489 г., после окончания
учебы в Риме и Ферраре. Под воздействием идей гу­
манизма он загорелся желанием возродить антич­
ную древность путем издания произведений грече­
ских классиков на языке оригинала. В Венеции в те
времена проживало немало греков, бежавших туда
от османского нашествия. Вот почему именно там
Альд взялся за осуществление своих планов и соз­
дал в самом центре города своеобразный типо­
графско-издательский комплекс. Первая вышед-

Два разворота из книги
Ф. Колонны «Гипнэрото­
махия Полифила».
Венеция: А. Мануций,
1499

*
Мусей - греческий поэт
(V в. н. э.).
142

шая в этой типографии книга - поэма Мусея* о Геро
и Л еандре. Она не датирована, но скорее всего была
отпечатана в 1494 г. Вслед за ней была выпущена
«Эротемата» (1495) - греческая грамматика, став­
шая руководством для нескольких поколений сту­
дентов и ученых.
Наиболее значительным деянием Альда Ману­
ция стал выпуск трудов Аристотеля в пяти томах
(1495-1498) и других греческих классиков - Плато­
на, Фукидида, Гесиода, Аристофана, Геродота, Ксе­
нофонта, Еврипида, Софокла, Демосфена. Эти из­
дания создали Альду Мануцию огромную славу.
Они были научно отредактированы и со вкусом
оформлены. По примеру Платоновой академии и
Флорентийскойакадемии, основанной Медичи, из­
датель сплотил вокруг себя кружок высокообразо­
ванных людей, назвав его Новой Альдовой акаде­
мией. Кружок оказывал просвещенному предпри­
нимателю содействие в подготовке рукописей и

прочих делах, связанных с редактированием и из­
данием. Среди консультантов и редакторов, помо­

гавших Альду Мануцию, были такие выдающиеся
личности, как Эразм Роттердамский, подготовив­
ший к изданию сочинения Теренция, Плутарха, Се­
неки и Плавта. Более того, Эразм Роттердамский
гордился своим сотрудничеством с Альдом (520,
60).

Первым изданием в серии римских классиков
были «Буколики» Вергилия (1501) - том скромного
формата ин-октаво, отпечатанный специально для
него созданным шрифтом - курсивом. Этот ориги-

нальный шрифт был изготовлен для Альда про­

живавшим тогда в Венеции болонским резчиком

Франческо Райболини из знаменитой семьи ювели­
ров Гриффо. Итальянцы назвали этот шрифт альди­
но, а французы - италика (590,125-132). Некоторое
время в этом шрифте обходились без прописных
букв. Однако и строчные буквы были достаточно
разборчивы, а сам шрифт соответствовалдуху эпо­
хи. Пользовавшиеся популярностью издания Аль­
да способствовали распространению италики во
всей Европе. Для греческих книг Альд выбрал не
столь удачный шрифт: вместо удобной классичес­
кой греческой гарнитуры воспользовался подо­
бием рукописного греческого шрифта, неизящным

и несколько неряшливым.
Венецианский сенат в ноябре 1502 г. специаль­
ным декретом признал за Альдом исключительное
право пользования его новыми шрифтами. Поку­
шение на этот патент грозило штрафом и конфис-


кацией типографии. Надо сказать, что патент мало

чем помог Альду, и ему приходилось неоднократ­
но заявлять протесты по поводу плагиата (594,107108).

Чтобы легче было отличать его издания от под­
делок, Альд Мануций с 1501 г. стал помечать книги
особым знаком, изображавшим дельфина, обви­

вающего якорь. Дельфин должен был символизи­
ровать стремительность и деловитость, а якорь прочность и надежность. В целом эта эмблема яв­
лялась аллегорией старинной мудрости «По­
спешай медленно» («Festina lente»). Этот девиз не-

редко сопровождает изображение якоря с дельфи­
ном. В некоторых случаях Альд прилагал к изда­

ниям и собственный портрет.
Заслуга Альда Мануция перед историей книги
отнюдь не исчерпывается введением новых шриф­
тов. Он был подлинным энтузиастом пропаганды
духовных сокровищ классической древности. Бу­
дучи к тому же и человеком практичным, он не хо­
тел, чтобы издаваемые им книги служили лишь
доя забавы образованных богачей, но стремился к
тому, чтобы издаваемые им книги пользовались
широким спросом. С этой целью он старался
удешевить саму книгу за счет сокращения произ­
водственных расходов. Путь к этому лежал через
выпуск малоформатных томов, набранных убо­
ристым шрифтом. Типичная аль дина (такими изда­
ниями, хотя бы в небольшом количестве, распола­
гает и гордится каждая крупная библиотека) - это
небольшой удобный томик, переплетенный в дере-

во, обтянутое пергаменом. Собираясь в дорогу, вла­
делец мог легко положить в чересседельную суму
целую дюжину таких книг. Впрочем, время от вре­
мени Альд выпускал книги и более крупного фор­
мата, даже ин-фолио. Среди прославленных рос­

кошных изданий, за которыми охотились библио­

филы, одно из первых мест занимал куртуазный ро­
ман Франческо Колонны «Гипнэротомахия Поли­
фила»* (1499). Это единственное у Альда Мануция
богато иллюстрированное издание: его украшают
160 очерковых гравюр, выполненных неизвестным
мастером в античном стиле. Упомянем также

выпущенные Альдом «Божественную комедию»
Данте, «Поэмы» Петрарки, «Адагиа» («Посло­
вицы») Эразма Роттердамского.
Альд Мануций был активен как издатель до
1505 г., затем наступил четырехлетний перерыв, а в
1509 г. он издал труды Плутарха, после чего в 15101511 гг. вновь отошел от издательской деятельно­
сти. В 1512 г. Альду помог возобновить работу его
тесть Андреа Азолано (Торрезано), опытный типо­
граф и издатель, ученик и наследник Н. Жансона,
вошедший компаньоном в предприятие Альда.
Первым плодом их сотрудничества явилась публи­
кация трудов Плиния Старшего.
До слияния с предприятием Азолано типогра­
фия Альда пользовалась наряду с уже описанной
эмблемой еще и надписями: «Apud Aldum Roma­
num» или «In aedibus Aldi», а иногда «In Aldi Romani
Academia». И после соединения капиталов Альд
некоторые книги продолжал выпускать от своего

*
Гипнэротомахия - война
Сна и Любви.
143


имени. Второй том «Греческие риторы» (1509) был
последним изданием ин-фолио, помеченным его
именем.
Вся продукция издательства Альда Мануция на­

считывает приблизительно 250 изданий. Он был
едва ли не первым издателем, осмелившимся
выпускать книги тиражом до 1000 экземпляров (574,
141).

Вопреки всем усилиям сделать книгу доступной
широкому кругу читателей, распространение ее на­

талкивалось на значительные трудности. В одной
только Венеции в 1481-1501 гг. действовало около
ста типографий, общая продукция которых соста­
вила около 2 миллионов экземпляров. Бывшие до
изобретения печати дефицитным товаром, книги в
результате широкого применения новой техноло­
гии выбрасывались на рынок в большем количест­
ве, чем могли быть раскуплены. Не один Альд
страдал в то время от перепроизводства. Это стано­
вилось общим бичом типографов и издателей.
После смерти Альда в 1515 г. и до того момента,
когда его сын Паоло вошел в возраст и мог уже рас­
поряжаться делами, предприятием заправляли
ближайшие родственники - Азолано. Имея боль­
шие амбиции, но не имея достаточного образова­
ния, они взяли редактирование в свои руки, уволив
лучших редакторов. Дела издательства резко
пошатнулись, и в 1529 г. оно вообще приостановило

тельно. Затем деятельность фирмы продолжил его
сын Альд Младший; после его смерти в 1597 г. изда­
тельство еще некоторое время существовало по
инерции, а затем пришло в упадок и угасло. Знак
этой прославленной фирмы - дельфин и якорь иногда использовался позднее другими издателя­

ми (334,170).
Альд Мануций Старший был человеком гумани­
стических взглядов и старался держаться независи­
мо по отношению к политическим и религиозным
влияниям. Его сын и внук не отличались такой
принципиальностьюи охотно предлагали свои ус­
луги римской курии. Папа Пий IV, осведомленный
о финансовых затруднениях Паоло Мануцио, в

работу на четыре года. Возобновилась деятель­
ность издательства лишь в 1533 г., когда Паоло Ма­
нуцио решил восстановить престиж отцовского
предприятия. В том же году он выпустил около де­
сяти книг и поддерживал этот уровень до 1539 г. Со­
кровищница греческой литературы была почти
исчерпана самим Альдом, и потому его сын напра­
вил все внимание на классиков римских.
Огромным вкладом в науку явились тщательно
отредактированные им самим издания сочинений
и писем Цицерона.
В1540 г. Паоло Мануцио отделился от семейства
Азолано и стал вести издательские дела самостоя144

1561 г. пригласил его в качестве технического совет­
ника в ватиканскую типографию, которую намере­

вался сделать центром католической пропаганды.
Паоло не обладал талантом организатора, и под его
руководством папская типография действовала
первое время без особого успеха. Лишь благодаря
настойчивости папы Сикста V она избежала полно­
го развала. После смерти Паоло к руководству ею
был привлечен Альдо Мануцио Младший.
Но каковы бы ни были упущения в издательской
деятельности династии Мануцио, вот уже 550 лет
полиграфисты всего мира восхищаются искусст­
вом, с которым выпускала книги эта фирма. Про­
свещенные люди того времени, если судьба приво-

Инициалы Ж. Тори.

XVI в.
Полоса из Часослова
работы Ж. Тори.
Париж: С. де Колин, 1525


дала их в Венецию, считали непременным долгом
посетить издательство Мануция. Большой почита­
тель Альда - Эразм Роттердамский, побывав в его
типографии в 1508 г., живо описал ее кипучую дея­
тельность (540, 140). Посетил эту типографию и
Максим Грек. Не исключено, что он ознакомил с ее
деятельностью и с основами полиграфии инициа­
торов печатного дела в Москве (597,51-58).
Библиофилы с XVI в. собирали аль дины не толь­
ко потому, что это были книги прекрасно оформ­
ленные и богатые содержанием, но и ввиду пре­
стижа, которым обладал Альд в книжном мире.
Столь же большой и заслуженной славой поль­
зовался тогда во Франции создатель замечатель­
ной династии печатников Анри Этьенн, более из­

вестный под латинизированным псевдонимом

Стефанус.
В 1504 или 1505 г. в Париже, неподалеку от уни­
верситета, он открыл типографию, где занялся

печатанием философских и богословских тракта­
тов. Этьенн был сторонником нового, характерно­
го для эпохи Возрождения стиля оформлениякниг,
о чем свидетельствуют в его изданиях фронти­
списы и инициалы, представляющие собой само-

господствовал готический. Он вообще широко по­
пуляризировал характерный для Возрождения
стиль оформления книг. В печатных изданиях Си­
мона де Колина с 1522 г. появились выполненные
Ж. Тори с замечательной тонкостью обрамления
фронтисписа и страниц, а также инициалы. Особен­
но замечательны инициалы с растительным орна­
ментом - их в XVI в. копировали многие печатники.
Книги, оформленные Тори, имеют знак - двойной

лотарингский крест.

В1524 г. издательство де Колина и Тори предпри­
няло выпуск серии Часословов. Эти элегантные,
оформленные с большим вкусом молитвенники
представляют собой высочайшее достижение тог­
дашнего книжного искусства.
В1529 г. Тори издал своеобразную книгу, в кото­
рой рассматривает проблемы шрифта и письма,
называется она «Цветущий луг». Несмотря на алле­
горический и туманный способ изложения, книга
эта, богато украшенная гравюрами по дереву, име­
ла огромный успех. Король Франциск I в 1530 г. на­
градил автора титулом королевского печатника
(Imprimeurduroi). Однако Тори недолго радовался
почетному титулу: в 1533 г. он скончался.

Инициалы Ж. Тори.

XVI в.
Титульный лист с изда­
тельской маркой Р. Этьена.
Париж, 1535

стоятельные по духу, а не скопированные с италь­

янских образцов произведения искусства. Фир­
менный знак Анри Этьенна изображал ветвь древа
жизни, обвитую змеей - символом мудрости. Про­
дукция его типографии не особенно велика - около
125-130 изданий.

Наибольшего размаха предприятие Этьеннов
достигло в 1520 г. после смерти основателя, когда
дети Анри Этьенна были еще малы и управление
его делами взял в свои руки образованный и энер­
гичный старший мастер - Симон де Колин, женив­
шийся, по заведенному у печатников порядку, на
вдове хозяина (462, 8). Симон де Колин вступил в
сотрудничество с одним из выдающихся предста­
вителей книжного искусства - Жоффруа Тори
(1480-1533), личность которого сама по себе за­
служивает особого внимания (345).
Тори родился в Бурже, образование получил
сначала в местном университете, затем в Париже.
Деятельность в книгоиздательской сфере начал с
редактирования и подготовки к печати латинских
текстов для парижских типографов, чаще всего для
Анри Этьенна. Проведя несколько лет в Италии и
ознакомившись с тем, как там поставлено изда­
тельское дело, он в 1518 г. возвратился в Париж уже
в качестве книготорговца и художника-гравера. То­
ри стал активным пропагандистом романского
шрифта во Франции, где до тех пор безраздельно
145


В 1525 г. Симон де Колин передал типографию
сыну Анри Этьенна - Роберу, и благодаря энер­
гичным усилиям тот за короткий срок добился
процветания типографии. В этом немалую роль
сыграл отличный пуансонист-резчик Клод Гара­
мон - большой знаток, как и его учитель Тори,
всяческих разновидностей антиквы. Разрабо­
танный им на основе альдовой антиквы изящный
романский шрифт быстро превзошел те, которые
применялись в Венеции. Пуансонисты во всей Ев­
ропе охотно пользовались им по меньшей мере 150

лет.

Кристоф Плантен.
Гравюра XVII в.

146

Гарамон разработал также греческий шрифт, на­
зываемый королевским (grec du roi), поскольку вы­
полнен был в 1540 г. по заказу короля Франциска I.
Парижская школа резчиков печатных знаков
обладала таким престижем, что в 1529 г. король из­
дал указ, которым отделил это ремесло от цеха
печатников. Однако, несмотря на все свои заслуги,
Гарамон умер в 1561 г. в ужасающей нищете.
Благодаря усилиям Гарамона антиква вытеснила
в Западной Европе готический шрифт и господст­
вовала почти два столетия. Разумеется, это прои­
зошло постепенно и не так уж легко, поскольку раз­
новидностью готического шрифта, бастардой, во
Франции выпускали роскошно иллюстрированные
и весьма читаемые рыцарские романы. Дольше
всего готический шрифт продержался в Германии.
Другой видный пуансонист и печатник Робер
Гранжон, обеспечивавший оригинальными гарни­
турами лионские типографии, безуспешно пытал­
ся создать национальный французский шрифт на
основе готического курсива с некоторыми элемен­
тами курсивного варианта италики. Но издательст­
ва во Франции от этого шрифта отказались.
У Анри Этьенна было три сына: Франсуа, Робер и
Шарль.
Все посвятили себя печатной книге и печатному
искусству, но наиболее плодотворной оказалась
деятельность среднего - Робера. Ему был 21 год,
когда он возглавил семейное предприятие, причем,
как и отец, Робер не был рядовым ремесленникомтипографом. Он отличался широтой просвети­
тельских интересов и особенно увлекался клас­
сической филологией. Основным его трудом стал
выпущенный в 1532 г. большой этимологический
словарь латинского языка, впоследствии выходив­
ший еще несколькими изданиями и с каждым ра­
зом совершенствовавшийся. Своей главной за­
дачей Робер Этьенн считал публикацию тщатель­
но выверенных и хорошо оформленных произве­
дений классиков древности. Начал он с Апулея и
Цицерона. Для изданий на греческом языке он
использовал уже упомянутый королевский шрифт,
им был отпечатан в 1550 г. роскошный фолиант, со­
державший Новый завет. Греческий шрифт Гара­
мона и Этьенна вызывал в те времена удивление и
восхищение.
Робер Этьенн не раз издавал Библию на латыни,
на древнегреческом и древнееврейском языках.
Кроме того, он дерзнул воспользоваться критичес­
ким методом и комментариями Эразма Роттер­
дамского и других гуманистов при реставрации
текстов и разъяснении темных мест в Библии. Это
вызвало гнев богословов из Сорбонны, немедлен­
но обвинивших издателя в ереси. Опасаясь пресле­
дований, Этьенн в 1550 г. бежал в Женеву, где наш­
ли приют многие ученые из католических стран.
Там он основал новую типографию и трудился в
ней до самой смерти в 1559 г. Всего Робер издал 600
книг - гораздо больше, чем его отец. Он же ввел и
новый знак фирмы - философ по д древом мудрости
с опадающими высохшими ветками - и девиз «Не
великомудрствуй, но бойся». Различные варианты
этого знака использовались и другими печатника­
ми и издателями.

Судьба остальных отпрысков династии Этьен­
нов была не столь славной. Из числа сыновей Робе­
ра Этьенна наибольшей активностью отличался
старший, названный в честь деда Анри. После
смерти отца он унаследовал его предприятие в
Женеве и приступил к изданию греческих текстов,
сам их редактируя. Некоторые из этих текстов
были им же и открыты. В1556 г. он выпустил отлич­
ную антологию греческой поэзии «Греческие
поэты. Главнейшие героические песни», получив­
шую высокую оценку как образец научного редак­
тирования и превосходного оформления.
В 1575 г. Анри Этьенн Младший выпустил
огромный этимологический словарь греческого
языка «Thesaurus linguae Graecae», не утративший
научной ценности и поныне. На подготовку этого
труда ушло много лет.
Будучи человеком широких взглядов, чуждым
фанатизму и ханжеству, Анри Этьенн вскоре попал
в немилость у консистории местной кальвинист­
ской церкви и вынужден был вернуться во Фран­
цию, где король Генрих Ш, стремясь к примирению
с гугенотами, обеспечил им сносные условия
существования. О дальнейших судьбах семьи
Этьеннов рассказать почти нечего. Ни один из нас­
ледников этой династии не сыграл в дальнейшем
заметной роли в истории книги.
Одним из виднейших печатников того времени
был и Кристоф Плантен (1514-1589). Он родился во
Франции в деревне Сент-Авенгин неподалеку от
Тура в небогатой семье (555,19), печатному и пере­
плетному мастерству учился в Кане, откуда перее­
хал в Париж, чтобы открыть самостоятельное
дело. По своим религиозным убеждениям К. План­
тен был близок к гугенотам, что и вынудило его в
1548 г. уехать в Антверпен. Быть может, решаю­
щим толчком здесь оказалось сожжение на костре
свободомыслящего типографа Этьенна - Доле
(424,96).


Антверпен же был выбран потому, что там в то
время было больше свободы, да и сам город являл­
ся крупнейшим во Фландрии и, возможно, во всей
Европе центром торговли, промышленности и кни­
гоиздательства. Но в Антверпене проживало мно­
го отличных печатников и издателей, так что пер­
спективы Плантена трудно было назвать радужны­
ми. Тем не менее он открыл книжную лавку, а в
1555 г. и довольно скромную типографию, где печа­
тал произведения греческих и римских классиков,

французских писателей, книги по медацине и коекакие богословские трактаты. Особенно прослави­
лись изданная им Библия и четырехъязычный сло­
варь. Однако и в Антверпене Плантен столкнулся с
религиозной нетерпимостью: после появления на
рынке какого-то протестантского молитвенника
власти распорядились разыскать и строжайшим
образом наказать издателя; оказалось, что эта кни­
га была, впрочем, без ведома хозяина, отпечатана в
типографии Плантена его подмастерьем-проте-

Каталог шрифтов типо­
графии К. Плантена. Кон­
цевая полоса с издатель­
ским знаком типографа.
Антверпен, 1567

147


стантом. Своевременно предупрежденный о гро­

ная гравюрами на меди. Но в издании Плантена то­
го же года гравюры к этой книге гораздо лучше.

лет. Вернувшись в Антверпен, он узнал, что ма­
стерская его разрушена, а имущество распродано с
молотка. Все пришлось начинать сначала.
Плантен с жаром принялся за работу и в не­
сколько лет обошел всех конкурентов. Успех его
изданиям обеспечивало в первую очередь образцо­
вое оформление. Шрифты Плантен заказывал у

В1570 г. король Испании Филипп II (Фландрия в те
времена принадлежала испанской короне) почтил
его титулом главного королевского типографа и
правом надзора за всеми типографиями Фландрии
и Нидерландов (302, 96). Благодаря Филиппу П,

зящих ему репрессиях, Плантен счел за благо
скрыться в Париж и провести там более полутора

лучших тогдашних специалистов по этой части Гарамона, Гранжона, позднее у Гийома Ле Бэ. Для

Многоязычная Библия.
Разворот книги.

Антверпен: К. Плантен,
1568-1573

Многоязычная Библия.
Гравированный титул.
Антверпен: К. Плантен,
1568-1573

148

изданий на фламандском языке он использовал
вместо привычного готического новый граждан­
разработанный
Гранжоном.
шрифт,
ский
Выпущенная в 1557 г. книга образцов шрифтов по­
казывает, как отлично была оснащена типография
Плантена шрифтами и оборудованием.
Широкая издательская программа Плантена ох­
ватывала самые разнообразные жанры. С первых
же опытов Плантен специализировался на выпуске
иллюстрированных книг. В первое десятилетие
своей работы он опубликовал немало книг, богато
украшенных гравюрами на дереве. Характерен для
его изданий роскошный фронтиспис в стиле Воз­
рождения. Величайшей заслугой его издательства
является также использование гравюр на меди и
распространение этого метода в Голландии и дру­
гих странах Европы. В Италии гравюра на меди
была известна уже с 50-х гг. XVI в. В частности, в
1556 г. в Риме была издана «Анатомия человеческо­
го тела» Хуана де Вальверде, в изобилии снабжен-

Престиж Плантена был необычайно высок.

обладавшемук тому же влиянием в римской курии,
Плантен получил от папы монополию на печата­
ние литургических книг во владениях испанского
монарха.

Плантен непрерывно расширял масштабы своей
деятельности. В1567 г. он открыл в Париже филиал,
который уже через три года давал прибыль в 19
тысяч флоринов. Другой филиал - в Саламанке
(Испания) ежегодно продавал плантеновых изда­
ний на 5— 15 тысяч флоринов. В 1579 г. Плантен от­
правил на Франкфуртскую ярмарку книги 67 наиме­
нований и продал там 5212 экземпляров. По объему
производства и торговли он превзошел все тогдаш­
ние издательские фирмы, в том числе и знаменитое
предприятие Этьеннов.
Французский король звал его в Париж, а герцог
Савойский предлагал привилегию на открытие ти­
пографии в Турине. Однако Плантен отдавал все
силы расширению антверпенского предприятия,
стремясь сделать его крупнейшим издательством в
Европе. Для этого была мобилизована вся семья
Плантена. Очевидцы утверждают, что даже 12-лет­
няя его дочь читала и правила корректуры, хотя не­
редко это были книги на чужих языках.


Уже к 1570 г. Плантен добился поставленной це­
ли, и его типография стала образцом для всех евро­
пейских предприятий такого типа. В ней без пе­
рерыва работали 25 печатных станков и 150 сотруд­
ников. Ежедневно хозяин выплачивал рабочим

2200 крон. Мануфактура уже не умещалась в че­

тырех зданиях, и Плантену пришлось купить по со­
седству еще один дом (кстати, он сохранился до
наших дней).
Однако на самом подъеме предприятиюПланте­
на суждено было пережить новую катастрофу. В хо­
де восстания Нидерландов против испанского аб-

богослов даже объявил ее еретической. Оконча­
тельное разрешение распространять книгу было
получено лишь в 1580 г. Вся эта волокита поставила
Плантена на грань банкротства, и уже до самой кон­
чины он не мог выпутаться из финансовых затруд­
нений.
Фирменный знак Плантена - опущенная из обла­
ков рука, держащая циркуль, и надпись «Constantia
et labore» («Постоянством и трудом»). Эта надпись
по-своему характеризует личность издателя, ко­
торый не был ученым-просветителем, но типич­
ным предпринимателем эпохи мануфактурного ка-

солютизма Антверпен испытал долгую осаду и не­
малые разрушения. Типография во время осады не
прекращала работу, однако под конец дейст­
вующим остался только один печатный станок.
И опять Плантену пришлось все восстанавливать,
что благодаря его неуемной энергии и помощи дру­
зей ему в конце концов удалось.
Предметом гордости и вершиной своей деятель­
ности сам Плантен считал Многоязычную Библию
(Biblia Poliglotta), где текст шел параллельно на че­
тырех языках - латинском, древнегреческом, древ­
нееврейском и арамейском, а Новый завет к тому
же и на сирийском. Книга была тщательно отредак­

тирована и богато иллюстрирована великолепны­
ми гравюрами на меди, принадлежавшими резцу
крупнейших тогда мастеров. Отдельными томами
она выпускалась в 1568-1573 гг., общий ее тираж со­
ставил 1212 экземпляров. Двенадцать из них, от­
печатанные на пергамене, предназначались в дар
испанскому королю, еще десять экземпляров на от­
личной итальянской бумаге - другим меценатам и
покровителям Плантена. Один комплект Библии
на лучшей итальянской бумаге обходился Планте­
ну в 200 флоринов, на лионской бумаге - в 100 фло­
ринов, на бумаге труа - в 70 флоринов. По тем вре­
менам это были значительные суммы, а потому из­

дание Многоязычной Библии исчерпало мате­
риальные ресурсы издателя. Дабы средства на во­
площение этого масштабного замысла пополня­
лись скорее, Плантен стал выпускать в больших ко­

личествах молитвенники, также отлично иллю­
стрированные.
Трудности с изданием Библии были не только
материального порядка: король дозволил распро­
странять это издание прежде, чем получит раз­
решение от папы, папа же такого разрешения не да­
вал. Дело уладилось лишь при восшествии на пап­
ский престол более снисходительного духовного
владыки. И все же церковники продолжали отно­
ситься к этой книге с подозрением, а один ученый
150

питализма и всего добился трудом и упорством,
беспощадной требовательностью к себе и к подчи­
ненным.
Плантеном была выпущена, по меньшей мере,
981 книга (это число зарегистрированных наимено­
ваний). Некоторые полагают, что действительное
число его изданий превышает 1000 (175,132).
После смерти Плантена в 1589 г. в его типогра­
фиях в Антверпене и Лейдене осталось 14
печатных станков, 103 комплекта матриц, 48647
фунтов шрифтов, 2302 гравюры на меди и 7493 гра­
вюры на дереве, не считая огромного запаса выре­
занных на дереве и меди инициалов (343,114).

Издательская марка
Лодевейка Эльзевира.
Лейден, 1597
С. Стевин. «Математиче­
ские исследования». Из­
дательская марка Б. и А.
Эльзевиров. Лейден, 1634


Работу Плантена продолжили члены его семьи.
Предприятие, во главе которого встал зять Планте­
на Балтазар Морет, выпускало в основном като­
лическую религиозную литературу. Гравюрами на
меди обеспечивал это предприятие великий Питер
Пауль Рубенс. Оно процветало более трех веков до 1871 г., а в 1876 г. городские власти Антверпена ку­
пили его вместе с инвентарем за 1 миллион 200
тысяч франков, чтобы открыть там один из инте­
реснейших в Европе музеев книги и печати - Музей
Плантена.
В бухгалтерских книгах Плантена упоминается

имя переплетчика Лодевейка из Лувена. Впо­
следствии этот переплетчик, изучивший у Планте­
на типографское дело, стал родоначальником про­
славленной издательской династии Эльзевиров
(24).

Лодевейк Эльзевир родился приблизительно в
привела
его в Антверпен, где он открыл переплетную ма­
стерскую. Когда испанские войска под командова­
нием свирепого фанатичного католика герцога
Альбы захватили Антверпен, многие из жителейпротестантов вынуждены были бежать. Бежал и
Лодевейк Эльзевир. Однако, когда в северных Ни­
дерландах обстановка сложилась в пользу проте­
стантизма, он перебрался в Лейден - древний го­
род, основанный еще римлянами. Постепенно Лей­
ден стал важным центром торговли. Здесь был ос­
нован университет, ставший вскоре одним из
самых передовых учебных заведений в Европе. Все
это открывало широкие возможности для органи­
зации крупного книгоиздательского предприятия.
Когда Эльзевир обосновался в Лейдене, там на­
считывалось немало издателей и книготорговцев,
так что конкуренция была весьма серьезной. Не
1546 г. в Лувене в семье печатника. Судьба

располагая средствами для создания издательства,

Лодевейк Эльзевир решил сначала накопить
нужный капитал на книжной торговле, причем, бу­
дучи человеком с размахом, взялся не за мелкую
торговлю, а за оптовое маклерство. Он был одним
из первых в Европе организаторов книжных аук-

ционов. В 1604 г. Л. Эльзевир стал скупать книги
целыми библиотеками и продавать их публично с
молотка. Аукционы книжных коллекций на про­
тяжении целого века были особой специальностью
фирмы Эльзевиров (545,122). Успех в торговых опе­
рациях вскоре позволил Лодевейку перейти к изда­
тельской деятельности. Сначала он выпускал по
одной книге в год, а к концу жизни на рынке ежегод­
но появлялось уже по 10 книг с его фирменным зна­
ком. Близость к просвещенным кругам сказалась в
том, что Л. Эльзевир выпускал специальную лите­
ратуру для ученых и студентов. Большинство его

изданий были написаны на языке науки

- латыни

виднейшими тогда профессорами Лейденского и
некоторых других университетов.
В1617 г. Эльзевир умер, оставив сыновьям надеж­
ное в финансовом отношении и пользующееся пре­

стижем издательское и книготорговое предприя­

тие.

Старший сын Лодевейка Матиас (1565-1640) и
младший - Бонавентура (1583— 1652) помогли отцу
расширить лейденское предприятие, но не они, а
сын Матиаса Исаак (1596-1651) придал ему особый
блеск. Женившись на невесте с большим при­
даным, он с благословения деда купил большую
типографию. Когда после смерти отца Матиас и Бо­
навентура унаследовали его предприятие, для них
оказалось весьма удобным печатать все книги
в типографии Исаака Эльзевира. Эта типография
прославилась быстротой и безупречным качест­
вом выполнения заказов. В 1620 г. Исаак Эльзевир
получил звание университетского типографа, но
пять лет спустя он по неизвестным нам причинам
продал свою процветавшую типографию дяде Бо­
навентуре и старшему брату - Абрахаму (15921652). Бонавентура взял в свои руки реализацию
продукции типографии, а Абрахам - печатное дело.

Гравированные титулы из
серии «Республики»:
«Венгрия» (а), «Россия,
или Московия, именуемая
Тартарией» (б), «Священ­
ная Римская Империя»
(в).

Лейден: Б. и А. Эльзе­
виры, 1630-1634

Это партнерство продолжалось в течение двадцати
семи лет. Они ежегодно выпускали приблизитель­
но по 18 книг. В начале своей деятельности Бона­
вентура и Абрахам занимались в основном публи­

кацией научной литературы и сочинений римских

151


классиков; со временем под влиянием изменении в
конъюнктуре книжного рынка около половины
выпускаемых ими книг были уже на французском
языке и предназначались для французского чита­
теля. Значительно увеличился выпуск книг на
местном, голландском языке. Известны издания
Эльзевиров также на древнегреческом, итальян­
ском, немецком, арабском и некоторых других во­
сточных языках - гарнитуры для них Эльзевиры
приобрели у лейденского профессора-ориентали­
ста Т. Эрпениуса. Наряду с изданием научной лите­
ратуры и сочинений античных классиков А. и Б.

Эльзевиры все чаще стали выпускать художествен­

ную литературу, описания путешествий и т. п.
Большими тиражами они издавали учебники:

грамматики французского, немецкого, древнеев­
рейского, арабского, испанского, персидского и
других языков. В1638 г. в издательстве Эльзевиров

увидела свет книга Галилео Галилея «Матема­
тические беседы и доказательства». Эльзевиры из­
дали еще два произведения Галилея. Из фран­

цузской литературы примечательны выпущенные
ими «Сид» и «Смерть Помпея» Пьера Корнеля.
Особую славу снискала Эльзевирам серия «Ре­
спублики» - небольшие тома, издававшиеся из го­
да в год на протяжении многих лет всеми наследни­
ками этой династии. В «Республиках»сжато и попу­
лярно излагались сведения по географии и истории
различных стран, характеризовалисьобычаи, рели­
гия, политический строй, экономика и т. д. В серии
«Республики» особый интерес для нас представ­
ляют томики «Россия, или Московия, а также Тата­
рия» (1630) и «Республика... Полонии, Литуании,
Пруссии, Ливонии и др.» (1642). Кроме славы, эта
серия приносила Эльзевирам немалый доход. Из­
дания подобного рода пользовались спросом не
только в Лейдене, где учились в университете

представители различных национальностей, но и
повсюду в Европе, ибо открытие новых земель и
возникновение новых рынков зарождали ог­
ромный интерес к дальним странам.
При Бонавентуре и Абрахаме семья Эльзевиров
достигла пика своей издательской деятельности.
Работая в значительной мере на экспорт, Эльзе­
виры имели торговых агентов в Париже и Франк­
фурте-на-Майне, Лейпциге и Копенгагене, Кёльне
и Риме, Лондоне и других центрах Европы. У пред­
приятия было два филиала: один в Гааге, он был
открыт еще в 1590 г. вторым сыном Лодевейка Эль­
152

- также Лодевейком;

второй в Утрехте, ос­
нованный четвертым сыном Лодевейка - Юстом,

зевира

который занимался исключительно книготоргов­

лей. Од нако гораздо большее значение, чем эти два
филиала, имело предприятие, заложенное в 1638 г. в
Амстердаме сыном Юста - Лодевейком Эльзеви­
ром (третьим). В истории этого предприятия важ­
ную роль сыграл переехавший в 1665г. в Амстердам

кузен Лодевейка Даниэль. Сотрудничество между
родственниками, объединенными общими идеа­
лами и устремлениями, создало условия для боль­
шого расцвета фирмы. В конце концов предприя­
тие в Амстердаме даже заслонило собой лейден­
ское издательство Эльзевиров, которое после
отъезда Даниэля пришло в упадок. Книги с фир­
менным знаком амстердамских Эльзевиров рас­
пространялись по всей Европе, и торговым опера­
циям издательства не повредила даже англо-гол­
ландская война 1665 г., больно ударившая по эконо­
мике обеих стран.
Эльзевиры выпустили в свет приблизительно
2200 книг и около пяти тысяч диссертаций*. По тем
временам это был рекорд.
Династия Эльзевиров употребляла пять основ­
ных фирменных знаков: родоначальник Лодевейк орла с пучками стрел и девизом «Concordia parvae
res crescunt» («В согласии возрастают малые де­
ла»), Исаак - изображение мудреца-отшельника

Издательская марка

Лукантонио Джунты.
Венеция, XVI в.
Страница из книги
С. Фанти.
Венеция: Л. Джунта, 1527

*
То, что тогда называлось

диссертациями, были
фактически тезисы, или,
как теперь их называют,
авторефераты на 10-30
страницах.


под ветвями дерева; третий знак Эльзевиров пальмы и девиз «Assurgo pressa» («Придавленная,
восстаю»), четвертый - богиня мудрости Минерва с

совой, пятый - так называемая «Сфера Эльзеви­
ров»: глобус звездного неба. Кстати, Эльзевиры

были последними печатниками, сохранившими

верность личному фирменному знаку типографа.
Со временем такие эмблемы остались лишь как
элемент украшения заглавного листа (545,66). Вме­
сто знака печатника на титульном листе появилась
эмблема издательства.
Трудно определить, в какой области книжного
искусства вклад Эльзевиров оказался наиболее
значительным. Это были и издатели, и типографы,
и книготорговцы, и даже букинисты. Постоянные и

нием лилии, не могут, конечно, равняться с альди­
нами, но и их сегодня тщательно собирают коллек­
ционеры.
Удобным центром книжной торговли была Ве­
неция, и потому один из активнейших деятелей из­
дательства

-

Лукангонио Джунга перевел часть

предприятия из Флоренции в Венецию и - в основ­
ном по заказам епископов - печатал там Требники,
Псалтыри и т. п. Заказы он получал не только из го­
родов Италии, но также из Аугсбурга, Вюрцбурга,
Зальцбурга, Праги, Загреба (562,170).
Стремясь выполнять эти заказы как можно

тесные контакты с книжным рынком и читателями
приносили им немалую пользу: они лучше других
знали потребности рынка, покупательную способ­
ность клиентуры, ощущали интеллектуальный
пульс эпохи (499, 303).
И все же главная их заслуга - распространение
отличных и сравнительно дешевых книг. Эльзе­
виры по праву могут считаться «пионерами популя­
ризации книги» (574,184). Они старались дать чита­
телю книгу хорошо отредактированную, но, пос­
кольку ни сами они, ни большинство их корректо­
ров и редакторов не были учеными, попадались из­
дания, отредактированные неряшливо. Однако и
это не вредило престижу Эльзевиров

Издательский знак Йоссе
Баде. Одно из первых

изображении печатного
стана.

ХУГв.

- тогдашние

ученые и писатели считали для себя честью, если
эта фирма бралась выпускать их произведения;
многие авторы гордились личным знакомством с
Эльзевирами. Издатели же «открыли» таких кори­
феев науки и литературы, как Рабле, Кальвин, Бэ­
кон, Декарт, Гассенди, Паскаль, Мильтон, Маль­
бранш, Расин, Корнель, Мольер (545, 541).
Эльзевиры выпускали книги разных форматов.
Так, форматом ин-кварто была издана серия класси­
ков литературы. Брались они и за фолианты, одна­
ко в основном с именем Эльзевиров связаны мало­
форматные книжки в двенадцатую или двадцать
четвертую долю листа, отпечатанные ясным, фи­
лигранно тонким, но иногда монотонным шриф­
том и украшенные отличной гравюрой на меди фронтисписом, замысловатыми виньетками и ини­
циалами. Именно Эльзевиры утвердили на книж­
ном рынке малый формат и тем придали книго­
печатанию и книготорговле новый мощный им­
пульс, сделавший книгу доступной широким
слоям населения.

Четыре выдающихся издательства, о которых
мы рассказали, конечно, не были одиноки в своих
усилиях. Их вклад в историю книгопечатания лишь часть огромной работы, проделанной в XVIXVII вв. сотнями издателей и полиграфистов.
В Италии на родине Альда Мануция почти
каждый город располагал в XVI в. крупной или мел­
кой типографией. Книга в этой стране, раздроблен­

ной на множество карликовых государств, служила

могучим фактором национального самосознания

итальянцев. Наиболее плодовитой издательской
фирмой здесь было предприятие Джунга во Фло­
ренции; основатель его Никколо Джунга поначалу
торговал манускриптами. Издательство ставило

главной целью извлечение коммерческой прибыли
и потому выпускало один за другим дешевые мо­
литвенники и иную литературу массового спроса,
мало заботясь о просвещении читателей. Впрочем,
в первые годьг Джунта отпечатали немало отлично
оформленных изданий, способных выдержать
сравнение с лучшими образцами полиграфическо­
го искусства того времени. Стоит назвать вышед­
шие в 1497 г. «Метаморфозы» Овидия или первый
итальянский перевод Библии, отличающийся тон­
чайшим орнаментом и прекрасными миниатюрами
(562, 128). Джунтины, украшенные изображе­

лучше, Д жунта не полагался целиком на собствен­
ную типографию, но заключал договоры с другими
опытными печатниками. Для реализации выхо­
дящих большими тиражами книг (всего фирма
выпустила более 1500 названий средним тиражом
по 2000 экземпляров) пришлось открыть предста­
вительства фирмы во многих городах Европы - в
Риме и Лионе, Лондоне и Мадриде, Бургосе и Сала­
манке. Джунта выставляли свою продукцию и на
Франкфуртских книжных ярмарках. Фирма дейст­
вовала с большим размахом до самого конца XVI в.
Другим крупным предприятием было изда­
тельство Габриэля Джолитто де Феррари в Вене­
ции, выпустившее более 945 книг. Наряду с Альдом
Мануцием, Джолитто считается виднейшим из­
дателем в Италии XVI в. (302, 87). Исповедуя идеи
гуманизма, Джолитто печатал сочинения класси­
ков Ренессанса - Петрарки и Боккаччо. Из писате­
лей своей эпохи он издавал одно за другим произве­
дения поэта-гуманиста Лудовико Ариосто, в пер­
вую очередь - исключительно популярного «Неис­
тового Роланда». Всего Джолитто выпустил 28
книг Ариосто. Все они прекрасно оформлены, бога­
то иллюстрированы; особенно хороши инициалы,
украшенные сценами из греческой мифологии.
В 1560 г. под давлением церкви Джолитто был
вынужден отказаться от такого «полуязьгческого»
орнамента, но быстро приспособился к новому
«климату», ведь еще в 1559 г. ему выпала сомни­
тельная честь отпечатать первый индекс запре­
щенных церковью книг. Умер Джолитто в 1578 г.
Альды, Джунта, Джолитто и другие венециан­
ские издатели XVI в. способствовали усовершенст­
вованию печатного искусства не только в Италии,
но и во всей Европе (540,419).
Из римских типографов самым деятельным был

Якопо Маццокки, выпустивший в 1521 г. первое из­
вестное нам собрание надписей Древнего Рима.

153


Гравированная концовка.
Париж: Королевская ти­
пография, ХУЛ в.

Новым для XVI в. явлением в мире книгопечата­
ния было открытие типографии при папской курии.
В 1587 г. папа Сикст специальной буллой учредил
конгрегацию кардиналов, одной из обязанностей
которой было заботиться о ватиканской типогра­
фии; во главе ее стояли Доменико Баса и Альд Ма­
нуций Младший. Типографии было поручено
выпустить хорошо отредактированную католиче­
скую Библию. В1592 г. специально назначенная па­
пой Климентом VIII редакционная комиссия
осуществила издание так называемой Климен­
тинской Вульгаты (Biblia Vulgata Clementina). Текст
ее и поныне является для католической церкви ка­
ноническим. В целях укрепления мировых позиций
католицизма в 1622 г. была создана конгрегация для
распространения веры, а в 1626 г. папа Урбан VIII,
хорошо понимавший значение печатного слова
для расширения миссионерской деятельности, ос­
новал при ней «многоязычную» типографию для
выпуска католической литературы на различных
языках. Уже в самом начале своей деятельности эта
типография располагала гарнитурами шрифтов на
23 языках. Специалист по шрифтам Стефано Пао­
лини, назначенный ее директором, пополнил за­
пасы шрифтов новыми гарнитурами. Он же собст­
венноручно изготовил шрифты алфавитов во­
сточных языков, например арабского. При типогра­
фии действовало целое бюро переводов. Понятно,
что для нужд миссионеров, распространявших
«слово истины» среди язычников и иноверцев,
выпускалась главным образом богослужебная ли­
тература, словари и учебники языков. Выполняя
это задание, ватиканское издательство отпечатало
для некоторых народов первые книги на их нацио­
нальных языках. В частности, грузины отсчиты­
вают историю своего книгопечатания с азбуки и
молитвенника, выпущенных ватиканской типогра­

фией в 1629 г.
В конце XVI - начале XVII в. качественный уро­
вень книгопечатания в Италии, как и во всей Евро­
пе, снизился. Лишь немногие издания того време­
ни выделяются из массы весьма посредственной

продукции.

Что касается Франции, то здесь уже в XV в. пол­
ностью сформировалась система книгоиздательст­
ва, достигшая к концу столетия исключительного
расцвета. В конце XV - начале XVI в. во Франции
деятельно трудились великий мастер иллюстра­
ции Антуан Верар, выдающийся печатник и созда­
тель шрифтов Жоффруа Тори и уже упоминавший­
ся Анри Этьенн. Они сделали искусство книгопеча­
тания весьма популярным в стране. Во многих го­
родах типографии открывались не только для
выполнения заказов государственных учрежде­
ний, но и для удовлетворения культурных потреб­
ностей населения.

154

Еще в первые годы XVI в. в тематике издаваемых
книг церковное направление было потеснено гума­

нистическим, а в оформлении место средневеко­
вой готики занял стиль Возрождения.
Основными конкурирующими между собой
центрами книгопечатания остались Париж и Лион.
Однако все больше французских книг издавалось
в Женеве, куда стекалось немало обвиненных в
ереси гугенотов, а также передовых по своим взгля­
дам литераторов, издателей, печатников.
Наряду с Анри Этьенном одним из основопо­
ложников издания гуманистических книг во Фран­
ции следует считать фламандца Йоссе Баде, более
известного под латинизированным именем Йодо­
кус Бадиус Асцензиус (1462-1535). В 1503 г. он
открыл в Париже большую и хорошо оснащенную
типографию. Его фирменный знак - изображение
печатного станка (кстати, одно из древнейших из
известных нам). Асцензиус славился не только как
издатель, но и как знаток древностей. Свою изда­
тельскую деятельность он начал с выпуска сочине­
ний Эразма Роттердамского, затем перешел к изда­
нию античных классиков. Из семисот подготов­
ленных им книг более половины составляют сочи­
нения римских писателей (542). Из числа других
важных его изданий отметим «Филобиблон»
Ричарда де Бери и знаменитый «Корабль дураков»
Себастьяна Бранта, самим Асцензиусом переве­
денный на французский язык. Издание «Корабля
дураков» явилось наибольшей данью Асцензиуса
гуманизму, в целом же он проявлял большую осмо­
трительность и старался держаться лояльно по от­
ношению и к светским властям, и к церкви. Об этом
свидетельствует сам факт его официального наз­
начения университетским типографом и пригла­
шение его богословским факультетом Сорбонны,
основньгм в стране органом цензуры, для издания
некоторых цензурных документов. Он также помог
сорбоннским теологам выпустить несколько поле­
мических сочинений, направленных против Люте­

ра и Реформации.

Утверждение некоторых исследователей, будто
Асцензиус был для Франции тем же, чем был Альд
Мануций для Италии или Йоханн Фробен для Гер­
мании (562,174), следует считать преувеличением.
Из числа других парижских печатников XVI в.
заслуживаетупоминания Жан Дюпре, издававший
рыцарские романы, но также и переводы античных
авторов на французский язык. Ж. Дюпре пользо­
вался стилизованным архаичным шрифтом бастардой.

Соперничать с Парижем в издательском деле

мог только Лион. В XVI в. там в разное время рабо­
тало около двухсот типографий. В Лионе сильно

ощущалось влияние немецкого книгопечатания.
Предприятие Кобергера через свое лионское пред-


Гравированный титул.
Севилья. Я. Кромбергер,
1524

ставительство не только распространяло свою про­

дукцию во Франции, но и заключало

с местными
типографами договоры о печатании своих изда­
ний. Надо сказать, что среди этих мастеров было
немало немецких эмигрантов. Так, крупное пред­
приятие основали братья Мельхиор и Каспар Трек­
сели. В 1538 г. они опубликовали две серии гравюр
на дереве, изготовленные в мастерской Ханса
Хольбейна. Первая из них иллюстрирует Библию,
вторая называется «Танец смерти». Трексели изда­
вали и научную литературу, в том числе книги, на­
писанные или отредактированные великим
испанским ученым Мигелем Серветом (574, 90).
Одним из наиболее примечателыных лионских

издателей
(1491-1556),

XVI

в. считается Себастьян Гриффиус

приступивший к работе в 1525 г. (574,91).

Он прославился тщательным изданием малофор­
матных (ин-кварто) книг с произведениями класси­
ков античности. Примером для себя и образцом
для подражания он считал Альда Мануция и
Этьенна. В1532 г. он привлек к изданию классичес­
кой литературы Франсуа Рабле. По-видимому,
именно в издательстве С. Гриффиуса были ано­
нимно опубликованы великие творения Рабле
«Пантагрюэль» и «Гаргантюа». 23 октября 1533 г.
цензоры Сорбонны поспешили наложить запрет на
«Пантагрюэля» за резкую критику отживавшего
свой век феодального мира. Однако это не помеша­
ло знаменитому роману обрести необычайную по­
пулярность. В предисловии к «Пантагрюэлю» ав­
тор ехидно замечает, что за два месяца было рас­
продано больше экземпляров этой книги, чем за де­
вять лет - Библии.
Мы уже упоминали о том, что в середине XVI в.

важным центром французского книгопечатания
стала Женева. Однако издательская деятельность
там страдала односторонностью: выпускались
главным образом протестантские Библии и катехи­
зисы, богословские трактаты и антикатолические
полемические сочинения.
История французской печати в XVII в. - это,
в первую очередь, история Королевской типогра­
фии (Imprimerie Royale) (545,493-494). В XVI в. ти­
тул королевского типографа носили частные
печатники, основанная же в 1640 г. в Лувре по ини­
циативе кардинала А. Ришелье Королевская типо­
графия была уже государственным учреждением, а
занятые в ней мастера - королевскими чиновника­
ми. Ришелье стремился сделать эту типографию
образцовой, способной прославить Францию во
всем мире. Одновременно она должна была
служить целям борьбы с врагами абсолютизма, ка­
толической церкви и самого Ришелье. Не меньше,
чем знаменитый кардинал, заботились впоследст­
вии о типографии король Людовик XIV и его
главный министр - кардинал Дж. Мазарини. Даже в
эпоху упадка полиграфического искусства Коро­
левская типография выпускала отлично оформлен­
ные, роскошно переплетенные книги большого
формата, украшенные гравюрами и изображением
королевской лилии. Крупнейшим изданием этой
типографии была Многоязычная Библия. В 1645 г.
увидел свет ее заключительный, 10-й том - внуши­
тельный, превосходно изданный фолиант, иллю­
стрированный выдающимся художником Никола
Пуссеном. Издав Библию, королевское прави­
тельство надеялось воспользоваться против гуге­
нотов их же собственным оружием - тщательно
выверенными и отредактированными текстами
Ветхого и Нового заветов не только на латыни и
греческом, но и на восточных языках.
Правда, Королевская типография не отличалась
большой производительностью: в первые десяти­
летия ее деятельности выходило лишь около 4-6
наименований книг в год (346,123-150). Однако все
эти издания были отменного качества. Этими успе­
хами типография была во многом обязана резчику
изящных шрифтов Филиппу Гранжану де Фуши.
Наряду с Библиями типография выпускала бо­
гословские сочинения, а из античных писателей Горация, Ювенала, Теренция, Вергилия и целую 64томную серию классиков, адаптированную и отре­
дактированную специально для обучения наслед­
ника престола - дофина (574,189).
Королевская типография, не раз менявшая свое
название, сохранилась до наших дней. В наполео­
новскую эпоху она была «Императорской», при ре­

спублике стала «Национальной», но на протяже­

нии всех трехсот лет оставалась верна своему прин­
ципу - выпускать лишь тщательно отредактиро­

ванные, оформленные в строгом монументальном
стиле роскошные издания (editions de luxe).
Понятно, что типография в Лувре не могла удов­
летворить потребности всего населения страны, да
и вряд ли к этому стремилась. Она не вступала в
конкуренцию с коммерческими издательствами,
выпускавшими большими тиражами так называе­
мую «галантную литературу» о жизни Версаля, о

любовных интригах и поединках аристократов или
же пасторали, где действующими лицами были
выведены античные боги и герои. В общей массе
этой литературы попадались и подлинные ценно­
сти, ведь в эту эпоху жили и творили Корнель и Ра­
син, Лафонтен и Мольер. Однако не все их произ­
ведения могли быть опубликованы во Франции.
Кроме того, следует учесть, что то была эпоха
частых оппозиционных движений против вла­
стей. При регентстве королевы-матери Анны Ав­
стрийской (1643-1651) почти ежедневно выходила
какая-нибудь брошюра политического содержа155


ния, направленная против королевского прави­
тельства или лично против всесильного кардинала
Мазарини. Многие авторы, не имевшие возможно­

сти по цензурным условиям публиковать свои
произведения во Франции, издавали их в Нидер­
ландах, откуда они распространялись по всему миРУ-

Как и во Франции, в Испании властвовал абсолю­
тизм, а «святейшая» инквизиция свирепствовала
с еще большим ожесточением. Даже в XVIII в. на
Пиренеях еще пылали костры, на которых сжигали
еретиков. Духовенство контролировало универси­
теты, школы, печать. Народ был погружен во мрак

организовал в 1537 г. типографию в Мехико, одну из
первых на Американском континенте.
Однако высшим достижением тогдашней ис­
панской полиграфии явилась монументальная
многоязычная Библия. В начале XVI в. глава
испанской инквизиции кардинал Франсиско Химе­
нес де Сиснерос старался укрепить авторитет като­
лической церкви средствами просвещения и пе­
чати. Поэтому в 1508 г. он распорядился открыть
в древнем городке Алькала де Энарес (античный
Комплутум) неподалеку от Мадрида университет и
при нем типографию. В первую очередь кардинал
Хименес позаботился о выпуске «основы всех
наук» - хорошо отредактированной Библии, выде­
лив для этого огромную сумму в 50 тысяч золотых
дукатов. С этим заданием за три года (1514— 1517)
справился печатник Арналь д Гиллен де Брокар - по
всей видимости, француз; с 1492 г. он издавал
в Памплоне богословскую и филологическую ли­
тературу. Комплутумская Библия (так она нередко
называется в литературе) была выпущена в шести
фолиантах, с параллельным текстом на четырех
языках - древнееврейском, халдейском, греческом
и латинском. Особенно красив ее греческий шрифт,
образцом для которого послужил шрифт одной из
рукописей ватиканской библиотеки - подлинный
каллиграфический шедевр. Издание Библии про­
славило Брокара на всю Испанию. Известна еще 91
отпечатанная им книга. За эти заслуги ему в 1523 г.
был пожалован титул королевского типографа.
В XVI в. центрами испанского книгопечатания
были также Саламанка и Барселона. В1566 г. откры­
лась типография в Мадриде, и именно там в 1605 г.
вышел в свет первый том бессмертного романа Ми­
геля Сервантеса «Дон Кихот». Печатник в книге не
назван, а только издатель Хуан де ла Куэста, и ука­
зано, что книгу можно приобрести «в доме коро­
левского книготорговца Франсиско де Роблес».
Второй том был выпущен в 1615 г.
Развитие книгопечатания во Фландрии и Нидер­
ландах связано с издательской деятельностью уже
известных нам Плантена и Эльзевиров. В первой
половине XVI в. половина всех типографий и изда­
тельств, действовавших во Фландрии и Нидерлан­
дах, была сосредоточена в Антверпене. Впрочем,
заслуживают упоминания и типографии в Брюссе­
ле, Девентере и Лейдене. Во второй половине
XVI в. в книгопечатании Фландрии и Нидерландов
доминировало предприятие Плантена, а в XVII в. Эльзевиров.
Большая свобода печати в Нидерландах привле­
кала сюда ученых и литераторов из других стран.
В связи с ростом еврейских и армянских колоний

Библия. Титульный лист.
Лондон: Р. Графтон, 1540
В.

Каннингем.

«Космографическое стек­
ло».

Лондон: Д. Дей,

1559

невежества и предрассудков. Это объясняет, поче­
XVI-XVII вв. страны Пиренейского полу­
острова внесли лишь незначительный вклад во все­

му в

мирную сокровищницу книгопечатания. Но и в са­
мые беспросветные годы реакции в правление
Филиппа II увидели свет книги, о которых нельзя

не рассказать.
В XVI в. крупнейшим экономическим и тор­
говым центром Испании была Севилья. Она же ста­
ла очагом книгоиздательства и книготорговли.
Лучшей в Севилье считалась типография, основан­
ная в 1502 г. Якобом Кромбергером и действовав­
шая здесь до 1557 г. В 1521 г. Кромбергер был при­
глашен на некоторое время в Лисабон для печата­
ния там королевских ордонансов Мануэла I. Хуан

(Йоханн) Кромбергер, по-видимому, сын Якоба,

156

в голландских городах возникли очаги книгопеча­
тания на этих языках. Первая еврейская типогра­
фия была открыта в Лейдене в 1528 г., а вскоре после
этого еврейские типографии возникли в Амстерда­
ме, Гронингене, Гааге. Иногда они выпускали кни­
ги на весьма высоком полиграфическом уровне.
Примером может служить амстердамская еврей­
ская Библия (1579), украшенная художественным
фронтисписом. С 1660 г. в Амстердаме было на­
лажено издание и армянских книг.
В специализации голландских и фламандских
печатников и издателей появились два новых на­
правления. Голландцы - народ мореплавателей.
Естественно, они во все большем количестве нача­
ли выпускать географические карты и атласы. Од­
новременно достижения живописи привели здесь
к расцвету книжной графики и к выпуску книг, це­
ликом составленных из иллюстраций. Например,
в 1614 г. в Амстердаме Ремер Фисшер отпеча­
тал книгу «Куклы для души» - 180 гравюр Клааса
Янсзоона Фисшера.
В Англии в XVI-XVII вв. шла ожесточенная по­
литическая и религиозная борьба. В начале XVI в.


книгоиздательство здесь находилось в тисках ко­
ролевской цензуры. Король Генрих VIII не только
послал на плаху Томаса Мора, автора «Утопии», но
и казнил первых переводчиков и издателей Библии
на английском языке Уильяма Тиндейла, Джона
Фрида и Джозефа Ройеса (539,140). Однако вскоре
он сам из политических соображений перешел на
сторону Реформации и поддержал выпуск Библии
на английском языке. Первый такой апробиро­
ванный правительством перевод увидел свет
в 1537 г. в Лондоне благодаря усилиям издателя
Ричарда Графтона в неизвестной немецкой типо­
графии, причем по иронии судьбы в основу этого
издания был положен перевод казненного Тиндей­
ла (539,141). Тот же Графтон отпечатал несколько
молитвенников для реформированной англиканс­
кой церкви.
Крупнейшим в Англии издателем и типографом
был уроженец Эльзаса Винкин де Ворде. Прибли­
зительно в 1500 г. он основал в Лондоне типогра­

фию и за 35 лет выпустил в ней около 800 книг, в том
числе дважды - знаменитые «Кентерберийские
рассказы» Джеффри Чосера. Две трети изданий де
Ворде - это учебники: он первым из издателей сде­

в Англии. Это оживило местное книгоиздательст­

лал выпуск учебников финансовой основой своего
предприятия (574,106).
Важной фигурой в истории английского книго­
печатания того времени был и Ричард Пинсон; он
специализировался на выпуске юридическойлите­
ратуры - кодексов, справочников, учебников.
Типографиям де Ворде и Пинсона принадлежат
две трети всех книг, выпущенных в Англии с 1500
до 1530 г. В то время значительная часть книг для
английского рынка печаталась за рубежом - в Па­
риже, Руане, Брюгге, Антверпене, Кёльне. За ис­
ключением цензурного просмотра, никаких пре­
пятствий к их ввозу в Англию не было. Положение
коренным образом изменилось в 1534 г., когда ко­
роль издал специальный акт, запрещающий зару­
бежным типографам и переплетчикам торговлю
158

во, но главным образом акт преследовал другую
цель - в условиях острой идеологической борьбы
усилить внутри страны контроль за книжным рын­
ком. В 1557 г. английская гильдия писчебумажни­
ков (Stationers’ Company) получила по королевской
привилегии право проверять качество и содержа­
ние издаваемой и продаваемой литературы, что на­
ложило дополнительные оковы на книгоизда­
тельское дело.
Следует упомянуть также о деятельности Джона
Дея, которого современники несколько напыщен­
но именовали английским Плантеном (539, 142143). Главная его заслуга - выпуск книги Джона
Фокса «Дела и памятники церкви» (1563). Эта книга
сыграла заметную роль в окончательном переходе
английской церкви из лона католичества в проте­
стантизм. Среди прочих произведений английских
печатников она выделяется еще и тщательным по­
лиграфическим оформлением, ясными шрифтами,

отличными иллюстрациями.

В 1594 г. в регистре изданий, заведенном гиль­
дией книготорговцев, впервые появилось имя Уи­
льяма Шекспира. В1593 г. типограф Ричард Филд земляк Шекспира опубликовал его поэму «Венера
и Адонис». Десять лет спустя в Лондоне вышла
в свет «Трагическая история о Гамлете, принце дат­
ском», а еще через 20 лет печатники Уильям и

Виньетки работы
X. Хольбейна.
Лондон, 1529
Д. Боккаччо.
«Декамерон». Титульный
лист.

Лондон: И. Джаггард,
1620


Исаак Джаггарды издали первое полное собрание
сочинений Шекспира, куда вошли восемь не пу­
бликовавшихся ранее драматических произведе­
ний. Выход в свет этого издания - событие огром­
ного значения в истории европейской культуры и
в истории книжного дела. До нашего времени
дошли лишь 172 экземпляра этой высоко ценимой
библиофилами книги. 106 из них находятся в Анг­
лии, два - в других европейских странах, 61 в США, три - в других странах мира.
Наряду с частными фирмами в Англии действо­
вали два университетских издательства - в Оксфор­
де и Кембридже. Оксфордская университетская ти­
пография была основана в 1478 г., кембриджская в 1519 г. Во второй половине XVII в. более солид­
ной была оксфордская, располагавшая хорошими
шрифтами, собственной словолитней и бумажной
мельницей.
Первый в Англии коммерческий каталог из­
данных книг появился в 1680 г. В нем были зареги­
стрированы книги, увидевшие свет начиная с 1666 г.
За 14 лет было выпущено 3555 книг, приблизитель­
но по 250 в год. Каталог свидетельствует, что по-на­
стоящему ценной литературы выходило очень ма­
ло. Все попытки расширить тематику изданий на­
талкивались на сопротивление королевской цен­
зуры. Типографии разрешалось открывать только
в Лондоне, Оксфорде, Кембридже и с 1662 г. в Йор­
ке. В1637 г. был издан указ, устанавливающий мак­
симальное число печатников (20) и словолитчиков
(4) в Лондоне. Эти жесткие ограничения были от­
менены лишь через 58 лет, на исходе XVII в.
В Скандинавии движение Реформации также
явилось фактором, способствовавшим развитию
книгопечатания. Однако и в Дании, и в Швеции
этот процесс в XVI-XVII вв. протекал гораздо мед­
леннее и не так бурно, как в Центральной Европе.
В Дании в XVI в. несколько оживилось издание
книг на местном языке. Очагом движения Реформа­
ции оказался входивший тогда в состав Датского
королевства город Мальмё. Там в 1537 г. шведский
печатник Олаф Ульриксон выпустил на датском
языке лютеранский катехизис. Из числа других ти­
пографов назовем трудолюбивого Людвика Дитца
из Ростока, который в 1550 г. по заказу короля Кри­
стиана III отпечатал крупнейшее в ту эпоху изда­
ние - Датскую Библию тиражом в 3000 экземпля­
ров (562,212). В1584-1597 гг. в Ураниенборге дейст­
вовала частная типография знаменитого астроно­
ма Тихо Браге.
Несравненно больших успехов достигло книго­
печатание в Швеции (473). В городе Упсале в 1510 г.
была основана университетская, а в Стокгольме
в 1526 г. королевская типография, где в том же го­
ду увидел свет первый перевод Нового завета на
шведский язык. В1541 г. в той же типографии, кото­
рая временно была переведена в Упсалу, была от­
печатана первая полная Библия на шведском язы­
ке, украшенная гравюрами по дереву.
XVII в. - эпоха политического и культурного
подъема Швеции. Из разоренной Тридцатилетней
войной Германии в Швецию эмигрировало немало
опытных печатников. Там они нашли лучшие усло­
вия для спокойной работы. Выделялся среди них
Игнаций Мойрер, основавший в Стокгольме типо­
графию, просуществовавшую 60 лет (1613-1673).
Многочисленные издания Мойрера превосходят
по качеству тогдашние немецкие. Серьезную кон­
куренцию ему составило семейство печатников
Кейзеров: в 1633 г. Генрих Кейзер открыл в Сток­
гольме хорошо оснащенную типографию, где
выпускал на шведском и финском языках Библии и
прочую религиозную литературу. Унаследовав­
ший эту типографию в 1663 г. Генрих Кейзер Млад­
ший превратил ее в образцовое полиграфическое
предприятие.

В других скандинавских странах книгоизда­
тельское дело развивалось не так успешно. В Ис­
ландии, которая с 1536 г. принадлежала Дании, пер­
вая типография была основана в Голаре. В 1584 г.
там была выпущена так называемая Гудбрандов­
ская Библия (434), а еще пять лет спустя тот же
епископ Гудбранд издал сборник псалмов, причем
их переводчик придерживался древних исланд­
ских стихотворных традиций.
Еще позже книгопечатание проникло в Норве­
гию, которая до 1814 г. также входила в состав Да­
нии. В Христиании (ныне Осло) первую типогра­
фию в 1643 г. организовал странствующий датский
печатник Тыге Нильсен. Однако постоянная типо­
графия здесь была основана В. Куном в 1650 г. В ней
было отпечатано немало красиво оформленных из­
даний.
Первая книга на финском языке («Азбука»
М. Агриколы) вышла в 1542 г. в Стокгольме. В са­
мой же Финляндии, которая тогда входила в состав
Швеции, книгопечатание появилось лишь в сере­
дине XVII в. В 1640 г. в городе Турку (Або) был
открыт первый в Финляндии университет и при
нем - типография, выпускавшая в основном книги
на латыни для нужд университета. В Хельсинки
первые типографии возникли лишь в начале XIX в.

(432,265-270).
В истории книгопечатания XVI-XVII вв. видное
место занимают чешские, моравские и словацкие
типографы. Период от начала XVI в. до рокового
сражения при Белой Горе в 1620 г. был весьма благо­

приятным для развития чешского книгопечатания
(441, 45-50). В стране царил мир, а

Infignia

острота идеоло-

Туpographi, Gcorgn Me­

lantnchi ab Aucntino.

Издательский знак Иржи
Мелантриха.
Прага, 1568

гической полемики между ревнителями католи­
цизма и продолжателями гуситских традиций
лишь стимулировала издательское дело.

В Праге действовала крупнейшая из основанных
еще в XV в. типография Я. Северина и Я. Кампа,
называемая по имени одного из основателей«Севе­

риновой». Кроме произведений Лютера и гимнов
Чешских братьев - представителей левого крыла
Реформации, она выпускала разнообразные по те­
матике. книги - по садоводству и медицине, ху­
дожественную литературу и т. д. В первой полови­
не XVI в. это была технически наиболее оснащен­
ная в Праге типография.
Одним из первых пражских печатников XVI в.
был и издатель и писатель Микулаш Конач, отпеча­
тавший здесь с 1507 по 1530 г. свыше 30 чешских и
159


латинских книг, в их числе и «Объяснения двенад­
цати артикулов верьр> Яна Гуса.
Во второй половине XVI в. широкую издательс­
кую деятельность развернул в Праге опытный
печатник, выпускник Пражского и Виттенбергско­
го университетов Иржи Мелантрих из Авентина.
Он опубликовал свыше 200 книг, часть которых
оформлена скромно и предназначалась для народ­
ного чтения («Александрия», «Уленшпигель»,
«Мелюзина» и другие), другая же часть - отлично
иллюстрированные научные издания, например,
«Гербарий» П. Маттиоли (1562) с 200 изображения­
ми лекарственных растений, или «Права городов
Чешского королевства» (1579). После смерти это­
го печатника-просветителя типография перешла
к его зятю магистру Даниэлю Адаму из Велеслави­
на. Он обеспечил типографию новыми гарнитура­
ми шрифтов и клише для орнаментов и иллюстра­
ций и за 14 лет выпустил 81 большую книгу - труды
по естествознанию, медицине, юриспруденции,
экономике, истории, филологии и богословию.
Среди этих книг следует упомянуть «Московскую
хронику» А. Гваньини в переводе на чешский язык
Матвея Гозия из Высокого Мыта, в предисловии
к которой издатель говорит о родственных связях
русского и чешского народов. Д. Адам, издательгуманист, пользовался, как и его издания, боль­
шой популярностью. 33 чешских поэта оплакивали
в 1599 г. его смерть (194,73).
После разгрома в 1620 г. чешских военных сил ар­

мией Католической лиги Чехия утратила послед­
ние элементы государственной самостоятельно­
сти. В 1621 г. наместник Габсбургов ввел в Чехии
жестокую цензуру, а в 1627 г. немецкий язык стал
в Чехии государственным наряду с местным язы­
ком. Более того, с тех пор на чешском языке стали
выпускать лишь книги для простонародья - деше­
вые, скромно оформленные молитвенники, Псал­
тыри, Жития святых. Даже такие выдающиеся
произведения, как «Великая Дидактика» или «Мир
в картинках» и другие труды отца педагогической
науки Нового времени Яна Амоса Коменского, не
могли в то время быть изданы на его родине. Пер­
вые издания его «Материнской школы» появились
в 1633 г. в польском городе Лешко, ставшем одним
из центров деятельности Чешских братьев, и, го­
дом позже, в Лейпциге; оба издания - на немецком
языке. В 1636 г. это сочинение вышло на польском
языке в Торуне, затем в Лондоне на английском и
в 1657 г. на латинском языке в Амстердаме. Ни од­
ного издания на чешском! А ведь оно первоначаль­
но предназначалось именно для чехов (147,42-43).
В Моравии книгоиздательство развивалось
иным путем, нежели в Чехии, где первоначально
книги печатались в основном на чешском языке, а
с XVII в. стали утверждаться немецкий и латынь.
В Моравии католическое влияние, немецкий язык и
латынь в среде аристократии и городской верхуш­
ки были очень распространены уже в XV в. Из 15
вышедших в Моравии инкунабул 2 на немецком
языке, 1 на немецком и латыни и 12 - на латыни. Во
второй половине XVI в. в Оломоуце и Простейове
работала типография Яна Гюнтера, прошедшего
обучение у нюрнбергских печатников. Она издава­
ла и сочинения чешских авторов, выпускала отлич­
но оформленные книги.
Особое место в истории чешской печати принад­
лежит тайной типографии общины Чешских бра­
тьев сперва в Иванчицах (1557-1577), затем с 1578 г. в Кралицах. Основал ее идеолог Чешских братьев
епископ Ян Благослав - путешественник и эрудит,
ознакомившийся с искусством книгопечатания у
Фробена в Базеле и Робера Этьенна в Женеве. Ти­
пография в Иванчицах содержалась на средства
общины и выполняла ее заказы. В школе при общи­
не учеников обучали печатному делу. Действовать

легально типография не могла, и потому в выход­
ных данных было указано символически «In insula
hortensi» («На зеленом острове»). Когда положение
в Иванчицах стало опасным, типография была пе­
реведена в Кралицы. За 40 лет существования этой
типографии в Кралицах было выпущено свыше ста
книг религиозного содержания на чешском языке.
Наиболее значительным начинанием было изда­
ние в шести томах Библии, переведенной Яном
Благославом на чешский язык. Кралицкая Библия
представляет собой ценный источник для филоло­
гов, явившись важной вехой в развитии чешского
литературного языка. В 1620 г. типография была
разгромлена императорскими войсками.
Когда в районе Кралицкого замка в 1956-1957 гг.
велись археологические раскопки, под метровым
слоем грунта обнаружили массу типографского ма­
териала. Среди прочего - целые комплекты шриф­
тов. Это и были остатки знаменитой некогда Кра­
лицкой типографии (441,58).
Словацким первопечатником оказался, как уже
говорилось, Микулаш Бакаларж. Свою деятель­
ность он развернул в Чехии в Пльзени, так как на
территории нынешней Словакии условия для соз­
дания типографии тогда еще не созрели. Литера­
турный словацкий язык еще не был разработан, и
потому Бакалар публиковал книги на чешском язы­
ке с включением «словацизмов». В целях борьбы с
распространением учения Чешских братьев в Сло­
вакии, входившей в состав королевства Венгрии,
по инициативе местного католического архиепис­
копа основана в 1578 г. иезуитская резиденция в Тр­
наве, неподалеку от Братиславы. Типография этой
резиденции в изобилии выпускала католическую
литературу, главным образом на латыни, но также и
на чешском, словацком и венгерском языках.
В Польше в начале XVI в. условия для развития
книгопечатания сложились благоприятные, то бы­
ла пора распространения идей гуманизма в поль­
ской культуре, церковь утратила исключительное
влияние на духовную жизнь. XVI в. называют «зо­
лотым веком» польской литературы. Достаточно
вспомнить такие имена, как Миколай Рей, Ян Коха­
новский, Анджей Фрыч Моджевский. Особо сле­
дует сказать о Николае Копернике. Само изда­
тельское дело внесло немалый вклад в распростра­
нение достижений польской и зарубежной науки и
политической мысли во все более широких кругах
польского общества.
Книгопечатание появилось в Польше еще
в XV в., но деятельность его основоположников
Каспара Штраубе и Швайпольта Феоля в Кракове,
Каспара Элияна во Вроцлаве и других оказалась не­
продолжительной. Основы же для постоянного
развития книгопечатания в Польше заложил Ян
Халлер (1467-1535). Он не был поляком по проис­
хождению и прибыл в Краков, где закончил уни­
верситет, из небольшого франконского города Ро­
тенбурга. Занявшись там виноторговлей, он однов­
ременно заключил договоры с заграничными типо­
графиями о печатании по его заказам литературы,
пользующейся в Польше спросом. Более того, он
уговорил баварского печатника Каспара Хохфеде­
ра перебраться со всем типографским оборудова­
нием в Краков. В1505 г. типография Хохфедера пе­
решла в собственность Халлера, а сам Хохфедер
остался при ней техническимруководителем и опу­
бликовал около 30 книг (580,76).
Предприимчивый и ловкий коммерсант, Халлер
сумел обеспечить себе в Кракове монополию на
книгопечатание. В1505 г. король Александр подпи­
сал привилегию, по которой никто, кроме Халлера,
не имел права печатать в Кракове или доставлять
из-за рубежа книги, какие публиковало издательст­
во Халлера. Кроме того, глава фирмы установил
контакты с Краковским университетом и местной

П. Маттиоли.
«Гербарий».
Прага: И. Мелантрих, 1562

161


церковной верхушкой и обеспечил себя заказами
на выпуск учебников, научной литературы и молит­
венников. За 20 лет (1505-1525) его издательство
выпустило приблизительно 260 книг различной те­
матики, главным образом религиозной: одних
только миссалов вышло в свет 12. В 1506 г. Халлер
напечатал законодательный статут «Commune Re­
gni Poloniae privilegium» - первую в Польше иллю­
стрированную книгу. Часть тиража была выпущена
на пергамене для высокопоставленных деятелей
государства. Среди изданий Халлера можно найти
речи Цицерона, комментарии к трудам Аристоте­
ля, латинские и греческие грамматики. К сожале­
нию, этот крупнейший в то время издатель не опу­
бликовал ни одной книги на польском языке.
Этим занялся его сотрудник, затем конкурент
Флориан Унглер. Халлер в первую очередь был
коммерсантом, а Унглер - полиграфистом, забо­
тившимся об усовершенствовании техники книго­
печатания (417, 95-96). Новаторство Унглера проя­
вилось, в частности, в создании новых шрифтов.
Он многократно переливал их заново, ввел в
Польше новые разновидности готического шриф­
та - фактуру и швабахер, улучшил рисунок латин­
ского шрифта. Его книги иллюстрированы гораздо
богаче, чем у Халлера и других тогдашних печат­
ников. Заметны у Унглера и попытки использовать
в иллюстрациях и орнаментах мотивы народного

искусства.
За 25 лет Флориан Унглер опубликовал свыше
250 книг (в это число не входят книги, отпечатан­
ные им в годы работы с Халлером). Важной датой в
истории польской книги является 1513 г., когда в ти­
пографии Унглера вышел в свет молитвенник «Рай
души» - первая известная библиографам печатная
книга на польском языке. Унглер пробовал свои
силы и в картографии. В1526 г. он выпустил состав­
ленные Б. Ваповским карты Польши и Литвы. Од­
ним из наиболее популярных его изданий был
большой трактат Стефана Фалимирза «О лекарст­
венных травах и их пользе» (1534). После смерти
Унглера в 1536 г. типографию возглавила его вдова
Елена. Последнее издание типографии Унглера от­
носится к 1551 г. - «Всемирная хроника» Мартина
Бельского на польском языке.
После смерти Елены Унглер в 1551 г. оснащение
типографии и запасы шрифтов были куплены кра­
ковскими печатниками - Шарффенбергами. Осно­
ватель этой династии Марк Шарффенберг, родом
из Силезии, в 1506 г. стал гражданином Кракова.
Сначала он успешно торговал книгами, а в 1511 г.,
накопив достаточный капитал, взялся за изда­

тельскую деятельность. На выпущенных им кни­
гах - сигнет издателя (впрочем, очень похожий на
халлеровский) и надпись «Marcus Scharffenberg bi­
bliopola Cracoviensis». Вначале он раздавал заказы
на печатание книг в Германии, впоследствии же
стал обеспечивать заказами и местных мастеров.
Со временем он приобрел бумажную мельницу,
открыл переплетную мастерскую и типографию.
После его смерти в 1545 г. предприятие унаследова­
ли его сыновья Миколай и Станислав Шарффен­
берги. Закупив оборудование типографии Унглера,
они получили возможность браться за весьма
сложные задачи, выпустив, например, в 1561 г. от­
лично оформленную Библию на польском языке.
Библиографы называют ее Шарффенберговой Би­
блией. Впоследствии братья разделились и стали
хозяевами двух самостоятельных заведений. Ста­
нислав сохранил за собой старую типографию, в ко­
торой наряду с другими изданиями печатал боль­
шими тиражами Новый завет. Миколай основал
новую типографию. В1570 г. король Сигизмунд Ав­
густ удостоил его звания типографа королевской
канцелярии. В1577 г. король Стефан Баторий пожа­

ловал Миколаю Шарффенбергу привилегию на

162

печатание и продажу государственных статутов
и летописей, но обязал за это предоставить в
распоряжение королевской канцелярии одного из
своих мастеров для издания официальных доку­
ментов. При канцелярии была организованаперед­
вижная типография, путешествовавшая с коро­
левской свитой, - любопытное явление в истории
книгопечатания.
Издательским делом в Польше занимались и
другие члены семейства Шарффенбергов. В 1521 г.
по приглашению Марка Шарффенберга из Любо­
мира в Краков прибыл его родственник Мацей
Шарффенберг. Открыв самостоятельное заведе­
ние, он опубликовал на польском языке немало
книг гуманистического направления. В частности,
в 1543 г. он выпустил сатиру «Краткая беседа между
паном войтом и ксендзом», принадлежащую перу
выдающегося польского писателя-гуманиста Ми­
колая Рея.
В1557 г. эта типография перешла в руки семейст­
ва Зибенейхеров, находившихся в родстве с Шарф­
фенбергами. Матеюш Зибенейхер за 15 лет работы
выпустил около 200 книг, тематика которых была
поначалу весьма разнообразной. Впоследствии, в
связи с контрреформацией, он стал обслуживать в
основном католическую церковь. Он же выпустил
два издания богословского содержания - «Postilia
katholicka» Я. Вуека. На протяжении целого столе­
тия семьи Шарффенбергов и Зибенейхеров интен­
сивно трудились на ниве книгоиздательства и кни­
готорговли в Польше. Печатные станки, принад­
лежавшие этим,семействам, затем верой и правдой
служили еще около двухсот лет в типографиях дру­
гих печатников (580, 90).
Историки высоко расценивают вклад, вне­
сенный в польскую культуру и другим краковским
печатником XVI в. - Иеронимом Виетором. Он так­
же был родом из Силезии и учился в Краковском
университете, в 1499 г. стал хорошим специалистом
в типографском деле. После окончания универси­
тета некоторое время работал в Кракове переплет­
чиком, но собственной мастерской завести не смог.
Поняв, что привилегированное положение Халле­
ра решительно препятствует процветанию в Кра­
кове других печатников, он в 1508 г. уехал в Вену,
где спустя шесть лет основал собственное пред­
приятие, однако непрестанно продолжал мечтать о
возвращении в Польшу. Виетор и на чужбине укра­
шал книги изображением польского и литовского
гербов (как это делали в самой Польше и Халлер, и
Марк Шарффенберг), содействовал выходу в свет
произведений польских авторов, посвящал свои
труды королю Жигимонту I. В1517 г., когда в Крако­
ве сложились более благоприятные условия для
честной конкуренции в области книгопечатания,
Виетор вернулся и в следующем же году основал в
Кракове крупную типографию (417, 31-40). Он был
сторонником гуманистических идей и первым
начал издавать переводы на польский язык трудов
Эразма Роттердамского. При этом на свою работу
Виетор смотрел как на патриотическую миссию:
большинство выпущенных им книг - на польском
языке. В частности, ему принадлежит заслуга изда­
ния первого учебника польского языка (532). Во­
обще, в его издательской программе оригинальная
польская литература заняла главное место: он
выпускал произведения Миколая Рея, Станислава
Ожеховского и других гуманистов. К тому же Вие­
тор поднял местное полиграфическое искусство на
уровень лучших тогдашних зарубежных образцов.
Для своих изданий он выбирал отличную бумагу,
его шрифты отличались ясностью и красотой, а
строки в тексте были всегда тщательно выров­
нены. В его книгах не найти того безвкусного
смешения гравюр и других элементов оформления
(виньеток, инициалов и т. д.) разного стиля и


качества, заимствованных у других типографов,
чем нередко злоупотребляли даже такие опытные
мастера, как Унглер. Для изготовления гравюр Вие­
тор приглашал лучших художников.
После смерти Иеронима Виетора в 1546 г. его ти­
пографию возглавил Лазарь Андрысович, который
в 1550 г. женился на его вдове. Это первый в Кракове
печатник польского происхождения. В1577 г. после
смерти Лазаря Андрысовича типография перешла
в руки его сына Яна Андрысовича-Янушовского,
который сумел еще выше поднять престиж пред­
приятия. В1590 г. он был удостоен титула королев­
ского архитипографа. Издательская программа
Андрысовича-Янушовского весьма разнообразна:
она включала в себя и произведения выдающегося
польского поэта и драматурга Яна Кохановского, и
научную литературу, и Библии. Одним из первых в
Польше Андрысович-Янушовский начал приме­
нять гравюру на меди.
Из числа краковских мастеров книжного дела
заслуживает упоминания и поляк Мацей Вижбента,
основоположник реформатской печати. В конце
XVI в. он считался одним из лучших мастеров кни­
гопечатания в стране. Его типография выпускала
творения авторов, сочувствовавших Реформации,
в том числе Миколая Рея. Эти книги быстро раску­
пались, читали их с большим интересом. К сожале­
нию, из отлично изданных книг типографии Виж­
бенты мало что сохранилось. В1603 г. большинство
этих изданий было церковной цензурой включено

книг и подверглось кон­
фискации и уничтожению.
В XVI в. Краков был важным центром книгопеча­
тания не только польского, но и соседних с По­
льшей народов. Из 52 типографий, насчитывав­
шихся в XVI в. в Польше, 21 находилась в Кракове.
Кроме того, эти типографии были крупнее других
польских типографий, а некоторые из них пользо­
вались к тому же королевскими привилегиями. По
приблизительным подсчетам, в Кракове было
выпущено около 60 % всех книг, изданных в Поль­
ше на протяжении XVI в. Как мы уже сказали, Кра­
ков сыграл заметную роль в истории не только
польской книги. В1530 г. здесь увидела свет первая
в Восточной Европе книга на древнееврейскомязы­
ке, а три года спустя - на венгерском. В Кракове
высокого уровня достигло переплетное искусство,
а о степени развития книготорговли красноречиво
свидетельствует тот факт, что «король» печатни­
ков А. Кобергер держал здесь своего представите­
в списки запрещенных

ля.

Варшава, ставшая в 1596 г. столицей Польши, по­
началу не занимала видного места в издательском
деле. Постоянные типографии возникли в Варшаве
лишь в 20-х гг. XVII в. Первая из них была основана
приехавшим из Познани Яном Росовским; первое
выпущенное им в Варшаве издание датировано
1624 г. (578, 5).
Когда с усилением

цензуры и взаимной конку­
ренции мастеров условия для работы в Кракове
ухудшились, некоторым печатникам пришлось в
поисках заработка перебираться вместе со своими
типографиями из города в город. Так, краковский
мастер Ян Шелига, не найдя возможности занять
достойное место в своем городе, перенес свою ти­
пографию в Добромил, где отпечатал «Историю
Польши» Яна Длугоша (1615); в 1618-1619 гг. он уже
издавал книги в Яворове, а в 1622 г. объявился в
Ярославе, откуда впоследствии перебрался во
Львов, где и умер в 1637 г.
В период контрреформации особенно осложни­
лось положение печатников, выпускавших ариан­
скую и диссидентскую литературу. Например,
печатник Алексы Родецкий, сторонник арианского
учения, основавший в Кракове типографию в
1574 г., вынужден был прикрываться псевдонимом,

но и это не спасло его от тюремного заключения.
Пострадала от репрессий со стороны католической
церкви и первая познаньская типография, устроен­
ная в 1577 г. владельцем книжной лавки Мельхио­

ром Нерингом, который успел опубликовать при­
18 книг, но в 1578 г. осмелился издать неболь­
шую книжку И. Немоевского, направленную про­
тив иезуитов, и по приказу епископа типография
была разгромлена. В том же году открыл здесь
свою типографию плодовитый издатель Я. Воль­
раб. Его типографии, уже в других городах, про­
существовали до 1679 г. (302,113).
С началом контрреформации центрами издания
польских протестантских книг стали Вроцлав, То­
рунь и Гданьск, где прежде книги выходили в ос­
новном на латыни и немецком языке. Хотя в Гдань­
ске печать зародилась еще в конце XV в., первое
крупное типографское предприятие здесь было ор­
ганизовано только в 1538 г. выходцем из Фландрии
печатником и поэтом Франциском Роде. Впо­
следствии заведение Роде было объявлено типо­
графией городского совета. Она просуществовала
до 1619 г., когда ее приобрел другой гданьский
печатник Ежи Рете (Rhete). Все ее владельцы изда­
вали литературу в основном на латинском и не­
мецком языках.
Среди гданьских издателей особенно выделялся
Ежи Фёрстер (1615-1660), богатый книготорговец. В
1647 г. король Владислав IV присвоил ему титул ко­
ролевского библиополы с правом свободной про­
дажи книг повсюду в Польше и Литве. Своей типо­
графии Фёрстер не имел и отредактированные в из­
дательстве книги отдавал печатать на сторону,
иногда даже в Амстердам, требуя высокого качест­
ва выполнения заказа. В эпоху общего упадка ис­
кусства книгопечатания его издания в полигра­
фическом отношении заметно отличаются от
прочих польских изданий.
В то время, как Польша и Чехия в XVI в. пережи­
вали золотой век своей литературы, а искусство
книгопечатания у них достигло очень высокого
уровня развития, балканские земли и Венгрия были
охвачены тяжелыми войнами. После разгрома тур­
ками-османами венгерской армии при Мохаче в
1526 г. все центральные и восточные области коро­
левства Венгрии вместе со столицей Будой оказа­
лись под властью султана, а в западной его части
утвердились Габсбурги.
В условиях османского господства организовать
книгоиздательство в Венгрии было едва ли воз­
можно. Поэтому, чтобы удовлетворить духовные
потребности венгров в книгах на родном языке,
приходилось издавать эту литературу либо в сосед­
них, независимых странах, либо в княжестве Тран­
сильвания, которое, несмотря на вассальное подчи­
нение султану, сохраняло достаточную внутрен­
нюю самостоятельность.
Центром венгерского книгопечатания стала ти­
пография Иеронима Виетора в Кракове. В 1527 г.
здесь появились «Основы грамматики» Е. Хеген­
дорфа с текстами на венгерском языке, а в 1533 г.
«Послания апостола Павла» - первая книга со
сплошным венгерским текстом. Орден иезуитов
организовал печатание венгерских книг в Вене, а
в 1575 г. по инициативе венгерского иезуита Ми­
клоша Телегеди венская типография была перене­
сена в город Трнаву. Главной задачей этой типогра­
фии стало издание и распространение католи­
ческой богослужебной и полемической литера­
туры на венгерском языке и борьба с Реформацией,
издательские очаги которой возникли в Трансиль­

мерно

вании.

Первые протестантские типографии в Трансиль­
вании появились в местностях, заселенных не­
мецкими колонистами, приглашенными сюда еще
в XIII в. королем Венгрии из густонаселенных
163


областей Германии. Так, в 1528 г. была учреждена
небольшая типография в Сибиу, где отпечатанала­
тинская грамматика и медацинский трактат
С. Паушнера на немецком языке, а еще через семь
лет деятель Реформации Йоханн Хонтерус учре­
дил типографию в Брашшо ( в настоящее время
Брашов в Румынии). Однако ни в одной из них кни­
ги не печатались на венгерском языке. В габсбург­
ской части Венгрии в 1537 г. с помощью просвещен­
ного местного владетеля Томаша Надашди была
организована реформатская типография в Шарва­
ре, где в 1539-1541 гг. отпечатаны первые на терри­
тории Венгрии книги на национальном языке: ла­
тино-венгерская грамматика и первый перевод Но­
вого завета - обе книги подготовил к печати Янош
Сильвестер.

Видным центром издания венгерских книг стал в
Трансильвании город Дебрецен. В1563 г. там обос­
новались печатники Михаэль Терек и Рафаэль
Хофхальтер Скжетуский, протестант польского
происхождения. Находясь в Вене, Хофхальтер
заинтересовался состоянием книжного рынка
в Венгрии и в 1558 г. опубликовал свод венгерской

Четвероевангелие.

Книжный разворот и
спусковая полоса.
Тырговипгге: Макарий,
1512

истории «Epitome rerum Ungaricarum» Пьетро Ран­
цано. Перебравшись в Дебрецен, мастер в числе
других венгерских книг опубликовал в 1565 г. пере­
вод некоторых частей Библии на венгерский язык.
Лучшим венгерским типографом той поры яв­
лялся Абрахам Кертес, трудившийся с 1640 г. в
трансильванском городе Орадея (сейчас Орадя в
Румынии). Вскоре после начала печатания боль­
шой Венгерской Библии он вынужден был бежать
от турок из Орадеи в Коложвар (Клуж), где в 1661 г. и

завершил выпуск Библии. Другим видным венгер­
ским печатником XVII в. был искусный гравер и

164

словолитчик Миклош Мистотфалуши Киш. Вен­
герские протестанты специально направили его в
Амстердам для изучения граверного и переплетно­
го дела, которые он освоил в совершенстве, прио­
бретя всеевропейскую известность. Кстати, им же
были изготовлены армянский, грузинский и ев­
рейский шрифты.
В XVI-XVII вв. в Венгрии действовало более 30
типографий, главным образом реформатских, од­
нако деятельность их зачастую оказывалась непро­
должительной.
Балканские народы в полной мере испытали на
себе в XVI-XVII вв. тяготы чужеземного господст­
ва, задержавшего во многом их культурное разви­
тие. Прервались давние и славные традиции бол­
гарского книжного искусства. Преследуемые ос­
манскими властями, болгарские мастера бежали в
соседние страны и продолжали свою работу там.
В

XV-XVII вв.

славянские книги создавали люди

разных народностей - болгары, сербы, боснийцы,
хорваты, русские, белорусы, украинцы, валахи
(румыны), немцы, итальянцы и другие. Зачастую
трудно определить этническое происхождение то-

го или иного автора, издателя, печатника. Всех их
объединяла совместная борьба за сохранение
южнославянских культур, языков, верований.
К книгоиздательству относились тогда как к па­
триотической миссии. Книги эти чаще всего писа­
лись на церковнославянском языке разных изводов
и обычно кириллицей.
Ранее уже говорилось о типографии в Цетинье,
где монах Макарий в 1494 г. кириллическим шриф­
том отпечатал Осьмогласник и Псалтырь. О даль­
нейшей судьбе Макария и его типографии точных
сведений нет.Болгарский историк П. Атанасов счи-


тает, что этот же самый Макарий в 1508 г. прибыл в
Валахию (ныне Румыния) и в ее столице Тырго­
виште на церковнославянском языке кириллицей
отпечатал православный литургический Служеб­
ник, в 1510 г. - Осьмогласник, а в 1512 г. - Четверо­
евангелие (30, 25). Затем издательская деятель­

ность Макария прервалась. Лишь в 1545 г. в том же
Тырговиште вновь была отпечатана славянская
книга - молитвенник. Надо сказать, что издания,
выпущенные в Цетинье, по шрифтам и орнаменту
близки к венецианским, а издания валашского Ма­
кария - к книгам, выпущенным Ш. Феолем в Кра­
кове. Издания Макария - первые печатные книги на
территории современной Румынии.
Другим центром издания славянских право­
славных книг кириллицей в первой половине
XVI в. была Венеция. Организатором славянской
типографии там выступил черногорский воевода
Божидар Вукович, или Вуковик. Сведения о нем
крайне скудны, однако ясно, что он был не печатни­
ком, а издателем, причем человеком высокой куль­
туры (44,112). В предисловии к выпущенному им в
1519 г. Служебнику подчеркивается, что книга эта
выпущена так, чтобы с удобством читалась всеми.
Судя по изданиям Вуковича, его типография была
технически хорошо оснащена и располагала собст­
венной словолитней. В типографии Б. Вуковича и
его наследников почти за 120 лет (1519-1637) вышла
в свет 21 книга и все они религиозного содержания.
Последней книгой, на которой указано имя Божи­
дара Вуковича как издателя, но не отмечено имя
печатника, явился в 1540 г. молитвенник. В даль­
нейшем до 1561 г. типографию возглавлял сын
Б. Вуковича Виченцо.
Как в конце XV в., так и в XVI в. книги для южно­
славянских читателей печатались разными алфа­
витами. Так, в католической Хорватии славянские
книги издавались в основном глаголицей. Напри­
мер, в Венеции рядом с типографией Вуковичей
продолжала действовать типография Андреа Тор­
резано, отпечатавшая в 1527 г. глаголицей славян­
скую азбуку. В книге даны 33 гравюры, среди них
изображение училища. Книги, изданные глаголи­
цей, в большинстве своем написаны на одном из
местных языков - хорватском или словенском.
Характерна в этом отношении типография в Се­
нье (Хорватия), действовавшая в 1494-1496 гг., а за­
тем в 1507-1508 гг. Руководил ею католический ар­
хиепископ Сильвестр Бедричич, работал же в ней
мастер Григорий Сентянин, изучивший печатное
дело в Венеции. Всего в 1507-1508 гг. в Сене было
отпечатано пять скромно оформленных книг не­
большого объема. Все они были «протолмачены з
латинского языка на хрвацки», и все они религиоз­
ного содержания, будь то «Наручник плеба­
нушевь» или «Миракулеи славние Деве Марие».
Вторая славянская глаголическая типография на
территории Хорватии действовала в 1530-1531 гг. в
Фиуме (ныне Риека) под руководством католиче­
ского епископа Модрушского Симона Кожичича.
В типографии работали приглашенные Кожичи­
чем печатники Доминик и Бартоломей. По сравне­
нию с сеньскими издания фиумской типографии всего их известно шесть - лучше оформлены, и те­
матика их более разнообразна. Наряду с книгами
религиозного содержания упомянем историческое
сочинение самого Кожичича «Книжице одь житие
римских архиереев и цесаров».*
В дальнейшем славянские типографии, печатав­
шие глаголицей, кириллицей и боснийскими бук­
вами*, во второй половине XVI в. появлялись в За­
гребе, Вараждине, Задаре, Косинье и некоторых
других городах Хорватии. В конце 70-х гг. XVI в. на
словенских землях в Любляне начал печатать книги
на немецком, словенском и латинском языках Ханс
Маннель. Папская курия была весьма заинтересо166

Соборник.
Венеция: Б. Вукович, 1538
Гравюра из Соборника
Б. Вуковича.
1538

Боснийско-кирилли­
ческий шрифт, так назы­
ваемая босанчица, возник
в Боснии и Хорватии под
влиянием глаголической
орфографии.


вана в укреплении и дальнейшем распространении

католицизма среди южных славян, и потому книги
на их языках выходили в Риме, Парме, Анконе,
Флоренции. С распространением идей Реформа­
ции книги на языках южных славян в XVI-XVII вв.
стали печататься в таких центрах Реформации, как
Виттенберг, Урах, Тюбинген. Вспомним сло­
венского лютеранского священника-просветителя
Приможа Тру бара, который в урахской типографии
в Германии опубликовал в 1561-1564 гг. ряд сла­
вянских переводов лютеранских книг кирилли­
ческими и глаголическими буквами для распрост­
ранения их среди словенцев и хорватов. Первой из
этих книг был букварь с катехизисом М. Лютера.
Добавим, что по иронии судьбы глаголический
шрифт этой типографии был по приказанию импе­
ратора Фердинанда II вывезен из Тюбингена и в
конце концов поступил в распоряжение папской
типографии при Конгрегации распространения
веры (148,118). С подъемом контрреформации про­
тестантские типографии на словенских и хорват­
ских землях подвергались преследованиям. Так,
в 1582 г. за содействие Реформации был изгнан из
Любляны упомянутый нами печатник X. Маннель.
Особенно трудное положение создалось для

южнославянской книги. Оставшиеся верными пра­
вославию сербы и болгары находились под вла­
стью османов, а в юго-западных областях Бал­
канского полуострова прочно удерживала свои по­
зиции католическая церковь. И все же благодаря са­
моотверженным усилиям издателей удавалось то
тут, то там выпустить православную книгу. Так,
сербская монастырская печатня в Грачаницах
в 1537 г. издала Октоих, выполненный, как пола­
гают, Яковом Крайковым из Софии. В1544 г. появи­
лась кириллическая Псалтырь в Милешеве. Здесь
же в 1557 г. появилась Псалтырь в четверть листа.

Сербский деспот Радниша Дмитрович организо­
вал типографию в Белграде, где типографом рабо­
тал иеромонах Мардарий, отпечатавший в 1552 г.
Четвероевангелие крупного формата. По-видимо­
му, с белградской печатней связана типография в

Мркшана Црква, где тот же иеромонах Мардарий с
помощью священника Живко и дьякона Радула в
1562 г. отпечатал Четвероевангелие,

а в 1566 г.

Триодь цветную. Еще раз Белград стал на короткое
время центром книгопечатания на Балканах в 15781580 гг. Здесь типограф дьяк Лоринц отпечатал три
православных богослужебных книги.
Одним из центров издания православных кирил­
лических книг оставалась и во второй половине
XVI в. Венеция. До начала 60-х гг. здесь действова­
ла типография Виченцо Вуковича, отпечатавшая
пять-шесть православных богослужебных книг.
В 1566 г. в той же Венеции был отпечатан типогра­
фом Яковом из КаменнойРеки малоформатныйки­
риллический Часословец. С 1569 г. здесь начал
действовать как издатель кириллических право­
славных книг Иероним Загурович из Котора, а
печатником у него работал уже упомянутый Яков
Крайков из Софии. Всего известны четыре издания
этой типографии: Псалтыри, Требники и т. п. (По-

следнее издание 1572 г.) В дальнейшем кирилличе­
ские издания здесь появлялись спорадически. Из
более интересных следует упомянуть два издания
типографа Антонио Рампазетта, который, по-види­
мому, по заказу, с помощью печатника иеромонаха
Саввы, в 1597 г. отпечатал молитвенник и букварь.
Все эти сербско-венецианские издания своим
внешним оформлением продолжали традиции
южнославянской печати начала XVI в.

Псалтырь.
Брашов: Г. Кореей, между
1562-1568

Главным очагом болгарской культуры и пись­
менности в то время стали некоторые уцелевшие
монастыри. Там устраивались келейные школы,

167


где монахи-«грамматики» обучали чтению и пись­

му, церковным песнопениям. В монастырях храни­

лись старинные рукописи, и монахи постоянно тру­
дились, переписывая церковные книги. В мона­
стырях были созданы основные произведения ли­
тературы XVI-XVII вв. Кроме болгарских мона­
стырей, расположенных на Афоне, - Хилендарско­
го и Зографского - центрами письменности стали
восстановленные Рильский и Банковский мона­
стыри, находящиеся в самой Болгарии. В библио­
теке Рильского монастыря бережно хранились цен­
ные исторические и литературные памятники, а в
его кельях интенсивно переписывали церковные
книги, создавали сборники религиозно-дидактиче­
ского содержания.
Часть болгарских писателей эмигрировала в
Сербию, где в конце XV и начале XVI в. сохрани­
лось больше возможностей для литературной ра­
боты. Так, при дворе сербского князя Стефана Лаза­
ревича нашел приют болгарский писатель Кон­
стантин Костенчский, основавший в Сербии своео­
бразную литературную школу, творения которой в
XV-XVII вв. распространялись по всему Балкан­
скому полуострову.
В самой Болгарии широко известны в то время
были Жития святых, часто имевшие ярко выражен­
ное патриотическое содержание. Например, в
«Житии святого Николая Софийского» Матвея
Грамматика (XVI в.) описана мученическая смерть
болгарского ремесленника, не пожелавшего изме­
нить своей религии.
В XVI-XVII вв. особенно высокого расцвета до­
стигла литература в Дубровнике. Выдающимся ду­
бровницким писателем первой половины XVII в.
был Иван Гундулич, создавший эпическую поэму
«Осман», в которой прославил победу польских
войск и украинских казаков над турецкой армией

под Хотином.
С конца XVI и особенно в XVH в. в балканские
страны начали проникать православные бо­
гослужебные книги, отпечатанные в Москве, Виль­
нюсе, Львове, Остроге.
С середины XVI в. центры издания славянских
книг кириллической печати переместились из Ве­
неции и балканских земель на северо-восток - в Ва­
лахию и Молдавию (Брашов, Бухарест, Тырговиш­
те). Там выпускали книги не только на церков­
нославянском языке, но и на местном - румынском.
Первая книга на румынском языке была отпечатана
в трансильванском городе Сибиу. Это «Румынский
катехизис» 1544 г. К сожалению, ни одного экзем­
пляра столь важного для румынского народа па­
мятника книгопечатания не сохранилось (369,12).
Постепенный переход от старославянского к
румынскому языку ознаменовала собой опублико­
ванная дьяконом Георгом Кореей в Брашове в
1577 г. двуязычная болгаро-румынская Псалтырь.
В XVI-XVII вв. в Румынии на церковнославянском
было издано 44 книги, причем на 14 из них стоит
имя издателя Г. Кореей. В 1588 г. вышла в свет по­
следняя книга, где указано это имя, - православный
Служебник: его отпечатал сын дьякона Кореей Шербан.
Первыми светскими румынскими изданиями
считаются три вышедших в XVII в. юридических
трактата - «Румынский свод законов» Михаила Мо­
хи (издан в Валахии в 1640 г.), «Румынская книга за­
конов» (Яссы, 1646) и «Введение в право» (Тырго­
виште, 1652). Однако величайшим памятником
румынского книгопечатания конца XVII в. и вместе
с тем первым бухарестским изданием явился
выпущенный в 1688 г. гуманистом Николаем Ми­
леску полный перевод Библии на румынский язык книга, получившая свое название по имени инициа­
тора князя Шербана Кантакузина: Кантакузинская
Библия. Это монументальное издание свиде­

168

тельствует о высоком уровне развития книгопеча­
тания в Румынии: все 944 страницы крупного фор­
мата отпечатаны ясно, чисто, изящным шрифтом.
В Румынии выходили и книги на греческом
языке. В 1642 г. в Яссах появилось по-гречески
«Пастырское послание» константинопольскогопа­
триарха Парфения, направленное против кальви­
нистов и их учения.
С XVII в. немалое влияние на книжное дело в
Молдавии и Валахии оказывали Москва и Киев.
Это влияние особенно окрепло, когда сын молдав­
ского господаря Петр Могила стал в 1627 г. архи­
мандритом Киево-Печерской лавры. Из Киева в
Молдавию и Валахию доставлялись целые типо­
графии. Некоторые киевские издания были переве­
дены на румынский язык и опубликованы в Молда­
вии и Валахии в конце XVII в.
Книгопечатание быстро распространялось, и
власти первых колониальных империй использо­
вали его в собственных интересах.
Новый Свет, как принято было тогда называть
Америку, ознакомился с великим изобретением Гу­
тенберга уже в первой половине XVI в. Первые
печатные станки начали работать в Мексике. До
нас не дошло конкретных сведений о первом на
американском континенте типографе - Эстебане
Мартине, который прибыл в Мексику в 1532 г. Не
сохранилось и книг, отпечатанных им за океаном.
Лишь из одного документа 1533 или 1534 г. мы уз­
наем, что это был известный типограф, умевший
печатать книги и ноты для церкви как крупными,
так и мелкими шрифтами (521,13). Более подроб­
ные известия о книгопечатаниив Мексике относят­
ся к 1539 г. Печатнику из Севильи Хуану Кромберге­
ру колониальные власти и церковь предоставили
концессию на открытие типографии в Мексике.
Благодаря этому Кромбергер заключил договор с
печатником Хуаном Паблосом (это был итальянец
из Брешии, настоящее его имя - Джованни Паоли),
который должен был вместе с женой, подмасте­
рьем и рабом-негром поселиться на 10 лет в Мекси­
ке, оборудовать там типографию и печатать по 3000
листов в день, что по тем временам было большой
работой. Кромбергер, со своей стороны, обязывал­
ся обеспечить Паблоса деньгами на дорогу, рабом,
оборудованием и материалами. Первыми книгами,
выпущенными Паблосом в Мексике, считаются
«Христианское учение на языках Мексики и Касти­
лии» (1539) и «Учебник для взрослых» (1540). Ни од­
на из них не сохранилась. До нас дошло лишь вто­
рое издание «Христианского учения». В колофоне
указано, что оно «отпечатано по указанию епископа
предприятием Кромбергера в 1544 г. в великом го­
роде Мехико-Теночтитлане» (здесь еще употребле­
но старое ацтекское название Мехико); книга выш­
ла на ацтекском и испанском (кастильском) языках.
Издания Хуана Паблоса со вкусом оформлены.
В1550 г. по инициативе Кромбергера в Мехико был
вызван из Севильи словолитчик Антонио де Эспи­
носа, обеспечивший типографию Паблоса новыми
шрифтами. Однако по истечении контракта в 1559 г.
Эспиноса открыл собственное заведение, всту­
пившее в серьезную конкуренцию с издательством
Паблоса. Из числа первых изданий Эспиносы упо­
мянем «Латинскую грамматику» (1559) и «Римский
миссал» (1561).

И в других местах Центральной Америки стали
возникать типографии. В1659 г. мастер Хосе де Пи­
неда Ибарра из Мексики основал типографию в
тогдашней гватемальской столице - Антигуа.
В 1584 г. итальянец Антонио Рикардо организо­
вал типографию в Лиме - первую в Южной Амери­
ке. В том же году он отпечатал на четырех страни­
цах королевское постановление об изменениях в

календаре.
В других южноамериканскихколониях Испании


печать появилась несколько позднее и не сыграла
особой роли. В Боливию ее завезли в 1612 г. иезуиты.
В иезуитской миссии на берегу озера Титикака был
отпечатан подготовленныйЛуиджи Бертонио сло­
варь языка индейского племени аймаров.
В Эквадоре первым печатным изданием был 700страничный фолиант - первая часть «Историче­
ских сведений о покорении Вест-Индии»,
выпущенная в 1626-1627 гг. в крохотной типогра­
фии, примечательной только тем, что размещалась
она на высоте 2500 м над уровнем моря (521, 544).
Имя печатника осталось неизвестным.
На территории нынешних Соединенных Шта­
тов Америки первые типографии возникли при-

мая иногда в литературе «Клятвой свободного че­
ловека». В том же году был выпущен альманах, а в
следующем - сборник псалмов. Из трех названных
изданий лишь эта Псалтырь сохранилась до наше­
го времени. Затем наступил перерыв, а в 1643 г. та же

типография опубликовала основные законы коло­
нии Массачузетс. Книгопечатание оживилось с со­
зданием в Кембридже первого в Северной Амери­
ке высшего учебного заведения - Гарвардского
колледжа. В1643 г. в связи с пятилетием колледжа
С. Дэй отпечатал список защищенных в нем дис­
сертаций, и с тех пор типография действовала как
типография колледжа.
В этот период колонизации Северной Америки
публиковались в основном религиозные сочине­
ния, характерные для общества, в котором столь
видную роль играли фанатичные пуритане. Идео­
логи пуританства - отец и сын Мазеры выпустили в
Бостоне свыше 4000 экземпляров таких книг. Дея­
тельный пропагандист пуританского учения Кот­
тон Мазер обеспечивал бродячих торговцев
брошюрами и даже отправлял печатные пропове­
ди колонистам-пуританам в далекую Южную Ка­
ролину, чтобы уберечь их от англиканской ереси
(581).

Упомянем также переводД жоном Эллиотом Би­
блии на язык алгонкинов (мохеган), изданный в
1663 г. в Кембридже Сэмюелем Грином, которому
помогал специально прибывший для этого из Анг­

лии опытный печатник МармадьюкДжонсон. Кни­
га, как это отмечено на ее титульном листе, была

нужна миссионерам для распространения «слова

истинной веры» среди индейцев. Другим значи­

тельным изданием стала газета «New English Af­
fairs» («Новые английские дела»), предпринятая
С. Гриномв 1680г., родоначальница периодической

печати в Америке.
Следует отметить, что при выпуске Индейской
Библии, а впоследствии и других книг вместе с
С. Грином и М. Джонсоном работал крещеный и
получивший некоторое образование первый печат­

ник индейского происхождения - Джеймс Прин­

тер. Он остался истинным патриотом и в 1675 г. при­
нял активное участие в восстании индейцев против

британских колонизаторов. После объявления ам­

нистии повстанцам Джеймс Принтер вернулся в

Сборник псалмов. Первая
дошедшая до нас книга,
отпечатанная на терри­
тории нынешних США.
Кембридж: С. Дей, 1640

близительно спустя двести лет после изобретения
книгопечатания и на сто с лишним лет позже, чем в
Латинской Америке (521,5-82). Среди тысячи пури­
тан, бежавших из Англии в XVII в., оказались и бу­
дущие создатели первой типографии в Новой Анг­
лии - Джозеф Гловер, бывшийректор школы в Сэт­
тоне, и три механика из Кембриджа - Стивен Дэй и
его сыновья Стивен и Мэтью, также имевшие неко­
торый опыт работы на печатном станке. Первым на
территории нынешних США изданием явилась от­
печатанная в 1639 г. в предместье Бостона, Кем­
бридже, «Присяга на верность королю», называе­

типографию Грина. На одном из изданий указана
его фамилия как печатника (521,71-72).
Из Кембриджа и Бостона, этих основных цен­
тров книгопечатания, мастера отправлялись в дру­
гие колонии - открывать типографии и выпускать
книги и газеты. Однако условия для распростране­
ния печати были в американских колониях Брита­
нии весьма неблагоприятными из-за произвола
местных губернаторов и строгости цензуры. При­
мечательны в этом отношении два документа. Гу­
бернатор Пенсильвании Уильям Беркли в циркуля­
ре своим подчиненным заявил: «Я счастлив, что
здесь у нас нет ни свободных школ, ни печати, и
выражаю надежду, что они не появятся еще сотню
лет, ибо просвещение принесло в мир непокор­
ность, ереси и секты, а печать разносит их и чернит
власти». Английский король Яков II направил гу­
бернатору Нью-Йорка инструкцию, в которой под­
черкивал: «Свобода печати может создать для про­
винции Нью-Йорк много неудобств, поэтому вы
должны гарантировать, что ни одна книга, брошю­
ра или какое-либо иное издание не смогут быть от­
печатаны без вашего дозволения или лицензии»
(582, 517).

На других континентах, куда в XVI-XVII вв. по­
степенно проникала европейская цивилизация,
книгопечатания почти не было. В Азии и Африке
типографии иногда создавались, но очень быстро
прекращали свое существование. Для упрочения
их деятельности там еще не сложились условия.
169


Пытался, но без особого успеха, организовать ти­
пографии в азиатских миссиях орден иезуитов.
В1580 г. иезуиты основали первую типографию ев­
ропейского типа в Китае. Португальские миссио­
неры в 1561 г. открыли типографию в Индии в Гоа.
Первый печатный станок европейского типа в Япо­
нии установил в 1579 г. итальянский миссионер А.
Валиньян (343,112-114). 14 лет спустя была издана
первая книга на Филиппинских островах - «Хри­
стианское учение» на испанском и одном из
местных языков. Но печаталось оно не с набора, а
«с досок» (574, 156). Первая же типография евро­
пейского типа на Филиппинах была основана до­
миниканцами в 1602 г. в их миссии на острове Мин­
данао. Через 23 года голландцы открыли типогра­
фию на острове Ява. Время от времени возникали
на короткий срок типографии и в Африке. Напри­
мер, еврейские печатники Гереоны перебрались из
Греции в Египет и открыли в Каире типографию,
действовавшую с 1562 по 1566 г. (574,116). Но все эти
типографии не сыграли большой роли в культур­

ских и энциклопедических словарей: в 1544 г. сло­
варь личных имен, в 1553 г. греко-латинско-фран­

цузский словарь по вопросам гончарного ремесла и
судоходства, в том же году - составленный им са­
мим словарь, касающийся истории, географии и
поэтики. Это последнее издание явилось, в сущно­
сти, первой оригинальной французскойэнциклопе­
дией и пользовалось заслуженной популярностью
на протяжении целого столетия. В 1644 г. ученый
Д. де Жюинье Бруассиньер дополнил этот труд и
опубликовал под названием «Теологический, исто­
рический, поэтический, космографический и хро-

ной жизни Африки и Азии.

ЭНЦИКЛОПЕДИИ

И

КАРТОГРАФИЯ.

С бурным ростом научных знаний о мире и чело­
вечестве и стремительным развитием печати воз­

никли и необходимость, и возможность изложить

все изобилие этих знаний в определенном порядке.

Так появились энциклопедические словари.
Энциклопедия не сразу получила тот вид, ко­
торый привычен нам теперь. В XVI-XVII вв. энци­
клопедиями назывались систематические обзоры

какой-либо науки или нескольких наук, знако­
мящие с их проблематикой. Почти одновременно с
такими «энциклопедиями» сформировались энци­
клопедические словари, где разнообразные сведе­
ния располагались в алфавитном или ином поряд­
ке, чтобы облегчить поиск нужной информации.
Историки обычно выделяют из числа первых эн­
циклопедических трудов книгу Георга Рейша «Фи­
лософская жемчужина» (383,14-74). В этом неболь­
шом компактном издании всего на 200 страницах
автор сумел в весьма привлекательном стиле из­
ложить весь тогдашний университетский курс тривиум и квадривиум. Книга пользовалась огром­
ным успехом. Впервые она была выпущена во
Фрейбурге у Йоханна Шотта в 1503 г., вторым изда­
нием вышла в Страсбурге в 1504 г., а последнее,
восьмое, появилось во Франкфурте в 1535 г.
Столь же популярен был трактат в XVI в. «О том,
к чему следует стремиться и чего следует избегать»
- двухтомный труд Джорджо Валлы, известного
также под именем Пиацентинуса (он родился в
Пьяченце). Книга увидела свет в Венеции в 1501 г.,
уже после смерти автора. В трактате три раздела,
посвященных вещам «умственным, телесным и
внешним». Разделы, в свою очередь, разбиты на 49
частей. В этой энциклопедии средневековой науки
уже ощутимо влияние Возрождения и гуманизма,
как и в труде другого видного энциклопедиста
XVI в. - испанца Хуана Луиса Вивеса «De disciplinis»
(«О дисциплинах») (Базель, 1531).
Большое воздействие на развитие жанра энци­
клопедий оказал выдающийся английский фило­
соф Фрэнсис Бэкон, предложивший совершенно
новую, свободную от схоластики классификацию
наук и изложивший новые принципы составления

энциклопедий (181, 82-84).
Одним из родоначальников нового типа энци­
клопедических словарей, в которых материал рас­
положен в алфавитном порядке, явился представи­
тель знаменитого семейства французских лексико­
графов и издателей - Шарль Этьенн. Он подгото­
вил и издал в Париже несколько лексикографиче170

дологический словарь». Отпечатанный Г. Ле Бэ
удобным форматом ин-кварто, он также приобрел
большую известность и за 36 лет выдержал в Па­
риже и Лионе восемь изданий, последнее из них - в
1679 г.

С Ш. Этьенном некоторое время сотрудничал
П. Скалигер. Он составил энциклопедический сло­
варь по богословию и светским наукам, опублико­
ванный в 1559 г. в Вене. По отбору и трактовке мате­
риала он не может считаться образцовым и не идет
ни в какое сравнение со словарем Шарля Этьенна,
в историю же энциклопедий труд П. Скалигера

Титульный лист одного
из словарей Ш. Этьена.
Женева, 1579
Л. Морери.
«Большой исторический
словарь».
1692


вошел главным образом потому, что в названии его
впервые был употреблен сам термин «энциклопе­
дия» (181, 80).
Во второй половине XVII в. появилось немало

специальных и отраслевых энциклопедических

словарей. Изданный Йоханном Кристофом Ваген­
зейлем в 1695 г. в Альтдорфе словарь «Сумма книг
для юношества» представлял собой компиляцию
небольших статей по различным вопросам. Годом
раньше Джон Дантон выпустил в свет «Дамский
словарь» - первую энциклопедию для женщин
(181, 96).

Появились и национальные энциклопедии. Пер­
вой из них была венгерская, подготовленная
ученым и педагогом Яношем Чери из Апачи. Наи­
большим успехом в конце XVII в. пользовался в Ев­
ропе «Большой исторический словарь» Луи Море­
ри. Первое его издание было выпущено в 1674 г. в
Лионе. Это один том большого формата, содер­
жащий наряду с историческими рассказами
множество биографических, генеалогических и
географических сведений. Материал располагает­
ся в алфавитном порядке. Благодаря богатству ин­
формации эта энциклопедия представляла нема­
лую ценность и была переведена на многие языки.
Восьмое ее издание с дополнениями Джереми
Кольера вышло по-английски в 4 томах в 17011721 гг. в Лондоне. Известно, что Петр I, ознакомив­
шись с этим словарем, дал указание перевести его и
на русский язык, но огромный объем работы и нех­
ватка квалифицированных переводчиков оказа­
лись здесь непреодолимым препятствием.
Словарь Л. Морери всецело затмил собой и
вытеснил вышедшее приблизительно в то же вре­
мя, в 1677 г., двухтомное энциклопедическое из­
дание «Всеобщий исторический, географический,
хронологический, поэтический и филологический
словарь», подготовленное немецким ученым
Йоханном Якобом Хофманном. Этот двухтомник

А. Ортелий.
«Карта мира из атласа».
Антверпен: К. Плантен,
1589

обладал рядом преимуществ перед энциклопедией
Морери и давал более точную и конкретную ин­
формацию. Однако сухое изложение материала на
латинском языке оттолкнуло многих читателей, и
этот труд больше не переиздавался.

Со временем и энциклопедический словарь
Л. Морери перестал отвечать уровню передовой
мысли, и потому знаменитый французский просве­
титель, философ и публицист Пьер Бейль решил
его усовершенствовать и расширить. Возникла
вполне самостоятельная работа огромной цен­
ности″ - «Исторический и критический словарь».

172

Уже само название «критический» показывает, что

автор не намерен был следовать каким-либо дог­
мам и авторитетам, но рационально и объективно
оценивать каждое историческое событие или лич­
ность. Словарь увидел свет в 1697 г. в Роттердаме.
Это два тома большого формата: значительная
часть их посвящена античной и новой истории.
Хотя автор постарался принять все мыслимые
меры предосторожности, его острая критика церк­
ви и ее учения вызвала огромный резонанс. С1697
по 1741 г. этот словарь был 11 раз выпущен на фран­
цузском языке и дважды - на английском. Во Фран­
ции он был запрещен, но это только увеличило его
популярность. Первое же издание словаря навле­
кло на Бейля яростные нападки клерикальных кру­
гов как католических, так и протестантских.
В1698 г. роттердамскаяцерковная консистория пре­
дала словарь анафеме, а против автора выдвинула
шесть обвинений, в их числе - искажение Библии,
защита ереси и отрицание религии.
«Исторический и критический словарь» Пьера
Бейля не только явился выдающимся вкладом в ра­
спространение свободной мысли в Европе, но и
первой попыткой создания энциклопедического
словаря на прочной научной основе. Он подгото­
вил почву для появления знаменитой «Энциклопе­
дии» Ж. Л. ДАламбера и Д. Дидро в середине

XVIII

в.

Однако ни один вид печатных изданий не пре­
терпел в XV-XVII вв. столь значительных измене­
ний, как карты. На карте Андреа Бьянко (1436) (362,
126-127) земля со всех сторон окружена океаном,
где-то на юго-востоке, приблизительно на месте
Индии, изображен рай, нарисованы Адам и Ева у
древа познания, слева от рая - земли легендарных
народов Гога и Магога, а рядом с ними - сидящий
на престоле Александр Македонский, препятст­
вующий этим племенам вторгнуться на запад. Чем
дальше от Средиземного моря, тем фантастичнее

карта Бьянко. В ней множество элементов средне­
вековой «христианской топографии», восходящей
к сочинению Космы Индикоплова. Основным
источником его «Христианской топографии» были
туманные и противоречивые указания Библии:
опираясь на этот источник, он рисует мир как па­
раллелограмм с Иерусалимом в центре, окру­
женный океаном такой же формы. По тому же об­
разцу были составлены в средние века все мо­
настырские карты. Обычно они разрисованы ска­
зочными существами - безголовыми людьми,
«псоглавцами», многоглавыми чудовищами и т. д.


Разумеется, подобные карты не могли служить
практическим руководством в эпоху великих гео­
графических открытий.
Возникновению современной картографии спо­
собствовали развитие торговых отношений, рас­
ширение морских сообщений и возрождение ан­
тичной географии. Морская торговля и судоходст­
во в эпоху Возрождения нуждались в компасах и на­
вигационных картах, называвшихся портоланами
(258, 27). Старые монастырские карты ничем не
могли помочь купцам и капитанам.
Начался поиск более надежных источников. За
образец был взят практически забытый к тому вре­
мени труд великого географа античности Клавдия
Птолемея «Космография», ставший известным ев­
ропейцам при арабском посредничестве в XIII-

XIV

вв. Создатели первых портоланов были зна­

Птолемеевыми картами и пользовались
ими. Поначалу этого было вполне достаточно, так
как карты эти довольно точно изображали конфи­
гурацию берегов Средиземного и Черного морей, а
также иберийского и галльского берегов Атлан­

комы

тики.

с

Изготовлением портоланов в XIV-XV вв. зани­
мались в основном итальянцы и каталонцы, осо­
бенно на острове Майорка, а несколько позднее - пор­
тугальцы и представители иных народов (586,15).
Старейший из дошедших до нас портоланов да-

тирован 1311 г. Он был вычерчен итальянцем Пье­
тро Весконте. Зачастую из портоланов составля­
лись целые атласы, содержавшие по 4, иногда 10, а
то и 12 карт. Сохранился атлас 1320 г., также выпол­
ненный П. Весконте; атлас состоит из 6 морских
карт, карты Палестины и планов Иерусалима и Ки­
ренаики.

Чтобы портоланы были прочными, их чертили

на пергамене. Раскрашивали, пользуясь черной,
красной, зеленой, синей, золотой и серебряной
красками. Портоланы, как правило, не снабжены

картографической проекцией и вместо меридианов
и параллелей они покрыты сетью компасных ли­
ний для определения курса судна.
Первая из печатных карт - изготовленная в 1472 г.
в Аугсбурге ксилогравюра. Это не портолан, а сред-

невековая карта мира, составленная еще в

VII

в.

ученым-энциклопедистом, хранителем античной
образованности Исидором, епископом Севиль­
ским. Практического значения она не имела. Важ­
нейшим же из печатных картографических изда­
ний начального периода был атлас с латинскими
географическими названиями, состоящий из 27
Птолемеевых карт. Впрочем, первые издания атла­
сов Птолемея страдали существенным недостат­
ком. Мир в них, хотя и с учетом шарообразности
земли, изображен таким, каким он представлялся
античному географу во втором столетии нашей

«Северная Голландия»
одна из карт, которой

-

Й. Хондиус пополнил ат­
лас Г. Меркатора.

Амстердам, 1630
«Тартария» - карта Г. Мер­
катора из того же атласа.
Амстердам, 1630

173


Позднее, в XVI и даже еще в начале XVII в., атлас
Птолемея издавался по-разному: либо как точное
факсимиле оригинала, либо со все большим ко­
личеством дополнений, так или иначе приспосо­
бленных к нуждам новой эпохи и учитывавшихдо­
стижения новейшей картографии. Первые факси­
мильные издания атласа Птолемея были отпеча-

вестные к тому времени географические факты, во­
спользовавшись, в частности, таким важнейшим
источником, как описание путешествий Марко По­
ло в Среднюю Азию, Индию и Китай. В результате
впервые на картах появились большой остров Ци­
пангу (Япония) и Ява; были отражены и первые
попытки португальских мореплавателей найти
морской путь в Индию вокруг Африки. Карта Фра
Мауро, составленная по заказу венецианских вла­
стей и короля Португалии, была закончена в 1459 г.
На этой круглой карте диаметром в 2 м впервые по­
казаны целиком контуры Африки; гораздо точнее,
чем прежде, изображены Балтийское, Черное и Ка­
спийское моря; детальнее и точнее карты России и
Литвы.
Последним важным успехом картографии в пе­
риод до открытия Америки явился изготовленный
в 1492 г. замечательным навигатором и картогра­
фом Мартином Бехаймом глобус, печатавшийся в

таны в Италии: в Болонье - в 1477 г., в Риме - в 1478 г.,
во Флоренции - в 1482 г. и вновь в Риме - в 1490 г.
К изданиям другого типа относится атлас,
выпущенный в Риме в 1507 г.: в нем к 27 тради­
ционным картам приложены 6 новых, одна из ко­
торых, изображающая Европу, интересна тем, что
на ней обрисованы Московия, Литва и Самогития*.
Дальнейшее усовершенствование картографии
требовало прежде всего критического пересмотра
Птолемеевой системы и создания принципиально
новой. Первый шаг в этом направлении был сделан
картографом Фра Мауро (258,30). Он собрал все из-

виде карты двух полушарий. На этом «яблоке зем­
ли» контуры Африки и Азии изображены еще точ­
нее, ведь за пять лет до этого Бартоломеу Диаш до­
стиг южной оконечностиАфрики, открыв морской
путь в Индию. Однако, не имея представления о
существовании американского континента, Мар­
тин Бехайм соединил Атлантический и Тихий
океаны в один гигантский бассейн. Впрочем, уже
само изображение Земли как шара было, несмотря
на все неточности деталей, большим событием в
истории утверждения научных взглядов на мир.
В 1508 г. была отпечатана карта, составленная

эры. С той поры названия подавляющего боль­
шинства географических объектов в Европе изме­
нились, а некоторых не осталось вообще. Зато поя­
вились тысячи новых объектов, которые заслужи­
вали бьпь отмеченными. Однако вносить измене­
ния в столь авторитетную работу казалось тогдаш­
ним гуманистам кощунством. Выход был найден:
в последующих выпусках атласа Птолемея к пол­
ному комплекту старых карт были приложены до­
полнительные, на которых европейские страны
изображены в соответствии с новым положением

вещей.

Г. Браун.

План Венеции.
Кёльн, 1572

*
Латинское название
Жемайтии (Жмуди)
176


голландцем Йоханном Руишем и приложенная к

атласу Птолемея. На ней впервые ясно показано во­
сточное побережье Нового Света (Южной Амери­
ки), но новооткрытые земли Северной Америки
выступают как часть Азии. От традиционного, в ду­
хе Птолемея изображения мира дальше всех шаг­
нул картограф Мартин Вальдземюллер, составив­
ший «Большую карту мира» (1507) и «Карту морей»
(1516), в которых он от античных названий перешел
к современным и назвал в первый раз Новый Свет

Америкой.
До конца XV в. карты составлялись «на глаз», без
использования хотя бы элементарных геометриче­
ских расчетов. В конце XV в. и особенно в XVI в.
в обиход вошло голографирование европейских
местностей с использованием некоторых инстру­
ментов, что и позволило составить новые, уточнен­
ные карты.

Немалых успехов добились картографы в Анг-

лии. Первый топографический атлас Англии и
Уэльса составил Кристофер Секстон. В результате
пятилетнего труда (1574-1579) были выпущены 35
красиво раскрашенных карт с отлично орнаменти­
рованным титульным листом и фронтисписом, на
котором королева Елизавета I как покровительни­
ца географии изображена между великими ан­
тичными географами Страбоном и Птолемеем.
В первой половине XVI в. центрами развития
картографии все еще являлись богатые торговые
города Италии - Венеция, Генуя, Флоренция, Рим.
С середины столетия центр развития картографии

передвинулся из Италии в Нидерланды и Флан­
дрию. Там появились такие замечательные специа­
листы, как Герард Меркатор, Авраам Ортелий и
Виллем Янсзоон Блау. К этой славной плеяде мож­
но причислить и француза Никола Сансона.
Первый из них - Герард Меркатор (настоящая
его фамилия Кремер) (1512-1594) считается ве­
личайшим картографом после Птолемея (335).
Главный труд его жизни - «Атлас мира».
Он же первым ввел в обиход термин «атлас», оз­
начающий собрание карт в одной книге. На фрон­
тисписе этого издания изображен герой греческого
мифа Атлант, держащий на плечах земной шар.
Первый том этого атласа вышел в 1585 г., второй десятью годами позже.
Другом и одновременно главным конкурентом
Меркатора был Авраам Ортелий (1527-1598). Он
приобрел известность в 1564 г., когда выпустил в
свет карту мира. На ней, как и в атласе Меркатора,

ясно видно, насколько исследована (или неиссле­
дована) была наша планета во второй половине

План Антверпена.
Амстердам: Блау, XVII в.

XVI в. Ни тот, ни другой выдающийся картограф

еще не располагали надежными сведениями об
очертаниях Северной Америки. Антарктиду же
изображали в виде огромного материка, составля­
ющего одно целое с Австралией, в ту пору еще не
открытой, как и сама Антарктида. Этот предпола­
гаемый материк Ортелий называет «Тепа Australis
nondum cognita» («Еще неведомая южная земля»).
Однако прославился Ортелий не столько этой
картой, сколько выпущенным в 1570 г. атласом

177


«Театр круга земного» («Theatrum Orbis Terrarum»),

который выдержал около 50 изданий и дополнений
и включает в себя 53 карты на 70 листах и указатель
библиографических источников «Каталог авторов
карт» («Catalogus Autorum Tabularum»), содер­
жащий ссылки на 87 географов и картографов, чьи­
ми трудами Ортелий воспользовался при составле­
нии атласа. Эти ссылки очень важны для истори­
ков, поскольку к тому времени имена многих карто­

графов XV в. были уже забыты. Именно из этого ка­
талога мы узнаем о литовском картографе Антана­
се Видасе, составившем в 1542 г. карту Московии, и
о польском картографе Вацлаве Гродецком (374,
99-100).

Издавались и сборники планов городов. В этой
области немало потрудились кёльнские граверы и

картографы Георг Браун и Франц Хогенберг, вы­
пустившие в 1573-1598 гг. знаменитое пятитомное
собрание топографических описаний крупнейших
городов мира. Позднее, в 1618 г., вышел шестой том.
В начале XVII в. центр публикации карт переме­
стился из Антверпена и Лейдена в Амстердам.
Первыми крупными амстердамскими издателями
карт выступили отец и сын Хондиусы. Главным их
конкурентом стал Виллем Янсзоон Блау (1571-1638)
(575). В молодости он провел два года в Дании, где в
обсерватории самого Тихо Браге учился геогра­
фии, математике, астрономии и изготовлению
точных измерительных приборов. В 1596 г. Блау
вернулся в Амстердам и наладил производство
глобусов, карт и измерительных инструментов.
В 1600 г. ему удалось открыть самостоятельное
предприятие с граверными и печатными цехами.
Его мечтой было создать такой атлас мира, ко­
торый превзошел бы все созданное в этой области
до тех пор. В1635 г. увидел свет «Театр круга земно­
го, или Новый атлас» - двухтомное крупноформат­
ное издание, содержащее более двухсот карт.
Тексты были составлены на латыни, голландском,
французском и немецком языках. Правительство
Нидерландов оценило этот подвиг, присвоив Блау
титул «картенмаккера республики». Работу В. Блау
продолжили его сыновья Корнелий и Иона.
В 1665 г. был выпущен громадный 12-томный
«Большой атлас, или Космография Блау» («Atlas

Maior sive Cosmographia Blaviana»), включавший в
себя 337 карт. Историки с полным основанием счи­
тают этот атлас шедевром картографического ис­
кусства. В1672 г. семейное предприятие Блау было

уничтожено пожаром, и роль голландцев в этой

области заметно уменьшилась.
На первое место выдвинулись французские кар­
тографы. Наиболее знаменит из них Никола Сан­
сон из Аббевилля (1600-1667). Свой первый карто­
графический труд, сборник шести карт древней
Галлии, он выполнил в восемнадцатилетнемвозра­
сте. Подготовленный Н. Сансоном атлас «Главные
карты всех частей света» (1654) состоял из ста карт.
Техника картографирования в творениях Сансона
превосходна. Его карты уже мало чем отличаются
от карт нашего времени.

ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ. Изобретение кни­

гопечатания создало благоприятные условия для
оперативного и широкого распространенияинфор­
мации. Уже в начале XVI в. появились плакат и
афиша. Первый известный нам плакат, напоми­
нающий нынешние рекламные, был выпущен в
1511 г. по указанию герцога Вюртембергского для
рекламы конных скачек. Семь лет спустя в Ростоке
были вывешены плакаты, призывавшие горожан
попытать счастья в лотерее. Еще через два года там
же была отпечатана первая театральная афиша
(343,28). Во второй половине XVI в. и еще в боль­

178

шей степени в XVII в. такие уведомления стали

обыденными.
С XVI в. власти широко использовали печатные
объявления, чтобы знакомить подданных со свои­
ми распоряжениями (563,123). В бурную эпоху Ре­
формации, Крестьянской войны и первых бур­
жуазных революций к печатному станку часто при­
бегали для выпуска агитационных плакатов.
Вождь Реформации Мартин Лютер был одним из
первых мастеров печатной пропаганды. Он охотно
пользовался агитационными листками д ля распро­
странения своих идей и воздействия на обществен­
ное мнение.

Однако истоки газетного дела следует искать не

в агитационных листках, а в брошюрах с описа­
нием того или иного сенсационного события. Та­
кие рукописные или печатные брошюры имели в
начале XVI в. массовое распространение почти
повсюду в Европе.
Острая потребность в информации о событиях
мирового значения ощущалась в первую очередь в
крупных торговых центрах. Там и появлялось все

больше людей, специально собиравших новости,
получая их по почте или с прибывающими кора­
блями, дабы переписать и продать заинтересо­
ванным лицам. Такие информационные письма из­
вестны с XV в. Об открытии Америки люди узнали
из реляции Колумба «О вновь открытых островах»,
которая в форме печатной брошюры расход илась в
множестве экземпляров. Из письма Гийома Фише
человечество узнало об изобретении книгопечата­

ния.
В XV в. Венеция была одним из крупнейших тор­
говых центров. Сюда стекались свежие новости со
всего света. Там сложился даже целый цех «записы­
вателей известий» («ascrittori d’awisi»). В Риме лю­
дей, промышляющих таким ремеслом, называли
novellanti или gazettanti. В центре Венеции, на мосту
Риальто, было открыто бюро новостей, в котором в
любой день можно было купить листок со злобо­
дневной информацией за мелкую серебряную мо­
нету, называвшуюся газетта. Постепенно назва­
ние монеты перешло на сам товар - листок с ново­
стями, а еще позднее этим словом стали в Италии и
Франции называть печатные газеты.
В Германии такие сообщения обычно называли
Zeitungen или Neue Zeitung. Центрами сбора поли­
тических и коммерческих известий были в XVXVI вв. Нюрнберг, Аугсбург, Франкфурт-на-Май­
не, Страсбург, Лейпциг и Виттенберг. В Западной

Европе такими же пунктами служили Антверпен,
Париж и Лондон. В эпоху Реформации особое вни­
мание было привлечено к новостям из Виттенбер­
га, одного из главных очагов лютеранского учения,
где аккуратный Филипп Меланхтон, сподвижник
Лютера, излагал их в информационных письмах
«Zeitungsbriefe».

Надежным источником новостей считались в

XVI в. и «цайтунги», выпускавшиеся богатыми куп­

цами и промышленниками Фуггерами. Предприя­
тие Фуггеров в Аугсбурге вело торговлю с дворами
самых разных стран, и потому уровень их осведом­
ленности о мировых делах был весьма высок.
Часть важных известий канцелярии Фуггеров регу­
лярно переписывали в «цайтунги» и за годовую
плату рассылали всем желающим. В венской На­
циональной библиотеке хранится немало томов
фуггеровских «цайгунгов» за 1568-1604 гг.
Переписчики сведений получали немалые при­
были, и для некоторых из них это занятие служило
основным источником пропитания. Известно, что
многие знатные лица, а также магистраты больших
городов выплачивали значительные суммы денег
за регулярную доставку свежих новостей.
Такие письменные сообщения содержали в пер­
вую очередь сведения о политических событиях,


церковных распрях, эпидемиях, кометах, прочих
небесных явлениях, о сожжении еретиков и ведьм
и т. п. Если событие, о котором сообщалось в «цай­
тунгах», имело особое значение, то получатель не­
медленно перепечатывал его для более широкого
круга читателей. Типографы и владельцы изда­
тельств в подобных случаях не упускали случая
размножить такое известие большим тиражом.
Впрочем, подобные спорадические печатные со­
общения о различных событиях имели еще мало
общего с нынешней газетой. Главное, они не были
периодическими.
Письма с сообщениями доставляли верховые ку­
рьеры, состоявшие на содержании у феодальных
властителей, Ганзейского союза городов, универ­
ситетов, крупных монастырей, органов городского
самоуправления, богатых купцов и т. д. Впоследст­
вии купцы наладили курьерскую службу: по уста­
новленным графикам и маршрутам уполномочен­
ные-ординарии объезжали всю Центральную Ев­
ропу. В конце XV в. в Священной Римской империи
графскому роду Турн-и-Таксис была пожалована
привилегия на доставку почты. Деятельный гене­
ральный имперский почтмейстер Леонхард фон
Таксис наладил сообщение по эстафете до Неаполя
и Мадрида. С такой системой доставки почты не
могли конкурировать курьеры, отправляемые куп­
цами, городами, университетами.
Упорядочение почтовой службы создало благо­
приятные условия для возникновения и распро­
странения печатных газет.
Рукописные листки отжили свой век еще и пото­
му, что правительства всех стран смотрели на них
косо, ибо нелегко было проконтролировать посту­
пление и распространение сведений, размно­
жаемых от руки. Гораздо легче было властям
осуществлять надзор за материалами, выходящи­
ми из типографии. Печатные газеты появились в
начале XVII в. С этого момента и начинается дейст­
вительная история газетного дела (390, 8).
Переход от рукописной газеты к печатной еще
недостаточно исследован. Известно лишь, что не­
кий Михель Айтцинг, прибывший в Кёльн, по всей
видимости, в 1583 г., описал возникший в это время
конфликт между папой, кёльнским архиепископом
и курфюрстом Эберхардом и отпечатал это свое
сочинение в виде отдельной тетради ин-кварто, а
затем приступил к распродаже его на Франкфурт­
ской книжной ярмарке. Описание конфликта, за
развитием которого внимательно следила вся Гер­
мания, было раскуплено с такой быстротой, что
Айтцинг решил и впредь составлять подобные
реляции, и не только об этом, но и о других сенса­
ционных событиях. Произошло это в 1588 г. Пос­
кольку появление реляций всегда бывало при­
урочено к Франкфуртской ярмарке, их стали назы­
вать «ярмарочными» или «полугодовыми реляция­
ми». Они должны были выходить регулярно в стро­
го определенное время и уже обладали многими
особенностями, присущими современной газете.
В сущности, их можно считать предшественница­
ми современной газеты, а Михеля Айтцинга - родо­
начальником газетного дела. Вслед за Айгцингом
подобные реляции начали выпускать и другие лю­
ди.
Из-за цензурных стеснений содержание реляций
не отличалось разнообразием. Тем не менее они

несли богатую информацию, которую ныне
используют историки.
От первой реляции Айтцинга до первых не­
мецких газет прошло более 20 лет. К сожалению, не
сохранилось ни одного номера этих газет, так что о
том, какими они были, мы можем лишь гадать. Од­
на из первых газет выходила в Страсбурге, другая в
Аугсбурге. Едва ли удастся когда-нибудь установить,
какая из них появилась раньше. Самые старые из

известных нам номеров обеих газет датированы
1609 г., хотя и та и другая выпускались и до этого.
Страсбургская газета имела название «Реляция:
описание всех знаменательных и памятных историй,
которые время от времени происходили в Верхней и
Нижней Германии, Франции, Италии, Шотландии и
Англии, Испании, Венгрии, Польше, Валахии, Мол­
давии, Турции и иных местах в нынешнем 1609 г. Все
опубликовано достоверно, как получено мною».
Этот титул, обрамленный художественной гравю­
рой, занимает всю первую страницу.

Другая газета, аугсбургская, не имеет отдельного
заглавного листа. Лишь наверху, как это принято и се­
годня, помещены строки: «Авиза-реляция, или Цай­
тунг о том, что произошло и случилось в Германии,
Италии, Испании, Нидерландах, Англии, Франции,
Венгрии, Австрии, Швеции, Польше и всех про­
винциях Ост- и Вест-Индии и т. д. Отпечатано в

Авиза - одна из первых
немецких газет.
Аугсбург, 1609

1609 г.».

Содержание первых газет состояло из одних
корреспонденций, написанных совершенно сухим
стилем и шедших одна за другой без какой-либо
последовательности. Сухой реферативный тон
преобладал в немецких газетах на протяжении все­
го XVII в. Даже о таких событиях Тридцатилетней
войны, которые потрясали всю Германию, напри­
мер, о разрушении Магдебурга, битве при Лютце­
не, убийстве имперского главнокомандующего
179


А. Валленштейна, сообщалось подчеркнуто равно­

душно, без каких-либо эмоций.
Однако некоторые политические деятели мгно­
венно осознали открываемые газетами возможно­
сти. Например, Валленштейн, как и его против­
ник - шведский король Густав II Адольф, заняв ка­
кой-либо город, тотчас брал в свои руки местную
газету, чтобы держать под контролем распростра­
няемую ею информацию.
Тогдашние газеты были в основном ежене­
дельными. Внешне они еще во многом напомина­
ли книги. Формат не превышал ин-кварто, качество
печати из-за спешки обычно бывало низким, опеча­
ток много, а бумага низкосортная.
Тем не менее газеты быстро получили распро­
странение во всей Германии. В конце XVII в. они
уже начали представлять те или иные политиче­

Газета Теофаста Ренодо.

Париж, XVII в.

180

ские направления. Например, франкфуртская
«Postzeitungen» выражала интересы имперской бю­
рократии и феодалов, a «Journal» - интересы
складывающейся буржуазии.
Немалую роль сыграли в тот период газеты и в
народном просвещении. В 1697 г. в Гамбурге была
даже выпущена книжка «Приятность и польза га­
зеты». В ней содержится такая наивная рекоменда­

ция: «Кто хочет достичь мудрости, тот должен по­
стоянно читать газеты, запоминать их и уметь
обращаться с ними».
В Англии распространение газет шло медленнее
и труднее, чем в Германии, но к концу XVII в. их из­
дание достигло такого размаха, который оставил
далеко позади все, что делалось в этой области в не­
мецких городах.
Началось там, как и в Германии, с газет руко-


писных. Печатались лишь особо важные сообще­
ния. Предшественником таких информационных
изданий послужил в Англии выпущенный в 1549 г.
Т. Рейнальдом листок «Новые известия о вселен­
ском соборе в Триденте». Есть данные, что в 1590 г.
в Англии стали переводить и адаптировать для
местного читателя франкфуртские ярмарочные
реляции. Пользовалсяпопулярностью у англичан и
выходивший с 1594 г. в Кёльне раз в полгода на
латыни компилятивный сборник сообщений «Гал­
ло-бельгийский Меркурий». В начале XVII в. ко­
личество печатных информационных листков ста­
ло в Англии возрастать. Именно тогда усилилось
влияние голландской печати. В конце 1620 г. ам­
стердамские и гаагские издатели выпустили пер­
вую газету на английском языке. Называлась она
«Куранты, или Еженедельные новости из Италии,

ника» был Уильям Кук. «Дневники» вначале при­
держивались внепартийной позиции, но вскоре
приобрели явный антироялистский характер.
Наряду с «Дневниками» (которые, впрочем, не­
сколько раз меняли свое название) выходили и дру­
гие газеты. Диктатор Оливер Кромвель к концу
своего правления усилил цензуру, оставив лишь
две официальные газеты - «Политический Мерку­
рий» и «Общественный уведомитель». В 1659 г.,
после реставрации монархии, вместо него появил­
ся «Королевский уведомитель». Из числа крупных
газет того периода заслуживает упоминания офи­
циоз «Лондон газетт», выходивший дважды в неде­
лю начиная с февраля 1666 г.
Совершенно иной, чем английская, была перио­
дическая печать во Франции. Там газеты спора­
дически появлялись уже в начале XVII в. Первым

Гравированные титулы
популярного журнала
«Галантный Меркурий».
Амстердам, 1672; Париж,
1678

Германии, Венгрии, Испании и Франции». Эти «Ку­
ранты», доставлявшиеся в Англию из Нидерлан­
дов, были просто-напросто переводом голланд­
ских «Курантов», не содержали английских ново­
стей и потому не могли удовлетворить тамошнего
читателя (407, 5-6). Первая попытка издания по­
добных «Еженедельных новостей» в самой Анг­
лии потерпела неудачу. Издатель Т. Арчер, успев­
ший с августа 1621 г. выпустить несколько номеров,
очутился в тюрьме за публикацию сведений, неу­
годных королю.
С 1640 г., с обострением социальных противо­
речий, переросших в буржуазную революцию, анг­
лийские читатели стали интересоваться в основ­
ном местными проблемами и особенно деятельно­
стью так называемого Долгого парламента (1640—
1653). В конце 1641 г. был выпущен «Дневник, или

Оглавление всех заседаний парламента», имевший

продолжения. Одним из первых издателей «Днев-

постоянным газетным издателем стал врач Тео­
фраст Ренодо из Лудона, видевший в газете не
только способ передачи информации, но и защит­
ника определенной политическойидеи. Естествен­
но, что редактируемое им издание стало одной из
первых политических газет. Первый ее номер
сошел с печатного станка 30 мая 1631 г., и дальше
она выходила дважды в неделю. Номер, состояв­
ший из восьми страниц формата ин-кварто, стоил
6 сантимов. Он включал два раздела: собственно
«Газета» и «Очередные новости из разных госу­
дарств». Обычно газета открывалась сведениями
из-за рубежа и завершалась местными известиями.
В ней сотрудничали виднейшие французские лите­
раторы Г. де Бальзак, позже - П. Корнель. О появле­
нии каждого очередного номера объявлялось на
улицах, распродажа шла бойко, на месте. В1633 г. в
качестве приложения к газете стал выходить ли­
сток объявлений.
181


Во второй половине XVII в. почти каждая запад­
ноевропейская страна уже имела свою газету. Дав­
ние традиции в этой области сложились во Флан­
дрии. В Антверпене с 1605 г. издавалась газета «Но­
вости недели». В Голландии в 1656 г. был налажен
выпуск еженедельника «Хаарлемский курант» - од­
ной из самых информированных газет в Европе.
В Италии, где рукописные «газетты» появлялись

еще в XVI в., первая регулярная печатная газета ста­
ла выходить во Флоренции в 1636 г. Впрочем, у нее
не было устоявшегося названия. Первая же в Ита­
лии газета с постоянным названием издавалась с
1645 г. в Генуе: называлась она «Искренний».
В1661 г. была создана первая в Испании ежедневная
газета «Сообщения, или Газета о некоторых осо­
бых событиях». Первая в скандинавских странах
газета «Общие почтовые новости» появилась в 1653
г. в Стокгольме. В1666 г. в Копенгагене вышла пер­
вая газета на датском языке «Датский Меркурий»
(343,177-180). В Польше первая газета появилась в
1619 г. в Гданьске, а первая газета на польском языке
увидела свет 3 января 1661 г.: она называлась
«Польский Меркурий» и издавалась сначала в Кра­
кове, а затем в Варшаве. Распространялись поль­

ские периодические издания и в Литве.
Как мы уже упоминали, газеты XVII в. по своему
оформлению походили скорее на наши брошюры.
Поэтому их иногда называли «Книги новостей».
Наиболее распространенным форматом был ин­
кварто, иногда употреблялся и формат ин-октаво.
Число страниц колебалось от 4 до 36. По содержа­
нию газеты состояли обычно из пересказа зару­
бежных и местных новостей. Публицистика была
большой редкостью. В наше время в газетах мно­
гих стран большое место отводится коммерческой
рекламе. В XVII в. она делала лишь первые шаги, но
в Англии газеты (например, «Лондон газетт») уже
занимались ею. Реклама обходилась почти без ри­
сунков, а чтобы привлечь внимание читателя к
объявлению, помещали изображение руки с вытя­
нутым указательным пальцем. Использовались
для привлечения внимания также различные ком­
бинации шрифтов. В английских газетах объявле­
ния помещали в последней колонке на последней
странице.
В конце XVII в. наряду с газетами издатели заня­

лись выпуском развлекательных журналов. Пер­
вым из них стал выходивший во Франкфурте с
1654 г. «Забавный Меркурий», но пальму первенст­
ва по популярности, несомненно, завоевал выпус­
кавшийся с 1672 г. в Париже «Галантный Мерку­
рий». В Лондоне в 1690 г. был основан «Афинский
Меркурий», а в 1692 г. его сменил «Журнал для
джентльменов», включавший в себя очерки, стихи,
повести. Родоначальником «желтой прессы» мож­
но считать журнал «Лондонский соглядатай», вы­
пускавшийся в 1698-1700 гг. Э. Уордом. В нем чита­
тель находил занимательное, вульгарное и даже не
вполне пристойное чтиво. С развлекательными
журналами много общего имели придворные ка­
лендари, называвшиесятогда альманахами. Образ­
цом для них служил издававшийся с 1679 г. в Па­
риже книготорговцем Л. Ури «Королевский альма­
нах» (343,182). За исключением развлекательности
и более богатого иллюстративного оформления,
журналы, альманахи и календари не очень многим
отличались от тогдашних газет.
Конец XVII в. отмечен возникновением и иных
информационных изданий. К ним, например, при­
надлежит выпущенная в 1692 г. парижская адрес­
ная книга (343,184).

«Дедушкой» европейских научных журналов
называют «Журнал ученых» («Le Journal des Stpa­
vans»), первый номер которого вышел в свет в Па­
риже 5 января 1665 г. Сначала он появлялся ежене­
дельно, но затем все реже и реже. Например, в
182

1670 г. увидел свет всего один номер, в 1671 г. - три.
Однако впоследствии периодичность была восста­
новлена, и журнал стал выходить раз в две недели

(274,166-167).

«Журнал ученых» послужил образцом не только
для французских научных периодических изданий
(429,162). Он сразу же вызвал большой интерес и за
рубежом. В Германии его переиздавали на латыни,
в Италии - по-итальянски. Целью журнала было
информировать обо всем, что творится в мире ли­
тературы. Поэтому к нему прилагался каталог важ­
нейших книг, появившихся в Европе. Сотруднича­
ли в этом журнале Г. Лейбниц, Я. Бернулли, Н.
Мальбранш и другие прославленные ученые.
Через два месяца после выхода в свет первого но­
мера «Журнала ученых» Лондонское королевское
общество естественных наук приступило к изда­

нию собственного журнала «Философские труды»
(«Philosophical Transactions»). Первый его номер (16
страниц ин-кварто) был опубликован 6 марта 1665 г.

Целью этого журнала были подробные сообщения
о новейших экспериментах, наблюдениях, откры­
тиях и изобретениях - словом, составление летопи­
си науки. Немалое место было отведено рефератам
новых публикаций. По своей тематике журнал об­
нимал все науки за исключением общественных.
Примечательно, что в отличие от французского
«собрата» английский журнал избегал популяриза­
ции и был чисто научным изданием (274,171).
В Германии первый научный журнал «Любопыт­
ные собрания академии медицинских и естест­
венных наук для интересующихся природой»
выходил в Лейпциге на латыни один раз в год,
начиная с 1670 г. По содержанию он приближался к
английским «Философским трудам». В 1682 г. там
же был основан наиболее солидный из всех немец­
ких научных журналов XVII-XVIII вв. - ежемесяч­
ник «Труды ученых» («Acta eruditorum») (471, 7588). В нем активно сотрудничали Г. Лейбниц, В
Бойль и другие люди науки. Основное внимание в
нем уделялось точным наукам и естествознанию.
В1687 г. известный деятель немецкого просвеще­
ния - юрист Кристиан Томазиус предпринял изда­
ние научного журнала на немецком языке, назвав
его «Смешные и серьезные, разумные и наивные
мысли о различных веселых и полезных книгах и
предметах» (560). Уже само название показывает,
что журнал предназначался не только для ученых,
но и для широкой общественности. Его содержа­
ние в основном составляли рецензии на новые кни­
ги, появившиеся на рынке. Сочинял эти рецензии
сам Томазиус в легком и доходчивом стиле; рецен­
зировались не только научные труды, но и ху­
дожественная литература.
В 1684 г. в Роттердаме замечательный француз­
ский просветитель Пьер Бейль приступил к изда­
нию «Новостей республики литературы». Этот
журнал был одним из самых передовых и автори­
тетных, став трибуной в борьбе с церковным догма­
тизмом и обскурантизмом. Он был запрещен коро­
левской цензурой и распространялся нелегальным
путем.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ ПЕ­
ЧАТНИКОВ. Начало книгопечатания относится
к периоду зарождения раннекапиталистической

мануфактуры. Поэтому цеховая организация ни­
когда не господствовала ни во внутреннем

устройстве типографий, ни в отношениях между
ними. Правда, старая цеховая терминология еще
употреблялась, как и некоторые цеховые обычаи.
Например, владелец типографии назывался масте­
ром, квалифицированные рабочие - подмастерья­
ми, неквалифицированные - учениками. Реальные


же отношения между ними регулировались не це­
ховым статутом, а договором между владельцем
типографии и работником. По этому договору ра­
ботник, юридически свободный, но не располагав­
ший средствами производства,продавал за опреде­
ленную плату свою рабочую силу хозяину типогра­
фии (326,151).

Для защиты своих интересов, а также перед ли­
цом всевозрастающей конкуренции владельцы ти­
пографий, издатели, книготорговцы, переплетчи­
ки и словолитчики стали объединяться в гильдии.
Еще в XV в., до возникновения книгопечатания и
несколько позже кое-где действовали различные
гильдии подобного рода. Сохранились сведения
об утвержденной в 1454 г. в Брюгге гильдии еванге­
листа Иоанна (он считался покровителем писцов).
В нее входили переписчики, иллюминаторы, кси­
лографы, пергаменщики, резчики печатных знаков
и картинок, переплетчики, книготорговцы и т. д.
В Брюсселе такая же гильдия была известна под
названием «Братья пера» (539,106-107). Подобные
гильдии существовали и в других городах Европы.
К концу первого столетия книгопечатания стали
формироваться гильдии нового типа, отвечавшие
требованиям нового периода. Первая из них воз­
никла в Венеции и была утверждена правительст­
венным декретом в 1548-1549 гг. (539,364). В1552 г. и
повторно в 1557 г. английское королевское прави­
тельство утвердило такую же гильдию в Лондоне
(569, 64-87).

Гильдии переплетчиков, издателей и книготор­
говцев в странах Западной и Центральной Европы
окончательно сформировались в 70 - 80-х гг. XVI в.
Они имели некоторые различия, вызванные мест­
ными условиями, но основные их цели и функции
были сходны. Заглянем в устав гильдии печатни­
ков и издателей, созданной в 1589 г. в Милане. Веде­
ние дел корпорации было поручено избираемым на
общем собрании председателю, казначею и двум
советникам. Они распоряжались финансами, стоя­
ли на страже интересов и привилегий членов гиль­
дии, следили за соблюдением устава. Одной из
важнейших целей гильдии было предотвращение
опасной конкуренции со стороны иногородних и
зарубежных типографов и книготорговцев. Другой
целью было сосредоточение производства книг и
торговли ими в руках материально обеспеченных,
опытных и квалифицированных специалистов ра­
ди поддержания престижа и высокого уровня мест­

ной промышленности (539,452-453).
В большинстве гильдий был заведен порядок,
при котором издатель или типограф под страхом
крупного штрафа не смел выпустить книгу без одо­
брения правления гильдии (569,64). Для государст­
венных властей и церкви гильдии оказались
удобным органом контроля за книжным рынком.
Внутри гильдий шла непрестанная борьба за

влияние и доходы. Обычно в правление выбирали
мастеров побогаче, стремившихся укрепить свое
влияние внутри гильдии. Рядовые члены как могли
боролись с диктаторскими замашками правления.
Яркий пример такого внутреннего конфликта дает
история английской гильдии, носившей название
«Компания стационеров»: в средневековье стацио­
нерами назывались книготорговцы. Уже из назва­
ния гильдии явствует, что главную роль там играли

купцы.
Естественно, что далеко не все печатники были
этим довольны. Ситуация обострилась в 1640 г., ко­
гда все дела и имущество гильдии оказались сосре­
доточены в руках нескольких богатых книготор­
говцев. Малоимущие типографы - мастера или
только что закончившие ученики и подмастерья вынуждены были либо работать на монополиста за
нищенскую плату, либо тайком подрабатывать
печатанием запрещенных изданий. Система гиль­

дий с их мелочной регламентациейи обычаями, на­

правленными на защиту интересов мастеров и вла­
дельцев типографий, начинала тормозить развитие
книгопечатания.
Условия труда в типографиях были в XVI-XVII вв.

неимоверно тяжелы. Рабочий день в некоторых
случаях составлял 17-18 часов в сутки (404,194-206) больше, чем в других отраслях промышленности, а
сама работа была более напряженной и изнури­
тельной, чем в ремесленной мастерской. Многие
рабочие вынуждены были жить непосредственно
на предприятии. По традиции хозяин оплачивал их
труд деньгами и продовольствием. Это обеспечи­
вало ему дополнительную прибыль, так как он мог
экономить на питании рабочих. Единой системы
оплаты труда не существовало: рабочий попадал в
почти что рабскую, унизительную зависимость от
предпринимателя (191,165). В первой половине XVI в.
реальная и номинальная заработная плата типо­
графских рабочих неуклонно снижалась. В типо­
графиях была установлена строжайшая дисципли­
на: малейший проступок влек за собой денежный
штраф. Например, в Лейпциге самовольное остав­
ление рабочего места грозило рабочему штрафом в
полгульдена, что составляло недельную плату. Не­
редко применялось заключение в тюрьму, даже пу­
бличное бичевание (326, 114). В XV-XVII вв. вла­
дельцы типографий в погоне за прибылью охотно

пользовались дешевым детским трудом.
Нищенская оплата и невыносимые условия тру­
да вынуждали рабочих подниматься на борьбу. Од­
ним из самых ярких эпизодов классовой борьбы
той эпохи явилась забастовка лионских печатни­
ков. В 1539 г. в Лионе прекратили работу все типо­
графские рабочие. Они требовали повышения
оплаты, улучшения питания, ограничения числа
учеников (предприниматели пытались заменить
подмастерьев учениками, чтобы платить меньше).
Владельцы типографий отвергли все эти претен­
зии, и тогда рабочие и подмастерья объединились
в союз - «компаньяж». У них еще не было опыта на­
стоящей борьбы. Их не поддержали рабочие дру­
гих отраслей. Чтобы вынудить власти принять су­
ровые меры против бунтовщиков, предпринимате­
ли пригрозили локаутом. Борьба затянулась на
годы. Власти встали на защиту интересов владель­
цев, а сторону рабочих принял лишь один лион­
ский издатель-гуманист Этьенн Доле. За участие в
бунте он был в 1542 г. схвачен. Против забастов­
щиков были пущены в ход чрезвычайные меры аресты, пытки, ссылки, виселицы. Практически ни
одно требование рабочих выполнено не было. По­
добные забастовки прокатились в 1539-1542 гг. и в
Париже.
Разумеется, столь беспощадной эксплуатации
рабочие-печатники подвергались не только во
Франции. Их упорная борьба с предпринимателя­
ми развернулась в XVI-XVII вв. и в Германии. Прав­
да, она не достигла такого размаха, как в Лионе, и
все же сохранились многочисленные сведения об
индивидуальных и массовых конфликтах между
владельцами типографий и рабочими. Местные
власти в целом стояли на стороне владельцев, но
время от времени вынуждены были частично уме­
рять их аппетиты. Страхом перед народными вол­
нениями объясняются параграфы законов, огра­
ничившие произвол хозяина в типографии.
В1597 г. всеобщую забастовку объявили рабочие
франкфуртских типографий. История этого высту­
пления такова. В мастерской Йоханна Зауэра усло­
вия труда были настолько тяжелыми, что для вос­
стания хватило искры. Обычно при заключении
трудового договора определялось в деталях и с аб­
солютной точностью, какие именно операции дол­
жен выполнять каждый рабочий. Зауэр потребовал
от своих рабочих делать еще одно дело, не ого183


воренное в тексте соглашения, - носить воду. Ра­
бочие отказались и обратились в городской маги­
страт. Зауэр, со своей стороны, обвинил пятерых
подмастерьев в подстрекательстве. К подмастерь­
ям в знак протеста против порядков в мастерской
присоединились наборщики и другие рабочие.
История этого конфликта явственно показывает,
как крепла рабочая солидарность (326,154). Однако
такие забастовки чаще всего кончались в пользу

предпринимателей.
В типографском деле рабочие были образован­
нее, чем в других отраслях, а потому уже в XVI-

Каталог шрифтов типо­
графии К. Плантена.
Антверпен, 1567

XVII вв. считались одним из самых «беспокойных»
элементов общества.

НОВОВВЕДЕНИЯ

В

ПРОИЗВОДСТВЕ

ОФОРМЛЕНИИ КНИГИ. В

И

Париже
вышла в свет книга Андре Теве «Жизнеописание
замечательныхлюдей» (584). В ней, в частности, из­
ложены заслуги Гутенберга и впервые подробно
описано производство литер, набора и вообще вся
техника книгопечатания. Первое техническое опи­
сание печатного станка, снабженное чертежами,
содержится в книге падуанского городского архи­
тектора и механика Витторио Дзонко (612, 64-66).
Данные, приведенные в этих книгах, показывают,
что на протяжении XVI в. не было внедрено в прак­
тику ничего такого, что существенно изменило бы
технологию печатания. XVII в. также принес мало
нового. Однако некоторые частные усовершенст184

1589 г. в

вования заслуживают внимания. Они шли в двух
направлениях: деревянные детали станка заменя­
лись металлическими, а некоторые процессы меха­
низировались. И то и другое повышало производи­
тельность станка.
В первую очередь упомянем усовершенствова­
ние, внесенное нюрнбергским механиком Леонар­
дом Даннером. В1585 г. он заменил громоздкий де­
ревянный винт (шпиндель) пресса латунным, в ре­
зультате чего резко снизилось трение и пользовать­
ся станком стало гораздо легче. Амстердамский
картограф Виллем Янсзоон Блау в 1620 г. приме-

нил плоские металлические пружины, смягчавшие

удар пиана о форму, что дало возможность улуч­
шить качество печати (206, 395).
Цельнометаллическим печатный станок стал
лишь в 1804 г., он был сконструирован англичани­
ном Ч. Стенхопом. Конечно, Стенхоп не мог знать,
что еще за триста лет до него гениальный Леонардо
да Винчи составил точные чертежи цельнометал­
лического станка и прочего типографского обору­
дования. Главная идея Леонардо заключалась в
том, чтобы сочетать вертикальное перемещение
пресса с горизонтальным перемещением (вдвига­
нием и выдвиганием) пиана. В сущности, это уже
ротационный принцип печати. Увы, тогда этот
замысел так и остался на бумаге (106, 94).
В начале XVI в. был усовершенствован вывод
печатной формы из-под пиана. Форму укладывали
в специальную раму на подвижном столе, к которо­

му шарнирами прикреплялся тимпан с иглами для
накалывания бумажного листа, а к тимпану, тоже


шарнирами, - маскирующая рамка-фрашкет. Это
позволило повысить производительность станка и
качество оттисков (206, 395).
Особенно изнурительной работой было вырезы­
вание и отливка литер. На протяжении XVIXVII вв. ее так и не удалось ускорить или облег­
чить.
В целях рационализации производства были
уменьшены и удобнее размещены гнезда наборной
кассы. Состав и размещение литер не могли быть
одинаковыми в разных странах. Принцип размеще­
ния, конечно, был общим, но некоторые различия в
алфавитах и частоте употребления букв все же
сказывались.
В XVI-XVII вв. понадобилось решить вопрос о
стандартизации размеров шрифтов. Вначале каж­
дая печатня готовила свои гарнитуры шрифтов как

бы хозяйственным способом, имея для этой цели
собственных резчиков-пуансонистов и словолит­
чиков или нанимая их и при этом совсем не забо­
тясь, соответствуют ли размеры и рисунки «своих»
шрифтов размерам и рисункам, практикуемым в
других типографиях. Объединить шрифты двух
типографий в одном наборе, что требует абсолют­
ного взаимного соответствия размеров литер, было
в большинстве случаев совершенно невозможно.
Когда же в XVI-XVII вв. граверное и словолитное
дело выделились в самостоятельную область
производства и стала в больших объемах разви­
ваться торговля шрифтами, оказалось необхо­
димым создать типографскую систему мер. Еще в
1540 г. итальянский пиротехник В. Бирингуцци пи­
сал, что все литеры должны иметь одну и ту же
высоту. К единому стандарту литер и кегля пере­
шли в своих типографиях Плангены, Эльзевиры и

для набора детских книг и учебников первых лет
обучения. Наиболее распространенный шрифт,
кегль которого равен 10 пунктам (3,76 мм), по-види­
мому, уже в XVI в. стали именовать корпус от назва­
ния латинского «Свода гражданских законов»
(«Corpus iuris civilis»): он печатался главным обра­
зом шрифтом этого размера. В Германии этот
шрифт называют гарамоном в честь французского
словолитчика Клода Гарамона, вылившего наибо­
лее красивые шрифты этого размера. Нетрудно
объяснить, почему за мелкими шрифтами закрепи­
лись названия нонпарель (6 пунктов), от французс-

ПаНоп/гпЬ vil Anbe
ffyafp/fo in
rer он/mit emp＆ung vn Aufjrur enrpanbe. .
об jr етрбшпд Gillidjer ober v npi I licber ge
flolt gefct>et>e/ vnb was fie bet (DGerfait
fcbulbig bber niebt fcbulbig fcinb^c
gegrunbetnuf bcr 1>суЬдеп(ЗДь
lidjen gefdjafft/von (DGerlen*
bifeben mitlnubern gutter
mAynung uufgAngen
mb 6efd):i6en.7c.
bee (Blucfrabte (lunb vnb jcyt
(Bott rooyfl wer ber о 6c r t fi 6(ey6c.

$tan nu$ bit Gutter im
£anfez bit finbet auf bet
@tra§cz ben gtmtinen^ann
auf bcm SKarft baruin (гф
gen unb bcnfclbtgcn auf baB
некоторые другие крупнейшие книгоиздатели.
Обратили внимание на необходимость введения
общих стандартов шрифтов и местные власти. Так,
в Париже в XVII в. действовал указ, по которому
рост литеры должен был быть равен 10,5 линиям
(302, 189). Таким образом, в основу типографской
системы мер была положена традиционная фран­
цузская система: один королевский фут, так
называемый pied-du-roi (около 32,4 см) был ра­
вен 12 дюймам, 1 дюйм - 12 линиям, 1 линия - 12
пунктам. Пунктами начали измерять и кегль, т. е
размер шрифта, определяемый расстоянием меж­
ду верхней и нижней стенками литеры.
Уже в XVI-XVII вв. за шрифтами определенных
размеров закрепились и определенные названия.
Например, название шрифта цицеро происходит от
того шрифта, которым были отпечатаны в 1467 г.
«Письма друзьям» Марка Туллия Цицерона, кегль
этого шрифта -12 пунктов (4,51 мм). В наше время
шрифт цицеро употребляется преимущественно

кого non рагеШе - не имеющий подобных, или пе­
тит (8 пунктов, 3,01 мм) (фр. petit - малый). В XVIXVII вв. привилось и название канон, или миссал

для книжных шрифтов наибольшего кегля (36-38
пунктов). Судя по названиям, эти шрифты исполь­
зовались для печатания некоторых богослу­
жебных книг. Однако действительная стандартиза­
ция шрифтов и установление единой системы ти­
пографских мер оказались возможны лишь в
XVIII в. благодаря французским словолитчикам и
типографам Пьеру Симону Фурнье - творцу «типо­
метрии» и усовершенствовавшему его систему
Фирмену Дидо.
В связи с массовым распространением книг, из­
менениями в эстетических воззрениях общества,
дальнейшим отходом от традиций рукописной
книги и воздействием на книжное искусство меха­
низированных методов производства, требующих
более строгих и упрощенных форм и стандартиза­
ции, заметно менялись также конструирование и

Гравированная концовка.
Париж, середина XVII в.

Швабахский шрифт.
Германия, 1525
Лютеровская фрактура.
Германия, XVI в.

185


SVETONII
тялнфош

С.

Светоний.
«Жизнеописания двенад­
цати цезарей». Гравиро­
ванный титул.
Антверпен: К. Плантен,

XII

1578

CAES ARES,

Et in

eos

LAEVINI TORRENTII
COMMENTARIES
AVCTIOR £Т EMSNDATIOS..
г
3
=

3

ANTVERJPLAE

EX OFFICINA PLANTIXIANA, Я
Apud viduam,＆ loannem Moretum.

оформление книги и в первую очередь графика ос­
новного элемента книги - шрифтов. Впрочем, пол­
ностью разрешить проблему однотипности шриф­
тов тогда не удалось. Если в романских странах
произошел решительный переход к антикве, то в
Германии и в Скандинавских странах удерживался
готический шрифт, популярности которого спо­
собствовала Лютерова Библия, отпечатанная осо­
бой разновидностью готического шрифта - шваба­
хером. Происхождение этого названия пока убеди­
тельно не объяснено. Зародился швабахер, по-ви­
димому, в Нюрнберге и Аугсбурге в конце XV в.
В первых десятилетиях XVI в. во многих средних и
186

малых городах Германии уже практиковались раз­
ные варианты этого типа. Швабахер пользовался
особым успехом у средних слоев городского насе­
ления, ремесленников, крестьян.
Во втором десятилетии XVI в. с швабахером
начинает конкурировать другая разновидность го­
тического шрифта - так называемая фрактура, ко­
торая развилась из шрифта имперской канцелярии.
В 1513 г. этим шрифтом, вырезанным типографом
И. Шёнспергером по указанию Максимилиана I,
был набран молитвенник. В1525-1527 гг. фрактурой
отпечатаны теоретические труды А. Дюрера (302,
177-178).


От швабахера фрактура отличается своими про­
писными литерами, которые более размашисты и
украшены небольшими «хоботками». В строчных
знаках фрактуры - своеобразная смена дугообразно
изогнутых и прямых основных штрихов литеры.
Особым успехом фрактура начала пользоваться
после того, как этот шрифт избрал основным для
своей типографии крупный франкфуртский изда­
тель второй половины XVI в. Зигмунд Фейерабенд.
Некоторое время швабахер и фрактура исполь­
зуются параллельно, с 1600 г. фрактура становится
ведущим шрифтом немецких типографий. Что же
до антиквы, то она даже в романских странах укре­
пилась не сразу. Богословские и юридические кни­
ги, больше тяготеющие к средневековой тради­
ции, и дальше печатались готическими шрифтами,
а другая литература - гуманистической антиквой

(467,96-97).
В других западноевропейских странах готиче­
ский шрифт еще в XVI в. уступил место антикве.
В Италии ее горячо пропагандировали гуманисты,
считавшие готический шрифт «варварским». Осо­
бая заслуга в популяризации антиквы принадлежит
Альду Мануцию. Когда в XVI в. на первое место
выдвинулась французская полиграфия, круп­
нейший печатник Жоффруа Тори стал вслед за Ма­
нуцием набирать антиквой даже литургическую
литературу (574, 37). Окончательно утвердил ее во
Франции Клод Гарамон, разработавший новые гар­

связана со стилем барокко и заменой гравюры на
дереве гравюрой по меди.

Титульные листы книг, издававшихся Кристо­

фом Плантеном, буквально поражают роскошью
оформления. Из рукописных книг и инкунабул в
книгу XVI-XVII вв. перешли инициал, виньетка и
другие украшения, переработанные, впрочем, в ду­
хе нового стиля.
Знаки препинания, известные в средневековье,
были заменены другими, более удобными, употре­
бляемыми и ныне. В 1521 г. был впервые употре­
блен вопросительный знак. В конце столетия в ве­
нецианских изданиях появилась запятая и тогда же
утвердилась и точка с запятой. Скобки также были
введены в XVI в., но в непривычной для нас функ­
ции: они подчеркивали слово или выделяли цита­
ту.
В книгах XVI-XVII вв. все еще присутствуют си­

нитуры.
Победное шествие латинского шрифта не смог
приостановить и видный французский словолит­
чик и печатник Робер Гранжон, создавший в 1557 г.
шрифт сивилитэ - гражданский, который должен
был, по его замыслу, стать национальным фран­
цузским шрифтом (590, 201-202). Однако на про­
тяжении д вухсот лет он употреблялся во Франции,
Голландии и даже Германии лишь как декора­
тивный (например, для плакатов) (574, 39-40).
В Англии латинский шрифт утвердился благода­
ря выпущенной в 1560 г. эмигрантами-кальвиниста­
ми Женевской Библии. Она выдержала 150 изда­
ний и распространялась по всей стране.
Уже с начала XVI в. предпринимались попытки
определить наиболее изящные пропорции шриф­
тов. Ж. Тори в книге «Цветущий луг» теоретически
рассматривает эту проблему для латинских шриф­
тов.

Выведенными им правилами руководствова­
лись К. Гарамон и другие словолитчики XVI-

XVII вв.

Сложился и определенный стандарт редакцион­
ного оформления книги. Отпечатанный в 1500 г. в
Лейпциге Вольфгангом Штёккелем титульный
лист содержит уже все необходимые элементы:
имя автора, название книги, имена типографа и из­
дателя, место и год издания. Классическими при­
мерами могут служить и титульные листы, наби­
равшиеся парижским печатником Симоном де Ко­
лином. Серьезное внимание уделяли оформлению
титульного листа крупнейшие издатели - Альды,
Этьенны, Плантены. В Германии до второй поло­
вины XVI в. принято было указывать на титульном
листе лишь имя автора и название, а издательские
данные и сигнет печатника переносить в колофон

книги. Тем не менее, к концу XVI - началу XVII в.
титульный лист становился все более полной ви­
зитной карточкой книги.

Его обрамляли декоративным фронтисписом.
XVII в. фронтисписом называли еще и разу­
крашенную страницу, предшествующую титуль­
ному листу. Оформляли ее обычно в том же стиле и
помещали на ней портрет автора. Иногда вплетали
и третий лист - без декора, но с подробными
выходными данными. Фронтиспис - характерный
элемент книги XVI-XVII вв. Эпоха его расцвета

В

гнатуры и кустоды (сигнатура употребляется и
сейчас, а кустод вышел из употребления к середине
XVIII в.). В середине XVI в. повсеместно вошла в
употребление пагинация (нумерация страниц). Фо­
лиация, т. е. нумерация листов, еще встречалась, но
в следующем столетии исчезла окончательно. Па­
гинация позволила снабдить книгу предметным и
именным указателями-индексами.
Нововведением в книгах XVI-XVII вв. явился
лист с исправлением опечаток. В1496 г. Альд Ману­
ций от руки вписал в Псалтырь выпавшую при на­
боре строку, а в следующем году в издание трудов
Аристотеля внес такое же исправление, но уже не

Титульный лист работы
П. Рубенса. Гравюра на
меди.

Антверпен, 1634

187


Офорты Ж. Калло из се­
рии «Бедствия войны».
Франция, 1632-1633

от руки, а печатное. В1529 г. Эразм Роттердамский
заставил издателя ввести в книгу специальный раз­
дел «Поправки и дополнения» - 26 страниц, содер­
жавших 180 исправлений (177,154).
Таким образом, в XVI и особенно в XVII в. были
рационализированы многие процессы как в печат­
ном, так и в издательском деле. В Германии, Гол­
ландии, Франции, Италии и других странах были
выпущены специальные наставления для издате­
лей, печатников и корректоров.
В крупных типографиях появилась новая фигу­
ра - метранпаж (фр. metteur en pages), в обязанности

занных линий их отпечатки могут проявиться на
бумаге сильнее или слабее.
Первыми образцами углубленной гравюры яви­
лись вырезанные неизвестным мастером в 1446 г.
изображения страстей Христовых (438, 47). При­
близительно в то же время этот метод был исполь­
зован при печатании игральных карт. Первая кни­
га, иллюстрированная гравюрами на меди, - «Свя­
щенная гора Господня», выпущенная в 1477 г. во
Флоренции: в ней три гравюры на меди (438, 20).
Конрад Свейнхейм снабдил гравюрами на меди из­
данную им в 1478 г. в Риме «Космографию» Птоле-

которого входила верстка набора по страницам.
Все упомянутые усовершенствования и нововве­
дения значительно приблизили книгу к ее совре­

мея. Углубленная резцовая гравюра на меди с тех
пор все чаще стала применяться для иллюстриро­
вания книг. Возникали все новые технические спо­

менному облику.

В XVI-XVII вв. произошли важные изменения и
в искусстве и технике иллюстрирования книги: пе­
реход от ксилогравюры к гравюре на меди и от
высокой печати к глубокой (206,392). Ксилогравю­
ра, характерная для инкунабул, достигла вершины
своего развития в конце XV в., а затем уже все мень­
ше удовлетворяла вкусы издателей и потребите­
лей. Резьба на досках продольного распила бес­
сильна была передать все тонкости рисунка. Такую

возможность открыла лишь техника гравирования
на меди. Кроме того, гравюра нового типа меньше
была подвержена износу и выдерживала более
сильное тиснение, чем деревянная доска, вечно
грозившая расколоться.
Впрочем, ксилогравюра не сразу уступила свои
позиции. В XVI в. обе техники гравирования - на де­
реве и на меди - развивались параллельно, причем
в первые десятилетия XVI в. ксилогравюра усовер­
шенствовалась до мыслимого предела. Великий
Альбрехт Дюрер одинаково успешно работал
в обеих техниках. Ксилогравюра употреблялась в
основном для декоративного обрамления стра­
ницы, заимствованного у рукописной книги впер­
вые венецианским печатником Э. Ратдольтом (574,
150). И все же в XVII в. нож резчика был почти око­
нчательно вытеснен штихелем гравера.
Гравюра на меди, как и любая гравюра вообще,
бывает двух типов: выпуклая, или рельефная - гра­
вер удаляет с полированной медной пластины все,
что не должно отпечататься на бумаге, оставляя
рельеф рисунка, и углубленная - на пластине выре­
зается сам рисунок. Одна из основных особенно­
стей и преимуществ второго способа заключается в
том, что в зависимости от ширины и глубины выре-

188

собы нанесения изображения на медной пластине.
Одним из них явился в начале XVI в. способ сухой
иглы, при котором изображение на пластину нано­
силось не штихелем, а острой иглой или кусочком
алмаза, выбивавшими мелкие точки. Расположен­
ные чаще или реже, эти точки образовывали тем­
ные или светлые участки изображения. При этом
достигалась большая точность и выразительность
рисунка, чем тогда, когда прибегали к штихелю.
Известны три прекрасные гравюры Дюрера, изго­
товленные способом сухой иглы (438,78-79).
Изготовление резцовой гравюры на металле трудоемкий и кропотливый процесс, требующий
не только умения, но и немалой физической силы.
Кроме того, гравер должен был каждую линию
вырезать вглубь, рискуя в случае ошибки испор­
тить всю начальную работу. Не мог гарантировать
от таких ошибок и способ сухой иглы. Все это заста­
вило граверов и художников искать менее трудоем­
кий метод, делающий возможным предварительно
наносить рисунок на медную пластину, как это де­
лалось в ксилогравюрах, так, чтобы в процессе ра­
боты можно было исправить ошибку и даже внести
в рисунок существенные изменения. И такой метод
был найден в начале XVI в. Им стал офорт (фр. еаи
forte - азотная кислота) - способ изготовления углу­
бленной гравюры на металле путем травления кис­
лотой. При офорте цинковую или медную пласти­
ну предварительно покрывают защитным слоем
кислотоупорного лака (смесь из воска, асфальта,
смол, канифоли) и коптят. На черную от сажи пла­
стину наносится рисунок, а затем все его линии про­
царапываются через лак специальной иглой. Если
сделана ошибка, ее легко исправить -стоит только
покрыть процарапанное место лаком. Когда весь


рисунок процарапан, пластину, предварительно
покрыв ее тыльную сторону защитным лаком, оку­
нают в раствор азотной кислоты, если пластина
цинковая, а если она медная - в раствор хлорного
железа. Известен и другой способ: по краям пла­
стины делают бортики из воска и затем наливают
травящий раствор. Он проедает поверхность пла­
стины в местах, свободных от лака. Когда гравер
убедится, что кислота достаточно подействовала
в местах, где нанесен рисунок, он ее сливает,
очищает поверхность доски от лака и делает пер­
вый эстамп (оттиск). Если в эстампе обнаружены

ошибки, их легко исправляют штихелем или иглой

(318,121). Так получается углубленная печатающая

гравюра, значительно более совершенная, чем
прежде. Изобретатель этого способа неизвестен.
Возможно, им был аугсбургский гравер Даниель
Хопфер (около 1470-1536). Он применял метод
травления для нанесения орнамента на оружие. Повидимому, здесь и зародилась у него идея при­
менять этот метод и в полиграфии. Самый ранний
датированный офорт был изготовлен в 1513 г. ба­
зельским гравером Урсом Графом. Одним из пио­
неров применения офорта был и Альбрехт Дюрер,
однако его гравюры-офорты еще далеки от совер­
шенства. Успешно работали в технике офорта
художники XVII века А. Ван Дейк, X. Рембрандт,
Ж. Калло (318,122).
Способ офорта первоначально применялся в
станковой, а не в книжной графике. Во второй поло­
вине XVI в. и особенно в XVII в. офорт все чаще
использовался для украшения титульного листа

книги.

Совершенствуя углубленную гравюру на меди,

живший в Голландии немец Людвиг фон Зиген изо­
брел в 1643 г. способ, названный им меццо-тинто,

или черной манерой (438,259-260). С этим методом
Зиген ознакомил своего мецената принца Рупрехта
Пфальцского, который сам был искусным граве­
ром. Хотя оба они стремились держать этот метод в
тайне, он распространился в Голландии, затем в
Германии и Англии. Сущность метода заключает­
ся в следующем. Поверхность медной пластины
зернят специальным инструментом - гранильни­
ком или качалкой. В результате поверхность пла­
стины становится шероховатой. Специальным
режущим инструментом, затем шабером разглажи­
вают пробельные участки рисунка, а неразглажен­
ная, зернистая поверхность осторожно выглажи­
вается в соответствии с рисунком, причем различ-

ная степень выглаживания делает возможным
передать богатую градацию полутонов. Затем
углубления пластины заполняют краской и, на­
кладывая на пластину лист увлажненной бумаги,

получают оттиск. Способ меццо-тинто применял­
ся в основном для изготовления и тиражирования
портретных гравюр.
То, что углубленная гравюра на металле внедря­
лась в процесс художественного оформления кни­
ги медленно, объясняется причинами чисто тех­
нического характера. Технический уровень того
времени не позволял совместить в одном процессе

метод высокой печати, которым размножали текст,
с методом углубленной печати, которым делали
иллюстрации, фронтисписы и т. п. Поэтому первые
типографы, желавшие украсить свои книги гравю­
рами на меди, печатали сначала текст, оставляя в
нем места для вклейки гравюр. Так, еще У. Кекстон
снабдил отпечатанную в Брюгге в 1475 г. «Историю
Трои» гравированным на металле титульным ли­
стом, а год спустя К. Манаюн выпустил там же но­
веллы Дж. Боккаччо с десятью гравюрами на меди,
наклеенными на страницы книги (206, 392-393).
В иных случаях иллюстрированные книги печата­
ли в два прогона: сначала размножали текст, а затем
через тот же печатный станок листы пропускались
вторично и на них делали оттиски гравюр. Это, ко­
нечно, усложняло процесс печатания и делало его
значительно дороже. На это обратил внимание
датский историк книги С. Даль: «Естественно, пишет он, - что гравюра на меди должна была пре­
одолеть некоторые затруднения. В отличие от гра­
вюры на дереве ее нельзя печатать вместе с тек­
стом». По мнению Даля, гравюра на меди вообще
непригодна для печатания книги: «Не вполне по­
нятно, почему на протяжении двух веков она пре­
обладала в качестве средства художественного
оформления» (388,137). Однако это вполне объяс­
нимо.
Несмотря на то, что применение углубленной
гравюры на меди связано с серьезными трудностя­
ми и денежными затратами, она выиграла соревно­
вание с простой и дешевой гравюрой на дереве,
поскольку художники и печатники нашли в этой
технике удачное средство выражения своих твор­
ческих идей. Для них углубленная гравюра на меди
раскрывала реальный мир в пространстве, освеще­
нии, атмосфере. Для этого гравюра на дереве, изо­
бражающая все в плоскости, линиями, была мало­
пригодна (438, 259-261). Новая техника позволила
189


делать репродукции произведении выдающихся
художников. Кроме того, развитие науки, техники
и картографии потребовало гораздо более точных

механизированная мастерская: здесь и станок для
сшивания книги, и нож для обрезания краев, и ру­
летка для тиснения орнамента на коже, и прочий
необходимый инструмент.
Монастырские переплетные, славившиеся в
XTV-XV вв. своими мастерами, в XVI в. утратили
прежнее значение. Переплетное дело стало само­
стоятельным ремеслом со своей особой организа­
цией (388, 127), которая следила, чтобы пере­
плетным делом занимались мастера квалифициро­
ванные, входившие в цех. Правда, на протяжении
первых ста лет после изобретения книгопечатания

(352,132): он печатал иллюстрации с двух и более
цветных досок.
Почему же этот способ не удержался в практике
книгопечатания? В первую очередь - из-за того, что
он слишком примитивен, неудобен и замедлял
работу над книгой; во-вторых, гравюра на меди
вскоре вытеснила контурную гравюру и избави­
ла от необходимости раскрашивать иллюстрации.
Единственным способом печатания гравюры на
меди в цвете являлся метод кьяроскуро (иг. chiaro

владельцы крупных типографий и издательств
продолжали сами заботиться о переплетах. Собст­
венными переплетными мастерскими располагали
издательства Антона Кобергера в Нюрнберге и
Альда Мануция в Венеции, но и там переплетали
только часть тиража (354, 15). Мелкие же типо­
графы в случае необходимости предпочитали за­
ключать контракты с самостоятельными ремес­
ленниками-переплетчиками. Чаще же всего мел­
кие типографии и издательства продавали книго­
торговцам книги либо вовсе без переплетов, либо
во временной обложке из обрезков пергамена. Кни­
готорговец продавал этот «полуфабрикат» покупа­
телю, а тот в индивидуальном порядке заказывал
переплет по своему вкусу у переплетчика. Таков
обычный путь, который проходили книги, посту­
пая в собрания знатных библиофилов.
Крышки переплета украшали. На переплете де­
лали оттиск орнамента печатками-клише. Это
была дорогостоящая и трудная работа. В XV в. в
Голландии принято было гравировать весь орна­
мент обложки на одной металлической пластине.
Орнамент наносился на углубленную часть пла­
стины, и на коже получалось его выпуклое изо-

иллюстрации, передающих мельчайшие детали
чертежа или карты.
В области цветной печатной иллюстрации XVIXVII вв. не отмечены особыми сдвигами. На
первых ксилогравюрах рисунок раскрашивали от
руки, затем на смену пришла механическая печать.
Зачинателем многокрасочной печати выступил
сподвижник Гутенберга П. Шёффер. Этим искусст­
вом особенно увлекся в дальнейшем Э. Ратдольт

Переплет книги, при­
надлежащей Ж. Грольеру.
Надпись на переплете:

«Принадлежит
Ж. Грольеру и его
друзьям».

XVI в.
Переплет книги, принад­
лежащей королю Фран­

ции Франциску I.

XVI в.
Переплет. Фанфарный
стиль.

XVI в.

scuro

-

светотень). Иллюстрации печатались по

этому способу в один цвет, и лишь изредка - как
сочетание родственных цветов, например, корич­
невого, желтого и зеленого. Французы называли
этот метод camaieu, т. е. камея - камень в несколько
цветных слоев (567). Техника многоцветной глубо­
кой гравюры была разработана гораздо позднее -

лишь в XVIII в.

Удешевление и демократизация книги побуди­
ли и переплетчиков искать более производитель­
ные методы работы и более дешевые материалы.
По сохранившимся с XVI в. изображениям пере­
плетных мастерских видно, что они были ос­
нащены так же, как и современная небольшая не-

190


бражение. Обычно помещали фигуры святых, анге­
лов, птиц, цветы, гербы, суперэкслибрисы и т. п. Ес­
ли обложка была так велика, что одной пластиной
ее не накрыть, то оттиск делали дважды или че­
тырежды, а промежутки заполнялись орнамен­
тальными полосами.
В Италии и особенно во Франции для ускорения
работы пользовались, кроме того, рулетками.
С начала XVI в. этот способ стали перенимать
немецкие и английские переплетчики. На ось, про­
ходящую через черенок рулетки, насаживалось ко­
лесико диаметром в 8 см с выгравированным по

нуций (354,108), ведь, выпуская большими тиража­
ми малоформатные книги, он вынужден был ис­
кать облегченный переплетный материал. Этот пе­

ребру орнаментом. При прокатывании по сырой
коже колесико оставляло бордюр с повторяю­

отдельные листы-тетради. Эти канавки были
новым усовершенствованием, так как раньше
шнуры пришивали прямо к корешку, что оставляло
на месте сшивки бугорки. Затем книгу зажимали в
тиски, чтобы сделать ее компактнее, выравнивали
ее, аккуратно обрезая с трех сторон специальным
ножом, после чего, колотя молоточком по краям
корешка, его заставляли принять изогнутую фор­
му. Этот процесс назывался выгибанием. Потом
книгу опять помещали в тиски и щеточкой или де­
ревянной лопаткой смазывали корешок клейсте­
ром, а между шнурами, к которым пришивались те­
тради, накладывали холст, концы которого вместе
с разбитыми молоточком концами шнуров при­

щимся изображением. Понятно, что этот нехитрый
инструмент значительно ускорил и облегчил рабо­
ту над украшением переплета. Пластины для ти­
снения употреблялись лишь для обработки пере­
плета крупноформатных книг (ин-кварто, ин-фо­
лио), а рулетка годилась на любой случай. Она ока­
залась настолько удобной, что почти без измене­
ний сохранилась в инструментарии переплетчиков
вплоть до наших дней.
В ХУЛ в. было изобретено еще одно средство
тиснения орнамента на коже - филетка. Это сер­
повидная пластинка, на выпуклом ребре которой
вырезан орнамент. Пользовались этим инстру­
ментом почти так же, как рулеткой, многократно
повторяя вдавливание маятникообразными движе­
ниями.
Важным новшеством явилась замена деревян­
ной доски (основы обложки) Картоном, который
обтягивали тонко выделанной козлиной кожей марокеном или сафьяном (этот роскошный мате­
риал назван по городу Сафи в Марокко). В Европе к
картону вместо доски впервые прибегнул Альд Ма-

реворот в переплетном деле произошел в 1500 г.
Были и другие усовершенствования. Появилась
новая технология подготовки и сшивания книжно­
го блока. После фальцовки отпечатанных листов
книги в соответствии с ее форматом, а затем ком­
плектования книжного блока он передавался на
сшивание, однако перед началом этой операции
переплетчик пропиливал на корешке блока две-три
канавки для вставки шнуров, которыми пришивали

Переплеты работы Ле
Гаскона для библиотеки
кардинала Д. Мазарини.

XVTI в.

клеивали клейстером к картону переплета. В ХУЛ в.
к краю корешка стали приклеивать каптал - шелко­

вую или хлопчатобумажную тесьму шириной око­
ло 1 см с утолщенным цветным краем. Каптал
служил для украшения и укрепления блока, а также
для заполнения промежутка между корешком и пе­
реплетной крышкой. Доску или картон переплет­
ной крышки обтягивали кожей, пергаменом или
сукном, а края книги покрывали краской, иногда
украшали орнаментом. К этому времени появился
191


и форзац - сложенный пополам лист бумаги, по­
мещаемый между переплетной крышкой и блоком
книги. Внутренний лист форзаца приклеивался к
крайней тетради книжного блока, а внешний - к
внутренней стороне переплета. Форзацы начинают
изготовлять из цветной бумаги, украшенной орна­
ментом.
BXV-XVIbb. европейские переплетчики переня­
ли с Востока искусство и технику декоративного зо­
лочения переплетов книг. Впервые восточная тех­
ника золочения была применена в типографии
Альда Мануция (354,121).
Переплетчики пользовались так называемым
ручным способом золочения, причем на увлажнен­
ную кожу одновременно с орнаментом разогреты­
ми штампами наносилось листовое золото.
Кроме позолоты, европейские переплетчики пе­
реняли с Востока и некоторые элементы оформле­
ния переплета, среди них - арабески и морески:
прихотливое переплетение геометрических и ра­
стительных мотивов. Уже в 90-х гг. XV в. мы
встречаем арабский орнамент в книгах разных
стран Европы - Италии, Испании, Франции, даже
Германии. В Италии восточное искусство перепле­
та гармонично сочеталось с искусством Ренессан­
са. Альд Мануций одним из первых удачно исполь­
зовал в переплете своих книг восточный орнамент.
Переплет альдин - очень прост, декор небогат, но
выполнен со вкусом: отдельными штампами в пе­
реплет вдавлен бесцветный бордюр, а в центре позолоченный узел или переплетенная лента в
арабском стиле. Несколько позже на переплетах
книг Альда стал преобладать бордюр из арабесок.
Этот орнамент альдин переняли и развили другие
издатели эпохи Возрождения, особенно флорен­
тийские и миланские мастера.
Но чем дальше, тем наряднее становился пере­
плет. Узор из двух переплетающихся прямых ли­
ний или геометрических фигур покрывал всю
обложку, только в центре книги оставалось место
для заглавия или герба владельца книги. Иногда
узор из линий и полос еще ярче выделяли разно­
цветным лаком или позолотой.
Самые замечательные переплеты эпохи италь­
янского и французского Возрождения помечены
именами не мастеров-переплетчиков, а видных би­
блиофилов, для которых эти переплеты делались.
В XVI в. в Италии и Франции особенно славились
такие собиратели книг, как Жан Грольер, Тома
Майе и не известный нам библиофил, которого
впоследствии ошибочно отождествляли с Демет­
ром Каневари (354,233).
Самым знаменитым из них был французский
аристократ и государственный деятель Жан
Грольер де Сервьер (1479-1565). К концу своей жиз­
ни он обладал коллекцией в 3 тысячи томов, из ко­
торых до наших дней сохранилось не более 600.
Каждую книгу из собрания Грольера библиофилы
сейчас считают величайшей редкостью, а их пере­
плет - вершиной переплетного искусства эпохи
Возрождения. Книги переплетены в коричневый,
красный, зеленый, синий, желтый марокен или в
телячью кожу нежно-рыжего цвета. В центре пере­
плетной крышки антиквой, позолоченными буква­
ми, вытиснено заглавие книги, а внизу вместо су­
перэкслибриса - характерная для библиофилов-гу­
манистов того времени надпись: «Jo [hannis] Grolie­
ri et amicorum» («Принадлежит Ж. Грольеру и его
друзьям»). Надписи обрамлены строгим прямо­
угольником из переплетающихся двойных полос,
углы его украшены арабесками и «узелками». Дру­
гие элементы орнамента обложек весьма разно­
образны и показывают большую творческую фан­
тазию. Внутренняя сторона обложек оклеена перга­
меном, форзацы бумажные или пергаменные.
О жизни и деятельности Тома Майе у нас мало
192

сведений. Вероятно, он итальянец. В 1549-1575 гг.

был советником французских королей, преемни­

ком Грольера на посту хранителя королевской
казны. Памятником ему осталась его замечатель­

ная коллекция: всё книги необычайно красиво пе­
реплетены, с суперэкслибрисами, вытисненными
внизу на верхней обложке, и, как у Грольера, с над­
писью: «Tho[mae] Maioli et amicorum». Две книги
Майе попали в коллекцию Грольера, поэтому мож­
но предположить, что между этими двумя библио­
филами были тесные связи. Большинство книг
Майе украшены широким бордюром из арабесок,
обрамляющим центральный картуш с названием
книги в середине. Как и у Грольера, корешок имеет
орнамент. Сохранилось лишь около 90 майолюсов,
все они очень высоко ценятся среди библиофилов.
Рядом с этими двумя большимилюбителями на­
рядной книги историки часто упоминают и третье
имя - Деметра Каневари (1539-1625). О Каневари
сведений больше. Он обладал обширной библио­
текой и, несомненно, был любителем книг, но, как
доказано, книги с нарядными переплетами, назы­
ваемые именем Каневари, никогда ему не принад­
лежали и были переплетены не по его заказу, а еще
в 50-60-х гг. XVI в. Стиль их переплета близок к сти­
лю первых книг Грольера, но по качеству они вряд
ли могут с ними равняться. Для переплетов этого
стиля характерен медальон типа античной камеи
на центральной части обложки, вытисненный на
коже и покрытый серебром и золотом. По мнению
некоторых исследователей, рекламу каневариям
создал знаменитый похититель книг и их подделы­
ватель Джироламо Либри в середине XIX в. Ве­
роятно, он и назвал именем Каневари книги с пере­
плетами этого стиля, желая вызвать ажиотаж сре­
ди библиофилов; возможно также, что некоторые
из этих книг были его фальсификатами, что очень
понизило престиж каневарий в глазах знатоков.
Следует подчеркнуть, что рельефные печати типа
камеи на переплетах XVI в. были свойственны не
только каневариям. Такие печати были в то время и
на книгах Грольера и некоторых других.
Красивые книги любил и король Франции Ген­
рих III. Его придворным переплетчиком был Нико­
ла Эв (1578-1635), парижский печатник и издатель.
Известны переплеты его работы, где вся обложка
усеяна геральдическими лилиями французских ко­
ролей. Этот стиль называется фанфарным и от­
личается тем, что большая часть обложки заполне­
на орнаментом из густо сплетенных цветов, паль­
мовых и лавровых листьев. Своим названием этот
стиль обязан, очевидно, коллекционеру XIX в.
Ш. Нодье, который заказал переплести в этом сти­
ле одну книгу из своей коллекции, отпечатанную в
1613 г. под заглавием «Les Fanfares».
Н. Эв переплетал книги и для короля Генриха IV.
Они одеты в марокен или белый пергамен, в центре
обложки - гербы Франции и Наварры, обложки
украшены геральдическими лилиями и обрамлены
орнаментом, вытисненным рулеткой.
В фанфарном стиле украшены также книги из
коллекции известного государственного деятеля и
историографа, хранителя королевской библиотеки
Жака Огюста де Ту (1553-1617). Ему удалось со­
брать более 6600 томов печатных книг и манус­
криптов. Переплеты их легко опознать: на них герб
семьи де Ту - три осы и монограмма. Эта коллекция
в 1778 г. была распродана по частям - книги очути­
лись в многих публичных и частных библиотеках.
Тогда же в XVI в. во Франции появился новый
прием оформления книг - семе (фр. semer - сеять),
заполнение всего декорируемого поля переплета
ровными рядами одного повторяющегося элемен­
та. Так, книги из коллекции короля Франциска I
украшались буквой F или королевской лилией,
книги Генриха II - буквой Н и т. п. (302,272).


Переплетное искусство в Германии отставало в
своем развитии от итальянского и французского.
Здесь изготовитель штампов и ювелирных укра­
шений дня книги оттеснял иногда переплетчика на
второй план. Высочайшим достижением ювелиров
в переплетном деле следует считать декориро­
ванную в 1550 г. кенигсбергскими ювелирами зна­

менитую «Серебряную библиотеку» прусских кур­
фюрстов - д вадцать фолиантов, обложки которых

составляют филигранно гравированные сереб­
ряные пластины. «Серебряная библиотека» до вто­
рой мировой войны хранилась в Кенигсбергском
университете (354,297).

твердой, полированной свиной кожи, также
украшались довольно скромно. Название книги на
них писали тушью на верхней части гладкого ко­
решка. На переплетах же, изготовленных в Испа­
нии или Италии, название писали вдоль корешка.
Эти переплеты были без твердой вкладки, мягкие и
гибкие. Впрочем, как и раньше, князья и другие бо­
гатые библиофилы любили роскошные пере­
плеты. Господствовавший в начале XVII в. фан­
фарный стиль был во времена Людовика XIV
вытеснен новым - пунктирным стилем пуантилъ
(fers pointilles). Тонкие переплетающиеся линии ра­
стительного орнамента состояли теперь из мелких,

Библиотека Лейденского
университета. Гравюра.

XVII в.

Bibliotheca pvblica.
Зачинателем новых тенденций в оформлении

книг в Германии был ранее работавший на Фугге­

ров придворный переплетчик саксонского курфюр­
ста Якоб Краузе (1531-1585). В стиле книжных пере­
плетов его работы есть все элементы венецианско­
го Ренессанса: картонные обложки, позолота, ле­
вантийская орнаментика, арабески, переплетения в
стиле Грольера, орнаментированные корешки и
т. д. Все это подтверждает, что переплетчик рабо­
тал по итальянским образцам.
Центром техники золочения переплета в Герма­
нии стал Гейдельберг - столица Рейнского Пфаль­
ца. В середине XVI в. князь Отто Генрих имел при
своем дворе хорошо оборудованную переплетную
мастерскую, заботившуюся о его книгах. Основные

признаки этих переплетов - позолоченный портрет
князя на верхней обложке и герб на оборотной.
Архитектуре библиотек и их интерьерам, выдер­
жанным в стиле барокко, в XVII в. соответствовали
и роскошные переплеты книг того времени. Разу­
меется, большинство книг, как и раньше, имели са­
мые простые, ничем не украшенные пергаменные
переплеты. Немало сохранилось книг с переплета­
ми из телячьей или овечьей кожи, своим орнамен­
том имитирующими рисунок мрамора или чере­
пашьего панциря.
Еще скромнее выглядят английские коричневые
переплеты из овечьей кожи, у которых даже вну­
тренняя сторона не оклеена бумагой. Голландские
или немецкие «роговые» переплеты, сделанные из

iycTO поставленных точек. Орнамент, словно пау­
тина, покрывал всю обложку или окружал ее цен­
тральную часть с вытисненным гербом владельца
книги. Изобретателем пунктирного стиля считает­
ся французский переплетчик Ле Г аскон. Этот стиль
быстро распространился во Франции и в соседних

странах.
В Голландии пунктирным тиснением украша­
лись книги, выпущенные Эльзевирами для массо­
вого употребления. Их переплеты обычно были из
зеленого марокена. В Англии стиль Ле Гаскона по­
лучил новый, своеобразный вид. Пунктирные ли­
нии сочетались со сплошными; им придавали фор­
му серпов, стилизованных тюльпанов, других цве­
тов.
Появлялись все новые варианты штампов Ле
Гаскона. Граверы продавали их вместе с рисунками
моделей, созданных художниками по заказу пере­
плетчиков. В Италии особенно популярны были
штампы с нежным орнаментом из розеток, напоми­
нающим веер. В углах обложки он составлял чет­
верть круга, по сторонам - полукруг, а в центре полный круг, розетку.

БИБЛИОТЕКИ. Те же исторические явления, ко­

торые в XVI-XVII вв. обусловили развитие книго­
печатания и книготорговли, воздействовали и на
дальнейшую эволюцию библиотечного дела.
193


Монастырские библиотеки. В Германии повсю­
ду, где торжествовала Реформация, библиотеки
при католических храмах и монастырях закрыва­
лись, их фонды нередко подвергались беспощад­
ному разграблению и уничтожению. Неисчисли­
мый ущерб монастырским библиотекам причини­

ла в Германии Крестьянская война (1524-1525), а во
Франции - гугенотские войны. В 1562 г. солдаты
герцога Л. де Кондэ разграбили одно из бога­

тейших французских книгохранилищ - при мона­

стыре Флёри-сюр-Луар. Еще беспощаднее конфис­
ковывались (в ходе секуляризации), а то и расхи­
щались и уничтожались монастырские богатства,

в том числе и книжные, в Англии.
Правда, в эпоху контрреформации католическая
церковь попыталась поддержать пришедшие в

упадок монастыри и восстановить их авторитет как
центров просвещения. Монастыри были обязаны
иметь библиотеку и библиотекаря. Однако сколь­
ко-нибудь активной роли в жизни общества закры­
тые монастырские библиотеки не сыграли. Да и
церковь основное внимание обращала не на них, а
на организуемые монашескими орденами, особен­
но иезуитами, коллегии и университеты и их би­
блиотеки. Значение их подчеркивал один из идео­
логов контрреформации - иезуит Петр Канизий:
«Лучше коллегия без храма, чем коллегия без своей
библиотеки» (360,455).

Городские библиотеки. До начала XVI в. больших
городских библиотек фактически не было. Их воз­
никновение связано с ростом экономической и по­
литической мощи городов и с наступлением Ре­
формации (602,17). Еще М. Лютер обратился к бур­
гомистрам и советникам с призывом учреждать го­
родские книгохранилища и обеспечивать их раз­

нообразной литературой. Немалую роль здесь
сыграла секуляризация церковного имущества:
книги из закрываемых монастырей могли соста­
вить первоначальные фонды новых городских би­
блиотек. Оживилась и работа уже ранее действо­
вавших библиотек при городских ратушах: их
фонды лишь пополнились за счет книжных кол­
лекций монастырей.
Городские муниципальные публичные библио­
теки зачастую зарождались и действовали не как
самостоятельные учреждения, а в составе местной
гимназии или другого учебного заведения (Бремен,
Любек). На основе фондов бывших монастырских
и частных книжных собраний в 30-х гг. XVI в.
сложились библиотеки, выполнявшие функции
одновременно публичных и университетских (358,
355) (например, кантональная университетская би­
блиотека в Лозанне, Бернская городская и универ­
ситетская библиотека).
Однако следует подчеркнуть, что эти городские
публичные библиотеки, как и многие другие, были
«подписными», доступными только патрициату и
цеховой верхушке города.
В Голландии и Фландрии первой городской
публичной библиотекой стала Утрехтская, возник­
шая в 1584 г. на основе монастырских коллекций.
В отличие от Германии в Англии Реформация не
привела к созданию городских публичных библио­
тек. Первым выдвинул здесь идею об учреждении
таких библиотек видный государственный деятель
Томас Бодлей (1597). Однако он имел в виду прежде
всего распахнуть перед общественностью двери
университетских библиотек.
Школьные и университетские библиотеки. Рефор­
мация повлияла и на рост светских школ и их би­
блиотек. Неутомимым организатором школьных
библиотек был сподвижник Лютера Филипп Ме­
ланхтон, которого за это уважительно называли
«всегерманским учителем». Школьные библиоте­
ки чаще всего складывались на основе конфиско­
ванных монастырских коллекций.

194

Многие дворцовые библиотеки обслуживали и
местные университеты. Например, старинная биб­
лиотека Гейдельбергского университета, которой
со временем стало уже явно недостаточно, была в
связи с этим объединена с богатой библиотекой,
собранной во дворце просвещенного князя Отто
Генриха.
В первой половине XVI в. университеты и их би­
блиотеки открывали в основном протестанты, с се­
редины же XVI в. за это дело активно взялся аван­
гард католицизма - орден иезуитов, который стре­
мился создавать в своих высших учебных заведе­
ниях крупные централизованные библиотеки. Осо­
бенно богатыми фондами располагали иезуитские

университеты в Ингольштадте, Падерборне и
Вюрцбурге. Во Франции иезуиты за короткий срок
основали 13 новых коллегий с библиотеками. И тем
не менее здесь по-прежнему выделялась своими
фондами старинная Сорбоннская библиотека, зна­
чительно обогатившаяся в 1660 г. за счет книжного
собрания кардинала А. Ришелье. Однако в Сорбон­
не, как и во многих других старых университетах
Франции и Италии, продолжали действовать сред­
невековые правила, ограничивавшие доступ к их
книжным богатствам. Там, в Сорбонне, в 1676 г.
были вновь утверждены правила 1321 г., согласно
которым библиотекой мог пользоваться только
«сорбонникус», т. е. профессор или студент этой
высшей школы, облаченный в академическую тогу

и берет (408,283).

Совсем иначе решался этот вопрос в Англии, где
по замыслу Т. Бодаея университетские библиотеки
должны были выполнять также и функции пу­
бличных.
В1602 г. в Оксфордском университете в помеще­
нии «старой библиотеки» (используемом и поны­
не) был открыт на средства Т. Бодлея читальный
зал с фондом, состоявшим из 2 тысяч томов. В честь
Т. Бодлея эта библиотека стала называться Biblio­
theca Bodleiana, или, кратко, Бодлеаной. Бодлей
своим авторитетом и влиянием содействовал тому,
что финансовую поддержку библиотеке начали
оказывать многие состоятельные и знатные люди.
Фонд составлялся с большой тщательностью и
строгим отбором. Книгам «легкого» содержания
доступ был закрыт. Между библиотекой и лон­
донской компанией стационеров был заключен
договор, согласно которому компания обязалась
передавать в книгохранилище все новые издания.
В конце XVII в. в Оксфордской библиотеке уже на­
считывалось 25 тысяч томов научной литературы,
множество уникальных печатных книг и ма­
нускриптов.
В гораздо более трудных условиях действовала
библиотека другого знаменитого английского уни­
верситета - Кембриджского. Главной бедой была
нехватка помещений, вынуждавшая библиотеку
отказываться от приносимых в дар книг, даже пред­
ставлявших несомненную ценность. Значительно
успешнее шли дела в другом Кембридже - по ту
сторону океана, в английской колонии Массачу­
зетс, где в 1638-1639 гг. стараниями Джона Гарварда
был основан первый в Северной Америке колледж
и при нем научная библиотека, предшественница
ныне прославленной библиотеки Гарвардского
университета (568).
В Скандинавии самой знаменитой была библио­
тека Упсальского университета. Университет был
основан в 1477 г., но его библиотека особенно по­
полнилась в XVII в., когда в нее поступили книж­
ные собрания, захваченные шведскими войсками в
Германии как трофей. Достаточно сказать, что та­
ким путем здесь очутился замечательный памят­
ник письменности IV в. - Библия готского епископа
Ульфилы.
В Восточной Европе славились богатством


своих фондов библиотеки Краковского и Вильнюс­
ского университетов. Краковский был основан в
1364 г. королем Казимиром III Великим и в 1400г. об­
новлен Владиславом Ягайлой (Ягелло). В комплек­
товании его библиотеки серьезную помощь оказа­
ли ученые, а вице-канцлер университета Бенедикт
Козминчак в 1559 г. завещал библиотеке по 50
злотых в год на закупку новых книг (610,178-179). До
тех пор библиотека зависела от случайных препод­
ношений - отныне же она могла делать закупки си­
стематически. В 1630 г. в ней насчитывалось 20
тысяч книг.
Личные библиотеки знати. Для верхушки фео­

дальной знати заводить библиотеки было делом
чести и моды. Однако если в XV в. княжеская би­
блиотека была чисто личным делом, то в XVI и осо­
бенно в XVII в. дворцовая библиотека постепенно
стала приобретать черты публичного учреждения,
центрального книгохранилища целого княжества
(602,18). Постепенно укреплялось представление,
что принадлежащие владетельному лицу сокро­
вища культуры, в том числе и книжные собрания,
являются национальным достоянием. Конечно, не
все монархи делали свои книжные коллекции
общедоступными. Испанский король Филипп П,
сосредоточивший в своем дворце Эскориале бога­
тое собрание книг, никого к нему не допускал, и ар­
хиепископ Таррагонский Антонио Агустин писал в
1573 г. своему другу: «Там собрано столько хо­
роших книг, и сделать их все недоступными значит
принести больше вреда, чем пользы». Библиотеку
Филиппа II ученые называли «книжным клад­
бищем» (332).
Но большинство монархов конца XVI-XVII в.,
следуя духу времени, открыли перед ученой публи­
кой двери своих музейных и книжных собраний.
Конечно, это еще не сделало их библиотеки нацио­
нальными, но уже явилось шагом в таком направле­
нии.
В1697 г. видный филолог, хранитель дворцовой
библиотеки короля Англии Ричард Бентли в своем
«Предложении по устройству королевской би­
блиотеки» выдвинул проект превращения ее в цен­
тральную публичную. Так были заложены основы
одного из крупнейших книжных собраний мира библиотеки прославленного Британского музея,
основанного полвека спустя (1753).
В Германии в XVI в. особой известностью поль­
зовалась уже упомянутая княжеская библиотека в
Гейдельберге, обслуживавшая университет и яв­
лявшаяся центром интеллектуальной жизни югозапада страны (435,53). Ее называли даже «матерью
всех библиотек Германии» (564,50-51). В 1622 г. во
время Тридцатилетней войны войска Католиче­
ской лиги под командованием фельдмаршала
Й. Тилли взяли Гейдельберг штурмом, и вся би­
блиотека попала в руки Максимилиана Баварского,
который решил подарить ее папе.
Из двухсот княжеств, составлявших тогда Гер­
манию, редкое не имело при дворце библиотеки то­
го или иного размера, но ни одна из этих библиотек
в XVII в. не могла идти в какое бы то ни было срав­
нение с библиотеками французского короля и осо­
бенно - кардинала Дж. Мазарини.
Франция в XVI и XVII вв. переживала общий
культурный подъем. В1530 г. в Париже, в противо­
вес находившейся в руках схоластов Сорбонне,
возникла новая светская высшая школа - Коллеж
де Франс, в 1635 г. была учреждена Французская
Академия наук, создавались богатые книжные со­
брания (288,41).

Королевская библиотека (ныне Национальная)

была основана в 1518 г. (497). Уже тогда король
Франциск I под влиянием идей гуманистов начал
собирать книги и манускрипты в своем дворце в

Фонтенбло. Его наследники также интересовались

библиотекой. В1583 г. библиограф Ф. Делакруа дю
Мен представил королю Генриху III проект реорга­

низации фондов королевской библиотеки. Они

должны были быть размещены в 100 шкафах так,
чтобы в каждом была литература одной тематики.
Надписи на шкафах облегчали пользование книга­
ми без каталога, который тогда еще не был создан.

В начале XVII в. в библиотеке насчитывалось око­
ло 16 тысяч рукописных книг и около тысячи печат­
ных. Надо сказать, что французские короли плохо
представляли себе значение этого собрания и неод­
нократно переносили его из помещения в помеще­
ние, что приводило к путанице в фондах. По-на­
стоящему серьезный интерес к своей библиотеке
проявил Людовик XTV. Большая заслуга в этом

принадлежит министру Жану Батисту Кольберу
и его трудолюбивому библиотекарю Никола Кле­

ману.
В начале XVIII в. в фондах этой библиотеки на­

считывалось уже свыше 70 тысяч печатных книг и
тысяч манускриптов (602,21).
Однако в это время библиотека была еще за­
крыта для посетителей. Поэтому в королевском
окружении родилась мысль создать в Париже - по
примеру некоторых иностранных монархов - круп­
ную публичную библиотеку, которой могли бы
пользоваться горожане. Инициативу в этом деле
проявил кардинал А. Ришелье, но осуществлению
его замысла помешала смерть (1642). Его дело было
продолжено кардиналом Дж. Мазарини. Замеча­
тельный библиотекарь Габриэль Нодэ (1600-1653),
приглашенный еще Ришелье, приложил к этому
немало усилий, а Мазарини поддерживал его день­
гами и своим авторитетом. Книги поступали бук­
вально со всех сторон. Вскоре их набралось более
40 тысяч. Каждую из них со вкусом переплели в ма­
рокен с позолоченным суперэкслибрисом, изо­
бражавшим герб кардинала. По количеству и цен­
ности книг библиотека Мазарини превосходила ко­
ролевскую. К тому же королевская библиотека все
еще оставалась недоступной для общественности,
а Мазарини по совету Нодэ торжественно объявил,
что его библиотека открыта для всех желающих.
Согласно правилам, установленным в этой библио­
теке, любой мог зайти сюда, попросить книгу и
даже воспользоваться столом, бумагой, пером и
чернилами (358,450).
Однако после падения всесильного правителя
его имущество подверглось конфискации. В январе
1652 г. парламент принял варварское решение рас­
продать библиотеку Мазарини с аукциона. Для Но­
дэ это было поистине жизненной трагедией, и он
уехал в Швецию, где по просьбе королевы Хри­
стины занялся приведением в порядок ее дворцо­
вой библиотеки. Через некоторое время Мазарини
вновь утвердился у власти и тогда позвал своего
старого библиотекаря назад. Увы, Нодэ скончался
в 1653 г., едва ступив на французскую землю. Приш­
лось кардиналу восстанавливать свое книжное со­
15

брание без него.
В Италии в XVI-XVII вв. библиотеки создавали в
основном князья церкви, но туда часто попадали

знаменитые некогда коллекции светских властите­

лей. Например, в Ватиканскую библиотеку в 1658 г.
было включено знаменитое собрание манускрип­
тов урбинского герцога Федериго да Монтефель­
тро (602, 23). Пополнилась она и за счет одной из

лучших немецких библиотек, принадлежавшей

пфальцскому князю, а в 1690 г. папе досталось
книжное собрание шведской королевы Христины,
переехавшей жить в Рим. Благодаря заботам папы
Сикста IV Ватиканская библиотека стала лучшей в
Италии.
В средние века какой-либо специфической архи­
тектуры для библиотек не существовало. Обычно
их размещали в каком-нибудь освободившемся
195


старом здании, где окна были обращены на восток.
В XVI в. стали яснее понимать, что библиотеки
нуждаются в определенной планировке, соответ­

ствующей хранению книг и обслуживанию чита­

телей.

Первыми архитекторами библиотек в XVI в.
были Микеланджело Буонаротти и Якопо Сансо­
вино (Татти). Сансовино спроектировал очень кра­
сивое здание для библиотеки св. Марка в Венеции
(1436), а великий Микеланджело - великолепную
библиотеку Лауренциану во Флоренции (1559) (65,
14-158). Они же определили основные функцио­
нальные требования к подобным сооружениям: би­
блиотека должна стоять на открытом, общедоступ­
ном месте, главное в ней - большой зал, зани­
мающий почти все здание. Остальное пространст­
во отведено под лестницу и портик. Желательно,
чтобы зал представлял собой удлиненный прямо­
угольник и был снабжен рядами окон с обеих

длинных сторон.

В эпоху раннего Возрождения наиболее распро­
страненной была пультовая система размещения
книг. Книги прикрепляли к пультам цепями. Клас­
сический пример библиотеки такого типа - Сор­
боннская. Это зал размером 40 х 12 шагов с 19 окна­
ми вдоль длинных стен; в нем 28 пультов с книга­
ми. Те, которые разрешалось выдавать на дом, стоя­
ли в шкафах в смежной комнате. Подобная система
была пригодна до тех пор, пока фонды были неве­
лики. Но по мере роста фондов она уступила место
другой, расчитанной на более удобный доступ к
книгам.
Вместе с тем уже во второй половине XVI в. в
большинстве библиотек вместо пультов начали
ставить вдоль стен книжные шкафы или много­
этажные полки-стеллажи. Читателям оставались
середина зала и ниши рядом с окнами. В те времена
во дворцах знати стали устраивать библиотечные
залы, оформленные в стиле барокко и рассчитан­
ные не столько на удобство читателя, сколько на то,
чтобы поразить посетителя роскошью декора. Од­
ним из элементов этого оформления были велико­
лепно декорированные шкафы. Для этого стиля ти­
пична библиотека, выстроенная в конце XVI в. по
заказу папы Сикста V итальянским архитектором
Доменико Фонтано для хранения ватиканских ма­
нускриптов.
Впоследствии от шкафов отказались и стали дер­
жать книги на полках, которые нередко занимали
всю стену целиком, от пола до потолка, достигая
высоты шести и более метров. Естественно, что
для пользования книгами приходилось обзаво­
диться высокими стремянками, что создавало зна­
чительные неудобства. Впрочем, был найден
выход: вдоль стен устраивались галереи, что позво­
ляло обходиться без стремянок. Классический при­
мер такого устройства - Бодлеева библиотека в
Оксфорде. К так называемой магазинной системе,
при которой хранилище отделено от читальни, пе­
решли значительно позднее - лишь в середине

XIX в.

Естественно, что, когда отказались от пультов в
пользу полок, пришлось отказаться и от цепей с
замками, хотя в Италии особо ценные книги храни­
ли таким образом до самой середины XIX в.
Шкафы и книжные полки положили начало так
называемой «крепостной» системе расстановки и
шифровки книг, сохранившейся кое-где до начала
нашего века. При этой системе книга получает
определенное место в шкафу или на полке и ей
присваивается тройной шифр. Например, А-5-11,
где А означает номер шкафа или секции, 5 - номер
полки и 11 - место книги на полке.
Первая попытка научного обзора исторического
пути, пройденного библиотеками, и определения
их общественной роли была предпринята в 1602 г.
196

филологом Юстом Липсиусом в книге «Свод све­
дений о библиотеках». Автор опирался не на ле­
генды, а на проверенные факты, и его книга и поны­
не высоко ценится как краеугольный камень изуче­
ния истории библиотек (448,182).
Стремительный рост книжной продукции и раз­
нообразие тематики выпускаемой литературы вы­
двинули перед учеными задачу создать труды, ко­
торые помогли бы разобраться во всем этом изоби­
лии. Первым за это взялся Конрад Геснер (15161565), видный швейцарский ученый-энциклопе­
дист. Историки называют его творцом современ­
ной библиографии (358, 361), а его труд «Всеобщая
библиотека, или Каталог всех писателей» (1545) первой критической библиографией в истории би­
блиотековедения (400,174). В этой капитальной ра­
боте, где авторы перечислены в алфавитном поряд­
ке, содержится наиболее полная из опублико­
ванных к тому времени в Европе библиографий приблизительно 4 тысячи имен и 15 тысяч названий

книг.

Первой достойной внимания работой, обоб­

щающей опыт библиотек в деле размещения фон­
дов и их каталогизации, была скромная книга бене­
диктинца Флориана Трефлера (1560). Обязательны­
ми для библиотеки автор считал каталоги: алфа­
витный, систематический, который лучше назвать
топографическим, так как он описывает книги в
последовательности их расположения на полках, и

предметный, представляющий собой перечень со­
держания имеющихся в фонде книг, к нему при­
ложен алфавитныйуказатель предметов. Кроме то­
го, следовало вести перечень книг, хранящихся на
запасных полках, т. е. запрещенной литературы.
Этот перечень, как и в нем записанная литература,
должны были быть доступны только библиоте­
карю (288, 39).
В1627 г. в Париже появилась небольшая книжка
«Советы по устроению библиотеки» молодого то­
гда Габриэля Нодэ (514), вызвавшая большой инте­
рес у библиофилов. Историки считают этот трактат
старейшим научным руководством по теории и
практике библиотечного дела. В нем изложены пе­
редовые по тому времени взгляды на сущность и
цели библиотек и разработана методика их
устройства (602,21). Книга получила широкое при­
знание повсюду в Европе и была переведена на не­
сколько языков (543, 467-512). Она и поныне во­
схищает строгой логичностью и оригинальностью
суждений. Нодэ подразумевал библиотеку универ­
сальную, охватывающую все области знания и все
виды печатной литературы - старую и новую, орто­
доксальную и еретическую, оригинальную и пере­
водную, а также печатные «мелочи». По его мне­
нию, книги в библиотеке должны размещаться по
определенной рациональной системе, потому что в
беспорядочном собрании объемом в 50 тысяч книг
разобраться невозможно. Он справедливо считал,
что неупорядоченное собрание книг так же нельзя
назвать библиотекой, как вооруженную толпу - ре­
гулярной армией или груду строительных материа­
лов - домом. Он предложил наиболее простую и
естественную систему классификации фондов по
основным факультетам: богословие, медицина,
юриспруденция, история, философия и математи­
ка, гуманитарные науки. Эти разделы следует да­
лее разбить на более мелкие в соответствии с вну­
тренним членением той или иной науки. Внутри
каждого такого отдела крупнейшим из авторов
должны быть посвящены отдельные рубрики. Все
книги по какому-либо одному вопросу надлежит
собрать воедино.

По части каталогов Нодэ не предложил ничего
оригинального. Он указал, что целесообразно заво­
дить два каталога: систематический, детально по­
казывающий расстановку книг на полках, чтобы


можно было охватить все, чем располагает библио­
тека по тому или иному интересующему вопросу
(следовательно, этот каталог был бы уже не только
систематическим, но и топографическим), и алфа­
витный каталог по авторам.
Важные мысли высказал Нодэ и об отношениях
между библиотекой, библиотекарем и читателями.
«Библиотекарь, - писал он, - должен понимать, что
книги, как и любые другие вещи, должны оцени­
ваться по приносимой ими пользе». Отсюда - тре­
бование максимальной доступности библиотек.
Советы Нодэ повлияли на взгляды другого вид­
ного ученого - философа и библиотекаря Готфрида
Вильгельма Лейбница (1646-1716) (380, 140-154).
В 1676 г. Лейбниц был приглашен в Ганноверскую
Королевскую публичную библиотеку на долж­
ность ее хранителя и историографа, а 15 лет спустя
возглавил Брауншвейгскую дворцовую библиоте­
ку в Вольфенбюттеле. Лейбниц сравнивал библио­
теку с собранием мудрых мужей, передающих нам
свои избранные мысли. Такая библиотека должна
выполнять в государстве и обществе функции,
сходные с функцией школы. Главным он считал
регулярное комплектование библиотеки новы­
ми, разнообразными книгами. Запустить эту работу
означает, по его мнению, обесценить всю коллек­
цию.
К вопросам классификации и каталогизации
Лейбниц подходил трезво и практично, являясь
сторонникомгеснеровской системы и алфавитного
каталога, но требуя при этом расставлять книги в
хронологическом порядке по годам издания. Он
также рекомендовал вводить предметные указатели.
Однако в широком масштабе идеи Нодэ и Лейб­
ница были осуществлены лишь позднее великими
французскими просветителями-энциклопедиста­
ми.

ЦЕНЗУРА. Императоры, короли, владетельные
князья и римские папы эпохи Возрождения люби­

ли разыгрывать роль меценатов - бескорыстных
покровителей литературы, искусства, науки. Но все
они внимательно следили за тем, чтобы их «под­
опечные» не выходили в своих взглядах и сужде­
ниях за определенные, начертанные властями, гра­
ницы.
Распространение печатного слова вызвало нема­
лую тревогу прежде всего у папской курии, с самого
начала осознавшей таившуюся здесь угрозу идео­
логическим позициям церкви. В 1471 г. папа Сикст
IV распорядился, чтобы ни одна книга не печата­
лась без предварительного утверждения церковью.
Тридцать лет спустя папа Александр VI установил
строжайший контроль епископов за выпуском ли­
тературы во многих странах Европы, а также ввел
систему санкций вплоть до отлучения от церкви.
В 1515 г. на Латеранском соборе была оглашена
булла папы Льва X, согласно которой ничего нель­
зя было печатать без проверки и благословения
церковных властей. Каждая издаваемая книга
должна была иметь специальную пометку «impri­
matur» или, реже, «testamur», свидетельствующую
о прохождении соответствующей цензуры. Цен­
зорские функции были поручены духовенству.
Однако без содействия со стороны светских вла­
стей все эти усилия не принесли бы никакого ре­
зультата, особенно если учесть, что волна Реформа­
ции во многом дезорганизовала деятельность като­
лической церкви в Европе. В 1521 г. глава Священ­
ной Римской империи Карл V по настоянию курии
осудил Лютеров перевод Библии и все реформат­
ские доктрины и передал цензорские функции бо­
гословским факультетам католических универси­
тетов. С этого момента репрессии против непо­

корных печатников, издателей и книготорговцев
резко усилились. В1527 г. в Лейпциге был арестован
книготорговец Ханс Хергот. За распространение
бунтарских сочинений Томаса Мюнцера он был
приговорен к отсечению головы. То был один из
первых мучеников за дело свободного книгопеча­
тания.
Государственная и церковная цензура свирепст­
вовала повсюду в Европе. Когда протестантская
литература проникла в тогда еще католическую
Англию, то и там были немедленно приняты меры,

дабы преградить путь этим «вредоносным» писа­
ниям. В 1526 г. был опубликован первый в Англии
список запрещенных книг. В том же году печатник
Уильям Тиндейл осмелился выпустить отвер­
гнутый католической церковью английский пере­
вод Нового завета. Провинившегося 18 месяцев
держали в тюрьме, а затем повесили вместе с двумя
«сообщниками». Король Генрих VIII окончательно
узаконил институт цензуры и запретил ввозить кни­
ги из-за рубежа (343, 34).
Во Франции в 1540 г. генеральный инквизитор Ту­
лузы обнародовал список запрещенных книг, со­
державший 92 названия, в том числе произведения
Рабле. Еще до изобретения книгопечатания
главным органом цензуры во Франции служил бо­
гословский факультет Парижского университета.
В 1533 г. университет вместе с Сорбонной активно
выступил против свободы печати. В1544 г. Сорбон­
на выпустила собственный список запрещенных
изданий. Через нее вели цензурную политику и ка­
толическая церковь, и абсолютистское государст­
во. Французские церковные цензоры покрыли себя
вечным позором, расправившись с замечательным
ученым-гуманистом первой половины XVI в. Этьеном Доле (376, 571), автором знаменитого
«Комментария к латинскому языку», издателем
бессмертного романа Рабле о великане Гаргантюа.
Когда в 1535 г. король Франциск I издал декрет о за­
прете всем типографиям печатать какие-либо ме­
дицинские произведения без положительного
отзыва «троих хороших и известных докторов ме­
дицинской кафедры университета», а также изда­
вать альманахи и другие книги, Э. Доле не побо­
ялся резко высказатьсяпо этому поводу, а через три
года основал в Лионе собственное издательство,
где выпустил свыше 90 произведений свободо­
мыслящих авторов. Обскуранты яростно преследо­
вали передового издателя: в 1542 г. по приказу гене­
рального инквизитора он был арестован и заточен в
архиепископскуютюрьму. По обвинению в ереси и
подрыве христианской веры Доле был приговорен
к публичному сожжению (534). Подав апелляцию в
парижский парламент, он после целого года изде­
вательских допросов был освобожден. Чтобы сфа­
бриковать новое обвинение, святейшая инквизи­
ция пустилась на недостойную провокацию: 6 янва­
ря 1544 г. у парижских городских ворот была оста­
новлена повозка с книгами. В одном из мешков
были обнаружены издания, отпечатанные Доле, в
другом - запрещенная литература, выпущенная в
Женеве. Хотя не было никаких доказательств
причастности Доле к отправке или получению это­
го второго тюка, он был вновь подвергнут заключе­
нию, и 2 августа 1546 г. суд признал его виновным в
распространении еретических сочинений. Отяг­
чающим обстоятельством явилось его активное
участие в забастовке лионских печатников. На сле­
дующий день, после зверских пыток, Доле был по­
вешен, после чего тело и книги - сожжены.
Другой видный издатель - Робер Этьенн был
вынужден бежать из Франции в Швейцарию в стра­
хе перед обвинениями в выпуске еретической лите­
ратуры.
В Германии условия книгоиздательства также
нельзя было назвать благоприятными. В 1567 г. по

197


приказу императора Рудольфа II, разгневанного на­
правленным против него памфлетом, был аресто­
ван типограф Ханс Шмидт. В1579 г. во Франкфурте
была учреждена регулярная «книжная полиция»,
бурная деятельность которой серьезно подорвала
былое процветание Франкфуртских книжных яр­
марок.
И все же церковная цензура была более опасным
врагом книги, чем светская. Католическая церковь,
напуганная Реформацией и возрастающей духов­

ной независимостью мирян, непрестанно ужес­

точала цензорские меры. Кардинал Караффа издал
в 1534 г. указ о том, чтобы ни одна старая или новая
книга, какого бы она ни была содержания, не могла
поступить на рынок без дозволения инквизиции
(574, 261). 15 лет спустя епископ Джованни делла

Каза опубликовал в Венеции список запрещенных
книг и неугодных авторов, состоявший из 141 пунк­
та в алфавитном порядке. В расширенном виде этот
индекс был в 1552 г. принят во Флоренции, а еще че­
рез два года - в Милане и Венеции. Вскоре после
этого по инициативе папы Павла VI был выпущен
«Индекс внушающих опасения авторов и книг»,
подготовленный римской инквизицией.
Все это подготовило почву для создания печаль­
но знаменитого «Индекса запрещенных книг»,
выпускаемого Ватиканом и поныне. Импульс к это­
му дал Тридентский собор (1545-1563), поставив­
ший главной своей целью «очищение» церкви и
выбравший для этого одним из главных средств
«очищение» книг. По мнению участников собора,
индекс 1559 г. не был достаточно полным и точным.
На третьей сессии собора он был пересмотрен,
значительно дополнен и уточнен. Новый доку­
мент, утвержденный папой Пием IV, был в 1564 г.
отпечатан в Риме в типографии Паоло Мануция.
Художественная и научная литература занимают в
нем относительно небольшое место. В ту эпоху ре­
лигиозной борьбы основное внимание было уделе­
но еретической и протестантской литературе.
Тиски цензурных правил вскоре ощутили на себе
издатели и книготорговцы Европы. Даже некото­
рые итальянские владетельные князья восприняли
индекс без особого энтузиазма. Флорентийский
герцог Козимо Медичи поручил знаменитому юри­
сту Л. Торелли подготовить доклад о возможных
последствиях применения папских индексов.
Выяснилось, что они грозят привести к краху изда­
тельского дела во Флоренции, Лионе, Париже,
Франкфурте. Стоимость отвергнутых индексами
книг Торелли оценил в огромную по тем временам
сумму -100 тысяч дукатов.
В Венецианской Республике решения Тридент­
ского собора сначала были восприняты беспреко­
словно. Но вскоре выяснились их реальные по­
следствия, и когда в 1596 г. вышел в свет новый ин­
декс папы Климента VIII, то венецианские издате­
ли и купцы обратились к своему сенату с просьбой о
защите их интересов. После длительных перегово­
ров был подписан конкордат, означавший некото­
рое смягчение требований индекса. Папа вынуж­
ден был пойти на компромисс, понимая, что без со­
действия на местах реальная борьба с враждебной
литературой обречена на неудачу. Курия не воз­
ражала против введения местными светскими и
церковными властями собственных цензурных
правил и индексов. Такие списки запрещенных
книг публиковались в XVI-XVII вв. практически в
каждом европейском государстве.
Сам факт существования двойной - светской и
церковной - цензуры и необходимость учитывать
как римский, так и местные списки запрещенных
книг чрезвычайно затрудняли деятельность типо­
графов и книготорговцев. Книгоиздательское дело
стало рискованным предприятием, причем не
только с финансовой точки зрения.

Костры аутодафе пылали повсюду - от Лисабо­
на до Варшавы. Пример подавал сам папа. После
издания индекса 1564 г. во все подчиненные ему го­
рода Италии были направлены комиссары инкви­

зиции для уничтожения запрещенных книг. По
свидетельству современников, книг сожжено было
так много, что, если бы собрать их воедино, костер
превзошел бы пожар Трои. Не было ни одной част­
ной или общественной библиотеки, которой не
грозил бы инквизиторский погром.
И сожжение книг было еще не самым страшным.
Зачастую вместе с книгами сжигали и авторов и
издателей. Навеки останется в памяти людей день
17 февраля 1600 г., когда в Риме на костер взошел
замечательный философ-гуманист Джордано Бру­
но.

Подавляющее большинство книг, попавших в
XVI и первой половине XVII в.,
были посвящены религиозным вопросам. Однако
во второй половине XVII в. можно заметить если не
примирение, то некоторое охлаждение пыла в ре­
лигиозной полемике между католиками и проте­
стантами. Появились враги, одинаково страшив­
шие фанатиков и из католического, и из проте­
стантского лагерей, - материализм, религиозный
скептицизм и атеизм. Оружие цензуры поверну­
лось в эту сторону. В индекс запрещенных авторов
и книг входили имена Рене Декарта (с 1663 г. были
запрещены все его труды), Фрэнсиса Бэкона
(с 1668 г.), Бенедикта (Баруха) Спинозы (с 1678 г.),
Томаса Гоббса и других. Фанатизм и нетерпимость
католической церкви снискали себе печальную из­
вестность. Но нередко враги католицизма в этом
отношении не уступали ему. Когда в 1520 г. папские
эмиссары подвергли сожжению сочинения Марти­
на Лютера, тот в ответ демонстративно учинил та­
кую же расправу над несколькими книгами, апро­
бированными католической церковью. Другой
вождь Реформации - Жан Кальвин распорядился
арестовать и подвергнуть суду видного ученого-ме­
дика Мигеля Сервета за колебания в вопросе о дог­
мате троицы. 27 октября 1553 г. Сервет был пригово­
рен к смерти и заживо сожжен на костре.
В протестантских государствах цензура находи­
лась в официальном ведении светской власти. На­
пример, в 1637 г. правительство Англии обнародо­
вало несколько суровых декретов, ограничивав­
ших свободу печати. В результате осталось всего 23
разрешенные типографии и всего 4 словолитни.
Декрет 1655 г. о надзоре за печатью обсуждался так
называемым «Долгим парламентом» в эпоху анг­
лийской революции. В частности, речь шла о том,
что ни одна книга, ни один листок не должны быть
напечатаны без дозволения тех, кому надлежит
апробировать издание (539,474).
И все же ни церковная, ни государственная цен­
зура не были в силах остановить поток книг. Более
того, запреты оказывались отличной рекламой и
стимулировали контрабандный ввоз и тайное рас­
пространение книг. Обман бдительной цензуры
превратился в своего рода искусство. В ход пошли
анонимные публикации, вымышленные адреса,
псевдонимы, подмененные годы издания. Все это
весьма характерно для издательской деятельности
XVI-XVII вв. (177,173). Вот примеры. Первые изда­
ния знаменитой сатиры «Письма темных людей»,
выпущенные в Германии, были снабжены указа­
нием на венецианскую типографию Альда Ману­
ция. В 1616 г. известный французский поэт и исто­
рик Теодор Агриппа д’Обинье анонимно отпечатал
в собственной типографии свои «Трагические
поэмы» и на титульном листе под пустым кар­
тушем вместо издательского знака указал как место
издания: «В пустыне» (343,118).
черные списки в


Книга
в XVI-XVII веках
у народов
СССР
Печатник Франциск Скорина
Начало книгопечатания в России
Анонимные издания
Иван Федоров, Петр Мстиславец
и развитие книгопечатания в Москве
Печать в Москве в конце XVI и начале

XVII века
Книга в прибалтийских землях
Великое княжество Литовское
Деятельность Ивана Федорова
в Великом княжестве Литовском
и на Украине
Книгоиздательские центры и библиотеки
в Литве

Книжное дело в России в XVII веке
Печатная книга
Рукописная книга
Библиотеки и библиография
Книга на Украине
Книга в Закавказье


ПЕЧАТНИК ФРАНЦИСК СКОРИНА. Важный,
возможно решающий шаг в дальнейшем про­
движении печатного дела на Восток и распростра­
нении его в XVI в. на современной территории
СССР был сделан белорусским просветителем и
первопечатником Франциском Скориной. Благо­
даря его усилиям, по всей вероятности, не позже
1522 года в столице Великого княжества Литовско­
го - по словам первопечатника, «в великославном
месте Виленском» - был поставлен первый в нашей
стране типографский станок и были «выложены и
вытиснены працею и великою пильностью» Ско­

Франциск Скорина. Гра­
вюра из Библии.
Прага, 1517

*
Этот документ, опублико­
ванный в «Собрании госу­
дарственных и частных
актов, касающихся исто­
рии Литвы и соединен­
ных с ней владений ...»,
ч. 1. Вильно, 1858, с. 35-36,
является копией коро­
левской привилегии,
выданной в Кракове 21
ноября 1532 г. и освобож­
дающей Скорину из-под
власти ординарного суда.
Однако в этом документе
Скорина только один раз
назван Георгием Фран­
циском, в дальнейшем он
упоминается пять раз и
только как Франциск.
В том же году в другой
грамоте Скорина назван
«egregium (″курсив мой. Л. В.) et famatum Francis­
cum de Polozko». Все это
подтверждает догадку
X. Ловмяньского, кото­
рую поддержал и
А. В. Флоровский.
См.: №300.

200

рины первые печатные книги - «Малая подорож­
ная книжица» и Апостол.
Время, в которое жил и творил Скорина, характе­

ризовалось резким обострением социальных, рели­
гиозных и национальных противоречий. И в дерев­
нях, и особенно в городах широкие массы проника­
лись оппозиционными настроениями и все реши­
тельнее выступали против «порчи» официальной

церкви и «великого грубиянства» разжиревшего
монашества. Животворные идеи Возрождения и
Реформации находили здесь хорошо подготовлен­
ную почву.
Росли города, ставшие важными центрами ре­
месла и торговли. В 1458 г. в Вильнюсе появилось
братство скорняков, в 1495 г. великий князь Алек­
сандр утвердил здесь статут цеха золотых дел ма­
стеров.

К

началу

XVI

в. здесь было более 20 раз­

личных цехов. С ростом городского населения и

укреплением его экономического положения раз­
вивались его культурные потребности. Во второй
половине XV в. все чаще в матрикулах Краковского
университета и высших школ Германии, Италии,
Франции встречались имена студентов, называв­
ших себя по-латыни «Ruthenus» (русский) или «Li­
thuanus» (литовец), и среди них - не только пред­
ставители знати, дворянства и монашеских орде­
нов, но и городского сословия. В конце XV в. в са­
мом Великом княжестве Литовском не было ни

высших школ, ни даже средних - так называемых
коллегий. В немногочисленных приходских като­
лических или православных школах учащиеся по­
лучали самые элементарные навыки чтения и сче­
та, азы церковнославянского или латинского язы­
ков, а основными учебниками были Катехизис или
Псалтырь. Но и их было мало, в особенности на

церковнославянском языке.
Все это настоятельно требовало отыскания спо­
соба, как размножить такую литературу большими
тиражами, обеспечить ею православную церковь и
удовлетворять духовные нужды мирян, среди ко­
торых книжное чтение становилось все более по­
пулярным.
Сведения о беспокойной и богатой событиями
жизни Франциска Скорины весьма скудны. Хо­
рошо известны лишь отдельные ее периоды. Он
родился приблизительно в 1490 г. в богатом торго­
вом городе Полоцке в семье купца Луки Скорины.
Отец его был скорняком (отсюда прозвище Скори­
на), торговал мехами и кожей и поддерживал дело­
вые связи с Вильнюсом, Ригой, Познанью и други­
ми городами. Принадлежность к предприимчивой
купеческой семье, деятельность которой не умеща­
лась в рамках одного города и даже страны, несом­
ненно, повлияла на формирование характера юно­
го Скорины, расширила его кругозор, усилила его
стремление к знаниям. Некоторые историки (59,48)
причисляли его семейство к богатым, но этому про­
тиворечит целый ряд документов: в одном из них
Франциска Скорину прямо называют неимущим
(pauper), сам же он и брат его Иван постоянно
испытывали материальные затруднения. Без фи­
нансовой помощи состоятельных горожан Скори­
не не удалось бы воплотить в жизнь свои широкие
замыслы в области книгоиздательства.
По своей этнической принадлежности Скорина
был белорусом, а своим родным языком называл
русский. В предисловиях к выпущеннымим книгам
Скорина подчеркивает, что обращается «к своим
братьям русским» и что «бог его с того языка (т. е.
русского. - Л. В.) на свет пустил». Его белорусское
происхождение подтверждается многими доку­
ментами, где он именуется «Ruthenus».
Белорусское происхождение Скорины позво­
ляет предположить, что семья его была православ­
ной. Однако имя Франциск - явно католическое.
Православное имя Скорины пока не выяснено. Не­
которые историки утверждают, что его имя было
Георгий (16, 40). Это, однако, малодостоверно.
Франциском Скорину именуют все известные нам
подлинные документы. Лишь копия одной латинс­
кой привилегии содержит имя Георгий. Польский
историк X. Ловмяньский высказал мнение, что имя
Георгий - результат ошибки переписчика, исказив­
шего слово «egregius» («выдающийся», «поч­
тенный»)*. Видимо, для окончательного решения
этой проблемы нужны дополнительные исследо­
вания. Пока же будем называть Скорину так, как он
сам себя называл во всех своих произведениях, Франциском.
Примечательно, что в университетских матрику­
лах Кракова Скорина значится литовцем. Возмож­
но, просто потому, что понятия «католик» и «рус­
ский» считались здесь несовместимыми. Кроме то­
го, он был родом из Великого княжества Литовско­
го, и это давало ему право называть себя литовцем.
После отъезда из Кракова он вновь стал «Ruthe­
nus». Некоторые историки полагают, что Скорина
перешел в католичество и принял соответствующее
этому имя, дабы попасть в Краковский университет
(609,466). Как бы то ни было, книги он издавал для
«братьев русских» и не раз подчеркивал, что кни­
ги эти соответствуют установлениям восточной
христианской церкви. Нет сомнений, впрочем, что
на формирование мировоззрения Скорины значи-


тельное влияние оказали идеи гуманизма и Рефор­
мации.
О принадлежности «первого белорусского гума­
ниста» к католическому вероисповеданию писал
не так давно советский филолог И. Н. ГоленищевКутузов, подкрепивший свое мнение рядом веских
аргументов (75,154). Однако сам Скорина нигде не
указывал своего вероисповедания и никогда не
вмешивался в острую полемику между католика­
ми, православными и протестантами. Цели своей
деятельности Скорина ставил выше узких конфес­
сиональных интересов и считал своей первооче­
редной задачей просвещение народа, воспитание
его в духе высокой морали (58,9).
Начальное образование Скорина получил, види­
мо, в православной приходской школе, где учили
читать по Часослову и где он познакомился с цер­
ковнославянским языком, который, судя по его
дальнейшей литературной деятельности, знал от­
менно. Очевидно, уже в начальной школе прояви­
лись его большие способности, что побудило ро­
дителей дать ему как можно более широкое образо­
вание. Продолжать его в Полоцке можно было у ка­
толических монахов-бернардинцев, которые в
1498 г. открыли здесь костел св. Франциска и св.
Бернарда. Поскольку бернардинский орден был
тесно связан со знаменитой тогда Краковской ака­
демией (университетом), монахи могли соблазнить
талантливого юношу перспективой дальнейшего
обучения в этой единственной тогда в Польско-Ли­
товском государстве высшей школе. В1504 г. Ско­
рина уже числился в списках студентов Краковско­
го университета как «Франциск из Полоцка, лито­
вец».

На философском факультете в Кракове Скорина
изучал так называемые семь свободных искусств
(наук) - грамматику, логику, риторику, музыку,
арифметику, геометрию и астрономию, а также фи­
лософию. Однако Краковский университет пе­
реживал в это время упадок, уровень преподавания
в нем и царствовавший там дух богословской схо­
ластики не могли удовлетворить жадного до зна­
ний Скорину. Получив в 1506 г. степень бакалавра
свободных искусств, он уехал из Кракова.
И все же именно в университете он близко позна­
комился с творениями античных авторов: Аристо­
теля, Саллюстия, Вергилия, Сенеки. Учителем
Скорины был профессор-гуманист Ян из Глогова,
который, по утверждению литератора ХУЛ в.
С. Старовольского, переводил Библию на цер­
ковнославянский язык (572, 59). Страстный би­
блиофил и поклонник книгопечатного искусства,
Ян из Глогова прививал уважение к нему и своим
студентам.
Учась в Кракове, Скорина не мог не узнать о зачи­
нателе славянского книгопечатания кириллицей краковском типографе Швайпольте Феоле. Поэто­
му еще в годы учебы Скорина вполне мог поста­
вить перед собой задачу завершить труд Яна из

Глогова - перевод Библии и возродить прекратив­
шееся после Ш. Феоля кириллическое книгопеча­
тание.

Чем был занят Скорина с 1506 по 1512 г., точных
данных у нас нет, но свои академические занятия
он, несомненно, продолжал, поскольку добился
степени магистра свободных наук. Молодой
ученый побывал в Чехии, Дании, Германии, освоил
польский, чешский, славянский, греческий и ла­
тинский, древнееврейский языки.
Жажда знаний привела Скорину и в далекую
Италию, в прославленный тогда Падуанский уни­
верситет. Особой известностью пользовались то­
гда факультеты свободных наук и медициньг. В Па­
дуе пять лет проучился Николай Коперник. Точных
сведений о занятиях Скорины в Падуанском уни­
верситете у нас нет. В актах университета содер­

жатся данные лишь о том, чем они завершились.

В Падуанском архиве сохранился любопытный до­

кумент от 1512 г., где указано, что в местном универ­

ситете «сдавал экзамен магистр Франциск Скорина
из Полоцка, русский. Датский королевский секре­
тарь» (298,430).
Из другого акта Падуанского архива мы узнаем,
что 5 ноября 1512 г. в церкви св. Урбана собрался со­

вет славнейших докторов искусств и медициньг,
разрешивший «бедному молодому ученому Фран­
циску, сыну Луки Скорины из Полоцка, русскому»,
сдавать экзамены «бесплатно, ради милосердия
божия» (315, 382-385). Экзамен длился два дня:
испытуемый должен был публично обосновать
свои тезисы и в диспуте опровергнуть все аргу­
менты оппонентов. Скорина защитился блестяще:
все 14 профессоров коллегии и другие ученые
Падуи и Вероны единогласно признали его
достойным степени доктора. С тех пор Скорина
именовал себя доктором свободных искусств и
медициньг - «Франтишек Скорина в науках выз­
воленных и лекарских доктор».
Однако не медицина и не свободные искусства
стали смыслом жизни белорусского гуманиста.
Имя Скорины навсегда осталось в истории, благо­
даря его заслугам в области просвещения, книго­
печатания и распространения книг.
Может возникнуть вопрос, почему Скорина, ку­
пец по происхождению и лекарь по профессии, из­
брал совершенно иную сферу деятельности, став
переводчиком, издателем и печатником. Он сам
дает на это однозначный ответ. В предисловиях к
выпущенным им книгам Скорина настойчиво под­
черкивает, что цель его литературной и издатель­
ской работы - послужить простым русским людям,
помочь им «познать мудрость и науку», учить
простых людей, «абы, научившиеся мудрости, до­

бро жили на свете».
Неподалеку, в Кракове, типографии действова­
ли уже в конце XV в., и все же Скорина выбрал дру­

гой очаг славянской культуры - Прагу, столицу Че­
хии. Мы не знаем точно, когда Скорина туда

прибыл, но, несомненно, это произошло раньше
1517 г. - даты начала его книгоиздательской дея­
тельности. Ведь до этого он должен был еще завер­
шить перевод Библии и подготовить его к изданию.
Прага была удобным опорным пунктом для пу­
бликации книг ввиду близости таких центров кни­
гопечатания, как Нюрнберг и Аугсбург, а также Ве­
неции, в которой славянские книги печатались уже
с конца XV в. В этих городах Скорина мог относи­
тельно дешево закупить нужное оборудование,
шрифты и бумагу. Его пражские издания отпеча­
таны на добротной бумаге, а водяной знак показы­
вает, что значительную ее часть он получил из Гер­
мании.
Устройство типографии и выполнение на­
меченных работ - все это требовало значительных
расходов. Скорина был небогат. За помощью он
обратился к тем, кому в первую очередь посвящал
свои книги, - к «посполитому люду рускаго языка»,
русским горожанам Вильнюса. Его книгоизда­
тельские начинания поддержали зажиточные
купцы и члены магистрата города. На многих эк­
земплярах пражских изданий Скорины сделана
приписка «а то ся стало накладом Богдана Онкова
сына радцьг места Виленского». Позже Скорине ма­
териально помог «наистарший бурмистр места Ви­
ленского» Яков Бабич. С Вильнюсом семья Ско­
рины поддерживала давние торговые связи, и она
здесь была известна. Впоследствии, женившись на
вдове местного радцьг Юрия Одверника Маргари­
те, Ф. Скорина сам стал горожанином Вильнюса.
Кроме того, как столица государства Вильнюс был
и его культурным центром для литовцев, русских,
белорусов и т. д.

201


Получив помощь, Скорина в 1517 г. открыл «в
славном старом месте Празском» типографию и за
три года (до 1519 г.) подготовил и издал Псалтырь и
22 книги Ветхого завета под общим названием
«Библия руска выложена доктором Франциском
Скориной из славного града Полоцька богу ко чти и

людем посполитым к доброму научению».
Итак, пролог издательской деятельности Ско­
рины - выпуск в свет самой распространенной в то
время книги - Псалтыри, которая, помимо своего
прямого назначения, служила пособием для обуче­
ния чтению и, как подчеркивает сам печатник, да­

вала «детем початок всякое доброе наукы».

ленькие книжки, подготовленные нашими труда­
ми?» - вопрос, уже подразумевающий ответ.
В Праге же Скорина издал Библию русскую в пе­
реводе на белорусский язык того времени. Говоря о
белорусском языке Библии, выпущенной Скори­
ной, его предисловий и послесловий, нужно отме­
тить, что в них немало церковнославянизмов, так­
же как в его изданиях на церковнославянском языке
немало белоруссизмов (96,96-97). Этого было труд­
но избежать, так как в белорусском языке не всегда
можно было найти эквиваленты библейской тер­
минологии. С другой стороны, нужно было пояс­
нить своим «посполитым» читателям немало не­
понятных им церковнославянских слов. Так, в
пражской Псалтыри Скорина обращает внимание
читателя, что для лучшего понимания церковно­
славянского текста он «положил на боцех (на
полях. - Л. В.) ... слова неразумные простым
людям ... русским языком что которое слово
знаменует».

Библия русская. Фронти­
спис.
Прага: Ф. Скорина, 1517

202

Издание Псалтыри, в которой архаический цер­
ковнославянский язык был приближен к народно­
му разговорному, несомненно, должно было
сыграть важную роль в распространении грамотно­
сти и развитии навыков чтения. Показателен уже
сам формат. Книги Скорины явно были предназ­
начены не для церковного обихода, а для «домаш­
него» пользования. Это книжки в четвертую (Би­
блия), восьмую (Псалтырь) или двенадцатую долю
листа («Малая подорожная книжица»). Скромно,
но добротно изданные и дешевые, они не подходи­
ли для пышных церковных обрядов. «Разве мы не
лучше послужим простым людям, давая им эти ма­

Массовое распространение Библии на общедо­
ступном языке (Скорина издавал ее по частям, ма­
ленькими дешевыми выпусками) было важным
шагом вперед на пути освобождения человеческой
мысли от пут церковной схоластики. Скорина сна­
бжает канонический текст вступительными за­
мечаниями и подробными комментариями. Содер­
жание этого «обрамления» чаще всего не имеет с
текстом «Священного писания» ничего общего:
цель автора - расширить кругозор читателя, обога­
тить его конкретными знаниями и приблизить Вет­
хий завет к духовным потребностям времени. В ре­
зультате мистическийрассказ о договоре между бо­
гом и еврейским народом, понятный лишь богос­
ловам, превращается в своеобразную литератур­
ную хрестоматию, своего рода энциклопедию,рас­
считанную на самую широкую по тем временам ау­
диторию. В своих комментариях Скорина знако­
мит читателя с содержанием семи свободных ис­
кусств, или наук. Вот что пишет он о логике: «Эта
наука учит ... доводам разознати правду от
кривды». В беседе «о происхождении деревьев и
растений, животных и птиц, гадов и рыб» он со­
общает ряд сведений, касающихся естествознания
и географии, а также истории: рассказывает о госу­
дарствах Древнего Востока: Ассирии, Мидянском
и Персидском царствах; кратко описывает земли,
где происходят события в Библии. Рассуждая об
основах древнееврейского законодательства, за­
мечает, что известны и другие древние своды зако­
нов, составленные Солоном, Ликургом и другими.
Затем, учитывая интерес городского населения к
юридическим вопросам, Скорина в своих коммен­
тариях дает обзор разных правовых систем.
Эти комментарии призваны были воспитывать
читателя в духе высокой морали, патриотизма. При
этом Скорина заимствует сравнения из близкого и
привычного читателю мира природы: «Понеже от
прирождения звери, ходящие в пустыни, знают
ямы своя; птици, летающие по воздуху, ведают
гнезда своя; рыбы, плавающие по морю и в реках,
чуют виры своя; пчелы и тым подобная боронять
ульев своих, - також и люди и где зродилися и
вскормлены суть ... к тому месту великую ласку
имают» (43).
Скорина стремится привить читателю и любовь
к книгам. Приводя в пример египетского правителя
Птолемея П Филадельфа - основателя знаменитой
Александрийской библиотеки, он восхваляет
страсть к приобретению книг, которая в эпоху Воз­
рождения охватила не только знать и дворянство,
но и образованные слои горожан.
КомментарииСкорины позволяют судить и о его
политических воззрениях. Местами заметно влия­
ние идей чешских таборитов. Это и понятно: Ско­
рина жил в Праге, где еще не стерлась память о Яне


Библия русская. Страница
из книги.
Прага: Ф. Скорина, 1517

Гусе. В 1521 г. в Праге побывал Томас Мюнцер.
Вероятно, Скорина в это время уже не жил там*,
но наверняка ознакомился с «Пражским воззва­
нием» Мюнцера. Воздействием идей Мюнцера так­
же можно объяснить и симпатию Скорины к «по­
сполитым людям», его проповедь «общественного
блага», справедливости, равной свободы для всех,

общности имущества и другие демократические
элементы его взглядов (57,21).
При подготовке издания Библии были использо­
ваны как имевшиеся частичные переводы ее на
церковнославянский язык (возможно, и так назы­
ваемая Геннадиева Библия 1499 г. новгородского
кружка книжников) (143,63-70), так и чешский пере­

вод 1506 г., латинская Вульгата и другие источники.

За два с половиной года работы в Праге Скорина су­

мел отпечатать вместе с Псалтырью 23 книги Би­
блии, причем в одном только 1517 г. - Псалтырь,
«Книгу Иова», «Притчи Соломона» и «Книгу Иису­
са Сирахова». Все эти четыре издания составили
646 страниц текста. В1518 г. с печатного станка Ско­
рины сошло восемь книг Библии: «Экклезиаст»,
«Песнь песней», «Книга, рекомая Премудрость»,

четыре «Книги Царств» и «Книга Иисуса Навина»
- всего 704 страницы. Еще более продуктивным
был 1519 год: издано одиннадцать книг Библии
общим объемом 1052 страницы. Таким образом,
было переведено, отредактировано и отпечатано

П. В. Владимиров в моно­
графии «Доктор Фран­
циск Скорина» указывает,
что Скорина покинул
Прагу в 1519. Однако это
лишь догадка.

203


свыше 2400 страниц текста, к тому же украшенного

49 гравюрами и сотнями заставок, инициалов, бук­

виц и других элементов книжного декора огромный труд!
В редакционном оформлении и наборе пражских
издании Скорины - много нового. Так, они не
имеют потетрадной сигнатуры, характерной для
первопечатных книг XV - начала XVI в. Скорина
первым среди славянских издателей применил фо­
лиацию кириллическими цифровыми знаками, ко­
торые в Псалтыри проставлены внизу, а в библей­
ских книгах - вверху страницы, в некоторых - спра­
ва, в

других - слева.

славянских печатных книгах (198, 92). Выходные
данные Скорина приводит также и в колофоне.
В художественном оформлении Скорина любил
простоту и целесообразность, избегал излишнюю
декоративность. Он, например, не пользовался та­
ким специфическим декоративным элементом
русской рукописной книги, как вязь, которой писа­
лись заглавия. Нередко вязь была так вычурна и за­
путана, что представляла немалые трудности при
расшифровке. Заглавие, выполненное вязью, толь­
ко украшало книгу. У Скорины заглавия, хотя и сде­
ланы с большим вкусом, предельно ясны и в пер­
вую очередь служили для разъяснения содержания.

Инициалы из Библии.
Прага: Ф. Скорина, 1517

Особо следует отметить оригинальный шрифт
изданий Скорины. Не известный нам мастер, выре­
завший и отливший этот шрифт, по-видимому, по
настоянию Скорины за образец взял рукописный
полуустав грамот Литовской метрики и западно­
русских церковных книг (59,73), несколько его мо­
дифицировав; ощущается и влияние латинской ан­
тиквы. В результате получился более четкий, эко­
номный и удобочитаемый шрифт, чем несколько
вычурная кириллица, и это несмотря на то, что
шрифт Скорины значительно мельче того, ко­
торым пользовался Ш. Феоль (высота прописной
буквы 4 мм, строчной - 1,5-3 мм). Стремясь упрос­
тить шрифт, Скорина изъял из своего алфавита та­
кие малоупотребляемые буквы, как «зело», «юс
большой», «омегу», а также лигатуры, сократил
число надстрочных знаков, которыми пестрят ру­
кописные книги, затрудняя чтение. Таким образом,
упростив язык и шрифт книги, Скорина сделал ее
более доступной для простого читателя, «понеже
не только докторове и люди вченые в них разу­
меют, но всяки человек простый и посполитый,
чтучи их или слухаючи, может поразуметь» (43).
Замечательно художественное оформление
пражских изданий. В книгах, выпущенных Скори­
ной, все «играет» - и четкий стилизованный шрифт,
и богатый орнамент: заставки, концовки, ини­
циалы, прекрасные гравюры. Оформительское ма­
стерство Скорины представляет собой своеоб­
разный сплав традиций русской рукописной книги
с лучшими элементами графики западноевропей­
ской печатной книги. Один из первооткрывателей
книжного искусства Скорины В. В. Стасов писал:
«Книги Скорины в типографском отношении дале­
ко превосходят не только предшествующие цер­
ковнославянские издания, но даже и современные
Скорине венецианские» (59, 70). Среди новшеств,
введенных Скориной, упомянем и титульные
листы его книг. Средневековые рукописные книги
и издания Ш. Феоля, как и западноевропейские ин­
кунабулы, не имели титульного листа. Название
книги и выходные данные помещались на послед­
ней странице, в колофоне. Скорина же ввел заглав­
ную страницу с названием книги и именами автора
тг переводчика. Заглавный лист Библии русской
Скорины - первый известный нам заглавный лист в
204

Не только декоративное, но и функциональное

значение имеют и прекрасные заставки, инициалы.
Об этом говорит первопечатник: «За каждою ка­
фисмою заставица большая, а по каждой главе за­
ставица меньшая для лепшего разделения чтущим
положены суть».
Только на титульном листе Библии русской и в
«Песне песней» Скорина печатает киноварью. Про­
писные буквы и особенно инициалы в книгах Ско­
рины - целые художественные произведения.
Чаще всего это белые буквы на черном обрамлен­
ном фоне, декорированные растительным или

животным орнаментом. Кроме того, Скорина
украшал инициал собственным знаком (солнце и
луна). Встречается также изображение обнаженно­
го тела, что было вполне в духе Возрождения.
У Скорины гравюра органически связана с сюже­
том, иллюстрирует и разъясняет его, несет читате­
лю новую информацию. В предисловии к «Третьей
книге Царств» Скорина поясняет, что «положил ес­
ми в сих книгах образцы храма ... и сосудов его
и дома царева . . . А то для того, абы братия моя
Русь люди посполитые, чтучи могли лепеи разуме­
ти» (43).
Трактовка библейских сюжетов на этих гравю­
рах реалистична. Мы видим не аскетические, «не­
земные», застывшие фигуры, а людей во плоти, ко­
торые живут и действуют. Особенно примеча­
тельны гравюры, изображающие производствен­
ные процессы - полевые работы, постройку дома
или корабля и т. д. По своему стилю и исполнению
гравюры близки к лучшим образцам нюрнбергских
изданий.
Особую ценность представляет портрет самого
Скорины (известны три его варианта), поме­
щенный в некоторых книгах Библии (79). Печатник

сидит среди книг за пультом над раскрытым фо­
лиантом, держа в руке перо. Он в докторской ман­
тии, на голове берет. Кроме книг, на гравюре изо­
бражены и другие атрибуты его научной работы:
макет небесной сферы, свеча с отражателем, песоч­
ные часы. Пульт украшен аллегорическим знаком
Скорины - луной и солнцем. Этот знак, как уже го­
ворилось, можно найти на всех пражских и виль­
нюсских изданиях Скорины. На ксилогравюре пор­
трета заметны и другие знаки, до сих пор не по-


лучившие удовлетворительного объяснения. На­
пример, встречающийся и в других изданиях Ско­
рины знакЖ .Внизу в картуше своеобразной вязью
написано «Доктор Франциск Скорина», слева в углу
- латинские инициалы художника. Примечатель­
но, что на портрете Скорины нет ни одного рели­
гиозного символа, вообще ничего, связанного с
церковными обрядами.
Этот портрет, а также гравюры и комментарии
придавали Библии русской некий светский отте­
нок. Не случайно ортодоксы православия осужда­
ли это издание, выдвигая опасные по тем временам
обвинения в ереси.
Некоторые исследователи представляют Ско­
рину «мастером на все руки», приписывают ему
все художественное оформление книг, изготовле­
ние шрифтов и всю типографскую работу*. Од­
нако вполне очевидно, что в одиночку ему было
не справиться с переводом, редактированием,
оформлением и печатанием. По замечанию видно­
го историка русской книги А. А. Сидорова, Скорина
в первую очередь - «издатель, а не типографщик, не
печатник, не работник станка. Он ученый... писа­
тель, переводчик, редактор, языковед и общест­
венный деятель ... патриот и просветитель» (269,
99). В своих послесловиях Скорина подчеркивает,
что книга «скончалася (его. - Л. В.) повелением,
працею и выкладом». Однако, в чем заключается
его «праца», он не указывает, а кто был техничес­
ким исполнителем его издательских замыслов, нам
не известно.

Следующий важный этап в жизни и деятельно­
сти Франциска Скорины протекал в Вильнюсе. Мы
не знаем, по какой причине прервалась его изда­
тельская работа в Праге. Перевести Библию на на­
родный язык ему, по-видимому, удалось, ведь до
нас дошли анонимные рукописные переводы глав
Библии русской, которые судя по языку неоспори­
мо принадлежат перу Скорины. Но в целом его
замысел не был реализован полностью. Скорее все­
го, прекращение деятельности Скорины в Праге
было вызвано недостатком средств для продолже­
ния издания Библии. О материальных затрудне­
ниях, с которыми столкнулся Скорина в последние
годы его жизни в Праге и на пути оттуда в Вильнюс,
говорят фрагменты листов изданий Скорины, об­
наруженные во Вроцлаве, в переплете книги запи­
сей местной прокуратуры за 1535 г. Очевидно,
чтобы собрать средства для дальнейшего пу­
тешествия в Вильнюс, ему пришлось продать или
оставить в залог переплетчику какую-то часть ти­
ража Библии русской. Возможно также, что эти
книги были у Скорины конфискованы по цен­
зурным соображениям как еретические (54,39-40).
Скорина покинул Прагу в самом конце 1519 г. или
начале 1520 г. Он привез с собой в Вильнюс часть ти­
пографского оборудования. Перебазирование ти­
пографии из далекой Чехии ближе к основному чи­
тателю сулило новые возможности. Этот сто­
личный город по праву считался крупнейшим цен­
тром литовской и белорусской культуры. Однако
книг в Вильнюсе, как в библиотеках, так и на мест­
ном рынке, было очень мало. Поэтому приезд сюда
Скорины стал большим событием в культурной
жизни литовской столицы.
Типография была размещена в доме вильнюс­
ского бургомистра Якова Бабича в районе Большой
улицы, неподалеку от Ратуши. В этой первой из­
вестной нам типографии на нынешней территории
СССР было отпечатано всего две книги: «Малая
подорожная книжица» и Апостол («Книга деяния и
посълания апостольския, зовемая Апостол»). Это
первые печатные книги, вышедшие на территории
нашей страны.
До 1957 г. Апостол считали первенцем вильнюс­
ского печатного искусства. Это представление

пришлось пересмотреть, когда в копенгагенской
Королевской библиотеке был найден полный
экземпляр «Малой подорожной книжицы» (384,
339-342). По содержанию она относится к популяр­
ному в средние века жанру Псалтырей с добавлени­
ями («Псалтырь с последованием и возследова­
нием»). «Малая подорожная книжица» Скорины,
также как и его Библия, издавалась отдельными
вьпусками. Среди них Псалтырь, Часословец, где
изложен порядок церковной литургии, Акафисты,
Каноны - сборник церковных гимнов и молитв,
Шестодневец, в котором излагается содержание
церковных обрядов на все дни недели, Святцы
краткие, а также Святцы и Пасхалия. Каждому
выпуску предпослан отдельный титульный лист и

предисловие. Общий титульный лист всего сбор­
ника то ли не сохранился, то ли его вообще не было,
также как и общего предисловия. Однако изда­
тель, несомненно, смотрел на этот сборник именно
как на сводное, цельное издание. Об этом говорит
сохранившийся в единственном экземпляре тот
лист «Малой подорожной книжицы», на котором
отпечатано все содержание этой книги. Этот лист
озаглавлен так: «Писаны речи в сей Малой подо­
рожной книжице (курсив мой. - Л. В.) по ряду крат­
че положены суть». Из этого оглавления можно
вывести и общее название всего сборника.
В библиотеках СССР имеется пять экземпляров
этой книги (144, 222-223), но ни в одном из них не
сохранилась заключительная часть - Пасхалия, а
именно в ней должен был находиться колофон с

выходными данными. Но вот в Копенгагене было
найдено полное издание - с колофоном, судя по ко­
торому Святцы и Пасхалия напечатаны «доктором
Франциском Скориной в славном городе Вильне»,
но без даты выхода в свет. Выручил пасхальный ка­
лендарь: удалось определить, что он составлен на
1523 - 1524 гг. Следовательно, книга была опубли­
кована в 1522 г. - на три года раньше Апостола. Та­
ким образом, начало книгопечатания в Вильнюсе
следует отнести к 1522 г. (598,25-27).
И эта книга, как и пражские издания, рассчитана
не столько на духовенство, сколько на мирян, «лю­
дей посполитых». Характерно уже название - «по­
дорожная». В таких книгах нуждались главным
образом купцы и ремесленники. В своих частных
поездках по чужим краям они хотели иметь под ру­
кой книгу, где можно было бы почерпнуть утеше­
ние, найти текст молитв и расписание религиозных
праздников, календарь. Портативный формат (12°)
делал ее удобной в пути и позволял максимально
удешевить книгу, сделать доступной для широких
слоев населения. Ту же цель преследовало и стрем­
ление приспособить церковнославянский язык к
тому уровню, на каком его знали миряне. В «Малую
подорожную книжицу» Скорина внес ряд чисто
светских элементов. Так, в Пасхалию вошел кален­
дарь, содержащий довольно подробные сведения
из области астрономии, например прогнозы
лунных и солнечных затмений, без которых в то
время не мог обойтись ни один календарь (76,
54-59).

Если датировка первого вильнюсского издания
опирается пусть на весьма вероятное, но все же ги­
потетическое допущение, то дата выхода в свет
Апостола не вызывает никаких сомнений. В коло­
фоне автор сообщает, что книга подготовлена и от­
печатана в марте 1525 г. Как и в других изданиях
Скорины, в «Апостоле» заметно стремление при­
близить церковнославянский язык к обыденной
разговорной речи. И это издание было предназ­
начено для «домашнего» чтения, о чем свиде­
тельствует формат в 1/8 листа.
Новый шрифт, использованный Скориной
Вильнюсе, был доведен до высокой степени худо­
жественности и четкости. То же можно сказать об

*
Либрович С. Ф. История
книги в России. Спб.,
1913. 4.1. С. 41. Состави­
тель книги «Гравюры
Франциска Скорины»
даже утверждает (с. 10),
что Ф. Скорина учился
изобразительному ис­
кусству и что он имел
ученый титул «доктора
искусств». Это неверно.
Скорина имел звание док­
тора медицинских и сво­
бодных искусств (или
наук), однако это ничего
общего с изобрази­
тельным искусством не
имеет.

205


инициалах и заставках. Для пражских изданий ха­
рактерны стилизованные изображения животных
и растении, в вильнюсских же преобладает строгий
геометрический рисунок букв и стилизованные ра­
стительные мотивы. Со вкусом оформлены и за­
главные листы обоих изданий. О виньетках и
шрифтах «Малой подорожной книжицы» В. В. Ста­
сов писал, что их совершенство делает эту книгу
своеобразным славянским эльзевиром (284,20-32).
Как известно, Эльзевиры славились своими мало­
форматными книгами, изданными с большим вку­
сом мелким и четким шрифтом.
После выхода в свет Апостола Скорина внезапно
прекратил работу в Вильнюсе. Причины этого
неясны. После организации издательского дела в
Вильнюсе у Скорины не могло не возникнуть идеи
распространить свою деятельность и на Москов­
скую Русь, тем более, что часть его меценатов вильнюсских купцов (среди них и Богдан Онков) поддерживала постоянные торговые связи с Моск­
вой. В послании великого князя Литовского Жиги­
монта Августа своему представителю при папской
курии обвиняется московский государь в том, что
некий подданный князя Литовского, отправив­
шийся продавать книги в Москву, был встречен
там недружелюбно, а его книги сожжены как ере­
тические (219,596-597). Речь здесь могла идти толь­
ко о Ф. Скорине. В 1525 г. Скорина посетил центр
Реформации - Виттенберг, где беседовал с Люте­
ром и его сподвижником Меланхтоном. Биограф
Лютера Б. Копитар сообщает: «Некий Франциск поляк, доктор, гостил в Виттенберге у Меланхтона
и обедал у него вместе с Лютером... Лютер не ме­
нее Меланхтона был удивлен достоинствами и та­
лантами этого чужестранца, но затем резко ра­
зошелся с ним во мнениях» (437, 33-34).
В том же году для Скорины началась полоса ма­
териальных затруднений. Он вступил в тяжбу с
родственниками своей жены Маргариты, которые
пытались отсудить себе ее состояние. Это привело
Скорину к банкротству. Часть его имущества была
конфискована, что сказалось и на работе типогра­
фии. В марте 1530 г. Вильнюс пострадал от большо­
го пожара, уничтожившего две трети города и едва
ли пощадившего типографию. Этот пожар, по-ви­
димому, подорвал благосостояние и вильнюсских
меценатов Скорины. Дабы продолжить книгоизда­
тельскую деятельность, Скорина в 1530 г. отпра­
вился по приглашению правителя Пруссии герцога
Альбрехта в Кенигсберг.
Герцог принял его благожелательно. «Доктор
свободных искусств и медицины Франциск Скори­
на» был торжественно зачислен в придворный
штат и назначен печатником и врачом. Между тем
житейские невзгоды не отступали. Узнав о су­
дебных перипетиях Скорины и трудном положе­
нии его семьи, оставшейся в Вильнюсе, герцог
отпустил Скорину домой, снабдив охранной грамо­
той и письмами к вильнюсскому воеводе и сенату.
Герцог просил беспристрастно решить судебное
дело Скорины и вернуть ему несправедливо отня­
тое имущество. Надо думать, герцог и местный
епископ Павел Сператус собирались воспользо­
ваться опытом Скорины, чтобы организовать в Ке­
нигсберге издание протестантских книг на русском
языке.

Но и на этот раз Скорине не удалось восстановить
свою типографию. В Познани, оставив многочис­
ленные долги, умер его брат Иван. Кредиторы
объявили Франциска главным ответчиком за бра­
та. В феврале 1532 г. Скорина был схвачен и за­
ключен в познаньскую городскую крепость. Лишь
через десять недель его выручил племянникРоман.
Он помог Скорине получить в канцелярии свиде­
тельство «о порядочности и учености в медицин­
ском искусстве».
206

Дальше сведения о деятельности Скорины об­
рываются. О том, как сложились последние его го­
ды жизни, можно судить по данным, найденным
в Праге А. В. Флоровским (406, 11-12). Он обна­
ружил акт, скрепленный печатью императора Фер­
динанда IГабсбурга от 29 декабря 1552 г. и дающий
представление о характере занятий Скорины в пос­
ледние годы его жизни. В акте он именуется «Фран­
циском Русским Скориной из Полоцка, нашим са­
довником». Королевский ботанический сад в Пра­
ге был одним из первых в Европе, и для ухода за
ним требовался ученый-ботаник. Скорина недолго

исполнял обязанности садовника. Документы
сообщают о гибели при пожаре 1541 г. «мальчика
Франциска» - сына русского доктора, некогда

жившего здесь (300, 212-214). Следовательно, в
1541 г. Скорины уже не было в живых.
Книги Скорины расходились не только в Восточ­
ной, но и в Западной Европе. Ими пользовался в
1561-1563 гг. словенский книгоиздатель Примож
Трубар в Тюбингене. Они служили образцом и для

белорусских просветителей XVI в. Симона Будно­
го и Василия Тяпинского. Выпущенные ими книги
напоминают издания Скорины и по графическому
оформлению.
В Вильнюсе сохранилась часть инвентаря типо­
графии Скорины, и через 70 лет после выхода в свет
его Апостола доски печатника (заставки и ини­
циалы) пошли в ход в друкарне Русского свято ду­
ховского братства (друкарнями назывались типо­
графии, в том числе и русские).
Орнамент, который создавал Скорина, использо­
вался Братством вплоть до выхода «Букваря языка
словенска» 1652 г. и Требника 1697 г. Таким обра­
зом, высокая полиграфическая техника Скорины
оказала несомненное влияние на дальнейшее раз­
витие книгопечатания в Восточной Европе.


В XVI-XVII вв. книги Скорины имели широкое
хождение, особенно в Белоруссии и на Украине.
Немало их находилось и в библиотеках России
и южнославянских земель. В каталогах они имено­
вались «литовской печатью», «книгами Ско­
рины» или же «книгами Франциска». Однако в
Москве Библия русская, а также Апостол были
встречены церковниками враждебно, так как по
шрифту, оформлению, формату книги Скорины
резко отличались от рукописных книг, которыми
пользовалась русская церковь, и даже от печатных
изданий Ш. Феоля. Часть духовенства усматривала

великих царских сокровищах» (42). Эти слова, как
нельзя лучше, можно отнести к жизненномуподви­
гу самого Франциска Скорины.

НАЧАЛО КНИГОПЕЧАТАНИЯ В РОССИИ.

Сплочение русских земель вокруг Москвы, укреп­
ление централизованного государства привели к но­
вому культурному подъему Руси в XVI в. Заметнее
всего это сказалось на судьбах литературы, русской

книжности. Появились новые жанры, художест-

Заглавный лист и разво­
рот из Апостола.
Вильно: Ф. Скорина, 1525

в книгах Скорины принципиальные расхождения с

ортодоксальным православием, и они сжигались

как еретические.

И все же эти книги проникали в Московскую
Русь. В середине XVI в. в один из московских спис­

ков Геннадиевой Библии были включены почти
все предисловия Скорины, а копии изданной Ско­
риной «Книги Иова» хранятся в рукописном собра­
нии XVI в. в новгородском Софийском соборе (198,
65). Два издания Апостола упомянуты в списке
книг Иосифо-Волоколамского монастыря (299,96).
Мы высоко ценим стремление Скорины демо­
кратизировать книгу, превратить ее в необхо­
димый предмет культурного обихода всего
общества, а не только его привилегированной ча­
сти. Наука, просвещение, книги нужны, по мнению
Скорины, всему народу, «ибо не только доктора и
люди ученые должны ее читать, но всякий человек
простыи и посполитый». Он стремился, чтобы кни­
га говорила с читателем на понятном ему языке.
Восхваляя, как мы помним, в одном из предисло­
вий Библии русской Птолемея П Филадельфа, он
пишет, что тот был такой «милосник науки и му­
дрости, иже болей избрал оставити в науце и в кни­
гах вечную славу и паметь свою, нежели в тленных

венная литература отделилась от церковно-дидак­

тической и от публицистики. Народное творчество
оказывало все большее влияние на русский литера­

турный язык.

В литературном кружке митрополита Макария в
50-х годах XVI в. родились Великие Четьи-Минеи собрание «всех святых книг, которые в Русской зем­
ле обретаются». В него входили и были распреде­
лены по месяцам предания о праздниках, Жития
святых, дидактические статьи, например «Слово из
Измарагда». В собрание включены и такие произве­
дения, как «Хождение игумена Даниила», «По­
весть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия и
даже «Космография» Космы Индикоплова - всего
около 27 тысяч страниц. Этот огромный памятник
письменности создан многими писцами, однако
стиль всех 12 книг тщательно выровнен, как и гра­
фика письма, орнамент и т. д.; всюду чувствуется
опытная рука редактора. Проведенная здесь стан­

дартизация кириллицы облегчила позднее подго­
товку соответствующих печатных шрифтов (308,
319).

В 40-60-х годах XVI в. возникли и такие крупные
летописи, как Никоновская, прекрасно оформлен­
ная и иллюстрированная, и «Лицевой свод» 207


огромный труд, 12 томов ин-фолио; только в пер­
вом томе 1000 листов и около 1600 миниатюр. Эти и
другие капитальные памятники письменности по­
казывают, насколько возрос в России уровень
книжного искусства.
Сквозь толщу традиционныхрелигиозных пред­
ставлений пробивались ростки научных знаний.
Развитие пушкарского дела требовало матема­
тических расчетов, овладения технологией изго­

товления пороха. В специальных пособиях изла­

гаются сведения по строительному и измеритель­
ному делу. С иностранных языков переводили и
пособия по лечебной ботанике и медицине («Трав­
ники», «Лечебники»), появились толковые словари
типа «Азбуковников» - предшественников энци­
клопедических словарей (278,64-65).
Среди церковных и государственных деятелей
выросла целая плеяда талантливых, самобытных
авторов. Из них, кроме митрополита Макария,
следует упомянуть псковского монаха старца Фи­
лофея, впервые выдвинувшего и обосновавшего
идею «третьего Рима», высокоученого Максима
Грека, Ивана Пересветова - автора «Сказания о Ма­
гомете-Салтане» и знаменитых «Челобитных»,
просвещенного протопопа Сильвестра, которому
приписывают составление «Домостроя» (259,112).
Да и сам Иван IV характеризуетсясовременниками
так: «Словесной премудрости богат».
Все большее распространение на Руси XVI в. по­
лучает и зарубежная литература, привозимая куп­
цами и дипломатами из Польши, Литвы, Ливонии
и других соседних стран. Ее переводили на русский
язык и распространяли в рукописных копиях. Сам
царь имел в своей библиотеке несколько ино­
странных книг. Впрочем, по идеологическим сооб­
ражениям эту литературу не всегда встречализдесь
гостеприимно. Так, в середине XVI в. некий купец
привез из-за границы множество печатных кален­
дарей, однако Иван Грозный распорядился все
свезти во дворец и сжечь, а купцу уплатить деньги
(150,202-203).

Всю эту обширную, все более разнообразную по
содержанию литературу размножали в России
XVI-XVII вв. в основном стародавним рукопис­
ным способом. Даже зарождение в 50-х гг. XVI в. в
Москве первых типографий не вызвало здесь тех
кардинальных изменений в мире книг, вследствие
которых, по словам К. Маркса, книгопечатание
стало на Западе «одной из предпосылок буржуаз­
ного развития» (1, 262) и одной из бурно развива­
ющихся отраслей раннекапиталистического пред­
принимательства. Россия и после возникновения
книгопечатания вплоть до конца XVII в. была в ос­
новном страной рукописной книги, в которой
печать выполняла лишь узкую, строго регламенти­
руемую властями и церковью чисто вспомогатель­
ную функцию.
Многообразные преимущества и возможности
типографского метода, приведшие на Западе к
значительному расширению книжного рынка и
удешевлению книги, долгое время использова­
лись на Руси далеко не полностью. Как рукописная,
так и печатная книга по-настоящему были здесь до­
вольно дефицитным и дорогим товаром. Замена
пергамена бумагой позволила, конечно, увеличить
выпуск книг, сделать их более дешевыми, однако
преувеличивать эти прогрессивные сдвиги нет
основания. Попытки организовать производство
бумаги в России тогда не удались. Со слов посла
английской королевы Рафаэля Барберини, посе­
тившего Россию в 1564 г., мы знаем, что в Москве
«затеяли . .. также ввести делание бумаги и даже
делают, но все еще не могут ее употреблять, пото­
му что не довели это искусство до совершенства».
Эти сведения дополняет палеограф Н. П. Лихачев,
обнаруживший купчую грамоту 1576 г., из которой
208

следует, что в 30 км от Москвы, на реке Уче раз­
мещалась принадлежавшая помещику Савинову
бумажная мельница, однако она вскоре прекратила
свое существование (167,85-86). Вплоть до второй
половины XVII в. все потребности России в бумаге
обеспечивались иноземными купцами, которые изза трудностей перевозки продавали ее русским пе­
рекупщикам по двойной цене, те же, при перепро­
даже местным потребителям бумаги, надбавляли,
в свою очередь, еще одну пятую или четверть ее
цены (308, 335). В середине XVI в. бумагу в России
доставляли через устье Двины английские купцы, в
конце века она начала поступать из Голландии.
Стоимость бумаги сказывалась и на стоимости кни­
ги, которая была на Руси значительно выше, чем за
рубежом. Не привело к снижению цен на книги в
России и введение книгопечатания. Б. В. Сапунов
на основании анализа сотен записей цен руко­
писных книг и печатных изданий XVI-XVII вв.
приходит к заключению, что до середины XVH в.
печатная книга стоила не меньше рукописной (260,
48-49).
Разумеется, спрос на книгу в русском обществе
значительно вырос, главным образом благодаря
растущей грамотности. О том, что грамотность бы­
ла довольно широко распространена в разных
слоях населения, говорит хотя бы акт об избрании
царем Бориса Годунова в 1597 г.; из 22 бояр его су­
мели подписать 18, из 98 дворян - 64, из 28 торговых
людей - 21. Возрос и интерес к чтению и собиранию
книг. И все же книга входила в быт медленно.

Как и раньше, центрами переписывания книг бы­
ли архиерейские и великокняжеские подворья, бо­
гатые монастыри. Больших частных коммерче­
ских предприятий по изготовлению рукописных
книг вроде мастерских итальянского книготоргов­
ца Веспасиано да Бистиччи в России, видимо, не
было. Хотя некоторые крупные монастыри - Трои­

це-Сергиевский, Кирилло-Белозерский, Соловец­
кий и некоторые другие - все больше смотрели на
переписывание книг не только как на душеспаси­
тельное занятие, но и как на статью дохода. Иногда
для решения важных литературных задач к пере­
писыванию книг привлекались довольно мно­
гочисленные коллективы. Так, в Москве в первой
четверти XVI в., по инициативе Максима Грека,
для перевода и переписывания богослужебных
книг были приглашены специалисты, в число ко­
торых с разрешения великого князя Василия Ш бы­
ли включены не только церковники, но и миряне двое приказных толмачей Дмитрий Герасимов и
Влас (178,316). Большой коллектив сплотил вокруг
себя и новгородский архиепископ Макарий для ра­
боты над Великими Четьи-Минеями. Характерно
для XVI в. и то, что возросло число писцов-профес­
сионалов, выполнявших свою работу по найму или
по заказу и кормившихся своим трудом. Среди них
становилось все больше мирян, и не только
служилых приказных писцов или площадных
подьячих (303, 24), имевших свои палатки на
площадях Москвы и других городов и составля­
вших но заказам жителей челобитные, купчие и
другие частные документы, но и неопытных пере­
писчиков книг. Все чаще этим делом начинали за­
ниматься малоквалифицированныелюди, что вело
к заметному снижению качества книгописания.
Кроме того, стремясь ускорить и удешевить про­
цесс размножения книг, писцы переходили от по­
луустава к скорописи. При этом все меньше внима­
ния уделялось художественному оформлению
книги. Старых канонов книжного искусства стара­
лись придерживаться только при переписывании
богослужебных книг. Однако и здесь многие пози­
ции были утрачены.
Ордынское иго задержало развитие русской
культуры на целые столетия. Другой причиной


правлены... и вы бы те книги с добрых переводов
исправливали соборне...
Такоже которые писцы по градам книги пишут и

отставания России XVI в. в области просвещения и
книжного дела историки считают и крайний обску­

рантизм церковников, с великим подозрением смо­
тревших на любое новшество в общественной и
культурной жизни. Английский посол в Москве
Джайлс Флетчер, живший в России в 1588-1599 гг.,
пишет: «Все духовенство здесь не имеет никаких
знаний ни о божьем слове, ни о других вещах. Бу­
дучи сами неучами, они стараются всеми способа­
ми задержать развитие просвещения, как бы боясь,
что это покажет их темноту и обман. Поэтому они
убеждают царей, что всякий прогресс в просвеще­
нии может вызвать переворот в государстве и быть
опасным для их власти» (299,111). Далее Флетчер
сообщает, что за несколько лет до этого в Москве
была устроена типография, но вскоре ночью тот
дом подожгли и станки с литерами сгорели дотла, о
чем, как полагали, позаботилось духовенство (299,

вы бы им велели писать с добрых переводов, да, на­
писав, правили, потом же продавали, а который пи­
сец, написав книгу, продаст неисправив, и вы бы
тем возбраняли с великим запрещением, а кто та­

кую неисправленную книгу купит. . .потому же бы
возбраняли им, чтобы впредь так не творили, а
впредь только учнут тако творити продавцы и
купцы (покупатели. - Л. В.) и вы бы у них те книги

имали даром, без всякого зазора ... да, исправив,
отдавайте в церковь, которые будут скудны книга­
ми...» (286,95-96).
Переписывать книги было разрешено только с
«добрых переводов», т. е. с хороших рукописей. Но
где взять эти хорошие рукописи?
С какими трудностями сталкивались те, кто зани­
мался правкой богослужебных: книг, говорит сле­
дующий случай: когда Максим Грек обнаружил в
одной из книг несколько абсурдных строк и пред­
ложил писцу Михаилу Медоварцеву их исправить,
тот сильно испугался, приняв это за кощунство:
«Дрож мя великая поймала и ужас на меня напал»

96).

Относительно неблагоприятным было тогда и
географическое положение Руси. Первые очаги
книгопечатания - торгово-ремесленные центры
Германии, Италии, Франции и Голландии - нахо­
дились далеко от Москвы, отделенные землями
враждебных России государств, зачастую пре­
пятствовавших ее экономическому и культурному
сотрудничеству с Западом.
В 1548 г. молодой царь Иван IV поручил прожи­
вавшему в Москве немцу Хансу Шлитте найти в
Германии и завербовать для работы в России нес­
кольких ученых, а также искусных ремесленников,
всего около 120 человек (511,6-7). Среди этих ремес­
ленников были печатник, бумажный мастер, пере­
плетчик и гравер. Однако Шлитте не удалось
исполнить поручение царя. На пути в Россию в Лю­
беке он был схвачен и брошен в тюрьму, и только
некоторым из мастеров удалось достичь Москвы.
За попытки завязать контакты с Москвой госу­
дарственные органы Польши, Ливонии и Швеции
нередко задерживали иностранных купцов и ре­
месленников. В поисках прямых морских путей по
Балтике в Западную Европу Россия начала Ливон­
скую войну.
Введение в России книгопечатания становилось
в середине XVI в. все более необходимым. Почву
для этого во многом подготовил церковный собор
1551 г. Этот собор, именуемый «стоглавым» (его по­
становления были изложены в ста главах), поста­
вил себе одной из целей укрепление роли церкви в
образовании. Было решено «по всем градам ...
избрати добрых духовных священников и дьяко­
нов и дьяков женатых и благочестивых ... мо­
гущих и иных пользовати и грамоте и чести и писа­
ти горазда. У тех священников и у дьяконов и у дья­
ков учинити в домех училища, чтобы ... все пра­
вославные хрестьяне в коемждо граде предавали
им своих детей на учение грамоте и на учение

(276,21).
В окружении царя и среда церковных: иерархов
постепенно утвердилось убеждение, что исправ­

книжного писма».

Однако для распространения грамотности нуж­
ны учебные пособия, а их в России не хватало.
Те же книги, которыми располагала церковь, были
полны ошибок, искажений. Поэтому особое внима­

ние собор обратил на неудовлетворительное по­
ложение с богослужебной литературой: «Божест­
венные книги пишут с неисправных переводов, а,
написав, не исправляют же ... и по тем книгам в
церквах ... чтут и поют, и учатся и пишут с них»
(286; 43 ). Церковные иерархи понимали, что такое
«небрежение» и «нерадение» ведет к дальнейшей
порче богослужебных книг и в конечнОлМ счете к
«еретическим измышлениям». Собор постановил:
«... да протопопам же и старейшим священникам,
которым разумным, со всеми священники койждо
во своем граде во всех святых церквах дозирати...
апостол и прочих святых книг... А которыя будут
святыя книги в коейждо суть церкви обрящете не

,

лять церковные книги можно только централизо­
ванно, сплотив вокруг митрополии наиболее све­
дущих и авторитетных «правщиков». А чтобы из­
бежать новьгх ошибок при размножении книг и
обеспечить полное единообразие текстов руко­
писным способом, необходимо было перейти к
книгопечатанию.
С основанием новьгх церквей и монастырей книг
требовалось все больше. Только в XVI в. было
основано около 100 новьгх монастырей, а в XVII в. 220. Особенно важно было усилить церковное
влияние в присоединенных к России в 1552-1556 гг.
Казанском и Астраханском ханствах. Для этого
опять-таки нужно было много Псалтырей, Апосто­
лов и другой литургической литературы.
В новьгх областях открывались и школы. Так,,
после завоевания Казани при Свияжском и Спасо­
преображенском монастырях были открыты три
школы для татар и чувашей. То же самое делалось и
в Астрахани. Для школ требовались учебные кни­
ги.
Из приложенного к Апостолу 1564 г. послесло­
вия первопечатника Ивана Федорова мы узнаем,
что «многие церкви воздвигались в царствующем
граде Москве и по окрестным местам, и по всем го­
родам царства его, особенно в новокрещенном ме­
сте, в городе Казани и в пределах его. И все эти...
храмы.. .царь украшал чтимыми иконами и святы­
ми книгами... И поэтому благочестивый царь...
Иван Васильевич всея Руси повелел покупати
святыя книги на торгу и полагать их во святых церк­
вах - псалтыри, евангелия, апостолы и прочие ...
Но из них мало оказалось годных, остальные же все
искажены несведущими переписчиками, а иные
оттого, что пишущие оставляли их без исправле­
ния. И это стало известно царю, и он начал раз­
мышлять, как бы издать печатные книги, как у Гре­
ков, и в Венеции, и во Фригии (Италии. - Л. В.)9 и у
прочих народов ...» Царь ознакомил со своим
проектом митрополита Макария, который этому
«весьма обрадовался». И так «по повелению царя
.. .и благословению преосвященного Макария ми­
мастерство
трополита
начали
изыскивать
печатных книг в год 61-й восьмой тысячи», т. е. в
1553 г.

Так же ход событий изложен и в двух других бо­
- хранящихся в москов­
ском Государственном Историческом музее двух
рукописях XVII в. под заглавиями «Сказание из-

лее поздних источниках

209


вестно о воображении книг печатного дела» (око­
ло 1613 г.) и «Сказание известно и написание вкрат­
це» (около 1645 г.). Однако ни в одной из них не ука­
зано, кто же конкретно выполнил указание царя.
Это привело к различным догадкам, иногда недо­
статочно обоснованным. Так, по одной из версий, в
1552 г. датский король Христиан Ш прислал в
Москву печатника Ханса Миссингера (в других

Четвероевангелие (узко­
шрифтное).

Москва: «Анонимная» ти­
пография, 1555

источниках - Миссенгейма или Мейссенгейма), по
прозвищу Бокбиндер, и предложил Ивану Грозно­
му приступить к печатанию Библии с тем, чтобы
ввести в Московском государстве лютеранство.
Существовало и предположение, что Миссингер
принял участие в устройстве первой в Москве типо­
графии, был учителем и руководителем русских
печатников.
Однако в исторических условиях того времени
замысел короля Христиана Ш утвердить в России
протестантизм не имел никаких шансов на успех.
Судя по послесловию Ивана Федорова и другим
историческим памятникам, инициатива в организа­
ции книгопечатания в Москве исходила от царя и
его окружения и была поддержана верхушкой цер­
кви, хотя и с оговорками (320,212-213).
Введение книгопечатания происходило на фоне
борьбы между царем и церковью из-за ограничения
ее привилегий и секуляризации монастырских зе­
мель, а также внутри самой церкви между так назы­
ваемыми «осифлянами» (их идеологом был Иосиф
Волоцкий), догматиками, защищавшими мо­
настырское землевладение и другие церковные
привилегии, и «нестяжателями», желавшими вер­
нуть церковь к простоте и аскетизму первых веков
христианства, восстановить ее авторитет в народе
как духовной силы. К «нестяжателям» принад­
лежали Максим Грек, Артемий и Сильвестр, под­
держивавшие книгопечатание на Руси. «Осифля­
не» же противились широкому распространению
знаний среди мирян, выступая и против печатного
дела. «Грех есть простым людям читать Апостол
или Евангелие ... не читай много книг, чтобы не
поддаться ереси», - проповедовали они. Артемий
отвечал им, что как раз незнание книг ведет в тем­
ноту и к ереси. Он советовал издавать азбуки для
обучения детей. «Осифляне» расправились с Арте­
мием, добившись его ссылки в дальний мо­
настырь.
С другой стороны, как раз в середине XVI в. в
Москве создались благоприятные условия для
начала книгопечатания еще и потому, что при дво­
ре Ивана Грозного образовался, как известно, пра­
вительственный кружок («избранная рада»), в ко­

торый вошли такие талантливые просвещенные
люди, как Алексей Адашев, царский любимец, че­
ловек широкого кругозора и большой любитель
книг, и священник московского Благовещенского
собора духовник царя Сильвестр. Прибыв в Моск­
ву из Новгорода, где у него была крупная мастер­
ская, изготовлявшая рукописные книги и иконы,
Сильвестр не мог не заинтересоваться книгопеча­
танием. Важную роль в судьбах печатной книги в
России сыграли, несомненно, монахи-просветите­
ли Артемий и Максим Грек.
Максим Грек, мирское имя - Михаил Триволис,
родился в 1475 г. в Арте в Греции. В молодости он
учился в Италии, где познакомился в Венеции с ве­
ликим Альдом Мануцием, увидел его типографию.
Позднее, уже в России, он в своем «Слове отвеща­
тельном о исправлении книг русских» пишет: «В
Венеции был некый философ добре хигр; имя ему
Алдус, а прозвище Мануциус, родом фразин
(итальянец. -Л. В.).. .Я его знал и видел в Венеции
и к нему часто хаживал книжным делом» (255,4-5).
В1518 г. по просьбе Василия Ш Максим Грек был
послан в Москву как переводчик церковных книг.
Как «нестяжатель» он выступил против мона­

210

стырского землевладения, что навлекло на него не­
нависть церковных верхов. В1525 и 1531 гг. он был
осужден и заключен в Волоколамский монастырь,
где содержался в темном погребе. Лишь в 1551 г. по
инициативе Ивана Грозного его перевели в под­
московный Троице-Сергиев монастырь, где он про­
должал переводческую работу. В 1553 г. сам царь
посетил его келью.
Ряд историков (318, 305) прямо указывает, что
именно Максим Грек первым посоветовал царю
ввести книгопечатание как действенную меру про­
тив «порчи» книг, против «многой грубости и нера­
дения переписующих, ненаученых сущих и неис­
кусных в разуме и хитростей грамматикийстей».
Есть даже гипотеза, что Максим Грек, находясь в
Троице-Сергиевом монастыре, устроил типогра­
фию и тайно печатал церковные книги. Однако, как
справедливо отмечает Е. Л. Немировский (198,80),
едва ли 80-летний старик, каким был тогда Максим
Грек, мог стать организатором и руководителем
анонимной типографии. Кроме того, почти все
источники, говорящие о зарождении книгопечата­
ния в России, указывают, что оно пришло из Ита­
лии и Греции. Московским же церковникам удоб­
нее было связывать это событие с православной
Грецией, нежели с католической Фригией и Вене­
цией.

Следует заметить, что все полиграфические тер­
мины, употреблявшиеся в России в XVI-XVII вв.,
были итальянского происхождения. В Москве ти­
пография называлась «штамба» (ит. stampa), печат­
ник - «тередорщиком» (ит. tiratore), красильщик «батырщиком» (ит. battitore). О том же говорят сло­
ва «пиян» (ит. piano), «маца» (ит. mazza) и т. д. (255,
4-5).
Источники молчат о каком-либо итальянском
типографе - учителе русских первопечатников.
Скорей всего, такого не было, а консультировал их
и ознакомил с самыми общими принципами печат­
ного дела Максим Г рек. Отсюда и упоминание Ива­
ном Федоровым Греции, Фригии и Венеции, и уко­
ренившиеся в русском книгопечатании итальян­
ские термины. Да и в «Сказании достоверном об
изобретении печатного дела» отмечено, что рус­
ские первопечатники, по утверждению «неко­
торых», восприняли знание печатного дела «от са­
мих итальянцев» и что «потом. . .Иоанн(Федоров)
и Петр (Мстиславец) еще лучше переняли опыт от

тех вышеупомянутых итальянцев».

АНОНИМНЫЕ ИЗДАНИЯ. Первой отпечатан­
ной в России книгой долгое время считался «Апо­

стол», изданный в 1564 г. Иваном Федоровым и
его помощником Петром Мстиславцем. Однако
в 70-80-х гг. прошлого столетия библиографы
А. Е. Викторов и Л. А. Кавелин доказали, что еще до
1564 г. в Москве были попытки печатать книги (52).
В подкрепление своего утверждения библиографы
указывали на ряд мало исследованных анонимных
московских изданий, которые не имеют ни заглав­
ного листа, ни колофона и которые, судя по архаич­
ности их оформления и некоторым другим важным
деталям, могли выйти ранее 1564 г.
О том, что книгопечатанием в Москве начали за­
ниматься за 10-11 лет до издания Апостола в 1564 г.,
свидетельствует и сам Иван Федоров в уже упомя­
нутом послесловии: «... начали изыскивать ма­
стерство печатных дел в год 61-й восьмой тысячи»
(в 7061 г. по старому календарю и 1553 г. по новому.
- Л. В.). «В 30-й же год царствования его (1563 г. Л. В.)... царь повелел устроить на средства своей
царской казны дом, где производить печатное де­
ло».
То, что в Москве занялись печатным делом, уже с


1553 г. подтверждает и запись в копии «Русского ле­
тописца», найденной в 1874 г. в Тотьме. Запись гла­
сит: «Начаться печатание книг в Москве при митро­
полите московском Макарии» (91,148).
Естественно возникает вопрос, кто же были эти
первые мастера-типографыв Москве? В «Сказании
о книг печатного дела» говорится, что в том году
начали искать людей «кто бы нашелся смыслящий
и понимающий в таком деле». Автор «Сказания»
подчеркивает заслуги Ивана Федорова и Петра
Мстиславца, но допускает, что они были не первы­
ми и не единственными печатниками. «Иные же

Шрифты анонимных Чет­
вероевангелий: узко­
шрифтного (а), средне­
шрифтного (б), широко­
шрифтного (в)

- читаем мы в «Сказании», - что до
них некоторые, а может быть, и они сами... каки­
ми-то малыми и неискусными знаками печатали
книги». Среди этих «некоторых» мог быть, по мне­
нию исследователей, Маруша Нефедьев, в доку­
рассказывают,

ментах называемый «мастером печатных книг».
Сохранились грамоты Ивана Грозного от 9 фев­
раля и 22 марта 1556 г. к новгородским дьякам:
«Послали мы в Новгород печатных дел мастера
Марушу Нефедьева, приказали ему досмотреть ка­
мени...» Мастер должен был определить пригод­
ность камня для резьбы. От Маруши царь узнал, что
есть в Новгороде Никифор, называемый Васюк,
212

умеющий вырезать разными способами. Царь при­
казал этого Васюка послать в Москву «наборзе». В
дальнейшем ни Маруша Нефедьев, ни Васюк Ни­
кифоров в связи с развитием книгопечатания в
Москве не упоминаются.
Не исключает первое «Слово о начале москов­
ского книгопечатания» итого, что среди первых ти­
пографов были и Иван Федоров с Петром Мстис­
лавцем. Участие Ивана Федорова в работе первой

московской типографии убедительно доказывал
Е. Л. Немировский (200). Он же выдвинул гипотезу,
что значительную роль в организации печатного
дела в России сыграл просвещенный и влия­
тельный в то время протопоп Сильвестр, член
царской «избранной рады», и его сын Анфим. Воз­
можно, кроме рукописной мастерской, они устрои­
ли типографию, которая после обвинения Сильве­
стра на церковном соборе во многих прегрешениях
была разгромлена, как об этом сообщает в своей
книге о России Дж. Флетчер. Предположение о воз­
можности одновременной деятельности в Москве
двух типографий высказал Г. И. Коляда (142, 17),
причем, кроме государственной и митрополичьей,
он называл и типографию Троице-Сергиева мо­
настыря во главе с Максимом Греком.
Обратимся теперь к произведениям этих пока не
известных нам мастеров, к первым памятникам
московской печати, так называемым анонимным
изданиям.
Анонимные, без указания выходных данных, из­
дания были известны историкам книги уже свыше
ста лет. В советское время об этих книгах писали
многие исследователи: М. Н. Тихомиров, А. С. Зер­
нова, Т. Н. Протасьева, Е. Л. Немировский (291,24).
Анализ шрифтов, орнамента, вкладных, про­
дажных и иных записей, а также бумаги позволил
определить приблизительное время появления
каждого из этих изданий и описать их полигра­
фические особенности. В настоящее время в
разных библиотеках СССР и за рубежом хранятся
около 80 экземпляров шести анонимных москов­
ских изданий XVI в. Все это - книги богослужеб­
ные. Среди них три варианта Четвероевангелия чтобы отличить одно от другого, М. Н. Тихомиров
обозначил их по характеру шрифта: узкошрифт­
ное, среднешрифтное и широкошрифтное; две
Псалтыри - среднешрифтная и широкошрифтная;
Триодь постная. Имеются данные и о седьмом ано­
нимном издании - десятистрочной Триоди цвет­
ной 103 мм. В середине XIX в. это издание нахо­
дилось в коллекции московского библиофила
П. В. Щапова, но в настоящее время ни одного эк­
земпляра в библиотеках не найдено. Все эти книги
изданы в один лист (2°) и отпечатаны шрифтами,
соответствующими рукописному полууставу кон­
ца XV-начала XVI в.
При датировке издания главный признак шрифт. По величине шрифтов классифицировала
московские анонимные издания А. С. Зернова, раз­
делив их на четыре группы. В первую группу
входят среднешрифтные Четвероевангелие и
Псалтырь, напечатанные шрифтом -10 строк = 108
мм (шрифт № 1). Гораздо более мелким шрифтом
(№2) -10 строк=83 мм - отпечатанаТриодь. Шриф­
том № 3 - он почти такого же размера, как № 1, -10
строк = 107 мм - отпечатано еще одно Четве­
роевангелие (узкошрифтное). Последнюю группу
составляют Четвероевангелие и еще одна
Псалтырь с крупным шрифтом №4-10 строк =
125 мм (оба издания широкошрифтные) (101,5-40).
Наиболее архаичным А. С. Зернова сочла шрифт
№ 1, а напечатанное им среднешрифтное Четверо­
евангелие - первой книгой, изданной в Москве.
Ведь шрифту № 1 свойственны, как и в рукописных
книгах, неодинаковое начертание отдельных букв
(например, буквы «о»), различные лигатуры, оби-


лие надстрочных знаков и другие специфические
детали, отличающие рукописную книгу, но необя­
зательные и неоправданные в полиграфической
практике. Все это говорит о слепом подражании

рукописной традиции и о неопытности печатника.
О том же говорит и игнорирование элементарных
правил полиграфической техники и методов ра­
боты. Так, строчки Четвероевангелия и Псалтыри
первой группы выровнены только с левой стороны.
Строчки правой стороны создают волнистую ли­
нию, а это значит, что типограф не умел произво­
дить выключку строк или считал это ненужным.
Кроме того, ни листы, ни тетради не имеют фоли­
ации - в отличие от изданий старой славянской
печати. «Это показывает, - пишет А. С. Зернова, что русский мастер как бы только начал знако­
миться с типографским искусством и недостаточно

Как известно, в древнерусских рукописных книгах

выносные элементы некоторых букв не умещались

в междустрочье, а пересекали надстрочные знаки

следующей строки. Эту особенность называют
«перекрещиванием строк» (200,66-67). Московские
первопечатники, по-своему манипулируя набор­
ным материалом, сумели решить и эту сложную
проблему. Этот специфический для московских
печатников метод не был применен только в уз­
кошрифтном Евангелии.
В настоящее время большинство исследовате­
лей, и среди них Е. Л. Немировский, считают са­

его освоил».

Однако многие из указанных А. С. Зерновой и не­
которыми другими авторами недостатков сред­
нешрифтного Евангелия свойственны в большей
или меньшей степени и всем другим анонимным,
«безвыходным» изданиям. Очевидно, первопечат­
никам было предписано воспроизводить типо­
графским способом просмотренный и апробиро­
ванный митрополитом рукописный оригинал со
всей возможной факсимильной точностью вплоть
до размеров шрифта и конфигурации знаков. Воз­
можно, это обстоятельство и объясняет, почему
семь анонимных изданий отпечатаны пятью
разными шрифтами - они точно имитируют
шрифт соответствующего рукописного оригинала.
Наличие нескольких шрифтов можно объяснить и
тем, что в типографии работало несколько масте­
ров, и каждый из них отлил свой собственный
шрифт, или же издания печатались не в одной ти­
пографии.
Некоторые исследователи не были согласны с
мнением А. С. Зерновой, что первым в Москве
печатным изданием было среднешрифтное Еван­
гелие, и предлагали свою хронологическую схему.
Например, Т. П. Протасьева, исходя из анализа
водяных знаков, первой анонимной книгой счита­
ла Триодь постную (243, 11). А. А. Сидоров, воз­
ражая А. С. Зерновой, писал: «Казалось бы естест­
венно предположить, что безвыходные издания
эволюционировали от простого к более сложному
и более современному. Но так ли это было?» (273,
66-67). Простота шрифта была как раз результатом
развития. В Западной Европе прогресс книгопеча­
тания привел к упрощению и стандартизации
шрифтов. Несколько упрощенный, по сравнению с
рукописным, шрифт первого анонимного издания
- узкошрифтного Евангелия - ближе к европейско­
му стандарту того времени или более позднему пе­
тровскому, чем выделяющийся своей «рукописно­
стью» (А. А. Сидоров), а потому и архаичностью
шрифт наиболее аккуратно и искусно отпечатанно­
го и оформленного среди анонимных изданий широкошрифтной Псалтыри (1564-1565).
Но в Москве от печатников требовали не модер­
низации книги средствами полиграфии, а во­
спроизводства книги рукописной. Стремясь наибо­
лее адекватно передать особенности графики руко­
писной книги, приходилось отливать литеры как со
знаками ударения и придыхания, так и без этих зна­
ков, причем в разных вариантах и для строчных, и
для прописных букв. В разных начертаниях отлива­
лись также титла и знаки препинания. Такое оби­
лие печатного материала значительно усложняло и
замедляло работу русского типографа по сравне­
нию с иностранными.
Имитируя, как можно точней, графические осо­
бенности кириллического шрифта рукописной
книги, создатели московских анонимных изданий
проявляли иногда немалую изобретательность.

мым первым из московских анонимных изданий
узкошрифтное Четвероевангелие, отодвинутое
А. С. Зерновой на четвертое место. При определении
дат и последовательности выхода этих изданий
нужно принимать в расчет не один какой-либо
признак, например, скромность или богатство
орнамента, обилие вариантов шрифтовых знаков,
водяные знаки бумаги, на которой книга отпечата­
на, отсутствие фолиации и т. п., а совокупность всех
этих признаков и, конечно, следует учитывать
исторические условия издания книги и задачи, ко­
торые ставили перед собой типографы.
Исходя из этого, в настоящее время группа
ученых, работающих над составлением предвари-

Четвероевангелие (сред­
нешрифтное). Первое фи­
гурное изображение в

московской печатной
книге.
Москва: «Анонимная» ти­
пография, 1560

213


тельного списка старопечатных издании кирил­
лического шрифта второй половины XVI в., оста­
новилась на следующем «рабочем варианте» дати­
ровки и последовательности выхода книг аноним­
ной типографии (239,16-22):
1. «Четвероевангелие» (узкошрифтное)
- около 1553-1554 гг.;
- около 1555-1556 гг.;
2. «Триодь постная»
- около 1556-1557 гг.;
3. «Триодь цветная»
«Четвероевангелие»
(среднешрифтное)
4.
- около 1558-1559 гг.;
5. «Псалтырь» (среднешрифтная)
- около 1559-1560 гг.;
6. «Четвероевангелие» (широкошрифтное)
- около 1563-1564 гг.;
7. «Псалтырь» (широкошрифтная)
- около 1564-1565 гг.
Итак, первенцем московского книгопечатания
будем считать анонимное узкошрифтное Еванге­
лие. Если вспомнить, что в Москве в 1553 г. «начали
изыскивать мастерство печатных книг», то можно
предположить: время выхода этой книги -1553 или
1554 г. Книга, как и все другие анонимные издания,
не имеет ни титульного листа, ни открывающего
издание фронтисписа. В ней 325 листов, число
строк на полосе -18. Книга издана размером в лист,
как, впрочем, шесть других анонимных изданий. А
это говорит о том, что она была предназначена для
церковной службы. Отмечая более скромное
оформление узкошрифтного Евангелия, А. А. Си­
доров сделал сомнительное предположение, буд­
то оно «предназначалось для более простой среды,
а среднешрифтное - для более богатой, знатной»
(273,71). Но ведь первая типография в Москве была
призвана обеспечивать потребности церкви в ли­
тургическойлитературе. «Простота» этого издания
была обусловлена тем, что оно было первым творе­
нием малоопытных мастеров. Им пришлось в пер­
вую очередь думать об изготовлении такого шриф­
та, который воссоздал бы все многообразие полуу­
става и манеры письма в русских рукописных кни­
гах того времени. Это удалось первопечатникам
только отчасти. Так, чтобы упростить эту задачу,
они попытались втиснуть размашистый рукопис­
ный шрифт в узкие рамки междустрочья, не давая
выносным элементам выходить за эти пределы.
Это упростило технику набора, но печатная строка
и полоса выглядели теперь иначе, чем тради­
ционные рукописи, что вызывало недовольство
приверженцев этой традиции. Первопечатники
знали функцию пробельного материала и изгото­
вили его много, однако по своему размеру он мало
отличался от литер - это приводило к тому, что ког­
да на поверхность шпаций, квадратов, марзанов и
других пробельных элементов попадала краска (а
этого было трудно избежать), пробельные участки
отмарывали (т. е. стирали оттиски шпаций) и это
создавало впечатление неряшливости.
Такое впечатление усугублялось корректурны­
ми ошибками, пропусками букв и целых строк.
Исправляя эти ошибки, пропущенные буквы
вписывали рукой, а лишние буквы и слоги заклеи­
вали обрезками бумаги, а не покрывали белилами,
как делалось позднее. Отсутствует в этом издании
и сплошная фолиация. Только на четырех тетрадях
проставлена сигнатура. Строки с правой стороны
не выровнены. Все это говорит о неопытности пер­
вопечатников, а может быть, и о спешке.
Особенностью русской печатной книги XVIXVII вв., сблизившей ее со старой рукописной кни­
гой, была также двухцветная печать черной и крас­
ной красками, причем вторая краска - киноварь применялась не столько для украшения книги,
сколько для того, чтобы облегчить пользование
ею. Так, в узкошрифтном Четвероевангелии кино­
варью воспроизведены выполненные вязью заго­
214

ловки отдельных Евангелий, а также предисловий
и оглавлений, первые прописные буквы названий
глав в оглавлениях и ломбарды (инициалы просто­
го рисунка) в начале предисловий и т. п. При этом

применяли метод однопрогонной двухкрасочной
печати, который некоторые исследователи назы­
вают оригинальным изобретением московских
первопечатников (198,173), но который не во всем
совершенен. Однопрогонная техника получения
оттиска заключается в том, что сначала на всю фор­
му наносилась черная краска, затем ее осторожно
стирали с тех участков набора, которые должны

были быть отпечатаны красным, и после этого на
очищенные участки кисточкой наносили кино­
варь. При всем старании типографа трудно было
избежать, чтобы на литерах, предназначенных для
красной краски, не оставалось частиц черной и
чтобы кисточка с киноварью не задевала соседних
черных литер. В результате оттиски получались
«грязные». В узкошрифтном Евангелии таких по­
марок немало.
Художественное убранство узкошрифтного
«Четвероевангелия» также имитирует традицион­
ную орнаментику русской рукописной книги. Оно

Четвероевангелие (широ­
кошрифтное).

Москва: «Анонимная»
типография, 1564


состоит из четырех больших прямоугольных заста­
вок 107 (108) х 44 (46) мм, трех различных рисунков,
помещенных перед каждым Евангелием, и одной
меньшей заставки. Заставки отпечатаны с дере­
вянных досок ксилографическим способом. Про­
тотипами их были заставки русских рукописных
книг первой половины XVI в.
Кроме того, книгу украшают четыре больших
узорных инициала (буквицы), открывающих текст
каждого отдельного Евангелия, и двадцать цвет­
ков. Иллюстрации (например, традиционные для
Евангелий изображения евангелистов) в узко­
шрифтном Четвероевангелии, как и в других ано­
нимных изданиях, отсутствуют. Видимо, они были
не под силу первопечатникам. В Государственной
библиотеке СССР им. В. И. Ленина в одном из
хранящихся экземпляров безвыходного узко­
шрифтного Евангелия вклеен лист с изображе­
нием евангелиста, однако он сделан от руки и
вклеен позднее. Несмотря на множество недостат­
ков и в наборе, и в оформлении, это первое русское
печатное Четвероевангелие уже значительно пре­
восходило выверенностью текста и своим общим
обликом большинство своих рукописных пред­
шественников.
Вторым по времени московским анонимным
изданием в настоящее время считается Триодь
постная. Именно ее А. А. Сидоров назвал загадоч­
ной, стоящей отдельно от других анонимных книг
(273,77-78), вышедших тогда же. Скорее ее можно
назвать изданием экспериментальным.
Полиграфическое оформление Триоди постной
говорит о неопытности печатника. Она пестрит
корректурными ошибками, пропусками, пробела­
ми. Их было столько, что, хотя значительная часть
тиража уже была отпечатана, типограф вынужден
был внести в текст изменения, приступил к печата­
нию нового варианта текста (200, 70). Из усо­
вершенствований полиграфического характера
нужно упомянуть, во-первых, изменение техники
набора для получения эффекта, который Е. Л. Не­
мировский назвал «перекрещиванием строк». Это
усилило «рукописность» книги, на чем, по-видимо­
му, настаивали церковники. Затем этот способ был
использован и во всех остальных безвыходных
изданиях. На экспериментальный характер Трио­
ди постной указывает и попытка усовершенство­
вать двухкрасочную печать с помощью практико­
вавшегося в Западной Европе двухпрогонного спо­
соба печатания через рашкет с двухнаборных
форм - одной для черного цвета, другой для красно­
го. Но, начав с 11 тетради печатать двухпрогонным
способом, мастер по неизвестным нам причинам с
44 тетради вновь перешел на однопрогонный спо­
соб (102,9). Киноварь употреблена в заглавиях, ини­
циалах и пометках на полях.
Декор Триоди постной скромней декора перво­
печатного узкошрифтного Евангелия и всех дру­
гих безвыходных изданий. Он ограничивается
единственной заставкой, помещенной на первом
листе над заглавной строкой вязи. По мнению А. А.
Сидорова, эта своеобразная заставка по своему
стилю отличается от заставок Четвероевангелий и
изготовлена другим мастером. В основе ее компо­
зиции, полагает Е. Л. Немировский, нетрудно рас­
познать значительно упрощенную схему гравиро­
ванной на металле заставки Феодосия Изографа
(200,71). Гравированных инициалов в книге нет, их
заменяют ломбарды.
Триодь цветная, судя по факсимильным ее фраг­
ментам и описаниям, была по своему полигра­
фическому исполнению шагом вперед. Ее шрифт,
хотя его графика в основном близка к Триоди пост­
ной, более крупный и удобочитаемый (10 строк =
103 мм). Впервые в московской типографической
практике была осуществлена выключка строк.

Упростились знаки препинания, вместо архаичных
), используемых в Триоди
«стишиц» (:
постной, появились точки. Орнамент Триоди цвет­
ной обогатился оригинальными плетеными ини­
циалами балканского типа. Можно предполагать,
что, как и рукописные Триоди цветные, она откры­
валась гравированной заставкой.
Четвероевангелие
Среднешрифтные
и
Псалтырь представляют собой дальнейшую ста­
дию развития печатного дела в Москве. Они от­
печатаны одним шрифтом (10 строк = 108 мм), а по
своим полиграфическим качествам более со­
вершенны, чем узкошрифтное Четвероевангелиеи
Триоди. Богаче их художественное убранство:
часть его была заимствована из узкошрифтного
Евангелия. В среднешрифтном Четвероевангелии
девять заставок с пяти досок. Особенно интересна
заставка, где в своеобразной рамке-киоте помеще­
но изображение пишущего евангелиста Матфея.
Это первое фигурное изображение в русской печат­
ной книге. В рукописных книгах оно известно во
многих вариантах, иногда очень сходных с
печатными.
И все же в обоих среднешрифтных анонимных
изданиях есть и заметные недостатки: нет фолиа­
ции и сигнатур, не сделана выключка строк, типо­
граф применял двухкрасочную однопрокатную
печать с одной формы, нередки помарки и ошибки
в распределении краски.
Среднешрифтное безвыходное Четвероеванге­
лие было издано, по-видимому, большим тиражом
и получило наибольшее распространение. В на­
стоящее время в библиотеках и музеях СССР хра­
нится 30 экземпляров этого издания. Анализ
вкладных записей сохранившихся экземпляров го­
ворит о том, что эта книга распространялась не
только на Московской Руси, но и за ее пределами.
Это обстоятельство, а также то, что среднешрифт­
ное Евангелие отпечатано не на бумаге француз­
ского происхождения, на которой были выпущены
все другие анонимные издания, а на немецкой, в то
время в основном импортировавшейся в Литву, по­
родило гипотезу, будто среднешрифтное Еванге­
лие было отпечатано не в Москве, а на Западе.
Однако в это трудно поверить, так как некоторые
элементы орнаментики среднешрифтного Еванге­
лия были использованы и в других московских
безвыходных изданиях, а его шрифтом отпечатана
московская среднешрифтная Псалтырь. Кроме то­
го, в Великом княжестве Литовском, после пре­
кращения деятельности Ф. Скорины, типографий,
да еще располагавших церковнославянским шриф­
том, некоторое время не было, хотя потребность в
православной богослужебной литературе остава­
лась. Поэтому вполне возможно, что по заказу ли­
товской православной церкви часть тиража сред­
нешрифтного Четвероевангелия была продана в
Великом княжестве Литовском (200,75).
Анонимное широкошрифтное Четвероеванге­
лие ознаменовало собой завершение ученического
периода. Оно отпечатано уже в то время, когда
«царь повелел устроить на средства своей царской
казны дом, где производить печатное дело», т. е. в
1563-1564 гг., и в той же государственной типогра­
фии, где Иван Федоров и Петр Мстиславец публи­
ковали московский Апостол. Широкошрифтные
Четвероевангелие и Псалтырь отпечатаны более
крупным, чем в других анонимных изданиях,
шрифтом (10 строк = 126 мм). Шрифт значительно
упрощен, устранены многочисленные парные зна­
ки, сведены к минимуму разные варианты начерта­
ния одной буквы (например, «о»). Если в широко­
шрифтном Четвероевангелии есть еще пропуски в
фолиации, то в Псалтыри она уже сплошная, хотя и
с некоторыми незначительными ошибками. Стро­
ки набора в обоих изданиях выровнены по правому
х

215


и левому краям. Новым является также введение
способа двухкрасочной печати - двухпрогонного,
но с одной формы. Этот метод заимствован у
Швайпольта Феоля и балканских типографов. Он
был применен в московском Апостоле 1564 г. и,
благодаря И. Федорову и П. Мстиславцу, стал
общепринятым в славянском книгопечатаниикак в
Москве, так и в Великом княжестве Литовском и на

Украине. Техника этого нового способа двухкра­
сочной печати описана Е. Л. Немировским (198,
245-246). Богаче, чем в более ранних анонимных
книгах, и художественное убранство обоих широ­
кошрифтных изданий. Девять заставок Четверо­
евангелия отпечатаны с шести досок, изготов­
ленных, по-видимому, новым мастером. Новым
является и декор больших заставок: А. А. Сидоров
подчеркивает «ориентализм» этих заставок, «в ко­
торых узор образован черной линией, очерчи­
вающей более или менее спутанные арабески»
(268,56). В широкошрифтной Псалтыри все три за­
ставки, как и малые заставки Четвероевангелия,
исполнены «белым по черному» - на черном фоне

белые арабески.
Итак, сравнивая отдельные московские аноним­
ные издания в хронологическойпоследовательно­
сти их выхода в свет, мы замечаем определенный
прогресс в их редакционном оформлении, полигра­
фической технике, орнаментике. Каждое новое
анонимное издание утрачивало тот или иной приз­

нак архаичности и примитивности. Это особенно

ясно, если сравнить первое узкошрифтное Еванге­
лие с широкошрифтной Псалтырью или с таким

шедевром московского книгопечатания, как Апо­
стол 1564 г. Мы видим, как вначале малоопытные и

Издательский знак Ивана
Федорова из его Апостола.
Львов, 1574

неискусные «делатели» первых анонимных изда­
ний, упорно «изыскивая мастерства печатных
книг», стали «опытны и знающи в этом трудном де­
ле». Так аттестует их «Сказание о начале москов­
ского книгопечатания» Ивана Федорова и Петра
Тимофеева Мстиславца.

ИВАН ФЕДОРОВ, ПЕТР МСТИСЛАВЕЦ И РАЗ­
ВИТИЕ КНИГОПЕЧАТАНИЯ В МОСКВЕ. Неко­
торые историки считают переломным в развитии
216

книгопечатного дела в России 1563 г. По их утверж­
дению, в этом году в Москве была учреждена госу­
дарственная типография, противопоставляемая
ими действовавшей до этого «анонимной» типо­
графии, куда-то затем бесследно исчезнувшей. Мы
не можем с этим согласиться. Единственный впол­
не достоверный документ, свидетельствующий об
организации книгопечатного дела в Москве, - это
уже цитированное послесловие И. Федорова к мос­
ковскому Апостолу 1564 г. Оно, как мы понимаем,
гласит, что по приказу царя уже в 1553 г. «начали
изыскивать мастерство печатных книг», а десять
лет спустя царь «повелел устроить на средства
царской казны дом, где производить печатное де­
ло» (291, 14-17). Итак, здесь говорится о строи­
тельстве специального здания для уже дейст­
вующей печатни, которая с самого своего начала
была государственным предприятием, организо­
ванным по приказу царя и выполнявшим програм­
му, согласованную с царем и митрополитом.
О том, где размещалась эта первая в Москве ти­
пография, мы не располагаем никакими сведения­
ми. Возможно - во временно выделенных ей по­
мещениях при царском подворье, вероятно, в Трои­
це-Сергиевом монастыре, где в 1551 г. игуме­
ном стал Артемий, один из инициаторов печатного
дела.
Как уже говорилось, в 50-60-х гг. XVI в. в окруже­
нии царя действовала группа энергичных и про­

свещенных людей, которые внушали Ивану Гроз­
ному мысль начать в Москве книгопечатание.
Исключительную роль в осуществлении этой идеи
как на Руси, так и в Великом княжестве Литовском и
на Украине сыграли Иван Федоров и его сподвиж­
ник Петр Тимофеев Мстиславец.
Биографические данные о них крайне скудны.
О месте и времени рождения великого перво­
печатника И. Федорова, его происхождениии обра­
зовании, а также о его деятельности до начала ра­
боты над московским изданием Апостола нам
ничего определенного не известно. Предполагают,
что он родился около 1510 г. (200,17). О возможном
месте его рождения есть также только догадки. В
Москве он себя называл просто Иван Федоров, пос­
ле приезда в Великое княжество Литовское и на
Украину начал подписываться Иваном Федо­
ровым Москвитиным или еще проще - «з Москвы».
«Москвитин» не было его фамилией в современ­
ном смысле этого слова. В России фамилии были
введены законом сначала для князей и бояр, затем
для дворян и именитых купцов. Обозначения
«Москвитин», «Мстиславец» и т. п. указывали или
на место рождения, или на место жительства соот­
ветствующего лица.
До последнего времени была совершенно забы­
та гипотеза о происхождении Ивана Федорова,
выдвинутая еще 165 лет тому назад русским истори­
ком культуры П. И. Кеппеном и некоторыми поль­
скими историками (128, 88). Они обратили внима­
ние на типографский знак И. Федорова, впервые на­
печатанный им в 1574 г. в его львовском Апостоле и
изображавший стилизованный гербовый картуш с
помещенной в нем лентой, изогнутой в виде зер­
кального отражения латинской буквы «3» и увен­
чанной сверху стрелой. Все указанные авторы
подчеркивали геральдическое происхождение
этого знака: герб рисунка был воспринят из
Польши старинным западнорусским дворянским
родом Рагоз. Итак, можно предположить, что Иван
Федоров или принадлежал к этому роду по рожде­
нию, или был к нему приписан, получив право на
герб и дворянство. В1935 г. геральдические истоки
типографского знака И. Федорова детально изучил
советский исследователь В. К. Лукомский, кото­
рый даже пришел к заключению, что И. Федоров
был приписан к этому роду актом усыновления во


время своего пребывания в Великом княжестве Ли­
товском (170, 165-175). В то время большинство
историков признали несостоятельным мнение
В. К. Лукомского. Однако в наши дни, на основании
новых фактов и документов, вопрос о гербе и
происхожденииИвана Федорова был вновь всесто­
ронне рассмотрен в исследованиях Е. Л. Немиров­
ского, причем как новое доказательство дворянст­
ва первопечатника было привлечено его письмо
курфюрсту Саксонскому Августу с предложением
бомбарды новой конструкции. Письмо скреплено
бумажным фальцем, проштампованным печатью
автора, на которой можно разглядеть контуры гер­

бового картуша с уже известным нам знаком И. Фе­
дорова. Вместо держащей картуш руки, как во
львовском Апостоле, печать увенчана короной.
короны не вызывает сомнений:
Значение
обращаясь к курфюрсту, Иван Федоров хотел под­
черкнуть свое дворянское достоинство. В своих
печатных произведениях он это делать не мог, так
как дворянин, живущий в городе и занимающийся
ремеслом, терял свои привилегии (201,14-17).
В матрикулах среди поступивших в 1529 г. в Кра­
ковский университет студентов указано имя Ивана

Федорова из Петкович, а в промоционной книге
среди удостоенных в 1532 г. звания бакалавра запи­
сан Иван Федоров Москвитин (Joannes Theodori
Moscus). Эти и некоторые другие сведения дают ос­
нование предполагать, что с 1529 г. по 1534 г. Иван
Федоров проживал в Кракове в университетской
бурсе «Иерусалим», окончил два курса наук и был
удостоен звания бакалавра свободных искусств
(597,27). Как уже говорилось, при вступлении в уни­
верситет Иван Федоров указал, что происходит из
Петкович (Joannes Theodori de Phyetkowycze). В Ве­
ликом княжестве Литовском в Ашмянском, Ви­

лейкском, Минском, Новогрудском и Тракайском
поветах были в то время населенные пункты с наз­
ваниями Петковичи и Петковщизны, причем в
Минском повете проживали роды Рагоз и Анфо­
ровых, имевшие сходные гербы.
Если местом рождения Петра предположитель­
но был Мстиславль, то время его рождения со­
вершенно не известно. Не знаем мы ничего и об его
ученических годах, и где и как он приобрел те не­
малые познания в области книгопечатания. Ведь,
как свидетельствует «Сказание достоверное об
изобретении печатного дела», оба типографа были
привлечены царем к «мастерству печатных книг»
как «смыслящие и понимающие, опытные и
знающие в этом трудном деле». В 70-х гг. прошло­
го века в печати (например, в Крестном календаре
1873 г.) высказывалось мнение, что учителем Ивана
Федорова и Петра Мстиславца был Франциск Ско­
рина и что П. Мстиславец был даже одним из
мастеров в типографии Скорины и в Москву
пришел «из Вильны». Однако эпохи книгоизда­
тельской деятельности русских первопечатников и
Ф. Скорины разделяют около сорока лет и какиелибо связи между ними и Скориной как их учите­
лем исключены.
Кроме того, в графическом оформлении книг, в
печатании которых принимал участие П. Мстисла­
вец, мы не усматриваем никакого влияния изданий
Скорины.
Некоторые исследователи ограничивают роль
Ивана Федорова и Петра Мстиславца в издании
книг выполнением чисто технических функций у
печатного станка. Так, А. С. Орлов (213,18) катего­
рически отрицает, что послесловие к московскому
Апостолу мог составить сам И. Федоров, и при­
писывает этот документ митрополиту Макарию
или протопопу Сильвестру. Но и тот, и другой во
время печатания Апостола лежали на смертном
одре. Вступительные слова и послесловия других
книг, вьшущенных Федоровым, написаны таким

же хорошим стилем. Это говорит о том, что Федо­
ров обладал литературным талантом и писал сам.
Особенно удалось ему послесловие к львовскому
Апостолу 1574 г. (253,268-271). Несомненно также,
что И. Федоров и П. Мстиславец участвовали не
только в печатании богослужебных книг, но, по
всей видимости, и в их правке и редактировании.
Оценивая их заслуги в этом деле, Симон Будный,
один из идеологов Реформации в Белоруссиини
Литве, пишет: «Зная, что многие недавние и не­
большие ошибки они-то, друкари, как сами мне
сообщили, по старым книгам исправили, но старые
маркиановские, гомозианские и других еретиков
искажения не по московскому соображению книг
править и мало для этого голов Ивана Федорова и
Петра Тимофеева Мстиславца. Учинили то, что
могли, за что им другие должны быть благодарны»
(77,156).

Конечно, книгоиздательское дело в XVI в. стало
уже настолько сложным процессом, что потребо­
вало определенного разделения труда и специали­
зации внутри предприятия. Разделение труда
должно было существовать и между Иваном Фе­
доровым и его основным помощником Петром
Мстиславцем, причем руководящая роль принад­
лежала Федорову. Он организовывал весь изда­
тельский процесс, редактировал текст, писал пре­
дисловия и послесловия, держал корректуры. Петр
Мстиславец был, скорее всего, техническим редак­
тором, оформителем книг, гравером и типографом.
Когда Мстиславец покинул Федорова, тому приш­
лось искать другого оформителя. С другой сто­
роны, послесловия книг, выпускавшихся Мстис­
лавцем самостоятельно, коротки и бледны, ведь у
него не было публицистического таланта.
Иван Федоров был дьяконом церкви Николы
Гостунского в Кремле, выдвинувшейся в то время
на первое место среди московских церквей, благо­
даря «чудотворной иконе» этого святого. Живя и
работая в Кремле, Иван Федоров, несомненно,
входил в литературный кружок Максима Грека,
мог познакомиться с Адашевым, Сильвестром,
Артемием и другими сторонниками реформ,
почерпнуть богословских знаний у Максима Г река,
выучиться у него греческому языку, узнать об Аль­
де Мануции и его книгопечатном искусстве. И, ко­
нечно же, своеобразной производственной практи­
кой было для него участие в издании анонимных
Евангелий и Псалтырей (271,36).
Издание такой солидной книги, как Апостол,
требовало немалой предварительной работы. Нуж­
но было подготовить текст, отлить шрифт, выре­
зать орнамент. Поэтому взяться за дело мастерам
пришлось загодя, задолго до 1563 г., когда царь вы­
делил средства на постройку специального дома

для печатни и когда И. Федоров и П. Мстиславец,
по их свидетельству, «начали печатать впервые
(т. е. первым изданием. - Л. В.) эту святую книгу
Деяния апостольские и послания соборные ... в
год 7070 первый (1563 г. - Л. В,), апреля 19-го. Окон­
чены же были в год 7070 второй (1564 г. - Л. В.)
марта в 1 день при архиепископе Афанасии, митро­
полите всея Руси. ..»(320,220). Таким образом, пер­
вопечатники справились с изданием книги почти за
десять месяцев.

Не сохранились или еще не обнаружены доку­
менты, показывающие, как была организована ра­
бота в печатне И. Федорова и П. Мстиславца. Нам
не известны ни юридические, ни материальные
условия их деятельности, за исключением того,
что царь «не жалея давал от своих царских сокро­
вищ делателям. . .Ивану Федорову да Петру Тимо­
фееву Мстиславцу на устройство печатного дела и
на их обеспечение до тех пор, пока дело их не
пришло к завершению» (320, 220). По-видимому,
между царем и печатниками был заключен дого217


вор, по которому они в определенный срок обязы­
вались отпечатать Апостол, а царь - содержать
печатню и уплатить «делателям» за их труд. Не
знаем мы и того, как была оборудована печатня,
сколько, кроме И. Федорова и П. Мстиславца, в ней
работало человек, кто выполнял такие сложные по­
лиграфические процессы, как литье шрифтов, гра­
вирование досок и т. п. (127,30-31).
На некоторые из этих вопросов может дать от­
веты анализ полиграфического оформления самой
отпечатанной ими книги. Апостол издан форма­
том в лист (2°), состоит из 6 непронумерованных

Московский Апостол 1564 г. - произведение во
многом новаторское. Его редакционное оформле­
ние - шаг вперед по сравнению с анонимными из­
даниями, подражавшими рукописным книгам.

Иван Федоров освободил язык книги от архаизмов
и неславянских выражений и оборотов, улучшил
орфографию (32, 27). Текст изложен очень обду­
манно, систематично, в начале каждого раздела
даны оглавления подразделов и краткое их со­
держание. Правда, в Апостоле 1564 г. еще нет ти­
тульного листа, но своеобразным колофоном яв­
ляется помещенное на 260-261 листе послесло­
вие И. Федорова, в котором содержатся все вы­
ходные данные книги и история ее выпуска. Это
послесловие, носящее чисто светский характер,
можно считать первым печатным публицистичес­
ким произведением в истории русской литературы.
Иван Федоров помещал свои послесловия и пре­
дисловия и в других своих изданиях, которые по­
этому являются оригинальными памятниками
светской публицистики. Важно и то, что в после­
словии Апостола авторы обращаются к читателю
от своего имени как делатели» книги, сознающие
значение своей издательской миссии (272,. 30).
Новаторской по сравнению с первыми аноним­
ными печатными книгами является и примененная
И. Федоровым и П. Мстиславцем в Апостоле 1564 г.
и в последующих изданиях технология двухцвет­
ной печати, испробованная ими в первый раз, по
всей видимости, в безвыходном широко­
шрифтном Евангелии. Сущность этого двухкра­
сочного двухпрогонного метода печатания с одной
формы заключается, как его описывает А. А. Сидо­
ров, в следующем: под литеры, которые должны
были быть воспроизведены красным, подкладыва­
ли при наборе полосы пробельный материал. Ли­
теры поднимались над основным набором. На при­
поднятые участки формы наносили киноварь и на­
кладывали сверху лист бумаги. После того как от­
печатки киноварью были сделаны для всего ти­
ража, красный набор удаляли, заменяя его про­
бельным материалом или же оставляя подкладки.
Форму набивали черной краской и накладывали
сверху на красный оттиск. Киноварью печатали
при большем давлении с приподнятой формы, по­
этому красные буквы оказывались сильнее вдав­
лены в бумагу (271,40). Недостатком этого метода
было то, что при набивке формы красной краской
она иногда попадала на черные литеры.
Графикой шрифта Апостол 1564 г. отличается от
широкошрифтных анонимных изданий. Основа
графики та же самая - московский полуустав XVXVI вв., но И. Федоров и П. Мстиславец внесли в
него некоторые важные изменения. В Апостоле ме­
ньше употребляются лигатуры и меньше дубли­
рующих друг друга одноименных знаков. Нет, на­
пример, многочисленных форм литеры «о», устра­
нены широкие «е», «с » и т. п. Все это было отходом
от рукописной традиции. Текст было легче наби­
рать и легче читать.
Говоря об орнаментике Апостола 1564 г., некото­
рые историки подчеркивают ее исключительно на­
циональный характер, другие же видят в ней силь­
ное влияние западноевропейского искусства.
Действительно, в оформлении русской рукопис­
ной и печатной книги XVI в. заметен творческий
синтез национального и западного стилей. В орна­
ментике Апостола 1564 г. использованы образцы
растительного стиля рукописных книг ТроицеСергиева монастыря (126,199). В некоторых элемен­
тах этого орнамента усматривается отблеск Ренес­
санса. Московские библиофилы, и среди них царь,
обладали иностранными изданиями, к которым
московские печатники могли прибегать в поисках
образцов. Итальянец Р. Барберини, побывавший в
Москве в 1560 г., записал поручение московских
≪

Фронтиспис первопечат­
ного Апостола с изо­
бражением евангелиста
Луки работы
П. Мстиславца.
1564

Апостол.
Москва: И. Федоров и
П. Мстиславец, 1564

218

листов и 261 листа, помеченных с правой стороны
внизу кириллической нумерацией. Нумерация те­
традей отсутствует. На полосе - 25 строк, текст вы­
ровнен с обеих сторон. Заглавные строки отпеча­
таны вязью, пометы на полях, подразделения глав
и некоторые инициалы - киноварью. Книгу откры­
вает фронтиспис с ксилогравюрой евангелиста Лу­
ки. Перед каждым из разделов книги - заставки
(всего их 48), отпечатанные с 20 досок. Они выпол­
нены высокохудожественно и рельефно, на чер­
ном фоне. В тексте много оригинальных, мастерс­
ки выгравированных концовок и узорных инициа­
лов - буквиц и полевых украшений.


печатников привезти в Москву «тетрадь рисунков с
листьями, арабесками и тому подобным» (271,41).
Исследуя происхождение русского старопечат­
ного орнамента, Н. П. Киселев впервые показал его
родство с гравированным на металле алфавитом
немецко-голландского гравера Израэля ван Мекке­
нема (1450-1503). Элементы растительного орна­
мента его буквиц, а иногда и целые знаки мы
встречаем в заставках московских рукописных, а за­

тем и старопечатных книг (132,167-198). Е. Л. Не­
мировский отметил большую роль, которую сыгра­
ла в художественном оформлении русской руко-

типы в рукописных и безвыходных изданиях. Вы­
резаны же они, как и другие элементы орнамента,
искусней, чем их прототипы. В целом же в компози­
ции Апостола 1564 г. достигнуто гармоничное

единство полиграфической организации текста и
всех элементов художественного убранства.
Отдельно следует сказать о фронтисписе Апо­
стола, изображающем легендарного автора «Де­
яний апостолов» - евангелиста Луку. Эта гравюра
была искусно отпечатана с двух составных досок.
На одной из них была вырезана архитектурная рам­
ка - ренессансный портал. Промежуток между ко­
лоннами портала вырезан так, чтобы в него можно
было вставить другую доску с изображением еван­
гелиста Луки, сидящего с кодексом в руке. Как уже
давно заметили историки, этот фронтиспис напо­
минает фронтиспис нюрнбергского Ветхого заве­
та, созданный Эрхардом Шёном в 1524 г. и исполь­
зованный позднее в чешских книгах, например в
Библии 1540 г. Оформители Апостола, несомнен­
но, ознакомились с иностранными изданиями в
московских книжных коллекциях и взяли эту
гравюру за образец, кардинально ее переработав,
приспособив к содержанию и стилю оформления
Апостола, к особенностям литургической книги,
наконец - к восприятию русского человека того
времени. На немецком фронтисписе изображен
рыцарь, не очень подходивший к религиозному со­
держанию книги. Гравер Апостола поместил мона­
ха-ученого с книгой в руке, свитком-манускриптом
и письменными принадлежностями на пюпитре.
Он также отказался от двух фривольных ангелоч­
ков-путти в верхней части портала у Шёна. Гравю­
ра Апостола гораздо строже, лаконичней, ближе к
стилю русских икон.
В Апостоле более искусно, чем в безвыходных
изданиях, применен метод «слепого» тиснения своеобразный прием художественного оформле­
ния русской старопечатной книги, не нашедший
применения за рубежом. Чтобы заполнить пустые
от текста полосы и части полос, типограф исполь­
зует вместо пробельного материала неразобран­
ный набор уже отпечатанной полосы или доски ор­
намента, не набивая их краской. На бумаге по­
лучается рельефный оттиск, заполняющий и укра­
шающий пустую полосу.

Апостол

Заставки первопечатного
Апостола.
Москва, 1564

220

писной книги школа Дионисия и Феодосия Диони­

сиевича Изографа: уже в конце XV - начале XVI в.
они применили в нашей стране метод гравирова­
ния на металле, использовав его для воспроизведе­
ния книжного орнамента полиграфическим спосо­
бом, причем за образцы для своих гравированных
заставок они взяли орнаментальные мотивы Из­
раэля ван Меккенема, переработав их в духе оте­
чественной традиции (202, 57-59). Этот орнамент
был затем применен русскими первопечатниками
для украшения прекрасными заставками неко­
торых безвыходных изданий и Апостола 1564 г.
Украшают книгу и инициалы: их двадцать два
оттиска с пяти досок. Для всех можно найти прото­

1564 г. в настоящее время не является

изданием особенно редким. По данным Ю. С.
Лабынцева (впрочем, не претендующим на ис­
черпывающую полноту), в библиотеках и музеях
СССР и других стран хранятся 49 его экземпляров
(239,39). Это говорит о том, что книга была издана
большим тиражом. Исходя из аналогий с другими
русскими старопечатными изданиями второй по­
ловины XVI в., у которых тираж и число сохра­
нившихся экземпляров известны, или же исходя из
предполагаемой производительности труда типо­
графских работников того времени, исследователи
определяют тираж Апостола по-разному - от 600 до
2000 экземпляров (200,103).
Апостол 1564 г. важен не только как первая дати­
рованная книга в истории русского книгопечата­
ния, но и как настоящий шедевр полиграфического
искусства, непревзойденный образец, которому
следовали и подражали в XVI и XVII вв. и на Руси, и
далеко за ее пределами. Этим образцом пользова­
лись белорусские и украинские, литовские и поль­
ские мастера печатного дела (56,26-28).

Выпустив Апостол, Иван Федоров и Петр Мстис­

лавец еще год работали в Москве. В1565 г. один за
другим, с интервалом в месяц появились форматом
в восьмую долю листа два издания Часовника. Это
первые в Москве малоформатные сборники еже­
дневных молитв (вечерни, утрени, тропари, конда­
ки и т. п.), служившие и учебными пособиями для
чтения в школе. В послесловиях к обоим изданиям,


как и в Апостоле, подчеркивается роль царя при
основании типографии, а также просветительское
и воспитательное значение книг. Указано, кроме
того, что книги выпущены «подвигом и прилежа­
нием, трудами и изысканием дьякона Николы чу­
дотворца Гостунского Ивана Федорова да Петра
Тимофеева Мстиславца». Второе издание Часовни­
ка отличается от первого более тщательной редак­
цией текста, более ясным и близким к разговорно­
му языком (271,42).
Полиграфическое оформление Часовника про­
ще, чем Апостола. В работе печатников чувст-

После издания Часовников деятельность И. Фе­
дорова и П. Мстиславца в Москве прервалась. Они
переехали в Литву.
Покинуть Москву их заставили политические
события.
Это - обострилась борьба между царем и его
ближайшими сподвижниками, с одной стороны, и
Боярской думой и «осифлянской» церковной
верхушкой, с другой. Единственный подлинный
документ, конкретно и убедительно объясня­
ющий, почему мастера были вынуждены оставить
Москву, - послесловие И. Федорова к львовскому

Две полосы Часовника.
Москва: И. Федоров и П.
Мстиславец, 1565

вуется спешка: неудовлетворительна выключка,
особенно в первом издании. Репрезентативное
значение Апостола как литургической книги было
гораздо выше, поэтому и орнамент богаче, чем у

Часовника, предназначенного для широкого поль­

зования. Отпечатан он шрифтом Апостола, но из-за
малого формата в нем не могли быть использованы
его художественные заставки. Поэтому были выре­
заны новые небольшие доски разного типа: черно­
белые «плетенки», заставки, близкие по рисунку к
заставкам широкошрифтного анонимного Еванге­
лия, наконец, заставки, срисованные с зарубежных
образцов (краковских или венгерских) (127,47).
Оба Часовника в настоящее время являются

большой редкостью. От первого издания сохрани­
- один в брюс­
Королевской
сельской
библиотеке, другой в биб­
лиотеке Ленинградского университета. Второе из­
дание дошло до нас в пяти экземплярах, причем
три из них в зарубежных библиотеках. Это, конеч­
но, не говорит о малом тираже Часовников: уже то,
что в процессе подготовки первого издания воз­
никла необходимость выпустить второе, исправ­
ленное, говорит о противоположном. Просто эти
скромные издания не хранились так бережно, как
литургические книги, - зачитывались до дыр и вы­
брасывались. В иностранных библиотеках их хра­
нили как своеобразную «экзотику» из далекой
Москвы.
лись два дефектных экземпляра

Апостолу 1574 г. (86, 53-63). Здесь говорится,
что печатники покинули Москву «по причине вели­

ких преследований

...

но не от самого госу­

даря, а от многих начальников и духовных властей

и учителей, которые по зависти возводили на нас

многие обвинения в ереси, желая добро обратить
во зло и дело божие (книгопечатание. - Л. В.)
вконец погубить, как это обычно для злонравных,
невежественных и неразвитых людей, которые
ни в грамматических тонкостях навыка не имеют

и духовным разумом не наделены, но без основа­
ния и напрасно распространили злое слово ...»

(320,235).
Отъезд Ивана Федорова и Петра Мстиславца из
Москвы в Литву не был, конечно, внезапным бегст­
вом.
Они уехали, заранее договорившись об издании
там книг с главой православного лагеря в Великом

княжестве Литовском гетманом Григорием Алек­
сандровичем Ходасевичем. Уезжая, они взяли с со­
бой много инвентаря: пуансоны, матрицы и почти

все резные доски (126,200).

С их отъездом типографское дело в Москве не
прекратилось. Оно продолжалось на построенном
по указанию Ивана Грозного Печатном дворе, ко­
торый, по свидетельству проживавшего тогда в
Москве немца-опричника Генриха Штадена (316,
104), находился в районе Китай-города на улице Ни­
кольской.
221


ПЕЧАТЬ В МОСКВЕ В КОНЦЕ XVI И НАЧАЛЕ
XVII ВЕКА. В «Сказании достоверном об изобре­

тении печатного дела» говорится: «После тех ма­
стеров Иоанна и Петра стал мастером ученик их
Андроник Тимофеев сын, по прозвищу Невежа, с
товарищами, и также царским повелением велено
ему издавать книги в печатном виде в царст­
вующем граде Москве и раздавать по всем городам
по всей России часовники и псалтыри, апостолы и
евангелия, триоди и октоихи и прочие божествен­
ные книги ... А после тех мастеров иные масте­
ра были, и от того времени пошло это дело крепко и

Фронтиспис первопечат­
ной Псалтыри с изо­
бражением царя Давида.
Москва: А. Невежа, 1568

222

без помех бесперебойно, как непрерывная ветвь, и
тянулось до 7119 года» (1611 г. - Л. В.) (244,206).
Уточняя эти сведения, отметим, что в послес­
ловии к первенцу послефедоровской печати Псалтыри 1568 г. на первом месте как издатель этой
книги упомянут Никифор Тарасьев и только после
него - Невежа Тимофеев (несомненно - Андроник
Тимофеевич). Однако в дальнейшем фамилия Н.
Тарасьева совершенно исчезла, и всей работой
типографии в течение почти 35 лет руководил один
А. Т. Невежа «с работниками». То, что под началом
Ивана Федорова в одной печатне работали два
Тимофеевича (Петр Тимофеевич Мстиславец и
Андроник Тимофеевич Невежа) дает основание
предположить, что они были братьями (280,57-62),
хотя сведений о жизни этих печатников нет. Про­

звище Тимофеева - Невежа указывает на его запад­
норусское происхождение, так как подобные топо­
нимы имеются на Смоленщине, на Западной
Украине, в Белоруссии и Литве. Впрочем, есть и
другие мнения.
В 1568 г. Н. Тарасьев и А. Т. Невежа выпустили с
помощью оставленных И. Федоровым и П. Мстис­
лавцем шрифтов Псалтырь в одну четвертую долю
листа. В книге указывается, что напечатана она «по­
велением царя Ивана ГУ и с благословения митро­
полита Афанасия» 8 марта 1568 г. Однако этот мит­
рополит покинул свой пост 19 мая 1566 г., и книга
могла получить «благословение» только от нового
митрополита - Филиппа. Митрополит же Филипп
попал в опалу и был брошен в тюрьму 4 ноября
1568 г., а позднее умерщвлен, так что имя опального
митрополита не могло быть упомянуто в Псалты­
ри, работа над которой закончена 4 декабря 1568 г. это и заставило печатников вместо его имени пос­
тавить имена митрополитов Афанасия и преемни­
ка Филиппа - Кирилла.
Судя по формату, Псалтырь издана для учебных
целей, для повседневного чтения и пения. Двухкра­
сочная печать. В начале книги - гравюра на дереве,
изображающая царя Давида, сидящего в кресле и
пишущего. Фигура Давида помещена в архитек­
турную рамку - своеобразный портик, который не
выделяет ее, а скорее подавляет. По словам А. А.
Сидорова, «могучие столбы портика подавляют
фигуру, которая кажется как бы зажатой между ни­
ми. . .Образ измельчен. В этом, возможно, главное
(и печальное) новшество Псалтыри» (268,128). Воз­
можно, сам Андроник Невежа осознал компози­
ционные недостатки этой гравюры, и его фронти­
спис Псалтыри 1577 г. подражает фронтиспису
Апостола 1564 г. Заставки Псалтыри 1568 г. «белые
на черном» также близки к стилю И. Федорова,
хотя и проще по исполнению.
После выхода в свет Псалтыри работа типогра­
фии или по неизвестным нам причинам прекрати­
лась, или же продолжалась, но издания того време­
ни до нас не дошли. Известный библиограф
XVIII в. Д. Е. Семенов-Руднев видел шесть рели­
гиозных и светских книг, отпечатанных после
отъезда Ивана Федорова, в конце 60-х гг. XVI в. В
1571 г. при пожаре Москвы Печатный двор сгорел,
и по указанию царя Ивана ГУ А. Т. Невежа и его по­
мощники со всем оборудованием переправились
во временную царскую резиденцию - Александро­
ву слободу (ныне город Александров Владимир­
ской области). Здесь 31 января 1577 г. Невежа
отпечатал шрифтами московской печатни новое
издание Псалтыри. Отныне в течение 25 лет
Андроник Тимофеев Невежа выступал как единст­
венный мастер печатного дела, продолжатель тра­
диций Ивана Федорова и Петра Мстиславца на
Московской Руси. С другой стороны, он ничего
существенного ни в типографское исполнение кни­
ги, ни в ее художественное конструирование и гра­
фику не внес, а шел по стопам первопечатников,
следовал их образцам, лишь иногда незначительно
от них отклоняясь. В то же время он был умелым
типографом, талантливым мастером гравюры на
дереве. Об этом говорит и его «слободская»
Псалтырь - небольшое, в одну четвертую долю
листа, издание, сходное с московской Псалтырью
почти во всем, за исключением, как уже говори­
лось, гравюры царя Давида. Вторым изданием,
отпечатанным Андроником Невежой в Алексан­
дровой слободе между 1577 и 1580 гг., был мини­
атюрный (8°) Часовник, сохранившийся до нашего
времени только в одном экземпляре в Государст­
венной библиотеке СССР им. В. И. Ленина.
Других изданий, вышедших в Александровой
слободе, мы не знаем. Правда, уже упомянутый
Д. Е. Семенов-Руднев указывает на малоформат-


ную книгу 1577 г., которая могла увидеть свет толь­
ко в Александровой слободе. Это копия «Мирного
трактата между ... царем Иваном... и шведским
королем» (83,21). Если это указание скрупулезного
Семенова-Руднева
библиографа
достоверно,
«Трактат» является важной вехой в истории книги
в России. Это первая печатная светская книга (271,
46).

После 1577 г. конкретных сведений о деятельно­
сти печатни в Александровой слободе нет. Види­
мо, книгопечатание развивалось здесь совсем не
так «крепко и без помех и бесперебойно», как ут­
верждалось в «Сказании достоверном». Вероятно,
двенадцатилетний перерыв в работе типографии
был вызван сложной политической обстановкой,
болезнью и смертью царя в 1584 г., затянувшейся
Ливонской войной, вконец истощившей царскую

иконный образ» (268, 138). В исполнение заставок,
вязи, инициалов мастер, подражая первопечатни­
кам, вносил собственную индивидуальную манеру.
Заставки А. Невежи претерпели эволюцию от бе­
лого рисунка на обычном черном фоне до чисто ли­
нейного узора на белом фоне. Иногда такому ви­
доизменению в несколько этапов подвергалась од­
на доска, теряя постепенно свой черный фон. О
том, что гравюры и заставки принадлежат его рез­
цу, свидетельствуют инициалы на одной из них
(Триодь постная, 1589) и надпись на гравюре с изо­
бражением Луки (Апостол, 1597). Если рисунок зас­

казну.
В таких неблагоприятных условиях только к
1589 г. удалось возобновить печатание книг в Моск­

ве. Судя по послесловиям к изданиям Андроника
Невежи, а затем, с 1604 г., Ивана Невежина, книго­
печатное дело особенно поддерживали Борис Го­
дунов и патриарх Иов. Борис Годунов в послесло­
вии Ивана Невежи к Триоди цветной величается
«всепремудрым хитрецом», воздвигшим много
церквей и имевшим «тщание велие и прилежное
усердие» к исправлению богослужебных книг. В
этом послесловии царю Борису ставится также в
заслугу, что он велел устроить «дом превелик для
совершения печатного дела в общую и духовную
пользу» и «делателям печатного дела благоволил».
Впрочем, в послесловиях к Евангелиям (1605) и
Апостолу (1606) Иван Невежин с не меньшим пы­
лом восхваляет Лжедмитрия I, называя его «бла­
гочестия поборником и божественных велений
изрядня ревнителем». Сама типография в послес­
ловии к Апостолу в первый раз названа «царского
его величества друкарнею» (162,118).
В начале этого нового периода деятельности
московской типографии (1587-1610) стоит завершен­
ная 8 ноября 1589 г. Андроником Тимофеевым Не­
вежой Триодь постная. Еще во время ее печатания
началась работа над Триодью цветной, увидевшей
свет 24 декабря 1591 г. За ней в 1594 г. последовал
Октоих в двух частях и, наконец, шедевр книго­
печатного искусства А. Невежи - Апостол 1597 г.
Все эти издания отпечатаны в лист и предназна­
чены для литургических целей. Издание книг дли­
лось очень долго. Так, Триодь постная печаталась
год и десять месяцев, Триодь цветная - два года и
два месяца, а Апостол 1597 г. - несколько больше

года.

По-видимому, в московской типографии не хва­
тало квалифицированных мастеров, и часть слож­
нейшей работы Андроник Невежа был вынужден
брать на себя. Работал он медленно, но свое дело
выполнял добросовестно и талантливо. Апостол
1597 г. А. А. Сидоров. справедливо называет
лучшей книгой А. Невежи, а фронтиспис с изо­
бражением апостола Луки - большой удачей всей
русской художественной культуры XVI в. (268,
138-142). Фронтиспис более декоративен, чем федо­
ровский с изображением Луки, и в то же время
лучше скомпонован с заставкой и колонкой текста
на правом развороте книги, больше соответствует
ее масштабам и пропорциям. Как и в Апостоле И.
Федорова, фигура Луки вставлена в рамку, изо­
бражающую кремлевский портал или триумфаль­
ную арку. Однако как орнамент арки, так и изо­
бражение самой фигуры отличны от федоровских.
Орнамент арки значительно пышней: эта рамка, по
мнению А. Сидорова, «обрамляет, в трактовке А.
Невежи, не живого человека, не писателя, полного
внутреннего волнения, как в первом московском
Апостоле. Гравюра А. Невежи в сущности дает...

тавок в большинстве случаев скопирован с заста­
вок первопечатников, то рисунок буквиц нигде
раньше не встречается.
В Часовнике 1598 г. в первый раз вместе с отцом,
Андроником Невежой, упоминается как печатник
и его сын - «Иван Невежин с товарищи». Видимо,
стареющий мастер начал вводить в курс дела свое­
го сына. Вместе они в 1600 г. отпечатали две Минеи
общих, одну размером в лист для литургической
службы, другую в восьмую долю листа для широ­
кого распространения. В том же году они выпусти­
ли Часовник архиерейского служения (162,118). В
последний раз имя «непотребного и многогрешно­
го раба Тимофеева», как сам себя называет А. Т. Не­
вежа, появляется в двух изданиях 1602 г. - Служеб­
нике и Псалтыри учебной. Отсюда можно предпо­
ложить, что Андроник Тимофеевич Невежа умер в
1602

Заставка Триоди цветной.
1591 (а); та же заставка из
Октоиха. 1594 (б).

Москва: А. Невежа
Четвероевангелие.

Начальный разворот
Евангелия от Марка.
Москва: А. Радишевский,
1606

или 1603 г.

Он успел сделать не так много. Библиографы за­

регистрировали тринадцать его изданий, есть пред­

положения еще о нескольких других, которые до
нас не дошли. Однако его вклад в развитие русско­
го книгопечатания нельзя преуменьшать. После отъ­
езда из Москвы И. Федорова и П. Мстиславца А.
Невежа взял на себя распространение печатного
слова и подготовку знатоков этого дела. Используя
шрифт и приемы работы первопечатников, он внес
223


и нечто новое, особенно в художественное оформ­
ление книги. По словам А. А. Сидорова, «не Иван
Федоров, а именно Андроник Невежа был создате­
лем основного образца русской художественно
оформленной книги того времени». Не надо
удивляться, продолжает исследователь, что в
XVII в. за Андроником Невежой пошли многие
граверы и рисовальщики правительственного
Печатного двора (268,138-144).
По его стопам пошел, прежде всего, его сын, уче­
ник и помощник Иван Андроников Невежин, био­
графия которого нам не известна. Не известна и да-

Часовник.
Москва: А. Невежа и
И. Невежин, 1598

та его смерти. После 1612 г. его имя нигде не
встречается. Иван Невежин, став главой москов­
ского Печатного двора, выпустил с 1604 по 1611 г. не
менее 7 изданий, в основном крупного формата и
богослужебного содержания. В первом из них Триоди цветной 1604 г. - он в характерном для того
времени витиеватом панегирическом стиле пре­
возносит царя Бориса. В 1605-1606 гг., уже при
Лжедмитрии I, Иван Невежин «вместе с прочими

работниками» выпустил Псалтырь и Апостол, а в
1607 г. - Триодь постную и четыре Минеи служеб­
ные на сентябрь-декабрь. Впрочем, последнюю
Минею 1611 г. он окончить не успел (162,125). Иван
Невежин печатал тем же шрифтом, что и его отец,
однако орнамент его в некоторых отношениях са­
мобытен; он более мелкого рисунка, заставки бо­
лее дробны, цветисты, декоративны. Новых фи­
гурных гравюр Иван Невежин не создал. В издании
Апостола 1606 г. он использует доску гравюры с
изображением Луки, вырезанную Андроником Не­
вежой для Апостола 1597 г.
Потребности в богослужебной литературе заста­
вили власти не только построить новое здание
Печатного двора, но и увеличить в нем количество
печатных станков и обслуживавших их артелей, в
дальнейшем называвшихся «избами» или «штан­
бами». Так, приблизительно с 1605 г. параллельно с
«избой» Ивана Невежина начинала работать «из­

226

ба» Анисима Михайловича Радишевского. Из его
челобитной царю, датированной 1588 г., мыузнаем,
что Радишевский прибыл из Литвы в 1586 г., что он
«делает царское дело как печатных книг пере­
плетный мастер» и что он «мается на Печатном
дворе», а потому просит «дворишку для житья»
(278,160-161). Только в 1606 г. ему было разрешено
организовать при Печатном дворе самостоятель­
ную «избу». А. М. Радишевский, по происхожде­
нию волынец, был мастером на все руки. Помимо
печатного, гравировального и переплетного дела,
он был «пушкарских дел мастером», знал колодез­
ное дело, лил колокола. В этой разносторонности
своих знаний он близок к Ивану Федорову - быть
может, живя в юные годы на Волыни, он в Остроге
стал учеником Ивана Федорова.
Руководя на московском Печатном дворе одной
«избой», Радишевский выпустил два капитальных
издания - Четвероевангелие 1606 г. и «Устав цер­
ковный» 1610 г. (223,218). Однако церковные власти
нашли в этом последнем издании ряд неточнос­
тей и еретических искажений, и весь тираж был
сожжен. Четвероевангелие Радишевского отли­
чается изящным оформлением, отпечатано в лист
крупным, четким и красивым шрифтом, отлитым
им самим. В начале каждого из четырех Евангелий
помещен фронтиспис с изображением соответст­
вующего евангелиста. Элегантно нарисованные,
индивидуализированные в соответствии с канони­
ческой традицией портретные фигуры евангелис­
тов обрамлены роскошными декоративными рам­
ками, напоминающими своим узорьем какие-то
сказочные дворцы. Гравюры выполнены так искус­
но и тщательно, что А. А. Сидоров даже утвер­
ждает, будто Радишевский «пользовался услугами
первоклассного гравера и выдающегося рисо­
вальщика» (268, 148). Впрочем, художественные
качества этих фронтисписов не всеми оценивают­
ся одинаково. Например, А. И. Некрасов вполне
обоснованно считал их крайне вычурными, в духе
времени строгановской живописи (197, 324).
Не менее декоративны и заставки этой книги, со­
ставленные из богатого, изящно переплетающего­
ся растительного орнамента.
Мастером третьей штанбы был Никита (Аники­
та) Федорович Фофанов Псковитянин, успевший
тогда выпустить только одну книгу - Минею
общую, увидевшую свет 6 ноября 1609 г. Это со­
лидный фолиант объемом в 752 страницы. Минея
общая отпечатана новым добротным шрифтом,

получившим затем название «никитинского». Им
печатались книги на всем протяжении первой по­
ловины XVII в. Орнамент этой книги (заставки,

инициалы, ломбарды и т. д.) отличаются скром­
ностью и строгостью рисунка. Книгу открывает
предисловие, где Фофанов по установившейся тра­
диции славословит Василия Шуйского, который
повелел «устроить новую штанбу». Далее автор
предисловия разъясняет значение отпечатанной
им книги, причем полагает, что этот сборник «мо­
литвословий» составлен самим Кириллом Филосо­
фом, просветителем славян, который якобы пере­
дал его киевскому князю Владимиру Святославичу
(204, 247). А. Фофанов был единственным руково­
дителем «избы» на Печатном дворе, использова­
вшим печатное дело в борьбе против польских и
шведских интервентов, а после их изгнания вер­
нулся к работе в Москве.
Всего в Московском государстве до 1611 г. было
издано печатным способом не менее 33 книг, из них
7 - анонимными печатниками, 3 - И. Федоровым и
П. Мстиславцем, 13 - А. Невежой, 7 - И. А. Не­
вежиным и 3 - А. Радишевским и Н. Фофановым.
Общего тиража этих изданий мы не знаем, так как
тираж был указан только в одном из них - в Апосто­
ле 1597 г. А. Т. Невежи, где в послесловии указано,


что «напечатано книг сих вкупе тысяча пятьдесят».
Если по методу, предложенному Б. В. Сапуновым
(262,74), взять тысячу единиц за средний тираж, то
количество книг, отпечатанных на Руси в этот пе­
риод составит около 33 тысяч, а с вычетом продук­
ции первого десятилетия XVII в. - около 21 тысячи
экземпляров. Если согласиться с Б. В. Сапуновым,
что весь национальный книжный фонд России со­
ставлял в конце XVI в. около 260-350 тысяч книг, то
удельный вес в нем печатной книги можно опреде­
лить в 6-8 %. В Московском государстве книгопеча­
тание с первых его шагов было монополизировано
царской властью и церковью, которая допускала
его с одной единственной целью - для размноже­
ния текстов, необходимых при отправлении цер­

ковных обрядов (131,127).

Деятельность Печатного двора была прервана в
г. польско-шведской интервенцией. Об этих
событиях «Сказание достоверное об изобретении
печатного дела» говорит так: «В тот же 7119 (1611 г. Л. В.) год злые те супостаты и литва и поляки с рус­
скими изменниками вселились ... в самый царст­
вующий град Москву и хотели завладеть всею Рус­
ской землей ... и держали (Москву) год с поло­
виной; и то доброе дело - печатный дом и все ору­
дия того печатного дела разорены были теми врага­
ми и супостатами и сожжены огнем и погибли вко­
нец и ничего не уцелело от этих орудий. А све­
дущих в том людей мало осталось и те разбежались
в иные русские города. ..» (244,207).
1611

КНИГА В ПРИБАЛТИЙСКИХ ЗЕМЛЯХ. Разви­

тие книгопечатания в Прибалтике было связано с
напряженной политической ситуацией, созданной
здесь Реформацией. Были подорваны устои като­
лической церкви, обострилась идеологическая
борьба, в которой широкое применение получила
печать.
С самого начала Реформации Мартин Лютер
решил организовать издание в Виттенберге книг на
языках прибалтийских народов и доставку их в те
края. В ноябре 1525 г. в Любеке, где в городском ма­
гистрате еще господствовали католики, была пе­
рехвачена большая бочка с книгами для при­
нявшей Реформацию Риги. В этой бочке были най­
дены лютеранские молитвенники, так называемая
«Немецкая месса на ливском, латышском и
эстонском языках (in vulgari livonico, lettico ас estoni­
co)» (333, 35). Книги были конфискованы, а книго­
торговец арестован. Очевидно, по настоянию мест­
ного католического капитула городской совет Лю­
бека уничтожил эти книги (333, 35). Предпола­
гается, что все конфискованные издания были

отпечатаны в Виттенберге типографом Хансом
Люффтом. Возможно, книги эти были переведены
с помощью студентов из Латвии и Эстонии, учив­
шихся в Виттенбергском университете.
Задачи распространения Реформации в Прибал­
тике вызвали новую попытку издания в Виттенбер­
ге протестантской литературы для эстонцев и ла­
тышей. В 1535 г. там был отпечатан лютеранский
катехизис с параллельным текстом на немецком и
эстонском языках, подготовленный таллинским
пастором Симоном Ванрадтом с помощью пере­
водчика - эстонского проповедника Йоханнеса
Коэла (Koel 1) (507, 24). Однако магистрат города
Таллина обнаружил в этом издании неточные пере­
воды и пропуски, что могло вести к искажению лю­
теранского учения, и на книгу был наложен арест
(248,118). Есть основания предполагать, что такая
же книга была подготовлена и для латышей (333,
36). Пока лютеранская церковь в Эстонии и Латвии
не наладила выпуска своей богослужебной литера­
туры на местных языках печатным способом, она

размножала и распространяла ее в рукописях. Так, в
30-х гг. XVI в. в Риге был составлен ряд богословс­
ких текстов, около 1537 г. оформившихся в руко­
писную «Подручную книгу церкви св. Якова», кото­
рая стала образцом для других лютеранских церк­
вей Латвии и хранилась у них в рукописных копиях
(23,122).
Конечно, эти книги, как и издававшиеся в Вит­
тенберге, а позднее и в других центрах Реформации
на языках прибалтийских народов, были в первую
очередь рассчитаны не на неграмотный народ, а на
лютеранских пасторов. И все же книги, изданные
протестантами на латышском, эстонском, а затем
ливском языках, сыграли немалую роль в формиро­
вании литературных языков этих народов, в созда­
нии первых систем письма на соответствующих
языках, а позднее и в распространении элементар­
ной грамотности на родном языке.

Первым очагом протестантского книгоизда­

тельства в Прибалтике стал Кенигсберг (ныне Ка­
лининград). Начало книгопечатания в Восточной
Пруссии связано с переходом на сторону Реформа­
ции последнего магистра Тевтонского ордена Аль­
брехта Гогенцоллерна (1490-1568), ставшего светс­
ким правителем (герцогом) Пруссии. С самого
начала поддерживая Реформацию, он собирался
использовать ее как средство усиления своего

влияния в Польше и Великом княжестве Литов­
ском. С этой целью он собрал в Кенигсберге вид­
нейших деятелей польской и литовской Реформа­
ции - польского гуманиста Яна Секлюциана, ли­
товских просветителей Станисловаса Рапалёниса
и Абраомаса Кульветиса. С этой же целью он заду­
мал организовать в Кенигсберге печатное дело, а
затем и университет.
Первую типографию в Кенигсберге по инициа­
тиве герцога Альбрехта основал около 1523 г. начи­
нающий гданьский типограф Ханс (Йоханн) Вейн­
рейх. В первые годы своей деятельности в Кенигс­
берге X. Вейнрейх не порывал связей с Гданьском,
продолжая работать и там.
В начале 1524 г. в Кенигсберге вышло первое, не­
сомненно отпечатанное там издание «Рождест­
венская проповедь» местного лютеранского епис­
копа Поленца. Имя печатника в книге не указано.
Известно еще около шести отпечатанных в этой
типографии небольших полемических изданий
деятелей Реформации (Поленца, Сператуса, Рапа­
лёниса и других). В этих книгах еще не указано имя
X. Вейнрейха как типографа, а первые, несомненно
им отпечатанные книги не имеют даты. Предпола­
гается, что Вейнрейх выпустил их в конце 1524 г.,
когда окончательно порвал связи с Гданьском и пе­
ребрался в Кенигсберг. В книжке «Отче наш с ком­
ментариями» помещен рисунок, изображаю­
щий двух мужчин, которые держат на плечах шест
с большой виноградной гроздью. Это печатный
знак - сигнет X. Вейнрейха. На той же странице примитивное четверостишие; в нем указано, кем и
где отпечатана книга - «в старом городе у лестницы
во дворец».

Книги, изданные X. Вейнрейхом, в большинстве

своем имеют формат ин-октаво. Он набирал их раз­

личными шрифтами - обычно швабахом и готичес­
кой фрактурой, а для заголовков и других вы­

деляемых в тексте мест использовал антикву. Ла­
тинские тексты набраны гуманистическим курси­
вом. В его типографии был также запас греческих и
древнееврейских шрифтов, необходимых для вы­
пуска богословских произведений. Издания Вейн­
рейха нередко бывали украшены гравюрами по де­
реву, заглавные листы - рамками в стиле Возрожде­
ния, текст - инициалами и виньетками. Но в целом
редактура и полиграфическое оформление этих
книг несут на себе черты примитивности и архаич­
ности. Книги эти больше похожи на инкунабулы,
227


чем на современные Вейнрейху издания. Отсутст­
вует пагинация, используются кустоды, на одной и
той же странице текста без какой-либо системы и
вкуса применяются шрифты разных размеров, гар­
нитур и типов. X. Вейнрейх старался поднять тех­
нический уровень своей типографии, ввести неко­
торые новшества, но из-за нехватки средств она ни­
когда не была полностью обеспечена нужными ма­
териалами и шрифтами и не могла справиться с до­
статочно сложными заказами.
Важным событием в развитии кенигсбергской
печати было открытие университета в 1544 г.
Большую роль в этом сыграли ученые-литовцы,

Естественно, университет не был удовлетворен

такими изданиями и намеревался привлечь нового
типографа, обладавшего хорошим шрифтом. В
1547 г. в Кенигсберге гостил известный виттен­
бергский печатник Ханс Люффт. Университет зак­
лючил с ним договор об открытии в Кенигсберге

филиала его типографии. Филиал начал действо­
вать в 1549 г. Руководил им сначала сам Люффт.
Привилегия, датированная 29 мая 1549 г., признает
за ним право печатать все, что подготовит универ­
ситет. Итак, X. Вейнрейх перестал получать прави­
тельственные и университетские заказы. Это окон­
чательно подорвало его типографское предприя­
тие. Правда, он пытался то в Кенигсберге, то в
Гданьске возобновить свою деятельность, издав

несколько книг вконец изношенными шрифтами,
однако успеха не добился.
Кроме X. Вейнрейха и X. Люффта, в начале вто­
рой половины XVI в. книгоиздательством в Ке­
нигсберге занимался еще и чех Александр Аугез­
децкий (по другим источникам: Ayjezdecky, Oujez­
decky, Aviczdecki). Некоторые исследователи счи­
тают его учеником X. Вейнрейха, но это неверно:
А. Аугездецкий был опытным печатником и уже в
1535-1544 гг. имел свою типографию в Литомысле
(Чехия). На своей родине он принадлежал к движе­
нию Чешских братьев, продолжателей дела Яна
Гуса, и поэтому был вынужден эмигрировать в Во­
сточную Пруссию, когда император Фердинанд I
издал указ, направленный против гуситов. Прус­
ский герцог решил использовать чешского печат­
ника для выпуска польских книг. В1549 г. А. Аугез­
децкий опубликовал в Кенигсберге книгу польско­
го писателя Миколая Рея «Купец» (349, 170). Но
большую часть его изданий составляют богослов­
ские и полемические сочинения польского пропо­
ведника Я. Секлюциана и других апологетов про­
тестантизма. В 1556 или 1557 г. А. Аугездецкий уе­
хал из Кенигсберга и продолжал свою деятель­
ность в Польше и Чехии вплоть до самой смерти в
1577 г. Не ясно, располагал ли он в Кенигсберге
собственной типографией, как не ясны и его от­
ношения с X. Вейнрейхом и X. Люффтом. Сле­
дует отметить, что его сын Киприан также был
опытным печатником: в 1549 г., когда Ханс Люффт

Прусский Катехизис.
Кенигсберг: X. Вейнрейх,
1545

особенно Станисловас Рапалёнис и Абраомас
Кульветис. По распоряжению герцога Альбрехта
ученые университета переводили катехизисы на
старопрусский и литовский языки. Печатали их в
типографии X. Вейнрейха на специально вы­
деляемые для этого средства. С июня 1546 г. в вы­
ходных данных некоторых изданий Вейнрейха
указывалось: «Издано в Кенигсбергской Академии
Йоханном Вейнрейхом» (566, 21). Впрочем, доку­
ментально не установлено, считался ли Вейнрейх
формально университетским печатником. Сотруд­
ничество с университетом не поправило его дел:
шрифты совсем износились и уже не отвечали то­
гдашним требованиям. Чтобы как-то найти выход
и придать своим изданиям более привлекательный
вид, Вейнрейх стал делать вставки латинскими
буквами в текст, набранный фрактурой. Но это
лишь вносило разнобой и нарушало общий стиль

книги.

228

оставил Кенигсберг, он поручил Киприану Аугез­
децкому продолжать его дело (349,179). Это поз­
воляет предположить, что и его отец сотрудничал с
Люффтом. О сотрудничестве работавших в то
время в Кенигсберге типографов говорит и то, что
некоторые элементы книжного орнамента Вейн­
рейха применял в своих изданиях А. Аугездецкий.
Он же использовал как переплетный материал
сданные в макулатуру некоторые нереализованные
и бракованные издания X. Вейнрейха. Так, на пере­
плет Постиллы Я. Секлюциана (1556) пошли листы
изданной в 1549 г. Вейнрейхом на литовском языке
книги «Псалмы св. Амвросия и св. Августина».
Листы текста этого издания, считавшегося про­
павшим, были в 1897 г. случайно обнаружены 3. Це­
ликовским в Курникской библиотеке под Поз­
нанью при реставрации переплета той самой Пос­
тиллы, выпущенной Аугездецким.

Сейчас в наших книгохранилищах осталось
слишком мало кенигсбергских изданий тех лет и
трудно выявить их полиграфические особенности.
И все же мы вправе сделать предположение, что в
середине XVI в. в Кенигсберге действовали не три
самостоятельных типографии Вейнрейха, Аугез­
децкого и Люффта, а лишь одна, находившаяся
под покровительством герцога. В ней на разных ус­
ловиях и правах и в разное время работали трое наз­
ванных родоначальников кенигсбергской печати.
Особый интерес для науки представляет наследие
X. Вейнрейха. В 1545 г. он выпустил одно за
другим два издания прусского катехизиса. Это


первые памятники старопрусской письменности,
если не считать рукописных.
Первый печатный катехизис на прусском - это
издание ин-октаво, набранное двумя шрифтами
(большим и малым швабахом) без каких-либо
украшений, за исключением составного фронти­
списа на заглавном листе, выполненного в стиле,
характерном для тогдашнего книжного искусства.
Заглавие книги обрамлено фронтисписом, под
ним изображен лев. Выходные данные помещены
в конце текста: «Отпечатана в Кенигсберге в Прус­
сии Хансом Вейнрейхом в 1545 г.» В книжке всего 16
страниц. Немецкое предисловие занимает 2 стра­
ницы и набрано мелким швабахом. В нем объяс­
няется, что катехизис предназначен для пасторов,
которые благодаря ему смогут без помощи «тол­
ков» (переводчиков) объяснять слово божие на
родном языке паствы. Основной текст набран понемецки на левой стороне листа и по-прусски - на
правой.
Катехизис был отпечатан в количестве 197 экзем­
пляров, однако с ошибками, что потребовало вто­
рого, исправленного издания. В типографском от­
ношении оно ничем не отличается от первого. В

ная книга, и как школьное учебное пособие. От­
дельной главой включен в книгу первый литовский
букварь. Таким образом, Мажвидас собрал в одной
книге не только церковные поучения и духовные
песнопения с нотами, но и «дешевую и краткую
науку чтения и письма». В своем предисловии ав­
тор выражает озабоченность тем, что христианс­
кое учение не получило еще в Литве должного рас­
пространения и что население все еще придержи­
вается языческих обычаев и верований. Виновни­
ками этой непросвещенности народа Мажвидас
считает правящие слои - дворянство и духовенст­

М. Мажвидас.
«Простые слова Кате­
хизиса».
Кенигсберг: X. Вейнрейх.

прусский текст внесены некоторые исправления, а

1547

на заглавном листе указано, что издание «откоррек­
тировано».
Последнее издание на языке пруссов было вы­

пущено уже другим кенигсбергским типографом
Й. Даубманом в 1561 г. Это «Энхиридион. Малый
катехизис доктора Мартина Лютера на немецком и
прусском» в переводе пастора Абеля Виля с по­
мощью переводчика прусса Пауля Мегота. Недо­
статки перевода говорят о том, что прусский язык
стал быстро забываться. Германизация пруссов
происходила столь стремительно, что после изда­
ния «Энхиридиона» власти больше не уделяли ни
средств, ни внимания изданию прусских катехизи­
сов. Несмотря на их узкоконфессиональный харак­
тер и не совсем квалифицированный перевод, эти
издания, особенно если учесть немногочислен­
ность памятников старопрусского языка, являются
важными источниками для изучения этого исчез­
нувшего языка - ближайшего родственника ли­
товского.
Первая известная нам литовская печатная книга
и первое литовское издание X. Вейнрейха «Простые слова катехизиса, наука чтения, письма и
песнопения» - вышла в Кенигсберге в 1547 г. Изда­
ние это не анонимно: хотя имя автора не указано на
титульном листе, стихотворное предисловие пред­
ставляет собой акростих. Из начальных букв каж­
дой его строки можно сложить латинизированное
имя автора - «Мартинус Мосвидиус» (556, 109). В
Литве Мартинас Мажвидас (1520-1563) за при­
верженность к Реформации подвергся преследова­
нию и вынужден был бежать. В Кенигсберге он за­
кончил университет и стал священником в приходе
Рагайне (Восточная Пруссия).
Катехизис Мажвидаса был своеобразен по со­
держанию. В отличие от эстонского, латышского и
прусского катехизисов в нем вообще не было не­
мецкого текста. Катехизисы в первую очередь
должны были помочь немецкому духовенству про­
поведовать идеи Реформации среди прихожан. Ка­
техизис Мажвидаса предназначался не для не­
мецкого, а только для литовского духовенства,
причем некоторые места имеют определенно пат­
риотическое звучание. Например, в латинском сти­
хотворном посвящении, адресованном Великому
княжеству Литовскому, Мажвидас славит Литву,
«счастливую родину, знаменитую великими госу­
дарями». Кроме того, в лиговском стихотворном
предисловии автор обращается к «литовцам и жму­
динам, милым братьям и сестрам».
Катехизис должен был служить и как религиоз­

во. Разумеется, у литовского простонародья не бы­
ло условий для чтения, да и сам Катехизис был
издан небольшим тиражом, не превышавшим

200- 300 экземпляров, так что пользоваться им мо­
гли только священники и некоторые дворяне и
зажиточные горожане. Лишь через них простой на­
род мог ознакомиться с этой книгой. Тем не менее,
культурно-историческое значение Катехизиса
Мажвидаса огромно. В этой книге помещено пер­
вое литовское стихотворение, отпечатаны первые
ноты, дай первый литовский букварь. Она положи­
ла начало литовской литературе, развитию прос­
вещения и печати.
Полиграфическое оформление «Катехизиса» не
представляло собой ничего выдающегося. Если
вспомнить, как скромны были ресурсы типографии
Вейнрейха, то трудно было бы ожидать появления
в ней такого шедевра, каким явился, например,
Апостол Ф. Скорины. Формат Катехизиса Мажви­
даса несколько меньше формата прусских катехи­
зисов (18x11 см). Основу шрифтов составляют две
несколько амортизированные гарнитуры готичес­
кой фрактуры со вставками антиквы. Орнамент
«Катехизиса» также очень скромен. Единственное
украшение книги - фронтиспис, выполненный в
стиле позднего Возрождения. Он обрамляет текст
заглавия. Основной его элемент - стилизованный
растительный орнамент с ангелочками-путти.
Фронтиспис отпечатан с доски, как и ноты для пес­
нопений.
229


Сохранились лишь два экземпляра «Катехизи­

са» Мажвидаса. Один из них хранится в библиотеке
Торуньского университета, а другой, вообще не за­

регистрированный в довоенной библиографии, - в
Научной библиотеке Вильнюсского университета.
Книга эта была найдена сравнительно недавно. В
1956 г. в Вильнюсе побывал профессор С. Я. Боро­
вой. Он сообщил, что в одной из научных библио­
тек Одессы видел Катехизис Мажвидаса. Обна­
ружена была книга в одесской Публичной библио­
теке им. М. Горького и в обмен на другое ценное
издание передана Научной библиотеке Вильнюс­
ского университета.

М. Мажвидас.
«Псалмы св. Амвросия и
св. Августина».
Кенигсберг: X. Вейнрейх,
1549

(6itfme S.Bnf
brapdjaus,

Ьеу

в.

2lo'

ga|itn≪b ture wbm: (Ге
£>cn taubatnus. бивер
mcmie apetlcfcnnmtwiffo

pct＆dima 'Jcfaus
ftaus>JfyUlMra$ petlTT

mofjljiiba Waittuna

Tint naubos Xagaynes
Eaflmcjeyfr Hen etcf♦

ском и старопрусском языках. На литовском языке
Даубман в 1559 г. опубликовал «Обряд крещения»
Мажвидаса, а в 1566 и 1570 гг. - его же «Песнопения
христианские». Типография выпускала не только
богословскую и полемическую литературу, но и
многие важные научные издания. Одним из них
была «Хроника» - собрание отрывков из прусских
летописей Тевтонского ордена. Издания Даубмана
отличаются тщательным оформлением, чет­
костью и чистотой шрифтов, красивым орнамен­
том. Даубман не довольствовался кенигсбергским
книжным рынком, но стремился продавать свои из­
дания и в соседних странах. Так, в 1557 г. он со
своими книгами отправился в Вильнюс и, возмож­
но, успешно распродал их здесь.
Даубман умер в 1573 г., и дело перешло в руки его
зятя Георга Остербергера, который имел хорошие
навыки типографской работы и за короткий срок су­
мел повысить качество изданий и закрепить свое
монопольное положение. Остербергер и его нас­
ледники пользовались исключительным правом
публикации книг в Кенигсберге и во всей Восто­
чной Пруссии. В 1577 г. Остербергеру удалось по­
лучить охранную привилегию короля Стефана Ба­
тория, в силу которой никакие изданные им книги
на латинском, польском и немецком языках не мог­
ли перепечатываться другими издателями на всей
территории Речи Посполитой. В 1590 г. эту приви­
легию утвердил и король Сигизмунд Ваза (500, 8).
При типографии работали переплетная мастерская
и словолитня, обеспечивавшая предприятие хо­
рошими шрифтами. Остербергер имел также
книжную лавку и бумажную мельницу. В1585 г. бы­
ло опубликовано распоряжение, по которому все
тряпье в Прусском герцогстве должно было сда­
ваться на эту мельницу и ни в коем случае не выво­
зиться за пределы страны. Остербергер отпечатал
вдвое больше книг, чем Вейнрейх и Даубман, а по
своему оформлению большинство его изданий не
уступает солидным работам нюрнбергских и ба­
зельских типографов.
В 1602 г. Остербергер умер, а его разросшееся

Второе подготовленное X. Вейнрейхом литов­
- уже упомянутые
«Псалмы св. Амвросия и св. Августина». В колофо­
не указано, что они напечатаны в Кенигсберге у
Ханса Вейнрейха 20 апреля 1549 г. Книга в одну
восьмую долю листа имеет всего 13 страниц.
Основное ее содержание составляют три духовных
песни с нотами. Книга вся набрана готическим
шрифтом. Единственное украшение - фронтиспис
- рамка в растительном стиле, обрамляющая загла­
ское издание М. Мажвидаса

вие.
В 1553 г. Вейнрейх покинул Кенигсберг, и прус­

ский герцог пригласил на его место Йоханна Дауб­
мана, родом из саксонского города Торгау. Он с
1545 г. занимался печатным делом в Нюрнберге, а в
1554 г. вышли первые подписанные им кенигс­
бергские идания. Три года спустя его типография
стала называться академической. На определен­
ных условиях ей было вменено в обязанность бес­
платно печатать сочинения университетских про­
фессоров. Типография Даубмана была хорошо
оборудована, обеспечена шрифтами и другим ин­
вентарем. Книги издавались на немецком и поль­
ском языках, на латыни, древнегреческом, литов­

230

предприятие досталось наследникам, сперва Геор­
гу Нейке, затем Йоханну Фабрицию; при них уро­
вень оформления книг значительно снизился. По­
следний наследник Остербергера Фабриций умер в
1623 г., и типографию вместе с изношенным обору­
дованием и всеми материалами приобрел при­
бывший из Гамбурга книготорговец Лоренц Зеге­
бад, также мало заботившийся о качестве изда­
ваемых книг. Он умер в 1638 г. Не надеясь на то, что
наследники Зегебада сумеют наладить работу ти­
пографии, прусский герцог год спустя пригласил в
Кенигсберг из Ростока опытного и образованного
печатника Йоханна Ройснера. За типографией
Ройснера, которую теперь именовали придворной,
герцогской и академической, было признано ис­
ключительное право выпускать в Восточной Прус­
сии учебники, богословскую литературу, офи­
циальные издания и газеты. Главной заслугой этой
типографии перед литовской культурой был вы­
пуск в 1653 г. первой научной литовской граммати­
ки.
Из авторов - литовцев, которые после смерти
М. Мажвидаса продолжали его дело и которых
прусское правительство привлекало для подготов­
ки к изданию литовских протестантских книг, сле­
дует упомянуть Йонаса Бреткунаса (1536-1602).
Целью своей жизни он считал перевод Библии и ее
публикацию на литовском языке. Первую часть
этой огромной и сложной задачи Бреткунас выпол­
нил, однако прусские власти и церковная верхушка
не были заинтересованы в издании столь капиталь­
ного труда, который с их точки зрения был не­
нужным и бесперспективным.
В 1591 г. вышла книга И. Бреткунаса под назва-


нием «Постилла, или Краткое и простое изложение
Евангелия для чтения в церквах» в двух томах. Это
самое крупное по объему литовское издание того
времени (свыше 950 страниц). «Постилла» И. Брет­
кунаса была отпечатана Г. Остербергером гораздо
большим тиражом, чем все другие литовские кни­
ги. Возможно, он достигал 1000 экземпляров. Не­
удивительно, что в различных библиотеках Литвы,
России, Чехословакии, Германии и на Украине со­
хранилось около 23 полных или почти полных ком­
плектов этого двухтомника.
Отметим также деятельность священника ли­
товского прихода в Кенигсберге Даниелюса Клей­
наса. Он опубликовал первую научную грамматику
литовского языка «Grammatica litvanica», отпеча­
танную в кенигсбергской типографии Й. Ройснера
в 1653 г. Кроме грамматики, Клейнас уже для прак­
тических целей - быстрого изучения литовского
языка - издал в 1654 г. в той же типографии «Крат­
кий и совершенно понятный учебник литовского
языка». В предисловии к «Литовской грамматике»
автор отмечает, что «желающие устроиться на цер­
ковную службу и поучать темный народ на родном
ему языке ... с ее (грамматики. - Л. В.) помощью
легче и правильнее смогут его освоить». Кроме то­
го, грамматика «поможет осуществить богоу­
годный замысел перевести книгу Священного Пи­
сания или переведенное пересмотреть... о чем ду­
мают настоятели литовских приходов» (530,14).
Хотя круг людей, которым предназначались
«Грамматика» и «Краткий учебник», был невелик,
значение этих пособий нельзя преуменьшать. Ли­
товский язык считался «варварским», не упоря­
доченным грамматически, состоящим из многих
диалектов. Создание грамматики литовского язы­
ка доказало, что ему свойственны такие же законо­
мерности и нормы, как и любому другому «цивили­
зованному» языку. К тому же издание грамматики
было важным шагом в формировании единого ли­
тературного языка.
Попадали литовские книги, изданные в Кенигс­
берге, в Великое княжество Литовское? Нам изве­
стен целый ряд фактов, позволяющих ответить на
этот вопрос положительно. Но число таких изда­
ний было, видимо, невелико. Когда лютеранство, а
затем и кальвинизм утратили свое влияние в Литве,
значительного спроса на протестантскую литера­
туру там быть не могло. Все же архивные данные
свидетельствуют, что кенигсбергские издания по­
полняли личные библиотеки литовского дворянст­

Приходится согласиться с П. Галауне (409,128что кенигсбергская литовская книга не была
«любимым детищем под родной кровлей». На ли­
товские издания местные типографы смотрели как
на второстепенные, поэтому печатали их наспех,
пользуясь тем типографским материалом, который
не был нужен для печатания более «солидных»
129),

изданий.
Способствовали кенигсбергские издатели и ти­
пографы и развитию книги соседних народов.
Пока Рига не имела своей типографии, потребно­
сти города в книгах удовлетворяли кенигсбергские

ва.

Определенным прогрессом отмечено редак­
ционное и полиграфическое оформление кенигс­
бергских книг. Так, в изданиях Йоханна Даубмана
мы уже находим полностью сформировавшийся
титульный лист со всеми выходными данными, но
такого обязательного для современной книги эле­
мента, как пагинация, еще не было. Впервые фо­
лиацию мы находим в изданиях Г. Остербергера,
но окончательно она, а затем и пагинация утверди­
лись лишь в XVII в. «Литовская грамматика»
Д. Клейнаса, изданная Й. Ройснером, уже произво­
дит впечатление вполне сформировавшейся в ре­
дакционном отношении современной книги.
Орнамент литовских книг очень скромен. Чтобы
сделать книгу привлекательной, использовали та­
кие эффекты, как красный цвет рамки на титульном
листе и других элементов орнамента. В литовской
книге мы почти не находим характерных для
XVI в. виньеток. Инициалы применялись лишь в
редких случаях - чаще всего в предисловиях или
посвящениях. Это крупные латинские буквы, по­
мещенные в квадратной рамке. Фон их состоит из
различных фигур или сцен, не связанных по смыс­
лу с текстом. То же можно сказать и об очень ред­
ких иллюстрациях.

печатники. Так, Й. Даубман издал первый предназ­
наченный для Риги календарь (1565), подготов­
ленный рижским ученым Л. Стопиусом. В 15861587 гг., также в Кенигсберге, в типографии Г. Остер­
бергера, вышли три книги на латышском языке.
Это «Энхиридион. Малый катехизис» М. Лютера;
Евангелие и эпистолы; сборник духовных песнопе­
ний. Эти книги были предназначены для распрос­
транения в церквах герцогства Курляндского и в
Земгалии (333, 39-41).
Кенигсбергские печатники положили начало и
прибалтийской периодической печати. С сере­
дины XVII в. дважды в неделю начала выходить
первая газета «Кенигсбергские известия». Она ста­
ла популярной не только в Кенигсберге и Восточ­
ной Пруссии, но и в Риге (363,165).
В Латвию и Эстонию книгопечатание пришло

М. Мажвидас.
«Песнопения христиан­
ские».

Кенигсберг: Й. Даубман,
1570

231


значительно позже, чем в Литву и Восточную Прус­
сию. Причиной тому была крайне неблагоприят­
ная политическая ситуация. После победы в Лат­
вии и Эстонии Реформации и распада Ливонского
орденского государства Латвия и Эстония превра­
тились в арену борьбы держав, соперничавших
между собой, стали театром бесконечных войн,
приводивших к опустошению территории и гибе­
ли значительной части местного населения. Север­
ная часть Эстонии с Таллином (Ревелем) и Нарвой
была в 1561 г. захвачена Швецией, а острова Сааре­
маа и Муху - Данией. Значительная часть Эстонии
с Тарту и почти вся Латвия в 1561 г. отошли к Речи

Посполитой (Рижский городской округ - в 1581 г.).

На латвийской территории южнее Даугавы было
образовано зависимое от Речи Посполитой Кур­
ляндское герцогство. В результате войны между
Речью Посполитой и Швецией вся Эстония и се­
веро-западная часть Латвии с Ригой перешли в
1629 г. к Швеции.
Каждое из этих государств нуждалось в гра­
мотных людях, что вызвало в Прибалтике в XVI
и начале XVII в. подъем школьного образования
в городах. Соперничество между католической
и лютеранской церквами привело к появлению
школ более высокого уровня. В Риге и Тарту в
1583-1584 гг. иезуиты основали коллегии. Шведские
власти также открыли в Таллине и Тарту свои гим­
назии. В 1632 г. Тартуская гимназия была преобра­
зована в университет. Однако сельское население в
XVI-XVII вв. фактически оставалось без школ.
В обстановке соперничества между католиче­
ской и лютеранской церквами появились книги на
латышском и эстонском языках. Мы уже говорили
о неудачных попытках организовать издание люте­
ранских молитвенников на этих языках в Виттен­
берге. В1585 г. в Вильнюсе по заказу иезуитов типо­
граф Д. Ленчицкий отпечатал католические кате­
хизисы немецкого теолога иезуита Петра Канизия
на латышском и эстонском языках (576, 190-191).
Предполагается, что латышский перевод сделал
рижский католический священник Э. Толгсдорф. В
ответ на это рижские лютеране заказали целый
комплект своих молитвенников у кенигсбергского
типографа Г. Остербергера: в 1586 г. появился «Эн­
хиридион. Малый катехизис», а в 1587 г. сборник
духовных песнопений, Евангелие и «Описание
страстей Христовых». Эти вильнюсские и кенигс­
бергские издания - первые сохранившиеся печат­
ные памятники на латышском языке. Полигра­
фически они оформлены очень незамысловато.
Иностранные предприниматели смотрели на
латышские издания как на случайные и мало забо­
тились об их эстетике.
С обострением в 80-х гг. XVI в. идеологической
борьбы и ростом культурных потребностей город­
ского населения организация типографии в Риге
стала острой необходимостью. Благодаря стара­
ниям местного просветителя Давида Гильхена в
Ригу в 1588 г. был приглашен из Антверпена
опытный типограф голландского происхождения
Николай Моллин (333, 38-41). Он сразу же начал
свою издательскую деятельность, выпустив две
книги: одну на латинском языке - сочиненное А.
Боццианом панегирическое стихотворное при­
ветствие королю Сигизмунду Ш Вазе (это первая в
Риге печатная книга), другую - сборник псалмов на немецком языке. В 1590 г. Сигизмунд Ш обес­
печил Н. Моллина охранной привилегией, за­
прещавшей другим типографам на территории
Польши и Великого княжества Литовского пере­
печатывать его издания, и утвердил его в должно­
сти печатника рижского магистрата. Моллин стал
получать жалование, на которое должен был со­
держать и помощника-корректора. Часть изданий
он выпускал на коммерческих началах.
232

Чтобы укрепить материальное положение типо­
графии, Н. Моллин печатал книги, рассчитанные
на немедленный спрос. Так, с 1589 г. он начал изда­
вать ставшие очень популярными календари.
Первым из них был «Schiff Calender» на 1590 г., на
заглавном листе которого - первая отпечатанная в
Риге панорама города. В изданном в 1592 г. кален­
даре М. Мения - смесь календарных и астрономи­

ческих данных, астрологических предсказаний и
практических советов. Всего до 1625 г. Моллин
опубликовал около 160 книг. В большинстве своем
это мелкие печатные издания: приветствия и пане­
гирики, надгробные речи и проповеди. Но наряду с
ними выходили и трактаты по философии и теоло­
гии, истории и юриспруденции, сочинения класси­

ков литературы, например письма Цицерона (1614).
Особую историческую ценность имеют книги, за­
трагивающие те или иные вопросы тогдашней
местной жизни. Так, в «Книжке о школьной этике»
приведены материалы по истории школы в Риге.
Из 160 изданий Моллина -117 на латыни, 40 на не­
мецком и только 3 на латышскомязыке, причем эти
три латышских издания можно считать одним, со­
стоящим из трех частей. Это так называемая «Под­
ручная книга» (сборник духовных песнопений,
Катехизис и Евангелие).
Для изданий Моллина, как и для кенигсбергских,
характерны перегруженные титульные листы,
двухцветная печать, смешение различных шриф­
тов и гарнитур, длинные заголовки, плохая бумага,
неравномерная окраска печатных форм и т. п., при­
митивные гравюры и орнаменты, печатанные с
приобретенных в Западной Европе старых досок.
Но есть и оригинальные гравюры, как, например,
изображение на меди панорамы Риги, помещенное
в книге о завоевании города шведами (1622).
После смерти Н. Моллина в 1625 г. его дело про­
должал Герхард Шрёдер. За 22 года он отпечатал
свыше 250 книг. Все больше становилось светской
литературы. Типография начала обслуживать не
только лютеранскую консисторию и городской ма­
гистрат, но и открытую шведами академическую
гимназию, для которой выпускала на латыни сочи­
нения педагогов, отчеты о диспутах, тезисы дис­
сертаций и т. п. (333,54-56). Для удовлетворения по­
требностей читателей из среды бюргерства и
дворянства Шрёдер издавал на немецком языке по­
пулярную литературу по прикладным наукам. Та­
кой полезной и быстро разошедшейся книгой яви­
лось, например, издание «Stratagemata oeconomiam
oder Acker-Student» (1649), содержавшее полезные
сведения по сельскому хозяйству (этой книгой
впоследствии пользовался М. В. Ломоносов и даже
перевел некоторые главы на русский язык). Не­
сколько больше внимания, чем Н. Моллин, Г. Шрё­
дер уделял изданию книг на латышском языке,
причем не только для церковного обихода, но и
светских. Так, в 1638 г. он опубликовал книгу теоло­
га Георга Менцеля - «Латышско-немецкий сло­
варь» с приложенным к нему разговорником
латышского языка, «изготовленный на пользу всем
и каждому чужестранцу, желающему остаться в
Курляндии, Земгалии и латвийской Лифляндии и
честно заработать здесь на хлеб». Это первое свет­
ское издание на латышском языке, хотя и предназ­
наченное не для латышей. В том же году вышла и
вторая часть книги - «Латышская фразеология».
Важным пособием для изучения латышского язы­
ка явилась и латышская грамматика И. Рехузена
«Простое и надежное руководство по латышскому
языку» (1644). Единственный экземпляр ее хра­
нится в библиотеке Упсальского университета
(333, 55). Издал он «Притчи Соломоновы на

латышском языке» (1637) и подготовленную
Г. Менцелем «Давно ожидаемую латышскую
Постиллу» (1654).


Издания

Г.

Шрёдера

в

полиграфическом

отношении лучше книг, выпущенных Н. Молли­
ном, и их вполне можно сравнивать с продукцией

немецких типографий средней руки. С большим
вкусом, чем у Моллина, оформлены титульные
листы, хотя и здесь книжный орнамент довольно
скромен.

После смерти г. Шрёдера типографом магистра­
та Риги работал Генрих Бессемер из Силезии. С раз­
витием народного образования и ростом грамотно­
сти среди сельского населения начал медленно ра­
сти и выпуск литературы на латышском языке. Ес­
ли за 37 лет своей деятельности Н. Моллин отпеча­
тал только одну латышскую книгу, то с 1625 по
1680 г. их было издано около 35, а с 1680 по 1700 г. еще около 25. В 1672 г. в типографии Г. Бессемера

ратуры для Латгалии стала типография вильнюс­
ской иезуитской академии. В переводе того же
Г. Эльгера здесь в 1672 г. увидели свет Евангелие
и Катехизис, а в 1673 г. «Духовные песнопения».
Десять лет спустя здесь же вышел подготов­
ленный Эльгером «Польско-латино-латышский
словарь», представляющий и теперь немалый
интерес для филологов-балтистов.
С1667 г. по приглашению Курляндского герцога
в столице герцогства Митаве (Елгава) начал печа­
тать на немецком и латинском языках Михаэль
Карналс. Но особое значение в издании книг здесь

вышел подготовленный X. Клейншмитом латыш­
ский молитвенник с титульным листом только на
латышском языке. Выпускались и новые издания
Катехизиса для школ с обращениями к самим ла­
тышам. Суперинтендент (глава) лютеранской
церкви Й. Гецель выдвинул проект издания на ла­
тышском языке всей Библии. Переводчиком стал
учитель-латыш Янис Рейтерс. В1675 г. Г. Бессемер
отпечатал «на пробу» ряд глав Ветхого и Нового за­
ветов. Однако один человек не в состоянии был пе­
ревести и подготовить к печати всю Библию. По­
этому была создана группа знающих латышский
язык священников во главе с С. Э. Глюком. Работа
затянулась на несколько лет, печатание Библии
было закончено типографом Й. Г. Вилькеном лишь
в 1694 г. Это крупнейшее в Латвии ХУЛ в. издание,
оно содержит 2500 страниц, тираж его -1500 экзем­
пляров (333, 60). Впервые с Йоханном Георгом
Вилькеном как типографом мы встречаемся в
1675 г. Очевидно, типография магистрата во главе с
Г. Бессемером не могла удовлетворить растущих
потребностей в печатных книгах, и в 1675 г. стара­
ниями генерального суперинтенданта Й. Фишера
наряду с ней начала действовать вторая, названная
«королевской», мастером которой был назначен
Й. Г. Вилькен. После смерти Г. Бессемера в 1683 г. и
до самого конца XVII в. он был ведущим типогра­
w

фом в Риге.
В 1688 г. увидел свет четырехъязычный (латинонемецко-шведско-латышский) словарь. В послед­
ние десятилетия XVII в. шведы не столько из прос­
ветительских соображений, сколько из стремления
глубже внедрить в сознание крестьянских масс

идеи протестантизма, организовали для крестьян
начальные школы. В связи с этим с 80-х годов

XVH в. начался выпуск латышских букварей.
Одной из причин, задержавших развитие книго­
печатания в Латвии, был недостаток бумаги, кото­
рую ввозили в основном из Германии, Голландии и
Франции.

Первая крупная бумажная мануфактура была ос­
нована герцогом Курляндским во второй половине

XVII в.

В Латгалии, входившей в состав Речи Посполи­

той, усиленно распространялся католицизм. Необ­
ходимая богослужебная литература на латгаль­
ском наречии печаталась и распространялась типо­
графиями иезуитской резиденции. Так, в Браунс­
берге (ныне Бранево, ПНР) в мастерской при
иезуитской коллегии, где учились латгальцы-като­
лики, в начале 20-х гг. XVII столетия с помощью
ученого иезуита Георга Эльгера были подготов­
лены переводы католического Катехизиса и ду­
ховных песнопений, опубликованные местным
печатником Г. Шёнфельсом. Судя по единственно­
му экземпляру «Католических духовных песнопе­
ний», сохранившемуся в библиотеке Вильнюсско­
го университета, это были издания малоформат­
ные и очень скромно оформленные. В 70 - 80 - х гг.
XVII в. центром выпуска католической лите­

приобрел типограф Георг Радецкий, который в
1685 г. отпечатал две книги на латышском языке:
«Расширенную латышскую подручную книгу» (850
страниц) и «Первую попытку краткого учебника ла­

Псалтырь.
Рига: H. Моллин,

1615

тышского языка».
Конечно, ни Н. Моллин, ни Г. Шрёдер, ни другие
местные печатники не могли удовлетворить по­

требности местного просвещенного населения в
книгах. Это привело к развитию книжной торгов­
ли. В XVI в. книгами торговали сами издатели, они
же их и переплетали. В XVII в. в Риге и Митаве уже
были отдельно книжные магазины и переплетные
мастерские. Росло число библиофилов и частные

книжные собрания.
Большим событием в истории книгопечатания в
Латвии стало учреждение в Риге первой газеты
«Рижские новости», однако собственно рижских
новостей в газете почти не было. Писали там в ос­
новном о политических событиях за рубежом.

233


Не менее важным событием было и возникнове­
ние в Риге в 1524 г. старейшей в Прибалтике город­
ской библиотеки, фонд которой был составлен из
собраний местных францисканского и домини­
канского монастырей, закрытых с победой Рефор­
мации. Первыми библиотекарями назначались пе­
дагоги реорганизованной в 1528 г. Домской школы.
В1553 г. при реконструкции собора магистрат пере­
строил под библиотеку восточный корпус Кресто­
вого хода, где городская библиотека находилась
более 330 лет. Фонды ее возрастали за счет даров.
В1664 г. был введен принцип обязательного экзем­

попытка издавать эстонские молитвенники в Вит­

тенберге в 1525 г. осталась безуспешной. В 1535 г.
вышел подготовленный С. Ванрадгом лютеран­
ский Катехизис с параллельными текстами на не­
мецком и эстонском языках. Несмотря на тираж в
1500 экземпляров, он дошел до нас только во фраг­
ментах. Организации центра книгоиздательства в
самой Эстонии мешали опустошительные войны,
которые с 1558 г. почти не прекращались на протя­
жении 70 лет (507, 23-26). В северной части Эсто­
нии шведы поначалу мало заботились о распро­
странении просвещения и книг среди местного на­
селения. С другой стороны, в южной части страны
Речь Посполитая, стремясь закрепить за собой эту
территорию, начала интенсивно распространять
католицизм. В 1583 г. орден иезуитов организовал
здесь свою коллегию для подготовки священни­
ков, знающих местный язык. Через два года в
Вильнюсе иезуиты издали католический Катехи­
зис (книга до нас не дошла). Этим иезуиты и огра­
ничились. Только в связи с ростом угрозы со сто­
роны лютеранской Швеции и неудачами в распро­
странении католической веры иезуиты были вы­
нуждены опять усилить свою пропагандистскую
деятельность. В иезуитской резиденции в Браунс­
берге в 1622 г., в типографии Г. Шёнфельса, был из­
дан краткий католический Требник с парал­
лельным текстом на латинском, латышском,
эстонском, немецком и польском языках. Предпо­
лагается, что там же увидели свет и другие като­
лические богослужебные книги, облегчавшие ра­
боту священников среди эстонцев и латышей.
Пока на эстонской земле не было типографий,
местные авторы печатали книги за ее пределами. За
границей опубликовал свою «Хронику провинции
Лифляндия» пастор лютеранской церкви Балтазар
Руссов. Его хроника, написанная на нижненемец­
ком языке, была издана в Ростоке в 1578 г., а затем
повторно, с дополнениями, - в 1584 г. в Барте. В то
время шла Ливонская война и «Хроника» вызвала
большой интерес в странах Европы.
Особенно нуждалась в богослужебной литерату­
ре, и прежде всего в катехизисах М. Лютера в пере­
воде на эстонский язык, протестантская церковь
Эстонии. Она обратилась за помощью к немецким,
а затем и рижским типографам. В результате в Лю­
беке в 1554 и 1560 гг. увидели свет два эстонских

И. Густлафф.
«Грамматика эстонского
языка».
Тарту: Й. Фогель, 1648

пляра, а двумя годами раньше было принято реше­
ние платить библиотекарю определенное возна­

граждение и открыть библиотеку для читателей
три раза в неделю в течение одного часа. Пример­

но тогда же магистрат утвердил правила библиоте­
ки, согласно которым книги на дом выдавались
только членам магистрата, и то под большой залог.
В 1941-1944 гг. большой урон фондам библиотеки
нанесли фашистские оккупанты. В1946 г. она стала
основой библиотеки Академии наук Латвийской
ССР.

Здесь, как и повсюду в Прибалтике, импульс к
появлению печатных книг на местном языке дала
Реформация. Однако, как уже говорилось, первая
234

протестантских Катехизиса. Кроме того, в доку­
ментах конца XVI в. неоднократно упоминаются
эстонские буквари. В начале XVII в. в Таллине
имелся сборник церковных песнопений и Еванге­
лие с посланиями. Переводом этих книг на эстон­
ский язык уже в середине XVH в. занимались
учащиеся таллинской городской школы. Однако
все эти книги не сохранились, поэтому неизвестно,
где они были отпечатаны. Мы определенно знаем,
что в 1632 г. в Риге в типографии Г. Шрёдера был из­
дан Катехизис Лютера с разными приложениями
на «дерптском», т. е. южноэстонском наречии (507,
29). И даже после того, как в Эстонии появились ти­
пографии, для выполнения более сложных или
требующих лучшего оформления изданий об­
ращались к рижским печатникам. Так, в 1686 г.
Й. Г. Вилькен выпустил «Новый завет Иисуса
Христа», причем и заглавный лист, и вся книга
были отпечатаны только на эстонском языке без
параллельного текста и вступлений на немецком.
Книга вышла в количестве 500 экземпляров. Это го­
ворит о том, что эстонская книга имела довольно
широкую читательскую аудиторию.
С окончательным утверждением шведской вла­
сти не только в северной, но и в южной части Эсто­
нии шведское правительство начало расширять
школьную сеть и основало первые типографии.
После закрытия в Тарту иезуитской коллегии там в
1632 г. были организованы гимназия и университет.


Годом раньше здесь же была учреждена типо­
графия, которая обслуживала в первую очередь по­
требности университета. Первым ее мастером был
Якоб Беккер (Писториус), а первым печатным изда­
нием в Эстонии стал отпечатанный тогда же в
1631 г. текст диспута «О чудесном. .. зачатии и ро­
ждении нашего Спасителя» между профессором

университета А. Виргиниусоми защищавшим свои
тезисы Г. Бойсманом из Выборга.
Типография Тартуского университета до 1700 г.
выпустила около 1100 изданий, в основном диссер­
тации, тезисы и программы на латинском языке,
форматом в один или пол-листа и тиражом 240
экземпляров. Книг на немецком языке вышло око­
ло 50, на шведском - около 10, на эстонском - ни од­
ной (248, 119). Впрочем, некоторые отпечатанные
там книги очень важны для эстонской культуры.
Так, в 1648 г. новый университетский печатник Йо­
ханн Фогель издал «Грамматику эстонского языка»
Йоханна Густлаффа и несколько десятков книг,
имевших большое научное и прикладное значение.
Однако печатать книги для народа (буквари, мо­
литвенники и т. п.) университетская типография не
считала необходимым. Это было задачей скорее
таллинской типографии, основанной в 1634 г. при
местной гимназии. В качества мастера-печатника
был приглашен из Стокгольма немец Кристиан
Ройснер Старший. Прибыл он в Таллин со своим
типографским оборудованием. За свою работу он
получал жалованье от местного рыцарства и го­
родского магистрата, на чьи средства содержались
и гимназия, и типография. К. Ройснер был обязан
готовить все публикации гимназии, магистрата го­
рода и рыцарства. Однако при определенных усло­
виях он мог издавать книги на свои средства или на
средства авторов. Первым детищем этой типогра­
фии был панегирик-поздравление профессоров
таллинской гимназии королевскому сенатору Фи­
липпу фон Шейдингу по случаю его возвращения
из посольства в Москву (1634).
В типографии К. Ройснера в 1637 г. увидела свет и
первая на эстонской земле книга на родном языке подготовленная пастором Генрихом Шталем «Вто­
рая часть подручной и домашней книги для
священников и отцов семейств Эстонского кня­
жества с приложением песенника» (первая часть
вышла в 1632 г. в Риге). Текст напечатан параллель­
но на эстонском и немецком языках. Эта книга ста­
ла очень популярной, и ее несколько раз переизда­
вали. В том же 1637 г. Ройснер выпустил на не­
мецком языке «Руководство к эстонскому языку»
Г. Шталя - первую эстонскую грамматику. Нужда в
учебниках эстонского языка была большая, и в
1660 г. в Таллине другой гимназический типограф
Адольф Симон издал «Руководство по эстонскому
языку» с переводом многих слов на немецкий. Ав­
тор книги пастор Генрих Гёзекен посвятил ее «лю­
бителям эстонского языка». Следует отметить, что
литературный язык в Эстонии еще не сложился, и
книги в Таллине печатались на североэстонском
диалекте, а в Тарту и Риге - на южноэстонском.
Основную часть продукции таллинской гимна­
зической типографии составляли, конечно, не
эстонские издания. Из 1000 книг, отпечатанных в
ней, эстонских было не более 50. Типография вы­
пускала, помимо официальных и гимназических
изданий, календари, буквари, катехизисы, песен­

ники и т. п.

Представление о книжном репертуаре таллин­
ского издателя того времени дает «Список книг, от­
печатанных в Ревеле у Адольфа Симона с при­
ложенными ценами, как они продаются в непере­
плетенном виде переплетчикам на 1672 год». В нем
25 названий, среди них буквари на немецком,
шведском, латинском и эстонском языках, немец­
кие, шведские и латино-немецкие катехизисы,

прочая религиозная литература в основном на не­
мецком, учебник латинского языка (донат), слова­
ри, в том числе «Estnische Vocabel», календари большой и малый, эстонская «Подручная книга»
(«Ein estnisches Handbuch»), причем в двух изда­
ниях: на писчей бумаге и на печатной. Часть книг,
указанных в этом списке, до наших дней не сохра­
нилась, например буквари на эстонском языке. До
нас дошел только тот эстонский букварь, который
был отпечатан в 1694 г. в Риге в типографии И. Г.
Вилькена, с гравюрами на дереве, использованны­
ми для издания такого же латышского букваря.
Уже тогда начала выявляться конкуренция меж­
ду отдельными издателями и книготорговцами, и
каждый из них стремился получить от короля ох­
ранную привилегию. Так, таллинский типограф
Адольф Симон приобрел в 1672 г. в Стокгольме
привилегию, запрещавшую перепечатывать его
книги, однако она касалась только книг на северо­
эстонском диалекте. Такую же привилегию для
книг на южноэстонском диалекте выхлопотал в
1675 г. для рижского типографа Й. Г. Вилькена су­
перинтендант Й. Фишер. А. Симон сразу же
почувствовал конкуренцию рижских изданий (не
только на эстонском, но и на немецком языках), так
как они были лучше оформлены и притом дешев­
ле, поскольку Фишер не искал коммерческой вы­
годы. Понятно, что рижские издания пользовались
в Таллине большим спросом. Наследник А. Симо­
на, чтобы оградить свои интересы, добился запрета
на продажу в Таллине книг, выпущенных в Риге
(248,120).

Кроме Таллина и Тарту, с 1695 г. около 10 лет
действовала типография в Нарве, но ее вклад в раз­
витие книгопечатания в Эстонии незначителен.

Из вышеуказанного списка книг, изданных А.
Симоном, можно создать себе некоторое представ­
ление и о ценах. За 100 экземпляров эстонского бук­
варя переплетчики платили 1,13 талера, столько же
платили за малый календарь, а 100 экземпляров бо­
льшого календаря стоили 8 талеров. Сколько стои­
ли переплетенные книги, сведений нет. По-види­
мому, книги были вполне доступны для горожани­
на - служащего магистрата, торговца или ремес­
ленника средней руки.
Центром книжной торговли в Эстонии был в
этот период Таллин. Вначале книжный рынок был
небогат, местное издательство еще не организова­
но, и книги завозили из-за рубежа - Германии, Гол­
ландии, Швеции. К концу XVI в. заметен и завоз
книг из Риги. По тогдашним обычаям книги у куп­
цов приобретали местные переплетчики, которые
переплетали их и продавали. Так переплетные ма­
стерские стали книготорговыми предприятиями.
Магистраты установили порядок, по которому
типографы могли продавать свою продукцию в не­
переплетенном виде, в основном оптом, переплет­
чикам. Кроме того, типографам было предоставле­
но право торговать старыми изданиями. Как переп­
летчики, так и типографы все время вели борьбу
против мелких торговцев, которые тоже продавали
книги, хотя им это было запрещено. В середине
XVII в. появились привилегированные купцы, ко­
торые начали вытеснять из книжной торговли пе­
реплетчиков. Кроме Таллина, центром книжной
торговли стал Тарту, где потребности в книгах
значительно возросли после открытия университе­
та. Однако местный книжный рынок был небогат,
и университет пользовался услугами книготоргов­
ца Г. М. Нэллера из г. Або (ныне Турку, Финлян­
дия), который имел широкие связи с зарубежными
купцами и издательствами. После переезда его в
Ригу деловые отношения между Тартуским уни­
верситетом и Г. М. Нэллером продолжались.
Уровень оформления эстонской книги был
очень скромен; как образцы использовались в
235


основном рижские издания. Книги на латинском
языке печатались по установившейся тогда тради­
ции латинской антиквой, немецкие, шведские и
эстонские издания - фрактурой и готическим
шрифтом. Книжный орнамент сводился к украше­
ниям титульного листа и начальным инициалам
текста, отпечатанным с досок немецкого проис­
хождения. В редких случаях мы находим иллю­
страции (например, в книге «Makele Koddoning Kir­
ko raamat» 1694-1695). Стиль орнамента ренес­
сансный, элементы барокко появляются только в
конце XVII в.

ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ЛИТОВСКОЕ. Воз­

рождение книгопечатания в Литве и необычайный
его расцвет к концу XVI в. были вызваны благо­
приятными явлениями в политической, эконо­
мической и культурной жизни страны. Одним из
них стало вступление на великокняжескийпрестол
сына Жигимонта I Старого - Жигимонта Августа.
В отличие от отца он был равнодушен к религии и с
терпимостью относился к протестантизму и дру­
гим вероучениям. Такую же политику проводил и
его преемник Стефан Баторий. Требование терпи­
мости и равноправия всех религий было провоз­
глашено на сессии Варшавской конфедерации
1573 г., предоставившей шляхте свободу вероиспо­
веданий. Это право было узаконено Третьим Ли­
товским Статутом 1588 г.
В одном из своих донесений папской курии нун­
ций Ф. Руджиери в 1568 г. с тревогой пишет, что
после распространения Реформации в Восточной
Пруссии, в Польше, а затем и во всех ее провинциях
«появилось много новых и отвратительных ересей
. .. так как все секты сбежались сюда и восстанови­
ли здесь древнюю Вавилонскую башню».
С другой стороны, закончившийся в 1563 г. Три­
дентский собор открыл период контрреформации,
всеобщего наступления католической церкви как
на «еретиков» (протестантов), так и на «схизмати­
ков» (православных).
Таким образом, во второй половине XVI в. в Лит­
ве завязался сложный узел различных политичес­
ких, социальных и религиозныхпротиворечий, что
привело к обострению идеологической борьбы и,
что еще важнее для нас, печатное слово впервые в
истории Литвы стало широко использоваться все­
ми враждующими лагерями. Католическая цер­
ковь, поддерживаемая правительством, начала
устно и печатно вести активную полемику со свои­
ми противниками.
Лагерь Реформации, который, кстати, первым
прибег к использованию печати в идеологической
борьбе, был довольно пестр по своим воззрениям и
социальному составу. Наряду с консервативными
направлениями в Реформации действовали и ради­
кальные направления - ариане-антитринитарии,
левое крыло которых - так называемые Литовские
братья - даже выдвинули требование ликвидации
крепостного права (267, 16-18). Между прочим,
идеологи антитринитаризма впервые в Литве вы­
двинули также лозунг свободы печати.
«Война религий» была не единственным катали­
затором развития книгопечатания в Литве. Не ме­
нее важным было распространение идей гуманиз­
ма и рост просвещения. Гуманисты, особенно за­
метно проявившие себя в пропаганде светской нау­
ки, были также и страстными библиофилами,
истинными ревнителями книги. Пример подавал
сам великий князь Жигимонт Август, воспитан­
ный своей матерью Боной Сфорца в духе итальян­
ского Ренессанса. Двор великого князя в Вильнюсе
стал центром культурной жизни. При его новом
дворце была богатая библиотека. Во дворце проис­
236

ходили не только пиры, торжества, маскарады, но и
концерты, литературные вечера, даже религиоз­
ные диспуты, в которых участвовали представите­
ли противоположных конфессий. Гуманистичес­
кие взгляды проникали и в среду церковных иерар­
хов. Так, на вильнюсского епископа-суфрагана (за­

местителя), доктора Георгия Альбиния была пода­
на жалоба папе за то, что он ввозил в Литву и хра­
нил еретическую литературу. А у жемайтийского
каноника М. Даукши были обнаружены «Посло­
вицы» Эразма Роттердамского и другие запре­
щенные католической церковью книги.
Гуманистам принадлежит и первая попытка ор­
ганизовать в Вильнюсе высшую светскую школу.
Приверженец гуманизма юрист и поэт Петр Роизий
около 1566 г. реорганизовал при поддержке литов­
ского канцлера приходскую школу при костеле св.
Иоанна в высшую юридическую школу, позднее
закрытую иезуитами. Другой гуманист Симон
Будный в комментариях к Катехизису решительно
высказался против монополии церкви в просвеще­
нии и против оторванной от жизни церковно-мо­
настырской системы образования, требуя основать
светские школы, доступные для всех слоев насе­
ления (227,154-155).
Новые школы готовили тысячи новьтх читате­
лей с более разнообразными,чем прежде, духовны­
ми потребностями. В статуте Вильнюсской диоце­
зии 1528 г. настоятелям католических церквей
предписывалось «построить и оборудовать соот­
ветствующие требованиям и удобные школы, и до­
ма-общежития для учащейся молодежи» и учить в
них «на равных началах на двух языках - литовском
и польском» (559,130). Однако в то время еще не
сложились условия для вылолнения этих указаний.
В XVI-XVII вв. в Великом княжестве Литовском
фактически не было единой системы образования,
а действовали и конкурировали между собой три
системы: католическая (иезуитская), протестант­
ская и православная, причем каждая преследовала
не только просветительские, но и идеологические
цели. Победа в идеологической борьбе добива­
лись и вильнюсский епископ В. Протасявичус и, ко­
нечно, орден иезуитов, учреждая 17 июля 1570 г. в
Вильнюсе иезуитскую коллегию, которая в 1579 г.
была преобразована в высшую школу - академию и
университет (Alma academia et universitas Vilnensis
Societatis Jesu) (329,14-27).
Согласно документам из архива иезуитов, «кро­
ме Вильнюса, нет другого столь известного ... го­
рода, к тому же одинаково близко расположенного
к Москве, Татарии и Швеции, где нет университе­
тов или знаменитых школ... В Вильнюсе, в Литве
и по соседству с ней проживает множество разных
народностей, которые иезуиты смогут просве­

щать

. . .

Академия также очень нужна и для того,

чтобьг защищать учение Христа от ариан, сакра­
менталистов (протестантов. - Л. В.), анабаптистов,
а также от схизматиков (православных. - Л. В.), ко­
торых можно возвратить в лоно костела» (116,14).
Университет, несмотря на узкие рамки, которыми
ограничивали его деятельность иезуиты, все же
сыграл определенную положительнуюроль в исто­

рии просвещения, культуры и науки литовского,
белорусского, украинского, польского и других на­
родов.

Стремясь взять дело просвещения в свои руки,
иезуиты начали одну за другой учреждать колле­
гии во всем Великом княжестве Литовском: в По­
лоцке (1580), Несвиже (1584), Орше (1611), Гродно
(1621), Новогрудке, Даугавпилсе (1632), Витебске
(1641), Каунасе (1642) и других местах. В иезуитских
академиях и коллегиях основным языком обуче­
ния была латынь. Малые коллегии имели три клас­
са, большие - пять. В первых трех классах, кроме
основ религии, ученики обучались латинскому


языку, а в других классах получали основы знании
античной и средневековой литературы, истории,
мифологии, географии и греческого языка. В акаде­
мии главным факультетом был теологический.
На философском факультете преподавали мета­
физику, логику, этику, математику, историю, гео­
графию, латинскую и греческую грамматику, рито­
рику и поэтику. Этот факультет считался под­
собным, подготовительным для факультета теоло­
гии. Обязательныйдля университета юридический
факультет начал действовать только с середины
XVII в. Медицинский же так и не был открыт.
Простому народу эти коллегии, а тем более уни­
верситет были почти совершенно недоступны. На­
род должен был довольствоваться редкой сетью
приходских школ, где давали элементарные навы­
ки письма и чтения и, конечно, знание основ рели­
гии. Лишь кое-где там преподавали литовский и
русский языки.
Открывая свои учебные заведения, иезуиты де­
лали все, чтобы помешать организации православ­
ных и протестантских школ. Так, вильнюсский
епископ даже добился в 1577 г. у Стефана Батория
привилегии, по которой он один мог учреждать и
содержать школы в Вильнюсе. Однако запрет прак­
тически не мог быть осуществлен, так как по магде­
бургскому праву города обладали значительной са­
мостоятельностью. Что же до феодалов, то они в
своих юрисдиках*, в городах и, конечно, поместьях
могли делать все, что им вздумается. Этим и поль­
зовались протестантские и православные феодалы
и городские самоуправления. Большим ревните­
лем светского образования был С. Будный.
Обращаясь к литовским магнатам, он напоминал,
что они должны не только заботиться о своих подо­
печных, но и обеспечивать их образованием. Сто­
ронник Реформации Миколай Радвила (Радзивилл)
Черный на принадлежавшей ему городской земле в
Вильнюсе в 1557 г. организовал кальвинистскую
общину с синодом, а при ней - среднюю школу, ко­
торую его родственник великий гетман княжества
Миколай Радвила Рыжий хотел преобразовать в
высшую школу. При этой общине и школе была хо­
рошая библиотека.
На периферии кальвинистские школы возника­
ли там, где их опекал какой-нибудь магнат, под­
держивавший Реформацию. Например, симпати­
зировавший арианам Ян Кишка в 1573 г. пригласил
в принадлежавший ему Лоск С. Будного: с его по­
мощью Лоск стал на короткое время арианским
центром просвещения и печати (464, 226). Другой
влиятельный кальвинист канцлер Великого кня­
жества Литовского Евстафий Волович ввел на
своих землях обязательное обучение для детей в
возрасте от 9 до 15 лет. София Внучек, также сто­
ронница кальвинизма, организовала в своем по­
местье Шилува школу с интернатом и обеспечива­
ла стипендиями тех, кто хотел готовиться в
священники. Могущественный Христофор Радви­
ла, желая сделать свою резиденцию в Биржай по­
литическим и культурным центром, организовал
там в 1597 г. гимназию, где квалифицированные пе­
дагоги преподавалилатинский и греческий, немец­
кий и польский языки, а также философию, поэти­
ку, риторику, диалектику, математику, историю,
юриспруденцию и, конечно же, основы теологии. В
1625 г. по инициативе другого сторонника кальви­
низма Христофора II Радвилы была открыта школа
в Кедайняй, позднее реорганизованная в гимназию
(493, 75). Другую кальвинистскую гимназию он
устроил в Слуцке. Эти школы всецело зависели от
поддержки магнатов и в большинстве случаев
существовали недолго.
Среди православных горожан Речи Посполитой
инициативу в распространении просвещения и
организации школ взяли на себя православные

братства. Больше всего преуспело в этом деле
вильнюсское православное Братство, вначале
называвшееся по церкви, при которой оно было
создано, - Троицким, а после того, как церковь св.
Троицы была отнята у православных и передана
униатам, - Святодуховским братством (по мо­
настырю св. Духа). Устав Братства был одобрен в
1588 г. константинопольским патриархом Иере­
мией, а год спустя утвержден королем (321, 28). В
1585 г. усилиями Братства при этом монастыре бы­
ла открыта школа, а затем и типография. Довольно
скромная школа вскоре выросла в коллегию. Педа­
гогов приглашали из Львова, Бреста Литовского и
других мест. Среди них были такие высокообразо­
ванные люди, как Мелетий Смотрицкий, препода­
вавший риторику, диалектику и латинский язык,
или братья Лаврентий и Степан Зизании - гума­
нисты, критики церковного обскурантизма, пропа­
гандисты светских наук. При поддержке князя Бог­
дана Огинского православные школы действовали
некоторое время в Евье (Вевисе) и Кронях. Пре­
подавали там чтение и письмо, церковнославян­
ский и греческий языки, арифметику, грамматику,
церковные песнопения, закон божий. В братских
школах больших городов (Вильнюс, Львов и дру­
гие), кроме того, обучали и латинскому языку, а
также семи свободным искусствам. До нас дошел
устав луцкой братской школы, составленный, ви­
димо, по общему образцу для всех таких школ.
Устав показывает, что по сравнению с иезуитскими
школы русских братств были более демократичны.
Например, если в иезуитских коллегиях дети ма­
гнатов имели некоторые привилегии, а дети низ­
ших сословий должны были им даже прислужи­
вать, в братских школах придерживались принци­
па: «Учитель должен и учить, и любить детей всех
одинаково, как сыновей богатых, так и сирот убо­
гих ... Учить их сколько кто по силам научиться
может, толь не старательне об одних, нежели о
других».
Возрождению книгопечатания в Литве спо­
собствовалитакже расширение книжной торговли,
развитие местного производства бумаги и переп­
летного дела.
В первой половине XVI в. книжная торговля в
Вильнюсе и других городах Литвы находилась еще
в зачаточном состоянии. Влиятельный литовский
магнат Альбертас Гоштаутас (Гаштольд) покупал
в 1511 г. новые книги для своего собрания не в
Вильнюсе, а в Пётркуве, где в то время происходил

литовско-польский сейм (453, 353-357). Великий
князь литовский Жигимонт Август, составляя в се­
редине XVI в. библиотеку вильнюсского дворца,
воспользовался услугами краковских, а не
вильнюсских книготорговцев, разослав своих аген­
тов-скушциков за рубеж. Вероятнее всего, ни
вильнюсские, ни даже краковские книготорговцы
не сумели удовлетворить разносторонние запросы
князя. Видимо, поначалу торговля книгами в
Вильнюсе была не самым прибыльным делом, и
лишь впоследствии выделилась в особую отрасль.
В Речи Посполитой оборот книжной торговли во
второй половине XVI в. был больше, чем в первой
его половине, но в целом занимал еще очень скром­
ное место в общем товарообороте и лишь незначи­
тельно превышал оборот от продажи «карточной
игры» (553,191).
Прибывали со своим товаром в Литву и книго­
торговцы из ближних центров книгопечатания и
книжной торговли. Важную роль в связях виль­
нюсского книжного рынка с Западной Евро­
пой сыграла Познань. Известно, что в 1512 г. вроц­
лавский книготорговец Франциск Клош заключил
какую-то сделку с неким Войцехом Литвином, а в
1519 г. познаньский городской суд расторг его дого­
вор с другим вильнюсским купцом, обозначенным

*
В Вильнюсе и в других
городах с магдебургским

самоуправлением были
три основных юрисдики
(т. е. юрисдикции):

юрисдика магистрата, ох­
ранявшая права горожан,
замковая юрисдика, охра­
нявшая прерогативы
феодалов, и церковная

юрисдика (епископа,
капитула, монастыря и
т. п.). В районе города,
где функционировала од­
на из юрисдик, действова­
ли и соответствующие
судебно- административ­
ные системы.

237


в решении суда как «Гаврила из Вильны». Три года

спустя Клош возобновил торговые сношения с
Вильнюсом через некоего «Фермана Литвина»
(386,26). Эти связи с Познанью продолжались и во
второй половине XVI в. Например, познаньский
купец Христофор Патрус, известный по докумен­
там 1579 г., доставил в Вильнюс партию книг по за­
казу местных торговцев Войцеха Фрелиха и Ста­
нислава Богдана. В конце XVI в. через познаньско­
го торговца Стефана Винклера приобретал книги
вильнюсский печатник и переплетчик Яков Марко­
вич (Моркунас).
Поддерживали вильнюсские книготорговцы
коммерческие связи и с Краковом. В1566 г. краков­
ский книгоиздатель Матвей Вержбента выдал до­
веренность на продажу его книг вильнюсскому го­
рожанину Яну Картеле. Вильнюсский книготорго­
вец Якуб Максимович продавал в Вильнюсе
львовские и острожские издания Ивана Федорова
(221, 36-37). В 1590 г. видные краковские предпри­
ниматели Яков Зибенэйхер и Ян Шарффенберг
установили деловые связи с вильнюсским издате­
лем Яном Карцаном и книготорговцем Станисла­
вом Богданом (537,271). Налажены были связи и с
Кенигсбергом.
Благодаря посредничеству познаньских, кра­

ковских и кенигсбергских купцов западноевро­
пейский книжный рынок стал доступнее литовско­

му читателю. Некоторые видные европейские
издательства пытались установить и прямые, не­
посредственные контакты с Вильнюсом. Можно
назвать люнебургское издательство Штернов,
основанное в 1580 г., которому предстояло позднее,
в XVII-XVin вв., приобрести значительную из­
вестность (574,196-197).
Особенно оживилась книготорговля и возрос
спрос на книги в связи с распространением в Литве
идей Реформации. Одновременно, с 1523 г., все ак­
тивнее становились усилия государства и католи­
ческой церкви взять под контроль поток ввозимой
литературы.
Но, невзирая на строжайшие запреты, эта литера­
тура находила в Литве своего читателя. Вступле­
ние на престол более терпимого Жигимонта Авгу­
ста сказалось и на книготорговле: она стала не­
сколько свободнее. Спрос на протестантскую лите­
ратуру удовлетворялся доставкой крупных партий
из-за рубежа. Но и этого оказывалось недостаточ­
но. Поэтому то здесь, то там возникали местные ти­
пографии.
С началом конгрреформации книжная торговля
вновь подпала под жесткий контроль церкви и го­
сударства. Особенно свирепствовал вильнюсский
епископ Георгий Радвила. Начались проверки
книжных лавок, повальная конфискация и уничто­
жение книг. Об этом с удовлетворением сообщал 15
сентября 1581 г. папский нунций в Польше И. А.
Каллигарий: «Вильнюсский монсиньор (епископ. Л. В.) предпринял шаги к конфискации всех ере­
тических сочинений, принадлежавших одному
книготорговцу, продававшему их в подвале роди­
тельского дома. Они были публично сожжены при
шумном одобрении католиков. Теперь никто не
смеет заниматься в этом городе книгопечатанием
без разрешения монсиньора или его заместителя»
(368,742). Но, невзирая на гонения, книготорговля
продолжала развиваться. Все чаще в продаже,
наряду с завезенными книгами, оказывалась и
местная продукция.
По данным историка иезуитского ордена С. Рос­
товского, уже в 1600 г. в Вильнюсе действовало нес­
колько книжных лавок (548,192). В середине XVI в.
цены на книги были еще достаточно высоки, хотя и
гораздо ниже, чем в начале века. Агенты Жигимон­
та Августа, закупая для него книги за рубежом, пла­
тили в среднем два флорина за экземпляр. В эту

238

сумму входили и транспортные расходы. Лю­
бопытно сравнить это с ценами на скот. Два флори­
на обменивались на 48 литовских грошей. За эти
деньги можно было купить несколько баранов.
Лошадь стоила от 120 до 240 грошей, бык -100-120

грошей и т. д. (453, 56-64).
По описи имущества вильнюсского книготор­
говца Казимира Вержбовского, умершего в 1666 г.,

можно составить себе представление об ассорти­
менте обычной книжной лавки. Он был довольно

скуден - всего 150 названий. В лавке было 1070
экземпляров книг общей стоимостью 850 злотых. В
основном книги на латинском, греческом и поль­
ском языках, главным образом молитвенники. Есть
несколько изданий классиков (из тогдашнего
школьного обихода): Цицерона (62 экземпляра),
Овидия (12). В описи упоминаются и учебники: 79
букварей, 45 различных грамматик и т. д. Цены вы­
соки, особенно на переплетенные книги. Напри­
мер, «Градуалы» и «Антифонары» оценены в 30
злотых за экземпляр, Литовский Статут - в 7
злотых 15 грошей. Для сравнения: бархатная шап­
ка, отделанная соболем, стоила 12 злотых, сабля с
серебряной насечкой - 6 злотых, мушкет - 3 злотых
(13).

Такая же картина выявляется из описи имущест­

ва вильнюсского бургомистра Стефана Лебедича
(1649). Латинский словарь оценен в 15 злотых,
польская Библия ин-фолио - в 12, греко-латинский
словарь - в 3 злотых, собрание сочинений Цицеро­
на - 1 и т. д. Острожская Библия Ивана Федорова

стоила столько же, сколько кафтан с серебряными
пуговицами или стенные часы - вещь по тем време­
нам очень ценная. За том Цицерона (1 злотый) мо­
жно было купить четыре сабли в простых ножнах.
Правда, некоторые книги, которые сейчас счи­
таются уникальными, были дешевы. Например,
Апостол Ф. Скорины оценивался в списке книг Ле­
бедича всего в 10 грошей. Скорее всего, эта скром­

ная малоформатная книжка была в мягком пере­
плете. Формат и оформление в значительной сте­
пени определяли стоимость книги. Бумага была
все еще дорога, как и труд переплетчика. В описи

имущества Лебедича молитвенник ин-октаво,
изданный Мамоничами, оценен всего в 6 грошей.
Та же самая книга, но в богатом переплете, стоит
уже целый злотый. В общем же, цены на книги еще
слишком высоки и можно согласиться с историка­
ми, утверждающими, что в XVI и даже XVII в. из-за
дороговизны книга была доступна лишь узкому
кругу состоятельных людей (156, 505-506).
В упомянутой описи имущества книготорговца
К. Вержбовского указан комплект переплетного
инструмента. Переплетчики обычно в той или
иной степени занимались и книжной торговлей.
Сам К. Вержбовский даже был старостой цеха пе­
реплетчиков (546). В Западной Европе до изобрете­
ния книгопечатания переплетным делом занима­
лись в основном в монастырях. В Литве их было ма­
ло, а в эпоху Реформации они здесь вообще сошли
на нет и стали возрождаться лишь к концу XVI началу XVII в. Так что развитие переплетного дела
в Литве было связано с мастерами-мирянами. По­
чти никаких данных о литовских переплетчиках
XVI в. нет. Но сами переплеты свидетельствуют о
достаточно высоком уровне их исполнения. Мож­
но утверждать, что книги из библиотеки Жигимон­
та Августа переплетались не только краковскими,
но и вильнюсскими переплетчиками, и что
изящный орнамент, вытисненный на кожаных
обложках, - дело рук вильнюсских мастеров-граве­
ров (482,112-115). Высокое искусство вильнюсских
ювелиров и граверов известно уже в XV в. В1545 г.
в Вильнюсе был вновь открыт монетный двор, ко­
торый без значительных перерывов действовал до
1629 г. (420, 73). Вокруг него сплотились опытные


граверы и ювелиры, сложилась целая местная шко­

ла. Все это создавало почву для развития не только

переплетного ремесла, но в дальнейшем и самого
книгопечатания. Ведь граверы нужны были и для
оформления книг. Предполагают, что переплетчи­
ки объединились в Вильнюсе в цех в конце XVI в.
(546,7). Первое прямое и конкретное упоминание о
переплетчике относится к 1579 г. Яков Маркович
(Моркунас) в одном из писем называет себя пере­
плетчиком на службе у Миколая Зеновича. Ош­
мянский вельможа М. Зенович был страстным би­
блиофилом и даже нанял собственного перепле­
тчика.
Поскольку старый устав цеха переплетчиков за­
терялся во время войны (1655), старшины
вильнюсского переплетного цеха Элия фон Тиль и
Казимир Вержбовский обратились к великому
князю Литовскому и королю Польскому Яну Кази­
миру с просьбой о новом уставе. Переплетчики жа­
ловались, что «раньше в их братстве и цехе царил
порядок, а теперь в их ремесле одни сплошные
неурядицы. В город Вильнюс ... ввозят разные
книги еретиков.. .продаваемые во многих лавках.
Также евреи переплетают христианские книги.
Этими и другими противозакониями ... причи­
няется много обид мастерам упомянутого цеха пе­
реплетчиков».
Король удовлетворил просьбу и предоставил 8
июня 1664 г. вильнюсскому цеху переплетчиков
соответствующую привилегию, а через 8 месяцев
бургомистры и городские советники Вильнюса ут­
вердили новый устав цеха, аналогичный запад­
ноевропейским. Членом цеха мог стать только ка­
толик. Все члены цеха («братья») должны были ре­
гулярно собираться на молебен и делать пожертво­
вания на содержание священника. Подмастерья
раз в неделю приходили со свечами в церковь св.
Себастьяна на проповедь. Как мы увидим дальше,
власти светские и церковные использовали цех для
борьбы с распространением книг антикатоличе­
ского содержания.
Мастеру разрешалось держать не более трех
подмастерьев (с особого разрешения - четырех).
Подмастерье, чтобы стать мастером, должен был,
по установившейся цеховой традиции, совершить
12-недельное странствие, и лишь затем получал
право на экзамен. Если он возвращался из странст­
вия раньше срока, то терял это право. Испытания
проводились опытнейшими мастерами - главами
цеха. Испытуемый должен был сделать несколько
переплетов, различных по формату и отделке. Если
мастера положительно оценивали работу, то испы­
туемый мог стать мастером. Но для того, чтобы
открыть собственную мастерскую, надо было рас­
полагать некоторым начальным капиталом. Под­
мастерье не имел права открывать свою переплет­
ную без разрешения мастера. Непослушание кара­
лось строго: исключением из цеха. Подмастерье,
пришедшийся «не ко двору» у одного мастера, не
имел возможности найти работу у другого. Опозда­
ния, препирательства с мастером совершенно
исключались. Строжайший запрет был наложен на
пьянство и «баловство». Попытки работать «на сто­
рону» сурово пресекались. Уличенный в этом под­
мастерье обязан был возместить цеху убытки.
Целый параграф устава посвящен охране де­
нежных интересов и монопольныхправ мастеров и
цеха. Строго запрещалось нахождение посторон­
них лиц в переплетной. Важен и такой пункт: «Если
чужой переплетчик из другого города. .. привезет
в Вильну переплетенные книги и тайно продаст их
библиофилам во вред королевской казне и в убы­
ток цеху, то старостам цеха дозволяется книги те
отнять и отдать половину городу, половину цеху».
Однако закрепить подобную монополию на
практике было очень трудно, да и город не под­

лежал единой юрисдикции. Поэтому цех выхлопо­
тал себе у короля Яна Казимира новую привиле­
гию. Она датирована 12 апреля 1676 г. и тесно увязы­
вает политические и идеологические интересы
властей и церкви с экономическими интересами
переплетного цеха. По этой привилегии члены це­
ха обязаны ежегодно собираться в день св. Нико­
лая и избирать из своей среды двух старост, обяза­
тельно католического вероисповедания. Старосты
призваны следить за соблюдением устава, вер­
шить суд над его нарушителями, ведать цеховой
казной и приемом новых членов. Подмастерья обя­
заны предъявлять свидетельства о происхождении
и вероисповедании. Еретикам и иудеям запреща­
лось переплетать книги и иметь книжные склады.
Обнаруженные у них книги подлежали конфиска­
ции: «Каждый, кто хотел бы заниматься пере­
плетным делом, обязан вступить в цех. Иначе его
инструмент конфискуется». Вильнюсский епи­
скоп, воеврда и магистрат оказывали цеху помощь
в осуществлении этой привилегии.
Светские власти и церковь, объединившись, по­
могли цеху переплетчиков расправиться с конку­
рентами - диссидентскими и еврейскими мастера­
ми.
В библиотеках Литвы хранятся десятки тысяч
книг XVI-XVII вв. Основная масса их была пере­
плетена в Вильнюсе. Лишь незначительная часть

переплетов выполнена действительно художест­
венно. В первую очередь это - богослужебные кни­
ги. Переплетами для массивных фолиантов служат
доски, обтянутые кожей и отделанные инкруста­
циями, металлическими углами и застежками. Пе­
реплеты свидетельствуют о высоком мастерстве
вильнюсских ремесленников и нисколько не усту­
пают западноевропейским образцам. Есть (правда,
в незначительном количестве) и так называемые
библиофильские издания. Некоторые представи­
тели литовской знати и высшего духовенства по
примеру Жигимонта Августа, отдавали свои книги
в переплет, заботясь о соблюдении определенного
стилевого единства - с роскошной отделкой, тис­
неным орнаментом и личным суперэкслибрисом.
И в Польше, и в Литве в XVI в. искусство библио­
фильского переплета испытывало различные влия­
ния - итальянское и немецкое. В XVII в. немецкое
влияние окончательно восторжествовало на всей
территории Речи Посполитой. Одновременно
начался глубокий упадок самого искусства пере­
плета (580,134). Даже й библиотеке такого видного
знатока и любителя книги, как великий гетман Ли­
товский Лев Сапега, большинство изданий пере­
плетено в картон, обтянутыйпергаменом, с единст­
венным украшением - личным суперэкслибрисом,
гербом владельца.
Важным условием книгоиздательской деятель­
ности в Литве стало развитие бумажной промыш­
ленности. Первая бумажная мельница была по­
строена в Вильнюсе в 1524 г. швейцарцем Саном
Вернартом неподалеку от замка на берегу Вильня­
ле. Арендаторы ее неоднократно менялись. В
1610 г. она сгорела (481, 57). Карл Вернарт (скорее
всего, брат С. Вернарта) выстроил одновременно
бумажную мельницу и в Павильнисе. В 1555 г. она
перешла к бумажных дел мастеру Петру Буйвида­
су, а еще через 30 лет к состоятельному и знатному
вильнюсскому горожанину Луке Мамоничу. Он
сам был издателем, и мельница обслуживала его
типографию. Эту бумагу легко опознать по водяно­
му знаку - инициалам Льва Сапеги (покровителя
Мамонича), его полному имени, титулу и гербу.
После смерти Луки Мамонича в 1606 г. мастерская
переходила из рук в руки, наконец, в XVIII в. она по­
пала к доминиканцам и в 1748 г. сгорела. Можно
предположить, что Мамонич задался целью сосре­
доточить в своих руках всю бумажную промыш239


Водяные знаки литовской
бумаги.

XVI-XVII вв.

ленность и торговлю. Размах работы павильнис­
ской мастерской не удовлетворял его, и он арендо­
вал еще одну бумажную мельницу - возле замка.
Около 1590 г., получив привилегию от Сигизмунда
III, он построил новую каменную мельницу на
своем участке в Павильнюсе. После смерти Мамо­
нича и эта мельница не раз меняла владельцев.
Качество бумаги не было высоким, и Лука Мамо­
нич закупал ее в больших количествах на ярмарках
Познани, Люблина, Гамбурга и других городов и
доставлял в Вильнюс. Не забывал он и о других ли­
товских производителях бумаги. Например, при-

В XVII в. этой доходной отраслью хозяйства
заинтересовались некоторые крупные магнаты:
Радвилы, Сапеги, Бжостовские, Пацы, Ходкевичи.
Сами они обычно не занимались мельницами, а
сдавали их в аренду. Бумажные мельницы Радвил
стояли в разных поместьях этого многочисленного
и очень богатого рода. В начале XVII в. Януш Рад­
вила построил бумажные мельницы в своих по­
местьях в Биржай и Дубингяй. Водяные знаки с его
гербом, именем и фамилией можно встретить на
бумаге начиная с 1616 г. Действовали его мельницы
недолго. Третье подобное предприятие, которым

обретал ее в Каунасе у хозяина тамошней бумаж­

владели представители этого рода, существовало,
по всей вероятности, в XVII в. в другой их резиден­

ной мастерской Георга Рейнера, а также у магната
Христофора Деспот-Зеновича, который в 1590 г.
организовал выпуск хорошей бумаги - на ней впо­
следствии Мамоничи печатали Литовский Статут
(481, 90).

Каунасская бумажная мельница впервые упоми­
нается в одном документе 1577 г.: каунасский ста­
роста Ян Карл Ходкевич подарил мастеру Георгу
Рейнеру участок под Гарлявой на берегу реки Еси и
предоставил ему право рубить казенный лес. Со­
гласно дарственной, мастерская на 10 лет освобож­
далась от податей и налогов. По истечении срока
Рейнер должен был давать в оплату этих льгот 10
дестей бумаги в год для канцелярии великого князя
и 5 дестей - вильнюсскому воеводе. Акт был ут­
вержден в 1579 г. Стефаном Баторием, а еще десять
лет спустя - Сигизмундом III. Г. Рейнеру был при­
своен титул «Поперник господарский повету Ко­
веньскаго». Некоторые историки (481, 74) без осо­

бых оснований считают эту мельницу казенной
илиполуказенной. Она, несомненно, была частной,
но органы власти предоставили ей некоторые
льготы в обмен на определенные услуги.
В 1590 г. Г. Рейнер построил на реке Есе новую,
более крупную мельницу. Ее бумага с филигранью,
изображающей маленького и большого витязей,
получила распространение по всей Литве. С конца
XVI в. в Каунасе работала и третья бумажная мель­
ница. Она принадлежала магистрату и выпускала
хорошую бумагу с водяными знаками: гербом го­
родского старосты Альбрехта Радвилы (позднее его жены Анны Радвилы) или надписью «Civitatis
Caunensis». Предприятие Г. Рейнера около ста лет
принадлежало этому семейству. В XVIII в. оно, ви­
димо, попало в другие руки, и качество бумаги сразу
резко упало.

Короткое время в Рокантишках под Вильнюсом
изготовляло бумагу хорошего качества предприя­
тие мастера Яна Тохтермана, приехавшего из Во­
сточной Пруссии, однако в 1655 г. оно сгорело.
240

ции - Кедайняй.

Заслуживает упоминания предприятие литов­
ского канцлера Льва Сапеги, основанное в Рожанах
в 1607 г. Эта мельница действовала на протяжении
всего XVII в., выпуская бумагу хорошего качества,
имевшую большой спрос на рынке. Последнее упо­
минание о ней относится к 1747 г. (481, 91). Сапега
сдавал ее в аренду. Одним из арендаторов был
Георг Тохтерман, сын уже известного нам Яна.
Другая бумажная мельница, принадлежащая Сапе­
гам, - гольшанская, построенная в самом конце
XVI в. Она была значительно расширена в начале
XVII в. и вплоть до смерти канцлера Павла Сапеги
в 1635 г. выпускала бумату различных сортов, в том
числе и для печати, причем высокого качества. Эту
бумагу можно отличить по филиграни - герб рода
Сапег - и надписи «Р aul us S api eha v 01 sanach».
После смерти П. Сапеги мельница быстро пришла
в упадок.
Знатный род Бжостовских в 40-х гг. XVII в. вла­
дел двумя бумажными мельницами, к концу века тремя. Их продукцию легко узнать по филиграни гербу рода: петле.
Производительность этих наиболее значи­
тельных бумагоделательных предприятий того пе­
риода была невысока. Так, инвентарный список
швекшняйской мельницы за 1644 г. показывает,
что на ней работал всего один мастер (иностранец),
двое подмастерьев и несколько крепостных лю­
дей. За год она выпускала 750 тысяч листов бумаги.
На мельнице в Паплауе работали: сам арендатор
Каспар Рейнер, один подмастерье, один ученик,
четверо рабочих и две работницы. Разумеется,
производительность труда зависела как от числа и
умения работников, так и от технической оснащен­
ности предприятия. На мельнице в Сморгони в
1601 г. были установлены две машины по четыре
гнезда в каждой, при них 32 ступы: 16 для первого
размола и 16 для повторного. На Рожанской мель-


нице стояли два колеса и 24 ступы. Продукция по­
добной мельницы редко превышала 2 тысячи дес­
тей в год.
Стоимость бумаги зависела от качества и форма­
та. В конце XVII в. цена на бумагу в Литве колеба­
лась от 1 до 36 злотых за десть. В 1616 г. рожанская
мельница продавала бумагу по 2 злотых, а ту, что
похуже, - за 1. Бумага мельницы Яна Тохтермана в
1660 г. ценилась так: высший сорт - 4 злотых за
десть, первый сорт - 3 злотых 15 грошей, обычная 2 злотых 15 грошей, табачная - 1 злотый. В 1692 г.
лучшая вильнюсская бумага шла по 5 злотых за

тил книгу анонимно, а местом

десть, обычная - по 4. Привозная бумага была
втрое-вчетверо дороже: по данным за 1684 г., гол­
ландская бумага стоила 10-12 злотых, силезская - 89 (481, 61-69). В XVII в. бумага подорожала. Впро­
чем, так было и в Западной Европе. Причина кроет­
ся в «революции цен», охватившей Европу в XVI в.
и продолжавшейся в XVII в. в связи с притоком се­
ребра и золота из новых колоний, что привело к па­
дению цен на благородные металлы. Все это косну­
лось и Речи Посполитой. Однако местное произ­
водство никак не могло удовлетворить потребно­
стей в бумаге, поэтому ее ввоз из Голландии, Силе­
зии, Кенигсберга, Гданьска и других мест продо­

графского дела в Великом княжестве Литовском, и
не типографы-предприниматели - а влиятельные
магнаты и политические деятели, такие, как защит­
ник православия гетман Литовский Григорий
Александрович Ходкевич или ярый кальвинист,
канцлер и вильнюсский воевода Миколай Радвила
Черный, которые боролись против католического
засилья и в этой борьбе решили использовать
печатное слово. Свои типографии они из соображе­
ний безопасности и большей свободы деятельнос­
ти организовывали не в столице княжества, а в
своих отдаленных от Вильнюса поместьях.
Инициатива в широком развитии книгопечата­
ния в Литве и в организации издательских центров
во второй половине XVI в. всецело принадлежала
сторонникам Реформации. В течение этого време­
ни католическая церковь не сумела ничего проти­
вопоставить растущему потоку ангикатолической
литературы. Первым кальвинистским издатель­
ским центром стал Брест Литовский, резиденция
князя Миколая Радвилы Черного, канцлера Вели­
кого княжества Литовского и вильнюсского вое­
воды. В 1553 г. он открыто перешел на сторону Ре­
формации и основал в Бресте реформатский синод
и типографию. Для ее оборудования он пригласил
из Кракова образованного печатника Бернарда Вое­
вудку - ученика Эразма Роттердамского и друга ли­
товского просветителя С. Рапалёниса (492,195-196).
Стремясь создать в Бресте центр пропаганды идей
кальвинизма, Миколай Радвила Черный привлек
для этой цели в помощь Б. Воевудке ряд других эру­
дированных сторонников Реформации и поручил
им заняться переводом Библии и других книг на
польский язык. Очевидно, Радвила хотел сделать
издаваемую в Бресте литературу доступной не
только для местного, но также и для польского чи­
тателя. Кроме того, к этому времени польский язык
уже в значительной степени вошел в обиход ли­
товской знати, шляхты и некоторой части городс­
кого населения. Б. Воевудка довольно быстро обо­
рудовал типографию и в 1553-1554 гг. отпечатал два
Катехизиса и два других небольших реформатских
издания. Это все, что он успел сделать до

лжался в больших количествах.
В 1530 г. во время большого пожара, опус­
тошившего город Вильнюс, типография Францис­
ка Скорины, видимо, сгорела. В течение 45 лет пос­
ле этого печального события здесь не было ни
одной типографии, не вышло ни одной печатной
книги. Правда, некоторые историки XIX-XX вв.
утверждали обратное, но без достаточных основа­
ний. Например, историк Т. Нарбут указывает, будто
в 1533 г. в Вильнюсе была издана «Агенда» на
польском, латинском, литовском и немецком язы­
ках (513,287) - утверждение, не подкрепленное ни­
какими источниками. Этот домысел был некри­
тически заимствован и повторен И. Крашевским в
его «Истории Вильнюса» (476, 62). Т. Нарбут (и
вновь без каких-либо подтверждений) пишет, буд­
то в 1553 г. в Вильнюсе некий Андрей Лечицкий на­
печатал на литовском языке книгу Рейнгарда Лор­
хия о воспитании и обучении. Скорее всего, Т. Нар­
бут спутал А. Лечицкого с печатником Даниилом
Ленчицким, который появился в Вильнюсе лишь в
последней четверти XVI в. (446, 21). Ошибочно
также и утверждение нашего историка книги А. И.
Анушкина (22,134), будто бы в Вильнюсе в 1573 г.
была издана местными диссидентами латинская
«Книга песен некоторых знаменитых немцев», в
которой французский король Карл IX, организатор
Варфоломеевской ночи в Париже, назван «много­
грешным и жестокосердым тираном». В целях
конспирации автор (по-видимому, гугенот) выпус-

ее издания указал
Вильнюс. Такие контрафакции были распростра­
ненным явлением в то время. Судя же по полигра­
фическим особенностям, книга, скорей всего, была
издана в Германии или Швейцарии.
Итак, нам не известны типографии в Вильнюсе
или изданные в них книги в период с 1525 по 1575 г.
Книги, необходимые в Литве, и произведения
местных авторов печатались в основном в Польше
и других странах. Нужду в книгах испытывала в
первую очередь католическая церковь. Однако не
она стала воссоздателем и организатором типо­

241


того, как летом 1554 г. утонул в реке. Значительная
часть оборудования типографии принадлежала са­
мому печатнику Б. Воевудке, и его вдова продала
ьгго оборудование краковскому мастеру М. Вер­
жбенте. Так типография в Бресте временно прекра­
тила свою деятельность.
В 1558 г. Миколай Радвила помог Станиславу
Мурмелиусу открыть в Бресте Литовском новую
типографию. В конце того же года Мурмелиус вы­
пустил польский «Канционал», составленный
Яном Зарембой (474,444-445). Сначала он издавал
книги от своего имени, хотя и с обязательным упо-

Фронтиспис Нового заве­
та Брестской Библии.
Брест: С. Мурмелиус, 1563

242

минанием о своей зависимости от благодетеля Радвилы, приобретшего для типографии все обо­
рудование, шрифты и продолжавшего финансиро­
лиуса в Бресте не вполне ясен. Последнее издание
типографии с именем Мурмелиуса в выходных
данных - книга «О постах» вильнюсского кальви­
ниста С. Зация - вышло в свет в июне 1559 г. После
этого все издания брестской типографии были ано­
нимными, без указания имени печатника. Впрочем,
детальный анализ шрифтов, проведенный К. Пе­
карским (529,352-384), позволяет думать, что Мур­
мелиус работал в этой типографии до 1561 г., а
может быть, и несколько дольше. В 1566 г. он уже
отпечатал в Ловиче произведение иезуита И. По­
ланко. Всего С. Мурмелиусу приписывают 15

брестских изданий (587,150-151) в объеме около 140
печатных листов. Почему С. Мурмелиус в Бресте
печатал книги анонимно, польские историки
объясняют так: во-первых, несколько «ходких» и
доходных его изданий, например, «Устав польско­
го права», представляют собой плагиат анало­
гичных изданий краковского мастера Л. Андрысо­
вича, на что типограф пошел из личных коммерчес­
ких соображений и, скорей всего, без ведома своего
патрона; во-вторых, анонимно он печатал и такие
антикатолические книги, как «Краткое описание
новоизбранного папы, имя которому Пий IV» (око­
ло 1560 г.) или «История о папе Иоанне ХШ, ко­
торый был женщиной Джильбертой» (1560). Эти
издания он не подписывал своим именем из осто­
рожности, так как не был ревностным сторонником
Реформации, а в 1566 г. уже связал свою даль­
нейшую издательскую деятельность с иезуитами.
По уровню полиграфического искусства издания
брестской типографии заметно выделяются среди
книг, выпущенных большинством польских типо­
графий того времени. Она была обеспечена хо­
рошими шрифтами, книжным орнаментом и т. п.
Наивысшим достижением мастерской в Бресте
является великолепный фолиант польской Библии
- так называемая Брестская, или Радвиловская Биб­
лия. Особенно искусно выполнен заглавный лист в
ренессансной рамке, разрисованный сценами на
библейские темы. Вполне очевидно, что такое
сложное и монументальное издание было по силам
только очень опытному печатнику. Возможно, это
был С. Мурмелиус, подготовил же Библию к изда­
нию и участвовал в ее переводе, по всей вероятно­
сти, Киприян Базылик, воспитанник Краковского
университета, талантливый поэт и композитор,
отличный переводчик. В Брестской Библии по­
мещено его панегирическое описание герба князя
М. Радвилы Черного. В1562 г. он опубликовал эпи­
тафию на смерть жены князя Елизаветы. В типогра­
фии К. Базылик выполнял, скорей всего, функцию
литературного редактора.
После ухода С. Мурмелиуса книги продолжали
издаваться анонимно, без указания имени печатни­
ка, а иногда и автора. В1564 г. там увидел свет ано­
нимный диалог «Разговор поляка с литовцем», на­
писанный литовским писателем-гуманистом се­
кретарем великого князя Жигимонта Августа Ав­
густином Ротундусом Мелеским в ответ на сочине­
ние польского публициста Ожеховского - издание
сыграло немалую роль в борьбе против унии (464,
158). В то же время типография также анонимно
опубликовала полемические труды бывшего руко­
водителя вильнюсской реформатской общины
антитринитария Павла из Визны.
В 1565 г. умер Миколай Радвила Черный, и
брестская типография лишилась своего покровите­
ля. Некоторое время она ничего не издавала. Пе­
решедший в католичество сын покойного Мико­
лай Христофор Радвила строжайше запретил ма­
стерам печатаь еретическую литературу. По его
указу уничтожались уже выпущенные при его отце
кальвинистские книги, в их числе Брестская Биб­
лия (456,91).
Некоторое оживление в деятельность брестской
типографии стало заметно в 1569-1570 гг. когда ее
арендовал К. Базылик, предварительно по­
лучивший от Жигимонта Августа привилегию,
разрешавшую ему содержать типографию при
условии, что он не будет печатать книг, враж­
дебных католикам. Базылик строго придержи­
вался этого условия. В 1569 г. он перевел на поль­
ский язык и издал произведение М. Барлетиуса
«История жизни и благородных подвигов Георгия
Кастриота, который известен под именем Скандер­
бега» - об албанском национальном герое и его
борьбе против турок за свободу родины. Она не


могла вызвать никаких сомнений у католических
цензоров, поэтому ее издатель привел выходные
данные полностью, называя типографию «Drukar­
nia Cypriana Bazylika». В1570 г. К. Базылик уехал из
Бреста, а в 1574 или 1575 г. перевез типографию в
Вильнюс и передал ее для пользования иезуитам.
Всего эта типография в Бресте Литовском отпеча­
тала 36 изданий, все на польском языке (587,150—
151).

По мнению представителейрадикального крыла
антитринитаризма, брестская типография недоста­
точно активно распространяла идеи Реформации,
не вела широкой и острой полемики с католиками,
а склонялась к более умеренному кальвинизму; у
антитринитариев-радикалов возникла потреб­
ность в организации собственного издательского
центра. Он возник в 1562 г. или годом раньше в дру­
гом поместье Миколая Радвилы Черного - Нес­
виже, при содействии тамошнего наместника бога­
того шляхтича Матвея Кавечиньского, ярого сто­
ронника Реформации.
Умом и душой этого пропагандистского центра
стал Симон Будный (около 1530-1593), воспитан­
ник Краковского и Базельского университетов,
один из наиболее образованныхлюдей своего века,
хорошо знавший теологию, историю, литера­
туру. Кроме родного польского языка, он знал цер­
ковнославянский, белорусский, немецкий и,
конечно, классические языки: древнегреческий, ла­
тинский, древнееврейский. С1558 г. он преподавал
в протестантской школе в Вильнюсе, затем стал
проповедником кальвинистской общины в Клецке,
где излагал христианское учение в духе антитри­
нитаризма.
В 1562 г. он совместно с помогавшим ему в пе­
реводе другим кальвинистским проповедником

Л. Кшижковским и уже упомянутым М. Кавечинь­
ским издал книгу - Несвижский белорусский
«Катехизис, то есть наука стародавняя христи­
яньская от святого письма для простых людей
языка русского в пытаниях и отказах собрана». Из­
датели подчеркивают: книга написана «славным
здавна далеко расыпиреным словеньским языком»
и убеждают читателей этот язык их предков
«миловати». Издатели явно хотели указать на
свою приверженность демократическим тради­
циям Ф. Скорины. «Катехизис» отпечатан кирил­
лическим шрифтом, очень похожим на шрифт
Ф. Скорины, в четверть листа и почти без орнамен­
та. В том же году в несвижской типографии было
опубликовано тем же шрифтом сочинение Симона
Будного «О оправдании грешного человека перед
богом» (ин-октаво).
Кто отпечатал первые два издания несвижской
«друкарни», нам не известно. С 1563 г. начал под­
писываться как типограф Даниил Ленчицкий, до
этого работавший в реформатской типографии в
Пинчёве (Польша).
В дальнейшем С. Будный перестал готовить кни­
ги на белорусском языке, а все внимание стал
уделять полемике со своими идейными противни­
ками. В 1567 г. он участвовал в кальвинистском си­
ноде в Скжино. Дискуссии показали, что знамени­
тая Брестская Библия при всем своем роскошном
внешнем виде таит в себе многочисленные редак­
ционные ошибки и неточности и что нужен новый,
научный перевод Библии на польский язык. За это
дело и взялся С. Будный. Работы хватило на не­
сколько лет. В 1570 г. была издана подготовленная
им книга апокрифов Ветхого завета, а в 1572 г.
вышел и весь перевод Библии.
Типография в то время находилась в руках пред­
ставителей консервативного крыла реформатов
братьев Г. и А. Кавечиньских, а также священников
Л. Кшижковского и Л. Винклера, которые выполня­
ли как бы цензурные функции. Так, по их требова­

нию была изъята из текста Библии вступительная
статья С. Будного, вызвавшая у них большие сом­
нения (504,129). В выходных данных Библии не ука­

зано место ее издания. Есть основания предпола­
гать, что типография была вывезена из Несвижа,
ведь к этому времени положение там совершенно
изменилось, притом не в пользу кальвинистов.
Ставший после смерти отца ревностным католи­
ком Миколай Христофор Радвила не хотел далее
допускать, чтобы в его поместьях печатались ере­

тические книги. Существует мнение, что типогра­
фия была перенесена в поместье Кавечиньских
Узду под Новогрудком (475,82) или, что вероятнее,
в Заслав под Минском, принадлежавший тракай­
скому воеводе Яну Яновичу. С. Будный служил в
Заславе пастором в местной реформатскоймолель­
не и посвящал весь свой досуг подготовке переве­
денной Библии к изданию. Очевидно, и типогра­
фия была тут же, в Заславе. Влияние Будного на ре­
дакцию текста стало ощутимее, о чем свидетельст­
вуют примечания переводчика, где излагаются его
идеи.
В 1573 г. один из богатейших магнатов Вели­

кого княжества Литовского Ян Кишка, покрови­

тель антитринитариев, пригласил С. Будного в
свою резиденцию в Лоск (на полпути из Минска
в Вильнюс), где устроил типографию, обеспе­
чив ее оборудованием, привезенным из дру­
гого своего поместья. В 1572 г. Я. Кишка расши­
рил предприятие, прикупив Заславскую типо­
графию Кавечиньских. С. Будный должен был
стать духовным и литературным главой пред­

приятия, техническим же руководителем Д. Ленчицкий, который прибыл вместе с ти­
пографией Кавечиньских и проработал здесь
около года. Первенцем типографии был вы­
полненный С Будным новый, исправленный
перевод Нового завета на польский язык, с
предисловием, в котором он критикует неко­
торые догмы христианского учения. Для той
же цели он издал брошюру «Краткое доказа­
тельство, что Христос не такой же Бог, как Отец», а
немного позже свое сочинение «О важнейших ар­
тикулах христианской веры». В этих трудах
С. Будный с рационалистических позиций кри­
тикует догмат Троицы, обосновывает точку зрения
о естественном происхождении Христа и отвер­
гает некоторые библейские чудеса, представле­
ния о бессмертии души и загробном мире (227,69).
Но типография Я. Кишки печатала не только ан­
титринитарские сочинения. Так, в 1574 г. здесь
вышла полемическая работа вильнюсского теоло­
га Анджея Волана, защищавшего ортодоксальную
концепцию кальвинизма.
В конце 1574 г. Даниил Ленчицкий уехал в
Вильнюс. Его сменил в Лоске другой реформат­
ский печатник Ян Карцан. Два года спустя он выпу­
стил перевод трактата Цицерона «Об обязанно­
стях», сделанный Станиславом Кошутским, книгу
«Об обязанностях всех сословий», а также выпол­
ненный неутомимым С. Будным перевод книги
Б. Ф. Г офмана (Верамунда Фризия) «О фуриях, или
Неистовстве французов» (против кровавой Варфо­
ломеевской резни). Так что типография в Лоске не
только была очагом ангикатолической пропа­
ганды, но и распространяла гуманистические идеи.
В 1577 г. здесь увидело свет сочинение Анджея
Фрыча Моджевского «Об исправлении Речи По­
сполитой». В 1580 г. Ян Карцан отправился в
Вильнюс, чтобы стать самостоятельным издате­
лем, и деятельность типографии в Лоске на время
заглохла. Некоторые книги, изданные на средства
Я. Кишки, отпечатаны в Кракове.
Только в 1586 г. Ян Кишка нашел для своей типо­
графии другого руководителя - Феликса Болемовс­
кого, но это имя стоит всего на двух книгах, вы243


пущенных в Лоске. Последнее известное нам изда­
ние лоскской типографии относится к 1589 г.

Смерть Я. Кишки в 1592 г., а затем С. Будного в
1593 г. положила конец ее деятельности. Типогра­
фия успела отпечатать всего около 20 книг, каждая
из них с библиографической точки зрения уникаль­
на.

Дело, начатое Ф. Скориной и С. Будным, про­
должил их единомышленникВасилий ТяпинскийОмельянович. Нам мало известно о его жизни. Он
родился в конце 30-х годов XVI в. и умер в 1609 г.
Происходилиз мелкошляхетской среды, был анти­

белорусски. Школы должны стать доступными

простым людям.
Все перечисленные типографии просуществова­
ли недолго. Изданные там скромные книжки сы­
грали свою достойную роль в литовском обществе,
высвобождая общественное сознание из оков цер­
ковного догматизма и обскурантизма.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИВАНА ФЕДОРОВА В ВЕЛИ­
КОМ КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ И НА УКРА­

Герб Григория Ходкевича
из Учительного Еванге­
лия.

Заблудов: И. Федоров,
1569

тринитарием. Целью своей жизни считал заботу о
просвещении народа и распространении «слова
божьего среди русских людей» на понятном им
языке.

Решив заняться изданием книг, устроил в сво­
ем поместье «убогую», как он писал, печатню,

которой выпустил на белорусском языке Еван­
гелие - «Первая часть Нового завета або тестамен­
ту, подлуг словеньского розделения, то есть от
четырех евангелистов светое евангелие Исуса
Христа списаное». Где он приобрел нужные для
этого навыки, неизвестно. Предполагают, что он
помогал С. Будному в выпуске белорусского Кате­
хизиса (1562). Историки полагают, что Евангелие
вышло между 1560 и 1580 гг. (59,203). В это издание
входят только Евангелия от Матфея и Марка и
часть Евангелия от Луки. Текст разбит на две ко­
лонки: слева церковнославянский текст, справа бе­
лорусский. В полиграфическом отношении книга
не представляет особого интереса. Можно отме­
тить лишь шрифт - такой же, как у Скорины и Буд­
ного. Обрамленные инициалы, по мнению ряда
историков, тоже совпадают с теми, которые Скори­
на использовал в вильнюсских изданиях, а неко­
торые элементы орнамента заимствованы из Кра­
кова (59,204).
Во введении к книге В. Тяпинский указывает, что
он «не итальянец, не немец, не доктор и не может
считаться попом», что он «русин и служит своей
Руси». Это вступительное слово - замечательный
памятник белорусской литературы. Автор с гор­
достью говорит о «славных предках», которые
издавна имели грамоту и были «всяким языкам
искусны». Это гордый народ, чью «выдумку не по­
в

244

хвалить не могли просвещенные народы и учились
у него». Тяпинский сурово осуждает тогдашних
церковников: они считают себя учителями, а сами
«погрязли в мелочных спорах и дрязгах», их цель не благо, а стяжание богатств. Тяпинский призы­
вает знать заняться просвещением народа, учреж­
дать школы. Преподавание следует вести не на
латыни или польском языке, а «по-русски», т. е. по-

ИНЕ. На вопрос, почему Иван Федоров и Петр
Мстиславец для своей дальнейшей деятельности
избрали именно Литву, ответить нетрудно. Вопервых, потому, что в состав Речи Посполитой вхо­
дили земли, населенные русскими, белоруссами и
украинцами, и печатники могли найти здесь широ­
кое поле для своей деятельности. К тому же Петр
Мстиславец происходил из этих краев, а о предпо­
лагаемых связях Ивана Федорова с Литвой и
Польшей мы уже говорили. Типографы, несомнен­
но, слышали о планах некоторыхлитовско-русских
магнатов возродить в княжестве «занедбалое»
печатание и издавать православную литературу.
Возможно, первопечатники узнали об этих планах
от прибывшей 18 ноября 1563 г. в Москву литовской
дипломатической миссии во главе с Юрием Хо дке­
вичем - братом будущего мецената И. Федорова - и
даже получили от него предложение переехать в
Литву (597,74). Известно немало случаев, когда ли­
товское правительство предлагало московским
опальным вельможам или церковным деятелям
«отъехать» от царя и перейти «под вельможную ко­
ролевскую руку».
Точно не установлено, когда печатники покину­
ли Москву и прибыли в Литву. Во всяком случае это
могло произойти только после издания второго вы­
пуска Часовника, т. е. после 29 октября 1565 г. и до 8
июля 1568 г., когда в Заблудове началось печатание
Евангелия учительного - первого издания москов­
ских мастеров на литовской земле. В послесловии к
львовскому Апостолу И. Федоров пишет: «Когда
же мы оттуда (из Москвы. - Л. В.) пришли сюда (в
Литву. - Л. В.), то .. . принял нас милостиво бла­
гочестивый государь Жигимонт Август король
Польский, великий князь литовский, русский,
прусский, жмудский, мазовецкий и иных (стран) со
всеми панами своей рады» (320, 235). Даты этого
события И. Федоров не указывает, и историки ее до
сих пор не установили. Не выяснено и место, где
были торжественно приняты московские печатни­
ки. Скорей всего, это случилось в январе или февра­
ле 1566 г., когда в Вильнюсе проходил сейм, а путь
из Москвы в Вильнюс был наиболее легким (77,
147-150).

Прибыв в Литву, московские печатники оказа­
лись в водовороте идеологической борьбы между
различными политическими и религиозными ла­
герями. Здесь они попали под влияние того гумани­
стического просветительского течения, начало ко­
торому положил Франциск Скорина и в которое
позднее включились Симон Будный, Василий Тя­

пинский, братья Зизании.

Важным событием была встреча в Вильнюсе
Ивана Федорова и Петра Мстиславца с Симоном
Будным. Неизвестно, по чьей инициативе прои­
зошла эта встреча. Вероятно, С. Будный заинтере-


совался правкой и изданием славянских церковных

книг И. Федоровым, так как сам переводил, правил

и редактировалрелигиозную литературу, особенно
Новый и Ветхий заветы, основываясь на критичес­
ком анализе старейших греческих и латинских тек­
стов. Несомненно, встречай. Федорова и С. Будно­
го была дружественной и полезной для обоих.
Взявший под свою опеку московских печатни­
ков «гетман наивышний» Великого княжества Ли­
товского Григорий Александрович Ходкевич был
один из влиятельнейших политических и военных
деятелей того времени, ярый противник унии с
Польшей, поборник православия. В его резиден­
ции - Заблудове, в Гродненском «старостве» (12 км
от Белостока), и была оборудована новая типогра­
фия для выпуска православных книг. Гетман пре­
доставил печатникам наилучшие условия для ра­
боты, и создание «друкарни» шло довольно бы­

стро.
В июле 1568 г. печатники начали набирать свою
первую книгу на литовской земле. Они трудились
больше восьми месяцев. 17 марта 1569 г. вышла в
свет «Книга зовомая Евангелие учительное», вы­
пущенная «при пановании светлейшего власти­
теля Жигимонта Августа ... в отчизном имении
Г. А. Ходкевича ... в месте зовомом Заблудов, на
собственные средства его милости». На оборотной
стороне заглавного листа геральдическаякомпози­

ция

- герб семьи Ходкевичей.

Книга открывается обстоятельным предисло­
вием Г. А Ходкевича, сочиненным, по-видимому,

не без участия И. Федорова. Автор пишет о со­
держании и значении этой «душеполезной» книги,
которую «соборная и апостольская церковь всегда
сохраняла целой и нетронутой ... считая, что она
необходима для всех, особенно же в нынешнее
смятение мира, так как многие из христианскихлю­
дей пошатнулись в вере от новых и различных уче­
ний и умом своим возгордились и отвратились от
общего согласия. Пусть же хоть чтением этих книг
смогут исправиться и прийти к истинному пути».
Здесь критикуются представители старых право­
славных семей, отказавшиеся от своей веры и пе­
решедшие в католичество или протестантизм.
«Поэтому я, - продолжает гетман, - видя такое
поучение для христиан в этой книге, захотел,
чтобы слово божие умножилось и научение для
людей греческой веры распространялось, так как
во многих местах книги эти оскудели». Дальше ав­
тор сообщает, что он «помышлял было о том,
чтобы переложить книгу эту на простой язык (т. е.
на разговорный белорусский. - Л. В.), чтобы была
понятна простым людям, и весьма о том старался».
Но ему подсказали «мудрые люди, что при перево­
де древних выражений на новый язык немало бы­
вает ошибок, как это и наблюдается в книгах ново­
го перевода. А потому велел эту книгу напечатать
так, как она была в древности» (320,232).
В предисловии автор также отметил, что для
своей цели он «нашел себе людей, обученных это­
му печатному делу - Ивана Федоровича Москвити­
на и Петра Тимофеевича Мстиславца, - и повелел
им, сделавши печатный станок, напечатать эту
книгу», а также обещал, что будет «заботиться и о
других книгах, необходимых для церквей божиих;
и не пожалею вложить в это мои средства и вскоре
отдам их печатать».
В полиграфическом и редакционном отношении
заблудовское Евангелие учительное не многим
отличается от московских изданий. Книга отпеча­
тана в лист, печать, как у московских изданий,
двухцветная, текст набран шрифтом московского
Апостола и орнамент в основном московский.
Новым элементом является заглавный лист, кото­
рого не знала русская рукописная и московская ста­
ропечатная книга. Однако заглавие «Евангелия

учительного» своим связным текстом скорее напо­
минает аннотацию, чем титул в нашем смысле сло­
ва, хотя и содержит все основные его элементы. Та­
ким образом, заглавие первого заблудовского изда­
ния представляет как бы переходную стадию к тем
титульным листам, которые встретятся в острож­
ских изданиях И. Федорова (200,132). За титульным
листом и гравюрой, а также предисловием на обо­
роте 5-го листа помещено оглавление «Сказание
яже суть в книзе сей». Книга состоит из 408 листов;
фолиация - сплошная, за исключением первой те­
тради, т. е. первых восьми листов, где первые четы­
ре листа имеют фолиацию римскими цифрами.
Ошибки в фолиации печатники старались испра­
вить еще в процессе печатания, аккуратно наклеи­
вая на неверные цифры бумажные вырезки с пра­
вильными цифрами. Сигнатуры тетрадей отсутст­
вуют. Текст - 28 строк в полосе - набран тщательно,
выключка строк аккуратная.
Несмотря на то, что книга имеет большой фор­
мат и объем, ее художественное убранство доволь­
но скромное. Оно состоит из единственной цельно­
страничной гравюры, выполненной в технике кси­
лографии и изображающей щит с гербом рода Ход­
кевичей в окружении акантовой листвы, по­
мещенный в архитектурную рамку - арку, которая
отдаленно напоминает по композиции обрамление
фигуры Луки в московском Апостоле. В нижней ча­
сти обрамленияпод гербом киноварью отпечатаны
имя, отчество и фамилия мецената, а также его ти­
тулы. Кроме этой большой гравюры, книгу ук­
рашают три заставки, отпечатанные с двух досок
московского происхождения, шесть концовок,
также отпечатанных с трех московских досок,
предназначенных там для заставок (концовки в
Москве не были так популярны, как в Литве), двух
узорных инициалов, один из них - «Е» - оттиснут с
московской доски, другой изготовлен в Заблудове
для буквы «В» в стиле балканской плетенки. Значи­
тельное оживление тексту придают 78 малых ини­
циалов-ломбард 21 рисунка. В книге имеются и две
киноварные строки вязи (99,15). Особенно нарядна
первая страница текста Евангелия, украшенная
большой стильной заставкой, строкой вязи и ини­
циальной буквицей.
Московские первопечатники вложили в это пер­
вое на новом месте издание весь свой опыт и зна­
ния, не жалея ни времени, ни сил. По-видимому,
книга была издана большим тиражом. Она сразу же
после издания широко продавалась на рынках в Ве­
ликом княжестве Литовском, часть ее тиража рас­
пространялась в Московском государстве (201,103).
В настоящее время в библиотеках СССР и других
стран зарегистрировано свыше 40 экземпляров
этой книги.
Заканчивая «Евангелие учительное», печатники
начали готовиться к изданию другой книги. С 26
сентября 1569 г. по 23 марта 1570 г. печаталось вто­
рое заблудовское издание - Псалтырь с Часослов­
цем. В связи с отъездом П. Мстиславца в Вильнюс
подписывает издание уже один И. Федоров.
Заблудовская Псалтырь с Часословцем отпеча­
тана в четверть листа московским шрифтом. Как и
у «Евангелия учительного», печать двухцветная.
Всего в книге 376 листов, из них первые 18 не прону­
мерованы. Тетради сигнатурами не помечены. По­
лиграфическое исполнение книги (набор, верстка и
т. п.) А. П. Запаско считает мастерским (99,19), Е. Л.
Немировский же указывает на некоторую неряш­
ливость при наборе, на неисправленные ошибки в
фолиации, пропуски целых слов, которые затем
припечатывались на поле по вертикали, и т. п. Все
это, по мнению исследователя, говорит о том, что
печатник спешил закончить работу и на исправле­
ние ошибок не имел времени (201, 128). Сознавая
свои погрешности, типограф в предисловии
245


обращается к читателю: «Если где что окажется
ошибочным по моей небрежности, бога ради
исправляйте, благословите, а не кляните, так как не
дух святой и не ангел писал, но грешная и тленная
рука» (320,234).
Титульного листа книга не имеет. Ее открывает

лист с гравированным гербом Ходкевича. Ти­
тульный лист заменяют издательские данные, ука­
занные в кратком предисловии И. Федоровым.
После гравюры с гербом идет предисловие Г. А.
Ходкевича, которое до нас дошло с пропусками. В
нем меценат говорит о широком распространении
книгопечатания в Польше и Литве и подчеркивает
свои заслуги в «учинении варстата (т. е. станка. Л. В.) друкарского», ибо он «желанием вожделех
печатать книги в нашем языку словеньском для
(т. е. из-за. - Л. В.) лености и нерадивости писцов
руским писанием». Затем автор возвращается к во­
просу, поставленному еще в Евангелии учитель­
ном: почему он решил не печатать книг на живом,
разговорном языке. Видимо, эта идея была очень
популярна среди некоторых кругов населения,
однако при переводе, объясняет гетман, неиз­
бежны ошибки, а этим «ереси умножаются». Далее
Ходкевич сообщает, что впредь не жалея средств
будет заботиться о печатании славянских книг. За
этим следует предисловие самой Псалтыри, в кото­
ром автор восхваляет ее просветительную и воспи­
тательную роль. Печатанию предшествовала не­
малая редакторская работа. Рукопись, имевшаяся в
распоряжении Ходкевича, сравнивалась с другими
Псалтырями, исправлялись ошибки. К книге при­
ложено «Толкование о неразумных словесах
псалтырных». Кого Г. А. Ходкевич привлек к ре­
дактированию Псалтыри, нам не известно - вероят­
но, немалую часть этой работы выполнил И. Федо­
ров.

Включенный в это издание Часословец имеет от­
дельную фолиацию, на листах 60-62 помещена
«Пасхалия в таблицах», облегчающая хроноло­
гические исчисления праздников и т. п. Таблицы
отпечатаны более крупным, специально для них
отлитым шрифтом, двумя цветами, - очевидно,
московским методом - с одной формы в два прого­
на.

Формат этой книги был значительно меньше и
применить в ней орнаментику Евангелия учитель­
ного было невозможно, поэтому значительная
часть ее была изготовлена заново. Художествен­
ное убранство Псалтыри значительно богаче и раз­
нообразнее, чем Евангелия. Ее украшают две
гравюры. Первая изображает новый, улучшенный
и уменьшенный, вариант герба гетмана Г. А. Ход­
кевича, вторая - библейского царя псалмопевцаДа­
вида, восседающего на троне; у его ног мирно си­
дит лев. Изображение Давида заимствовано, при­
чем очень вольно, из соответствующей гравюры в
немецкой Библии, изданной 3. Фейерабендом,
только заблудовский Давид в руках держит книгу, а
Фейерабендов - лиру. Фигура Давида в Псалтыри
обрамлена декоративным ренессансным порта­
лом. По оценке А. А. Сидорова, «заблудовский Да­
вид с точки зрения художественности стоит ...
ниже московского Луки. В Давиде достаточно мно­
го внешне ренессансных черт и гораздо меньше
реалистических» (268,92). Кроме гравюр, Псалтырь
украшают 31 заставка, отпечатанные с пяти досок,
пять концовок оттиснутых с трех московских до­
сок, десять строк вязи. Особую нарядность книге
придают многочисленные инициалы, разнообраз­
но варьирующие мотивы акантового вьюнка, и
узорные обрамления колонтитулов.
Заблудовская Псалтырь с Часословцем в на­
стоящее время является большой библиогра­
фической редкостью. Известны только три ее эк­
земпляра, однако все они дефектны. Наиболее
246

- в нем отсутствуют только
шесть первых листов - имеется в книгохранилище
Ламбетского дворца в Англии (570,10-11). Два дру­
гих находятся в советских библиотеках в Ленин­
граде и Львове.
Псалтырь - последнее издание И. Федорова в За­
блудове и последняя книга, выпущенная на средст­
ва Г. А. Ходкевича.
Некоторые авторы (например, Л. Абрамович
(328, 23)) объясняли отъезд П. Мстиславца из За­
блудова какими-то несогласиями между ним и
И. Федоровым, а также тем, что Мстиславца в
Вильнюс пригласили ревнители православия За­
рецкие. Однако мы не знаем ни одного документа,
подтверждающего эти несогласия. Скорее всего,
сотрудничество обоих печатников, а затем и дея­
тельность заблудовской типографии прервались
из-за изменившейся политической ситуации и бо­
лезни Г. А. Ходкевича. Сам И. Федоров в львов­
ском Апостоле 1574 г. ликвидацию типографии в
Заблудове объясняет в первую очередь болезнью
гетмана:«. .. когда же он (Ходкевич. - Л. В.) достиг
глубокой старости и стал страдать от головной бо­
лезни, то повелел нам прекратить работу» (320,
235). А. С. Зернова утверждает, что П. Мстисла­
вец переехал из Заблудова в Вильнюс после марта
1569 г., когда было закончено печатание Евангелия
учительного, и раньше конца сентября, когда И.
Федоров уже один приступил к работе над Псал­
тырью с Часословцем (103,103-111). Но, возможно,
П. Мстиславец помог И. Федорову подготовить к
печати и эту книгу. Сравнение гравюры с изображе­
нием Давида с вильнюсскими фигурными гравюра­
ми изданий П. Мстиславца свидетельствует о том,
что они, по всей вероятности, сделаны одним ре­
зчиком.
По-видимому, оба печатника с нетерпением
ожидали возвращения с Люблинского сейма свое­
го мецената. Сейм закончился 12 августа 1569 г., и в
сентябре Г. А. Ходкевич, разочаровавшийсяв даль­
нейшей борьбе против католицизма и больной,
удрученный заключением унии, мог возвратиться в
Заблудов и решить дальнейшую судьбу заблудов­
ской типографии. Узнав о решении Ходкевича пре­
кратить деятельность заблудовской типографии,
Петр Мстиславец отправился в Вильнюс, где
складывался новый центр издания русских книг, а
Иван Федоров остался один заканчивать печатание
Псалтыри с Часословцем. В Вильнюсе П. Мстисла­
вец выпустил три книги, но с 1577 г. его следы здесь
теряются. Обнаружение типографского материала
П. Мстиславца в острожских изданиях говорит о
том, что, возможно, он и дальше занимался своим
ремеслом, хотя его имя нигде не упоминается.

полный экземпляр

О дальнейшей судьбе и деятельности И. Федоро­
ва мы имеем больше сведений. В послесловии к

львовскому Апостолу 1574 г. он сам писал, что Г. А.
Ходкевич приостановил работу печатни, но, не же­
лая оставить типографа в беде, предложил ему
заняться хозяйством в подаренном ему гетманом
«селении». И. Федоров рассказывает, как трудно
ему было решить, жить ли спокойно в имении или
снова искать приюта в чужой стране и работы по
своему ремеслу. Но его натура просветителя и бор­
ца победила все сомнения. Сама мысль отказаться
от печатного дела казалась ему преступлением. И
он ответил своему покровителю: «Не пристало мне
ни пахотою, ни сеянием семян сокращать время
своей жизни, потому что вместо плуга я владею
искусством орудий ручного труда, а вместо хлеба
должен рассевать семена духовные по вселенной и
всем по чину раздавать духовную эту пищу» (320,
235).

Львовско-острожский период деятельности И.

Федорова занимает в его биографии особое место.
В Москве он работал в государственной типо-


графин, в Заблудове - в частной «друкарне» вель­
можи. Все это ограничивало его творческую ини­
циативу. Будучи убежден в общественном значе­
нии своей миссии, он решил организовать и обору­
довать мастерскую собственными силами на ком­
мерческих началах. Переезжая из Заблудова во
Львов, он взял с собой сына Ивана и ученика Гриня
Ивановича, вывез только самый необходимый ти­
пографский материал - пуансоны, матрицы, не­
сколько комплектов шрифтов, доски орнамента.
Нет точных сведений, когда именно он покинул
Заблудов и прибыл во Львов. И мы опять обра­
щаемся к послесловию к львовскому Апостолу.
Здесь Федоров говорит о тяжелой болезни Г. А.
Ходкевича, но не о его смерти, которая последова­
ла в ноябре 1572 г. Значит, И. Федоров покинул Заб­
лудов до этой даты. Далее он пишет: «И на пути по­
стигли меня многие скорби и беды, и не только в си­
лу длительности странствия, но и по причине силь­

Заботясь об устройстве типографии, И. Федоров
одновременно, 25 февраля 1573 г., начал готовить
первое издание Апостола, которое закончил печа­
тать только 15 февраля следующего года.
Работа эта продолжалась так долго, поскольку
мастер на каждом шагу сталкивался с трудностями
в организации печатни. Не зная местного цехового
устава, он вступил в конфликт с львовским столяр­
ным цехом, который запретил Федорову нанимать
работника в обход цеха и даже самому выполнять
столярные работы. В конце концов ему разрешили

нейшего морового поветрия, которое препятство­
вало моему путешествию, просто говоря, беды и
невзгоды всяческие и самые злейшие ... Благо­
даря человеколюбивому промыслу божию дошел я
до

... города, называемого Львов».

Известно, что эпидемия чумы свирепствовала
осенью 1572 г. С приходом зимы она ослабла и во­
зобновилась в начале 1573 г. Вероятно, во Львов
И. Федоров прибыл в самом конце 1572 или в
первые дни 1573 г. Первый документ, свидетельст­
вующий о пребывании печатника во Львове, - его
договор с Адамом Бондарем: согласно этому доку­
менту, печатник с 1573 г. снимал помещение в доме
этого львовского горожанина.
Во Львове, крупнейшем центре Украины, было
немало горожан, понимавших значение книги для
развития украинской культуры и тщательно соби­
равших книжные коллекции. И. Федеров надеялся
получить от богатых львовских патрициев мате­
риальную помощь, но ему пришлось разочаро­
ваться. По его словам, он «многократно обходил
богатых и благородных мирян, прося от них по­
мощи и кланяясь и припадая к ногам их; и скло­
няясь до лица земли, омывал ноги их от сердца
идущими слезами.. .И священнику велел в церкви
объявить всем. И не упросил жалостными словами
... и через священнический чин не исходатайство­
вал себе никакой помощи. И плакал я горькими сле­
зами, что не нашлось никого, кто бы сжалился или
помог, не только у русского народа, но даже у гре­
ков (греческие и армянские купцы были во Львове
самыми богатыми. - Л. В.) не получил милости. И
нашлись только некоторые из меньших людей
священнического чина да незнатные из мирян, ко­
торые подавали помощь. И не думаю, чтобы они от
избытка это делали, но как та (евангельская. - Л. В.)
вдовица, которая от нищеты своей опустила две
лепты» (320,246).
Из этих «меньших» людей, которые помогли
уставшему после тяжелого пути и материально
оскудевшему печатнику, в первую очередь упомя­
нем приютившего его и членов его семьи в своем
доме львовского ремесленника Сеньку (Семена)
Каленковича-Седляра: от него И. Федоров получил
и 700 злотых. Среди друзей и тех, кто оказал под­
держку, был и художник Лаврентий Филиппович
Пухала, член братства св. Николая, активный
участник украинского национального движения.
Он обучал молодого помощника Федорова, Гриня
Ивановича, искусству гравера. Получил мастер
деньги взаймы и у священника церкви монастыря
св. Онуфрия

Леонтия (199,229-255).
Благодаря всей этой помощи и необыкновенной
энергии и выдержке самого И. Федорова был по­
ставлен первый печатный станок во Львове,
ставшем со временем одним из важнейших цен­
тров издания и распространения славянских книг.

иметь столяра, но только для работы по оборудова­
нию типографии. Не разрешалось делать столы,
скамьи, ящики, двери, кровати - за нарушение гро­
зил штраф в 100 марок (221,17-21).
Львовский Апостол довольно точно воспроизво­
дит московское издание этой книги. Солидный фо­
лиант: 280 листов по 25 строк на полосе. Отпечатан
московским шрифтом, в нем те же заставки и ини­
циалы. Отличается он от московского Апостола
вступлениями в начале книги, послесловием и не­
которыми другими важными элементами. После­
словие названо его автором «Сия повесть, откуда

Апостол.
Львов: И. Федоров, 1574

247


начася и како свершися друкарня сия». В ней рас­
сказано, почему и как печатное дело было перене­
сено из Москвы в Великое княжество Литовское, а
оттуда во Львов. Перед нами - оригинальное произ­
ведение русской мемуарной литературы, яв­
ляющее большой писательский талант его автора.
В начале книги на обороте первого листа вместо
заглавия (все выходные данные содержатся в пос­
лесловии) И. Федоров, чтобы почтить своего
бывшего патрона, помещает герб Г. А. Ходкевича,
оттиснутый с двух досок, одна из которых вставле­
на в другую. Декоративная рамка фронтисписа взя-

лист, из которых 4 последних выделены для уже
упомянутого послесловия печатника. Закрывает
книгу сложная геральдическая композиция: на
двух гербовых щитах между стилизованными вет­
ками и листьями, цветами и плодами вставлен герб
города Львова и сигнет Ивана Федорова, похожий
на дворянский герб, о котором речь шла выше. В
нижней части сигнета - имя типографа: «Иоанн Фе­
дорович - Друкарь Москвитин». Этот сигнет повто­
ряется и в других, позднейших изданиях И. Федо­
рова. Есть он во львовской «Грамматикии» и в
острожских Новом завете и Библии (98,19-20).

та из московского Апостола, а герб - из заблудовс­
кой Псалтыри с Часословцем.
Далее идут 6 листов вступлений, вслед за ними и
перед текстом, как и в московском издании, по­
мещен составной фронтиспис апостола Луки в ста­
ром обрамлении. Гравюра Луки вырезана новая (ве­
роятно, старая потерялась в дороге или износи­
лась). Резчик пытался подражать старой гравюре,
но это ему не совсем удалось: по мнению А. А. Си­
дорова, львовский Лука «сделан западным граве­
ром в западной технике, но с русского образца»
(268, 102). Создатель этой гравюры оставил свои

Орнамент львовского Апостола богаче и разно­
образней, чем в московском прототипе. Кроме трех
страничных гравюр, книгу украшают 51 заставка,
оттиснутые с 31 доски, 47 концовок (с 11 досок), 54

«Грамматикия». Колофон
с гербом города Львова и
сигнетом издателя.
Львов: И. Федоров, 1574

инициалы «W. S.», которые расшифровываются

как Бендель Шарффенберг, краковскиймастер (110,

59). Однако на отпечатке гравюры с изображением

Луки есть и другие трудно объяснимые буквы - «Л.

П.». Предполагается, что это монограмма уже упо­

мянутого львовского художника Лаврентия Пу­
халы. Возможно, он создал новый рисунок, а В.
Шарффенберг его выгравировал. Когда И. Федоров
лишился П. Мстиславца, ему пришлось искать но­
вого помощника, умевшего гравировать. Поэтому
он отдал Гриня Ивановича в обучение к Л. Пухале
(138,185-193).
За гравюрой с фигурой

Луки начинается сам
текст, имеющий регулярную фолиацию с 1 по 262
248

орнаментальные рамки

- розетки одного рисунка,

больших узорных инициала шести
названий, отпечатанных с семи досок, 24 кино­

27 строк вязи, 23

варных ломбарды четырех названий (110, 58). В
двадцати заставках повторяются композиции мос­
ковского Апостола, новые заставки вырезаны с
украинских или западноевропейских образцов,
однако они не скопированы механически, а приспо­
соблены стилистически к остальным заставкам.
Новым элементом украшения стали концовки, ри­
сунок которых скопирован как с московских, так и с

краковских образцов.

Особо отметим стремление печатника облег­
чить пользование книгой. Как и в московском Апо­
столе, каждый раздел книги открывается тради­
ционно большой заставкой, заголовком вязью и
большим узорным инициалом. Перед второсте­
пенными разделами помещены небольшие застав­
ки и ломбарды. Стремясь улучшить организацию
текста, И. Федоров в оглавлениях «Деяний» и
отдельных «Посланий апостолов» каждый раздел
начинает с новой строки (в московском издании все


рубрики были набраны в подбор). На полях широко
использован справочный материал, различные ука­
затели, примечания на полях.
Тираж львовского издания в книге не указан. Повидимому, он составлял около 1000-1200 экземпля­
ров. Книга не является особой редкостью, в 40 биб­
лиотеках и музеях СССР и 9 других стран в на­
стоящее время хранится 84 ее экземпляра.
Во Львове И. Федоров отпечатал еще одно,
значительно более скромное и в то же время
исключительно важное издание, о котором еще
совсем недавно ничего не было известно. Это так

научения». Первая страница открывается красивой
заставкой, под ней расположены 45 строчных букв
кириллической азбуки, затем следует «впятосло­
вие»: буквы приведены в обратном порядке (от
«ижицы» до «аза») и в вертикальном порядке 8 ко­

лонками. Это трехкратное повторение азбуки
должно было помочь обучающимся тверже ус­
воить каждую букву алфавита. Следующее упраж­
нение представляет собой запись двух и трехбук­
венных слогов, с усвоения которых и начиналось
обучение чтению и письму (214,18). Во втором раз­
деле первой части, озаглавленной «А сия азбука от
книги осмочастные, сиречь грамматикии», даны
образцы спряжения глаголов, формы страдатель­
ного залога глагола «бити». Следующий раздел
«По прозодии а еже дващи воединых лежащее се
есть повелительная и сказательная» объединяет
сведения об ударениях и придыханиях в словах. В
разделе «По орфографии» даны в алфавитном
порядке наиболее употребительные сокращения
(слова «под титлами»), кроме того, здесь учащиеся
должны были знакомиться со склонениями су­
ществительных и прилагательных. Завершается
эта часть акростихом, помогавшим повторить ал­
фавит и развить навыки чтения.
Во второй части помещены тексты для еще
лучшего закрепления и развития навыков письма и
чтения. Здесь же автор излагает свои туманные пе­
дагогические принципы, просит воспитывать де­
тей «в милости, в благоразумии, в кротости, в дол­
готерпении, приемлюще друг друга и прощение да­
рующе». В кратком заключении он делится неко­
торыми своими мыслями о значении учения и са­
мого учебника.
Эту книгу И. Федоров посвятил не вельможам
или церковным иерархам, как другие свои издания,
но «возлюбленному, честному, христианскому
русскому народу греческого закона».
Книга выпущена небольшим форматом, в вось­

мую долю листа. О составителе и издателе, о вре­
мени и месте издания мы узнаем из краткого

«Букварь». Оборот титула

изображением герба
Константина Острож­
с

ского.
Острог: И. Федоров, 1578

называемая «Грамматикия». Как и другие доост­
рожские издания И. Федорова, эта книга скорей
всего не имела титульного листа, поэтому иссле­
дователи называют ее по-разному. Одни - «Азбу­
кой», другие - «Букварем», третьи - «Граммати­
кией»; это последнее название наиболее соответст­
вует ее содержанию. К тому же сам составитель в
своем заключительном слове, по примеру Иоанна
Дамаскина, назвал ее «От грамматикии мало неч­
то», т. е. краткой грамматикой.
Это - первая русская печатная книга светского
содержания, первый печатный кириллическийбук­
варь с введением в церковнославянскую граммати­
ку и предназначен, как писал И. Федоров в заключи­
тельном слове, «ради скорого младенческого

заключительного слова - своеобразного колофона.
Книга насчитывает 40 листов, отпечатана москов­
ским шрифтом, украшена пятью заставками и
тремя концовками.
Набор, верстка и выключка выполнены аккурат­
но. Тираж «Грамматикии» неизвестен, предпола­
гается, что, как и у других подобных печатных бук­
варей и грамматик в то время, он мог быть в преде­
лах 2000 экземпляров (98,25). Такие учебные посо­
бия зачитывались, а затем выбрасывались. Библио­
фильских собраний они также не могли собой укра­
сить, поэтому дошли до нашей эпохи лишь благо­
даря случайным обстоятельствам.
Известный теперь экземпляр «Грамматикии»
был в XVI в. вывезен из Львова в Италию (об этом
свидетельствуют записи в книге). В1927 г. в Риме ее
случайно обнаружил у букиниста знаменитый рус­
ский театральный и художественный деятель С. П.
Дягилев. После его смерти в 1929 г. книга, переходя
их рук в руки, попала в Париж к балетмейстеру
С. М. Лифарю. После войны ее предлагали Нацио­
нальной библиотеке в Париже, но та испытывала
тогда финансовые трудности и приобрести изда­
ние отказалась. Наконец его с аукциона приобрел
богатый американский библиофил Б. Л. Килгур и в
1953 г. подарил «Грамматикию» библиотеке Гар­
вардского университета (США), где она в на­
стоящее время и хранится (455,1-39).
Издав Апостол и «Грамматикию», Федоров на­
деялся поправить тяжелое материальное положе­
ние своей типографии. Но это ему не удалось: не
имея коммерческого опыта, не зная местного книж­
ного рынка, он предоставил реализовывать свои
издания купцам, которые его обманывали. С ними
и со своими кредиторами, которым он не мог во249


время возвратить долги, ему приходилось су­
диться. Из Москвы с И. Федоровым выехал его
старший сын Иван, во львовских документах назы­

ваемый Иваном Друкаревичем. Он специализиро­
вался как переплетчик и открыл во львовском
Подзамче свою мастерскую (поэтому здесь его
начали называть Иваном Интролигатором). Он
был начинающим мастером и не мог материально
помочь отцу.
Нет сомнений в том, что за работой Ивана Федо­
рова в Заблудове и позже во Львове внимательно
следили все те, кому были дороги национальная

латинский языки. Чтобы обеспечить школу лите­
ратурой и удовлетворить потребности украинского
общества и православнойцеркви в книгах, требова­
лась типография. Для ее устройства и был при­

глашен из Львова в Острог Иван Федоров. Это
случилось скорее всего в первой половине 1575 г.
Некоторые историки изображают интерес К. К.
Острожского к Ивану Федорову и книгопечатному
делу как каприз богатого магната, стремление
«поиграть в книгоиздательство», используя для
этого своего «слугу» И. Федорова (412,479-480). Это
неверно: князю Острожскому было присуще па­
триотическое желание отстоять унаследованную
от отцов и дедов веру, используя для этого школу и
печать. К тому же в Остроге Иван Федоров был не
«слугой», а «служебником», т. е. служащим князя для выполнения административных обязанностей
привлекались главным образом представители

шляхты (597,100-101).
Печатник не привез в Острог ни оборудования
типографии, ни типографских материалов. Он
должен был оставить их во Львове в возмещение
долгов. Устройство печатни пришлось начинать
почти с нуля. Пока шла эта работа, князь К. К.
Острожский решил использовать знания и энер­

гию Федорова в другой области.

«Букварь».

Острог: И. Федоров, 1578

250

культура, просвещение и книги. Среди них был
один из знатнейших, влиятельнейших и бога­
тейших украинских вельмож князь Константин
Константинович Острожский, союзник Г. А. Ход­
кевича в борьбе с унией.
В своей резиденции в Остроге на Волыни он со­
здал очаг русского православного книгоизда­
тельства. Основанная около 1576 г. Острожская ака­
демия, как ее называл сам князь, была чем-то вроде
гимназии или коллегии. Особое внимание в ней
обращалось на хорошую теологическую подготов­
ку учеников, чтобы в будущем они смогли полеми­
зировать с искушенными в этой области иезуита­
ми. В школе преподавались семь свободных ис­
кусств, а также церковнославянский, греческий и

По его указанию весной 1575 г. Иван Федоров
выехал из Львова в Дермань на Волыни и начал
здесь работать как управляющий («справца») мест­
ного монастыря, одного из богатейших на Украи­
не, владевшего пятью селами. Князья Острожские
поддерживали с монастырем тесные администра­
тивные, хозяйственные и культурные связи. Ве­
роятно, назначение Федорова в Дермань не было
случайным: среди монахов были книжники, они
могли помочь Федорову редактировать Библию,
которую князь собирался издать в своей типогра­
фии. Монастырь имел и библиотеку. Монахи под­
держивали связи с Балканами и Константинопо­
лем, и это могло помочь И. Федорову найти там хо­
рошие тексты Библии. С другой стороны, доходы
управляющего позволяли мастеру и дальше зани­
маться организацией типографии и печатанием
Библии. Кроме того, у него появилась возмож­
ность, разыскивая тексты Библии, посетить неко­
торые страны. Использовал он создавшиеся в
Остроге возможности и для усовершенствования
печатной техники.
Я. Д. Исаевич, исследовавший архивы Люблина,
обнаружил запись от 3 июня 1578 г. на латинском
языке, в которой излагается заявление жителя
Вроцлава Блазия Эбиша из Шнееберга (Саксония),
имевшего профессию «резчик картин». Эбиш обя­
зался выполнить заказ Ивана «Хведоровича»,
проживавшего в Остроге, во владениях «милости­
вого господина киевского воеводы», т. е. князя К. К.
Острожского, а именно - выгравировать на медных
дощечках 150 картинок к разделам и частям Биб­
лии. Для этого Эбиш обязался в январе следующе­
го года прибыть во Львов. Он просил И. Федорова
выплатить ему в качестве задатка 100 злотых.
Остальные деньги - 600 злотых - резчик согласился
получать частями. Кроме того, он поставил усло­
вие, чтобы Федоров, пока не будет закончена рабо­
та, обеспечил его, членов его семьи и слуг «со­
держанием, т. е. пищей и питьем» (109,172-173).
Как видно из дальнейших переговоров, печат­
ник отказался принять эти условия. Требуя сумму
денег, равную заработку городского писаря за 14
лет службы, резчик, со своей стороны, не указывал
сроков окончания работы. А ведь после того, как
сделаны клише, требовалось еще немало времени
для печатания тиража.
Намерение И. Федорова издать Библию с бо­
гатыми иллюстрациями не сбылось. Желая, чтобы
книга вышла в срок, он решил ограничиться ксило-


графическими украшениями (обрамление загла­
вия, герб, инициалы, заставки и концовки).
Налаживая деятельность типографии, И. Федо­
ров не мог обойтись без квалифицированных по­
мощников. Предполагается, что среди них были и
прибывший после 1577 г. из Вильнюса Петр Мстис­
лавец и, хотя это маловероятно, Анисим Радишев­
ский, который в 1586 г. переехал окончательно в
Москву. Шрифты для новой типографии отлил уче­
ник И. Федорова Гринь Иванович.
Первым изданием Ивана Федорова в Остроге
был отпечатанный в 1578 г. «Букварь», или, как его
назвал составитель и издатель, «Книжка по-грече­
ски альфа-вига, а по-русски аз-буки перваго ради
научения детьскаго».
О существовании этого издания до второй миро­
вой войны ничего не было известно. Вскоре после
войны в Королевской библиотеке в Копенгагене
был обнаружен дефектный экземпляр этой книги
без заглавного листа и начала. Не было и послесло­
вия или колофона. Нельзя было точно установить
год и место издания. После тщательного анализа
шрифтов и орнаментов А. С. Зернова доказала, что
книга подготовлена И. Федоровым, но - позже
львовской «Грамматикии» (101, 5-37), и что ее за­
ставки происходят из львовской печатни Федоро­
ва. Эта гипотеза советской исследовательницы
полностью подтвердилась, когда нашли другой,
уже более полный экземпляр «Букваря» в библио­
теке города Гота (ГДР). Его приобрел в 1581 г. в
Остроге немецкий ученый-ориенталист Е. Хуттер.
Затем книга поменяла несколько владельцев, пока
не попала в основанную в 1674 г. библиотеку князей
Готы, где и хранится до сих пор.
Теперь «Букварь» уже нельзя назвать ано­
нимным. На его титульном листе, который скорее
является вступлением, напечатано: «Всесильною
десницею всевышнего бога, умышлением и
промышлением благочестивого князя Коньстань­
тина Коньстянтиновича, княжати Острожского,
воеводы Киевского, маршалка земли Волыньское,
старосты Владимирьскаго, повелеша ему (Федоро­
ву. - Л. В.) устроити дом на дело книг печатных».
Далее говорится об учреждении в Остроге «детшц­
ного училища»: «И сия ради вины напечатана сия
книжка многогрешным Иоанном Феодоровичем».
На обороте титульного листа - гравюра, изо­
бражающая герб князя К. К. Острожского, а под
ней - дата издания -1578 год «июня 18 числа».

^А fif A

QJA JtyA Ж|)А
3(JA KjfA 4|JA AA|JA

H|JA П^А

TjJA

^A

ф|»А

l^A

ДОА

VjJA

Ш|»А

ipfA

CjJA

Это первое острожское издание И. Федорова
только условно можно назвать букварем. Оно со­
стоит из трех самостоятельных разделов, не
имеющих фолиации, которые различаются между
собой и по содержанию. Вначале даже считалось,
что каждый из этих разделов, или хотя бы два из
них, были отдельными изданиями одного форма­
та, случайно переплетенными в конволют. В на­
стоящее время не вызывает сомнений, что это еди­
ное, хотя и разнообразное по содержанию учебное
пособие. Целью его было дать учащемуся ком­
плекс начальных знаний и навыков в письме и чте­
нии на церковнославянском и греческом языках. В
первой из семи тетрадей книжки на первых восьми
листах напечатана таблица греческого алфавита, а

затем, параллельно в два столбца, слева - грече­
ский, справа - славянский текст основных молитв
православной церкви. В конце тетради на 8 листе
помещен уже известный нам сигнет И. Федорова.
Во втором разделе книги воспроизведен текст 4 и 5
тетрадей львовской «Грамматикии». Этот раздел
открывается заставкой и заглавием вязью «Начало
учения детем, хотящим разумети писание...». Тре­
тий раздел книги, вся 7 тетрадь, занят знаменитым
сказанием черноризца Храбра «О письменах», по­

вествующем об изобретении славянской азбуки

Кириллом Философом.

Издание такого сложного по содержанию
двухъязычного пособия потребовало кропотливой
работы и большого умения. Книга выпущена фор­
матом в одну восьмую листа, очень удобным для
школьного употребления. Текст набран шестью
шрифтами - четырьмя кириллическими и двумя
греческими (строчным и прописным). Большая
часть книги набрана стандартным московским
шрифтом (10 строк = 84-85 мм). Однако титульный
лист и кириллическая часть первой тетради отпеча­
таны новой, более мелкой кириллицей (10 строк =
51мм). Позднее оба эти шрифта былииспользованыв
Острожской Библии. Совсем мелкий шрифт (10
строк=40 мм) использован на 8 листе (4 концевые
строки, а также заголовки и подзаголовки на полях
книги) и был впоследствии использован в острож­
ском Новом завете. Четвертый кириллический
шрифт, прописной (10 строк = 70 мм), заимствован
из львовской «Грамматикии». Как отметил Я. Д.
Исаевич, сомнительно, чтобы для такого не­
большого по объему издания, как «Букварь», И. Фе­
доров специально отлил бы ряд новых гарнитур
шрифтов. Эти новые гарнитуры были в первую
очередь предназначены для печатания таких капи­
тальных изданий, как Новый завет, Библия (ПО, 79).
В начертании двух новых мелких шрифтов «Бук­
варя» хорошо заметно влияние полуустава и скоро­
писи, которыми писались документы канцелярии
Великого княжества Литовского.
Кириллические шрифты «Букваря», несомнен­
но, изготовлены в Остроге, а греческие - предпола­
галось, что они куплены где-то за границей. Однако
в самых известных изданиях западноевропейских
типографий шрифты такого начертания пока не
найдены. Возможно, что и эти шрифты были сде­
ланы на месте при помощи греков, которых в
XVI в. немало проживало во Львове и в Остроге

Фрагмент концевой по­
лосы из острожского
«Букваря» И. Федорова.
1578

(129,173).

По своему художественному оформлению «Бук­
варь» богаче «Грамматикии». Кроме уже упомя­
нутых двух гравюр - герба князя К. К. Острожского
и сигнета И. Федорова, здесь 7 заставок, 5 концовок,
один гравированный на дереве инициал, строка
вязи и наборная рамка на титульном листе. Все
гравюры, за исключениемгерба К. К. Острожского,
отпечатаны с львовских досок. Новый элемент,
ставший затем очень популярным в оформлении
книг, - политипажная наборная рамка в форме пле­
тенки на титульном листе, а также одна из концо251


Библия.
Острог: И. Федоров,
1580-1581

вок, составленная из политипажей листиков. На­
бор и верстка выполнены очень аккуратно. Тех­
нически особенно трудно было произвести набор и
выключку двух параллельных текстов - греческого
и славянского.
Вторым изданием И. Федорова в Остроге была
«Книга Нового завета, в ней же напереди псалмы
блаженного Давида пророка и царя» (кроме псал­
мов, сюда вошли все четыре Евангелия, Послания
апостолов, Апокалипсис). Судя по послесловию,
работа была начата и закончена в 1580 г. Это изда­
ние не было предназначено для литургии. Не­
большое по формату (одна восьмая листа), но мас­
сивное (490 листов), отпечатанное новым острож­
ским мелким шрифтом, оно в первую очередь
должно было служить для домашнего чтения и
широкого распространенияв обществе среди насе­
лявших восточные окраины Речи Посполитой
русских, украинцев и белорусов, отстаивавших
свою веру и самобытность.
Как приложение к Новому завету с Псалтырью
появился в том же 1580 г. отдельным изданием
предметный указатель из 52 листов такого же фор­
мата под заглавием «Книжка, собрание вещей нуж­
нейших въкратце скораго ради обретения в книзе
Новаго завета». «Вещи», т. е. предметы, распо­
ложены в алфавитном порядке. Это первый в исто­
рии русской книги печатный библиографический
алфавитно-предметный указатель. В указателе
даны фразы из Псалтыри и Нового завета с отсыл­
ками к соответствующим главам и другим разде­
лам текста. Фразы размещены в алфавите ключе­
вых слов. На первой странице указан и его состави­
тель - «многогрешный» Тимофей Михайлович,
преподаватель острожской школы. Новый завет с
Псалтырью и указатель к нему оформлены очень
скромно.
Как и в «Букваре», здесь есть титульный лист,
правда, неполный, без выходных данных. Начиная
с этого времени, титульный лист стал обязатель­
ным элементом изданий И. Федорова и его после­
дователей. Рамка титульного листа Нового завета с
Псалтырью с изображением единорога и оленя бы­
ла, как доказал А. А. Сидоров, перерисована с неко­
торыми упрощениями с напечатанного еще в
1533 г. в Виттенберге Георгом Рау Лютерова пере­
вода «Книги поучений Сираховых» (268,105) и ни­
как не связана с русской книжной орнаментальной
традицией. На оборотной стороне титула помещен
герб К. К. Острожского, а на заключительном листе
- герб-сигнет И. Федорова. Еще более закончен­
ный вид имеет титульный лист указателя к Новому
завету. Он обрамлен наборной рамкой и имеет, кро­
ме заглавия, объяснение, где и кем книжка отпеча­
тана; года издания нет. Орнамент Нового завета
включает в себя 35 заставок, отпечатанных с 6 до­
сок, 38 концовок с 9 досок и 28 инициалов с 13 досок.
Орнамент указателя значительно скромнее: он со­
стоит из одной заставки и одной концовки.
Еще в острожском «Букваре» Федоров впервые в
восточнославянской полиграфии использовал на­
борный лигой политипажный орнамент (112,195).
Так, рамка заглавия сделана из литых восьмерок.
Композиции из литых восьмерок и стилизованных
крестиков мы находим также в Новом завете и ука­
зателе. Использованы в этих изданиях и другие
элементы литого орнамента: листья, розетки - из

них составлены концовки. Для острожского «Бук­

варя» были взяты концовки львовского «Букваря»,
для Нового завета вырезаны новые доски. Неко­

торые из них напоминают скорининские, другие западноевропейские.
Говоря об изданиях острожской типографии,
следует упомянуть и календарь в один лист, ко­
торый книговеды обычно называют «Хроноло­
гией» Андрея Римши - ученого шляхтича сере­
252

дины XVI в. Сам автор озаглавил «Хронологию»
так: «В каком месяце что в старые времена случи­
лось, кратко описано». Названия месяцев - на ла­
тинском, древнееврейском и на местном белорус­
ско-украинском языках. При каждом месяце риф­
мованными двустишиями на тогдашнем белорус­

ско-украинском литературном языке перечислены
главные, по мнению автора, события, описанные в
Библии. В конце, в колофоне, указано, что это сочи­
нение вышло в свет 5 мая 1581 г. в Остроге и что на­
писал его Андрей Римша. Имя печатника не указа­
но: скорее всего, получив откуда-то рукопись,
острожские типографы решили размножить ее по
своей инициативе. Единственный сохранившийся
экземпляр «Хронологии» находится в Ленинграде
в Государственной публичной библиотеке им.
М. Е. Салтыкова-Щедрина.
Самым важным изданием острожской типогра­
фии была «Библия сиреч книгы ветхаго и новаго За­
вета по языку словенску от еврейска в еллинский
язык седми десят и двема богомудрыми преводни­
ки прежде воплощения господа бога нашего Исуса
Христа 308 лета. . . переведенаго зводу .. .»
К ее изданию в Остроге начали готовиться еще
до оборудования типографии. Об этом князь К. К.
Острожский писал в первом предисловии к Биб­
лии, рассказывая, что ему удалось достать хо­
роший перевод священной книги у царя Ивана IV,
благодаря посредничеству Михаила Богдановича
Гарабурды - посла великого князя Литовского. В
Москве и в Остроге тогда полагали, что этот пере­
вод сделан «еще 500 лет тому назад во времена
князя Владимира в Киеве». На самом же деле эта ре­
дакция перевода Библии осуществлялась с 1488 г. в
Новгороде по инициативе местного архиепископа
Геннадия (поэтому она обычно называется Генна­
диевой Библией). При этом редакторы Острож­
ской Библии внесли в перевод много исправлений,
основываясь на греческих и славянских списках
Библии, на поиски которых князь посылал своих
агентов в «очень далекие страны света, в Римскую
землю, остров Кандию (Крит. - Л. В.), а особенно во
многие греческие, сербские и болгарские монасты­
ри, вплоть до самого наместника апостола, главы
всей восточной церкви, вселенского патриарха Ие­
ремии» (41, 2-3). Такие списки, несомненно, были
обнаружены и привезены в Острог. В этих поисках,
как мы помним, участвовал и И. Федоров. Знали
острожские редакторы Библии и перевод, выпол­
ненный Франциском Скориной (171, 223-224).
Итак, в Остроге усилиями Герасима Даниловича
Смотрицкого, Тимофея Михайловича, грека Евста­
фия Нафанаила с Крита и, конечно, Ивана Федо­
рова был сделан лучший в то время вариант перево­
да библейских текстов на церковнославянский
язык.
Одновременно с поисками текстов Библии, их
сравнением и окончательной редакцией шла тех­
ническая подготовка. Эта забота легла на плечи
Ивана Федорова. Среди его помощников, кроме
его ученика Гриня Ивановича и других, мог быть и
Петр Мстиславец. Печатники должны были вы­
полнить огромную работу. Одних только ини­
циальных букв различных размеров в Острожской
Библии 1384, а всего печатных знаков - 3240000.
Это больше, чем во всех прежних изданиях И. Фе­
дорова вместе взятых (99, 39).
Библию начали печатать лишь после того, как
вышел Новый завет с Псалтырью, т. е. в сентябре
1580 г., а кончили 12 августа 1581 г. (в самом издании
в разных экземплярах указаны две даты: в одних 12 июля 1580 г., в других - 12 августа 1581 г. Эти и
иные несоответствия дали С. Л. Пташицкому осно­
вание утверждать, что изданий острожской Биб­
лии было не одно, а два (246,291-301). Однако А. С.
Зернова путем тщательного изучения сохра-


лившихся экземпляров Библии доказала: фак­
тически мы имеем дело с одним изданием (102,60-61).
Как могло случиться, что в разных экземплярах
одного издания разные даты выпуска? Очевидно,
Библию начали печатать, когда текст еще не был
окончательно отредактирован. Сначала ее собира­
лись выпустить 12 июля 1580 г., но редактирование
затянулось дольше, чем предполагали: в уже
отпечатанном тексте нашли ошибки. Поэтому пуб­
ликацию приостановили, а на печатных станках
закончили «Новый завет с Псалтырью». Издатели
назначили другую дату выпуска Библии -12 августа
1581 г. Ее и проставили на части тиража. В тексте
кое-что исправили, но не все листы были заменены
новыми. Это и стало основанием для неподгвер­
дившейся догадки о двух изданиях Острожской
Библии.
Книгу открывает ряд литературных документов,
прямо не связанных с библейским текстом. Вопервых, на обороте титульного листа герб К. К.
Острожского как бы обрамляют панегирические
вирши, сочиненные в честь князя-мецената Гера­
симом Даниловичем Смотрицким и отпечатанные
самым убористым шрифтом. В них князь возве­
личивается как поборник православия в борьбе с
«супостатами и еретиков полками», раскрывается
геральдическое значение его герба. Далее следует
предисловие, написанное от лица князя К. К.
Острожского, по-видимому, тоже Г. Д. Смотриц­
ким. Первая часть предисловия отпечатана на
греческом и параллельно на церковнославянском
языках. Греческий язык введен в предисловие К. К.
Острожского, а затем и в послесловие печатника И.
Федорова, чтобы подчеркнуть связь с Константи­
нопольской патриархией и обратить внимание
Константинополя на появление такого важного
издания. В своем предисловии князь К. К. Острож­
ский говорит о значении Библии и о политических
мотивах, побудивших издать ее на славянском язы­
ке, а также о безуспешных поисках нужного ему для
этой цели правильного списка Библии в славян­
ских странах и, наконец, о нахождении такого тек­
ста в Москве и доставке его в Острог от «сиятельно­
го государя и великого князя Иоанна Васильевича».
В предисловии подчеркнута связь русского населе­
ния Речи Посполитой с Московским государством,
со всем историческим прошлым русского народа.
Второе, более пространное «Предисловие к бла­
говерному и православному всякого чина, возраста
и сана читателеви» также принадлежит перу Г. Д.
Смотрицкого, который, очевидно, руководил всей
редакционной подготовкой издания. Здесь перед
нами - рассуждения о пользе «священных» книг и
об их значении для восточной церкви и русского на­
рода в его борьбе за свою веру. Заканчивается пре­
дисловие стихами, в которых автор опять воспе­
вает князя К. К. Острожского, приравнивая его зас­
луги, в том числе и издание Библии, к заслугам его
предков Владимира (Святославича), «крещением
просветившего всю землю русскую», и Ярослава
(Мудрого), «украсившего церквами Киев и Черни­
гов». Заканчивается книга послесловием Ивана Фе­
дорова и его сигнетом. В некоторых экземплярах
это послесловие короче. В нем сообщается, что
книга отпечатана в Остроге по повелению князя
Острожского «многогрешным и недостойным ра­
бом Иваном Федоровым сыном Москвитином в ле­
то от создания миру 7088, а от воплощения Господа
Бога и спаса нашего Исуса Христа 1580 месяца
июля 12 день». В большинстве экземпляров текст
послесловия обширнее. Здесь говорится: «Бог
вложил в ум православному князю, чтобы он пове­
лел мне... передать божественное слово для всех
и повсюду печатным образом. И хотя я сознавал,
что недостоин ... повиновался повелению ... И
потому со своими помощниками и единомышлен­
254

в неизмеримую глубину
божественного писания. И когда теперь... дости­
гли мы как пристани (конца), преклоняем мыслен­
но колени наши и бьем челом до земли и со слезами
радости славим имя твое... Всем же повсюду пра­
вославным христианам, господам, братиям и дру­
зьям нашим поклон ... и усердно молим: если
произошла какая погрешность, простите ... и
исправляйте». В конце И. Федоров указывает, что
книга была напечатана им, «многогрешным Ива­
ном, Федоровым сыном, из Москвы, в богохрани­
мом городе Остроге, в лето от создания мира 7089.
От воплощения же Исуса Христа 1581 месяца авгу­

никами погрузился

ста

12

дня».

Острожская Библия - внушительный фолиант,
объемом в 1256 страниц. Фолиация в книге, за
исключением первых 8 листов, сплошная, однако
непоследовательная. Шрифт основного текста острожский (10 строк = 50-51 мм). Более мелкий
острожский шрифт Нового завета (10 строк=40 мм)
применен для печатания маргиналий (примечаний
и т. п.). Этим двум шрифтам по размерам соответст­
вуют и два греческих шрифта. Московский кирил­
лический шрифт был использован только для ти­
тульного листа. Кроме того, в книге применен и
крупный кириллическийшрифт (10 строк=135 мм).
Верстка и печать отличаются высоким качеством
полиграфии. Заглавный лист украшен известной
нам рамкой Апостола, отпечатанной со старой дос­
ки, привезенной еще из Москвы. На другой стороне
заглавного листа, как и в Новом завете, - герб К. К.
Острожского. Фигурных гравюр в Библии нет. Как
мы уже говорили, попытка Ивана Федорова изгото­
вить гравюры на металле оказалась безуспешной.
Московской орнаментики в Библии полги не вид­

но, а если она и употреблялась (например, в застав­
ках), то в измененном виде и пополненная новыми
декоративными деталями. Специально для Биб­

лии были изготовлены небольшие узкие заставки и
концовки с растительным орнаментом, а также
много крупных белых инициалов на черном фоне,
напоминающих инициалы скорининской Библии.
В книге множество мелких украшений, состав­
ленных из декоративных литых звездочек, розеток,
листьев, ягод, ангельских головок и т. д., которых
совсем нет в московских, заблудовских и львовс­

ких изданиях И. Федорова. Печать - двухцветная.

Острожская Библия - прекрасный памятник
книжного дела XVI в. Она была издана большим
для того времени тиражом - не менее 1500 экзем­
пляров - и ее можно было встретить не только в
Литве, Белоруссии и на Украине, но и на Балканах.
Часть тиража была отправлена в Московскую
Русь, где Библия получила широкое распростране­
ние (200,185). Несколько ее экземпляров получил
от К. К. Острожского и Иван Г розный. Один из них
он подарил в 1581 г. находившемуся тогда в Москве

англичанину Джерому Горсею (100, 32).
В настоящее время в 52 библиотеках и музеях
СССР хранятся 168 экземпляров этой книги, а в 51
библиотеке 13 других стран - еще 63. Всего, таким
образом, до нас дошел 231 экземпляр. Если срав­
нить с иными кириллическими изданиями XVI в.,
это - много. Понятно, как почтительно и бережно
относились к этому памятнику полиграфического
искусства библиотеки и частные собиратели ста­
рой книги.
Для православного населения Речи Посполитой
Острожская Библия стала важным оружием в борь­
бе против полонизации и католицизма за свою на­
циональную самобытность. Дла самого Ивана Фе­
дорова это творение явилось кульминацией его
книгопечатной деятельности.
Закончив работу над Библией, в конце 1581 г. или
в начале 1582 г. он вернулся во Львов, захватив с со­
бой 400 экземпляров последнего своего издания.


Предположения о том, что между И. Федоровым и
князем К. К. Острожским произошел разрыв, не
подтверждаются никакими источниками. Не уста­
новлена пока и точная дата возвращения мастера
во Львов. Нет также данных о том, остался ли он
здесь на постоянное жительство. В разных су­
дебных документах городов Острога и Львова он и
дальше именуется жителем Острога (221,42-43). С
князем К. К. Острожским он поддерживал связь и в
дальнейшем и до последних лет своей жизни назы­
вал себя «типографом его милости князя Констан­
тина Острожского». Эта зависимость от князя была
удобна для печатника, так как освобождала его от
некоторых налогов и поднимала престиж в
обществе.
Все время после переезда из Львова в Острог, а за­
тем после возвращения во Львов Иван Федоров
старался поправить свое пошатнувшееся мате­
риальное положение, собрать деньги с тех, кото­
рые взяли его книги для продажи, чтобы оплатить
свои долги местным и краковским купцам и ремес­
ленникам и, главным образом, чтобы выкупить
свою заложенную старую типографию или обору­
довать новую.
В это трудное время его жестоко обманул воспи­
танник Гринь Иванович, которого за хорошее жа­
лованье выманил из Острога в Великое княжество
Литовское владелец вильнюсской «друкарни»

Кузьма Мамонич. Для Мамонича Гринь Иванович,
нарушая договор с Иваном Федоровым, изготовил
два шрифта. Федоров обратился в суд, но потом
простил непослушного молодого человека с усло­
вием, что тот не будет больше нарушать договор и
закончит один заказанный шрифт, а другой, уже
сделанный, исправит (221, 47-52). Иван Федоров
обещал ему помочь организовать самостоятель­
ную типографию. Однако каких-либо сведений о
дальнейшей деятельности Гриня Ивановича не
сохранилось.

Чтобы иметь возможность выпускать книги и да­
льше (предполагается, что он планировал вто­
рое издание львовского Апостола), печатник про­
бовал применить свои таланты и знания в другой
области. Зимой 1582 г. И. Федоров выехал из Остро­
га в Гродно, где предложил Стефану Баторию свои
услуги как пушечный мастер, обещав королю от­
лить пушки новой оригинальной конструкции и бо­
льшего огневого действия. Однако ему было зака­
зано отлить всего одну пушку. Недовольный таким
мелким заказом, Федоров весной 1583 г. отправил­
ся с тет＆же предложением в Вену к императору Ру­
дольфу II, а затем в Дрезден к саксонскому курфюр­
сту Августу. Но и эти попытки были, видимо, неу­
дачными, и, усталый, еще больше запутавшийся в
долгах, удрученный неудачами, И. Федоров возвра­
тился во Львов. 15 декабря 1583 г. великий перво­
печатник скончался.
О том, где он похоронен, источники молчат. Сог­
ласно общепринятому мнению, его могила могла
быть на львовском базилианском кладбище при
церкви св. Онуфрия. Некоторые предполагают, что
он мог быть похоронен в самой церкви, где когдато была его надгробная плита и на ней полустертая
надпись: «Иоанн Федорович Друкарь Москвитин,
который своим тщанием друкование занедбалое
обновил. Преставился в Львове року АФПГ (1583. Л. В.) декембриа Е (т. е. 5, а по новому стилю 15. Л. В.). Друкарь книг предгым невиданых» (195,63).
Плита находилась там еще в 1817 г., а в 1860 г. - уже
в другом месте, поскольку церковь не раз пере­
страивалась. В дальнейшем надгробие исчезло, и
сегодня исследователи ведут интенсивные поиски
как остатков плиты, так и останков самого печатни­
ка.

Смерть Ивана Федорова нанесла чувстви­
тельный урон книжному делу, но не смогла уже

приостановить его развитие. В борьбе против на­
саждения церковной унии важную роль сыграли
православные братства, особенно Вильнюсское и
Львовское. Продолжателями дела И. Федорова во
Львове стали не отдельные частные предприни­
матели, а местные горожане, сплотившиеся во

львовскомУспенскомбратстве. Значение братств в
культурной жизни городов было очень велико. В

Западной Украине самым деятельным было имен­
но львовское Успенское братство, ставшее цент­
ром борьбы за национальную самобытность края
(108,199-201).

Горожане начали устраивать типографию сразу
же после смерти Ивана Федорова. Они собрали
средства, чтобы выкупить у ростовщика И. Якубо­
вича оборудование федоровской печатни. Хорошо
понимая значение типографии, Братство обрати­
лось ко всем церковным иерархам с просьбой по­
мочь ему материально и морально. По их хода­
тайству львовский епископ Гедеон Балабан уже в
1585 г. призвал местное население выкупить типо­
графию. Он повторил свой призыв в конце 1586 г. и
летом 1587 г. (221, 108-110). С посланием в ноябре
1589 г. к православному населению Украины обра­
тился константинопольский патриарх Иеремия,
призывая помогать львовскому Успенскому
братству в строительстве церквей и внесении вы­
купных платежей за типографское имущество «Фе­
дорова Москвитина» (221, 99).
В1589 г. константинопольский патриарх и епис­
копы Луцка и Львова подписали документ, утверж­

дающий привилегии Львовского братства в деле
просвещения и книгоиздательства и уточняющий
программу издания книг. Братству разрешалось
свободно печатать не только «святые книги

...

хроники или летописи... но и для школы нужные
книги», например, грамматику, поэтику, риторику и

философию (211, 40). Благодаря заступничеству
князя К. К. Острожского и новогрудского воеводы
Ф. Скумина, на Генеральном сейме в Варшаве 15
октября 1592 г. Сигизмунд III подписал привиле­
гию, подтверждающуюправа и владения Братства,
особенно же право на содержание школы, «в кото­
рой бы обучались вольным наукам и типографии
... которая была раньше при сей церкви (Успен­
ской. - JL В.) устроена и несколько лет тому назад
восстановлена» (221,108-110).
В 1587 г. типография, вероятно, уже была обору­
дована. Известны имена некоторых ее работников,
среди них «ученый друкарь» Мина (ПО, 115). Одна­
ко, по данным «Предварительного списка старо­

печатных изданий кириллического шрифта второй
половины XVI века» (239, 33-42), Львовская брат­
ская типография выпустила до 1600 г. всего пять
названий книг.
Примерно в апреле 1591 г. там вышла в свет
малым форматом (8 °) «Грамматика доброглаголи­
вого эллино-словенского языка», известная под
греческим названием «Адельфотис». Это первая
печатная грамматика греческого и церковносла­
вянского языков. Педагоги и ученики братской
школы ее готовили долго. Еще в 1588 г., узнав о том,
что Львовское братство готовит эту книгу, к нему
письменно обратилось Вильнюсское русское
братство с просьбой, чтобы ему было послано сто
или двести экземпляров этого издания (221,96-97).
В том же году, таким же малым форматом на
греческом и церковнославянском языках была
издана «Просфонима» - сборник виршей учеников
братской школы в честь Михаила Рогозы, митропо­
лита Киевского, посетившего школу. Тогда же
форматом в лист Братство издало «Окружную гра­
моту» константинопольского патриарха Иеремии.
Чтобы усилить контроль церкви над Львовской
и Вильнюсской братскими типографиями, 26
октября 1591 г. на Брестском соборе было решено,
255


что они будут печатать исключительнопо текстам,
санкционированным епископом соответствующей
епархии. Кроме того, все средства, которые собира­
лись для издания книг, предписывалось высылать
луцкому епископу Кириллу Терлецкому, который
должен был по мере необходимости распределять
их между Вильнюсским и Львовским братствами
(221,102-106). Таким образом вся издательская дея­
тельность была взята под контроль церковных ор­
ганов, а Братствам и их типографиям была оставле­
на только функция технического исполнения зака­
зов церкви. Это ограничивало инициативу Братств
в книгопечатном деле и вызывало недовольство в
их среде. Возможно, из-за этого следующее львовс­
кое издание появилось только в 1593 г.
То было полемическое послание александрий­
ского патриарха Мелетия Пигаса «О христианском
благочестии», опубликованное на греческом и
славянском языках. Позже Варшавская нунциатура
сообщала в папскую курию, что Братство во Львове
«осмелилось напечатать произведение, исполнен­
ное кощунств против апостольского престола»
(489,59). Возможно, последовавшие за этим репрес­
сии против Братства со стороны вдохновляемого
католической церковью магистрата Львова и
привели к перерыву в деятельности типографии до
1600 г., когда появилась печатная листовка «Ог­
лашение церкви Братской Львовской».
С усилением католического влияния во Львове
стала развиваться также печать на польском и ла­
тинском языках. В 1578 г. две книги на латыни и
польском выпустил во Львове краковский печат­
ник М. Шарффенберг. С 1592 г. здесь пытались
обосноваться под эгидой местного католического
архиепископа польские типографы, но их деятель­
ность была временной и не имела успеха. Только
значительно позже, когда в 1642 г. здесь основали
иезуитскую коллегию, создались благоприятные
условия для католической печати.
Более успешно, чем во Львове, развивалась пос­
ле ухода первопечатника кириллическое книгоиз­
дательство в Остроге, где его поддерживал влия­
тельный князь К. К. Острожский. Руководителем
типографии стал, по-видимому, Василий Сураж­
ский. В редактировании изданий, а иногда и как ав­
тор, ему помогал Г. Д. Смотрицкий, ректор
Острожской академии. Всего, по «Предваритель­
ному списку старопечатных изданий кирилловско­
го шрифта» (239,31-41), в Остроге в послефедоров­
ский период (до 1600 г.) было выпущено 15 изданий
разнообразного содержания, в том числе послания
константинопольского патриарха, грамоты луцко­
го епископа, творения восточных «отцов церкви»,
таких, как Иоанна Златоуста и Василия Великого.
Церковных литургических книг острожская типо­
графия не печатала. Изданный ею в 1598 г. Часо­
слов предназначался для домашнего чтения - об
этом говорит его формат: одна восьмая листа. То же
самое можно сказать и об изданной в том же году
Псалтыри с восследованием.
Предисловия к этому изданию резко полемичны,
направленыпротив католицизма. Полемика между
католиками, с одной стороны, и православными и
протестантами, с другой, особенно обострилась в
период подготовки церковной унии и после ее
заключения на соборе в Бресте Литовском в 1596 г.
Во вступлении к книге «До народов руских корот­
кая и пилная предмовка» Г. Д. Смотрицкий доказы­
вает необходимость дать отпор «учителям костела
римского», которые используют для распростране­
ния своих ложных идей и пропаганду словом, и
«варстат друкарской». Чтобы довести эти мысли до
рядового читателя, он издал свою книгу на «прос­

той мове».

Полемике с католическими теологами по догма­

тическим вопросам служат две «Книжицы», т.
256

е.

сборники статей, изданные острожской типогра­
фией на церковнославянском языке в 1588 и 1598 г.

Составителем этих небольших полемических
«Книжиц» считается Василий Суражский. Но
особенно острая критика Брестской унии и ее апо­
логетов-иезуитов прозвучала в книге Христофора
Под псевдонимом
Филалета «Апокрисис».

Филалет скрывается, вероятно, протестантский
полемист Мартин Броневский, издавший эту свою
книгу в 1597 г. в Кракове. В переводе она вышла,
видимо, в 1598 г. в Остроге (470,155). Такую же кри­
тику унии мы находим и в изданной в 1598 г. в
острожской типографии «Одписи на лист .. .отца
Ипатия, Володимерского и берестейского еписко­
па» - православного епископа, принявшего унию.
Описание деятельности острожской типогра­
фии будет неполным, если не упомянуть издан­
ных в ней двух учебных пособий. Одно из них уви­
дело свет в 1598 г. под заглавием «Книжка сло­

венская рекомая граматика»

-

оно сохранилось

в единственном экземпляре в Бодлеанской би­
блиотеке. в Оксфорде. Второе острожское из­

дание этого типа, известное как «Азбука», вышло
приблизительно в то же время - оно хранится в би­
блиотеке Тринити-колледжа Кембриджского уни­
верситета.
Острожская типография была, по-видимому,
оборудованалучше, чем львовская. С1594 г. она ра­
сполагала и собственной бумажной мельницей
(183,151). Она была лучше обеспечена шрифтами,
орнаментальное убранство выпущенных ею книг
богаче, чем у львовских изданий. Обе типографии
широко использовали шрифты и орнамент федо­
ровских изданий. В острожской типографии нахо­
дит применение (правда, ограниченное) даже мос­
ковский шрифт Федорова - им отпечатан заголовок
«Послания» Иеремии (1584) и титульные страницы
«Маргариты» (1595) и «Апокрисиса» (1598) (102,56).
Исследуя шрифты и орнаментику острожских пос­
лефедоровских изданий, А. С. Зернова пришла к
выводу, что в этой типографии в послефедоровское
время трудился Петр Мстиславец или его ученик.
Так, например, «Книга о постничестве» Василия Ве­
ликого напечатана тем же шрифтом, что и виль­
нюсское издание Евангелия Петра Мстиславца, а
заставки и инициалы взяты из вильнюсских Еван­
гелия и Псалтыри. К тому же гравюра Василия Ве­
ликого стилистически близка к вильнюсским гра­
вюрам П. Мстиславца (102, 104-109). Изучая орна­
менты изданий острожской и львовской братских
типографий, А. С. Зернова обнаружила оттиски с 62
досок И. Федорова в 48 изданиях, выходивших на
Украине в течение 184 лет - с 1588 до 1772 г. В
настоящее время обнаружено еще несколько книг
этого периода с оттисками федоровского орнамен­
та.

КНИГОИЗДАТЕЛЬСКИЕ ЦЕНТРЫ И БИБЛИО­
ТЕКИ В ЛИТВЕ. В начале второй половины XVI в.
в Великом княжестве Литовском небольшие кни­

гоиздательские центры с типографиями возникали
спорадически то в одном, то в другом поместье
влиятельных магнатов, поддерживавших то или
иное религиозно-политическое направление и
стремившихся использовать для пропаганды его
идей печатное слово. С середины 70-х годов XVI в.
центром идеологической борьбы становится сто­
лица княжества Вильнюс, и здесь одно за другим
возникают разные по своим целям и идеологичес­
кой принадлежности типографские предприятия.
Инициатива в возрождении печатного дела в
Вильнюсе принадлежала, бесспорно, представите­
лям православного лагеря, которым была необхо­
дима собственная печать. Организацией кни-


гоиздательской деятельности занялись вели­
кокняжеский скарбный (казначей) и упитский
староста Иван Зарецкий и его брат Зиновий,
бургомистр Вильнюса. В эту работу включились
также богатые вильнюсские патриции братья Лука
и Кузьма Мамоничи. Лука Мамонич был женат на
дочери И. Зарецкого и после его смерти (1588) стал
скарбным Великого княжества, а Кузьма, купец и
предприниматель, сменил Зиновия Зарецкого на
посту вильнюсского бургомистра. Зарецкие и
Мамоничи составили руководящее ядро правос­
лавного лагеря, «умышлением и промышлением»
которого и была учреждена типография. В нее был
приглашен Петр Тимофеевич Мстиславец. За­
рецкие и Лука Мамонич покровительствовали
типографии, а ее оборудование и эксплуатацию
взял на себя Петр Мстиславец. Кузьма Мамонич
занялся ее материальным обеспечением. Пред­
приятие разместили в одном из домов Мамоничей
на вильнюсском рынке - «против крамов темных
од ратуша до замку идучи по левой стороне
лежачое». В 1573 г. началось оборудование типо­
графии, а 14 мая 1574 г. П. Мстиславец приступил к
печатанию своей первой в Вильнюсе книги - Чет­
вероевангелия. Это была, видимо, первая книга,
отпечатанная здесь после гибели типографии Ф.

Скорины (1530).

В послесловии к изданию П. Мстиславец, по
примеру И. Федорова, говорит об обстоятельствах
возникновения типографии, указывая, что чита­
тели книги в первую очередь должны быть бла­
годарны за нее «пану Иоанну и пану Зиновию (За­
рецким. - Л. В.), также и Козьме и Лоукашу
Мамоничам, с благоволением нас приемлющим и
почихом в дому их, сие дело строих и во всем нас
оупекоеваху». Он с признательностью и ува­
жением говорит об этих своих благодетелях,
радуясь, что «еще обретаются избранники божии,
паче же в нынешнее время лукавое, посреде рода
строптива и развращенна». О себе он сообщает,
что боялся браться за непосильное для него дело
книгопечатания и только настойчивые просьбы
Зарецких и Мамоничей «принудили есте нас недо­
стойных выше нашея меры на сие дело. Аз же ес­
ми человек грешен и немощен, бяхся начата тако­
вая». Причинами своей нерешительности он назы­
вает «свое неприлежание и леность и неразумие».
Однако тут же, как и И. Федоров, говорит о ниспос­
ланном ему богом таланте: «Аще и един талант
вверен будет кто, не ленитися подобает, но при­
лежно делати».
И в Вильнюсе он проявил свой типографский
талант в полной мере. Вот какую оценку дает его
мастерству А. С. Зернова: «Его издания по до­
стоинству орнамента, гравюр иллюстраций, по
качеству набора превосходят все более поздние из­
дания Мамоничей ... Богатство типографии за­
ключалось в большом количестве шрифтов; в то
же время, несмотря на разнообразие, шрифты Ма­
моничей не отличались той тщательной отделкой,
которая характеризует их первый шрифт, отлитый
Мстиславцем» (104,167).
Первая книга - напрестольное Четвероеванге­
лие - была закончена 30 марта 1575 г., спустя
пятьдесят лет после появления здесь Апостола,
изданного Франциском Скориной. Для публика­
ции Евангелия Мстиславцу потребовалось более
десяти месяцев. 16 января 1576 г. он кончил печа­
тать второе вильнюсское издание - Псалтырь.
Утверждения некоторых исследователей, что
после Псалтыри Мстиславец отпечатал Апостол и
что в этом же 1576 году типография получила
привилегию короля на монопольное право печа­
тать славянские книги, причем эта привилегия
была в сокращенном виде приложена к Апостолу
(157, 183), представляются необоснованными. Та­

кого Апостола вообще не было; кроме того, виль­
нюсские типографы согласовывалисвою издатель­
скую программу с львовскими и острожскими, и ед­
ва ли было целесообразно печатать в Вильнюсе
новое издание Апостола, когда тираж львовского
федоровского Апостола не был еще полностью
реализован. Сомнение вызывает и датировка пред­
полагаемой привилегии 1576 г., ведь в этом году
Мамоничи уже прервали свою издательскую дея­
тельность.
Евангелие и Псалтырь отпечатаны размером в
лист, крупным шрифтом (127 мм). Они удивляют
своим прекрасным полиграфическим оформле­
нием, широкими полями, хорошей бумагой. Все
это выделяет их среди более поздних изданий Ма­
моничей и других русских печатников Литвы, Бе­
лоруссии и Украины XVI-XVII вв. Петр Мстисла­
вец показал себя в своих вильнюсских изданиях
большим мастером оформления книги. Судя по
гравюрам и стилю книжного орнамента, эта изда­
ния продолжали традиции московского Апостола.
Некоторые инициалы прямо скопированы с мос­
ковских образцов, однако узор гирлянд аканта, за­
полняющий полосы инициалов, более сложен. Не­
которые элементы орнамента переняты из заста­
вок, например, шишки, цветы и т. д. Заставки
Мстиславца во многих отношениях повторяют
московские и заблудовские, но одновременно мы
различаем и элементы нового стиля. Это особенно
заметно в четырех внушительных гравюрах Апо­
столов. По сравнению со скупым линейным рисун­
ком московского Апостола, а также гравюр заблу­
довских изданий, гравюры Апостолов в вильнюс­
ском Евангелии кажутся перегруженными декора­
тивными деталями. Одни исследователи видели
здесь подобие барочного стиля, проявившегося в
Москве в конце XVI в. (196, 309), другие - стиль
«маньеристический» (268, 120). Эта новая манера
больше соответствовала местному восприятию
искусства, где влияние Запада было гораздо силь­
нее, чем в Москве. О западном влиянии свиде­
тельствуют и геральдические звери в гравюрах элемент, совершенно чуждый для православной
графики. Особенно поражает мастерское владение
резцом и разнообразие в деталях штриха. Штрих
такой тонкий, и достигаются такие нюансы теней,
что гравюра кажется выполненной не на дереве, а
на меди. «Кажется, что художнику резца не до­
ставляет никаких трудностей вырезать все, что
угодно, - пишет А. А. Сидоров. - Мастер гравюры
выступает как виртуоз резца. Он украсил свои книги
по последнему слову современного ему искусства»
(268,120). Так же искусно, как эти четыре гравюры,
фронтиспис
Псалтыри,
изготовлен
изо­
бражающий царя Давида, сочиняющего свои

Четаероевангелие.
Раскрашенный от руки
разворот из книги.

Вильнюс: П. Мстиславец,
1575

псалмы.
Эта новая манера гравирования была благо­
приятно встречена и оказала влияние на даль­
нейшее развитие книжной иллюстрации. В 1600 г.

копии гравюр апостолов были использованы Ма­
моничами при выпуске нового издания Евангелия,
а в 1644 г. их использовала также львовская типо­
графия. Некоторые детали, как, например, изобра­
жение мифологических зверей в гравюрах еванге­
листов, заимствовал у Петра Мстиславца москов­
ский печатник Анисим Радишевский.
Последним вильнюсским изданием Петра
Мстиславца был Часовник. В настоящее время это
- большая редкость, сохранилось только четыре
его экземпляра. Наименее поврежденный хра­
нится в Бодлеанской библиотеке в Оксфорде (338,
102). Часовник не имеет выходных данных и пос­
лесловия. Но по бумаге, на которой отпечатана
книга, можно судить, что она была закончена в
1576 г. (103,101). Формат Часовника - ин-кварто, но
он набран тем же крупным шрифтом, что и Четве257


Герб Льва Сапеги из Ли­
товского Статута.
Вильнюс: К. и Л. Мамо­
ничи, 1588

260

роевангелие и Псалтырь. Большинство его ини­
циалов тоже отпечатаны с соответствующих досок
Псалтыри.
Когда работа над третьим изданием подходила к
концу, между Мамоничами и Мстиславцем прои­
зошел разрыв. Причины его не ясны. Вероятнее
всего, это было своего рода повторение истории
Гутенберга и Фуста: специалист сделал свое дело и
стал не нужен. Вряд ли прекращение деятельности
П. Мстиславца в друкарне Мамоничей было связа­
но, как предполагает А. С. Зернова, со вступлением
на трон Стефана Батория и усилением репрессии со
стороны католических властей (103,102). Ведь не­
сколько позже типография возобновила свою рабо­
ту, несмотря на события 1581 г., когда иезуиты пе­
решли к открытым гонениям на некатолические
книги. Заметим также, что как раз Стефан Баторий
пожаловал типографии Мамоничей ряд привиле­
гий. Петр Мстиславец был нужен Мамоничам, пока
не была устроена типография, не были вырезаны
шрифты и орнамент, не были обучены их люди
искусству печатания, не были изданы некоторые
книги, пользовавшиеся большим спросом. Когда
все это было сделано, дальнейшее сотрудничество
с мастером, с которым приходилось делить
прибыль, стало казаться Мамоничам невыгодным.
И вот Кузьма Мамонич решил изменить договор в
свою пользу, что, вероятно, и привело к полному
разрыву. Имевшие в Вильнюсе некоторое влияние,
Мамоничи были уверены, что им удастся сохра­
нить в своих руках оборудование типографии и на­
борный материал. В марте 1576 г. суд города
Вильнюса начал рассматривать дело К. Мамонича
и П. Мстиславца о разделе типографии: члены тре­
тейского суда, избранные обеими сторонами, пос­
тановили, что еще не реализованные издания типо­
графии - Евангелия, Часовники и Псалтыри
остаются К. Мамоничу, а все оборудование печат­
ни - П. Мстиславцу. Кроме того, по решению тре­
тейского суда, Кузьма Мамонич должен был упла­
тить Петру Мстиславцу 30 коп грошей (одна копа 60 литовских грошей или два злотых). Прошел
целый год, но К. Мамонич так и не уплатил П.
Мстиславцу положенных денег и не возвратил ему
типографского оборудования. Поэтому в 1577 г.
Мстиславец вновь обратился в суд (164, 336-368).
Чем кончилась эта тяжба, неизвестно, однако, ско­
рее всего, дело выиграл П. Мстиславец, чем и
объясняется прекращение работы типографии Ма­
моничей. Ведь она лишилась не только техничес­
кого руководителя, но и оборудования и шрифтов.
С другой стороны, этим объясняется и использова­
ние большой части типографского материала при
печатании целого ряда острожских изданий.
После ухода Мстиславца Мамоничи не могли
возобновить работу типографии именно из-за
отсутствия специалиста, который мог бы вырезать
и отлить шрифты и другой наборный материал. Об
этом говорит история с подмастерьем Ивана Федо­
рова Гринем (Григорием) Ивановичем, которого
Мамоничи переманили в Вильнюс. «Здесь у пана
Кузьмы Мамонича, вильнюсского печатника, он
сделал два русских шрифта» (103,103-104).
То, что Вильнюс остро нуждался в типографии и
вильнюсцы искали разных путей для ее воссозда­
ния, показывает деятельность Василия Михайло­
вича Гарабурды. Этот православный шляхтич,
«служебник» литовского канцлера Евстафия Воло­
вича, связанный с Зарецкими, не был чужд изданию
и распространению православных книг. Где он
изучил печатное дело, нам не известно. Возможно,
в славянской типографии в Тюбингене, где он буд­
то бы покупал книги (159,429). В послесловии к его
единственному не анонимнохму изданию - Октоиху
(1582) ясно говорится, что «книга отпечатана недос­
тойным рабом божьим Василием Михайловичем

Гарабурдой». По полиграфическому оформлению
книги видно, что В. Гарабурда не был опытным ти­
пографом. Октоих отпечатан на плохой бумаге и

очень небрежно, шрифт скопирован у Ивана Федо­

рова, отлит неточно, набор не выровнен. Хорош
только орнамент, особенно семь заставок, по­
дражающих заставкам львовских и московских из­
даний Федорова.
Сам В. М. Гарабурда был об этом издании очень
высокого мнения. Свое намерение взяться за изда­
тельский труд он объясняет необходимостью обе­

спечить святыми книгами православных жителей

княжества. Признаваясь, что малоопытен в этом
деле, он утверждает, что святые книги, как бы они

ни были отпечатаны, даже грубо и некрасиво, сами
по себе обнаружат свои достоинства, как мед, ко­
торый одинаково сладок в золотых или сере­
бряных сосудах и на древесной коре (104,175). Кро­
ме Октоиха, В. Гарабурде еще приписывают одно
анонимное вильнюсское Евангелие, где те же за­
ставки, что и в Октоихе, и те же недостатки в набо­
ре, однако шрифт, хотя и похож на шрифт Октоиха,
все же несколько иной. Так как бумага Евангелия
изготовлена в 1580-1582 гг., а доски заставок менее
изношены, чем в Октоихе, можно сделать вывод,
что анонимное Евангелие отпечатано раньше Ок­
тоиха.
Какие мастера помогали неопытному В. Гарабур­
де организовать типографию, отлить шрифты и
вырезать доски для орнамента, мы не знаем. Сре­
ди них мог быть и Гринь Иванович, который в
1582 г. по приглашению Мамоничей появился в
Вильнюсе. Благодаря подготовительной работе,
проделанной Гарабурдой, Мамоничи смогли в
1583 г. возобновить издание книг, причем в более
широких масштабах.
Чтобы узаконить свою деятельность и оградить
ее от возможных конкурентов, требовалось выхло­

потать у короля привилегию. Привилегия была
подписана королем и подканцлером Великого
княжества Литовского Львом Сапегой в 1586 г. вероятно, подканцлер помог Мамоничам добиться
этой привилегии, потому что нуждался в типогра­
фии для опубликования Литовского Статута и дру-


гих официальных документов. Латинский текст
этой привилегии был обнаружен историком И. И.
Лаппо в Литовской метрике (157,183-184). Грамота
определяла исключительное право Кузьмы и Луки
Мамоничейпечатать в продолжение всей их жизни
в Великом княжестве Литовском греческие, рус­
ские и церковнославянские книги.
Мамоничи смотрели на Льва Сапегу как на свое­
го покровителя, а в 1593 г. в выходных данных
Псалтыри впервые указано, чта она отпечатана «в
доме Мамоничей, типографов великого князя Ли­
товского». Связи Мамоничей с подканцлером, а с

1589 г. канцлером Львом Сапегой, а также титул ко­
ролевских типографов привели некоторых исто­
риков к выводу, будто сама их печатня была госу­
дарственным предприятием. Однако это неверно:
типография Мамоничей была за все время ее
существования их частной собственностью, как и
другие их предприятия. Отношения этих коммер­
сантов с литовским канцлером при издании госу­
дарственных документов нормировались догово­
рами, по которым Мамоничи на самых благо­
приятных условиях выполняли некоторые работы
по заказам Л. Сапеги и за это пользовались покро-

Литовский Статут. Виль­
нюсская скоропись.
Вильнюс: К. и. Л. Мамо­
ничи, 1588

261


*
Вильнюсский универси­
тет и Институт истории
АН Литовской ССР гото­
вят факсимильное изда­
ние Первого Литовского
Статута. В 1983 г. вышла
первая часть этого капи­
тального труда: палеогра­
фический и текстологи­
ческий анализ списков
Статута.

262

вительством влиятельнейшего литовского магна­
та и государственного деятеля.
Издательская программа второй типографии
Мамоничейв отличие от первой не ограничивалась
религиозно-просветительской деятельностью. Из­
давая и дальше православные богослужебные кни­
ги, типография печатала также государственные
юридические издания и учебники для русских
школ - буквари, грамматики и т. п. После того, как в
1596 г. на соборе в Бресте Литовском была провоз­
глашена церковная уния, типография Мамоничей
начала выпускать полемическую литературу, на­
правленную против врагов унии. Постепенно
сближаясь с униатами (ведь сторонникомунии был
покровитель типографии Лев Сапега), Мамоничи в
то же время не переставали из коммерческих соо­
бражений печатать и книги православные.
Еще в 1583 г. здесь был издан Служебник (602
страницы ин-кварто). В выходных данных кратко
указывается: «3 друкарни дому Мамоничов».
Шрифт книги точно скопирован с крупного шриф­
та Мстиславца, а две заставки соответствуют зас­
тавкам Служебников, отпечатанных в Венеции
Божидаром Вуковичем и его сыном Виченцом в
1519 и 1547 гг. Мамоничи планировали распростра­
нять свои издания и на Балканах, где их теперь
можно найти в разных библиотеках.
Затем по неизвестным причинам деятельность
типографии на два года прервалась. В Бодлеанской
библиотеке Оксфорда хранится Часослов, время
издания которого неизвестно. Библиографы дати­
руют его периодом с 1582 по 1598 г. (239,30). В1585 г.
появился «Сборник» - небольшое издание в одну
восьмую листа, которое Кузьма и Лука Мамоничи
посвятили литовскому канцлеру Е. Воловичу. Как
сказано в посвящении, издание это - «из книжек,
хотя и коротких, но гладко написанных и нужных
для христиан (чтобы) и читать, и учиться, и веру
укреплять». Выделяются новые, мелкие шрифты
этого издания, может бьпь, созданные Гринем Ива­
новичем. Один из них близок к шрифтам Федорова
и Мстиславца, другой - курсивный, близок к шриф­
там делопроизводства Великого княжества Ли­
товского, так называемой вильнюсской скорописи.
Кузьма и Лука Мамоничи издали целый ком­
плект православных церковных книг - Апостолов,
Часовников, Часословов, Евангелий и Псалтырей.
Во всех они подражают шрифтам и орнаментам
заблудовских изданий. Вероятно, предпринимате­
ли надеялись реализовать эти книги не только в
Литве, но и на обширном московском рынке.
Одной из главных работ типографии Мамоничей
была публикация Литовского Статута и Трибуна­
ла, в которых были установлены правовые нормы,
касавшиеся жителей Великого княжества. Из­
вестны три редакции Литовского Статута. Первая
редакция утверждена вильнюсским сеймом в
1528-1529 гг. Жигимонт I Старый намеревался ее
отпечатать, но безуспешно, и до нашего времени
этот первый записанный свод литовского права
дошел лишь в списках*. Также в рукописи осталась
и вторая, исправленная и дополненная редакция
Статута, утвержденная Жигимонтом Августом в
1566 г. После Люблинской унии (1569) потребова­
лось заново пересмотреть текст Статута. Третий
Литовский Статут, утвержденный Сигизмундом
Вазой в 1588 г., был первым литовским кодексом
права, изданным типографским способом. Нема­
лую роль в этом сыграл подканцлер Лев Сапега,
фактический издатель Статута. В привилегии Си­
гизмунда III утверждалось исключительное право
Льва Сапеги на публикацию Статута. Сапега при­
влек к этому делу Мамоничей.
Для Трибунала и Статута был изготовлен спе­
циальный шрифт, представляющий собой так
называемую вильнюсскую скоропись (157, 177).

Трибунал и Статут были выпущены в свет на старо­
белорусском языке, ибо, как подчеркивается в са­
мом Статуте (статья 22), он был языком официаль­
ной переписки и судебной процедуры.
Дата издания Литовского Статута в выходных
данных не указана. Ею считают 1588 г., так как в
этом году Литовский Статут был утвержден коро­
лем и Льву Сапеге было поручено его отпечатать.
Однако уже в XIX в. исследователи заметили, что
отдельные экземпляры Статута в некоторых де­
талях отличаются друг от друга (различная пагина­
ция, изменены некоторые слова, исправлены
ошибки, внесены некоторые вариации в орнамент,
в оформление титульного листа и т. п.).
Уже в 1834 г. знаток литовского права И. Данило­
вич высказал мнение, что было несколько изданий
Литовского Статута (389,293). Позднее исследова­
тель Статута И. И. Лаппо считал, что в 1588 г. увиде­
ли свет все варианты, а различия между ними
объяснял тем, что текст диктовали трем наборщи­
кам. Они делали параллельно три набора, с ко­
торых текст одновременно печатали на трех стан­
ках. Это, по его мнению, было необходимо, так как
Статут должен был бьпь издан особенно большим
тиражом (158, 192-198), ведь каждому шляхтичу
нужно было иметь под рукой документ, опре­

деляющий его права.

В настоящее время большинство исследовате­
лей опровергают версию И. И. Лаппо и под­
державшего ее С. Л. Пташицкого. Так, А. С. Зерно­
ва, пользуясь своими методами тщательного срав­
нения полиграфических и редакционных особен­
ностей сохранившихся экземпляров Литовского
Статута 1588 г., оформления его титульных листов,
набора, орнамента, а также ошибок, пришла к
заключению, что Статут печатался трижды, а
именно в 1588,1592-1593 и в 1594-1595 гг. (104,196).
Исследовав водяные знаки бумаги, на которой
печатался Статут, Э. Лауцявичус утверждает, что

Статутбылиздандважды-в1588и1600гг.(481,153).

Но, соглашаясь в основном с А. С. Зерновой и Э.
Лауцявичусом в том, что Литовский Статут изда­
вался неоднократно, их выводы, особенно в отно­
шении датировки повторных изданий, нельзя счи­
тать окончательными. А. С. Зернова, сравнивая
инициалы Статута с инициалами других изданий
Мамоничей того времени, например с их Псал­
тырями, забывает, что и здесь могли бьпь контра­
факции, т. е. издания с датой 1593 г., выпущенные,
однако, позже, например, в 1600 г. Такие случаи в
работе типографии Мамоничей имели место. Та­
ким образом, историю издания Статутов еще
нельзя считать окончательно выясненной. Ясно
одно - Статут и приложенный к нему «Трибунал
обывателем Великого княжества Литовского»
(1586) печатались в 1588-1600 гг. два, три, а возмож­
но, и больше раз (в составленном ГБЛ «Предвари­
тельном списке старопечатных изданий кирил­
лического шрифта второй половины XVI в.» опре­
деляются следующие даты издания Статута: 1588,
1592,1594 гг.).
Выполняя функции и государственной типогра­
фии, друкарня Мамоничей приобрела «польские»
(готические) шрифты, которыми с 1589 г. начала
печатать на польском языке конституции (поста­
новления) сеймов и другие официальные доку­
менты.
Заслугой Мамоничей было издание учебников
светского характера. В заключительном слове пер­
вой такой книги - «Славянской грамматики» 1586 г.
говорится, что она издана по просьбе жителей
Вильнюса и что рукопись была получена от князя
К. К. Острожского из «славного града Острога газо­
филакии (книгохранилища. - Л. В.)» - пример со­
трудничества Мамоничей с К. К. Острожским. Эта
грамматика (28 страниц, отпечатана шрифтом мос-


Литовский Статут на
польском языке.
Вильнюс: Л. Мамонич,
1614

ковского типа) была в XIV в. переведена с грече­
ского языка на один из южнославянских, скорее

- сербский, а затем через болгарских и молда­
во-валашских переписчиков стала известна и в Рос­
сии (323,335-342). Адаптация грамматики для мест­
ного литовского читателя проявилась только в мар­
гиналиях, где основные грамматические термины
переведены на латынь, например «Nomen simplex»,
«Nomen compositum» и т. п. Так что едва ли
всего

есть основания называть эту грамматику пре­
дшественницей грамматик русского языка, как это
делают некоторые авторы (22, 63).
Более самостоятельной работой местного авто­
ра можно считать изданную Мамоничами, очевид­
но, в 1586 г. книгу без титульного листа, озаглавлен­
ную «От другие диалектики о силлогизме вытолко­
вано Иона Спанинбергера» (12 страниц). Судя по
послесловию «Сказ Андрея чего ради сии напи263


саны», автором перевода и послесловия был не кто
иной, как князь Андрей МихайловичКурбский. Пе­
ред нами - выдержки из популярной в то время кни­
ги немецкого педагога Йоханна Спангенберга.
Впервые это учебное пособие увидело свет в Лейп­
циге в 1541 г. Второе издание - Краков, 1545 г.
Курбский перевел только раздел «Учение о силло­
гизмах», знание которых, по словам переводчика,
очень важно, так как помогает «правду оборонять».
Уже в своей переписке с Кузьмой Мамоничем и
другими князь Курбский отмечал неумение побор­
ников православия защищать свою веру на диспу­
тах с иезуитами. Твердое же знание логики и уме­
ние ею пользоваться - непременное условие успеха
в диспутах.
Кроме этих двух учебников, Мамоничи выпусти­
ли несколько букварей, спрос на которые был осо­
бенно велик. Как известно, издания такого типа
зачитывались «до дыр», а потом выбрасывались,
поэтому сохранились единичные их экземпляры.
Известны два букваря: один - копия львовского
букваря Ивана Федорова (1574), другой - самостоя­
тельное издание. Оба они анонимны, не имеют вы­
ходных данных, однако полиграфические особен­
ности позволяют причислить их к изданиям Мамо­
ничей. Первый 1593-1601 гг. хранится в Оксфорде в
Бодлеанской библиотеке, второй середины 90-х гг.
XVI в. - в Государственной публичной библиотеке
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде.
Всего в 1582-1601 гг. в типографии Мамоничей
было отпечатано 35 кириллических и 9 польских
изданий. О помощниках Мамоничей мы ничего не
знаем. По-видимому, печатать книги умел сам
Кузьма Мамонич (446,75-76), а с 1593 г. ему помогал
его сын Лев (Леон). Но типография не могла обой­
тись без граверов и словолитчиков, отсюда и крат­
косрочное соглашение с Гринем Ивановичем, ко­
торый, очевидно, приготовил также курсивный
шрифт для Трибунала и Литовского Статута. Какие
мастера в дальнейшем обеспечивали типографию
шрифтами и другим материалом, неизвестно.
Полиграфическое оформление книг не отличается
оригинальностью. Все это в основном подражания
московским, львовским, острожским, даже вене­
цианским и немецким образцам. Например, как уже
говорилось, Псалтырь с восследованием (1586)
имитирует заблудовскую Псалтырь (1569), вене­
цианские издания Божидара Вуковича - работы не­
мецких печатников (22, 67). То же самое можно
сказать и о трех изданиях Апостола (1591,1592,1595),
довольно точно подражающих московскому и
львовскому Апостолам. Впрочем, это касается бо­
гослужебных книг. Светские издания Мамоничей
более самобытны, взять хотя бы Статут Великого
княжества Литовского, одно из наиболее своеобра­
зных произведений «друкарни Мамоничей».
Последний этап истории этой типографии
начался в 1596 г. с провозглашением Брестской
унии. Хотя Кузьма и Лука Мамоничи не были униа­
тами, они не встали и на защиту православия и не
использовали в разгоревшейся в связи с этим поле­
мической борьбе свою типографию. Напротив,
еще во время подготовки унии они, очевидно, по за­
казу иезуитов, в 1595 г. издали книгу «Уния, албо
выклад преднейших артыкулов к узгодноченью
греков с костелом римским». Позднее типография
Мамоничей выпустила в защиту унии два поле­
мических сочинения анонимного автора из числа
перешедших в униатство православных духовных
лиц. Эти издания показали, каким путем станет раз­
виваться в дальнейшем деятельность типографии.
Еще резче начали проявляться оппортуни­
стические тенденции, когда руководство типогра­
фией взял в свои руки Лев Кузьмич Мамонич. На­
писанные им вступительные слова и посвящения,
некоторые в стихах, показывают, что он хорошо
264

владел церковнославянским, белорусским и поль­
ским языками, вероятно, учился в местной братс­
кой коллегии и, безусловно, обладал литературны­

ми способностями.
Главную роль в типографии он стал играть

с

г. Тогда были изданы униатские «Молитвы
повседневные». На заглавном листе, как и раньше,
указывается, что книга издана в доме Мамоничей,
но посвящение от редактора подписал уже Лев Ма­
монич, подчеркивая свою роль в подготовке книги
к печати. В1606 г. умер Лука, а год спустя - Кузьма
Мамонич, и Лев стал единственным владельцем
предприятия. С этих пор в изданиях указывается,
что они «вышли из друкарни Леона Мамонича».
Издательская программа типографии сильно изме­
нилась. Если Кузьма и Лука еще придерживались
старой веры, хотя и выполняли заказы униатов, то
Лев решительно повернулся к униатству. Правда,
он не сразу прекратил печатать православные кни­
ги; как коммерсант он не хотел отказываться от за­
1601

паднорусского, московского и балканского рын­
ков. Так, он отпечатал две Триоди - Триодь цвет­
ную (1609) и Триодь постную (год не указан), точно
копируя соответствующие издания Андроника Не­
вежи. Осторожности ради в Москву экземпляры
этой книги посылались без титульного листа. В
посвящении Льву Сапеге подчеркивалось значе­
ние унии. По своему содержанию эти Триоди под­
ходили как православным, так и униатам.
В 1604 г. по заказу Иосифа Вельямина Рутского,
униатского архимандрита вильнюсского монас­
тыря св. Троицы, была отпечатана книга ректора
униатской коллегии Петра Федоровича «Оборона
святого синода Флоренского для православной Ру­
си написана» - откровенная апология унии. В1605 г.
Л. Мамонич издал сочинение униатского митропо­
лита Ипатия Потея «О привилегиях, выданных ко­
ролями польскими, когда уния на свет появилась»,
а еще через три года «Тезисы» Иосифа Рутского к
диспуту с православными и, наконец, «Гармонию
альбо согласие веры сакраментов и церемоней свя­
тое восточное церкви с костелом Рымским». Это
было последнее полемическое издание Мамо­
ничей на белорусском языке. В дальнейшем поле­
мическая литература печаталась только на поль­
ском. Появились и другие издания «друкарни Лео­
на Мамонича» с выпадами против православной
церкви. Это и «Парагориа, или Утоление язвитель­
ного плача» И. Мореховского (1612), направленная
против «зловредного» апологета православия Ме­
летия Смотрицкого с его книгой «Фринос, то есть
плач», и «Апология церковной унии» Л. Кревзы
(1617), где автор пытается доказать примат папы
для «греческой» церкви и необходимость объеди­
нения с церковью «латинской», и некоторые другие
полемические сочинения.
Кроме них, Лев Мамонич, за которым в 1614 г.
был закреплен титул «королевского типографа»
(328, 32), выпускал на польском языке различные
официальныематериалы: «конституции» и универ­
салы сейма и прочее. Упомянем также перевод и
трехкратное издание на польском языке «Трибуна­
ла обывателем Великого княжества Литовского»
(1616,1619,1623) и два издания польского перевода
Литовского Статута (1614,1619). Так был осуществ­
лен старый замысел Льва Сапеги - издать Литов­
ский Статут на польском языке.
Между отдельными экземплярами Литовского
Статута 1619 г. имеются явные расхождения в набо­
ре. Это говорит о том, что Литовский Статут 1619 г.,
как и Статут 1588 г., имел повторные издания.
По своим полиграфическим особенностям эти
публикации не отличаются высоким качеством и
оригинальностью, по оформлению являются под­
ражаниями аналогичным польским изданиям. По
сравнению с Литовским Статутом 1588 г. здесь поя-


вились новые гравюры, например, выполненная с
доски на меди гравюра с изображением Сигизмун­
да Вазы (она была использована в обоих изданиях
Статута), а также гравюра-вклейка, изображающая
сейм.
В большом количестве типография Л. Мамонича
печатала панегирические сочинения. Известны
около 20 эпитафий, эпиталам, панегириков Сапе­
гам, Радвилам, Войнам и представителям других
магнатских родов. Вся эта литература - на поль­
ском языке.
На русском языке Л. Мамонич выпустил только
15 книг. Кроме уже упомянутых, он издавал (ве­
роятно, по заказу монахов-базилиан) Часословы,
Требники, Служебники и т. п. Достойны упомина­

ния три издания славянской грамматики (1618,1621),
точнее - букварей, предназначенных «малолетним
отрокам»: на заглавном листе показано, как учи­
тель розгой наказывает непослушного ученика.
Издание грамматик, букварей и другой учебной
литературы сыграло свою роль в расширении гра­
мотности. Православные церковные издания Ма­
моничей распространялись не только в землях Ве­
ликого княжества Литовского, но, как писал сам Л.
Мамонич, также «в краях московских, волошских,
сербских и булгарских».
Переход на сторону унии, казалось бы, должен
был укрепить позиции Л. Мамонича и его пред­
приятия, удостоенного даже королевской привиле­
гии. Однако на самом деле он подорвал положение
типографии. Значительная часть православного
населения княжества не приняла унии и начала сто­
рониться изданий «вероотступника», да и на мос­
ковском и балканском книжных рынках ренегатс­
кая позиция Л. Мамонича не могла долго оста­
ваться в секрете. Издание же книг на польском язы­
ке, которое после 1610 г. составляло около трех чет­
вертей печатной продукции типографии, было де­
лом бесперспективным, так как в Великом
княжестве Литовском издание книг на латинском и
польском языках взяли в свои руки могущест­
венные иезуиты, не терпевшие в этом деле никакой
конкуренции.
Нет никаких сомнений, кто унаследовал типо­
графию Мамоничей. Ряд поздних, но достоверных
данных говорят о том, что эта типография перешла
в собственность вильнюсского базилианского
(униатского) Святотроицкого монастыря (264,
16-ТТ), а не православного Святодуховского, как ут­
верждают некоторые историки, основываясь толь­
ко на том, что некоторые элементы типографского
материала Мамоничей были использованы в
печатне Святодуховского братства (такие факты
нередко случались и в практике других типогра­
фий). Лев Мамонич как член униатского братства
св. Троицы уже с 1610 г. печатал издания Свято­
троицкого монастыря. Естественно предпо­
ложить, что оборудованиетипографии Мамоничей
унаследовала и ее работу продолжила печатня
вильнюсского базилианского монастыря.
Первое издание, в выходных данных которого
указана типография Святотроицкого монастыря, униатский Катехизис, отпечатанный кириллицей в
1628 г. Какой-либо значительной интенсивной из­
дательской деятельности эта типография в XVII в.
не осуществляла, печатая в основном - и на доволь­
но посредственном уровне - молитвенники и бо­
гослужебные книги кириллицей или проповеди и
панегирики на польском или латинском языках
(328,74-75). В1690 г. часть оборудования и наборно­
го материала печатни была по указанию униатско­
го митрополита передана Супрасльскому бази­
лианскому монастырю (ныне на территории ПНР).
В 1695 г. здесь вышла первая книга - униатский
Служебник,
имеющий двойные выходные
данные: на титульном листе «Вильно, 1692» и в ко­

лофоне «Супрасль, 1695». Очевидно, издание гото­
вилось в Вильнюсе, а допечатывалось уже в Су­
прасли. В этой же типографии увидел свет первый

кириллический памятник нотной печати - йотиро­
ванный тропарь, выполненный в технике ксилогра­
фии в издании «Последование постригу ...» (Су­
прасль, 1697) (238, 8-13). В 1694 г. недовольные
решением митрополита вильнюсские базилиане
подали жалобу Жировинкой конгрегации, что у
них были отняты матрицы, пуансоны, один станок
и большая часть типографского материала. Какое
решение было принято, неясно, но работа обеих ти­
пографий прервалась: супрасльской до 1711 г.,

вильнюсской даже до 1767 г.
Типография вильнюсского Братства св. Духа

резко отличалась от «друкарни дома Мамоничей» и
по своему характеру, так как была не частным, а
корпоративным предприятием, и по своим целям,
будучи важным орудием Братства в борьбе за кон­
фессиональное и национальное своеобразие запад­
норусского населения Великого княжества Литовс­
кого. Деятельность типографии проходила в край­
не неблагоприятных условиях католической реак­

ции, особенно усилившейся после принятия
Брестской унии в 1596 г.
Уже в уставе Братства (1584) предусматривалось
основание школы, госпиталя и типографии.
Братство стало важным культурным и общест­
венным центром, вокруг которого сплотились жи­
тели «русской стороны» города Вильнюса, среди
них и Мамоничи, а покровителями были князья
Огинские, Соломерецкие и некоторые другие ли­
товско-русские магнаты.
В 1588 г. устав Братства был подтвержден кон­
стантинопольским патриархом Иеремией II:
Братству было предоставлено право учредить
печатню. Г од спустя Братству была пожалована ко­
ролевская привилегия, в которой, в частности, го­
ворилось: «... и книги всякие старого и нового за­
кону так и науке школьной яко и церкви потребные
по грецку, по словацку (так здесь назван церков­
нославянский язык. - Л. В.), по руску и по польску
друковати позволяем» (282,11).
Однако Братство не сразу воспользовалось по­
лученным разрешением и долго не создавало
собственной типографии. Поначалу в этом не было
и особой надобности, ведь в Вильнюсе действова­
ла типография Мамоничей, владельцы которой
входили в Братство и которая обеспечивала его
членов и школу, а также православные церкви и мо­
настыри города и края нужной им литературой.
Только тогда, когда Мамоничи стали склоняться на
сторону униатства и даже печатать враждебные
православию книги, основание собственной типо­
графии стало для Братства настоятельной необхо­
димостью. Самостоятельная издательская дея­
тельность вильнюсского Братства началась, по-ви­
димому, тогда, когда ему пришлось отказаться в
дальнейшем от услуг Мамоничей и, воспользова­
вшись пожалованной ему королевской привиле­
гией, наладить выпуск книг у себя.
Первым изданием Братства, о котором у нас есть
достоверные сведения, были отпечатанные в кон­
це 1595 г. «Молитвы повседневные». Одновремен­
но Братство выпустило на польском языке свое
первое полемическое издание - «Казанье Кирилла
Стефана Зизания с острой критикой римского ко­
стела». Книга эта до нас не дошла: вполне возмож­
но, что ее скупили и уничтожили иезуиты (17,112).
Мы узнаем о ней только из злобной отповеди ие­
зуита Жебровского (М. Лаща) «Куколь (сорняк. JL В.\которыйрассевает Стефан Зизаний в Вильне» и

из грамоты православного новогрудского митропо­
лита М. Рагозы, симпатизировавшего унии и в январе
1596 г. отлучившего С. Зизания от церкви (14,125).
В 1596 г. братская типография отпечатала не ме-

265


нее 10 изданий. В феврале вышла «Грамматика сла­
венского языка» Лаврентия Зизания, а в июне - Пса­

ломница. Из духовной литературы, увидевшей
свет в этом году, следует упомянуть Часовник и Ча­
совник с азбукой, еще одно издание «Молитв по­
вседневных», а в конце года - Новый завет со Псал­
тырью. Из учебной литературы, предназначенной
для братской коллегии и других православных
школ, назовем также подготовленнуюЛаврентием
и Стефаном Зизаниями и изданную в 1596 г. брат­
ской друкарней «Азбуку, или Науку ку читаню и ро­
зуменю писма словенского, ту тыж о святой
тройцы, и о въчловечении господни». Чтобы
облегчить понимание церковнославянского тек­
ста, к «Азбуке» был приложен «Лексис сиреч рече­
ния въкратьце събранны, и из словенского на
простый руский (т. е. белорусский. - Л. В.) диялект
истолкованы», где объяснено 1061 слово (45,
130-145). В последней части книги помещено «Из­
ложение» С. Зизания о православной вере в форме
диалога между православным и еретиком, дабы в
этот сложный момент раскола учащиеся и их роди­
тели могли легче разобраться в отличиях право­
славной веры от католической.
Если Лаврентий Зизаний был больше педа­
гогом-просветителем, то его брат Стефан страстным проповедником-полемистом, борцом
против католичества и унии. Об этом говорит пере­
веденное им в 1596 г. с греческого и значительно
дополненное собственными комментариями и рас­
суждениями «Казанье Кирилла патриаръха Иеру­
салимского о антихристе и знакох его з розшире­
нием науки против ересей розъных» - острейший
памфлет против папства и церковной унии. В этой
книге из осторожности не указаны ни типография,
ни имя автора, однако по шрифтам и орнаменту не­
трудно установить, что отпечатала «Казанье»
вильнюсская братская типография, автор же сам
выдает себя в помещенном здесь посвящении
князю К. К. Острожскому, датированном 20 мая
1596 г.

В том же 1596 г. Братство успело, кроме того,
издать в своей типографии на греческом языке, «в
помощь студентам Академии Русской в Вильне»,

сочинение «наимудрейшего» греческого теолога
александрийского патриарха Мелетия Пигаса
«Диалог». Оно имеет форму беседы между чуже­

земцем и неким юношей на тему, «что есть право­
славный христианин», притом выводы также на­

правлены против католицизма и унии.
Тогда же католическая и униатская церкви обра­
тились с жалобой на непокорное вильнюсское
Братство и на «еретика» С. Зизания к Сигизмунду
Ш Вазе. В мае 1596 г. король направил сановникам
Великого княжества Литовского грамоту, где обви­
нил Братство в том, что оно поощряет таких педа­
гогов и проповедников, как С. Зизаний, которые
творят «блюзнерство великое не только с казанья,
але и с писанья и выданья книг до друку своеволие»
(14, 132). Жителям княжества запрещалось под­
держивать связи с мятежником и бунтарем С. Зиза­
нием и попами Братства Василием и Герасимом как
отлученными от церкви «по суду и решению» собо­
ра. Одновременно король взял назад данную
Братству в 1589 г. привилегию.
Однако Братство не сдавалось, и вскоре аноним­
но, но, судя по шрифту и орнаменту, в той же брат­
ской типографии вышло на польском языке еще
одно острое полемическое произведение против
Брестской унии - «Апокрисис» Христофора Фила­
лета. Предполагают, что под псевдонимом Фила­
лет (любитель правды) скрывался Мартин Бро­
невский - польский политик, деятель Реформации,
стоявший близко к Чешским братьям, «добрый
друг» князя К. К. Острожского, поддерживавший
связи и с вильнюсским православным Братством.

266

Его «Апокрисис» - острая критика унии «во имя
людей старой греческой веры».
После выхода «Апокрисиса» деятельность типо­
графии прекратилась; по крайней мере, до нас не
дошло ни одной книги, о которой можно было бы с
уверенностью сказать, что она была издана Братст­
вом в период с 1598 по 1610 г. Появление «Апокри­
сиса» вызвало новую волну репрессий против
Братства. Быть может, типография пострадала в
1598 г., когда толпа католиков во главе со студента­
ми иезуитской академии ворвалась в братскую
школу, избила педагогов и служителей, выбила
окна и разорила библиотеку. А еще через год Си­
гизмунд III Ваза, опять же по доносу иезуитов и
униатов, обрушился на Братство за то, что оно поз­
волило С. Зизанию проповедовать в Троицкой
церкви. За это Братству пришлось уплатить
огромный штраф. Самому С. Зизанию удалось
бежать от расправы, и дальнейшая его судьба неиз­
вестна. Некоторые историки утверждают, что он
был убит во время паломничества в 1600 г. (254,64).
Издания вильнюсского Братства легко отличить
от книг, выпущенных московскими и другими рус­
скими печатниками того времени, а также Мамо­
ничами. Издания братской типографии скромны по
своему оформлению, формат их одна восьмая
листа. По своим шрифтам они ближе к шрифтам
наших дней. Фронтисписы титульных листов (там,
где они есть, например, в «Часовнике» и «Славян­
ской грамматике» 1596 г.) напоминают ренес­
сансные фронтисписы кенигсбергских изданий.
Обращает на себя внимание то, что в книгах,
отпечатанных в типографии Братства, мы находим
заставки и инициалы Франциска Скорины, среди
них и заставку с его символом - солнце и луна.
Оказывается, часть досок книжного орнамента
Скорины была заботливо сохранена и вновь
использована в типографии, которая по своему ду­

ху близка гуманистическим традициям вильнюс­
ского первопечатника.
Издания Братства этого периода - большая ред­
кость. Например, Часовник с азбукой сохранился
только в одном экземпляре в Кембридже (338,
98-118). Псаломница - в трех экземплярах в библио­
теках Вильнюса, Ленинграда и Москвы. Ведь книги
эти преследовались и уничтожались католиками и
униатами.
С1598 по 1608 г. никаких достоверных сведений о
книгах, выпущенных братской типографией, нет.
Попытку возобновить свою издательскую деятель­
ность Братство предприняло в 1608 г. Тогда увиде­
ло свет полемическое сочинение на польском язы­
ке «Антиграф, или Отповедь на злоязычное произ­
ведение, название которому ерезии и игноранции».
Этот ответ на отпечатанные в типографии Мамо­
ничей униатские брошюры «Еретичество, темнота
и политика попов виленского братства горожан» и
«Гармония альбо согласие веры» (1608) написал
Мелетий Смотрицкий (в миру - Максим, 1572-1630),
выдающийся ученый и церковный деятель. «Анти­
граф» вызвал у апологетов унии озлобление. Вос­
пользовавшись войной с Россией и вступлением в
Вильнюс королевского войска, иезуиты и униаты
начали в 1609 г. в Вильнюсе расправу со своими
идейными противниками. Они разрушали право­
славные и протестантские храмы, школы, дома,
убивали «схизматиков», обвиняя их в ересях, мя­
тежах и непослушании королю. Центр вильнюс­
ского Братства - монастырь св. Троицы - был отдан
униатам; часть членов Братства, оставшаяся вер­
ной православию, перебралась со всем имущест­
вом, включая оборудование типографии и
шрифты, в основанный неподалеку православный
монастырь св. Духа, причем Святотроицкое
братство было переименовано в Братство св. Духа.
В этих тяжелых условиях Мелетий Смотрицкий


под псевдонимом Теофил Ортолог опубликовал
по-польски в 1610 г. в Вильнюсе одно из важнейших
полемических произведений того времени «Фринос, то есть Плач единой святой вселенской
апостольской восточной церкви (с объяснением
догматов веры)». В этом произведении он убеди­
тельно изображает тяжкую долю своих право­
славных соотечественников под властью като­
лической Речи Посполитой: «Руки в оковах, ярмо
на шее, путы на ногах, цепь на бедрах, обою­
доострый меч над головой занесен . . . Отовсюду
крики, везде страх, везде преследования.. . Нет ни
места спокойного, ни убежища надежного.. .»(22,
182). «Фринос» нашел широкий отклик среди бело­
русов и украинцев, книгу жадно читали, берегли,
как драгоценную реликвию, переписывали в тече­
ние всего XVII в. (242,46). О появлении этого сочи­
нения тотчас же сообщили королю, и 1 апреля
1610 г. он приказал вильнюсскому войту и магистра­
ту провести дознание о «тайно печатающихся в ти­
пографии Русского Братства св. Духа пасквилях,
полных отвратительной хулы и богохульства,
призывающих к мятежу против духовной и поли­
тической власти». Вильнюсскому католическому
епископу и воеводе король 7 мая 1610 г. повелел
закрыть типографию Братства, сжигать подозри­
тельные книги, а на тех, кто будет их распростра­
нять, наложить штраф в 5000 злотых, печатников
же, авторов и корректоров арестовать и держать в
тюрьме до особого распоряжения (9,93-95).
Братство пыталось сопротивляться. Оно обжа­
ловало в Литовском трибунале приказ вильнюсско­
го епископа арестовать писаря Братства Леонтия
Карповича и обвинило магистрат в том, что из ти­
пографии было похищено несколько десятков эк­
земпляров «Фриноса». Фактически это было жало­
бой против самого короля, и трибунал отказался
разбирать дело, так как оно входило в компетен­
цию только суда сейма (95,42-43).
Чтобы спасти типографию и ее сотрудников от
дальнейших репрессий и конфискации имущества,
Братство было вынуждено перенести ее временно
в Вевис (Евье, а не Ивье Новогрудского повета, как
утверждает, например, Л. Абрамович) (328,27), под
покровительство князя Богдана Огинского. Здесь
уже в 1611 г. вышел Новый завет с рифмованным
посвящением Огинским. Затем увидели свет еще
несколько церковных книг: в 1612 г. - Часослов и
перевод дидактического трактата «Диоптра» с
греческого и латинского языков, в 1613 г. -молит­
венник «Анфологион, или Цветник избранных мо­
литв», в 1615 г. - две проповеди «Казанье двое»
Леонтия Карповича, годом позже - Евангелие учи­
тельное, переведенное с греческого и церковносла­
вянского языков на белорусский язык, с красивым
фронтисписом на титульном листе, напоми­
нающим работы Петра Мстиславца. Это - круп­
нейшее по формату (ин-фолио) и по объему (свыше
1000 страниц) издание вевисской типографии. Оно
и украшено богаче других - использован весь
лучший материал для оформления книги, каким ра­
сполагала типография, в том числе инициалы и за­
ставки стиля Скорины и Мстиславца. Это издание один из красивейших памятников книгопечатания
в Великом княжестве Литовском XVII в.
Однако самой значительной книгой, выпущен­
ной Братством в Вевисе, несомненно, была «Грам­
матики Славенския правильное Синтагма» Меле­
тия Смотрицкого. О месте ее издания до сих пор ве­
дутся споры. Дошедшие до наших дней экзем­
пляры грамматики, среди них и те, что хранятся в
библиотеке Вильнюсского университета, имеют
два титульных листа. На одном из них, основном,
указано: Вевис, 1619 г.; на другом - Вильнюс, 1618 г.
Но сохранились экземпляры только с этим вторым
титульным листом и без вступительного слова, ко­

торое содержится в экземплярах с титульным лис­
том 1619 г. Весь дальнейший текст всех известных
нам экземпляров книги совершенно идентичен. Ве­
роятно, «Славянскую грамматику» начали печа­
тать в 1618 г., может быть, в Вильнюсе, тогда и был
сделан титульный лист 1618 г. После завершения
издания был сделан новый титульный лист 1619 г., с
гербом покровителя типографии Богдана Огин­
ского на другой стороне. Небольшая часть тиража
«Славянской грамматики» была по неизвестным
причинам переплетена без нового титульного лис­
та и вступительного слова (344, 682-685).
Грамматика М. Смотрицкого - тщательно вы­
полненное издание (ин-октаво, 4+247 страниц).
Цель книги - научить хорошо читать и правильно
излагать материал. Она сохраняла свое научное
значение в течение всего XVII в. и сыграла
большую роль в закреплении норм церковно­
славянского языка, который был тогда литера­
турным языком многих славянских народов. В
1648 г. она была перепечатана в Москве и распро­
странилась по всей Руси. Ее знали и ею пользова­
лись также на Балканах.
В1615 г. типография Братства св. Духа в Вильню­
се была восстановлена, и вышла первая после пяти­
летнего перерыва книга - сборник «Молитвослов».
С этого времени православные имели в Литве две
типографии, ибо «друкарня» в Вевисе продолжала
действовать как своего рода филиал вильнюсской,
выпуская в основном православную литургичес­
кую литературу и иногда польские издания,
посвященные разным событиям: например, в
1625 г. - «Казание по случаю ... славных похорон
пана Огинского». После смерти Богдана
. . .
Огинского типография в Вевисе стала замирать.
Под 1646 г. библиографы зарегистрировали по­
следнее издание этой типографии. В Вильнюсе
Братство св. Духа продолжало печатать книги еще
сто лет. По мнению историков, вильнюсская типо­
графия сгорела вместе с монастырем св. Духа в
1749, во время большого пожара, уничтожившего
половину города. Монастырь был отстроен, типо­
графия же так и не была восстановлена (328,73). За
это время типография утратила свою роль просве­
тителя и борца за веру. Последние ее полемические
выступления относятся к 20-м гг. XVII в.
Смерть короля Сигизмунда Вазы в 1632 г. не­
сколько облегчила положение братской типогра­
фии. Год спустя новый король Владислав Ваза ут­
вердил пожалованные ранее Братству св. Духа при­
вилегии.
Однако издательская деятельность Братства уже
никогда больше не достигала прежнего уровня. Ти­
пография печатала только православную духов­
ную литературу и - изредка - учебники. Последняя
светская книга - «Букварь славянского языка» - бы­
ла выпущена в 1652 г. Всего же типография Свято­
духовского братства в Вильнюсе и ее филиал в Ве­
висе отпечатали свыше 80 изданий (587,150-151).
Издательскую деятельность вильнюсского
Братства в последние годы осложняло то, что
киевский митрополит Петр Могила в 1640 г. ввел
свою цензуру на все церковные православные кни­
ги, выходившие в Речи Посполитой, где в то время
появилось много новых очагов книгопечатания. В
Восточной Белоруссии, в Могилеве и Кутейне, с
1616 по 1654 г. в местных церковных братствах зани­
мался книжным делом опытный «друкарь» Спири­
дон Соболь, а затем его ученики. Несмотря на пре­
следования, им удалось издать около 25 книг, среди
них такую значительную, как «Лексикон» Памвы
Берынды (1653).
Для борьбы с иноверцами католическому лаге­
рю была необходима собственная типография.
Ближайшие католические печатни находились за
сотни миль от Вильнюса - в Кракове и Познани.
267


Разумеется, они не могли своевременно служить

*
Историк 3. Ивинскис
обнаружил в Риме в архи­
ве иезуитов новые данные
о том, с какими трудно­
стями сталкивались
иезуиты при организации
работы типографии. См.:
№450.

268

целям идеологической борьбы в Великом княжест­
ве Литовском. Иезуиты, обосновавшиеся в
Вильнюсе в 1569 г., настойчиво требовали открыть
типографию. Столица Литвы стала для них фор­
постом католицизма в Восточной Европе. В1570 г.
в Вильнюсе была создана иезуитская коллегия, ко­
торую собирались затем превратить в академию
или университет. Основать типографию им помог
знатный покровитель - Миколай Христофор Рад­
вила (Радзивилл), по прозвищу Сиротка. Он отрек­
ся от кальвинизма - вероисповедания своих роди­
телей - и, перейдя в 1567 г. в католичество, стал с
фанатической яростью преследовать сторонников
Реформации, закрывать протестантские храмы,
сжигать книги. Иезуитам он передал типографию
своего отца, «дабы она, ранее сеявшая ересь, отны­
не служила распространению католической
истины» (337,266). В начале 1576 г. типография уже
приступила к работе в Вильнюсе. 27 февраля 1576 г.
ректор вильнюсской иезуитской коллегии Петр
Скарга сообщил в Рим, что начато печатание его
полемического сочинения против реформатов. Он
пишет: «Там, где до сих пор не было типографий,
ныне печатается (книга) против упомянутого ере­
тика» (имеется в виду Анджей Волан).
Поначалу Миколай Радвила продолжал со­
держать печатню на собственные средства, что
отмечается и в выходных данных книг, например:
«Отпечатана шрифтами и на средства Миколая
Радзивилла». Предполагается, что это продолжа­
лось до 1586 г., когда Радвила передал типографию
в полное распоряжение вильнюсской иезуитской
академии. Но и после этого он продолжал
оказывать ей материальную поддержку.
С устройством типографии на новом месте,
естественно, понадобился специалист, который су­
мел бы организовать печатание. У иезуитов такого
специалиста не было, пришлось искать его на сто­
роне. Им оказался Даниил Ленчицкий, сыгравший
значительную роль в истории вильнюсского книго­
печатания в конце XVI в.
Этот мастер вышел, вне всякого сомнения, из ла­
геря Реформации, однако в 1575 г. он приступил в
Вильнюсе к организации иезуитской типографии.
Что заставило Д. Ленчицкого так резко изменить
убеждения? Он считал себя, в первую очередь, ма­
стером типографского дела, а не религиозным или
политическим деятелем. Его мечтой было открыть
в Вильнюсе свое частное предприятие, и, чтобы ут­
вердиться в городе, этот «глава типографии ерети­
ков» (548) пошел на сделку с могущественным
магнатом Радвилой и всесильными иезуитами.
Вообще иезуитам не раз приходилось пользо­
ваться услугами печатников-«еретиков»: другого
выхода у них не было.
Итак, Даниил Ленчицкий оборудовал типогра­
фию и выпустил в ней первые книги: на латыни полемическое сочинение П. Скарги «За святую ев­
харистию против ереси Цвингли» и на польском
языке - послание гнезненского архиепископа Я.
Уханьского «О милостивом лете». Из 11 книг,
изданных типографией в 1576-1578 гг., 10 подпи­
саны Д. Ленчицким. В1579-1580 гг. его заменил Ян
Сленцкий, о котором нам почти ничего не извест­
но. За его подписью вышло шесть изданий. Затем
на короткое время на некоторых изданиях вновь
появляется фамилия Ленчицкого, а в 1581-1582 гг.
книги подписывает Мартин из Казимежа. Далее
сведения о Ленчицком и других названных типо­
графах прерываются (371,12-29).
По всему видно, что найти квалифицированных
печатников иезуитам было нелегко. Ректор
вильнюсской коллегии Гарсиа Алабиан (испанец
по происхождению) так разъясняет в одном из
своих писем эти затруднения: «Есть у нас профес­

сиональные печатники. В основном они еретики,
пьяницы, люди дурного поведения и сводят с пути
истинного наших братьев, с которыми работают
вместе. Своим безбожием они возмущают покой
коллегии и оскорбляют старших» (579, 142-144).
П. Скарга в циркуляре 1561 г. указывает, что его кни­
га, направленная против А. Волана, не вышла в
срок, потому что печатник, «соблазненный» проте­
стантами, выкрал типографский инструмент и ма­

трицы и сбежал к «еретикам»*.

Особенно серьезные затруднения возникли в тот
момент, когда Миколай Христофор Радвила окон­
чательно передал типографию в распоряжение ие­
зуитской академии. В том же 1586 г. были вы­
пущены пять изданий, а с 1587 по 1589 г. - еще де­
сять, но на довольно низком полиграфическом
уровне. Вид имо, это и вынудило Антония Поссеви­
на отдать свой знаменитый дневник путешествия в
Россию («Moscovia») не в «свою» иезуитскую ти­
пографию, а частному издателю, да еще протестан­
ту - Яну Карцану.
Деятельность типографии под эгидой иезуитов
продолжала угасать, а иногда даже замирала сов­
сем. Так, в 1590 г. не было издано ни одной книги, а
в 1591 г. - одна. Все это настолько испугало иезуи­
тов, что они начали подумывать о ликвидации
печатни. Соглашаясь с тем, что очень важно «печа­
тать католические книги», Г. Алабиан в письме к
руководству иезуитского ордена замечает, однако:
дело это не входит в обязанности ордена, ибо в его
уставе об этом ничего не сказано. Кроме того,
любые католические книги можно печатать здесь,
в Вильнюсе, и других городах Речи Посполитой у
специалистов-печатников, причем дешевле и
лучше. Ведь типографии нужны средства, которые
частные мастера получают от выручки, иезуиты же
не могут заботиться о выручке: это «противно уста­
ву ордена». Во всей литовской иезуитской провин­
ции нет ни одного типографа-специалиста, и при­
ходится нанимать даже «еретиков» и при этом не
только оплачивать их труд, но и обеспечивать их
квартирой и столом, а также «следить за каждым их
шагом» (450, 59).
Типография имела тогда один станок, в ней тру­
дились мастер, два печатника (один при наборе,
другой у пресса) и, кроме того, «брат»-иезуит для
технической работы, например для покрытия на­
бора краской, на самом же деле для постоянного
присмотра за печатниками-«еретиками». Общее ру­
ководство типографией и редакторские функции
должен был выполнять иезуит-префект, «хорошо
разбирающийся в литературе». Вместе с мастером
он заботился о том, чтобы вовремя закупались бу­
мага и другие материалы для печатанья, отлива­
лись шрифты, ремонтировалось оборудование. Ко­
роче говоря, забот и хлопот хватало. Однако руко­
водство ордена медлило с закрытием типографии.
Правда, на время удалось снова наладить ее работу,
когда в типографию в 1592 г. в качестве ее техниче­
ского руководителя вновь возвратился Даниил
Ленчицкий (337,1). За год до этого его сын Николай
вступил в орден иезуитов и, по-видимому, убедил
отца окончательно порвать связи с кальвинистами.
В 1597-1600 гг. типография переживала новый
кризис. За три года здесь увидели свет всего 17 книг.
Опять возник вопрос о целесообразности даль­
нейшего содержания типографии. В1597 г. для нее
были утверждены правила, сформулировавшие
общие принципы ее деятельности, ее издатель­
скую программу.
Поначалу типография помещалась в Лукишском
замке М. X. Радвилы, в предместье Вильнюса. В
1586 г. с ее передачей академии типография была
перенесена в одно из академических зданий. В
1610 г. академия приобрела дом по соседству с ком­
плексом зданий, в которых в течение XVII и XVIII


столетий и размещались типография, ее литейный
и наборный цеха, переплетная мастерская, книж­
ный склад и лавка академии. В XVII в. годовая про­
дукция печатни не превышала в среднем 15-20 из­
даний. Когда академическая типография не могла
справиться со срочными работами, то по договору
подготовленные для издания рукописи переда­
вались для печатания одному из местных частных
предпринимателей - Ленчицкому или Карцанам.
Академия не давала денег на издательскую дея­
тельность. Типография должна была окупать себя
сама. Сначала она не была в состоянии делать это,
да и позднее едва сводила концы с концами. Финан­
совой основой ее деятельности оставались поэто­
му пожертвования знати и духовенства. Иезуиты
искали меценатов. Первые десять лет, как уже гово­
рилось, типографию фактически содержал Радви­
ла. Например, в 1581 г. он дал 1000 флоринов на
печатание «Житий святых» П. Скарги (579,47-70).
На издание Постиллы М. Даукши жемайтийский
епископ М. Гедрайтис ассигновал 500 флоринов.
Типография академии обладала привилегиями.
15 марта 1619 г. король Сигизмунд Ваза легализовал
ее деятельность и строго запретил другим пред­
принимателям перепечатывать ее издания под
страхом конфискации книг и штрафа в 100 марок. В
1671 г. король Михал Корибут Вишневецкий под­
твердил эту привилегию. Охранялись и права
отдельных изданий, особенно тех, которые сулили
прибыль ввиду большого тиража. Так, во вводной
главе к третьему изданию словаря К. Ширвидаса
отмечено, что король запретил издавать и прода­
вать эту книгу без согласия ректора вильнюсской
иезуитской академии.
Значительные прибыли приносило печатание
официальных правительственных документов. В
1691 г. Ян III Собеский предоставил этой типогра­
фии монопольное право на публикацию Литовско­
го Статута (348,121). За нарушение «патента» был
предусмотрен штраф в 1000 злотых. Половина этой
суммы шла типографии, половина - в казну. Кроме
того, конфисковывали незаконно отпечатанный
тираж.
Только при поддержке правительства и знати
типография академии смогла развить значитель­
ную издательскую деятельность. Если в первые 50
лет ее существования у нее в Вильнюсе еще были
серьезные конкуренты, то-с 20-х гг. XVII в. она ста­
ла главным издательским центром. Слабенькие
предприятия базилиан и францисканцев не могли с
ней равняться. До 1600 г. академическая типогра­
фия выпустила 132 издания, в XVII в. - уже 889 (527,
175-176), причем ее продукция составила около 66 %
всех книг, изданных в Великом княжестве Литов­
ском в XVII в. Самыми продуктивными для типо­
графии были 30-е и 40-е гг. XVII в.
В XVI в. 66 % книг выходили на латыни, около
31 % - на польском и лишь 3 % на других языках, в
том числе и на литовском (2 книги). В XVII в. эти
пропорции мало изменились: на польском языке 33 %, на латыни - 62,5 %, на литовском - 3 % книг (27
названий) и еще 1,5 % приходилось на греческий,
итальянский, латышский и немецкий языки. В
XVI в. тематика была преимущественно религиоз­
ной (около 70 %). В XVII в. религиозная литература
составляла лишь около половины продукции.
Издательская программа определялась целями
ордена. Книга должна была служить в первую оче­
редь оружием в идеологической борьбе с рефор­
матством и православием. Так понимал задачи
этой типографии ее создатель и покровитель Ми­
колай Христофор Радвила, так определил их и П.
Скарга в письме генералу ордена в 1576 г. Первен­
цем типографии была, как мы помним, полемичес­
кая книга самого П. Скарги «За святейшую евхари­
стию». Всего к 1600 г. типография академии выпу­

стила около сорока иезуитских полемических
сочинений. В XVII в. с победой контрреформации
их поток уменьшился.
Типография охотно выпускала Жития святых и
чудотворцев, в том числе местных. Так, иезуит
И. Аланд приложил немало усилий для восхвале­
ния «чудес, сотворенных святыми божьими анге­
лами в Великом княжестве Литовском под Нес­
вижем в соборе св. Николая». Только о св. Казимире
типография издала около 20 книг.
Естественно, что среди изданий типографии
был труд основателя ордена иезуитов Игнатия

Катехизис М. Даукши.
Вильнюс: Д. Ленчиц­

кий (?),

1595

Лойолы «Духовные упражнения», вышедший в
1583 г. Сын типографа Ленчицкого Николай был
страстным почитателем Лойолы. Он написал и там

же издал его биографию (1624). О характере «душе­
спасительной» литературы, выпускавшейся в
иезуитской печатне, красноречиво говорит загла­
вие несколько раз переизданной книги Я. Анджей­
кевича «Горчичное зерно горчайших мук сла­
дчайшего пастыря Иисуса Христа, размолотое
жерновами благочестивых размышлений, политое
уксусом и желчью Господа и поданное на закуску
богобоязненным мирянам». Подобные «зерна» ти­
пография щедрой рукой сеяла на литовской земле.
Публиковалось и множество официальных ма­
териалов католической церкви, декреты и «консти­
туции» синодов вильнюсской и жемайтийской
епархий, уставы монашеских орденов. Выходили
там и книги, нужные для совершения церковных
ритуалов, например «Малые агенды» с парал­
лельным текстом на латыни, польском и литов­
ском языках. Будучи типографией учебного заведе269


ния, она выпускала учебники, тезисы диссертаций,
труды классических авторов и местных ученых.
«Правила» 1597 г. обязывали типографию обес­
печивать академию учебной литературой. Уже с
1592 г. типография приступила к выпуску популяр­
ной тогда «Латинской грамматики» Э. Альвареса.
Издавались и греческие писатели. Но тут возника­
ли трудности со шрифтами - их поставляла типо­
графия Яна Карцана. Когда она прекратила свое
существование, иезуиты попытались организовать
печатание на греческом языке сами. К филоло­
гической литературе можно отнести, кроме того,
«Собрание эпитетов, прозваний и собственных
имен», выходившее дважды - в 1646 и 1660 гг.
Под влиянием канцлера Льва Сапеги вильнюс­
ская академия с 30-х гг. XVII в. стала больше внима­
ния уделять общественным, точным и при­
кладным наукам. Сапега и его сын Казимир убеди­
ли короля Владислава Вазу учредить в академии
юридический и медицинский факультеты и предо­
ставить ей дополнительные права. Медицинский
факультет так и не был открыт (не нашлось мецена­
та), а юридический некоторое время существовал
под опекой Казимира Сапеги. В связи с этим типо­
графия издала несколько книг правового содержа­
ния, написанных профессорами академии. Так, Бе­
недикт де Соксо в 1648 г. выпустил книгу «Ключи к
юриспруденции».
Значительную роль в распространении матема­
тических знаний в Литве сыграл Освальд Крюгер,
начавший карьеру как профессор богословия в
вильнюсской академии и ставший затем королев­
ским инженером, специалистом по артиллерийско­
му делу. В 1635 г. академия издала его «Практиче­
скую арифметику», после чего одна за другой вы­
шли другие математические работы Крюгера и его
учеников (571,126-127). В 1637 г. Крюгер выпустил
в типографии академии книгу «Римский кален­
дарь», в которой теоретически обосновал прове­
денную папой Григорием ХШ реформу календаря.
Два года спустя один из учеников Крюгера - «ауди­
тор» академии по физике и математике А. Дыб­
линьский издал там же диссертацию по астроно­
мии.
К наиболее значительным изданиям светской
литературы следует отнести героическую поэму
«Кароломахия» (1606), сочиненную, как предпола­
гают, профессором риторики Ларсом (Лаврентием)
Бойером. Она воспевает победу литовского
воинства под началом жемайтийского старосты
Яна Карла Ходкевича над шведами под Кирхголь­
мом в 1605 г.
Видной фигурой в литературных кругах Вильню­
са XVII в. был Матвей Казимир Сарбиевский (Сар­
бевиус) - выпускник вильнюсской академии, впо­
следствии - профессор риторики. В 1618 г. в типо­
графии академии увидело свет его произведение в
стихах - поздравление жемайгийскому епископу
С. Кишке. Главное поэтическое сочинение Сар­
биевского - «Три книги лирики и одна книга эпи­
грамм» (Кёльн, 1625). Известно около сорока изда­
ний поэтических книг Сарбиевского в XVII в., но
лишь незначительная и не лучшая их часть была
напечатана в Вильнюсе.
В типографии академии выходили и драматиче­
ские произведения. В 1570 г. иезуиты поставили во
дворе коллегии публичный спектакль - трагикоме­
дию С. Туччи «Геркулес», в основном же они стави­
ли религиозные мистерии. Сценарии их время от
времени публиковались. При великокняжеском
дворе давали даже светские оперы в исполнении
заезжих профессиональных певцов. В 1636 г. типо­
графия издала оперу популярного тогда итальян­
ского композитора В. Путичелли «Похищение
Елены».

Типография вильнюсской академии сыграла не-

270

малую роль и в развитии литовского и других мест­
ных языков. Католическое учение, указывал папс­
кий легат Антоний Поссевин, следует разъяснять

простонародью на доступном ему языке - полатышски, по-эстонски, по-литовски, по-немецки,
по-русски (548,136). Он предлагал в первую очередь
переводить на местные языки Катехизис иезуита
П. Канизия. И вот в 1585 г. в Вильнюсе появился пе­
ревод Катехизиса на белорусский, латышский,
эстонский и, видимо, литовский языки. От бело­
русского издания до наших дней дошел лишь фраг­
мент (он хранится в Государственной публичной

библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ле­
нинграде). Имя издателя не указано, но
отмечается: «Друкована у Вильни року 1585 з дозво­
леньем старших». Мелкий шрифт книги пол­
ностью соответствует шрифту Мамоничей, но не­
брежный набор со многими опечатками, пропуска­
ми и ошибками - все это для них не характерно.
Скорее всего, Мамоничи просто одолжили иезуи­
там свой шрифт.
Единственный полный экземпляр латышского
издания Катехизиса хранится в библиотеке
Упсальского университета. В университетской
библиотеке в Варшаве были найдены еще три его
фрагмента. Это небольшая, в одну шестнадцатую
листа, книга с заглавием по-латышски: «Краткое
поучение об основах католического учения для
неученых и малолетних. От пана Канизия, доктора
богословия. Напечатано в Вильне на Литовской
земле у Даниила Ленчицкого, 1585 г.» На обороте
заглавного листа - помещена гравюра: символ

К. Ширвидас.
«Пункты речей».
Вильнюс: Типография
иезуитской Академии,
1629


иезуитского ордена - несомненно, заказчика книги.
Катехизис Канизия долго считали первой латыш­
ской печатной книгой (577).
Ныне почти бесспорно, что этот «Катехизис»
был в том же 1585 г. переведен и на литовский язык.
Правда, до нас не дошло ни одного экземпляра, но
ведь большинство других литовских первопечат­
ных изданий дошли до нас в единственных, да и то
дефектных, экземплярах. И это еще благодаря
счастливому стечению обстоятельств! Так, мы
ничего не знали бы о «Псалмах св. Амвросия и св.
Августина» М. Мажвидаса, увидевших свет около
1549 г., если бы 3. Целиховский не наткнулся
случайно на это издание, переплетенное вместе с
другой старой книгой. В целом литовская книга за­
нимала в издательской практике академии скром­
ное место. Все же до конца XVII в. вышло 18 ли­

введения и шесть страниц исправленных опечаток.
Мы не знаем точно, кто печатал Постиллу. Не ис­
ключено, что это был последний подвиг ста­
реющего Д. Ленчицкого. Книгу старались издать
как можно лучше, что заметно уже по титульному
листу. Основные слова заглавия отпечатаны крас­
ной краской, что для католической печати было
редким явлением. У издателей, видимо, не было
искусного гравера, который бы сделал хорошую
рамку для титульного листа, и они воспользова­

лись фронтисписом, изготовленным Петром
Мстиславцем для московского Апостола 1564 г. (56,

товских книг.

В 1595 г. появился на литовском языке по­
пулярный тогда «Катехизис» испанского иезуита
Я. Ледесмы - вольный перевод с польского. Подго­
товил это издание каноник из Варняй Микалоюс
Даукша, один из зачинателей литовской литера­
туры. Это первая достоверно известная литовская
книга, отпечатанная в Вильнюсе. Единственный
экземпляр находится в библиотеке Вильнюсского
университета. Тираж был скорее всего невелик, и
сама книга предана забвению уже в XVII в. Долго
не подозревали о ее существовании и в XIX в.
Лишь в 1884 г. она была найдена Э. Вольтером в
вильнюсской Публичной (ныне университетской)
библиотеке и переиздана в Петербурге (62). В
1915 г., когда к Вильнюсу приближались кайзеров­
ские войска, «Катехизис» вместе с другими редки­
ми книгами был вывезен в глубь России. В 1956 г.
выяснилось, что эта уникальная книга сохранилась
в Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ле­
нина. Ее и другие редкие книги из Литвы возврати­
ли в Вильнюс.
«Катехизис» М. Даукши насчитывает 190 стра­
ниц, формат - карманный (13x7,2 см). Ни издатель,
ни типограф не указаны. Скорей всего, и этот «Ка­
техизис» был отпечатан по поручению иезуитов
Д. Ленчицким.
Издание катехизисов оказалось прелюдией к вы­
пуску литовской Постиллы, подготовленной к
печати уже в 1595 г. (450,26-27). Четыре года спустя
она увидела свет в типографии академии под назва­
нием «Постилла католическая, или Переложение
Евангелия по каждой неделе и праздникам на весь
год. СвященникомМикалоюсомДаукшей, канони­
ком медининкским, переведена с польского .. .
В друкарне академии иезуитского ордена в 1599 г.».
Главное место во вступительной части издания за­
нимает оригинальное «Обращение к снисходи­
тельному читателю», написанное М. Даукшей попольски. Это подлинный манифест в защиту род­
ного языка. «Ведаю, что все народы ценят и любят
написанное на родном языке, а потому, полагаю, и
переводят на него книги с других языков. Лишь
наш литовский народ, учась языку польскому и им
пользуясь, столь унижен, что почти стыдится язы­
ка собственного - и каждому то заметно. Зато вряд
ли его кто за это похвалит. Не почв плодородием,
не одеяний пышностью, не страны красотами, не
крепостей твердостью живы народы, но всего бо­
лее - бережным отношением к своему языку ...
Язык - общая связь любви, отец единения и граж­
данственности, страж государства. Уничтожь его и ты уничтожишь согласие, единство и благо» (487,
65-66).

Полиграфическое оформление Постиллы свиде­
тельствует о чрезвычайной тщательности. В прак­
тике типографии она была первым изданием по­
добного объема и формата: фолиант (30x20 см) в
630 страниц плюс семь ненумерованных страниц

Катехизис П. Канизия.
Вильнюс: Д. Ленчицкий,
1585

26-28). Книга украшена мастерски сделанной гра­
вюрой - гербом мецената-епископа М. Гедрайтиса.
Имеются и изящные инициалы, особенно в начале
евангельских текстов, а также заставки. Постилла
не представляет собой такой редкости, как «Кате­
хизис» Даукши. Перед войной было известно де­
сять экземпляров. Литовские библиографы зареги­
стрировали пять из них, причем один находится за

рубежом - в Ватиканской библиотеке.
Значительную роль в развитии литовского лите­
ратурного языка сыграл священник Константинас
Ширвидас. Он составил (а типография академии
опубликовала) первую книгу светского содержа­
ния - польско-латинско-литовский словарь (около
1620 г.) (522,140).
В1631 г. К. Ширвидас умер, успев завершить вто­
рую редакцию своего словаря. Другим плодом его
литературных занятий был сборник «Пункты про­
поведи».

Судя по титульному листу, словарь К. Ширвида­

са предназначался «для учащейся молодежи». На

практике же им пользовались и священники-нели­
товцы, и просто заезжие иностранцы. В Централь­
ном Государственном архиве древних актов СССР
есть экземпляр словаря, принадлежавший Симео271


ну Полоцкому, а библиотека Вильнюсского уни­
верситета хранит экземпляр с автографом Сильве­
стра Медведева. В Оксфорде есть еще один, ко­
торый, по всей вероятности, принадлежал пере­
водчику Библии на литовский язык С. Хилинско­
му. В Литве находится один экземпляр третьего
издания и три экземпляра четвертого издания.
В первом издании словаря приведено около 10
тысяч литовских слов, в третьем - около 15 тысяч.
Автор ввел дополнительно много народных слов и
современных неологизмов. Значительная часть их
ненадолго удержалась в литовском литературном
языке, но некоторые живут в нем и поныне.
Иезуитский историк XVII в. Ф. Алегамбе (331,84)
приписывал Ширвидасу еще одну филологиче­
скую работу - «Ключ к лиговскому языку». До нас
не дошло ни одного экземпляра. Возможно, речь
идет просто о первом (1620) издании трехъязычно­

го словаря.

Во второй половине XVII в. издательская дея­
тельность иезуитов в Вильнюсе пошла на убыль. За
все это время не вышло ни одной литовской книги,
заслуживающей особого внимания.
В1681 г. типография академии выпустила состав­
ленный Ю. Коссаковским, генеральным проповед­
ником доминиканского ордена в Вильнюсе,
первый на литовском языке католический молит­
венник. Это последняя литовская книга, изданная в
XVII в. в академической типографии.
Стоит рассказать подробнее о Данииле Ленчиц­
ком, уже не раз упомянутом нами выдающемся дея­
теле вильнюсского книгопечатания конца XVI в.
Годы его жизни точно неизвестны: предполагают,
что он родился в Ленчице, в Польше, около 1530 г. и
умер в Вильнюсе около 1600 г. Предполагают
также, что печатное дело он изучал у такого извест­
ного краковского мастера, как М. Шарффенберг
(531, 405-406). Свою деятельность как печатник
Д. Ленчицкий начал примерно в 1557 г. в Пинчёве,
центре протестантизма в Польше. В 1562 г., уже в
Несвиже, он опубликовал в типографии М. Ка­
вечинского сочинения Симона Будного и других
деятелей Реформации.
В конце 1574 г. Ленчицкий оказался уже в
Вильнюсе, где по приглашению М. X. Радвилы
организовал работу его типографии. Это вынуж­
денное сотрудничество со своими идейными вра­
гами, очевидно, все время претило мастеру, поэто­
му, выполнив заказ иезуитов - отлив шрифты для

издания антиреформатской литературы и закончив
печатание очередной католической книги, он в
1578 г. тайно покинул типографию Радвилы, захва­
тив с собой матрицы, шрифты и некоторый инстру­
мент. После острого конфликта с вильнюсскими
иезуитами (579, 6) Д. Ленчицкий в здании рефор­
матского синода оборудовал собственную типо­
графию.
Уйдя от иезуитов и обосновавшись в реформат­
ской общине, печатник попал в гущу идеологиче­
ской борьбы. Не сумев принудить мастера вер­
нуться, иезуиты стремились так или иначе наказать
его. Они переманили к себе его помощника, и тот,
украв в типографии печатный инструмент и ма­
трицы, спрятался у вильнюсского католического
епископа Георгия Радвилы. В 1581 г. в Вильнюсе
начались гонения на реформатов. Жертвой их ста­
ла и типография Д. Ленчицкого, куда ворвалась
подстрекаемая епископом толпа католиков во гла­
ве со студентами иезуитской академии. Книги бы­
ли разграблены и сожжены, типография разорена.
Но с помощью Миколая Радвилы (Рыжего) Лен­
чицкий восстановил ее, и уже в 1582 г. выпустил
«Московский поход Христофора Радвилы» - исто­
рическое сочинение Ф. Градовского. В выходных
данных издания отмечено, что оно отпечатано «Ту­
pis et sumptibus Nicolai Radzivili per Danielem Lanci­

272

cium». Однако типография отнюдь не принадлежа­
ла М. Радвиле (Рыжему), а Ленчицкий лишь поль­
зовался покровительством магната для защиты от
иезуитов и католической ветви Радвил.
В 1584 г. М. Радвила (Рыжий) умер, и типографа
поспешил взять под свою опеку другой влия­
тельный магнат-реформат - минский каштелян,
позднее тракайский воевода и подскарбий велико­

го князя Литовского Ян Хлебович.
С этого времени на титульных листах некоторых
вильнюсских изданий в выходных данных поя­
вляется формула «отпечатано Даниилом Лен­
чицким шрифтами и на средства Яна Хлебовича».
Имя Хлебовича в какой-то мере защищало типо­
графию от новых выпадов поборников католициз­
ма. Недаром в выходных данных имя Я. Хлебовича
обычно ставилось на книгах с явной антикато­
лической направленностью. Пример тому - труд А.
Волана «Пять книг против Скарги» (1584). На тех же
изданиях, которые не могли вызвать гнева като­
лической церкви, Ленчицкий ставил свое имя.
Усердно выполняя заказы своих братьев по вере реформатов, типограф в то же время продолжал из
коммерческих соображений сотрудничать и с
иезуитами. По их заказу он отпечатал в 1585 г. Ка­
техизис Канизия на нескольких местных языках.
Таким образом, издательская практика печатни
Ленчицкого была весьма разнообразна - от антика­
толических полемических сочинений до иезуитс­
ких катехизисов. Печатал Д. Ленчицкий и книги,
предназначенные для мирского чтения, среди них
сочинение античного автора - «Книгу избранных
изречений» Феогнида из Мегары в польском пере­
воде С. Колаковского.
Благодаря поддержке Я. Хлебовича и доходам с
печатни материальное положение Д. Ленчицкого,
пошатнувшееся после событий 1581 г., несколько
поправилось. Однако в 1590 г. влиятельный покро­
витель Ленчицкого умер, а вскоре над типографией
вновь нависла опасность разгрома. В этих условиях
мастер решил окончательно покинуть лагерь Ре­
формации, чтобы снова обслуживать иезуитов. В
свое время ректор иезуитской коллегии П. Скарга,
разгневанный переходом типографа к реформатам,
называл Ленчицкого лживым обманщиком (21,115).

В наши дни исследователи также обвиняют его в

«редкой беспринципности» (579,70). Но, как уже го­
ворилось, нужно помнить, что Д. Ленчицкий не
был религиозным деятелем, а оставался специали­
стом-типографом, всецело увлеченным своей про­
фессией.
Дело его продолжил его сын Николай. Попав

под влияние П. Скарги, восемнадцатилетний
юноша вступил в 1592 г. в орден иезуитов в Крако­
ве, став впоследствии руководителем этого ордена
в Литве. Как раз в том году, когда сын стал иезуитом,

Даниил Ленчицкий снова взял на себя руководство
типографией иезуитской академии. Оборудование
печатни и часть типографского материала он, повидимому, оставил реформатам и был вынужден
продать свой дом, чтобы создать новую типогра­
фию (328,41-42). Сотрудничество Д. Ленчицкого с
типографией иезуитской академии продолжалось
до самой его смерти (476, 67). Скорее всего, печат­
ник умер в 1600 г., а его типография, вероятно, унас­
ледованная Николаем, влилась в типографию ие­
зуитской академии. Судя по выходным данным,
Д. Ленчицкий отпечатал в Вильнюсе свыше 40
изданий и, видимо, столько же книг бьшо выпуще­
но им без указания его имени. ШрифтыЛенчицкого
- как латинский, так и готический, - отличаются
четкостью рисунка и удобочитаемостью, графи­
ческое оформление книг скромное. Гравирован­
ные на дереве гербы и портреты некоторых мецена­
тов, эмблемы иезуитского ордена, изредка заставки
и инициалы - вот и все украшение его книг.


Другим виднейшим вильнюсским издателем в

конце XVI - начале XVII в. был Ян Карцан.
Будучи, как и Д. Ленчицкий, сторонником Ре­
формации, он сумел остаться в стороне от рели­
гиозной борьбы, считая своей главной задачей
удовлетворять читательский спрос на содержа­
тельную и полезную литературу.
Родился Карцан, вероятнее всего, в городке Ве­
личке неподалеку от Кракова, где получил образо­
вание. Судя по тщательной корректуре его изданий
на греческом и латыни, он знал эти языки. Особен­
ности оформления его книг свидетельствуют о

том, что «черное искусство» он изучал, как и Лен­
чицкий, в Кракове, скорее всего, в той же «друкар­
не» Шарффенберга - одной из лучших в городе.
Позже, будучи в Вильнюсе, он поддерживал связи с
наследниками этой типографии - Миколаем
Шарффенбергом и Яковом Зибенэйхером (469,24).
Впервые он попадает в поле зрения исследовате­
лей в 1576 г. Тогда в печатне покровителя литов­
ских ариан магната Яна Кишки в Лоске было изда­
но сочинение С. Будного «Об основах христиан­
ской веры» - с именем Яна Карцана в выходных
данных. Когда Д. Ленчицкий покинул Лоск и
печатня осталась без мастера-типографа, Ян Киш­
ка пригласил своего единоверца Я. Карцана. Кар­
цан отпечатал, кроме того, еще шесть или семь из­
даний, среди них полемическое сочинение другого
видного деятеля Реформации М. Чеховица «О
крещении детей». В1579 г. он выпустил полемичес­
кий труд идеолога кальвинизма в Литве А. Волана
под заглавием «Защита взглядов истинной орто­
доксии». Наконец, еще до переезда в Вильнюс, Ян
Карцан успел перепечатать в Лоске реформатский
Новый завет, а также публицистическое сочинение
Я. Палеолога, разбирающее взгляды ариан на
власть и государство. Издание этой книги было за­

кончено только в августе 1580 г., так что в Вильнюс
Ян Карцан мог переехать только осенью 1580 г.
В это время Д. Ленчицкий еще работал в иезуит­
ской академической типографии, и реформатская
община, заинтересованная в собственном столь
же квалифицированном типографе, попыталась
использовать Я. Карцана. Вначале он, очевидно,
пошел на сотрудничество с реформатами, издав по
их заказу и на средства вильнюсского воеводы
М. Радвилы (Рыжего) два небольших молитвенни­
ка. Однако в начале 1581 г., покинув иезуитскую ти­
пографию, Д. Ленчицкий, как уже говорилось, вер­
нулся в реформатскую общину, и как раз в тот мо­
мент католические власти обрушили на проте­
стантов новые репрессии. Все это побудило осмо­
трительного Я. Карцана держаться в стороне от ре­
форматов и вообще от политических и рели­
гиозных страстей и вести работу своей типографии
на чисто коммерческой основе. Вот почему истори­
ки квалифицируют его типографию как «индиффе­
рентную» (587,180-181).
В 1581 и 1582 гг. Карцан смог выпустить лишь по
одному небольшому изданию. Но уже со сле­
дующего года он твердо встал на ноги и отпечатал
три книги, а в 1584 г. - даже шесть. Очевидно, типо­
графия Карцана была хорошо оборудована, и ника­
кая другая печатня в Вильнюсе не могла срав­
ниться с ней по производительности. В эти неспо­
койные годы религиозной борьбы было довольно
сложно организовать ритмичную работу типогра­
фии, и потому продукция ее распределялась по го­
дам неравномерно. Самым продуктивным был
1597 г., когда вышло 7 книг, а в 1596 г. типография
вообще ничего не отпечатала. В 1606 г. увидело
свет 9 книг, а годом позже продукция упала до
одного издания в год. Всего, по неполным данным,
с 1580 по 1611 г. Ян Карцан отпечатал 102 книги объе­
мом в 1932,5 листа*.
Тематика издаваемых книг весьма разнообразна.
Карцан мог печатать одновременно реформатский
катехизис, иезуитское полемическое сочинение,
направленное против реформатов, труды Цицеро­
на и панегирик какому-либо местному вельможе.
По широте тематики, тщательности редакционной
подготовки и уровню полиграфического оформле­
ния издания Карцана стоят выше продукции дру­
гих вильнюсских печатников того времени. Заме­
тим, что почти 70% книг, выпущенных им в
Вильнюсе, были светского содержания. Наконец,
Карцану выпало на долю отпечатать первый в
Вильнюсе приключенческий роман - «Эфиопскую
историю» греческого писателя III века н. э. Гелио­
дора. Это - одно из самых больших по объему изда­
ний типографии Карцана (560 страниц ин-кварто).
Из философов и писателей эпохи Ренессанса Ян
Карцан решил в первую очередь издать книгу тако­
го ненавистного в католическом мире автора, как
Эразм Роттердамский. Его произведение «Под­
ручная книга воина Христова» - в переводе Войце­
ха Новоместского вышло в 1585 г. В конце книги по­
мещены выдержки из «Пословиц» - популяр­
нейшего, но запрещенного католической цер­
ковью собрания афоризмов античных авторов.
К изданиям политического характера относится
сочинение А. Волана «О вольности Речи Посполи­
той», впервые изданное на латинском языке в Кра­
кове в 1572 г., и затем, в переводе на польский,
отпечатанное в 1606 г. Я. Карцаном в Вильнюсе. В
этой книге А. Волан осуждает анархию, царившую
в стране, развращенность шляхты и защищает

принципы гражданских свобод.
Печатались памятники античной литературы в
переводе на польский язык - из них первым было

произведение Марка Туллия Цицерона «Об обязан­
ностях», выходившее в печатне Карцана троекрат­
но: в 1583,1593 и 1606 гг. Другие книги Цицерона «О

А. Поссевин.
«Московия».
Вильнюс: Я. Карцан,

1586

*
Мария Топольска оцени­
вает количество из­
данных книг иначе - 81.

273


старости» и «О дружбе» Карцан выпустил по два ра­

за каждую. Не менее популярной была в то время

«Иудейская война» Иосифа Флавия, опубликован­

ная в 1605 г.

Важное место в издательской программе Яна
Кардана занимали описания разных стран - напри­
мер, «Московия» Антония Поссевина (1586), посе­
тившего Россию во время дипломатической поезд­
ки. Интересно вступительное слово Я. Кардана
«Типограф - читателю». Это была не первая лите­
ратурная работа печатника: он же написал
посвящение к изданию книги Цицерона «Об обя­
занностях» (1593) и к ряду других, показав себя та­
лантливым стилистом как на латыни, так и на
польском языке.
Свой вклад внес Карцан и в издание учебников.
В1599 г. в его типографии вышел польский букварь
- небольшая книжка в восьмую долю листа. Без
указания печатника, но шрифтами Кардана был
отпечатан в 1602 г. «Алгоритм» - учебник арифме­
тики, подготовленный Б. Воевудкой и впервые
изданный в Кракове в 1553 г. По заказу иезуитской
академии (их типография не имела греческого
шрифта) Ян Карцан отпечатал два больших учеб­
ника греческого языка (1600,1604).
Типографии Кардана принадлежит честь
отпечатать первую в Литве медицинскую книгу.
Это - изданная в 1584 г. компиляция медицинских
статей различных авторов, составленная двор­
цовым врачом короля Стефана Батория Симоном
Симонием - эрудитом и вольнодумцем.
Ян Карцан отпечатал первые в Восточной Евро­
пе ноты (1597) и первый прообраз энциклопедичес­
кого словаря - адаптированный перевод с латин­
ского на польский книги итальянца Вергилия По­
лидора «Описания вещей» (1608).
Наконец, Яну Карцану принадлежит в Литве и
приоритет в печатании календарей как самостоя­
тельных изданий. В библиографии зарегистриро­
вано два его издания этого типа (401, 521). Можно
предположить, что их было больше, но, к сожале­
нию, календари не хранились и до нас не дошли.
Оценивая работу, проделанную Я. Карцаном, не­
которые историки называют его «вильнюсским
Альдом» (22,80). Однако это явное преувеличение,
хотя сам просвещенный вильнюсский типограф,
видимо, подражал прославленному итальянскому
печатнику. Латинские тексты Карцан печатал чет­
кой и красивой антиквой или ренессансным курси­
вом, напоминающим соответствующие шрифты
Альда Мануция. Польские издания Карцан отпеча­
тал тоже весьма искусно. На шрифты он смотрел
как на основной элемент художественного оформ­
ления книги, меньше внимания обращая на орна­
мент. Только редкая книга у него снабжена иллю­
страциями, чаще всего геральдическими, при
посвящении. Он избегает безвкусной перегрузки
титульного листа, и некоторые его титульные
листы по простоте своей композиции и вырази­
тельности напоминают современные. Единст­
венным декоративным элементом было обрамле­
ние со скромным украшением между заглавием
книги и выходными данными. Заставки и концовки
у него встречаются очень редко.
Последний раз Ян Карцан поставил свое имя под
изданием 4 августа 1611 г. (469,25). Всего за 32 года
своей деятельности он отпечатал свыше ста книг.
После его смерти оборудование печатни было раз­
делено между его сыном Иосифом, который про­
должил дело отца, и мужем его сестры Петром Бла­
стом Кмитой (в 1611 г. он открыл самостоятельную
типографию). Сотрудничество между этими двумя
типографами прекратилось потому, что молодой
Карцан перешел в католичество, Кмита же был
ревностным арианином. После раздела типогра­
фии Яна Карцана ни одна из новых не смогла до­
274

стичь ее прежнего уровня ни по общественному и
культурному значению издаваемых книг, ни по их
полиграфическим достоинствам.
Вокруг вильнюсского кальвинистского синода
сплотились некоторые другие печатники, рабо­
тавшие как по заказам синода, так и по инициативе
и на средства влиятельных сторонников Реформа­
ции.

В1592 г. вышли в свет «Письма» Анджея Волана,

изданные, как указано в их выходных данных, «в
типографии вильнюсского евангелического сино­
да». Другие издания этой печатни нам не известны.
В архивах также не удалось найти следов деятель­
ности синодальной типографии. Элементы оформ­
ления «Писем» свидетельствуют о том, что при пе­
чатании книги были использованы типографские
материалы Д. Ленчицкого. Считается, что при
возвращении Д. Ленчицкого в типографию иезу­
итской академии часть принадлежавшего ему обо­
рудования была удержана кальвинистским сино­
дом и использована при публикации «Писем» А.
Волана.

Другое полемическое сочинение того же А. Во­
лана «Злые слова противникам» было отпечатано в
1591 г. Здесь единственное упоминание типогра­
фии самого А. Волана, если не считать вышедшего
в 1583 г. острого памфлета против иезуитов, опуб­
ликованного «шрифтами и на средства Анджея Во­
лана Яном Карцаном». Из этого некоторые истори­
ки делают вывод, будто с 1583 по 1591 г. А. Волан
имел собственную типографию. Однако едва ли
этот активный идеолог Реформации, полемист и
проповедник располагал временем и условиями
для подобных занятий. Да в этом и не было нужды,
ведь в Вильнюсе работали столь опытные печатни­

ки, как Карцан и Ленчицкий.
Остается неясным, существовала ли реально
типография кальвинистского синода. Скорее все­
го, синоду принадлежало какое-то типографское
оборудование, однако его было недостаточно для
печатания книг. Не имел синод и постоянного ти­
пографа, а привлекал для работы то одного, то дру­
гого местного печатника. Вначале им был Д. Лен­
чицкий, затем, возможно, Я. Карцан, а с 1592 по
1607 г. эту функцию исполнял (с перерывами) Яков
Маркович, по-литовски - Моркунас. Вышедшее в
1592 г. произведение А. Волана «Размышление о
посланиях апостола Павла эфесцам» опубликова­
но уже в типографии Якова Марковича.
Биографических сведений об этом книготоргов­
це, переплетчике и печатнике, верном стороннике
Реформации почти не сохранилось. В предисловии
к одной из книг, изданной им в 1605 г., он называет
себя человеком престарелым, хотя, судя по неко­
торым данным, он родился не ранее 50 - 60-х гг.
XVI в. В одном из первых своих изданий он име­
нует себя «слугой и печатником пана Христофора
Радвилы» (386,161). Ему необходима была протек­
ция вильнюсского воеводы - опоры местных ре­
форматов, ведь работать приходилось под по­
стоянным страхом преследований. Недаром в
1597 г. Я. Маркович подал в вильнюсский город­
ской суд жалобу на студента иезуитской академии,
который покушался на его жизнь.
Несомненно, Я. Маркович был человеком обра­
зованным. В 1605 г., издавая книгу П. Гилёвского
«Изложение катехизиса», он приложил к ней свое
вступительное слово «К верному читателю», из ко­
торого явствует, что он относился к своему ремеслу
серьезно, как к идейному занятию, а не как к спо­
собу наживы. Некоторые историки видят в Я. Мар­
ковиче не самостоятельного печатника, а работни­
ка синодальной типографии, и анализ первых его
изданий дает для этого основание. Действительно,
он пользовался материалами, оставленными Д. Ле­
нчицким в синодальной типографии. Однако в


выходных данных своих первых изданий Я. Мар­
кович ясно указывает, что та или иная книга опуб­

ликована в его собственной типографии, и не упо­
минает о синоде.
В 1595-1599 гг. издательская деятельность Я.
Марковича была прервана. Причина тому - пресле­
дования со стороны иезуитов. Особое возмущение
вызвала у них публикация Я. Марковичем в 1594 г.
сочинения Симона Теофила Турновского «Зерка­
ло», где история Польши рассматривалась в неже­
лательном для католицизма свете.
Я. Маркович не вступал в компромиссы с католи­
ками и считал главной своей задачей издание бо­
гослужебных и полемических сочинений на ла­
тинском, польском и немецком языках. Так, он
опубликовал перевод книги Мартина Кровицкого
«Апология» (1602) - в защиту протестантского уче­
ния. Переводчик К. Моллер посвятил эту книгу
рижскому магистрату - видимо, Я. Маркович на­
печатал ее по заказу из Риги: в конце посвящения
изображен герб Риги и помещены соответст­
вующие стихи.
В истории литовской книги Я. Маркович остался
главным образом как издатель Литовской По­
стиллы - перевода Постиллы М. Рея с польского на
литовский язык. В борьбе между католиками и про­
тестантами эта книга должна была служить отве­
том на Католическую Постиллу М. Даукши; Я. Мар­
кович получил для этой работы материальное по­
собие от «вельможной» Софьи Моркувене-Внучке­
не, о чем говорится и на титульном листе, и в пане­
гирике, напечатанном по-польски. Предполагает­
ся, что Я. Маркович сам перевел значительную
часть книги, использовав сделанные Б. Вилента­
сом переводы Евангелий.
По оформлению Постилла Я. Марковича до­
вольно точно имитирует Постиллу М. Даукши. Она
имеет тот же формат (2°); в ней использован тот же
фронтиспис И. Федорова и П. Мстиславца; для тек­
ста характерны та же готическая фрактура и редкие
вставки латинского шрифта.
О дальнейшей издательской практике Я. Марко­
вича мы знаем мало. Последняя известная нам по­
лиграфическая работа Я. Марковича - панегирик
Яна Рыбинского Льву Сапеге, датированный 1607 г.
Вероятно, то был последний год существования
этой печатни. Всего в ней увидели свет около 25 из­
даний.
Типография Я. Марковича была бедной, не рас­
полагала орнаментом, запасами клише и вынуж­
дена была их одалживать. Зато изданные здесь кни­
ги, как правило, тщательно отредактированы и
отпечатаны очень аккуратно. В предисловии к
изданному в 1605 г. «Изложению катехизиса» Мар­
кович сообщает, что «состарился за печатным стан­
ком и вправе заявить, что, если какая буква в наборе
и выйдет неровной или даже выпадет (а такое
может приключиться и с человеком)... то уж в са­
мом тексте и слове .. . ошибок нигде не найти».
Когда в 1595-1599 гг. из-за преследований со сто­
роны иезуитов Я. Маркович был вынужден прер­
вать свою деятельность, начала работу другая про­
тестантская типография. Она выпустила первую в
Вильнюсе литовскую протестантскую книгу «Польский и литовский катехизис, или Вкратце со­
бранные воедино христианские истины и обязан­
ности». На титульном листе отмечено, что книга
выпущена на средства Мельхиораса Петкевичуса,
вильнюсского земского писаря, и отпечатана в
Вильнюсе в 1598 г. Станиславом Вежейским. О
М. Петкевичусе нам известно, что он жил прибли­
зительно в 1550-1608 гг., принадлежал к богатому
литовскому дворянскому роду и был последова­
тельным приверженцем протестантизма. Протес­
тантам типография была нужна как воздух, по­
скольку иезуиты активизировали свою издатель­

скую деятельность, начав выпускать катехизисы на
литовском языке. Подготовленный М. Петкевичу­
сом польско-литовский Катехизис был ответом на
переведенный М. Даукшей и изданный иезуитами
в 1595 г. Катехизис Я. Ледесмы. В польском предис­
ловии к своей книге М. Петкевичус говорит о «ве­
ликой и неотложной надобности литовского Кате­
хизиса». Эта книга небольшого формата предназ­
началась для детей как учебное пособие. Но, судя
по содержанию, его можно было ″использовать и
как молитвенник для взрослых.

Вторым изданием типографии М. Петкевичуса

явилась вышедшая в том же году на польском язы­
ке книга Гжегожа из Жарновца «Духовный щит».
В ней указано, что отпечатана она в «друкарне»
Мельхиораса Петкевичуса. Скорее всего, владелец
нанял сразу двух печатников, каждый из которых

должен был в,короткий срок выполнить свою долю
работы. По полиграфическому оформлению изда­
ния очень скромны. Заглавия набраны красными и
черными буквами. Шрифт, как и в изданиях Я. Мар­
ковича, в основном готический с редкими вставка­
ми латинского. Сейчас эти книги представляют со­
бой большую редкость. В ФРГ сохранился единст­
венный экземпляр польско-литовского Катехизи­
са, вывезенный в конце второй мировой войны из
городской библиотеки в Гданьске.
Другую попытку организовать печатание про­
тестантской литературы в Вильнюсе после того,
как предприятие Я. Марковича временно закры­
лось, предпринял А. Волан. Он пригласил для этой
цели (по-видимому, из Дебрецена) братьев Соло­
мона и Ульриха Сультцеров. Первым известным
нам изданием, подписанным только Соломоном
Сультцером, явился латинский трактат А. Волана
«О красивой жизни ...». Всего эта типография в
1596- 1603 гг. издала около 10 книг. Благодаря пос­
редничеству А. Волана и Д. Хильхена из Риги - се­
кретарей короля Сигизмунда III Вазы С. Сультцер
был объявлен королевским типографом. Однако
особой роли в духовной жизни Литвы и в развитии
здесь книгопечатного дела типография Сультце­
ров не сыграла.

После закрытия типографии Я. Марковича в
протестантам больше не удалось наладить в
Вильнюсе издания своих книг: иезуиты этого не до­
пустили. Приходилось либо пользоваться услуга­
ми кенигсбергской лютеранской типографии, что
было не всегда удобно, либо искать влиятельных
покровителей в самой Литве. Здесь видным покро­
вителем протестантов стал князь Януш Радвила,
вильнюсский воевода, литовский гетман. Этот че­
столюбивый политический деятель, верный сто­
ронник Реформации, решил превратить свою рези­
денцию в Кедайняй в политический и культурный
центр протестантизма. В1649 г. он преобразовал ос­
нованную его отцом начальную школу в среднюю
и присвоил ей звание лицея, собрав там группу
педагогов-протестантов.
высокообразованных
Решив также открыть типографию, он в 1651 г.
пригласил из Гданьска опытного печатника Иоахи­
ма Георга Рете, который привез и надлежащее обо­
1607 г.

рудование.
Через два года типография уже работала на пол­

ную мощность и выпустила три литовские кальви­
нистские книги, объединенные общим названием
«Книга богослужения христианского... для поль­
зования в церквах Великого княжества Литовско­
го». Общее заглавие, предисловие «К христианско­
му и доброму читателю», написанное по-польски, и
посвящение объединяют три самостоятельные
книги: сочинение Гжегожа из Жарновца «Обедня,
или Краткое изложение священного писания по
всем дням года», переведенное на литовский язык
протестантскими богословами Самуилом Минви­
дом и Яном Божимовским Старшим, написанная
275


ими же книга «Молитвы христианские на всякий
год и ко всяким делам надлежащие», а также

«Псалмы Давида», переведенные с польского Сте­
фанием Яугелисом Телегой - активным протес­
тантским деятелем, кедайняйским бургомистром.

В 1655 г. было задумано издание литовской

«Агенды». Печатник Рете получил даже аванс.
Однако к работе так и не приступил, оправдываясь
тем, что еще не получил полного расчета за печата­
ние Псалтыри. Вскоре политические бури наруши­
ли все планы издателей. В 1655 г. Януш Радвила
был объявлен изменником (поводом послужили
его переговоры со шведами) и был вынужден поки­
нуть Кедайняй; в конце того же года он умер.
Потеряв могущественного покровителя, протес­
танты уже не могли продолжать книгоиздатель­
скую деятельность в Литве.
Новую попытку издавать литовские проте­
стантские книги предприняла последняя предста­
вительница биржайской ветви рода Радвил - Люд­
вика Каролина, жена бранденбургского маркграфа,
жившая то в Кенигсберге, то в Берлине, но под­
держивавшая тесные связи с литовскими проте­
стантами. В1680 г. в Кенигсберге на ее средства ти­
пография Ройснера издала «Букварь - начало уче­
ний малым детям, чтобы научились распознавать
знаки письма, сложения и чтения». К букварю был
приложен Малый катехизис. Составитель этой
книги неизвестен, издание же должно было рас­
пространяться в Литве. По приказу и на средства
Людвики Каролины та же типография переиздала в
1584 г. «Книгу богослужения христианского».
Когда в 1657 г. в Кедайняй закрылась типография
Рете, в Оксфорде Самуил Богуслав Хилинский при­
ступил к переводу Библии на литовский язык.
Почему в Англии? Дело в том, что литовские про­
тестанты поддерживали контакты с англиканской
церковью, которая сочувствовала им и осуждала
преследования их католиками. В Кедайняй неко­
торое время служил проповедником шотландец Э.
Джильберт. Он был свидетелем жестоких гонений
и описал их в английской печати. С другой сто­
роны, правительство Кромвеля, добиваясь своих
политических целей в Речи Посполитой, отводило
определенную роль в их реализации литовским
протестантам (341,143), которые ездили в Англию
учиться и просто за поддержкой.
Среди них был и Самуил Богуслав Хилинский.
Он родился в 1633 г. в Литве, где его отец был про­
тестантским священником. Начальное образова­
ние он получил, возможно, в Кедайняй. В качестве
стипендиата кедайняйского синода изучал бого­
словие во Франекерском университете, в Голлан­
дии, а с 1657 г. - в Оксфорде. Здесь один из его дру­
зей - химик Роберт Бойль предложил ему заняться
переводом Библии на литовский язык. Этот пере­
вод стоил С. Хилинскому двух лет напряжен­
нейшего труда. Затем начались издательские хло­
поты. Чтобы ознакомить общественность с этим
предприятием и собрать дополнительные средст­
ва, в 1659 г. было опубликовано сообщение на анг­
лийском языке о переводе Библии на литовский
язык. Год спустя был заключен договор с лондон­
ским печатником Эвансом Тайлером (573,57-62) о
публикации Ветхого завета. Вскоре, однако, выяс­
нилось, что средств было собрано недостаточно.
Между тем в 1660 г. в Лондон прибыл по поруче­
нию вильнюсских протестантов Я. Краинский, ко­
торый должен был организовать в Англии сбор
средств в пользу литовской протестантской церк­
ви, пострадавшей от войны и католического терро­
ра. Хилинский попросил часть собранных денег на
издание Библии. Для этого требовалось одобрение
литовского протестантского синода, но его не по­
следовало. Печатание было приостановлено. Хи­
линский, опираясь на поддержку английских по­
276

кровителей, пытался опротестовать это решение, и
тогда литовские протестанты пошли на компро­
мисс: было решено завершить издание Ветхого за­
вета, а Новый завет издавать в переводе Яна Божи­
мовского. Хилинский вложил в работу слишком
много сил, чтобы согласиться даже с таким реше­
нием. Тогда его лишили всякой материальной под­
держки и дальнейшее печатание Ветхого завета
стало невозможным. В 1668 г. Хилинский умер в
Лондоне, надломленный неудачами, тяжелым тру­
дом, нищетой.
Итак, была издана лишь часть Ветхого завета, а
незаконченный тираж и неиспользованная бумага
были переданы на хранение в голландскую цер­
ковь в Лондоне. Здесь их нашел в 1681 г. литовский
протестант М. Минвидас. Ему было передано 37
фунтов стерлингов и 17 шиллингов, полученных от
продажи бумаги, а также оставшиеся экземпляры
Библии Хилинского. Из 833 экземпляров библио­
графам известны только три, один из которых
утерян, а два других хранятся в Берлине и в Лондо­
не. Там же в Британском музее находится и руко­
пись Нового завета.
Всего в Великом княжестве Лиговском с 1553 г.
до конца XVII в. работало 28 типографий, выпус­
тивших около 1850 изданий (в это число не входят
типографии, работавшие в то время в Малой
(Прусской) Литве). Свыше 83 % книг было отпе­
чатано вильнюсскими типографиями. Книгоизда­
тельская деятельность развивалась здесь неравно­
мерно: так, в 1590 г. были отпечатаны всего 2 книги,
а в 1595 - 24, в 1640 г. - 33, а в 1658 г. - ни одной и т. д.
Почти 48 % изданных книг были религиозного со­
держания и около 32 % - панегирики. Из литера­

туры научной на первом месте стоит история, затем
генеалогия и право. Все эти данные приблизи­
тельны, так как создание сводной картотеки книг,
изданных в Великом княжестве Литовском в

XVI-XVII вв.,

еще не завершено. 45 % книг было
издано на польском языке, 42 % - на латыни, около
10 % - на русском и церковнославянском. На ли­
товском языке вышло в свет всего 39 книг, в то
время как в Прусской Литве - 44 (488,12). По уровню
полиграфии и художественного оформления ли­
товская книга отставала от западноевропейской.
Гравюра на меди появилась только к середине
XVII в. в барочных фронтисписах А. Тарасевича,
К. Гетке, Л. Вилаца.
XVI в. отмечен значительно более широким,
чем прежде, распространением книги в обществе.
Достаточно сравнить средневековые библиотеки
Жигимонта I Старого или А. Гошгаутаса с библио­
текой Жигимонта II Августа, открывшей собой но­
вую эпоху в истории библиотечного дела. Этот ко­
роль-библиофил начал по примеру некоторых вла­
стителей Западной Европы собирать в своем виль­
нюсском дворце книги сразу после восшествия на
престол в 1545 г.
Книги закупались в большом количестве в круп­
нейших центрах книжной торговли. Из-за границы
книги посылали в Краков, здесь их переплетали и,
тщательно упаковав в шерстяную ткань, перевози­
ли в Вильнюс (425,80). Некоторые из них попадали
прямо в Вильнюс, и тут их переплетали местные
мастера. Благодаря этим закупкам, а также дарам,
полученным королем, фонд библиотеки вырос до 4
тысяч томов, а его стоимость превзошла огромную
для того времени сумму в 10 тысяч злотых (476,80).
Сегодня от этой богатейшей книжной коллекции
сохранилось лишь около 300 томов. В библиотеке
Вильнюсского университета их осталось только
двадцать один.
Коллекция Жигимонта Августа удивляет разно­
образием и широтой содержания книг (что вообще
характерно для библиотек эпохи Ренессанса). Наи­
более богато в ней представлено право. На втором


месте - античные классики: Аристотель, Аристо­
фан, Цицерон, Овидий. . .Далее-описания стран и

путешествий, хроники, исторические монографии.
Интересно, что первой книгой, приобретенной ве­
ликим князем, было «Описание земли Московс­
кой» (373,180). Среди медицинских книг имелись
сочинения Гиппократа, Африкана, руководства по
анатомии, гигиене, бальнеологии, физиотерапии и
т. д. Многочисленны книги по естественной исто­
рии. Библиотека имела бессмертный труд Н. Ко­
перника «Об обращении небесных сфер» (1543). В
отделе теологии - пестрая смесь всех религий и
ересей того времени.
Все эти книги были одинаково переплетены в ко­

ричневую кожу с тисненым суперэкслибрисом гербами Литвы и Польши. Эта библиотека имела и
своего специального чиновника - великокняжеско­
го библиотекаря. Здесь же была сделана попытка
создать первый в Литве научный каталог, состав­
ленный Станиславом Кошутским. Каталог охваты­
вал всю юридическую литературу дворцовой биб­
лиотеки. В нем указано 164 тома ин-фолио, 33 тома
ин-кварто, 96 томов ин-октаво, всего 293 книги. Ка­
талог открывается вступительным словом «К чита­
телю», где объясняется, как пользоваться этим
изданием, какова его структура и т. д. Книги были
распределены по-новому - в алфавитном порядке
по фамилиям авторов. До того времени этот прин­
цип не применялся, так как лишь в начале XVI в.
здесь стали появляться фамилии (425,138).
Предполагается, что библиотека Жигимонга
Августа была закрытой, доступной только членам
семьи великого князя и придворным. Известно
также, что к концу своей жизни король серьезно ду­
мал об учреждении в Вильнюсе высшего учебного
заведения и передаче ему своей книжной коллек­
ции (411, 21). В завещании он отписал библиотеку
иезуитам. Однако эта последняя воля короля, види­
мо, не была исполнена в точности. После его
смерти книжное собрание некоторое время нахо­
дилось в руках сестры, королевы Анны - жены Сте­
фана Батория. Мало разбираясь в книгах, она
щедрой рукой стала раздавать их придворным.
Этим отчасти и объясняется рассеяние книг из со­
брания Жигимонга Августа по библиотекам

Польши (339, 30).

Подражая властителям, начала собирать биб­

лиотеки в своих дворцах и литовская знать. В конце
XVI и особенно в начале XVII в. коллекционирова­
ние книг стало среди аристократов модой. Круп­
нейшие светские и церковные вельможи, элита ли­
товской знати - Радвилы, Сапеги, Пацы, Воловичи,
Зеновичи, Ходкевичи и другие начали создавать
библиотеки. Но лишь немногие из магнатов могли
действительно оценить книгу как источник про­
свещения и знаний. Среди таких следует упомя­
нуть Льва Сапету, который с середины 80-х гг.
XVI в. создавал свою коллекцию систематический
последовательно. К концу его жизни (он умер в

1633 г.) его прекрасная коллекция в Рожанском
дворце превышала уже 3000 томов. Его сын Кази­
мир Лев продолжал собирать книги, как это делал и
другой сын Льва Сапеги, Ян. Для этого Ян, как и его
отец, использовал свои поездки в Германию и Ита­
лию и на некоторых своих книгах даже подписы­
вался по-итальянски - «Джованни Сапега». Книги
из библиотеки Льва Сапеги и его сыновей, особен­
но те, которые были приобретены в XVII в., не
имеют таких богатых переплетов, как книги Жиги­
монта Августа. Но на каждой был позолоченный
экслибрис - герб рода Сапег: лис на щите. Судя по
сохранившимся до наших дней остаткам библио­
теки, Лев Сапега и его сыновья особенно интересо­
вались юридической и исторической литературой.
Затем следовали описания путешествий, механика
и техника, военные науки, картография, медицина,

античные классики. Представлена, хотя и незначи­
тельно, и теология.
Из других магнатов-библиофилов XVI-XVII вв.
отметим Яна Кароля Ходкевича и Миколая Хри­
стофора Радвилу. Последний особенно интересо­
вался географией, медициной, хорошо знал ино­
странные языки. Библиотекой другого Христофо­
ра Радвилы, кальвиниста, в его поместье в Несвиже
пользовался С. Будный (364,127-128). Как библио­
фил был известен, кроме того, подкоморий Нико­
лай Пац, который, по словам поэта Я. Яровия, «был
красноречив, любил науки и книги и приобрел их
столько, что ему не хватало полок, чтобы их расста­
вить» (457). Современники отзывались о его биб­
лиотеке как о «богато оснащенной хорошими кни­
гами», причем «ее ежедневно посещают гости из
разных стран».
К первой половине XVI в. относятся, по-видимо­
му, и книжные коллекции магнатов Зеновичей.
Один из них, Христофор Зенович, в своем завеща­
нии обязал сына построить в их поместьях Глубо­
ком и Сморгони школы и нанять для них «тол­
ковых бакалавров свободных наук». Упоминая
библиотеку, которую он собрал, Христофор пере­
дает ее сыну как величайшую драгоценность и
просит ее не разбрасывать, а по возможности уве­
личить и всегда держать в одном месте: в Сморго­
ни, при церкви (246,132).
Некоторые коллекции литовских магнатов обо­
гатили фонды зарубежных библиотек. Так, из
книжного собрания князя Богуслава Радвилы в
Слуцке 428 самых ценных изданий было завещано
прусскому курфюрсту Фридриху Вильгельму. Кни­
ги из собрания Б. Радвилы удивляли современни­
ков своими роскошными кожаными переплетами с
вытисненными на них золотым орнаментом и гер­
бом. Среди них были и издания уникальные, в том
числе 17 инкунабул. Среди книг, подаренных прус­
скому курфюрсту, были и литовские, например, 2
экземпляра Литовской Постиллы Я. Марковича.
Кроме печатных книг, в собрании было и несколь­
ко рукописных, среди них Большая пергаменная
Библия - прекрасное произведение западноевро­
пейских каллиграфов и миниатюристов конца XII начала ХШ в. и шедевр русского рукописного
искусства - Радзивилловская лицевая летопись, со­
державшая 617 миниатюр.
В XVI в. в Литве создавались и первые книжные
собрания ученых. Сохранился список книг из соб­
рания доктора Абраомаса Кульветиса, одного из
виднейших деятелей Реформации в Литве (447,
189). Среди 79 перечисленных в этом списке книг
первое место занимают произведения античных
авторов. Много книг по языкознанию (грамматики,
словари) и другим отраслям науки - анатомии, гео­
графии и т. д.
Хорошее подручное собрание книг имел и дру­
гой деятель Реформации в Прусской Литве Ионас
Бреткунас; немалую коллекцию научных книг со­
брал и уже не раз упоминавшийся Микалоюс
Даукша. В акте визитации* Жемайтийского епис­
копства 1579 г. (453,174-182) указывается, что в биб­
лиотеке М. Даукши церковный визитатор обна­
ружил несколько изданий гуманистов, например
«Пословицы» Эразма Роттердамского, и две грам­
матики греческого языка, подготовленные сторон­
никами Реформации И. Модером и Ф. Меланхто­
ном и потому запрещенные церковью.
Большим собранием научных книг обладал
также вильнюсский епископ-суфраган Георгий
Альбиний, эрудит с широкими взглядами, автор
нескольких научных трудов по истории античной
литературы. По утверждению историка Т. Нарбута,
библиотека Альбиния, подозревавшегося в рас­
пространении еретических книг и идей, была
сожжена католическими монахами на площади

*
Визитации - периодичес­
кие инспекционные
поездки представителей
местных церковных вла­
стей.

277


перед ратушей. Однако по более достоверным
данным, коллекция Альбиния была после его смер­
ти в 1570 г. передана вильнюсской иезуитской кол­
легии (596, 217-221). В библиотеке Вильнюсского
университета до сих пор хранятся книги, несомнен­
но, принадлежавшие Альбинию: среди них первый том трудов философа и теолога Оригена
(П-Ш вв.), изданный Эразмом Роттердамским с его

вступительным словом и комментариями и ряд
других, внесенных тогда в списки запрещенных.
Все эти книги красиво переплетены, на верхних
досках переплета в коже - тисненый герб владель­
ца и его инициалы.
Одно из интереснейших собраний научных книг
принадлежало в Вильнюсе в конце XVI - начале
XVII в. Соломону Рысиньскому, ученому шлях­
тичу, педагогу, активному деятелю Реформации.
Его собрание на две трети состояло из светской ли­
тературы. Особенно полно в нем были представ­
лены античные авторы, гуманистическая литерату­
ра XVI-XVII вв. (например, 11 изданий Эразма Рот­
тердамского), историческая (особенно по истории
литовско-польского государства), филологичес­
кая, а также полемические антикатолические изда­
ния, книги С. Будного, А. Волана, М. Смотрицкого.
Попадались библиофилы и среди бургомистров,
советников, писарей магистратов, даже среди
представителей рядовой шляхты и купечества.
Прежде некоторые историки, например И. И. Лап­
по (156, 504-506), отрицали, что мелкопоместная
шляхта собирала книги. В настоящее время, благо­
даря лучшему знанию архивов, мы можем утверж­
дать, что немало книг имелось в XVI-XVII вв. у
дворян и даже у горожан. В инвентаре поместья
Рощай 1596 г. среди других предметов домашнего
обихода упоминается и «полочка для книг: на той
полочке - печатная польская Постилла, потре­
панный Катехизис, молитвы литовские печатные,
старые» (454,404).
Гораздо чаще встречаются любители книги сре­
ди городского населения, и собрания их более мно­

гочисленны. Из записи в судебной книге города
Каунаса 1545 г. мы узнаем, что некий писарь Та­
мошюс, лежа на смертном одре, отписал все свои
книги «жакам» (студентам). «Барабанщик его коро­
левской милости» Матас Янавичус в 1568 г. пере­
дал одному каунасскому горожанину сундук со
своим имуществом - разные вещи и пять книг, сре­
ди которых «Сувизжал» (польский «Уленшпи­
гель»), история неаполитанской королевы и другие
(39).

Одним из интереснейших частных собраний та­

кого типа в XVII в. была коллекция вильнюсского
бургомистра Степана Лебедича, состоявшая из

книг (большая часть на латинском языке,

12

-

111

на

русском и 5 - на польском). Почти все русские и
польские книги были религиозного содержания, в
том числе Апостол Франциска Скорины и
Острожская Библия Ивана Федорова. Это собра­
ние удивляет разнообразием читательских интере­
сов его владельца. Здесь и античные авторы, и сред­
невековые философы, и историческая литература,
и описания путешествий, и словари. Православный
молитвенник тут мирно соседствует с католичес­
ким. Это собрание по своему содержанию типично
для Вильнюса XVI-XVII вв., где сталкивались и
взаимодействовали различные культурные и рели­
гиозные течения.
Книги очень ценились и бережно хранились в
железных ящиках вместе с золотыми и серебряны­
ми вещами и другими драгоценностями.
Высоко ценя свои книги, владельцы нередко от­
мечали, откуда они их получили, у кого купили, по
какой цене. Так, каунасский аудитор И. Римгайла
(XVII в.) записывает в приобретенном им издании:
«Я, Ионас Римгайла, являюсь собственником этой
278

книги, я купил ее за два с половиной злотых в доме
пана Милевича в Кедайняй». Магнаты и каноники
украшали свои книги вытисненными на коже пере­
плета суперэкслибрисами. Более скромные биб­
лиофилы довольствовались записями: «Из книг
Я. Роговского» или «Я - Яна Грабовского».
Однако частные книжные собрания мало спо­

собствовали развитию библиотек как общест­
венных учреждений, центров науки, культуры,
просвещения. Гораздо большее значение в Литве
имели библиотеки высших и средних учебных за­
ведений. Первое место среди них занимает, бес­
спорно, библиотека вильнюсской иезуитской кол­
легии, преобразованной в 1579 г. в академию, или
университет.
Уже в конце XVI в. благодаря обильным «фунда­
циям» литовских магнатов и церковных иерархов
это книгохранилище стало одним из крупнейших и
богатейших в Восточной Европе. Первым из­
вестным нам даром библиотеке, положившим фак­
тически начало ее, была уже упоминавшаяся книж­
ная коллекция Г. Альбиния. Ядром же новой ие­
зуитской библиотеки стал поистине королевский
дар великого князя Литовского Жигимонта Авгу­
ста. Пример князя поощрил и других: многие ие­
рархи католической церкви и крупные магнаты
считали своим долгом поддерживать эту твер­
дыню католицизма в Литве. Немало книг и целых
библиотек религиозного содержания подарили
академии епископы В. Протасевич и Е. Волович,
кардинал Г. Радвила и другие. Из мирян, даривших
вильнюсской академии свои книги, выделяется се­
мья Сапег. Особенно щедрым оказался литовский
подканцлер Казимир Лев Сапега, оставивший в
1655 г.вильнюсской академии собранную его от­
цом и им самим прекрасную книжную коллекцию
(595,20). Еще в 1645 г. вместе со средствами для уч­
реждения юридического факультета К. Л. Сапега
подарил новому факультету собрание юридичес­

кой литературы.
Некоторые опекуны библиотеки дарили ей та­
кже недвижимое имущество и деньги.
Фонды библиотеки росли и за счет типографии

иезуитской академии, которая была обязана бес­
платно предоставлять библиотеке по одному эк­
земпляру каждого своего издания (336, 210).
Несмотря на все это, за два столетия иезуитского
правления фонды выросли сравнительно незначи­
тельно: с 4,5 тыс. томов в 1579 г. до 11 тыс. в 1773 г.
Росту библиотеки мешали постоянные войны,
пожары, грабежи.
Мы очень мало знаем о том, как была организова­
на работа библиотеки вильнюсской академии. Из­
вестно лишь, что с самых первых лет деятельности
она имела префекта-заведующего: им был понача­
лу шотландец Джон Хэй. Под его руководством
был составлен первый каталог библиотеки, ко­
торый, к сожалению, не сохранился. На многих
книгах XVI-XVII вв. здесь стоит надпись: «Бо­
льшая библиотека». Это означает, что она была ор­
ганизована по образцу других университетских би­
блиотек эпохи средневековья: в «большой библио­
теке» размещался основной фонд, которым можно
было пользоваться только на месте, а «малая би­
блиотека» состояла из учебников, дублетов и дру­
гой менее ценной литературы, которую выдавали
студентам на дом. Это было началом абонемента
(595, 25). Особенно редкие книги прикреплялись к
стенам или пультам цепочками, что, однако, не
всегда спасало от похищения, как это случилось с
книгой о магии, исчезнувшей из библиотеки в
1630 г.

О том, где и как размещалось книгохранилище в

XVI-XVH вв., известно мало. Книги, очевидно,
стояли в шкафах, в рефектории (трапезной). В кон­
XVII в. библиотека была перемещена этажом

це


выше, в зал, где теперь находится студенческий чи­
тальный зал университетской библиотеки. У каж­
дого окна был поставлен для читателей пульт с та­
буреткой - всего 11 комплектов. Стены библиотеки
были украшены фресками религиозного содержа­
ния, гравюрами, картами. Книги были классифици­
рованы по основным отраслям науки. 34 шкафа от­
водились исключительно дня теологической лите­
ратуры, в то время как для математики и физики только два шкафа. Теология составляла 80% всего
фонда, причем 90% книг были на латинском языке.
Кроме вильнюсской академии, еще одна осно­
ванная иезуитами школа могла похвалиться бо­
гатым книжным собранием. Начало библиотеке
Кражяйской коллегии (1614) положило книжное со­
брание епископа Мельхиора Гедрайтиса. Сменив­
ший его на жемайтийском епископском престоле
Николай Пац также обогатил библиотеку, подарив
ей свои книги с суперэкслибрисом - гербом семьи
Пац. Часть их до наших дней сохранилась в би­
блиотеке Вильнюсского университета.
Хорошую библиотеку имела и коллегия виль­
нюсского русского братства, однако более по­
дробных сведений о ней у нас нет. По-видимому,
она погибла во время одного из погромов, учи­

ненных иезуитами.
Из реформатских книгохранилищ в первую оче­
редь следует упомянуть достаточно богатую и ин­
тересную по составу своих книг и рукописей биб­

лиотеку евангелического синода, обслуживавшую
нужды реформатских школ. Она просуществовала
чуть более полувека, пока в 1611 г. ее не сожгли ие­
зуиты. Осталось всего несколько книг, среди них обгоревшая Библия 1480 г. и одно письмо Ж. Каль­
вина к синоду. В 1625 г. Христофор Радвила Млад­
ший основал для реформатов в Кедайняй четы­
рехклассную школу, реорганизованную в 1649 г. в
гимназию, и снабдил ее большим количеством

книг.

В эпоху контрреформации понемному стали
оживать пришедшие в упадок библиотеки като­
лических монастырей. Старейшей и главной сре­
ди них была библиотека вильнюсского францис­
канского конвента, насчитывавшая в конце XVI в.
не более 104 книг (599, 94). Только необходимость
борьбы с Реформацией заставила восстановить
сеть монастырей и библиотеки. Основным источ­
ником пополнения монастырских библиотек были
книжные дары, о чем сообщают дарственные запи­
си в книгах и экслибрисы их бывших владельцев.
Книги в монастыри приносили также поступа­
ющие в них монахи. Свыше 80% собраний со­
ставляла религиозная литература на латинском
языке. Однако во второй половине XVII в. значи­
тельно возросли фонды книг и на польском языке.
Каждая монастырская библиотека обязана была
иметь «индексы запрещенных книг», а библиотека­
ри и другие члены конвента должны были следить,
чтобы в их библиотеки не попадали запрещенные
книги или те, которые нельзя было читать открыто
(541,194). Но вскоре в монастырях поняли, что, не
зная запрещенной литературы, нельзя вести
успешную борьбу против еретиков. Вот почему там
стали устраивать «закрытые» отделения запрещен­
ной литературы. На такие книги ставили надписи
«Liber prohibitus» или «Haereticus», или «Ksi^ga
zakazana». Нередко монах не ограничивался этим, а
давал волю эмоциям: «Эта книга написана обман­
щиком, который заслуживает быть сожженным»
(598, 101). Имена еретических авторов замазыва­
лись чернилами.
Редкая монастырская библиотека в Литве не
имела специального библиотекаря, как того требо­
вали уставы всех монашеских орденов.
Книги в монастырских библиотеках расставля­
лись по «факультетам», т. е. по отраслям знаний.

Каталоги велись очень плохо, фактически это бы­
ли примитивно составленные инвентарные списки
книг. Выдавать книги за пределы монастыря было
строго запрещено, однако, судя по записям в кни­
гах, они, вопреки запрету, часто меняли владель­
цев.

Из церковных библиотек достойна внимания
только библиотека вильнюсского кафедрального
капитула, в составе которой были не только книги
церковного обихода, но и теологическая и поле­
мическая литература, необходимая для борьбы с
идейными врагами, а также юридическая дня нужд
управления. При библиотеке хранился также архив
кафедрального собора и капитула. Книжные соб­
рания умерших членов капитула обычно передава­
лись библиотеке; она также пополнялась за счет
даров епископов и каноников, завещавших свои
собрания кафедральной библиотеке.
К концу XVII в. библиотека значительно вырос­
ла, однако порядка в ней не было. Много раз на засе­
даниях капитула поднимался вопрос об упорядоче­
нии библиотеки, но безрезультатно. Книги, выда­
вавшиеся на дом каноникам и ксендзам, редко возв­
ращались, несмотря на то, что на дверях кафедры
вывешивались списки должников с угрозой от­
лучения их от церкви.
В третьем издании трехъязычного словаря К.
Ширвидаса, при объяснении того, почему оказа­
лось необходимым новое издание, подчеркивает­
ся, что предыдущие погибли от «злоключения вре­
мен и военных бурь». И действительно в эту бур­
ную эпоху истории Литвы книге грозило много
опасностей.

Важнейшей из них были частые пожары, опу­
стошавшие Вильнюс. Во время большого пожара
1530 г. сгорело две трети города. Несомненно,
пожар уничтожил и книжные собрания. Этот
пожар считается, как мы помним, причиной пре­
кращения работы в типографии Ф. Скорины.
В 1610 г. в Вильнюсе вновь возник сильнейший
пожар, уничтоживший большую часть города, в
том числе и здания иезуитской академии. «Ие­
зуиты, - пишет историк М. Балинский, - пытались
спасти библиотечные книги, бросая их в подвалы,
однако не успели этого сделать... Погибло много
имущества и библиотечных книг.. .» Тогда же по­
гибли и библиотека кафедрального собора, и ряд

других книжных собраний.

Перед Реформацией в Польше и Великом
княжестве Литовском не было организованной
цензуры. Когда же туда хлынул поток реформат­
ских книг, запретительные меры значительно уси­
лились. Эдикты папского легата в Польше пред­
писывали изымать и сжигать лютеранскуюлитера­
туру. Очень скоро в борьбу против антикатоличе­
ской литературы включился и великий князь Ли­
товский Жигимонт I Старый. В 1520 г. он издал
эдикт, запрещавший ввозить в Литву и продавать
произведения М. Лютера. Нарушители подверга­
лись конфискации имущества и изгнанию из
страны. Однако и этот эдикт не остановил распро­
странения лютеранских книг. Вот почему в 1522 и
1523 гг. эдикт был повторен, но теперь наказанием
за ввоз, распространение и чтение книг Лютера и
его единомышленников должна была служить уже
смертная казнь. Но и это, видимо, не помогало. В
июле 1535 г. Жигимонт I Старый опубликовал
новый эдикт против лютеранства, повторенный
затем еще несколько раз. Репрессии были направ­
лены не только против протестантской литературы
и ее распространителей, но и против протестант­
ских школ.
И все же задержать распространение идей Ре­
формации и гуманизма не удавалось, пока мо­
гущественнейшие литовские магнаты открыто
поддерживали Реформацию, а некоторые из них
279


оказывали покровительство даже ее левому кры­
лу - арианам, «польским» и «литовским братьям».

При Жигимонте

II Августе деморализованная

ка­

толическая церковь была уже бессильна воспре­
пятствовать распространению реформатскойлите­
ратуры в Литве: «Она здесь так быстро распро­
страняется в обществе, что транспорты из-за гра­
ницы уже не могли удовлетворить растущие по­
требности читателей», - писал католический исто­

рик (536,164).
Лишь с 70-х гг. XVI

в. началась систематическая
борьба католической церкви против ариан, рефор­
матов и лютеран. По словам историка, началось то
жестокое время, когда «на базарной площади

Училище. Гравюра из
«Букваря» В. Бурцова.

Москва, 1637

ми.

Первым шагом явилось публичное сожжение

Вильнюса запылали горы книг». «Очищение»
Литвы от еретических книг поручалось церковным
визитаторам, ревностно выполнявшим эту задачу.

Найденные у служителей культа или у мирян за­
прещенные книги сжигались или разрывались, а
иногда их доставляли иезуитам, дабы те их «очи­
стили» (484,151). Орден иезуитов стал главным цен­
зором литературы, вытеснив занимавшихся этим
ранее доминиканцев. Усилением цензуры занялся и
Стефан Баторий, опубликовавший в 1580 г. пра­
вила для типографий. Запрещалось печатать или
гравировать без разрешения цензуры все, что каса­
лось истории Речи Посполитой. Даже если издание
не содержало ничего предосудительного, тот, кто
его напечатал без разрешения, наказывался так же,
как издавший пасквиль (476,70-71). Короля заботи­
ла не столько религиозная сторона дела, сколько
политическая. Но системы государственной цен­
зуры тогда не было, всем ведала церковь.
Самым фанатичным борцом против протестан­
тизма был в Литве иезуит Петр Скарга. Он не толь­
ко подталкивал к строгим мерам против еретиков
церковные власти, но воздействовал в этом направ­
лении и на литовских магнатов. Под влиянием ие­
зуитов Миколай Христофор Радвила начал с
необыкновенным рвением уничтожать реформатс­
кие книги, особенно изданные его отцом-кальви­
нистом, в первую очередь знаменитую Брестскую
Библию. Для выкупа еретических книг у их вла­
дельцев, будь то частные лица или «публичные»
библиотеки, он выделил огромную сумму - 5000 ду­
катов. Собранные таким образом протестантские
книги были по его приказу сожжены на рыночной
площади в Вильнюсе (476,301). Дошедшие до нас
экземпляры Брестской Библии сохранились лишь
благодаря тому, что их владельцы вырезали из них
заглавные листы - теперь книгу труднее было
«опознать». «Замазывалось имя подозреваемых в
ереси авторов, - писал И. Лелевель, - имена Эразма
Роттердамского и других стерты или замазаны»
(486,107). Однако и эти меры не всегда помогали
спасти книгу от костра.
Иезуитский историк С. Ростовский с восхище­
нием пишет, что вильнюсский епископ Георгий
Радвила, этот столп католичества в Литве, «придя
к власти, тут же объявил войну еретикам и позже
... все время преследовал неверных. По его прика­
зу были произведены обыски во всех книжных
лавках, и найденные там еретические книги, про­
тиворечившие учению церкви, были конфиско­
ваны и брошены в костер. После этого он преду­
предил граждан, чтобы они не читали все, что им
попадало в руки. Таким образом вильнюсские
книжные лавки, издательства и типографии были в
большей части очищены от еретической чумы»
(548,192).

В 1582 г. Г. Радвила распространил «Послание
пастве Вильнюсского епископства», в котором пре­
дупреждал: «Тому, кто издаст книгу без разреше­
ния епископа, которое должно быть отпечатано в
начале книги, угрожает конфискация издания, де­
нежный штраф и телесное наказание» (583,263).
280

Но и эти меры показались молодому, честолюби­
вому «пастырю» Литвы недостаточными. Начало
своего правления он стремился ознаменовать ради­
кальными мерами против еретиков. Обстоятельст­
ва этому благоприятствовали. Король был занят
войной с Москвой и осадой Пскова, вместе с ним на
войну уехал и влиятельнейший покровитель каль­
винистов вильнюсский воевода Миколай Радвила
Рыжий. Таким образом, никто не мог помешать
епископу начать расправу в Вильнюсе с иноверца­

еретических книг: епископ, сообщает историк
Ю. И. Крашевский, «собрал много антикатоличес­
ких книг, которые обильно издавались в Вильнюсе
и других городах, среди них и переводы Библии, и
приказал палачу сжечь их публично на рыночной
площади напротив ратуши, на том месте, где обыч­
но позорной смертью наказывали преступников и
где стояли виселица и позорный столб» (476, 301).
Подстрекаемая иезуитами, возбужденная книж­
ным костром, толпа католиков напала на кальви­
нистский синод. Его типография, которой руково­
дил протестантский печатник Даниил Ленчицкий,
была разгромлена и подожжена, а захваченные там
книги сожжены тут же перед костелом св. Яна.
Преследования возобновлялись позднее неод­
нократно. В1598 г. подстрекаемая ксендзами толпа
ворвалась в школу вильнюсского русского братст­
ва, обрушилась на педагогов, разгромила библио­
теку. Подобные нападения, организованные като­
ликами и униатами, происходили также в 1606,1607,
1610

гг.

(184, 37).

Во второй половине XVII в. в ходе борьбы про­
тив распространения антикатолической литерату­
ры был усилен контроль над книжной торговлей.
Об этом свидетельствуют две привилегии короля
Яна Казимира вильнюсскому цеху переплетчиков,
к которому принадлежали и книготорговцы. Со­
гласно привилегии 1664 г., в городе запрещалось
торговать не только еретическими, но и католичес­
кими книгами, если они завезены сюда тайно. Цех
переплетчиков должен был следить за выполне­
нием запрета: все подобные издания подлежали
конфискации. Эта привилегия короля была вновь
подтверждена в 1676 г. Так, наряду с духовной цен­
зурой католической церкви появился еще один
цензор - вильнюсский цех переплетчиков, в кото-


ром работали в основном мастера-католики и ко­
торый не только из конфессиональных, но и из эко­
номических соображений был заинтересован в
том, чтобы эти привилегии строжайшим образом
исполнялись. Цех зорко следил за книжным рын­
ком: не появился ли там какой-либо нелегальный
конкурент или запрещенное издание.
Как трудно было в то время «недозволенной»
книге проникнуть в Литву, говорит судьба одного
протестантского издания. В 1682 г. вильнюсский
епископ разослал циркуляр с приказом уничто­
жить только что появившийся литовский протес­
тантский Катехизис. Этот приказ выполнялся
столь ревностно, что в том же столетии исчезли все
экземпляры Катехизиса. И только в наше время
один из них был обнаружен в Лондоне в библиоте­
ке Британского музея - отпечатанное в 1680 г. в Ке­
нигсберге на литовском языке «Начало обучения
малых детей» с приложением Малого катехизиса
(488,50-51).

КНИЖНОЕ ДЕЛО В РОССИИ В XVII ВЕКЕ.
Ликвидация последствий разорения, нанесенного

польско-шведской интервенцией, была завершена
в. Однако и в дальнейшем
социально-экономическое и политическое разви­
тие России было сложным и противоречивым.
И все же в связи с развитием торговых отноше­
ний, возникновением мануфактур, ростом городов
и посадов росли культурные потребности страны.
Тому же способствовалиукрепление государствен­
ного аппарата, церковная реформа, более интен­
сивные связи с заграницей. В XVII в. значительно
увеличилось количество школ в городах. Распро­
странилась грамотность и среди крестьян, в том
числе и в восточных районах России. Соответст­
венно возрастал и спрос на книгу.
В то время в России еще не создалась какая-либо
государственная или церковная система образова­
ния, отсутствовала и сеть стационарных школ.
Элементарную грамотность можно было приоб­
рести за определенную плату у так называемых
«мастеров», чаще всего из числа духовенства или
мелких чиновников (подьячих). Цель учения пони­
малась очень узко: в заглавиях московских
печатных азбук 1634 и 1637 гг. подчеркивается, что
они - «начало учения человеком, хотящим разуме­
ти божественного учения» (119,160). Отдавали де­
тей в учение, разумеется, и из чисто прагматичес­
ких соображений. Медленнее грамотность распро­
странялась среди женщин (172,10). Но в Москве и
других крупных центрах уже были грамотные
женщины, и не только среди монахинь. Например,
из московского посада и торгово-промышленной
части города приглашались учительницы, «масте­
рицы грамоты» для обучения царевен.
В XVII в. делались попытки не только повысить
уровень элементарного образования, но и органи­
зовать школы повышенного типа - для подготовки
знающих дьяков, чиновников, правщиков книг, пе­
реводчиков и других специалистов. Организации в
Москве первого высшего учебного заведения спо­
собствовали два воспитанника киевской Мо­
гилянской академии - Епифаний Славинецкий и
Симеон Полоцкий. Они занимались и книгоизда­
тельством, переводили заграничные книги.
Вначале школы повышенного уровня основыва­
лись только по частной инициативе. Близкий к
царю Алексею Михайловичу просвещенный боя­
рин Ф. М. Ртищев устроил в середине XVII в. в
основанном им Андреевском монастыре в окрест­
ностях Москвы греко-латинскую школу, где препо­
давали философские дисциплины и риторику. Сре­
ди учителей был и приглашенный из Киева Е. Сла­

лишь к 30-м годам XVII

винецкий. Несколько позже такая же школа была
организована при Чудовом монастыре в Кремле. В
ней преподавал Арсений Г рек. В1665 г. Симеон По­
лоцкий при Спасском монастыре в Москве открыл
государственную греко-латинскую школу. Она го­
товила чиновников для центральных государст­
венных учреждений.
В 1667 г. в Китай-городе в Москве по просьбе
жителей был открыт «гимнасион». К образованию
стремились не только москвичи. С1685 г. известна
также школа в городе Боровске. Влиятельный го­
сударственный деятель допетровского времени,
просвещенный библиофил князь В. В. Голицын, по
словам В. О. Ключевского, «твердил боярам о необ­
ходимости учить своих детей, выхлопотал раз­
решение посылать их в польские школы» (135,382).
Сохранилось прошение Андрея, сына Семенова
Незговорского, от 1655 г., в котором этот житель
Тобольска добивается разрешения ехать в Киев в
Могилянскую академию «ради книжного учения»
(322,3-8).
В 1681 г. в Москве при Печатном дворе на Ни­
кольской улице было открыто училище с двумя
классами; в одном изучали греческий язык, в дру­
гом - славянский. Руководил школой долго
живший на Востоке иеромонах Тимофей с двумя
учителями - греками. В школу поступило 30 учени­
ков из разных сословий, а через пять лет их на­
считывалось уже 233 (135, 340). Еще через год там
же при Заиконоспасском монастыре была открыта
первая в Москве высшая школа - академия, где учи­
ли трем языкам, философии, свободным наукам.
Руководили Московской эллино-греческой, позд­
нее - Славяно-греко-латинской академией два
греческих ученых братья Софроний и Иоанникий
Лихуды. В академию перевели учеников старших
классов из школы Печатного двора. Выпускники
поступали на государственную службу. Задачи ака­
демии были определены царем и патриархом,
«дабы тьма невежества искоренилась». Подчерки­
валось, что «сему училищу быти общему и всякого
чина, сана и возраста людем, точию (только. - Л. В.)
православные христианские веры, приходящим ра­
ди научения, без всякого зазора свободному, в нем
всякие от церкви благословенные благочестивые
науки да будут. А от церкви возбраняемых наук,
наипаче же магии естественной и иных, таким не
учити и учителей таковых не имети. Аще же тако­
вые учители где обрящутся, и они со учениками,
яко чародеи, без всякого милосердия да сожгутся»
(20,237).
Так, наряду с просветительскими академия по­

лучила и широкие церковно-полицейские функ­
ции: ей надлежало следить, чтобы московские жи­
тели не держали «домашних» учителей ино­
странных языков, не имели дома латинских, поль­
ских и немецких книг.

ПЕЧАТНАЯ КНИГА. В отличие от западных стран,

где в книгоиздательском деле почти безраздельно
господствовала частная инициатива, а роль госу­
дарственных органов и церкви выражалась лишь в
общем надзоре за выпуском книг, в России XVII в.
издание книг составляло монополию государства и
церкви (131,127). Типографии были государствен­
ными учреждениями, а их сотрудники - чиновника­

ми. Санкцию на выпуск той или иной книги давал
глава Московской церкви - патриарх. Печаталась
главным образом литургическая литература. Есть
все основания говорить, что в результате этого

основные интеллектуальные потребности русских
людей в ХЛП в. удовлетворялане печатная, а руко­
писная книга, которая распространялась гораздо
шире и была гораздо разнообразнее по тематике.

281


Напротив, в Западной Европе рукописная книга
уже в начале XVI в. перестала играть сколько-ни­
будь значительную роль.
Характерной особенностью русского книгопеча­
тания в XVII в. была его концентрация на москов­
ском Печатном дворе, что облегчало постоянный
контроль со стороны властей. Из 483 печатных
изданий XVII в., зарегистрированных в сводном
каталоге А. С. Зерновой, 477 были выпущены мос­
ковским Печатным двором (101). Особым случаем
можно считать Верхнюю типографию в Кремле,
существовавшую, впрочем, недолго (с 1678 по
1683 г.): она была организована специально для
публикациилитературных трудов Симеона Полоц­
кого - наставника детей царя Алексея Михайло­
вича. Эта типография отпечатала всего шесть изда­
ний и фактически была кремлевским филиалом
Печатного двора.
Еще одно исключение - печатня Иверского мо­
настыря на Валдае, основой которой была типогра­
фия Кутейнского монастыря близ Орши. Жесто­
кие преследованиясо стороны католиков и униатов
в Великом княжестве Литовском вынудили ку­
тейнских монахов в 1655 г. обратиться к патриарху
Никону с просьбой - принять монастырь под свою
защиту и создать условия для его дальнейшего
существования в России. С разрешения Никона мо­
нахи из Орши перевезли в Иверский монастырь
печатное оборудование и большое число своих
изданий. Сюда же переехала и группа ремесленни­
ков-мирян, среди них - переплетчики. На новом ме­
сте типография начала работать в 1657 г. В одной из
башен монастырской крепостной стены были со­
зданы переплетная мастерская и мастерская для
литья шрифтов. Сохранилось имя резчика шриф­
тов монаха Калистрата. Другой монах, Паисий, го­
товил гравюры по дереву. Судя по сводному ката­
логу А. С. Зерновой, здесь в 1658-1661 гг. были
отпечатаны три церковные книги малого формата
(4°-8°): Часослов и сборники «Рай мысли» и
«Брашно духовное» (101,138-139). Они не отлича­
лись высоким качеством полиграфии, были скром­
но оформлены, зато дешевы, и потому находили
себе покупателей в Москве, Новгороде и других го­
родах России. И при самом Иверском монастыре
развернулась постоянная книжная торговля. В мае
1665 г. вышло последнее издание этой типогра­
фии - царская жалованная грамота Иверскому мо­
настырю. В том же году Никон перевел типогра­
фию ближе к Москве, в свою резиденцию - Воскре­
сенский Новоиерусалимский монастырь. Но тут
типография, вероятно, ничего не смогла напеча­
тать (130, 54). После свержения Никона с па­
триаршего престола печатники типографии и обо­
рудование были перевезены в Москву.
За время Смуты и войны с интервентами в начале
XVII в. книгоиздательство в России было со­
вершенно дезорганизовано. Попытка князя Д. Т.
Трубецкого (одного из руководителей ополчения,
боровшегося в 1612 г. с интервентами) восстано­
вить типографию не удалась. Тогда же мастер «хитрец» печатного дела Аникита Федорович Фо­

фанов сумел перебраться из Москвы в Нижний
Новгород и доставить туда часть оборудования
своей бывшей «избы», т. е. мастерской (130, 52). С
большим трудом оборудовав типографию, он,
однако, успел выпустить только одну тетрадь ин­
фолио в 12 страниц (126,214). Скорее всего, это было
не самостоятельное произведение, а фрагмент
вступительного или заключительного слова к дру­
гому изданию, которое А. Ф. Фофанову так и не

пришлось напечатать целиком. Но фрагмент
важен и сам по себе, ибо в нем А. Фофанов описы­
вает ужасы польской интервенции, обиды, нане­
сенные русской земле, радуется освобождению ро­
дины от врагов. Это первое русское издание с
282

актуальным политическим содержанием датиро­

вано декабрем 1613 г.
В начале следующего года А. Фофанов был вы­
зван в Москву и здесь, в Кремле, во временной ти­
пографии, с 5 июля 1614 г. до 6 января 1615 г. отпеча­
тал, пользуясь привезенными из Нижнего Новго­
рода шрифтами, Учебную Псалтырь. В начале кни­
ги на отдельном листе фронтисписа была помеще­
на ксилогравюра с изображением царя Давида, вы­

полненная мастером-резчиком Кондратием Ива­
новым в подражание фронтиспису слободской
Псалтыри 1577 г. (причем подражание получилось
лучше, чем оригинал, как в художественном, так и в
техническом отношении) (268,165-169). В заключи­
тельном слове А. Фофанов снова описывает исто­
рические события последних лет, а также историю
восстановления «государевой штанбы» (т. е. типо­
графии) в Москве по «повелению царя Михаила
Федоровича». История возрождения книгопечата­
ния в Москве отражена и в другом документе
XVII в. Это - «Сказание известно о воображении
книг печатного дела».
Таким образом, в начале 1620 г. на месте старого
сгоревшего Печатного двора на Никольской улице
возле защитной стены Китай-города возникла но­
вая двухэтажная каменная палата Печатного двора
и ряд деревянных пристроек. В них было перене­
сено из временной кремлевской типографии все
оборудование и приобретено новое. В 1622 г. на
Печатном дворе уже работали четыре мастерские.
В двух из них, у мастеров Кондратия Иванова и
Осипа Кириллова (Неврюева), было по два
печатных стана, в остальных мастерских, у Ани­
киты Фофанова и Никона Дмитриева, по одному
стану. Всего в то время на московском Печатном
дворе работало более 80 человек. Спустя десять лет
это число выросло до 120, а в 1649 г. на Печатном
дворе было уже двенадцать печатных станов и ра­
ботало там более 140 человек (180,52).
Если за вторую половину XVI в. в Московской
Руси было отпечатано только 18 книг, то в XVII в.
их вышло 483 (101). В среднем издавалось около 5
книг в год.
Детальную статистическую характеристику мос­
ковского книгопечатания XVII в. дал Н. П. Киселев
(131,131-137). Судя по его данным, книжная продук­
ция росла неравномерно: в 1611-1620 гг. - 10 изда­
ний; в 1621-1630 - 45; в 1631-1640 - 68. Апогей был до­
стигнут в 1641-1650 гг. - 78 изданий. Этот показа­
тель остался непревзойденным и в последующие
годы. Затем продукция начала падать (в 16711680 гг. - 33 издания), а с 1681 г. - снова постепенный
рост. Колебания эти были в значительной степени
обусловлены тем, каких взглядов на роль книги в
политике придерживались те, кто занимал царский
и патриарший престолы. Считается, что цари Алек­
сей Михайлович и Федор Алексеевич проявляли
большой интерес к книге. Из церковных владык
наибольший вклад в развитие книгопечатания
внес патриарх Иосиф (1642-1652). Резкое, хотя и
кратковременное падение печатной продукции в
50-х гг. XVII в. можно связать с деятельностью
Никона и с началом церковной реформы. Никона в
первую очередь заботило исправление церковных
книг, а не их умножение. Преемники же Никона бо­
льше пеклись об усилении надзора за книгопеча­
танием, чем о его развитии.
Рост числа книг не сопровождался какими-либо
существенными изменениями в их тематике. 85 %
всей книжной массы составляли книги церковного
обихода, 12 % - духовная, но не литургическая лите­
ратура, 1,6 % - буквари, 1,4 % - литература светская.
В XVII в., как и прежде, обслуживание нужд
церкви оставалось главной задачей книгопечата­
ния. Одни только Псалтыри были изданы 65 раз 13,5 % всей книжной продукции XVII в. За ними


следуют Часовники: известно 27 изданий, но пред­
полагается, что их могло быть и больше, не менее
40 (131,137). Далее идут Служебники - 28 переизда­
ний, Евангелии (литургические)

20, азбук

или букварей

- 8.

- 20, Апостолы -

Учитывая, что нормальный «завод» (тираж) со­
ставлял в то время за редкими исключениями 1200
экземпляров и, помножив его на количество наиме­
нований (483), мы получим объем печатной про­
дукции ХУЛ столетия - 569 тысяч книг. Это, конеч­
но, цифра минимальная, так как много изданий, а
тем более переизданий, до нас не дошло.
Львиную долю материальных и людских ресур­
сов Печатного двора поглощали литургические
книги. Они помогали Московскому патриарху
поднять престиж русской церкви в православном
мире, представить Москву «источником света для
всего православного Востока, питомником и рас­
садником духовного просвещения для всего пра­
вославного мира» (135,324). В этих условиях вопрос
об исправлении церковных книг и обрядов по­
лучил особую остроту. Нужно было привести рус­
скую церковную практику в соответствие с грече­
ской и южнославянской. Эта задача была выдвину­
та еще на Стоглавом соборе, однако выполнялась
она медленно, пока патриарший престол не занял
Никон. Он повел дело исправления книг и обрядов
круто и решительно. Из церквей и монастырей бы­
ло изъято и уничтожено множество неисправных
рукописных и старопечатных книг, включая литур­
гические. Их заменяли новыми, которые поставлял
московский Печатный двор. Новые литургические
книги нужны были и для растущей сети церквей и
монастырей, особенно в воссоединенных с Рос­
сией западных русских землях и вошедших в сос­
тав Русского государства обширнейших террито­
риях Сибири и Дальнего Востока. С начала 60-х гг.
возобновилось массовое печатание и перепечаты­
вание Псалтырей и Апостолов, Служебников и
Требников «под смотрением опытных справщиков
и начетчиков, по благословению святейшего пат­

риарха» (131,137).
Из изданий, наиболее важных для укрепления

престижа русской православной церкви, отметим
Библию 1663 г.; образцом для нее послужила
Острожская Библия И. Федорова. Оригинально
оформленная Библия 1663 г. имела титульныйлист
с рамкой декоративно-архитектурного типа с вмон­
тированными в нее изображениями святых и про­
роков, а также пышный фронтиспис, в верхней ча­
сти которого был изображен бог Саваоф в облаках
и сценки из Ветхого и Нового заветов. Они обра­
мляют государственный герб - двуглавого орла, на
груди которого вместо традиционного «ездеца» Георгия Победоносца - изображен царь Алексей
Михайлович на коне, побеждающий копьем «су­
противного змия» (268,216-218). Под гербом - весь­
ма точный план города Москвы с Кремлем в центре
(ксилогравюра). Это первый и единственный обра­
зец «лицевого» фронтисписа такого характера в
московском книгопечатанииХУЛ в. А. А. Сидоров
считает, что создателем этих ксилогравюр был
искусный «знаменщик» и гравер Зосима, упоми­
наемый в тогдашней отчетности московского
Печатного двора (268,212).
Титульный лист в практике Печатного двора ут­
вердился не сразу. Первую попытку ввести его
предпринял В. Ф. Бурцов в отпечатанном в 1641 г.
Канонике. Затем титульный лист исчез из церков­
ных книг вплоть до 1660 г. В Псалтыри этого года и
в «Анфологионе» заглавие обрамлено декоратив­
ной рамкой, отпечатанной с гравюры на дереве. Че­
рез несколько лет для украшения заглавного листа
начали пользоваться рамками, составлявшимися
из элементов литого орнамента. В основном же при
оформлении церковных и особенно литургических

книг издатели до самого конца XVII
вались старых декоративных форм.

в.

придержи­

Наряду с литургическими книгами большую

часть продукции Печатного двора составляли

агиографические, дидактические и полемические
издания в первой половине XVII в. против католи­
цизма и «лютерской ереси», позднее против раско­
ла: все, конечно же, религиозного содержания.
Среди наиболее популярных в XVH в. печатных
книг духовного содержания, предназначенных для
общего чтения и «назидания», были так назы­
ваемые Прологи - как правило, двухтомные сбор­
ники кратких Житий православных святых как
греческих, так и славянских и особенно русских.
Входили в Прологи также сказания, повести,
поучения - равномерно распределенные по всем
366 дням древнерусского года. По сути дела, Про­
логи представляли собой прообраз энциклопе­
дических словарей типа «Кто есть кто», давая при
этом читателям и элементарные исторические и
географические сведения. Печатные Прологи поя­
вились в России только в XVII в. Всего известно 8
изданий: все они выпущены московским Печат­
ным двором.
Русское издание «Жития и чудес преподобного
чудотворца Сергия», записанных в 1418 г. его уче­
ником Епифанием Премудрым и дополненных
Пахомием Сербом, иначе Логографом (1461), под­
готовил келарь Троицкого монастыря Симон
Азарьин, дополнив новыми легендарными извес­
тиями. Царь велел Печатному двору издать эту
книгу, однако справщики и печатники, в руки кото­
рых попала рукопись, изъяли самые неправдопо­
добные из «чудес», добавленных Азарьиным. Тот
возмутился и начался горячий спор, в результате
чего «чудо о кладези» вновь было включено в кни­
гу. Она была отпечатана в течение неполных трех
месяцев, причем в ней - впервые в русской изда­
тельской практике - упомянуто имя автора С. Аза­
рьина.
С 1642 г. вслед за Прологом и Житиями начали
издаваться сборники поучений русских и визан­
тийских церковных деятелей, богословов. Едва
вступив на патриарший престол, Иосиф издал под
своим именем сборники «Поучение архиереом и
священно иноком и мирским иереом, и всему

священному чину» и «Поучение христолюбивым
князем, и судиям, и всем православным Христиа­
ном». При Иосифе вышли отдельными изданиями
теологические и дидактические сочинения, припи­
санные византийскому автору Иоанну Лествични­
ку, архиепископу болгарскому Феофилакту и дру­
гим. Для изучения греческих книг и сверки русских
текстов с ними царь и патриарх дважды отправляли
в Грецию келаря Троицкого монастыря Арсения
Суханова, который вывез из Афона около 500 книг
(162,186).

Епифаний Славинецкий, по-видимому, уже при
Никоне участвовал в переводе на русский язык кни­
ги Иоанна Нафанаила Критского, объясняющей
ритуал литургии. Книга была очень нужна для
исправления литургической практики русской
церкви. Никон торопил переводчиков, а затем
печатников, и в результате книга под названием

«Скрижаль» (1656) вышла со множеством опеча­
ток. Из сборников, переведенных с греческого,
упомянем также собрание переводов ученого мо­
наха Арсения Грека под заглавием «Анфологион»
(1660): в него был включен стихотворный перевод
«Четверострочия святого Григория Богослова», со­
провождаемый комментариями (130,58).
Некоторое оживление в книгоиздательскуюдея­
тельность внес, как-уже^ говорилось, белорусский
ученый и-ттедагог Симеон Полоцкий. С 1656 г. он
учительствовал в Полоцке, где его повстречал царь
Алексей Михайлович. Второй раз они встретились
283


уже в Москве в 1659 г. Эрудиция С. Полоцкого про­
извела на царя самое благоприятное впечатление,
и, когда в 1663 г. Полоцк был занят польско-литов­
ской армией, Симеон Полоцкий окончательно пе­
ребрался в Москву, став учителем детей царя. В
1666 г. в типографии Печатного двора вышло его
полемическое сочинение, обличающее раскольни­
ков, а два года спустя - две религиозно-дидактиче­
ские брошюры С. Полоцкого, два его букваря и
целый ряд педагогических работ - первых ориги­
нальных работ такого типа в России.

С. Полоцкий.

«Псалтырь в стихах». Гра­
вюра на меди С. Ушакова.
Москва: Верхняя типогра­
фия, 1680

284

В истории книги имя Симеона Полоцкого связа­
но и с учреждением при царе Федоре Алексеевиче в
1679 г. личной царской типографии в Кремле. Ко­
гда в 1674 г. патриархом стал Иоаким, положение
Симеона Полоцкого, и раньше уже получавшего
нарекания от церковных иерархов за распростране­
ние «латинизма», резко ухудшилось. Новый па­
триарх начал обвинять его в «заблуждениях», даже
в ереси - в таких условиях об издании творений Си­
меона Полоцкого на Печатном дворе не могло
быть и речи. Желая оградить своего учителя от


дальнейших нападок и обеспечить публикацию
его книг, царь Федор Алексеевич и решил устроить
личную придворную печатню, независимую от па­
триаршей цензуры. С Печатного двора взяли два
станка, нужные шрифты, пригласили квалифици­
рованных мастеров. Позднее был учрежден само­
стоятельный Приказ Верхней типографии. Пе­
чатня находилась на верхнем этаже царских хором,
поэтому и называлась «верхней», или «царской».
Духовным руководителем ее стал, разумеется, сам
Симеон Полоцкий, патриарх же не решался вхо­

дить в открытый конфликт с царем. Но хотя изда­
ния Верхней типографии выходили без благосло­
вения патриарха, в них все же везде стояла приня­
тая тогда формула «с благословения патриарха».
Это только усиливало ненависть Иоакима, воз­
мущенного и нетрадиционным содержанием книг,
и западными «новшествами» в их оформлении.
Спустя десять лет после смерти С. Полоцкого Ио­
аким в своем «поучительном» слове в 1690 г. на мос­
ковском церковном соборе снова припомнил «не­
годного» Симеона, обвинив его в «латинской» ере-

285


си, и запретил «все православным сыновом... тех
книг, яко подзор и ереси имущих, яко не благосло­
венных, никакоже дерзати народно и в церквах
прочитали» (131,167). По указанию патриарха книги
С. Полоцкого изымались из библиотек и уничтожа­

лись, хотя расхождений с православным учением в
них не было.
За свое недолгое существование Верхняя типо­
графия издала шесть книг. В декабре 1679 г. появил­
ся подготовленный С. Полоцким для малолетнего
Петра Алексеевича «Букварь языка славенска».
Год спустя увидели свет целых три книги: ди­

К. Истомин.
«Букварь в лицах». Грави­
ровал Л. Бунин.
Москва, 1694

286

дактическое сочинение «Тестаменг царя греческо­
го Василия своему сыну Льву Философу», переве­
денное самим С. Полоцким, подготовленная им же
Псалтырь в стихах, высоко оцененная в свое время
М. В. Ломоносовым, а также «История о Варлааме и
Иоасафе», переведенная Симеоном Полоцким с
«литовского», т. е. старобелорусского языка. Эта
третья книга появилась спустя месяц после смерти
ученого переводчика. В дальнейшем изданием его
трудов руководил его ученик и преемник Силь­
вестр Медведев. Он выпустил два собрания его
проповедей: «Обед душевный» (1681) и «Вечеря
душевная» (1683).

Все эти книги, несмотря на их религиозное со­
держание, были предназначены для «домашнего»
чтения. По своему оформлению они также отлича­
лись от церковных книг. Симеон Полоцкий прив­
лекал таких видных специалистов, как «зна­
менщик» (художник) Симон Ушаков и талант­
ливый белорусский резчик Афанасий Зверев-Трух­
менский. Они изготовили пять гравюр на меди и
украсили ими четыре последние книги С. Полоцко­
го. Печатались гравюры на стане, изготовленном
Симоном Матвеевичем Гутовским, выдающимся
мастером из Оружейной палаты (205, 159-161).
Своими тонкими и выдержанными линиями и ком­
позицией гравюры могут равняться с лучшими ана­
логичными произведениями того времени. Осо­
бенно интересен совершенно не свойственный тог­
да русской книге титульный лист «Истории о Вар­
лааме и Иоасафе». Отпечатанное наборным спосо­
бом заглавие книги обрамлено строгим классиче­
ским порталом. По бокам две аллегорические фи­
гуры: справа женщина с оливковой ветвью и рогом
изобилия и арфой в руках, лавровым венцом на го­
лове, а над нею надпись - «Мир»; слева фигура
юноши, в правой руке он держит меч, в левой
копье, над головой надпись - «Война». Этот ти­
тульный лист вызывал в то время возмущение кон­
сервативных церковников, однако уже через двад­
цать лет он стал образцом для издателей и оформи­
телей книг в эпоху Петра I.
Из педагогических и литературных произведе­
ний С. Полоцкого отметим, например, его сборник
«Рифмологион», в который вошли и две пьесы для
школьного театра «Комидия притчи о блудном сы­
не» (150, 277), а также «Притчу о Навуходоносоре
царе». Особенно популярна была «Притча о блуд­
ном сыне», отпечатанная не наборной техникой, а с
доски.
Огромное значение, которое придавал книго­
печатанию Симеон Полоцкий, видно из его слов:
«Ничто бо тако славу расширяет, яко же печать».
Основоположникомиздания печатных букварей
в Москве считался Василий Федорович БурцовПротопопов. В течение восьми лет, с 1633 до начала
1642 г., он ведал технической частью московского
Печатного двора. Упоминается он в отчетах и как
типограф. Осталось 17 подготовленных или от­
печатанных им книг. Среди них - впервые издан­
ные в Москве Святцы, своеобразный русский ка­
лендарь, Апостол, Псалтырь и другие.
Один из его букварей (1634) не имеет титульного
листа. Заглавие написано сложной вязью на первой
странице книги, перед азбукой, и гласит: «Началь­
ное учение человеком, хотящим разумети божест­
венного писания». Букварь 1634 г. формата ин-окта­
во отпечатан четким шрифтом. В отличие от пред­
шествующих азбук здесь использован красный
цвет для выделения букв, слогов, названий частей и
разделов (214, 21). Букварь, изданный «подвигом и
тщанием, труды же и снисканьем подьячего сына
Василия Федорова, сына Бурцова Протопопова»,
по своей структуре воспроизводит фактически аз­
буки Ивана Федорова, однако текст в некоторых
местах уточнен и исправлен. Букварь очень скром­
но оформлен - киноварная вязь, несколько заста­
вок. Это первое московское издание букваря, 6000
экземпляров, разошлось очень быстро. Потребова­
лось новое издание, которое В. Ф. Бурцов отпеча­
тал в 1637 г. под заглавием «Букварь языка славен­
ска, сиречь начало учения детем хотящим учитися
чтению божественных писаний.. .».
Второе издание несколько меньше по формату; в
начале его помещены вирши о значении учения:
«Сия зримая малая книжица по речению алфавити­
ца напечатана бысть по царскому велению вам
младым детям к научению. Ты же благоумное
отроче сему внимай и от нижняя ступени на


вышнюю вступай». Это одно из самых ранних
печатных поэтических произведений русского ав­
тора, по-видимому, принадлежит перу самого Бур­
цова. Сразу же после обращения к учащимся - кси­
фронтиспис:
гравюра,
лографический
изо­
бражающая помещение училища и читающих уче­
ников, а также «дидаскала», наказывающего розгой
нерадивого ученика. Это - первая реалистическая
бытовая гравюра в русском книгопечатании (268,
188). Только 20 лет спустя, в 1657 г., появилось новое
издание букваря такого же формата, построенное
по образцу букварей И. Федорова и В. Бурцова, но
без рисунка.
Бурцовские традиции продолжает и дошедший
до нас «Букварь языка славенска, писаний чтения
учитися хотящим», отпечатанный в московском
Печатном дворе в 1669 г. Автор пособия неизве­
стен. Новым в букваре было предисловие, в кото­
ром подчеркивалось значение грамоты. Букварь
оформлен очень скромно, при помощи нескольких
изящных заставок.
Новым этапом в развитии российской учебной
книги для первоначального обучения грамоте ста­
ло пособие Симеона Полоцкого «Букварь языка
славенска, сиречь начало учения детем хотящим
учитися чтению писаний» (1679). Он приблизитель­
но того же формата, что и буквари В. Ф. Бурцова, но
больше по объему (160 страниц) и не имеет ни
фронтисписа, ни гравюр. Украшают его шесть
изящных заставок, отпечатанных с трех досок, не­

сколько концовок и инициалов. Чтобы облегчить
пользование материалом, в букваре красным цве­
том выделены заголовки, инициалы и буквицы,
«красные строки». Издание открывается стихо­
творным «Предисловием к юношам учитися хо­
тящим», где автор указывает на огромную пользу
грамотности и убеждает «от детства учитися». В
остальном букварь традиционен. Алфавит дан в
прямом и обратном порядке, затем - двух- и трех­
буквенные слоги, далее идет материал для чтения
(молитвы, символ веры и т. п.). Новым является
включение сведений о стихосложении (просодии)
и о синтаксисе. Завершается книга назидательным
стихотворным «Увещеванием к читателю», в кото­
ром вновь говорится о пользе знаний в жизни чело­
века (214, 32).
Благодаря Симеону Полоцкому буквари в
XVII в. все более приобретали характер книги для
чтения (хрестоматии); в дальнейшем они пополня­
лись сведениями из области арифметики, истории,
географии, постепенно превращаясь в своеобраз­
ные небольшие энциклопедии.
Букварь Симеона Полоцкого явился образцом
для Кариона Истомина, просвещенного педагога и
надзирателя Печатного двора. Другим образцом
послужило для него гениальное произведение Яна
Амоса Коменского «Мир чувственных вещей в кар­
тинках» (1657). Идею выдающегося чешского педа­
гога - облегчить ученику усвоение знаний о мире с
помощью картинок - К. Истомин воплотил, создав

И. Вальхаузен.
«Наука и хитрость ратно­
го строения пехотных лю­
дей». Гравюра на меди.
Москва, 1647-1648

287


«Букварь в лицах». В нем он отказался от тради­
ционного буквослагательного метода, когда обуче­

ние начиналось с заучивания слогов, а предложил
другой, более эффективный: «Да что видит сие и
назовет» - это поможет «отрокам и отроковицам»
быстрее научиться грамоте. Букварь адресован не
только мальчикам, но и девочкам, что было
смелым шагом для того времени, поскольку цер­
ковь отнюдь не поддерживала идеи женского
обучения (20, 304).
Сначала «Букварь в лицах» был создан как бы в
виде макета, рукописный, иллюстрированный
цветными картинками с золоченым орнаментом. В
1693 г. автор преподнес его царице Прасковье Фе­
доровне для обучения царевича Алексея, сына Пе­
тра I. В 1694 г. букварь был полностью выгравиро­
ван на медных досках. Эту работу проделал Леон­
тий Бунин, талантливый «знаменщик» и опытный
резчик. Затем книга была отпечатана в 10-20 экзем­
плярах (134, 154). Каждой букве посвящается
особый лист, начинающийся крупным инициалом:
например, букву «А», по-славянски «Аз», то есть
«я», изображает молодой воин с копьем и горном.
Около инициала - приписка «Аз» (очевидно, кар­
тинка должна была изображать самого царевича).
Далее следуют различные варианты инициала и
буквы «А» - заглавные и прописные, рукописные и
употребляемые в печати и т. д.; даются латинский и
греческий (альфа) варианты этой буквы. Затем изображения различных людей, животных и пред­
метов, начинающихся с буквы «А»: от Адама и до
сказочного дракона Аспида. Картинки так подо­
браны, чтобы расширять кругозор ученика, попол­
нять багаж его знаний^ Нижнюю часть страницы за­
нимают дидактические стихи самого К. Истомина.
Примечательно, что листы не были сшиты в книгу,
а использовались по отдельности как наглядные
пособия. Поэтому «Букварь в лицах» К. Истомина
часто причисляют не к книгам, а к альбомам (268,

звано теми острыми проблемами, которые надо
было решать правительству, чтобы ликвидировать
отставание страны в некоторых важных областях,
прежде всего в военной. Необходимо было заня­
ться модернизацией армии. Поэтому по указанию
царя с немецкого языка была переведена и отпеча­
тана всего за два месяца книга Йоханна Якоба фон
Вальхаузена «Наука и хитрость ратного строения

пехотных людей». Иллюстрации к ней подготовил
русский художник Григорий Благушин. Но медные
гравюры таблиц, чертежей и орнаментированного
титульного листа были заказаны в Голландии, по­

280).

В1696 г. К. Истомин издал, в свою очередь, «Бук­
варь языка славенска хотящим детем учитися чте­
ния писаний», традиционный по своей структуре,
почти целиком включающий в себя букварь Си­
меона Полоцкого 1679 г. Букварь К. Истомина
украшен двумя небольшими гравюрами на рели­
гиозные темы (131,178). Он вышел тиражом в 20 эк­
земпляров и был предназначен исключительнодля
нужд царской семьи и двора.
Потребность в более широкой подготовке гра­
мотных людей, которые могли бы не только читать
и писать без ошибок, но и хорошо переводить
тексты с церковнославянского на русский язык,
исправлять книги, готовить их к изданию и т. п. за­
ставляла создать научную грамматику литератур­
ного (церковнославянского) языка. Основой такой
грамматики послужила «Славянская грамматика»

Мелетия Смотрицкого. Первое издание этой книги
вышло, как мы помним, в Вевисе, неподалеку от
Вильнюса в 1619 г. Однако московское издание
грамматики не было копией литовского: в качестве
вступительных статей были включены «Предисло­
вие о пользе грамматики и философского учения»
Максима Грека и «Слово о пользе грамотности»
киевского ученого митрополита Петра Могилы. В
конце книги помещены вопросы и ответы Максима
Грека о грамматике, риторике и философии, а так­
же еще две статьи неизвестного автора с примера­
ми грамматического анализа предложений. Кто
подготовил к печати новое, исправленное и допол­
ненное издание книги Мелетия Смотрицкого -

неизвестно.
Как уже говорилось^ в течение всего XVII в. бы­
ло отпечатано лишь семь книг светского содержа­
ния. Три из них вышли в начале царствования
Алексея Михайловича. Появление книг было вы­
288

скольку отечественные мастера еще не освоили ис­
кусство глубокой печати. В результате книга выш­
ла только в 1649 г. Полвека спустя увидело свет
«Краткое обыкновенное учение с крепчайшим и
лучшим растолкованием в строении пеших пол­
ков».

Не менее острой государственной проблемой в
середине XVII в. было упорядочение судопроиз­
водства - создание свода законов. Судебники 1497 и
1550 гг. совершенно устарели и не отражали новых
политических, экономических и социальных усло­
вий. Кроме того, они были рукописные. В июле
1648 г. была создана комиссия под председательст­
вом князя Н. И. Одоевского для создания нового
Судебника. В январе 1649 г. свод законов под назва­
нием «Соборное Уложение» был закончен и сразу
же отпечатан и распространен среди бояр, воевод,
дьяков, приказных чиновников. Это обширное из­
дание Печатный двор выпустил за неполных два
месяца. Спрос на «СоборноеУложение» был так ве­
лик, что в том же году пришлось отпечатать допол­
нительный тираж.
В связи с необходимостью внести некоторую
регламентацию в сферы внутренней и внешней

Русский печатный стан.

XVII в.


торговли и защитить русских торговых людей от
иностранных конкурентов в 1654 г. в типографии
Печатного двора была отпечатана «Грамота о та­
моженных пошлинах». В 1682 г. вышла еще одна
печатная светская книга, связанная с торговлей,
«Считание удобное», нечто вроде коммерческой
арифметики для людей «купующих и продающих»
(180, 52).

При государственной монополии книгопечата­
ния и при строгом надзоре церкви вся работа Печат­
ного двора была строго регламентирована. Типо­
графия не могла ничего выпускать по своему усмо­
трению, без патриаршего благословения. Из «Кни­
ги записной указов» за 1696 г. мы узнаем, например:
«В нынешнем... году июня 4-го великий государь
... Петр Алексеевич... указал и... святейший...
Адриан ... патриарх благословил на книжном
печатном дворе напечатать благородному госуда­
рю царевичу и великому князю Алексею Петро­
вичу двенадцать книг букварей с десятословием. ..
в четвертую долю листа» (130,64). Указывается чис­
ло тетрадейи листов, определяется, сколько шриф­
тов и какой должен быть орнамент, на какой бумаге
и т. д. Все эти условия работники типографии обя­
заны были строжайше соблюдать. Патриарх обыч­
но выделял из своего окружения двух-трех на­
дежных и сведущих справщиков, которые редакти­
ровали рукописи.
В1616 г. редакционная работа на Печатном дворе
была поручена царем Михаилом ученому монаху
Арсению Глухому и священнику Ивану Клемен­
тьеву Наседке, а главный надзор - архимандриту
Троице-Сергиевой лавры Дионисию. В приказе ца­
ря подчеркивается, что дело доверено «этим ра­
зумным старцам», так как им «подлинно известно
книжное учение и они грамматику и риторику
знают» (162, 139-140). Но окружавшие царя и па­
триарха церковные сановники были возмущены
попытками Дионисия и его подручных исправить
абсурдные ошибки в старых рукописных книгах.
«Разумных старцев» схватили и подвергли пыткам,
дабы они признали себя виновными в ереси и ис­
кажении священных текстов. Обвиняемые
защищались, доказывая, что их судьи «едва и азбу­
ке умеют» и что «священная философия и в руках
их не бывала». И все же Дионисий и его помощни­
ки подверглись высылке в далекий Кирилло-Бело­
зерский монастырь. К счастью, в Москву прибыл
иерусалимский патриарх Феофан, который дока­
зал, что все исправления ошибок вполне обосно­
ванны.

Но и уже изданные книги могли оказаться в опа­
ле. В1633 г. по приказу патриарха Филарета из всех

церквей и монастырей должны были быть изъяты
и посланы в Москву для сожжения все экземпляры
вышедшего в 1610 г. церковного устава, ибо печа­
тал его «вор и бражник чернец Логин», изложи­
вший многие статьи устава «не по апостольскому и
не по отеческому преданию, своим самовластием»
(33, 47). В связи с Никоновой реформой особенно
строго начали следить за тем, чтобы в печатные
книги не проникала раскольническая ересь.
Справщикам строжайше запрещалось вносить
какие-либо изменения в текст книг без разрешения
руководства Печатного двора. Позднее патриарх
Иоаким ввел еще более суровую цензуру. Перед
выпуском книга должна была бьпь прочитана в
присутствии патриаршего «синклита» и только
после этого, если не обнаруживалось каких-либо
«противных причин», книгу вручали патриарху или
царю (34,97). Разумеется, это удлиняло путь книги
от станка до выхода в свет. Замеченные ошибки
выскабливались, исправлялись пером, замазыва­
лись киноварью.
Несколько позднее при Печатном дворе была ор­
ганизована так называемая «правильня» - целый

отдел, где рукопись готовили к изданию, редакти­
ровали, держали корректуру. Это было первым
шагом к выделению издательского дела из общего
процесса производства книги (180, 53).
Начало и конец печатания сопровождались
торжественными молебнами. Затем те, кто участ­
вовал в издании книги, получали денежные по­
дарки «на калачи» - по четыре деньги (2 коп.)
мастерам и наборщикам, по две деньги (1 коп.)
рабочим и одна гривна (10 коп.) священнику за
молебен. Первые роскошно оформленные экзем­
пляры вручались царю, патриарху и членам царс­
кой семьи, другие распределялись по монастырям
и приказам, а остальную часть продавали «разным
≪

людям».

А. А. Покровский приводит архивные данные о
распределении обязанностей на Печатном дворе в

первой половине XVII в.
«1. Должность справщиков исправлять книжное
правление, дабы в печатании книжном каковых
погрешностей не было, и когда каковую книгу
вновь в типографию напечатать повелено будет и
прислан будет письменный оригинал, то с того
оригинала правиленной палаты писцы должны пе­
реписать копию, которую, прочитав с справщика­
ми, отдается наборщиком для набору.
2. С означенной переписной с подлинного ори­
гинала копии те наборщики, набрав, велят тередо­
рщику с батыйгциком на том наборе напечатать
лист на приправочной (черновой. - Л. В.) бумаге и
оные наборщики, прочитав, должны взнесть в пра­
виленную палату к правлению.
3. Взнесши в правиленную палату, то чтецы и
писцы со оною переписною с подлинного оригина­
ла копиею, оный напечатанный лист прочитав, вы­
правят и велят еще лист напечатать для правления
справщиком.
4. А справщики, выправя, велят подлинные
печатать тысячные листы, коликое число указом
повелено будет напечатать завод или два таким же
способом, как и с печатных книг делается. А завод
называется 1200 книг.

5. Должности наборщика - набирать слова, а те­
редорщика - печатать листы, батыйгцика - ставить
чернила: а у каждого стана обретается по 2 набо­
рщика, по 4 тередорщика, по 4 батыйщика и того по
10 человек, которые в деле обретаются не все, но по
пяти человек с переменою, по 4 дни, с отдыхом; и в
каждом стану на всякий день печатается по 2400ли­
стов на одной странице листа, о дне чернила без ки­
новари, а ежели на обои страницах, то 1200 листов;
выходит в два дня для того, что каждый лист в ста­
ну печатается по четыре раза.
6. Бумага и прочие материалы тередорщиком от­
пускается по поданным от них росписям на один за­
вод, т. е. на 1200 листов по две стопы по 10 дестей, а
на 4 листа по 10 стоп; да приправочной на 1200 ли­
стов по 6 листов. ≪... >
9. Свечи сальные отпускаются к станам сентя­
бря с 1 октября по 1-е число ≪... тередорщиком по
24, малых по 22 свеч на стан, а с октября до марта
по 1 число: тередорщиком по 48, батыйгциком по
44 свечи на каждый стан ≪...>, а в правиленную па­
лату к книжному правлению свечи отпускаются по
поданным требованиям, колико им потребно.
12. Переплетчиком книги отдаются в переплет
по учиненным их договорам, образцам, а образцов
имеется разных трех рук, и для продажи в народ от­
даются по объявлению расходчика каких книг
имеется в казне меньше; а когда из переплету
вынесут книги, тогда подают в канцелярии до­
ношения о выдаче книг и по тем их доношениям,
учиня выписки с их договоров, выдаются деньги, а
почему от каждого переплета дается переплетчи­
ком за работу, о том о всем имеется их договор в
приказном столе. ≪... > (228, 67-68).
>

289


Наборщик, тередорщик, обслуживающий пе­
чатный стан, батырщик (или батыйщик), приготов­
ляющий и наносящий типографскую краску на
печатную форму, переплетчик - это далеко не все
специалисты: в типографии того времени были
еще словолитчик, который лил шрифты, знамен­
щик (рисовальщик), гравер, разборщик, который
рассыпал набор отпечатанной книги и клал литеры
в кассы, и другие. При Печатном дворе существова­
ла и столярная мастерская, которая делала и ремон­
тировала печатные станки и другое деревянное
оборудование. Так что московский Печатный двор
представлял собой не ремесленное предприятие,
где один человек производит разные операции, а
мануфактуру с довольно сложным разделением
труда.

Производственный процесс не во всем был орга­
низован рационально. «Сегодня я осматривал ти­
пографию, - пишет в 1681 г. один из иностранцев,
немецкий посланник Р. Кемпфер. - Она расположе­
на в трех комнатах, из коих в каждой находится по 4
стана, подобных нашим, но набор идет здесь весь­
ма неуспешно. При каждом стане находится толь­
ко одна касса, состоящая из 64 ящиков, по 8 с каж­
дой стороны. Каждый ящик разделен на две части,
потому что некоторые литеры полные, а другие по­
середине имеют вырезку для постановки ударений.
Литеры лежат по порядку: а, б, в и т. д., они не
имеют сигнатуры для познавания верхней части
оных, а поэтому при набирании надобно рассма­
тривать каждую букву, от чего набор идет очень
медленно. Касса не наклонна, а стоит перпенди­
кулярно, и в ней весьма мало букв. Возле типогра­
фии в маленькой комнате отливаются буквы, каж­
дая особенно. Этою работою занимались три чело­
века, двое отливали, а третий очищал буквы» (218,
638).

При консерватизме тогдашней жизни в Москве
очень трудно было вводить какие-либо новшества,
и существенного развития в области книгопечата­
ния в XVII в. не было достигнуто. Гравюра на меди,
которая в то время уже повсеместно была распро­
странена в Европе, в Москве не практиковалась в
печатных книгах до 1677-1678 гг., хотя первые
попытки применить технику гравюры на меди для
украшения рукописных книг были сделаны еще в
XVI в. Если требовалось украсить книгу гравюра­
ми на меди, обращались в мастерские за границей.
Лишь в 1677-1678 гг. мастер «огранного дела» Си­
мон Гутовский сконструировал для Верхней типо­
графии стан с цилиндрическим валом для глубокой
печати (180,62). Однако и в конце XVII в. гравюра на
меди оставалась в русской книге очень редким яв­
лением. Число художников и граверов-резчиков
высокого класса было невелико: Симон Ушаков,
Афанасий Трухменский, монах Зосима, Иосиф Вла­
димиров, Леонтий Бунин, Григорий Благушин.
Больше разнообразия заметно в шрифтах. В
Москве пользовались несколькими гарнитурами,
называемыми по именам их создателей. Гарниту­
ра, отлитая Аникитой Фофановым, называлась
«никитской», она была возобновлена в 1687 г. ли­
тейщиком Арсением. С этим шрифтом соревнова­
лась в первой половине XVII в. «азбука», созданная
мастером Осипом Кирилловым и называемая «оси­
повской». Некоторые гарнитуры, как и в Западной
Европе, назывались по тем изданиям, где они впер­
вые использовались. Так, крупный шрифт Кондра­
тия Иванова, примененный для печатания Еванге­
лий, назывался «большим евангельским», а четкий
мелкий шрифт, вырезанный Федором Поповым
для Библии 1663 г., -«библейным». Между прочим,
тому же граверу Попову был в 1653 г. заказан шрифт
для набора нотных знаков (130, 53).
В составе московского Печатного двора, при не­
которых монастырях, где в больших масштабах пе290


реписывались книги (Троице-Сергиева лавра, Чу­
дов монастырь и другие), а со второй половины
XVII в. и при некоторых приказах действовали пе­
реплетные мастерские. Есть основание полагать,
что организатором переплетного дела в москов­
ской типографии был прибывший в 1586 г. из
Литвы мастер Анисим Радишевский (133, 126). В
начале XVII в. московские переплетчики работали
еще довольно архаично. Книги переплетали в две
обтянутые кожей доски с «жучками», углами и за­
стежками. Стародавних традиций придержива­
лись местные мастера и при украшении переплета
орнаментом. Впрочем, часть продукции Печатного
двора вовсе не переплеталась, а хранилась на скла­
де «в тетрадях», нередко и продавалась в таком ви­
де, ведь для того, чтобы переплести весь тираж, у
Печатного двора не было ни сил, ни средств. Дру­
гая же часть отпечатанных книг обеспечивалась
«издательским» обиходным переплетом с незатей­
ливым узором «блинтового» тиснения*. Наиболее
ранний образец такого переплета, сделанного в ма­
стерской Печатного двора, - переплет двухтомно­
го Октоиха 1594 г. (133,126).
Экземпляры, предназначенныедля даров и вкла­
дов, для поднесения царю, патриарху или другим
именитым лицам, переплетались иначе - с зо­
лотым тиснением на коже крышек переплета, зо­
лотым покрытием обреза и прочими украшениями.
Для таких индивидуальных художественных пере­
плетов использовался сафьян (иногда и бархат или
парча), а не «простая» свиная или телячья кожа, как
для массовых переплетов. Для тиснения орнамен­
та на коже резчики по металлу изготовляли
штампы, так называемые басмы (от тюрк, «басма» печать). Позже на переплете стали появляться су­
перэкслибрисы собственника книги.
В начале XVII в. в композицию орнамента верх­
ней крышки переплета был введен титул - краткое
название книги, обрамленное рамкой. В середине
столетия титул перешел на корешок книги. Тогда
же начали практиковать так называемый «литов­
ский переплет», как он назван в инвентарях русских
библиотек того времени. Этот способ переплета,
характерный для Западной Европы, привезли в
Россию переселившиеся из Великого княжества
Литовского переплетчики-белорусы.
Книги, снабженные издательским переплетом,
стоили на 5-10 алтын (15-30 коп.), т. е. на 20-30% до­
роже непереплетенных. Например, «Минеи месяч­
ные за весь год» продавались в середине XVII в. в
тетрадях за 12 руб., а в простом переплете за 17 руб.
36 коп. (172,58-59). Когда Печатному двору нужно
было переплести большое количество книг, он
привлекал и мастеров со стороны, платя им по 2-3
алтына за простой переплет. Нередко на Печатный
двор обращались именитые люди с заказом пере­
плести книги «художественно», с золотом по обре­
зу и т. п. Эту работу оплачивали очень высоко - 1
рубль за книгу (275,162).
Типография московского Печатного двора пе­
реживала постоянные финансовые затруднения.
Очевидно, она должна была работать по «хозрасче­
ту», но не вся ее продукция могла быть быстро реа­
лизована. Особенно трудно было продавать книги
литургические. Кроме того, в работу типографии
вмешивались справщики, а иногда и сам патриарх
задерживал выпуск книги, заметив в ней какие-ли­
бо ошибки. Это дезорганизовывало производство,
приводило к простою печатных станов. От финан­
совых затруднений в первую очередь страдали, ко­
нечно же, мастера и подмастерья. Заработок их был
довольно низким. Наборщик получал в 1624 г. толь­
ко 15 руб. 40 коп. да 15 четвертей ржи и столько же
овса, словолитчик - 10 руб. и еще 28 четвертей
«хлебной» оплаты. Архивные документы изоби­
луют жалобами типографских рабочих на низкое

жалованье и другие обиды. Гораздо больше по­
лучал немногочисленный административный и из­

дательский персонал (приказные, справщики и

т. п.). Плата за их труд составляла более трети рас­
ходов Печатного двора, в то время как на долю лю­

дей, занятых непосредственно в производстве

(словолитчики, батырщики, тередорщики и дру­
гие), которых было в десять раз больше, приходи­
лось лишь около 20 % расходов. Не менее 38 % всех
средств на печатание тиража тратилось на бумагу,
ведь ее производство в России не было налажено
до начала XVIII в. и покупали ее по дорогой цене за
границей - в Голландии, Франции и других стра­
нах.

Высокие дополнительные накладные расходы,
недостаточно рациональная организация произ­
водства, большие издержки на бумагу делали кни­
гу довольно дорогим товаром. В России XVII в.
печатная книга была все еще дороже рукописной. В
середине столетия Библия стоила 5 руб., Пролог - 3
руб., Евангелие толковое повседневное - 2 руб. 75
коп., «Учение и хитрость ратного строения пе­
хотных людей» -1 руб., «Г рамматика» -15 коп., «Аз­
бука» - 1 коп. (172,64). Принимая во внимание, что
сами печатники редко получали больше 1 рубля в
месяц, мы лишний раз убеждаемся, как высоки бы­
ли цены на печатные книги. Для сравнения укажем,
что один племенной бык в то время стоил 1 рубль, и,
следовательно, чтобы купить Библию, нужно было
продать 5 быков (8,17-30). Правда, к концу XVII в.
цены на печатные книги снизились почти на 30 %.
В 40-е гг. XVII в. при Печатном дворе в Москве
уже действовала книжная лавка. Таким образом,
кроме частной торговли, была организованаи госу­
дарственная, больше ориентированная на пропа­
ганду, а не на прибыль. Так, в одном документе о
посылке книг в северную часть страны говорится,
что «царь приказал брать деньги только по той це­
не, которая была затрачена на печатание, без вся­
кой прибыли, только для просвещения» (71,55). Но
так было только поначалу.
После того, как в 1634 г. типография сгорела, для
того, чтобы собрать деньги на ее восстановление,
ввели весьма высокую наценку на книги. С другой
стороны, чтобы распродать весь тираж нового
издания или отделаться от залежавшихся книг,
правительство принудительно распределяло по
определенному списку между начальниками обла­
стей - воеводами, которые, в свою очередь, распре­
деляли их на месте, собирая за них деньги. Таким
принудительным способом в Москве было распро­
странено 920 экземпляров Миней по цене 75 коп. за
книгу. И в Москве, и на периферии далеко не все
проявляли энтузиазм, получая книги против с§оей
воли. Однако практика принудительногораспреде­
ления продукции московского Печатного двора
продолжалась до самого XVIII в. Она имела, конеч­
но, и положительные результаты: книги по очень
низкой цене (по себестоимости) попадали в отда­
ленные районы России и здесь вытесняли испор­
ченные рукописные. Нередко книги у Печатно­
го двора закупали по собственной инициативе
местные церковные власти. Так в 1651 г. архиепис­
коп Сибирский Симеон обратился в Москву с
просьбой прислать ему нужные литургические
издания. Таким образом, Печатный двор был не
только центром книгоиздательства в России, но и
центром государственной оптовой книжной тор­
говли.
Хотя первые сведения о частной торговле книга­
ми в Москве относятся лишь к 30-м гг. XVII в., это
не значит, что такой торговли не велось и раньше. В
середине XVII в. в Китай-городе на «торжище» (на
месте современного ГУМа) находились ряды, где
в овощных, иконных лавках продавались русские
и «иных земель» книги и «фряжские листы» (гра-

Роспись расходов мос­
ковского Печатного двора
на печатание книг и гра­
мот. Скоропись.

XVII в.

*
«Блинтовое» тиснение
(от нем. «blind» «слепой») - тиснение

штампом без применения
краски.
291


вюры) (259,112). Постепенно центр книготорговли
переместился к мосту у Спасских ворот Кремля,
где принимались заказы на переписывание книг и
появились первые ларьки и лотки, торговавшие
только книгами. Вплоть до пожара 1812 г. этот уго­
лок Москвы рставался бойким местом частной кни­
готорговли в столице. В XVII в. здесь вылавливали
«богоотступные» книги, которые тут же сжига­
лись, а продавцов нещадно избивали кнутами, пы­
тали и клеймили (73, 11). Известны имена неко­

ла отправлена в Казань, видимо, для обучения гра­
моте крещеных иноверцев (172,47-48).
Книжная торговля развивалась, разумеется, не
только в Москве. Книжные ряды известны и в та­

Иван Данилов, Варфоломей Семенов, Василий Ма­

(209,281-284).

торых московских книготорговцев того времени:

«Христианская топогра­
фия» Космы Индикопло­
ва. Рукопись.

XVII в.

292

каров, Юрий Белозерцев, Сила Никитин. Они тор­
говали не только печатными книгами, но и руко­
писными, перепродавали книги, брали их на комис­
сию и т. п. Не раз их использовал Печатный двор
для продажи своих изданий, а государственные уч­
реждения - для «экспертизы» при оценке конфис­
кованных или иными путями попавших в руки пра­
вительства книжных собраний.
С 80-х гг. XVII в. впервые упоминаются москов­
ские книжные ряды. Вероятно, объем книжной тор­
говли к тому времени сильно вырос. Раньше купец,
чтобы продержаться, должен был продавать еще
что-нибудь - иконы, свечи и т. п. Теперь торговля
книгами стала самостоятельным, прибыльным де­
лом. Некоторые торговцы производили довольно
крупные операции. Например, в марте 1681 г. у куп­
ца Петра Григорьева правительство закупило
большое количество книг: 300 азбук, 10 учебных
Псалтырей, 50 Часословов. Вся эта литература бы-

ком древнем центре русской культуры, как Новго­
род (где продавались не только московские печат­
ные издания, но и рукописные книги местного изго­
товления), и в таком отдаленном месте, как Ени­
сейск. В1649 г. здесь были распроданы книги 38 на­
званий, а в 1687 г. -19 названий, в основном церков­
ная литература и несколько букварей и грамматик

Заезжали в Москву и в другие города России с
книжным товаром и купцы из Великого княжества
Литовского и с Украины. Но в 1627 г. указом па­
триарха Филарета было строго запрещено поку­
пать «литовские» книги, т. е. книги на старобело­
русском и даже на церковнославянском языках,
отпечатанные в Вильнюсе или в других городах
Речи Посполитой. На эту православную религиоз­

ную литературу московские церковники смотрели
с подозрением, как когда-то на книги, выпущенные
Ф. Скориной, опасаясь, как бы не попала в Россию
«латинская» ересь. Во второй половине XVII в.
конъюнктура несколько изменилась. Московский
патриарх требовал строгих мер против распростра­

нения этих книг в России только в исключи­
тельных случаях, причем продавцам конфискован­
ного товара возмещалась их стоимость. Так, когда
посланная по инициативе архимандрита КиевоПечерского монастыря И. Гизеля в Москву партия


«Книга об избрании на
Российское царство М.
Романова». Скоропись.

ХУЛ в.

книг была передана на Печатный двор для цензуры

(1673) и 377 из 800 экземпляров были реквизиро­

ваны, И. Гизелю в возмещение убытка было вы­
плачено из царской казны 119 рублей 20 алтын и 2
деньги (259,114). Вообще же после воссоединения
Украины с Россией православные книги из Киева,
Чернигова и других юго-западных городов стали
продаваться в Москве значительно свободнее.
В то время Киев играл в книжной торговле еще и
важную роль посредника: через Киев в Россию по­
падали книги из-за границы, прежде всего из
Польши. Летом 1672 г. архимандрит Киево-Печер­
ской лавры отправил в Москву двух печатников

Алексея Мушича и Тимофея Кушву с большим ко­
личеством книг, в том числе польских. Мастера
сняли помещение для книжной лавки и начали тор­
говать. Это была первая попытка организовать в
Москве торговлю книгами, выпущенными за ру­
бежом.

После смерти патриарха Иоасафа

II

цензура

вновь ужесточилась: ввозить польские книги было
запрещено.
И все-таки книги с Запада проникали в Россию.
Их читали, хранили в частных и государственных
библиотеках, переводили на русский язык и рас­
пространяли в списках. Привозили книги ино­
странные дипломаты, торговцы, различные спе­
циалисты и ремесленники, нанятые русским прави­
тельством. И само правительство заказывало за ру­
бежом книги и периодику.

РУКОПИСНАЯ КНИГА. Наряду

с печатной кни­
гой не утратила своего значения в XVII в. и книга
рукописная. Она оставалась важнейшим источни­
ком научных и прикладных знаний, средством

эстетического воздействия, орудием религиозной.

и политической борьбы.

Если в XVI в. книги в основном переписывали по
293


индивидуальным заказам, то в XVII в. - уже для
удовлетворения широкого рыночного спроса. Пе­
реписыванием книг занимались некоторые мона­
стыри для пополнения и своего книгохранилища, и
монастырской казны. Целые книгописные палаты
имели Чудов монастырь, Троице-Сергиева лавра,
Антониев-Сийский, Соловецкий и другие мона­
стыри. В них нередко работало по двадцать и
больше монахов-писцов, причем чтобы ускорить
«строение» рукописи, здесь, как и в посадских ма­
стерских, осуществлялось разделение труда: одни
производили разметку текста, другие его пере­

«Сказание о Мамаевом
побоище». Рукопись.

XVII в.

294

писывали, третьи держали корректуру (справщи­
ки), четвертые украшали книгу орнаментом, пятые
переплетали. Это позволяло выполнять даже
очень большие заказы. Уже в начале XVII в. в Чудо­
вом монастыре 22 монаха переписали 17 фолиантов
церковных книг объемом от 300 до 1220 листов

каждый (146,59-63).
Книгописная палата Троице-Сергиевой лавры
снабжала книгами и другие монастыри, причем ее
продукция отличалась высоким качеством оформ­
ления. Скажем, «Жития Зосимы и Савватия», пере­
писанные неким Гаврилой по прозвищу Иванка Ба-


сов, были искусно украшены миниатюрами. Там же
была переплетная мастерская, создавшая многие

шедевры русского переплетного искусства (133,
122). Рукописная палата была и при Кирилло-Бело­
зерском монастыре, где трудились десятки перепи­
счиков и оформителей книг (146,65).
Работал на книжный рынок и Соловещсий мо­
настырь. На одной из книг его библиотеки имеется
надпись: «А пишут с нее житья в денежную казну
на продажу» (252,303).
Перепиской книг занимались и некоторые госу­
дарственные учреждения, например Посольский
приказ, который располагал прекрасными писца­
ми-каллиграфами и художниками для оформления
официальных документов. По специальным зака­
зам царя и других знатных лиц они изготовляли
книги как подлинные художественные ценности.
Однако основная масса рукописных книг в
XVII в. создавалась частными переписчиками.
В России никогда не существовало, как на Запа­
де, больших, постоянно действующих коммерче­
ских мастерских по переписыванию книг для рын­
ка.

Но бесспорно, здесь было множество самостоя­
тельных ремесленников: переписчиков-каллигра­
фов, художников, переплетчиков, выполнявших
отдельные частные заказы и работавших на рынок.
Среди этих ремесленников были и посадские лю­
ди, и бывшие подьячие, и писцы, и «безместные»
попы-вдовцы, и беглые монахи. Обычно в поисках
работы они собирались у овощных или книжных
рядов. Получив заказ, выполняли его сами или
привлекали в помощь себе других каллиграфов и
художников. Для выполнения больших и ответст­
венных заказов сколачивали временные артели.
Известным мастером-миниатюристом и организа­
тором артелей по переписыванию книг был, напри­
мер, посадский человек Прокопий Петрович Де­
ревянин из Галича. Работали такие специалисты
у себя на дому или в доме заказчика, получив аванс
на покупку бумаги и чернил. Иногда богатые би­
блиофилы нанимали переписчиков для постоян­
ной работы. Такие мастера назывались «комнатны­
ми книгописчиками». Многие из них прославились
изделиями высокого качества. Например, калли­
граф Дружина Сакулин переписал и украсил
изящным орнаментом миниатюрный «Месяце­
слов». Каллиграф Иван Гущин работал на бояры­
ню Н. В. Воротынскую, но брал и заказы «со сто­
роны». Некоторые бояре готовили себе переписчи­
ков из числа холопов. Например, для князя Н. И.
Одоевского книги переписывал крепостной Дмит­
рий Квачевский, который был настолько искусным
мастером, что его услугами пользовался даже
скрипторий Посольского приказа (146,67). У князя
И. П. Шаховского трудился «юнейший в рабех»
дворовый человек талантливый писец Олферец по
прозвищу Ворон.
Оплата труда зависела от качества работы. Кра­
сиво переписанные полууставом, украшенные ор­
наментом и миниатюрами книги оплачивались по
15 рублей и больше. За книгу, выполненную скоро­
писью без украшений, платили гораздо меньше:
она была дешевле печатной.
В XVII в. начали по заказам переводить книги и с
иностранных языков, в первую очередь в Посоль­
ском приказе, где были опытные переводчики (в
1689 г. их было 22). До конца столетия Приказ не
только перевел множество зарубежных изданий
(по космографии, географии, истории, геометрии,
баллистике, артиллерии, военному делу), но и сам
подготовил несколько рукописных книг, заметных
по содержанию и оформлению. Это прежде всего
«Титулярник» - своеобразная генеалогия русских
царей и других властителей, «как христианских,
так и мусульманских земель», с описанием их титу­

лов, гербов, печатей и т. д. Прекрасные «персоны»,
или парсуны - портреты монархов изготовили два

иконописца - Иван Максимов и Дмитрий Львов, а
гербы и клейма - золотописец Григорий Благушин
«с товарищи». Книгу богато переплел по «немецко­
му способу» «иноземный капитан и мастер этого
дела Яганко Эленкуз» (Йоханн Элленхузен) (149,
188), «оболочивший книгу черватым (красным. Л. В.) бархатом»; серебряные позолоченные за­
стежки, наугольники и средники делал мастер Се­
ребряной палаты Данила Кузьмин «с товарищи».
«Титулярник» был издан в нескольких экземпля­
рах. Таких роскошных книг по заказам царя или в
дар ему этот Приказ подготовил несколько.
Торговля рукописными книгами не поощрялась
правительственными и церковными властями,
ведь распространение рукописей трудно было кон­
тролировать. К тому же это были времена острой
борьбы против раскольников, которые интенсивно
переписывали и распространяли церковные книги
и полемические сочинения, а в скитах за Волгой (в
Керженце и Узенях) организовали целые мастерс­
кие по переписыванию «дониконианских» книг (72,
85).

Официальная церковь строго запрещала дер­
жать в монастырях рукописные литургические
книги, а чтобы быстрее и проще отличить исправ­
ленные печатные книги от неисправленных, распо­

рядилась в 1677 г. уничтожить все старые орнамен­
тальные украшения и изготовить новые деревян­
ные доски для заставок. Во всех рисунках новых за­
ставок обязательно имелся сверху маленький че­

тырехконечный крест, который позволял священ­
нику, даже не очень разбиравшемуся в тонкостях
редакционных поправок, сразу отличить книгу по­
реформенную от старой (126,218).
Много забот властям доставляли бунтарские
«летучие листки», широко распространявшиеся в
пору крестьянских восстаний. Достаточно вспом­
нить «прелестные и подметные письма» времен
восстаний Ивана Болотникова и Степана Разина с
их призывами «идти на Москву и побить всех кня­
зей и бояр и благородных и всю шляхту россий­
скую». За распространение и чтение листков грози­
ли жестокие наказания, но и они не помогали. «На
Москве всяких чинов люди, - негодовали церков­
ники, - пишут в тетрадях и на листах и в столб­
цах ... и продают у Спасских ворот и в иных мес­
тах, паче же возрастает из того на святую церковь
противление» (97, 630). Виновных в переписыва­
нии, продаже или даже покупке таких изданий за­
точали в темницы, сажали на цепь, «книги те на те­
мени их сожещи», как предписывала книга церков­
ного и светского права - «Кормчая» (72, 82-83).
Следует подчеркнуть, что в XVII в. некоторые
виды и жанры литературы развивались только в
форме рукописных книг. Это касается прежде все­
го светской художественной литературы, исто­
рической публицистики, в которой описывалось
«смутное» время, прославлялись герои - защитни­
ки Родины. Таковы, например, «Повесть о престав­
лении князя Михаила Васильевича Скопина-Шуй­
ского», «Повесть об азовском осадном сидении
донских казаков», «Временник» дьяка Ивана Тимо­
феева, «Сказание о Мамаевом побоище». Силь­
вестр Медведев написал книгу о стрелецком бунте
1682 г. и связанных с ним событиях. «Казачье напи­
сание» повествует о походе Ермака. Тобольский
дворянин С. У. Ремезов в конце XVII в. составил
«Историю сибирскую», иллюстрировав ее кра­
сочными изображениями сцен из жизни сибирских
татар и других народов.
Популярными были и такие книги, как «Повесть
о Ерше Ершовиче, сыне Щетинникове», «История
о русском дворянине Фроле Скобееве», «Повесть о
Горе-злосчастии». В тридцати списках дошел до
295


нас перевод «Повести умильной о славном короле
Брунцвике ... и о прекрасной королеве Неомени­
ке», «Азбука о голом и небогатом человеке», «По­
весть о Шемякином суде». Но особенно часто в ру­
кописной форме распространялисьвсе же произве­

дения переводные, сатирические.
Своеобразным явлением в истории русской
книжности XVII в. было возрождение такой сугубо
архаичной формы книги, как свиток (столбец). Это
случилось, по-видимому, под влиянием москов­
ского приказного делопроизводства, где постепен­
но сложилась практика применения «столбцовой»
формы документа. Текст в русском «столбце» рас­
полагался иначе, чем в античном свитке: он писал­
ся на одной стороне листов, склеенных в ленту, без
деления на страницы и без промежутков.
На столбце - громадной ленте длиной 309 м, со­
стоящей из 959 склеенных между собой листков, был написан текст соборного Уложения 1649 г.
(308, 309). Огромные свитки-столбцы, написанные
каллиграфической скорописью и нередко укра­
шенные великолепным орнаментом (308,333), упо­
треблялись и в церковном обиходе, в школах: свит­
ки-азбуки или «учительные прописи». В Г осударст­
венной библиотеке СССР им. В. И. Ленина хранит­
ся 70-метровый свиток азбуки-прописи 1667 г.
В форме рукописного свитка-столбца издавался
и предшественник русской правительственной га­
зеты под названием «Вести-Куранты», «Вестовые
письма», или просто «Столбцы». Они отличались
от тогдашних западноевропейских газет и по фор­
ме, и по своим функциям. Длинные (до 10 м) по­
лосы бумаги скручивались в свитки. Задачей «Ку­
рантов» было информировать царя и его окруже­
ние об иностранной политике (38,11). Самые ран­
ние из дошедших до нас «Курантов» относятся к
1621 г. Редактировались они в Посольском приказе,
куда стекались все новости, поставляемые из-за ру­
бежа посольствами и различными агентами, их
посылали в Москву, прилагая вырезки из газет и
т. п. С1631 г. Посольский приказ стал регулярно по­
лучать из-за границы газеты, а в царствование
Алексея Михайловича туда доставлялось уже 20
газет и журналов (к концу XVII в. - 43) - из Риги,
Гамбурга, Вроцлава, Кракова, Кенигсберга, Штет­
тина, Вены, Франкфурта-на-Майне, Утрехта,
Амстердама, Роттердама, Лидса, Парижа, из горо­
дов Италии (259,117). Информация состояла из све­

дений о политической и экономической жизни, о
различных событиях, особенно о военных дейст­
виях. Часто мы встречаем здесь описания церемо­
ний приема послов, заседаний парламентов,
тексты речей королей, политических и торговых
договоров, сообщения о прибытии торговых судов,
о сменах правителей, об эпидемиях чумы, всевоз­
можные иные «сенсации».
Готовились «Куранты» сначала в одном экзем­
пляре, который рассматривался как секретный ди­
пломатический документ и хранился в архиве По­
сольского приказа (38,13). Затем делалось несколь­
ко копий для распространения.

БИБЛИОТЕКИ И БИБЛИОГРАФИЯ. Личные
царские библиотеки в XVII в. не могли, конечно,

сравниться с загадочным кремлевским собранием
греческих и латинских авторов, которое будто бы
привезла с собой из Византии в XV в. жена Ивана Ш
София (Зоя) Палеолог. Эта уникальная коллекция
упоминается в «Сказании о Максиме Философе» и
в «Ливонской хронике» Франца Ниенштедта
(XVI в.). Однако след ее утерян, а поиски ее в подзе­
мельях Кремля, в различных книгохранилищах и
архивах страны пока не дали положительных ре­
зультатов. Больше достоверных сведений мы

296

имеем о личной библиотеке Ивана IV, который
был «в науке книжного поучения доволен и много­
речив зело» (215,620). Алфавитный перечень книг,
принадлежавших Ивану Г розному (всего 154 назва­
ния) составлен в результате долгих кропотливых
исследований Н. Н. Зарубиным, умершим в 1942 г. в
блокадном Ленинграде (100). В этом перечне
значатся Апостолы, Библии, Евангелия, Минеи,
Псалтыри, Требники, «Летописцы», в их числе «Ле­
тописец литовский» и «Летописец польский»,
«История Иудейской войны» Иосифа Флавия и
многое другое.
Не подтверждаются предположения некоторых
историков, будто первые цари из династии Рома­
новых обладали крупными личными библиотека­
ми (278,98). Царь Михаил Федорович имел в своей
библиотеке только 41 книгу, почти все религиозно­
го содержания, за исключением апокрифа «Ари­
стотелевы врата» и двух «Сказаний» Авраамия Па­
лицына; в этом собрании было не более 8 печатных

книг.

Царевич Алексей Михайлович, будущий власти­
15 книг, но среди них больше
светских, учебных: «Азбука русской печати», «Кос­
мография», две книги «литовской печати» - «Грам­
матика», «Лексикон» и другие. 4 книги в собрании
были печатные. По-видимому, Алексей Михайло­
вич не проявлял большого усердия как библиофил,
хотя, по свидетельствам современников, «навычен
многим философским наукам», любил читать и
даже сочинял вирши (135,353). Его небольшое со­
брание пополнялось в основном за счет даров. Так,
боярин А. М. Львов поднес ему книгу «литовской
печати» (172,113). Известно также, что из Пушкарс­
кого приказа в царские хоромы было передано для
обучения царя Алексея Михайловича 29 ино­
странных книг (278, 87).
У старшего, рано умершего сына царя Алексея
Михайловича - Алексея, было уже 174 книги, из них
140 печатных: словари, описания разных стран,
«Книга письменная Аристотелева», «Книга ратно­
го строения» и другие.
Самое большое в XVII в. собрание книг было у
царя Федора Алексеевича - 280 изданий. Часть их
попала сюда, видимо, от прежних владельцев, вот
почему «Книга ратного строения» оказалась в пяти
экземплярах. Были книги по истории: «Хроника»
Матвея Стрыйковского, «Летописец римских ца­
рей», «Летописец киевский», книги по географии,
космографии, медицине, «цифирная книга», 43 кни­
ги на латыни, несколько книг на польском языке, в
том числе взятые из Посольского приказа. В целом
библиотеки царей и царевичей постепенно росли, в
них больше становилось книг светского содержа­
ния, печатных изданий иностранной литературы
(35,29-30, 311-315).
С конца XVI в. интенсивно росла и патриаршая
библиотека. Как правило, она состояла из двух
книжных собраний - ризного и домового (или ке­
лейного). Первое хранилось в ризнице вместе с
церковными облачениями и другими атрибутами
богослужения и включало в себя в основном книги
литургические. Проходили службы в кремлевском
Успенском соборе, а затем в церкви апостола Фи­
липпа, где и находилась эта часть библиотеки. При
патриархе Филарете ризное собрание было немно­
гочисленным: всего 17 рукописных и 4 печатные
книги (53, 5-6, 62-65). Значительно богаче и инте­
реснее домовое, или келейное, собрание Филарета 154 книги, естественно, весьма разнообразных по
содержанию, хотя и здесь преобладала религиоз­
ная литература. Пять книг были «литовской печа­
ти», пять - на греческом языке, одна из них печат­
ная. Светских книг в собрании оказалось только
три: два «Летописца» и «История Варлаама и Иоа­
сафа» (172,172). Впрочем, некоторые исследоватетель, имел всего


ли, изучавшие описи частных библиотек XVII в.,
приводят несколько иные данные (260,43).
От книжных собраний Филарета резко отличает­
ся библиотека патриарха Никона количеством ли­
тературы и по содержанию. Человек высокообра­
зованный, Никон знал языки, проявлял интерес
даже к естественным наукам. В его библиотеке
были книги по космографии, физике, медицине,
собрание географических карт (162, 189-190). Ко­
нечно, основной его задачей было исправление бо­
гослужебной литературы. Для этой цели он востре­
бовал книги из 39 русских монастырей: только из
монастырей на Афоне в Греции было куплено за
большие деньги 498 книг. Инвентари 1658 г. по­
казывают, что в патриаршей ризной библиотеке
было 28 книг, а в келейной 1384, из них 562 загра­
ничных, в большинстве своем греческих;
печатных книг было 76 % (35,122). Богатством пат­
риаршей библиотеки восторгался антиохийский
патриарх Макарий, посетивший Москву в 1655 г.
(259,111). Но фактически книжное собрание Никона
не было единой библиотекой: оно не имело свод­
ной описи или каталога, хранилось в разных ме­
стах.

Рост фондов и увеличение в них удельного веса
печатной книги мы замечаем и на примере мо­
настырских и церковных библиотек XVII в. Так, в
Троице-Сергиевой лавре в начале XVI в. находи­
лось около 300 томов, а сто лет спустя - 748 томов. В
Соловецком монастыре в 1544 г. хранилось 120
книг, а в 1676 г. -1478. Библиотека богатого Кирил­
ло-Белозерского монастыря имела в начале XVI в.
только 211 книг, а в 1664 г. -1916 (260,45). Значитель­
но меньшей была в библиотеках этого типа доля
печатных изданий. В старом Ферапонтовом мона­
стыре рукописные книги составляли в XVII в.
68,7 %, а в Соловецком 64,1 % фондов. В более
новых монастырях соотношение было в пользу
печатной книги.
Более полно, нежели церковные и монастырские
собрания, отражают духовные запросы и интересы
века частные книжные коллекции. Круг библиофи­
лов в XVII в. заметно расширился. Среди них мы
видим государственных деятелей, писателей,
ученых и даже посадских людей - купцов и ремес­
ленников, а то и крестьян.
Сохранились сведения о библиотеках бояр Ф. М.
Ртищева и Б. И. Морозова, дипломатов А. Л.
Ордын-Нащокина и А. М. Матвеева, начальника
Посольского и других приказов князя В. В. Голицы­
на и других просвещенных вельмож. Их коллекции
редко превышали сотню томов, имели в своем со­
ставе немало светских книг иностранного проис­
хождения, редких русских рукописей. Особенно
интересно небольшое собрание книг одного из
образованнейших людей того века в России, сто­
ронника преобразований - В. В. Голицына. Здесь
были печатные и рукописные книги на четырех
языках. Между грамматиками польского и латин­
ского языков стояли «Киевский летописец», не­
мецкая «Геометрия», четыре рукописи о «строе­
нии» комедий, «Устав воинский голландский»,
«Землемерная книга», «Книга всяким рыбам и зве­
рям» и т. д.

Из провинциальных частных книжных собраний
отметим коллекцию уральских промышленниковСтрогановых, начатую в середине XVI в. Аникой
(Иоанникием) Строгановым. Собрание в 1570 г. на­
считывало 205 книг, преимущественно рели­
гиозных. Оно несколько раз делилось между на­
следниками, но традиция собирать книги в этой се­
мье сохранялась. Внук Аники - Максим Строганов
во второй половине XVII в. в пять раз увеличил по­
лученное от деда книжное наследие (особенно он
увлекался собиранием «певчих тетрадей»). Это
была самая богатая частная библиотека в провин­

ции. О ней как об источнике редких книг было со­
общено царю (278,106).
Данные о распространении книг в России мы по­
лучаем из записей на старых печатных изданиях и
на рукописных книгах (160). Они содержат свиде­
тельства и о библиотеках у посадских людей, где
были и довольно дорогие книги. Так, С. Тарабаев,
посадский житель, имел иллюстрированную руко­
пись Космы Индикоплова (31,186-187). И у посад­
ских людей, и у крестьян обнаруживались произве­
дения русского просветителя XVI в. И. С. Пересве­
това. Но наиболее распространенными были Че­
тьи-Минеи, Жития, церковные сборники и иная ре­
лигиозно-дидактическая литература.
В XVII в. книги хранили как святыню. Как высо­
ко они ценились, видно из того, что в инвентарных
описях имущества книги следовали сразу за икона­
ми, с которых обычно начиналась опись. Для хра­
нения книг в доме выделяли особое место: напри­
мер, религиозные книги ставили в красный угол на
специальные полки (поставы) возле икон. Свет­
ские книги держали в крепко запертых сундуках
вместе с золотыми и серебряными вещами.
Самые богатые собрания книг имели, конечно,
люди, непосредственно связанные с просвещени­
ем и книгоиздательством: Епифаний Славинец­
кий, братья Лихуды, иеромонах Евфимий, и, ко­
нечно, Симеон Полоцкий. Его собрание унаследо­
вал ученик и друг - Сильвестр Медведев,
страстный библиофил, человек широких интере­
сов. В библиотеке С. Полоцкого было немало книг
на латинском и польском языках. Вероятно, и «Ли­
товско-польско-латинский словарь» К. Ширвидаса
(1677), на котором имеется автограф С. Медведева,
раньше принадлежал С. Полоцкому. Медведев ра­
сширил собрание своего учителя. Он регулярно
покупал книги «у Гаврилы, что живал на Крестце
(около Спасской башни. - Л. В.) с книгами». Сохра­
нился инвентарный список его библиотеки 1689 г.,
содержащий 539 наименований. Около 163 книг светские, среди них много словарей и грамматик
(латинских, польских и т. д.). Из античных авто­
ров-Иосиф Флавий, Тит Ливий, Эзоп, Плавт, Ови­
дий и другие, книги по истории, праву, медицине,
естественным наукам, географии, математике,
сочинения Эразма Роттердамского, других гума­
нистов (172,123-124). После ареста С. Медведева в
1689 г. и его казни по обвинению в государственной
измене часть книг попала в собрание Печатного
двора, библиотекарем которого С. Медведев неко­
торое время состоял. Без информации, архива,
библиотек не мог уже работать государственный
аппарат.

Библиотеки создавались при отдельных ве­
домствах - приказах. Особо выделим библиотеку
Печатного двора, помогавшую редактировать из­
дания. Необходимы были достоверные ориги­
налы, справочники, словари. В настоящее время
историки считают началом этой библиотеки 1620 г.
Из расходной книги Приказа книгопечатного
дела за этот год мы узнаем о наличии «справных»
(или «кавычных») книг, нужных для редактирова­
ния. До середины XVII в. собрание подручной ли­
тературы Печатного двора было довольно
скромным, приходилось обращаться за помощью
к монастырям, выменивать книги у частных лиц,
покупать. Их внимательно просматривали и ис­
правляли в так называемой Правильной палате, за­
тем передавали наборщикам и печатникам. После
окончания работы книги возвращались в храни­
лище.
Первая известная нам опись книжного собрания
московского Печатного двора относится к 1649 г.: в
Правильной палате, где сидят «книжные справщи­
ки», находилось «черных кавычных разных,
полных и неполных, и в россыпи, драных и гнилых,
297


печатных и письменных и харатейных книг, кото­
рые были в переводе у справщиков, и все те
прошлых лет книги в продажу не годятся,
печатных книг 118, рукописных 30» (35, 27-31). Та­
ким образом, собрание книг Печатного двора в
Москве до середины XVII в. вряд ли можно на­
звать библиотекой. Оно начало быстро расти во
времена патриарха Никона, когда для исправления
книг потребовалось большее их количество,
причем разные копии одной и той же книги, и не
только печатные, но и рукописные. Для исправле­
ния и подготовки книг к печати у монастырей
вытребовали даже старые «харатейные» (перга­
менные) рукописные кодексы. Например, для изда­
ния в 1653 г. «Кормчей» было собрано большое чис­
ло экземпляров этой книги (278,93). В1658 г. к спра­
вщику Печатного двора Арсению Греку, который
выполнял и функции библиотекаря, поступило 88
ценных книг из патриаршей библиотеки. Часть их
так и осталась в собрании Печатного двора, кото­
рое затем пополнили части книжных коллекций
Симеона Полоцкого, Дмитрия Ростовского, неко­
торых других ценных библиотек. Инвентарные
описи 1679 г. говорят уже о 637 книгах, среди них
русских рукописных -126, греческих - 66 и на дру­
гих языках - 3; кроме того, 100 «кавычных» книг,
русских печатных - 208, греческих печатных - 47, на
других языках - около 20, различных грамот - 67 (35,
163-165). Так, фонд библиотеки не только увеличил­
ся в 4 раза, но и изменился по составу: «кавычные»
книги теперь составляли лишь 15 % общего числа,
зато иностранных книг стало более 20 %. Особенно
разбогатела библиотека в последние два десятиле­
тия XVII в., пополнившись собранием Сильвестра
Медведева и другими личными коллекциями. В то
время библиотеки стремились собирать все, что
было напечатано в России.
Печатный двор вошел в историю библиотечного
дела благодаря еще одному важному обстоя­
тельству. В1679 г. на той же Никольской улице вы­
росло двухэтажное каменное здание для библиоте­
ки Правильной палаты - первое в России здание,

специально предназначенное для хранения книг.
Своды, двери, окна и внешняя сторона здания были
украшены фресками. Книги складывали в «чула­
нах», об организации же фондов, о каталогах и т. п.
сведений нет. Еще в 1670 г. была установлена долж­
ность книгохранителя.
С 1679 г. на эту библиотеку возложена еще одна
обязанность. Как известно, при Печатном дворе
была учреждена высшая школа, ставшая затем
Славяно-греко-латинской академией. По утверж­

дению некоторых исследователей, она имела

собственную библиотеку, где, согласно описи
рукописные и печатные книги на
латинском, греческом и немецком языках (279,
41- 43). Другие же историки полагают, что Акаде­
мии было передано собрание Печатного двора
(278,95). Это утверждение основывается на приви­
легии, подписанной царем Федором Алексееви­
чем в 1682 ^«Государственную нашу вивлиофику
в хранение передаем блюстителю училищ со учи­
тельми и оной нашей вивлиофики при том нашем
училище вечно быти утверждаем» (240,418). Не яс­
но, о какой государственной библиотеке здесь
идет речь, но скорей всего - о собрании Печатного
двора. Не совсем ясно также, было ли выполнено
это распоряжение, так как более поздние доку­
менты снова говорят о библиотеке Печатного дво­
ра, да он и не мог бы без нее работать. Вероятнее
всего, собрание Печатного двора должно было
отныне обслуживать академию, которая находи­
лась по соседству. И эта вторая обязанность остава­
лась в силе до самого конца XVII в. и даже позже, о
чем говорит жалоба книгохранителя Печатного
двора монаха Аарона от 1727 г.: «Имею я от той кни­
1689 г., было 603

298

гохранительной службы великую суету и попече­
ние для того, что всякие книжные переводы сыски­
ваю и отдаю наборщикам к тиснению книжному; а
как из дела выдут, и те книжные переводы и но­
вовыходные книги я же собираю в книгохрани­
тельную палату. Да и справщики спрашивают в
правильную палату безпрестанно для всякого
книжного правления всякие книги иноязычные и
славенские. Да с Печатного же двора из библиоте­
ки велен школьным учителям давать всякие книги
для школьных их потреб и от того мне великая суе­
та и попечение» (35,167). Пользовались собранием
Печатного двора и работники типографии, препо­
даватели Академии,и сам царь Федор Алексеевич.
Что же касается библиотеки при Академии, о
существовании которой говорят некоторые ав­
торы, то скорее всего, она была чисто учебной и со­
стояла из пособий, необходимых учащимся, ко­
торым, видимо, не разрешалось пользоваться кни­
гами Печатного двора.
Не менее значительным собранием книг распо­
лагал Посольский приказ. В штате этого ведомства
в 1689 г., кроме начальника, числилось 53 подьячих,
39 переводчиков (259,118).
Специфика работы Приказа заставляла иметь
под рукой необходимую литературу. Известно, что
уже в конце XVI в. в только что созданном Приказе,
кроме архива, были и книги, в том числе рукопис­
ные. Это собрание из года в год росло. Выез­
жающим за границу послам вменялось в обязан­
ность доставать там нужные для Приказа издания.
К примеру, в середине XVII в. русскому послу Б. А.
Репнину-Оболенскому, направлявшемуся в Поль­
шу, было поручено привезти знаменитую книгу
С. Герберштейна «Записки о московских делах»,
хронику А. Гваньини, другие старые польские хро­
ники, «Лексикон славяно-русский»ит. д. (35,29-33).
Следовательно, считалось важным получить в пер­
вую очередь все то, что печаталось за границей о
России и ее соседях. Кроме того, требовалась лите­
ратура юридическая, географическая,- словари, ге­
ральдические справочники.
Согласно описи книг Посольского приказа от
1673 г. собрание имело всего 112 печатных и 6 руко­
писных книг. Большинство книг на латыни - 68,6 %,
польском - 14,4 %, немецком - 7,6 %, шведском 2,5 %, итальянском языке -1,7 %. Религиозные кни­
ги составляли 43,2 %, книги по праву 12,7 %, история
и геральдика-10,2 %, философия -7,6 %, филология
- 6 %, космография, география - 5,1 %, риторика 2,5 %, и т. д. (35, 201-202). В описи 1696 г. зареги­
стрировано уже 333 книги (35,41-47). Значит, за это
время, т. е. за 23 года, библиотека выросла почти

втрое.
С1683 г. Посольскому приказу начали регулярно
передавать и новоизданные русские книги, но их
описи до нас не дошли. Здесь же было единствен­
ное в Москве место, где можно было ознакомиться
с иностранной периодикой. В здании приказа для
библиотеки (вместе с архивом) было выделено
особое помещение, ибо посетителей становилось
все больше.

Интересную специализированную библиотеку
имел Аптечный приказ, который не только
осуществлял надзор над врачами и фармацевтами,
но и заведовал царскими огородами и садами,
производством яблочного напитка и стекла, алхи­
мическими лабораториями и даже часовыми ма­
стерскими. Обширные функции требовали и об­
ширного собрания книг. К сожалению, описи биб­
лиотеки не сохранились. В1956 г. Библиотека Ака­
демии наук СССР сделала попытку разыскать в
своих фондах книги Аптечного приказа, куда они
попали по распоряжению Петра I. Всего было обна­
ружено 55 книг (113,150-152). Одна треть - литерату­
ра по медицине, фармакологии, анатомии, химии,


ботанике, минералогии, географии, математике,
даже архитектуре. Религиозной литературы - 25 %,
есть и античные авторы: Плутарх, Ксенофонт, Ари­
стотель, Цицерон. Конечно, это только малая часть
книг Аптечного приказа. Фонды его пополнялись
из разных источников: от работавших там ино­
странцев - врачей и аптекарей, а также от местных
вельмож: когда умер начальник приказа Б. И. Мо­
розов, его книжное собрание попало в эту библио­
теку.

Книги ее часто одалживали для себя другие ве­
домства. Так, в 1673 г. в царские палаты было выда­
но 10 переводных «Травников». Два года спустя Ни­
колай Спафарий, отправляясь с дипломатической
миссией в Китай, позаимствовалв библиотеке сло­
варь китайского языка и описание Китая. В 1654 г.
при Аптечном приказе была учреждена медицин­
ская школа, куда приняли 30 учеников. Ясно, что и
они, и их педагоги широко пользовались этой пер­

вой в России специализированной научной биб­
лиотекой.
Следует упомянуть и библиотеку Пушкарского
приказа. Основной ее фонд состоял из иностранной
технической литературы по вопросам военной нау­
ки и техники, фортификации, баллистики, матема­
тики, географии и т. п. (5, 87-88).
Рост книгоиздательского дела и книжной тор­
говли, расширение круга читателей, умножение
библиотек и их фондов вызвало необходимость в
осмыслении и обобщении опыта в области изда­
ния, хранения и пользования книгами. Поскольку
до XVII в. единственными центрами просвещения
и накопления книжных собраний были мона­
стыри, там и сделаны первые попытки ввести
определенную систему хранения и пользования
книжными богатствами. При крупных, так назы­
ваемых «степенных» монастырях с богатыми фон­
дами на пост книгохранителей ставились наибо­
лее начитанные и опытные в книжном деле мона­
хи, в наставление которым разрабатывались осо­
бые наказы или памятки (5, 29). Вместо хранения
книг в ризницах или монастырской казне выделя­
лись особые помещения, книгохранительные па­
латы, где книги складывались не в сундуки и «ко­
робы», как раньше, а на полки или в шкафы, а
служителям вменялось в обязанность смотреть за
порядком, в установленное время открывать и
закрывать книгохранилище, не оставлять надолго
без присмотра, впускать только «достойных», сле­
дить, чтобы они не пачкали книги чернилами или
свечным воском. За нерадивость книгохранителя
строго наказывали, а провинившийся читатель до­
лжен был возместить убыток. В одном сборнике
XVII в., принадлежавшем книгохранительной па­
лате Троице-Сергиева монастыря, записано сле­
дующее наставление: «Прими книгу и прочитай
часто знаемое а неведомого иди к мудрейшим ее
бе вопрошати; солнечную светлость мрачный
облак закрывает, книжные бо мудрости вся тварь
не может скрыти... Подобает тебе книгохраните­
лю, почасту книг дозирати и в них разумеваемая
чести и досматривати, да еще кто его не ведаешь, и
ты вопроси у вышшего себе разумом и учением».
Таким образом, книгохранителю ставится в обя­
занность не только хранить книги, но и хорошо
знать их содержание. И еще - вести книжные опи­
си, которые постепенно, с ростом фондов, начали
перерастать из инвентарного списка в своеобраз­
ные каталоги. Об этом говорит, например, «Описа­
ние рукописей Кирилло-Белозерского монастыря»
(конец XV - начало XVI в.), состоящее из двух раз­
делов. В первом дан перечень 212 книг, хранив­
шихся в монастырской библиотеке; составлен он
по обычному типу инвентарных описей, т. е. после
названия книги указывается формат, материал, на
котором написана книга, переплет и т. п.; во вто­

ром разделе «Описания» подробно проанализиро­
вано содержание 43 сборников, кратко поимено­
ванных в первом разделе. Описаны 957 статей,
причем для наглядности заглавия сборников и ста­
тей и начальные слова каждой статьи выделены
киноварью. Все это облегчало нахождение нужно­
го материала книгохранителям и читателям и да­
вало возможность максимально использовать
тексты сборников в религиозно-дидактических це­
лях.
По словам Н. К. Никольского, неизвестный со­
ставитель «Описания» - не обычный каталогиза­

тор монастырских библиотек, а исполнитель вы­
дающегося для своего времени библиографичес­
кого труда (208, 20).
Оригинальной работой является «Указец», со­
ставленный в 1584 г. книгохранителем вологодско­
го Спасо-Прилуцкого монастыря Арсением Высо­
ким. И здесь применен аналитический метод рас­
крытия содержания книг. Автор «Указца» отобрал
из 40 хранившихся в библиотеке богослужебных
книг определенные места, назначенные по церков­
ному канону для чтения в соответствующие дни, и
дал их библиографические описания. Н. В. 3 добнов
предполагает, что «Указец» Арсения Высокого
вряд ли «был единственным случаем рекоменда­
тельной библиографии в Русском государстве того
времени».

Опыт каталогизации и библиографического опи­

сания литературы, накопленный в монастырских
библиотеках, в дальнейшем использован для со­

здания сводных каталогов и библиографических
репертуаров общегосударственного значения. С
ростом книжных ресурсов страны и в связи с идео­
логическими задачами светских и церковных влас­
тей потребовалась определенная система учета
этих ресурсов.
Меры патриарха Никона по исправлению цер­
ковных книг и обрядов сделали необходимым
сводный каталог монастырских книжных собра­
ний России. Для этой цели патриарх с согласия ца­
ря разослал в январе 1653 г. распоряжение всем
«степенным» монастырям, чтобы они прислали
описи хранимых у них богослужебных книг, «того
ради чтобы было ведомо, где которые книги взяти,
книг печатново дела исправления ради» (212, 1).
«Опись книгам в степенных монастырях находя­
щимся» делалась выборочно. К примеру, еще в
1621 г. Кирилло-Белозерский монастырь имел 1304
книги, а в описи учтены только 472. И в Троице-Сер­
гиевом монастыре из 742 книг были учтены в 1641 г.
411 (172). В некоторых монастырях наравне с цер­
ковными книгами были внесены в описи и свет­
ские: летописи и хронографы, «Стоглав», «Космо­
графия» Космы Индикоплова и другие.
Описи составлялись в традиционном порядке
монастырских книжных «отписных книг» (инвен­
тарей) по довольно строгой и продуманной систе­
ме. Вначале - название книги, ее размер, материал,
на котором она написана, чем «оболочена» (пере­
плетена); в некоторых случаях отмечено количест­
во строк или глав; в конце многих книг упоми­
нается, от кого они поступили. Например:
«Псалтырь в десть, на харатье, заставицы и слова
большие писаны золотом, поволочена бархатом
черватым, застежки и наугольники серебряные по­
золочены; а дал ту Псалтырь Государь Царь .. .
Иван Васильевич...» или: «Книга Псалтырь пись­
менная, в десть, на двух языцех, речь греческая пи­
сана чернилы, да речь русская писана киноварем,
по обрезу золотом, оболочена кожею красною,
басмы золочные». Описания книг делались четкой
каллиграфической скорописью, их анализ показы­
вает, что составлялись они несколькими писцами
и на протяжении нескольких лет. Порой они были
излишне лаконичны. Например: «Книга в пол299


десть, на бумаге, сначало писано: рече святый Ан­
тонии якоже рыба на сухе скоро умирает. Симо­
новская».
Издревле, еще со времен Киевской Руси, цер­

ковные власти распространялисписки литературы,
состоявшие обычно из двух частей: в одном значи­
лись книги «истинные», канонические, одобрен­
ные церковью, а в другом - книги «сокровенные»,
«отреченные», «ложные», запрещенные как ере­
тические. Постепенно эти списки пополнялись
новыми позициями и приобретали характер реко­
мендательной и запретительной (цензурной) биб-

ре, а скорее о том, что основным источником при
составлении «Оглавления» были библиотеки С.

Полоцкого и самого С. Медведева, хотя и довольно
богатые по сравнению с другими частными коллек­

циями, но все же имевшие значительные пробелы.
Некоторые из этих пробелов С. Медведев воспол­
нил, по-видимому, за счет книжного собрания
Печатного двора, но и тут не было в то время таких
первопечатных книг, как Апостол 1564 г. Новым в
«Оглавлении» было то, что С. Медведев библио­
графически раскрыл содержание сборников,
описывая включенные в них отдельные статьи,

«Анфологион».
Киев: П. Берында, 1619

Инициалы из Часослова
1617 г.
Киев: Типография Лавры.
Две гравюры из Учитель­
ного Евангелия
Киев, 1637

лиографии. С обострением идеологической
борьбы в русском обществе и внутри самой церкви
патриарх Иосиф решил выпустить списки «истин­
ных» и «сокровенных» книг печатным способом.
Списки были включены в так называемую «Кирил­
лову книгу» - сборник, подготовленный протопо­
пом Михаилом Роговым и изданный в 1644 г.
Печатным двором. Вначале перечислены книги,
которые «соборная апостольская церковь» прини­
мает и которые «подобает чести православным
христианам». Затем помещен список в два раза
длиннее, включающий в себя «ложные» книги, «их
же не подобает чести и держати» (161,50-55). Впо­
следствии, при Никоне, М. Рогов был обвинен в
приверженности расколу, а «Кириллова книга»
изъята из обращения. Советские историки считают
эти списки одним из первых памятников русской
рекомендательной библиографии.
Нельзя не упомянуть и о первом русском библио­
графическом своде «Оглавление книг, кто их
сложил». Кто составил этот репертуар русских
книг, не известно; возможно, им был Сильвестр
Медведев. «Оглавление книг» было составлено, по
мнению Н. В. Здобнова, при московском Печатном
дворе в 1665-1666 гг., чтобы ознакомить читающую
публику с изданными русскими книгами и регули­
ровать постоянно расширявшуюся переводческую
и издательскую деятельность. Однако на Печат­
ном дворе на ответственную должность справщи­
ка С. Медведев был назначен только в 1678 и, по-ви­
димому, только тогда занялся составлением «Ог­
лавления». Всего в этом крупном библиографичес­
ком труде рассмотрены произведения 204 авторов,
церковные и светские, рукописные и печатные, на
церковнославянском и на русском языках, издан­
ные в самой России и за рубежом. Вначале предпо­
лагалось, что С. Медведев сделал какой-то отбор
регистрируемых книг: например, в «Оглавлении»
нет московского Апостола 1564 г., но есть и
Острожская Библия 1581 г., и Библия русская
Ф. Скорины 1518 г. Это свидетельствуетне об отбо301


приводя заглавия и начальные слова статей.
Описывая печатную книгу, автор всегда указывает,
кроме имени автора и заглавия, все выходные дан­
ные - год и место издания, типографию, формат,
число листов. Если книга переводная, упоминается
и переводчик, если рукописная - переписчик. Кро­
ме того, описание во многих случаях дополнено
краткими биографическими данными об авторе,
взятыми из предисловий к соответствующей книге
или других источников. Иногда эти данные звучат
для нас несколько непривычно, например: «Ари­
стотель философ, бывый от страны Стагеритския,
отца богата именем Ничемаха (Никомаха. - Л. В.),
ученик Платонов, друг же Аминфа царя Македонс­
ка, возраста средня, главы малы и очес, гласа тонка
и ног тонких».
«Оглавление книг, кто их сложил» С. Медведева
не было в то время напечатано, лишь в первой по­
ловине XIX в. русские исследователи обратили
внимание на этот замечательный библиографичес­
кий труд. Один из них, В. М. Уидольский, подгото­
вил «Оглавление» к изданию, а в 1846 г. оно появи­
лось в «Чтениях Общества истории и древностей

российских при Московском университете». Во
вступительной статье В. М. Ундольский высоко

оценил сделанное Сильвестром Медведевым, на­

звав его «отцом славяно-русской библиографии».
Н. В. Здобнов не без основания назвал «Оглавле­
ние» наиболее выдающимся в допетровской Руси

«целостным и вполне оформленным библиогра­
фическим трудом, подобных которому ранее не

было».
В заключение стоит вспомнить о том, что XVII в.
ознаменовался созданием первой замечательной
работы по истории книгопечатания в России «Сказание известно отображении книг печатного
дела».

КНИГА НА УКРАИНЕ. В значительно более

сложных условиях развивалось книжное дело на
Украине, которая до воссоединения с Россией в
1654 г. находилась в составе Речи Посполитой.
Учредителем первой киевской печатни был ар­
химандрит Киево-Печерской лавры Елисей Плете­
нецкий. Типография была основана в 1616 г. и нахо­
дилась в ведении Лавры до 1917 г., а затем при Ака­
демии наук Украинской ССР действовала до самой
Великой Отечественной войны. 325 лет ее не­
прерывного существования - это уникальное явле­
ние в истории мировой печати.
Для обеспечения типографии бумагой (ввозить
ее из Польши или Германии стоило дорого) Плете­
нецкий построил в Радомышле, вблизи Киева, бу­
мажную мельницу, первое предприятие такого ро­
да на Украине. Было сооружено деревянное здание
Печатного двбра, а несколько позднее и отдельное
помещение для словолитни. Самое необходимое
оборудование было приобретено «ценой серебра»
из Стрятинской типографии, прекратившей свою
деятельность в 1606 г. Главными помощниками
Плетенецкого в устройстве печатни и в литератур­
ной обработке текстов были Захария Копыстен­
ский и специально приглашенный из Галиции ис­
кусный гравер Памво Берында, ранее работавший в
Стрятинской типографии и во Львовской братской
друкарне Ф. Ю. Балабана (141,125-140). Он и привез
из Стрятина и Львова доски орнамента.
По замыслу Плетенецкого первым изданием
этой печатни должен был быть Анфологион (Ми­
нея общая и праздничная). Однако работа над этой
книгой затянулась, ведь в ней была почти тысяча
страниц. За то время, что ее готовили, было отпеча­
тано два пробных издания: необходимый для
школ Киева Часослов (1616-1617) и рифмованный
302

панегирик самому Е. Плетенецкому «Образ добро­
детелей» (1617). Наконец, после больших трудов в
1619 г. появился и Анфологион (236). Книга переве­
дена с греческого языка, однако основательно пере­
работана и дополнена Иовом Борецким, Захарией
Копыстенским и Памвом Берындой. Эта литур­
гическая книга, являвшаяся полемическим произ­
ведением, богато украшена не только многочис­

ленными заставками (121 оттиск с 28 досок), концов­
ками и инициалами, но и сюжетными иллюстра­
циями.
Полемического характера была, вероятно, и под­
готовленная 3. Копыстенским «Книга о вере» (16201621).

В 1644 и 1648 гг. она была перепечатана в

Москве в составе «Кирилловой книги». Большую
роль сыграл в истории культуры плод 25-летнего
напряженного труда Памвы Берынды «Лексикон
славяно-российский, имен толкование», изданный
типографией лавры в 1627 г. Словарь, объясняю­
щий около 7000 понятий, важен как первое энци­
клопедическое издание, первенец восточносла­
вянской лексикографии. Кроме того, типография
Киевской лавры стала снабжать украинские школы
учебной литературой.
Книгоиздательство получило еще больший раз­
мах, когда в 1627 г. архимандритом Киево-Печер­
ской лавры был избран один из наиболее просве­
щенных людей того времени - Петр Могила. До са­
мой смерти (1646) он фактически руководил изда­
тельским делом на Украине. Особенно благоприят­
ные условия сложились после реорганизации
школы при Лавре в коллегию, а затем в академию,
позднее названную именем ее создателя - КиевоМогилянской. Вокруг коллегии и типографии П.
Могила собрал лучшие интеллектуальные силы
Украины - «лаврскую ученую дружину». При кол­
легии была богатая библиотека с книгами на
разных языках (5,25).
В типографии Лавры работало тогда не менее
двенадцати специалистов. Под одним из панегири­
ков П. Могиле (1630) подписались все двенадцать
«делателей» типографии, указав свои обязанности
и имена. Среди них были главный начальник типо­
графии - «всего типу правитель» Т. Земка, заве­
дующий типографией П. Берында. Их помощника­
ми были «типонадзиратель» (метранпаж) Исай
Козловский, «типоблюститель» А. Половкович,
«столпотворитель» Д. Захариевич, просто типо­
граф С. Берында, наборщик Н. Зинкович, «письмодеятель» (словолитчик) Л. Иерусалимович и дру­
гие.
В те годы большая часть работы по редактирова­
нию книг и их оформлению ложилась на плечи
Памва Берынды (141,125-140), чьи инициалы и си­
гнет (месяц и звезда) мы видим в большинстве из­
даний того времени. До сих пор мало кто знал, что
П. Берында был и опытным гравером. В 1951 г. в
Оксфорде, в Бодлеанской библиотеке, были обна­
ружены отпечатанные в Киеве в 1651 г. «Святцы»
(338, 98-118) с ксилографическими гравюрами, на
которых изображены святые и сцены из их жизни.
На всех 12 листах, за исключением седьмого, - мо­

нограмма Памва Берынды.
Именно Берында в конце 1624 или в начале 1625 г.
был послан киевским митрополитом в Москву вручить царю некоторые издания лавры, среди них
гордость типографии - «Беседы Иоанна Злато­
уста», фолиант в 550 страниц, с иллюстрациями. За
свои заслуги Памво Берында получил титул архи­
типографа. Он умер в 1632 г.
Кроме религиозных книг, лаврская типография
выпускала и светские, например, в 1632 г. вышел
«Евхаристион» - сборник стихов, сочиненных сту­
дентами коллегии, из класса риторики.
В полемической борьбе против унии особенно
необходимы были книги, которые разъясняли бы


учение православной церкви, охраняли от разных
«заблуждений». Для этого в 1645 и 1646 гг. был вы­
пущен Краткий катехизис Петра Могилы, сначала
на польском, а затем на украинском языках, и Боль­
шой требник - фолиант в 1760 страниц, укра­
шенный ксилогравюрами одного из величайших
тогдашних мастеров монаха Илии. Эта книга и ее
иллюстрации имеют большое этнографическое
значение, так как показывают обычаи и обряды
украинцев того времени - крещение, свадьбу и т. п.
Анализируя орнамент изданий лаврской типо­
графии, мы замечаем некоторую эволюцию в их

киевской братской школы, владевший многими
языками и хорошо знавший типографское дело,
отпечатал в Киеве пять изданий, а затем, не выдер­
жав конкуренции со стороны лаврской типогра­
фии, перебрался в Кутейно (Восточная Белорус­
сия), где сотрудничал с тамошним православным
монастырем. В 1631-1632 гг. в кутейнской типогра­
фии Соболя были отпечатаны букварь, молитвен­
ник и Часослов. Возвратившись затем в Киев, Со­
боль стал монахом лавры и работал в ней «друка­
рем».

Новый этап в истории лаврской типографии

«Иберийский, или Гру­
зинский алфавит с молит­
вами».

Рим, 1629

графическом оформлении. Сначала - подражание
фронтисписамИ. ФедороваиП. Мстиславца, но по­
степенно ренессансная арка все больше отходит от
строгих линий, добавляются вычурные раститель­
ные орнаменты.
Искусство оформления книги достигло в лавр­
ской типографии высокого уровня. Знаменитые
«Верше на жалостный погреб рыцера Петра Ко­
нашевича Сагайдачного гетмана войска ... Запо­
розкого» К. Саковича (1622), изобилующие истори­
ко-бытовыми иллюстрациями, являются неповто­
римым шедевром украинского искусства (285, 75).
Примерно в 1688 г. в типографию Киевской лавры
из Вильнюса приехал крупнейший мастер гравюры
на меди Александр Тарасевич, и с его именем свя­
заны дальнейшие успехи лаврской типографии.
Она не была в то время единственной в Киеве. В
20-30-х гг. XVII в. появились две частные типогра­
фии, конкурирующие с ней, - печатня Тимофея
Вербицкого, запорожца, и белорусского мастера
Спиридона Соболя. Им покровительствовал ми­
трополит Иов Борецкий. Известны только две кни­
ги, отпечатанные в Киеве Т. Вербицким, - Часо­
слов и Псалтырь. Спиридон Соболь, воспитанник

начался после воссоединения Украины с Россией.
Одним из важнейших изданий того времени был
выпущенный в 1659 г. «Ключ разумения», напи­
санный на украинском языке ректором Киево-Мо­

гилянской коллегии Иоанникием Галятовским

-

собрание речей на разные темы. Еще большее
значение имело популярнейшее издание «Синоп­
сис» (1674), первое широко доступнре пособие по
истории восточных славян, начинающееся разде­
лом «О начале древнего славянского народа» и за­

историческими
последними
канчивающееся
событиями XVII в.
Киевские издания распространялись не только
на Украине и в России, но и в Великом княжестве
Литовском, и в тех частях Украины, которые, как
Буковина или Закарпатье, были под иноземной
властью, а также в других славянских странах Сербии, Черногории, Болгарии. Так, в 1671 г. в Кие­
ве для южнославянских читателей была издана
книга о болгарском церковном деятеле и просвети­
теле Иване Рильском. Книги Киевской лавры мы
встречаем и в неславянских странах - в Греции,
Румынии, Албании. В 30-х гг. XVII в. молдавский
воевода Матей Басараб обратился к Петру Могиле

303


с просьбой помочь создать в Молдавии типогра­
фию. В ответ П. Могила направил туда «печатню
цело совершенну ... такоже и искусна типографа
... Тимофеа именем». В 1635 г. в Долгом поле
(Кымпол лунг) Тимофей Вербицкий издал первый
молдавский Требник (140, 87-88).

КНИГА В ЗАКАВКАЗЬЕ. Попытки организовать
печать были предприняты в XVII в. также в Закав­
казье, но они тормозились сложными политичес­
кими условиями: страна была поделена между Тур­
цией и Ираном. В разоренных землях армян, грузин
и азербайджанцев завоеватели уничтожили знаме­

нитые книгохранилища. Понимая, что судьба куль­
туры народа зависит от развития книги, передовые
люди Закавказья заботились не только о переписы­
вании книг, но и об их печатании. Не имея возмож­
ности печатать книги в родном краю, они обратили
свои взоры за границу.
Инициатива издания книг за рубежом принад­
лежит армянам. Спасаясь от преследований со сто­
роны турок и персов в XVI-XVII вв., они вынуж­
дены были покидать родину и создавать колонии в
разных странах Европы, Азии и Африки. Изданием
книг занялся глава армянской церкви эчмиадзин­
ский католикос, по инициативе которого в начале
XVI в. были посланы в Италию три просвещенных
армянина учиться типографскому искусству. Они и
организовали там печатание армянской литера­
туры. Среди них выделялся Акоп Мегапарт
(Грешный) - армянский первопечатник (224, 16).
Опекаемый богатой армянской колонией в Вене­
ции, он устроил типографию. В1512 г. там увидела
свет первая датированная печатная армянская кни­
га Парзатумар (Жития святых). В 1513 г. он издает
Патарагатетр (Служебник), затем еще три книги:
«Тагаран» («Песенник»), «Ахтарк» («Астроло­
гические предсказания») и «Урбатагирк» («Книга о
средствах против наваждений»). Особый интерес
представляет «Тагаран», содержащий произведе­
ния средневековых армянских поэтов - Ованеса
Тлкуранци и других. Все издания были тщательно
отредактированы, отпечатаны четким шрифтом в
две краски с заставками и инициалами - в подража­
ние лучшим образцам армянской рукописной кни­
ги.
В 1563 г. католикос Микаел, стремясь возобно­
вить печатание армянских книг, направил в Рим, в
папскую курию, просвещенного Абгара Тохатеци
(или Евдокаци) Дпира с политическоймиссией. Но
было у него и другое задание - возродить армян­
скую печать. Поэтому, закончив дела в Риме, Абгар
отправилсяв Венецию изучать печатное дело. С по­
мощью местной армянской колонии он приобрел
печатное оборудование и шрифты и в 1565 г. выпу­
стил «Календарь» и Псалтырь (585, 209). Желая
приблизить типографию к Армении, Абгар перевез
ее в 1566 г. в Константинополь и опубликовал здесь
семь изданий, в том числе первое светское - «Грам­
матика, или Азбука». Последняя книга, «Месяце­
слов», вышла здесь в 1569 г., после чего типография
прекратила свою деятельность. Предполагают, что
Абгар перевез типографию на родину, в Эчмиад­
зин, но не смог продолжать свою работу.
Третий организатор армянского книгопечатания
в XVI в. - О. Терэнци из Тигранакерта. Выехав в
1583 г. из Армении в Италию, он попытался вместе
с сыном Абгара Дпира Султан-шахом устроить ар­
мянскую печатню. В Риме им удалось издать в
1585 г. грегорианский «Календарь», а в 1587 г. в Ве­
неции - Псалтырь.
В XVII в. новые очаги армянского книгоизда­
тельства возникали не только в итальянских, но и в
других городах Европы. Во-первых, во Львове, где
304

была большая колония армян и даже монастырь. В
г. сюда прибыл из Армении священник О. Кар­
манганенц из Багеша и с немалыми трудностями
организовал типографию (85,146-148). В1616 г. уви­
дела свет первая книга- Псалтырь, затем - «Врачеб­
ник». Дальнейшая судьба этой типографии во
Львове не известна. Возобновилось армянское кни­
гопечатание и в Италии. О. Джугаеци выпустил в
Ливорно в 1644 г. новым армянским шрифтом
Псалтырь. В Венеции в 1686-1687 гг. действовали
две типографии: Г. Сохрадиана и Н. Гюльназара.
Но деятельность всех этих типографий носила ха­
рактер эпизодический.
Больших успехов добились в XVII в. два армян­
ских книгоиздательских центра. Один из них воз­
ник в Иране, в богатой армянской колонии НорДжуге (Новая Джульфа), второй - за 5 тысяч кило­
метров - в Амстердаме. Особое значение имела ти­
пография в Нор-Джуге, так как находилась ближе к
Армении. С 1640 г. интенсивно публиковались ре­
лигиозные издания, но вскоре из-за технических за­
труднений работа прервалась. В 1647 г. она вновь
возобновилась, но ненадолго. Лишь в конце столе­
тия там вышли еще три книги.
В Амстердаме армянская типография была орга­
низована на более крепких основаниях. Этим пред­
1615

приятием фактически руководил эчмиадзинский
католикос. В1658 г. в Амстердам прибыл его эмис­
сар - ученый О. Цареци из Эчмиадзинского мона­
стыря. Здесь он нашел богатую армянскую коло­
нию. К тому же в Амстердаме отсутствовалацензу­
ра католической церкви. Получив от соотечествен­
ников материальную поддержку, Цареци заказал
шрифты у знаменитого гравера Кристофа ван Дей­
ка и организовал типографию. В 1660 г. было от­
печатано произведение теолога Н. Шнорали «Сын
Иисус». Для расширения масштабов работы из Ар­
мении была прислана группа людей во главе с
выдающимся эрудитом Восканом Ереванци, ко­
торый и руководил амстердамской типографией до
1669 г., выпустив 23 книги. Среди них были и светс­
кие - несколько азбук, учебник по географии,
«История Армении» А. Даврижеци и другие.
Успешно было осуществлено и первое армянское
издание Библии с гравюрами А. Дюрера и других
художников (1668). Типография в Амстердаме не
знала тех трудностей, с какими сталкивалась печат­
ня в Нор-Джуге. Издания амстердамской типогра­
фии отличались высоким уровнем полиграфичес­
кого оформления. Главной же заслугой Воскана
было то, что он подготовил целое поколение пре­
красных мастеров-печатников (314, 128). Желая
приблизить печатание книг к Армении, часть типо­
графии в 1672 г. была перевезена в Марсель.
Армянские типографии возникали в Ливорно,
Константинополе, Смирне. В Амстердаме же изда­
ние армянских книг еще более расширилось, когда
около 1680 г. из Сохтана (южная Армения) прибы­
ла группа под руководством Томаса Ванандеци.
Эта вторая типография еще выше подняла поли­
графическое искусство, расширила тематику изда­
ний. В 1695 г. она выпустила первую армянскую
печатную карту мира. Типография в Амстердаме
действовала до 1717-1718 гг. Часть ее продукции
оседала в армянских колониях, а другая отправля­
лась (по 400-500 экземпляров и больше) в Эчмиад­
зин и другие культурные центры Армении.
Первая книга на армянском языке, отпечатанная
в самой Армении, появилась лишь в 1771 году.
Развитие книгопечатания в Грузии в XVIXVII вв. испытывало такие же трудности, как и в
Армении (3,257-266). Невозможно было думать об
издании книг в стране, опустошаемой персами и
турками. В поисках помощи эмиссары грузинских
царей рассылались по странам Европы. В1626 г. ка­
хетинско-картлийский царь Теймураз I послал в


Рим с письмом к папе Урбану VIII ученого монаха
Никифора Ирбаха (50,136), чтобы заручиться его
помощью против врагов Грузии. При папской ку­
рии действовала, как известно, Святая конгрегация
по пропаганде веры, которая издавала католиче­
ские книги на разных языках и широко распростра­
няла их через миссионеров. Конгрегация поспеши­
ла использовать прибытие ученого грузина для
пропаганды католицизма. За два года (до конца
1628 г.) Ирбах помог подготовить три издания,
вышедшие в Риме в 1629 г. уже после его возвраще­
ния в Грузию. Это - «Иберийский, или Грузинский
алфавит с молитвами» и «Грузинско-итальянский
словарь». Оба издания предназначались не для гру­
зин, но, как ясно указывается на заглавном листе
словаря, «для использованиямиссионерами святой
Конгрегации в целях пропаганды веры». Третьим
изданием стал перевод с латинского на грузинский
популярной тогда среди католиков молитвы бого­
матери «Литания Лауретана» (50,145).
Следующей грузинской книгой, вышедшей в ти­
пографии конгрегации в Риме, была грузинская
грамматика Франческо-Марии Маджо, появивша­
яся в 1643 г. под названием «Строение восточных
языков, на которых говорят в землях Грузии». Ав­
тор, итальянский миссионер Маджо шесть лет
прожил среди грузин и хорошо изучил их язык. В
1670 г. вышло повторное издание этой грамматики.
А еще через 11 лет в Риме увидела свет на грузин­
ском языке «Краткая доктрина христианства». Ясно,
что все эти книги мало что дали грузинскому наро­

ду - ведь они были предназначены для пропаганды
чужой религии.
Попытку печатать книги для самой Грузии пред­
принял царь Имеретии и Кахетии Арчил II, открыв­
ший небольшую типографию. Но шрифтов, обо­
рудования и специалистов у него не было и ему
пришлось вскоре отказаться от этой затеи. Отсутст­
вие книгопечатания заставило грузинских просве­
тителей уделить особое внимание рукописной кни­
ге. Ученый Сулхан Саба Орбелиани, автор толково­
го словаря грузинского языка, и его воспитанник
царь Вахтанг посвятили немало усилий восстанов­
лению памятников древней грузинской письмен­
ности. Так, по их инициативе был восстановлен
«Лечебник» 3. Панасиерчели XV в., содержавший
1368 страниц (74,130).
Преследования со стороны мусульман заставили
царя Арчила П в 1682 г. эмигрировать в Россию. Там
он еще раз предпринял попытку организовать печа­
тание книг для Грузии. Грузинские шрифты были
отлиты в 1687 г. в Амстердаме. Однако Арчил не
смог их выкупить, и шрифты были получены толь­
ко в 1703 г. А два года спустя в московской сино­
дальной типографии вышло первое издание Арчи­
ла - грузинская Псалтырь. В самой Грузии первая
книга вышла в 1709 г. в Тбилиси, в типографии, уч­
режденной царем Вахтангом VI. Вершиной дея­
тельности этой типографии было издание в 1712 г.
бессмертного творения Шота Руставели «Витязь в

тигровой шкуре».


1. Маркс К. Ф. Энгельсу: [Письмо]: В Манчестер. 28 янв. 1863 г.
//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 30.
2. Энгельс Ф. Диалектика природы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.

2-е изд. Т. 20.

3. Абрамишвили А. 3. Из истории грузинского книгопечатания
за пределами Грузии: (Рим, 1629-1800 гг. Москва, 1705-1917 гг.)

//Книга: Исслед. и материалы. 1960. Сб.

3.

Абрамов К. И., Васильченко В. Е. История библиотечного де­
ла в СССР (до 1917 г.). М., 1959.
5. Абрамов К. И. История библиотечного дела в СССР. М., 1980.
6. Абрамян А. Г. Рукописные сокровища Матенадарана. Ереван,
4.

1959.
7.

Авдусин Д. А. Гнез довская корчага И Древние славяне и их со­

седи. М., 1970.

список

ЦИТИРУЕМОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ

8. Адрианова В. П. Материалы для истории цен на книги в Древ­
ней Руси. Спб., 1912.
9. Акты, издаваемые Виленской археографической комиссией.
Вильна, 1875. Т. 8.
10. То же. Т. 9.
11. То же. Т. 10.
12. То же. 1893. Т. 20.
13. То же. 1915. Т. 40.
14. Акты, относящиеся к истории Западной России. Спб., 1846.

Т.1.
15.

То же. Т. 4.

Алексютович М. А. Скарына, яго дзейнасць и светопогляд.
Минск, 1958.
17. Алексютович Н. А. Стефан Зизаний, Лаврентий Зизаний //Из
истории философской и общественно-политической мысли Бе­
лоруссии. Минск, 1962.
18. Альтамира-и-Кревеа Р. История Испании. М., 1951. Т. 1.
19. Амиранашвили Ш. Я. История грузинского искусства. М.,
16.

1950. Т. 1.
20. Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского
государства XIV-XVII вв. М., 1985.
21. Анушкин А. И. Книгопечатание в Литве XVI-XVII вв. И 400

лет русского книгопечатания, 1564-1964: Русское книгопечатание
до 1917 года, 1564-1917. М., 1964.
22. Анушкин А. И. На заре книгопечатания в Литве. Вильнюс,
1970.
23. Апинис

А. А. Книгопечатание в Латвии //400 лет русского
книгопечатания, 1564-1964: Русское книгопечатание до 1917 года,
1564-1917. М., 1964.
24. Аронов В. Р. Эльзевиры. М., 1975.
25. Арциховский А. В., Тихомиров М. Н. Новгородские грамоты
на бересте: (Из раскопок). М., 1953.
26. Арциховский А. В. Новгородские грамоты: Из раскопок
1952 г. М., 1954.
27. АрциховскийА. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты:
(Из раскопок 1953-1954 гг.). М., 1958.
28. Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты
на бересте: (Из раскопок 1955 г.). М., 1958.
29. Археографический ежегодник за 1965 г. М., 1966.

30. Атанасов П. Начало на българското книгопечатане. София,
1959.
31. Бакланова Н. А. Русский читатель XVII века И Древнерусская
литература и ее связи с новым временем. М., 1967.
32. Баренбаум И. Е. История книги. М., 1984.
33. Баренбаум И. Е., Давыдова Т. Е. История книги. М., 1971.
34. Бахтиаров А. А. История книги на Руси. Спб., 1890.
35. Белокуров С. А. О библиотеке Московских государей в XVI
столетии. М., 1898.
36. Белоруссия и Литва. Спб., 1890.
37. Буркгардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. Спб.,
1905. Т. 1.
Очерки по
38. Берков П. Н. Начало русской журналистики
истории русской журналистики и критики. Л., 1950. Т. 1.
39. Библиотека Виленского университета. Отд. рукописей. Дело
Каунасского городского суда, 1545 г.

//

40. Библиотеке 450:
1974

К юбилею Фундам. б-ки АН ЛатвССР,

/ Отв. ред. Э. М. Арайс.

1524-

Рига, 1974.

41. Библия. Острог, 1581.
42. Библия руска: Другая предъмолва д-ра Франциска

Скорины

в книгу Исуса Сирахова. Прага, 1517.
43. Библия руска: Предословие д-ра Франциска Скорины с По­
лоцька в книги Иудиф-вдовици. Прага, 1519.
44. Богданов И. Български първопечатни книги от XVI-XVIII в.

// Годишник на Българския Библиографски институт Елин Пе­
лин. София, 1969. Т. 9.
45. Ботвинник М. Б. Лаврентий Зизаний. Минск, 1973.
46. Булгаков Ф. И. Иллюстрированная история книгопечатания
и типографского искусства. Спб., 1889. Т. 1.
47. Буслаев Ф. И. Исторические очерки по русскому орнаменту
в рукописях. Пг., 1917.

48. Варбанец Н. В.

Йоханн Гутенберг и начало книгопечатания

в Европе. М., 1980.
49. Варбанец Н. В. Современное состояние гутенберговского во­
проса И Пятьсот лет после Гутенберга, 1468-1968. М., 1968.

50. Ватейшвили Д. Л. У истоков грузинского книгопечатания
//Федоровские чтения, 1978. М., 1981.
51. Вздорнов Г. И. Искусство книги в Древней Руси: Рукоп. кн.
Сев.-Вост. Руси XII - нач. XV в. М., 1980.
52. Викторов А. Е. Не было ли в Москве опытов книгопечатания
прежде первопечатного Апостола 1564 г.? И Труды Третьего ар­
хеологического съезда в России. Киев, 1878. Т. 2.

306

53. Викторов А. Е. Опись патриаршей ризницы 1631 года. Отд. от­
тиск. М., 1875 [на обл.: 1876].
54. Владимиров Л. И. Издательская деятельность Скорины в Ве­
ликом княжестве Литовском //Белорусский просветитель Фран­
циск Скорина и начало книгопечатания в Белоруссии и Литве.
М., 1979.
55. Владимиров Л. И. Литовец Джон Л еттоу-лондонскийперво­
печатник // Книга: Исслед. и материалы. 1973. Сб. 26.
56. Владимиров Л. И. От «Апостола» И. Федорова к «Постилле»
Даукши И Полигр. пр-во. 1954. № 2.
57. Владимиров Л. И. Франциск Скорина - первопечатник виль­
нюсский. Вильнюс, 1975.
58. Владимиров Л. И. Франциск Скорина - первопечатник виль­
нюсский И Книговедение. 1979. № 7.
59. Владимиров П. В. Доктор Франциск Скорина: Его переводы,
печатные издания и язык. Спб., 1888.
60. Владимиров П. В. Начало славянского и русского книгопеча­
тания в XV и XVI вв. И Чтения в Ист. о-ве Нестора-летописца.
1894. Кн. 8.
61. Вольски В.

Нарысы на юторыи беларуской литературы эпохи

феодализма. Минск, 1958.

62. Вольтер Э. Литовский катехизис Н. Даукши. Спб., 1886.
63. Всеобщая история искусств. М., 1960. Т. 2, кн. 1.
64. То же. 1961. Т. 2, кн. 2.
65. То же. 1962. Т. 3.
66. Галеркина О. И. Среднеазиатско-индийские связи в миниа­

тюре XVI - начала XVII в. И Культура и искусство народов Сред­
ней Азии в древности и средневековье. М., 1979.
67. Гаркави А. Я. Сказания мусульманскихписателей о славянах
и русских. Спб., 1870.
68. Гельб И. Е. Опыт изучения письма. М., 1982.
69. Георгиев Е. Возникновение славянской письменности
//Вклад болгарского народа в мировую сокровищницу культуры.
София, 1968.
70. Геродот. История: В 9 кн. Л., 1972.
71. Говоров А. А. История книжной торговли. М., 1966.
72. Говоров А. А. История книжной торговли в СССР. М., 1976.
73. Говоров А. А. Книжная торговля в России // Кн. торговля.
1964. №3.
74. Гоголадзе В.

М. Книгопечатание в Грузии XVII в. И 400 лет
русского книгопечатания, 1564-1964: Русское книгопечатание до
1917 года, 1564-1917. М., 1964.
75. Голенищев-Кутузов И. Н. Славянские литературы. М., 1973.
76. Голенченко Г. Я. Астрономические сведения в изданиях
Франциска Скорины // Книговедение. 1979. № 7.
77. Голенченко Г. Я. Русские первопечатникй и Симон Будный
И Книга: Исслед. и материалы. 1964. Сб. 10.
78. Голубинский Е. Е. История русской церкви. М., 1901. Кн. 3.
79. Гравюры Франциска Скорины / Введ., системат. гравюр и ис­
кусствовед. анализ Л. Борозны. Минск, 1972.
80. Гуревич А. Я. Проблемы средневековой народной культуры.
М., 1981.
81. Гусман Г. О книге. М., 1982.
82. Гюго В. Сочинения: В 15 т. М., 1955. Т. 12.
83. Дамаскин, епископ. Библиотека Российская. Спб., 1881.
84. Дандамаев М. А. Вавилонские писцы. М., 1983.
85. Дашкевич Я. Р. Армянская книга на Украине в XVII столетии
И Книга: Исслед. и материалы. 1962. Сб. 6.
86. Демин А. С. Русские старопечатные послесловия второй по­
ловины XVI в. // Русская старопечатная литература (XVI - пер.
четверть XVIII в.): Тематика и стилист, предисл. и послесл. М.,
1981.

87. Джавахишвили И. А. Грузинская палеография. Тбилиси,
1926.
88. Диль Ш. Основные проблемы византийской истории. М.,
1947.
89. Дирингер Д. Алфавит. М., 1963.
90. Добрянский Ф. Описание рукописей Виленской публичной
библиотеки церковнославянских и русских. Вильна, 1882.
91. Дополнения к актам историческим. Спб., 1846. Т. 1.
92. Дурново Л. А. Краткая история древнеармянской живописи.
Ереван, 1957.
93. Дурново Л. А. Миниатюра древней Армении. Ереван, 1969.
94. Жизнеописание Абу-Али Хусейна ибн-Абдуллаха Ибн­
Сины Лит. Таджикистан. 1953. № 1.
95. Жукович П. Сеймовая борьба православного западнорусско­
го дворянства с церковной унией. Спб., 1903.

//

Журавский А. И. О разграничении белорусских и церковно­
славянских памятников // Русское и славянское языкознание.

96.

М.,

1972.
97. Забелин И. Е. История Москвы. М., 1905. Ч. 1.
98. Запаско Я. П. Мистецька спадщина 1вана Федорова. Льв1в,
1974.
99. Запаско А. П. Художественное наследие Ивана Федорова.
Львов, 1974.
100. Зарубин Н. Н. Библиотека Ивана Грозного: Реконструкция
и библиогр. описание. Л., 1982.
101. Зернова А. С. Книги кирилловской печати, изданные
в Москве: Свод. кат. М., 1958.
102. Зернова А. С. Начало книгопечатания в Москве и на Украи­
не. М., 1947.
103. Зернова А. С. Первопечатник Петр Тимофеев Мстиславец
//Книга: Исслед. и материалы. 1964. Сб. 9.
104. Зернова А. С. Типография Мамоничей в Вильне И Книга:
Исслед. и материалы. 1959. Сб. 1.


105. Зилинг Э. В. Актовое свидетельство о процессе Фуста про­
тив Гутенберга // Пятьсот лет после Гутенберга, 1468-1968. М.,

1968.
106. Зубов В. П. Леонардо да Винчи. М.; Л., 1961.
107. Иконников В. С. Опыт исследования о культурном значении
Византии в русской истории. Киев, 1869.
108. Исаевич Я. Д. Издательская деятельность Львовского
братства в XVT-XVIII веках Книга: Исслед. и материалы. 1962.
Сб. 7.
109. Исаевич Я. Д. Новое об Иване Федорове //Вопр. истории.
1979. №9.

//

Д. Першодрукар 1ван Федоров i виникнення дру­
карства на Украшь Льв1в, 1975.
111. Исаевич Я. (500 лет изданию трактата Юрия Дрогобыча)
//Памятные книжные даты, 1983. М., 1983.
112. Исаевич Я. Д. Украинско-польские связи в истории книго­
печатания (1574-1648) И Культурные связи народов Восточной
Европы в XVI в. М., 1976.
113. Исторический обзор фондов Рукописного отдела Библиоте­
ки Академии наук. М.; JL, 1956. Вып. 1. ХУШ в.
114. История Византии. М., 1967. Т. 1.
ПО. 1саевич Я.

115.
116.

То же. Т. 2.

История Вильнюсского университета (1579-1979). Вильнюс,

1979.
117. История культуры Древней Руси. Т. 2.
118. История педагогики Н. А. Константинов и др. М., 1982.
119. История СССР. Сер. I.
1967. Т. 3.
120. Истрин В. А. Возникновение и развитие письма. М., 1965.
121. Ишханян Р. А., Аревшатян С. С. Армянская книга. Ереван,
1978.
122. Кавелин Л. А. Евангелие, напечатанное в Москве, 1564-1568.
Спб., 1883.
123. Калайдович К. Ф. Славянский первотипограф Швайпольт
Фиоль И Вести. Европы. 1819. Сент. № 18.
124. Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. Л.,
1928.
125. Каталог белорусских изданий кирилловского шрифта XVIXVII вв. Сост. В. И. Лукьяненко. Л., 1975. Вып. 2.1601-1654 гг.
126. Кацпржак Е. И. История книги. М., 1964.
127. Кацпржак Е. И. Первопечатник Иван Федоров. М., 1964.
128. Кеппен П. И. Список русским памятникам, служащим к со­

/

М,

/

ставлению истории художеств и отечественной палеографии.
М., 1822.
129. Киселев Н. П. Греческая печать на Украине в XVI веке: Иван
Федоров и его последователи И Книга: Исслед. и материалы.

1962. Сб. 7.

Киселев Н. П., Немировский Е. Л. Книгопечатание в Москве
в. И 400 лет русского книгопечатания, 1564-1964: Русское
книгопечатание до 1917 года, 1564-1917. М., 1964.
131. Киселев Н. П. О московском книгопечатании XVII века
//Книга: Исслед. и материалы. 1960. Сб. 2.
132. Киселев Н. П. Происхождение московского старопечатного
орнамента // Книга: Исслед. и материалы. 1965. Сб. 11.
133. Клепиков С. А. Из истории русского художественного пере­
плета И Книга: Исслед. и материалы. 1959. Сб. 1.
134. Клепиков С. А. Русские гравированные книги ХУП-ХУТП вв.
И КнигагИсслед. и материалы. 1964. Сб. 9.
135. Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1937. Ч. 3.
136. Книговедение: Энцикл. словарь / Под ред. Н. М. Сикорско­
го. М, 1982.
137. Кнорозов Ю. В. Письменность индейцев майя. М.; Л., 1963.
138. Коляда Г. И. Друкарсысий знак 1вана Федорова И Украшська
книга. Ки1в; Харюв, 1965.
139. Коляда Г. И. Из истории книгопечатных связей России,
130.

XVII

Украины и Румынии в XVI-XVII вв. // У истоков русского книго­
печатания. М., 1959.
140. Коляда Г. И. Из истории русско-украинских друкарских свя­

зей в XVI-XVII вв. И Тр. Среднеазиат. ун-та. Новая серия. 1955.
Вып. 69. Филол. науки. Кн. 8.
141. Коляда Г. И. Памво Берында - архитипограф //Книга: Ис­
след. и материалы. 1964. Сб. 9.
142. Коляда Г. И. Труды и дни «друкаря книг пред тем неви­
данных»: Моск, период// Науч. тр. Ташкент, ун-та. 1964. Вып. 280.
Филол. науки. Кн. 25.
143. Копреева Т Н. Скорина и русская рукописная книжная тра­
диция XV в. И Белорусский просветитель Франциск Скорина
и начало книгопечатания в Белоруссии и Литве. М., 1979.
144. Коршунау А. Ф. Каротки комментарый да выданину
Франщска Скарыны И Скарына Ф. Прадмовы и пасляслоуи.

Минск, 1969.
145. Корюн. Житие Маштоца. Ереван, 1962.
146. Костюхина Л. М. Из истории рукописного дела в России
XVII века И Археографический ежегодник за 1964 год. М., 1965.
147. Красновский А. А. Ян Амос Коменский. М., 1953.
148. Круминг А. А. Славянские старопечатные книги глаго­
лического шрифта в библиотеках СССР // Проблемы рукопис­
ной и печатной книги. М., 1976.
149. Кудрявцев И. М. «Издательская»деятельность Посольского
приказа: К истории рус. рукоп. кн. во второй половине XVII в.

//Книга: Исслед. и материалы. 1963. Сб.

8.

Кусков В. В. История древнерусской литературы. М., 1982.
151. Лавров П. А. Материалы по истории возникновения древ­
нейшей славянской письменности // Труды Славянской комис­
сии. Л., 1930. Т. 1.
152. Лазарев В. Н. История византийской живописи. М., 1947. Т. 1.
150.

Лазурский В. В. Альд и альдины. М., 1977.
Лазутка С., Гудавичус Э. Первый Литовский Статут. Виль­
нюс, 1983. Ч. 1.
155. Лазутка С. А. I Литовский Статут - феодальный кодекс Вели­
кого княжества Литовского. Вильнюс, 1973.
156. Лаппо И. И. Великое княжество Литовское за время от за­
ключения Люблинской унии до смерти Стефана Батория. Спб.,
153.

154.

1901. Т. 1.
157.

Лаппо И. И. К истории русской старопечати: Вильн. типогра­
И Сб. Рус. ин-та. Прага, 1929.
Лаппо И. И. Литовский Статут 1588 года. Каунас, 1936. Т. 1,

фия Мамоничей
158.

ч. 2.

Ластоусю В. А. Псторыя беларускай (крыускай) KHiri: Спро­
ба паясьянщельнай KHironici ад канца X да пачатку XIX ст. Коу­

159.

на, 1926.

Лебедев А. Н. Надписи на старинных книгах. М., 1896.
Летопись занятий археографической комиссии. Спб., 1861.
Вып. 1.
162. Либрович С. Ф. История книги в России. Спб″.; М., 1913. Т. 1.
163. Лившиц Р. В. Этьен Доле И Тр. Ленингр. библ, ин-та. 1957.
Т.2.
164. Литовские епархиальные ведомости. 1883. № 41.
165. Лихачев Д. С. Задачи изучения связи рукописной книги
и печатной // Рукописная и печатная книга. М., 1975.
166. Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историчес­
кое значение. М.; Л., 1947.
167. Лихачев Н. П. Бумага и древнейшие бумажные мельницы
в Московском государстве. Спб., 1891.
168. Лихачев Н. П. Палеографическое значение бумажных во­
дяных знаков. Спб., 1899. Т. 1.
169. Лоукотка Ч. Развитие письма. М., 1950.
170. Лукомский В. К. К вопросу о родопроисхождении Ивана Фе­
дорова И Иван Федоров первопечатник. М.; Л., 1935.
171. Лукьяненко В. И. Азбука Ивана Федорова, ее источники и ви­
довые особенности И Тр. Отд. древнерус. лит. / Ин-т рус. лит.
(Пушкин. Дом) АН СССР. 1960. Т. 16.
172. Луппов С. П. Книга в России в XVII веке. Л., 1970.
173. Лю Го-цзюнь. Рассказ о китайской книге. М., 1957.
174. Люблинский В. С. Книга в истории человеческого общества.
М., 1972.
175. Люблинский В. С. На заре книгопечатания. Л., 1959.
176. Люблинский В. С. Подвиг Гутенберга И Книга: Исслед.
и материалы. 1968. Сб. 16.
177. Люблинский В. С. Ранняя книга как ступень в развитии ин­
формации И Пятьсот лет после Гутенберга, 1468-1968. М., 1968.
178. Максим Грек. Инока Максима Грека... великому князю Ва­
силию Иоанновичу... метание И Максим Грек. Спб., 1860. Ч. 2,
№25.
179. Малкин И. Т. История бумаги. М., 1940.
180. Малыхин Н. Г. Очерки по истории книгоиздательского дела
в СССР. М., 1965.
181. Маркушевич А. И. Эволюция научной книги в Западной Ев­
ропе И Пятьсот лет после Гутенберга, 1468-1968. М., 1968.
182. Марциал Марк Валерий. Эпиграммы. М., 1967.
183. Мацюк О. Я. Пашр та фипграш на украшських землях. Ки1в,
160.

161.

1974.
184.

в

Медынский Е. Н. Братские школы Украины и Белоруссии

XVI-XVII вв. и их роль в воссоединении Украины

М.,

с Россией.

1954.

Медынцева А. А. Древнерусские надписи новгородского
Софийского собора XI-XIV века. М., 1978.
186. Медынцева А. А. Начало письменности на Руси по археоло­
гическим данным //IX Международный съезд славистов. Исто­
рия, культура, этнография и фольклор славянских народов. М.,
185.

1983.
187. Меликашвили Г.
1960.
188. Меликсет-бек Л.

А. Урартские клинообразныенадписи. М.,

М. К вопросу о генезисе армянского, гру­
зинского и азербайджанского алфавитов И Материалы по исто­
рии Азербайджана. Баку, 1959.
189. Милов Л. В. Из истории древнерусской книжной письменно­
сти XIV века И Вести. Моск, ун-та. Сер. IX. История. 1963. № 3.
190. Мицельмахерис В. Г. Очерки по истории медицины в Литве.
Л., 1967.
191. Молдавская М. А. Зарождение капитализма в книгопечат­
ном производстве во Франции в первой половине XVI в. И Сред.
века. 1955. Вып. 7.
192. Молдавская М. А. Положение и условия труда рабочихпечатников Лиона и Парижа в первой половине XVI в. И Сред.
века. 1959. Вып. 14.
193. Молдавская М. А. Развитие книготорговли во Франции
//Сред. века. 1957. Вып. 10.
194. Мыльников А. С. Чешская книга. М., 1971.
195. Мыцко И. 3. Документальные данные о надгробии и захоро­
нении первопечатника Ивана Федорова И Федоровские чтения,
1978. М., 1981.
196. Некрасов А. И. Древнерусское изобразительное искусство.

М, 1937.
197.

Некрасов А. И. Книгопечатание в России в XVI и XVII веках

И Книга в России. М.,

1924. Т.

1.

Немировский Е. Л. Возникновение книгопечатания в Моск­
ве. М., 1964.
199. Немировский Е. Л. Документальные материалы львовских
архивов о последнем периоде деятельности Ивана Федорова
//Ист. архив. 1961. №4.
198.

307


Немировский Е. Л. Иван Федоров. М., 1985.
Немировский Е. Л. Иван Федоров в Белоруссии. М., 1979.
Немировский Е. Л. К истории древнерусской гравюры // Ис­
кусство. 1962. № 6.
203. Немировский Е. Л. Начало славянского книгопечатания.
М., 1971.
204. Немировский Е. Л. [Никита Федоров Фофанов] // Памятные
книжные даты, 1984. М., 1984.
205. Немировский Е. Л. Строитель русских печатных станов
//Федоровские чтения, 1978. М., 1981.
206. Немировский Е. Л. Техника книгопечатания//Пятьсот лет
после Гутенберга, 1468-1968. М., 1968.
207. Никитин Афанасий. Хожение за три моря. М.; Л., 1948.
208. Никольский Н. К. Описание рукописей Кирилло-Белозерс­
кого монастыря, составленное в конце XV века. Спб., 1897.
209. Оглоблин Н. Н. Книжный рынок в Енисейске в XVII в. И Би­
блиограф. 1888. № 7/8. Отд. I.
210. Описание старопечатных изданий кирилловского шрифта.
М., 1979. Вып. 1. Описание изданий типографии Швайпольта
Фиоля / Сост. Е. Л. Немировский.
211. Описание старопечатных изданий кирилловского шрифта.
М., 1984. Вып. 19. Типография Никифора Тарасиева и Невежи Ти­
мофеева / Сост. Ю. А. Лабынцев.
212. Опись книгам, в степенных монастырях находившимся, со­
ставленная в XVII веке И Чтения в О-ве истории и древностей
российских при Моск, ун-те. 1848. Кн. 6.
213. Орлов А. С. К вопросу о начале печатания в Москве И Иван
Федоров первопечатник. М.; Л., 1935.
214. От азбуки Ивана Федорова до современного букваря. М.,
200.
201.
202.

1974.

Памятники древней письменности, относящиеся к смутно­
му времени И Рус. ист. б-ка. 3-е изд. Л., 1925. Т. 13, вып. 1.
216. Памятники, издаваемые Временной комиссией для разбора
215.

древних актов... Киев, 1852. Т. 3.
Патерик киевского Печерского монастыря. Спб., 1911.
Пекарский П. П. Наука и литература в России при Петре Ве­
ликом. Спб., 1862. Т. 1.
219. Первольф И. И. Славяне, их взаимные отношения и связи.
217.
218.

Варшава, 1888. Т. 2.
220. Переписка между Россиею

и Польшею в государстаование
Великого князя Иоанна Васильевича И Чтения в О-ве истории
и древностей российских при Моск, ун-те. 1860. Т. 4. Отд. П.
221. Першодрукар 1ван Федоров та його послщовники на Укра!ни (XVI - перша половина XVH ст.). Ки1в, 1975.
222. Петросян А. Историческая судьба армянской литературы
//История армянской литературы. М., 1966.
223. Петрушенко М. А. Друкар XVII столпт Онисим Радишев­
ський // Украшська книга. Кшв; Харвбв, 1965.
224. Печать в Советской Армении. Ереван, 1967.
225. Пичета В. И. Литовский Статут 1529 г. и его источники
//Статут Великого княжества Литовского 1529 года. Минск, 1960.
226. Повесть временных лет. М.; Л., 1950. Т. 1.
227. Подокшин С. А. Скорина и Будный: Очерк философ, взгля­

дов. Минск, 1974.

228. Покровский А. А. Печатный Московский двор в первой по­
ловине XVII века. М., 1913. Прилож. П.
229. Полное собрание русских летописей. Спб., 1846. Т. 1. Лаврен­
тьевская летопись.
230. То же. 1843. Т. 2. Ипатьевская летопись.
231. То же. 1841. Т. 3. Новгородские летописи.
232. То же. 1851. Т. 5. Псковские и Софийские летописи.
233. То же. 1862. Т. 9. Летописный сборник, именуемый Патриар­
шею или Никоновскою летописью.
234. То же. 1910. Т. 23. Ермолинская летопись.
235. То же. 2-е изд. Л., 1925. Т. 4. Ч. 1, вып. 2. Новгородская четвер­
тая летопись.
236. Попов П. Н. Книгопечатание в Киеве XVII в. И 400 лет русс­
кого книгопечатания, 1564-1964: Русское книгопечатание до 1917
года, 1564-1917. М., 1964.
237. Похвала книге / Сост. И. Д. Шляпкин. Пг., 1917.
238. Предварительный список кирилловских изданий Су­
прасльской типографии / Сост. Ю. А. Лабынцев И В помощь со­
ставителям сводного каталога старопечатных изданий кирил­
ловского и глаголического шрифтов. М., 1978. Вып. 3.
239. Предварительный список старопечатных изданий кирил­
ловского шрифта второй половины XVI в. / Сост. Ю. А. Лабын­
цев И Там же. 1979. Вып. 4.
240. Привилегия Московской Академии // Вивлиофика. 1783.
Ч. 6, №19.
241. Прийдель Э. Я. Эстонской книге 450 лет. Таллин, 1975.
242. Прокошина Е. С. Мелетий Смотрицкий. Минск, 1966.
243. Протасьева Т. Н. Первые издания Московской печати в со­
брании Государственного Исторического музея. М., 1955.
244. Протасьева Т. Н., Щепкина М. В. Сказание о начале московс­
кого книгопечатания: Тексты и переводы И У истоков русского
книгопечатания. М., 1959.
245. Псалтырь. Прага, 1517. Предисловие.
246. Пташицкий С. Л. Деспоты Зеновичи в конце XVI и начале
XVII веков // Рус. старина. 1878. Т. 21.
247. Пташицкий С. Л. Иван Федоров: Издания Острож. Библии
в связи с новыми данными о последних годах его жизни //Печат.
искусство. 1903. Июль - авг.
248. Пуксоо Ф. Я. Книгопечатание в Эстонии И 400 лет русского
книгопечатания, 1564-1964: Русское книгопечатание до 1917 года,
1564-1917. М., 1964.

308

249. Радциг С. И. История древнегреческой литературы. М., 1959.
250. Раскин Н. М. К истории ролла И Бумаж. пром-сть. 1941. №2.
251. Розов Н. Н. Книга в России в XV веке. Л., 1981.
252. Розов Н. Н. Соловецкая библиотека и ее основатель игумен

Досифей // Тр. Отд. древнерус. лит. / Ин-т рус. лит. (Пушкин.
Дом) АН СССР. 1962.
253. Романовский И. С. Книга и жизнь. М., 1950.
254. Ружицький Э. Й. Невщомний документ про смерть Стефана
Зизания И ApxiBH УкраТш. 1972. № 1.
255. Румянцев В. Е. Сборник памятников, относящихся до книго­
печатания в России. М., 1872. Вып. 1.
256. Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948.
257. С. Б. Наставление XVII в. библиотекарю И Чтения в О-ве
истории и древностей российских при Моск, ун-те. 1892. Кн. 1.
258. Салищев К. А. Основы картоведения. М., 1962. Т. 2.
259. Сапунов Б. В. Из истории международных связей Московс­
кой Руси И Книга: Исслед. и материалы. 1971. Сб. 22.
260. Сапунов Б. В. Изменение соотношений рукописных
и печатных книг в русских библиотеках XVI-XVII вв. И Рукопис­
ная и печатная книга. М., 1975.
261. Сапунов Б. В. Книга в России в Х1-ХШ вв. Л., 1978.
262. Сапунов Б. В. Книга и читатели на Руси в XVI в. // Книга:
Исслед. и материалы. 1983. Сб. 46.
263. Сапунов Б. В. Первопечатник Иван Федоров как писатель
//Тр. Отд. древнерус. лит. / Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом) АН
СССР. 1958. Т.

14.

Сборник материалов для истории просвещения в России.
Спб., 1896. Т. 2.
265. Свирин А. Н. Древнерусская миниатюра. М., 1950.
266. Седельников А. Д. «Послание от друга к другу» и западно­
русская книжность XV в. //Изв. АН СССР. Сер. 7. Отд. гуманитар.
наук. 1930. № 4.
267. Сербента В. А. К истории философской и общественно-по­
литической мысли в Белоруссии XVI - начала XIX в. И Из исто­
рии философской и общественно-политической мысли в Бело­
руссии. Минск, 1962.
268. Сидоров А. А. Древнерусская книжная гравюра. М., 1951.
269. Сидоров А. А. Книга и жизнь. М., 1972.
270. Сидоров А. А. История оформления русской книги. М., 1964.
271. Сидоров А. А. Начало русского книгопечатания и Иван Фе­
доров//400 лет русского книгопечатания, 1564-1964: Русское кни­
гопечатание до 1917 года, 1564-1917. М., 1964.
272. Сидоров А. А. Узловые проблемы и нерешенные вопросы
истории русского книгопечатания И Книга: Исслед. и мате­
риалы. 1964. Сб. 9.
273. Сидоров А. А. Художественно-технические особенности
славянского первопечатания И У истоков русского книгопечата­
ния. М., 1959.
274. Симон К. Р. История иностранной библиографии. М., 1963.
275. Симони П. К. Опыт сборника сведений по истории и техни­
ке книгопечатного художества на Руси. Спб., 1900.
276. Синайский А. Л. Краткий очерк церковно-общественной
деятельности... Максима Г река по части обличения и исправле­
ния заблуждений и пороков русского общества XVI в.
277. Сказания о начале славянской письменности / Вступ. ст.,
пер. и коммент. Б. Н. Флори. М., 1981.
278. Слуховский М. И. Библиотечное дело в России до XVIII в.
М., 1968.
279. Смирнов С. К. История Московской славяно-греко-латинс­
кой академии. М., 1855.
280. Снгрвъ И. (Снегирев И. М.) О первой Псалтыри, напечатан­
ной Невежею Тимофеевым и Никифором Тарасьевым...
//Вести. Европы. 1830. № 13.
281. Соболевский А. И. Славяно-русская палеография. Спб.,
264.

1908.

древних грамот городов: Вильны, Ковна, Токр,
православных монастырей, церквей и по разным предметам.
Вильно, 1843. Ч. 2.
283. Спафарий Милеску Н. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960.
284. Стасов В. В. Отчет о седьмом присуждении наград графа
Уварова. Спб., 1864.
285. Степовик Д. Олександр Тарасевич. Кшв, 1975.
286. Стоглав. Спб., 1863.
287. Струве В. В. Происхождение алфавита. Пг., 1923.
288. Талалакина О. И. История библиотечного дела за рубежом.
282. Собрание

М.,

1982.

289. Татищев В. Н. История Российская. М.; Л., 1964. Т. 3.
290. Тихомиров М. Н. Исторические связи России со славянски­

ми странами и Византией. М., 1969.
291. Тихомиров М. Н. Начало книгопечатания в России И У исто­
ков русского книгопечатания. М., 1959.
292. Тихомиров М. Н., Муравьев А. В. Русская палеография. М.,
1982.

293. Толстов С. П. По следам древнехорезмийской

М.,

цивилизации.

1948.

294. Тураев Б. А. Египетская литература. М., 1920. Т. 1.
295. Тейлор Э. Первобытная культура. М., 1939.
296. Ундольский Д. В. Сильвестр Медведев отец славяно-русс­

кой библиографии И Чтения в О-ве истории и древностей рос­
сийских при Моск, ун-те. 1846. № 3. Отд. 4. Смесь.
297. Филиппов А. Максим Г рек и Иван Федоров И Ольхин П. М.
Иоганн Гутенберг, изобретатель книгопечатания. Спб., 1900.
298. Флароуски А. В. Скориниана И 450 год беларускага книго­
друкавания. Минск, 1968.
299. Флетчер Дж. О государстве русском. Спб., 1905.


300. Флоровский А. В. Чешская библия в истории русской куль­
туры // Sbomik filologicky. 1946. Т. 3, sv. 3.
301. Фрейдберг Л. А. Античное литературное наследие в визан­
тийскую эпоху // Античность и Византия. М., 1975.
302. Функе Ф. Книговедение. М., 1982.
303. Хрестоматия по истории русской книги, 1564-1917 / Сост.
Л. А. Везирова. М., 1965.
304. Церетели Г. В. Армазское письмо и проблема происхожде­
ния грузинского алфавита И ЭпиграфикаВостока. М.; 1948. Кн. 2.
305. То же. 1949. Кн. 3.
306. Чаев Н. С. Просвещение // История культуры Древней Руси:
Домонгол. период. М.; Л., 1951. Т. 2.
307. Чапко В. В. Беларуски першадрукар Георгй Скарына. Минск,
1956.
308. Черепнин Л. В. Русская палеография. М., 1956.
309. Черных П. Я. Язык и письмо И История культуры Древней
Руси: Домонгол. период. М.; Л., 1951. Т. 2.
310. Шан Юе. Очерки истории Китая. М., 1954.
311. Шахматов А. А. Записка о месте составления Радзивилловс­

кого (Кенигсбергского) списка летописи // Сборник в честь 70летия Дмитрия Николаевича Анучина. М., 1913.
312. Шахматов А. Обозрение русских летописных сводов XIV-

XVI вв. М.; Л.,

1938.

313. Шимановский В. К истории древнерусских говоров: Исслед.
с прилож. полн. текста Сборника Святослава 1076 г. Варшава,
1897.
314. Шиханян Р. А. Книгопечатание в Армении XVI-XVII вв.
//400лет русского книгопечатания, 1564-1964: Русское книгопеча­
тание до 1917 года, 1564-1917. М., 1964.
315. Шляпкин И. А. К биографии Франциска Скорины И Журн.
М-ва нар. просвещения. 1892. № 4.
316. Штаден Г. О. О Москве Ивана Грозного: Записки немцаопричника. М., 1925.
317. Щавинский В. А. Очерки по истории техники живописи
и технологии красок в Древней Руси. М.; Л., 1935.
318. Щелкунов М. И. История, техника, искусство книгопечата­
ния. М.; Л., 1926.
319. Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1967.
320. Щепкина М. В. Переводы предисловий и послесловий пер­
вопечатных книг И У истоков русского книгопечатания. М., 1959.
321. Щербицкий И. В. Виленский Святодуховский монастырь.
Вильна, 1885.
322. Эйнгорн В. О. К истории просвещения на Руси в XVH в. //Чте­

ния в О-ве истории и древностей российских при Моск, ун-те.
1891. Кн. 1. Отд. 4.
323. Ягич И. И. Рассуждения южнославянской и русской ста­
рины о церковнославянском языке И Исследования по русскому
языку и словесности Академии наук. Спб., 1885. Т. 1.
324. Яковлев В. Я. К литературной истории древнерусских сбор­
ников: Опыт исслед. «Измарагда». Одесса, 1893.
325. Ястребицкая А. Л. Некоторые формы раннекапиталистичес­
ких отношений в немецком книгопечатании второй половины
XV - середины XVI века И Сред. века. 1963. Вып. 24.
326. Ястребицкая А. Л. О развитии капиталистических отноше­
ний в книгопечатном производстве немецкого города XVXVI вв. И Вести. Моск, ун-та. Ист.-филол. сер. 1958. № 3.
327. Abgarian G. М. The Matenadaran. Erevan, 1962.
328. Abramowicz L. Cztery wiecki drukarstwa w Wilnie, 1525-1925.

Wilno, 1925.

329. Academia et universitas Vilnensis. Dokumentai. Vilnius, 1979.
330. McKerrow R B. Typographic Debute 11 Books and Printing.

Cleveland, 1963.

331. Alegambe Ph.

Bibliotheca scriptorum Societatis Jesu... Antwer­
piae, 1643.
332. G. Antolin у Pojares. La real biblioteca del Escorial. Madrid, 1921.
333. Apinis A. Latviesu gramatnieciba. Riga, 1977.

334. Archer H. R Aldus Manutius. Venice //Encyclopaedia of Library
and Information Science. New York, 1967, vol. 1.
335. Averdunk H. Gerhard Mercator und die Geographenunter seinen
Nachkommen (...) Gotha, 1914.
336. Balinski M. Historya miasta Wilna. Wilno, 1837. T. 1.
337. Bandtkie J. S. Historya drukamwKrolestwiepolskiemiWielkiem
Xi^stwie Litewskiem. Krakow, 1826. T. 1.
338. Bamicot J. D. A., Simmons J. S. C. Some Unrecorded Early­
printed Slavonic Books in English Libraries 11 Oxford Slavonic Papers.
Vol. 2,1951.
339. Baiycz H. Dookola biblioteki Zygmunta Augusta // Przegl^d bi­
blioteczny. Krakow, 1939. R 7.
340. Basham A. L. The Wonder that was India. New York, 1963.
341. Batten M. J. John Duiy, Advocate of Christian Reunion. Chicago,
1941.

342. Bauckner A.

chen, 1923.
343. Bauer

Einfuhrung in das mittelalterliche Schrifttum. Miin­

К F. Aventur und Kunst. Frankfurt a. M., 1940.

344. Baumann H. Das Erscheinungsjahr der „Slavischen Grammatik″

M. Smotrickys 11 Zeitschrift fur Slavistik. 1958. Nr. 5.
345. Bernard A. Geofroy Tory, Paris, 1865.
346. Bernard A. Histoire de I’Imprimerie Royal du Louvre. Paris, 1867.
347. Bibliotheca Corviniana. Die Bibliothek des Konigs Matthias Cor­
vinus von Ungam. Budapest, 1969.
348. Bielihski J. Uniwersytet Wielenski, Krakow, 1899-1900. T. 1.
349. Birkenmajer A. Augezdecky. // Polski slownikbiograficzny, Kra­
kow, 1935. T.

1.

350. Birt Th., Kritik und Hermeneutik nebst Abriss des antiken Buch­
wessens. Miinchen, 1913.

351. Blum R Der Prozess „Gutenberg″, Wiesbaden, 1954.
352. Bockwitz H. H. Beitrage zur Kulturgeschichte des Buches.

Leip­

zig, 1956.

353. Boeckler A. U., Schmidt A. A. Die Buchmalerei // Handbuch der
Bibliothekswissenschaft. В. 1.
354. Bogeng G. A. E. Der Bucheinband. Ein Handbuch fur Buchbin­
der und Buchersammler, Halle, 1913.
355. Bogeng G. A. E. Geschichte der Buchdruckerkunst. Der Friih­
druck. Hellerau bei Dresden, 1935.
356. Bombe W. La biblioteca di Federigo da Montefeltro 11 Rassegna
Marchigiana. 1929-1930. Vol. 8.
357. Bomer A. Die Schrift und ihre Entwicklung // Handbuch der Bi­
bliothekswissenschaft, В. 1. Schrift und Buch, Leipzig, 1931.
358. Bomer A. Von der Renaissance bis zum Beginn der Aufklarung
//Handbuch der Bibliothekswissenschaft. Leipzig, 1940, B. 3. Ge­
schichte der Bibliotheken.
359. Bouchot H. Le livre. Paris, 1886.
360. Braunberger O. Ein Freund der Bibliotheken // Studi e Testi, 1924.
Vol. 41.
361. Briquet С. M. Les filigranes. Dictionnaire historique des marques
du papier des leur apparition vers 1282jusqu’en 1600, Geneve, 1907. Vol.

1-4.
362. Brown L. A. The Story of Maps. New York, 1949.
363. Buchholtz A. Geschichte der Buchdruckerkunst
1888. Riga, 1890.
364. Budny S. Przedmowa i

in Riga, 1588-

przypisy do Nowego Testamenta z 1574 r.
//Merczyng H. Szymon Budny ja krytyk tekstow biblijnych. Krakow,
1913.

365.

Burr V. Byzantiner und Araber // Handbuch der Bibliothekswis­

senschaft. Bd. 3.

Bury de R The Philobiblon. Los Angeles, 1948.
Butler A. J. The Gioliti and Their Press at Venice 11 Transactions
of the Bibliographical Society. 1910. Vol. 10.
368. J. A. CalligariiNuntii Apostolici in Polonia Epistolaeet acta. 1578158111 Monumenta Poloniae Vaticana. Krakow, 1915. T. 4.
369. Candea V. Livres anciens en Roumanie. Bucarest, 1962.
370. Carter Th. F. The Invention of Printing in China and its Spread
Westward. New York, 1925.
371. CepieneK, PetrauskieneI. Vilniaus Akademijos spaustuves leidi­
niai, 1576-1805. Bibliografija, Vilnius, 1979.
372. Cerkasina N. P. Uber den Inkunabel-Gesarntkatalog der UdSSR
Zentralblatt fur Bibliothekswesen, 1984. Nr. 2.
373. Chmiel A. ZrodJa do hystoryi sztuki i cywilizacyi w Polsce. Kra­
366.
367.

kow,

1911.

T.

1.

Vilniaus universiteto kartografiniai rinkiniai 11 Kul­
tury kryzkeleje. Vilnius, 1970.
375. Christ K. Das Mittelalter // Handbuch der Bibiiothekswissen­
schaft, Leipzig, 1940. B. 3. Geschichte der Bibliotheken.
376. Christie R C. Estienne Dolet, The Martyr of the Renaissance,
1508-1546. A Biography. 1899.
377. Chwalewik E. Zbiory Polskie. T. 1. Warszawa-Krakow, 1926.
378. Cim A. Le livre, 1.1. Paris, 1923.
379. Cit. Kot S. La Reforme dans le Grand-Duche de Lithuanie, facteur
d’occidentalisation cultureile. Bruxelles, 1953.
380. Clarke A. L. Leibnitz as a Librarian // The Library, 1914. Vol. 3. Ser.
374. Chomskis V.

5.

381.

Claudin A. Histoire de 1’imprimerie en France au XVе et au XVIе

siecle. Paris, 1900. T.

1.

382. Cohen M. La grande invention de I’ecritureet son evolution. Pans,
1958. Vol. 1-3.
383. Collison R Encyclopaedias: Their History throughout the Ages.
New York, 1966.
384 Crone H. Gamle slaviske Tryk i det Kongelige Bibliotek Fund of
Forskning, Copenhagen, 1957. T. 4.
385. Csapodi Cs. The Corvinian Library. History and Stock. Budapest,
1973.
386. Czarnecki J., Turkowski T. Rzutokana historic ksi^zki Wilehskiej.
Krakow, 1932.
387. Dahl S. Dzieje ksi^zki. Wroclaw; Warszawa; Krakow, 1965.
388. Dahl S. Geschichte des Buches. Leipzig, 1928.
389. Danilowicz I. Historischer Blickaufdie Litauische Gesetzgebung
11 Dorpater Jahrbiicher. 1834. T. 2.
390. Das deutsche Zeitschriftwesen. Seine Geschichte und seine Pro­
blems Leipzig, 1942. T. 1.
391. Davies D. W. The World of the Elseviers, 1580-1712. The Hague,
1954.
392. Denis M. Einleitung in die Buchkunde. Wien, 1795-1796.
393. Diesch C. Furst Boguslaw Radziwill und seine Biicherschenkung

//

// In: Festschrift Georg Leyh.
Aufsatze zum Bibliothekswesen und zur Forschungsgeschichte, dar­
gebracht zum 60. Geburtstage am 6. Juni 1937 von Freunden und Fach­
genossen. Leipzig, 1937.
394. Dietrichs К Die Buchdruckerpresse von Gutenberg bis F. Konig.
an die Konigsberger Schlossbibliothek

Mainz, 1930.
395. Dietz A. Zur Geschichte der Frankfurter Buchmesse. Frankfurt;
1921.

396. Documents Relative to the

York Albany.

Colonial History of ihe State of New

Vol. 3.
397. Duff E. G. Early English Printing. London, 1896.
398. Durant W. The Renaissance. New York, 1953.
399. Encyklopedia wiedzy о ksi§zce. Wroclaw; Warszawa; Krakow,
1853,

1971.

400. Escher H. Die Bibliotheca universalis Konrad Gessners 11 Viertel­

jahrschrift der naturforschenden Gesellschaft in Zurich, 1934.
401. Estreicher К Bibliografia Polska, cz. 3, Krakow, 1929. T. 18.

309


402. Estreicher

К. Gunter Zainer i Swi^polt Fiol

// Biblioteka War­

szawska. Warszawa, 1867. T. 3.
403. Eule W. Mit Stiff und Feder. Leipzig, 1955.
404. Febvre L., Martin H. J. L’apparition du livre. Paris, 1958.
405. Feigelmanas N. Lietuvos inkunabulai. Vilnius, 1975.
406. Florovsky A. Nove zpravy о pobytu Fr. Skaryny v Praze Casopis
Narodniho Musea, Praha, 1938. T. 48.
407. Frank J. The Beginning of the English Newspaper, 1620-1660.

//

Cambridge (Mass.), 1961.
Franklin A. Les anciennes Bibliotheques de Paris. Paris, 1867.
Vol. 1.
409. Galaune P. Mazvydo knygy. meniskoji puse kn.: Dailes ir kulturos
baruose. Vilnius, 1970.
410. Gardthausen V. Die alexandrinische Bibliothek, ihr Vorbild, Ka­
talog und Betrieb 11 Zeitschrift des deutschen Vereins fur Buchwesen
und Schrifttum. 1922, Bd. 5.
411. Gardthausen V. Handbuch der wissenschaftlichen Bibliotheks­
kunde. Leipzig, 1920. Bd. 1.
412. G?barowicz M. Iwan Fedorow i jego dzialalnosc w latach 15691583 na tie epoki // Roczniki biblioteczne. 1969, T. 13. Z. 314.
413. Geek E. Johannes Gutenberg. Bad Godesberg, 1968.
414. Gelb I. J. A Study of Writing. Chicago, 1963.
415. Gesamtkatalog der Wiegendrucke. Leipzig, 1925. Bd. 1.
416. Glaus H. Slavica: Katalog der Landesbibliothek Gotha. Berlin,
408.

1961.

417. Golka B., Kafel M., Klos Z.

Z dziejow drukarstwa Polskiego, War­

szawa, 1957.

418. Grasshoff H., Simmons J. S. G. Ivan Fedorovs griechisch-kir­

chenslavisches Lesebuch von 1578 und der Gothaer Bukvar von 1578Abhandlungen der Deutschen Akademie der Wissenschaften,
Klasse fur Sprachen, Berlin, 1969.
419. Grothe W. Wiegendrucke in der Zeitwende. Klagenfurt, 1950.
420. Gumowski M. Wilenska szkola medaljerska w XVI i XVII wieku.
1580.

1958.

461. Jensen H.

Die Schrift in Vergangenheit und Gegenwart. Berlin,

1969.

462.
463.
464.
465.
466.

Johnson A.

F.

French Sixteenth Century Printing. London, 1928.

Jucas M. Lietuvos metrasciai. Vilnius, 1968.
Jurginis J. Renesansas ir humanizmas Lietuvoje, Vilnius, 1965.
Kantak F. Franciskanie Polscy. Krakow, 1937. T. 1.
Kapp E, Goldfnedrich J. Geschichte des deutschen Buchhandels.

Leipzig, 1886. Bd. 2.

467. Kapr A. Schriftkunst. Geschichte, Anatomie

und Schonheit der
lateinischen Buchstaben. Dresden, 1971.
468. Kawecka-Gryczowa A. Drukarstwo polskie okresu Odrodzenia.
Warszawa, 1954.
469. Kawecka-Gryczowa A. Karcan /1 Polski slownik biograficzny,
T. 12. Wroclaw, 1967. T. 12.

470. Kawecka-Gryczowa A. Tragedia ruska 11

Pamiytnik teatralny,

1973. T. 24.

Kirchner J. Zur Entstehungs-undRedaktionsgeschichteder „Acta
Eruditorum“ / / Archiv fur Biichergewerbe und Gebrauchsgraphik,

471.

1928. T. 65.
472. Klebs A. C. Incunabula scientifica et medica / / Osiris, 1938. Nr. 4.
473. KlemingG. E.,NordinJ. G. Svenskboktryckenhistoria1483-1883,

Stockholm, 1883. Vol. 1.
Kot S. Kancjonal Brzeski Jana Zar?by z 1558 Reformacja w Polsce.
Warszawa, 1937-1939. T. 9-10.
475. Kot S. Szymon Budny, der grosste Haretiker Litauens im 16. Jahr­
hundert 11 Wiener Archiv fur Geschichte des Slawentums und Ost­
europas, 1956. Bd. 2.
476. Kraszewski J. Wilno od poez^tkow jego do roku 1750, Wilno, 1841.

474.

T.4.
477.

Kuhnert E. Geschichte des Buchhandels /1 Handbuch derBiblio­

Ateneum Wilenskie. Wilno, 1929. R 6. Z. 1-2.
421. Gusman P. La gravure sur bois et 1’estampe sur metal. Paris, 1916.
422. Haebler K. Typenrepertorium der Wiegendrucke, Halle; Leipzig,
1905-1924. Abt. 1-3.
423. Hain L. F. T. Repertorium bibliographicum, in quo libri omnes ab
arte typographiae inventa usque ad annum MD typis expressi, Stutt­

thekswissenschaft. Wiesbaden, 1952, Bd. 1. Schrift und Buch.
478. Kuhnert E. Geschichte der Staats- und Universitatsbibliothek zu
Konigsberg, Leipzig, 1926. Bd. 1.
479. Kuhindzic Z. Kosinj-Kolijevka stamparstva slovenskog juga. Za­
greb, 1960.
480. Labbe Ph. Nova bibliotheca librorum manuscriptorum. Parisiis,

Harter E. Printers as the Men of the World // Books and Printing.
Cleveland and New York, 1963.
425. Hartleb К Biblioteka Zygmunta Augusta. Lwow, 1928.
426. Hartleb К Dzialalnosc kulturalna biskupa dyplomaty Erazma
Cioleka. Warszawa, 1929.
427. Hartlib S. The reformed Library-keeper. London, 1650.
428. Hartz S. L. The Elseviers and Their Contemporaries, an Illus­
trated Commentary. Amsterdam-Bruxelles, 1955.
429. Hatin E. Histoire politique etlitteraire delapresse. Paris, 1859. T. 2.
430. Hawkes J., Wolley L. History of Mankind. New York, 1963, Vol. 1.
Prehistory and the Beginnings of Civilization.
431. Hoffman L. Gutenberg, Fust und der erste Bibeldruck 11 Zentral­
blatt fur Bibliothekswesen, 1983. Nr. 11.
432. Hendell-Auterinen L. Zur Entwicklung des Buchdruckerwesens
in Finnland /1 Gutenberg-Jahrbuch, 1935.
433. Horak F. Pet stoleti ceskeho knihtiskii. Praha, 1968.
434. Hermannsson H. Islandic Books of Sixteenth Century. Ithaca,

481. Laucevicius E. Popierius

gart, 1826-1838. T. 1-4.
424.

1922.

435. Hessel A.

Leibnitz als Bibliothekar /1 Zentralblatf fur Biblio­

thekswesen. 1927. Bd. 44.
436. Hessel A. Geschichte der Bibliotheken. Gottingen, 1925.
437. Hesychii Glossographi discipulus, Vienna, 1840.
438. Hind A. M. A History of Engraving and Etching. New York, 1963.
439. Historia biblioteki Jagiellonskiej. Krakow, 1966. T. 1.
440. Historia prasy polskiej, cz. 1.1 Pod red. J. Toika. Warszawa, 1976.
441-442. Hunter D. Old Papermaking in China and Japan. Ohio, 1932.

Hunter D. Papermaking, the History and Technique ofan Ancient
Craft. New York, 1951.
444. Hussein A. Mohammed. Origins of the Book; from Papyrus to
Codex, Leipzig, 1970.
445. Husung M. J. Geschichte des Bucheinbandes / / In: Handbuch
der Bibliothekswissenschaft, Schrift und Buch. Leipzig, 1931. Bd. 1.
446. Iljaszewicz T. Drukamia domu Mamoniczow w Wilnie, Wilno,
443.

1938.

Inventarium omnium librorum et supellectilis d. doctoris Abraha­
mi / / Altpreussische Monatsschrift. B. 42, Konigsberg, 1905. Bd. 42.
448. Irwin R The Origins of the English Library. London, 1958.
449. Ivinski B. La statistique Internationale des imprimes / / Bulletin
de 1’Institut Internationale de bibliographie, 1911. Vol. 16.
450. Ivinskis Z. Die Druckerei der Jesuiten in Vilnius und die ersten li­
447.

tauischen katholischen Bucher
1954.

451. Jablonskis
452. Jablonskis

//

Commentationes Balticae. Bonn,

К Lietuviy kultura ir jos viekejai. Vilnius, 1973.
К Die offizielle Urkundensprache des Litauischen

Grossfurstentums als kulturgeschichtliche Quelle. Riga, 1938.
ir miestenu gincai su dvary val­
dytojais. Vilnus, 1959. T. 1.
454. Jablonskis
XVI amziaus Lietuvos inventoriai 11 Istorijos ar­
chyvas. Kaunas, 1934. T. 1.
455. Jacobson R Ivan Fedorov’s Primer 11 Harward Library Bulletin.
1955. Vol. 9. Nr. 1.
456. Jaroszewicz J. Obraz Litwy pod4wzgl?dem jei eywilizaeiji od cza­
sow najdawniejszych do kohea wieku XVIII. Wilno, 1845. T. 3.
457. Jarowiusz J. Pogrzeb... Pana Mikolaia Paca... Krakow, 1595.
458. Jasas R Bychovco chronika ir jos kilme. Vilnius, 1971.
453. Jablonskis K. Lietuvos valstieciy

К

310

459. Jenc H. Stawizny sorbskeho pismowstwa, Bautzen, 1959.
460. Jensen H. Die Schrift in Vergangenheit und Gegenwart, Berlin,

1653.

XVIII a.

Lietuvoje, Vilnius,

1967. T.

1.

XV-

482. Laucevicius E. XV-XVIII a. knygy. jrisimai Lietuvos bibliotekose.

Vilnius, 1976.
483. Le Roux de Lincy A. Researches Concerning Jean Grolier. New
York, 1907.

484. Lebedys J. Mikalojus Dauksa, Vilnius, 1963.
485. Lebedys J., Palionis J. Seniausias lietuviskas rankrastinis tekstas.

LTSR Aukstyjy mokykly mokslo darbai. Vilnius, 1963. T. 2.

486. Lelewel J. Bibliografichnych ksiyg dwoje, Wilno, 1823. T. 1.
487. Lietuviy literatures istorijos chrestomatija, Vilnius, 1957.
488. Lietuvos TSR bibliografija. Knygos lietuviy kalba, Vilnius, 1969.

T.

1.

Litterae nuntiorum, Roma, 1962. T. 6.
Loubier H. Der Bucheinband. Leipzig, 1926.
491. Towmianski H. Рец. на кн.: Stankewicz A. Doktar Francisak Ska­
ryna - piersy drukar bielaruski, 1525-1925, Wilnia, 1925 / / Ateneum Wi­
489.
490.

lehskie. 1925/26. T.

3.

Z. 9.

492. Tubaszewicz J. Dzieje kosciofow wyznania helweckiego w Litwie,
Poznan, 1843. T. 2.
493. Tubaszewicz J. Historija szkol w Koronie i w Wielkiem Ksi^stwie

Litewskiem. Poznan, 1851. T. 4.
Lulling H. Johannes Gutenberg und das Buchwesen des 14. und
15. Jahrhunderts. Leipzig, 1969.
495. Mallinckrodt B. de. De ortu etprogressu artis typographica, Colo­
niae, 1639.
496. Mann W. Die Schrift und ihre Entwicklung 11 Handbuch der Bi­
bliothekswissenschaft, Wiesbaden, 1952. Bd. 1. Schrift und Buch.
497. MarcelR,BouchotH., BabeionE. LaBibliothequeNationale. Pa­
ris, 1907. Vol. 1.
498. Mayer A. Wiens Buchdruckgeschichte, Wien, 1883. Bd. 1.
499. McMurtrie D. C. The Book. The Story of Printing and Book­
making. New York, 1937.
500. Meckelburg A. Geschichte der Buchdruckerein in Konigsberg.
Konigsberg, 1840.
501. Meier W. Der Buchdrucker Hans Lufft zu Wittenberg. Leipzig,

494.

1923.

Meisner H., Luther J. Die Erfindung der Buchdruckerkunst. Bie­
lefeld; Leipzig, 1900.
503. MenningerK. Zahlwort und Ziffer. Breslau, 1934.
504. Merczyng H. Szymon Budnyjako krytyktekstow biblijnych. Kra­
kow, 1913.
505. Mikulas Bakalar Stetina. Bratislava. 1966.
506. Milkau F. Geschichte der Bibliotheken im alten Orient. Leipzig,
502.

1935.

Miller V. (etal.). Eesti raamat. 1525-1975. Tallinn, 1978.
Miller V Esimesed cesti raamatud, Tallinn, 1976.
Momigliano A. Cassiodorus and Italian Culture of his Time 11
Proceedings of the British Academy. London, 1955. Vol. 41.

507.
508.
509.

Moxon J. Mechanic Exercises. London, 1683.
Nachricht von der fehlgeschlagenen Untemehmung des Zaren
Iwan Wassiljewitsch sein Land durch Gelehrte, Kiinstler und Hand­
werker aus Deutschland zu verbessem. Konigsberg, 1810.
512. Nadson A. Skoryna’s prayer book /1 The Journal of Belorussian
studies. London, 1972. T. 2. Nr. 4.
510.
511.


513. Harbutt T. Dzieje narodu Litewskiego. Wilno, 1841. T. 9.
514. NaudeG. Advis pour dresser une bibliotheque presente a Monseigneur le President du Mesme. Paris, 1627.
515. Nickel H. L. Kirchen, Burgen, Miniaturen. Armenien und Geor­
gien wahrend des Mittelalters. Berlin, 1974.
516. Nolhac P. de. Petrarque et I’humamsme. Paris, 1907. T. 1.
517. Novorum librorum, quos nundinae autumnales, Francofurti an­
no 1564 celebrate, venales exhibuerunt catalogus ad exterorum biblio­

polarum, omnique rei litterariae studiosorum gratiam etusum coemp­
ti. Augustae, in officina libraria Georgi Willeri (...). Francofurti, 1564.
518. Ojha G. H. The Paleography of India. Ajmer, 1918.
519. Omont H. Miniatures des plus ancient manuscripts grecs de la Bi­
bliotheque nationale du Vie au Vile siecles. Paris, 1929.
520. Orcutt W. D. Aldus Manutius 11 Bouillabaisse for Bibliophiles.
Cleveland; New York, 1955.
521. Oswald J. C. Printing in the Americas. New York, 1937.
522. Pakalka К Apie defektirq trikalbj К Sirvydo zodyny 11 Lietuvos
TSR Moksly Akademijos darbai. Ser. A, Vilnius, 1973. T. 4.
523. Papee F. Aleksander Jagiellohczyk. Krakow, 1949.
524. Fiegelmanas N. Senoji lietuviska knyga Vilniaus universitete. Vil­
nius, 1959.
525. Peretti C. L’arte della stampa di Leonardo da Vinci. Genova, 1957.
526. Petersen Ch. Geschichte der Hamburgischen Stadtbibliothek,
Hamburg, 1838.
527. Petrauskiene I. Vilniaus Akademijos spaustuve. Vilnius, 1976.
528. Pianko S. Praca pisarza, ksiygama i bibliotekarza w starozytnosci.
Warszawa, 1955.
Ksigizka w Polsce XV i XVI wieku / / Kultura Staro­
529. Piekarski
polska, Krakow, 1932.
530. Pirmoji lietuviy kalbos gramatika, 1653 m. Vilnius, 1957.
531. Polski Slownik Biograficzny. Krakow-Wroclaw, 1938. T. 4.
532. Polskie ksi^zeczki к uczeniu sie polskiego. Krakow, 1522.
533. Pottinger D. The History of Printing Press. New York, 1938.
534. Proces d’Estienne Dolet, imprimeur etlibraire a Lyon. Paris, 1863.
535. Proctor R Index to the Early Printed Books in the British Museum
(... )from the Invention ofPnntingto the year MD,withNotesofthose
in the Bodleian Library. London, 1898-1909.
536. Przyalgowski W. Zywoty biskupow Wilenskich, Peterburg 1860.

К

T.2.

537. Ptasnik J. Cracovia impressorum XV et XVI saeculorum. Leopoli,
1922.
538. Ptasnik J. Papiemie w Polsce XVI wieku. Krakow, 1920.
539. Putnam G. H. Books and Their Makers During the Middle Ages,
New York. Vol. 2.
540. Rath E. von und Juchhoft R Buchdruck und Buchillustration bis

zum Jahre 160011 Handbuch der Bibliothekswissenschaft. Bd. 1.
541. Regulae Societatis Jesu. Romae, 1582.
542. Renouard Ph. Bibliographie des Impressions et des oeuvres de
Josse Badius Ascensius, Paris, 1909. Vol. 1-3.
543. Rice J. V. Gabriel Naude 1600-1653. London, 1939.
544. Roberts С. H. The Codex 11 Proceedings of the British Academy,
1954. Vol. 40.
545. Rodenberg J. Der Buchdruck von 1600 bis zur Gegenwart 11
Handbuch der Bibliothekswissenschaft, Wiesbaden, 1952. Bd. 1.
546. Rodkiewiczowna J. Cech introligatorski w Wilnie. Wilno, 1929.
547. Roget C. Histoire du peuple de Geneve. Geneve, 1877. Vol. 4.
548. Rostowski S. Litvanicarum Societatis Jesu Histonaram Provin­
cialium pars I. Vilnae, 1768.
549. Roth F. W. E. Die Mainzer BuchdruckerfamilieSchoffer wahrend
des 16. Jahrhunderts / / Beihefte zum Zentralblatt fur Bibliothekswe­
sen. Leipzig, 1892, Nr. 9.
550. Ruelens G., Backer de A. Annales plantiniennes, Paris, 1866.
551. Ruppel A. Die Technik Gutenbergs und ihre Vorstufe. Dussel­
dorf, 1961.
552. Ruppel A. Johannes Gutenberg, sein Leben und sein Werk. Ber­

lin,

1947.
553. Rybarski R Handel i polityka handlowa Polski w XVI stuleciu.
Warszawa, 1958.
554. Rybarski R Handel i polityka Polski w XVI stuleciu. Warszawa,
1928. T. 1.
555. Sabbe M. L’GBuvre de Christophe Plantin et de ses sucesseurs.
Bruxelles, 1937.
556. Safarewicz J. Un acrostiche de Mazvydas 11 Prace Filologiczne.
Warszawa, 1963. T. 18. Cz. 1.
557. Sainte-Beuve Ch. Portraits litteraires. Paris, 1862.
558. Sapoka A. Jogaila. Kaunas, 1935.
559. Savicki J. Concilia Poloniae d. 2. Synody diecezji Wilehskiej i ich
statuty. Warszawa, 1948.
560. Schertz- und emsthaffte, vemunftige und einfaltige Gedancken

fiber allerhand lustige niitzliche Bucher und Fragen. Frankfurt und
Leipzig. 1678-1690.
561. Scholderer V. Johann Gutenberg - Inventor of Printing. London,
1963.
562. Schottenloher
563. Schottenloher
564. Schottenloher

К Bucher bewegten die Welt. Stuttgart, 1951. Bd.
К Flugblatt und Zeitung. Berlin, 1922.
К Pfalzgraf Ottheinrich und das Buch 11 Reforma­
1.

tionsgeschichtliche Studien und Texte. Munster, 1927.
und Romem. Berlin;
Leipzig, 1921.
566. Schwenke P. Hans Weinreichund die Anfange des Buchdruckes in
Konigsberg / / Altpreussische Monatsschrift, 1896. Bd. 33.
567. Seibt G. К W. Helldunkel: chiaro scuro (camaieu) 11 Studien zur
Kunst und Kunstgeschichte. Frankfurt, 1891. Reichel A. Die Clairobs­
cur-Schnitte des XVI, XVII und XVIII Jahrhunderts. Zurich; Leipzig,
Wien, 1926.
565. Schubart W. Das Buch bei den Griechen

568. Shores L. Origins of the American College Library, 1638-1800.
Nashville, 1934.
569. Siebert F. S. Freedom of the Press in England, 1476-1776. Urbana,
1965.
570. Simmons J. S. G.

Early-printed cyrillic Psalters at Lambeth and
Valetta /1 Solanus (London National Central Library), 1968 July. Nr. 3.
571. Slavenas P. Osvaldas Krygeris ir jo mokiniai 11 Vilniaus universi­
teto istorija, 1579-1803. Vilniaus, 1976.
572. Starovolscius S. ScriptorumpolonicorumHekatontas. Francofor­

ti,

1625.
573. Steele R Materials for the History of the Lithuanian Bible / / The
Libraiy, 1907. Nr. 8.
574. Steinberg S. H. Five Hundred Years of Printing. Bristol, 1961.
575. Stevenson E. L. Willem Janszoon Blaeu, 1571-1638. A Sketch of

His Life and Work. New York, 1914.
576. Swierkowski К Wilno kolybka drukarstwa litewskiego /1 Ate­
neum Wilehskie. 1933. Nr. 8.
577. Swierkowski К Wilno kolybka drukarstwa litewskiego. Wilno,
1932.
578. Swierkowski K. Z dziejdw ksi^izki Warszawskiej. Warszawa, 1939.
579. Sygahski J. Dzialalnosc ks. Piotra Skargi T. J. na tie jego listaw.

1566-1610. Krakow, 1912.
580. Szwejkowska H. Ksi^zka drukowana

Warszawa, 1961.

XV-XVIII

w.

Wroclaw;

581. The American Heritage. History of the Thirteen Colonies. New
York, 1967.
582. The Status at Large, Being a Collection of All Laws of Virginia
from the First Session of the Legislature in the Year 1619. New York,
1823. Vol. 2.
583. Theiner A. Annales Ecclesiastic!. Romae, 1856. T. 2.
584. Thevet A. Vie des hommes illustres. Paris, 1589.
585. Thorosian H. Histoire de la literature armenienne des origines jus­
qu’a nos jours. Paris, 1951.
586. Tooley R V. Maps and Map-makers. New York, 1962.
587. Topolska M. B. Ksigizka na Litwie i Bialorusi w latach 1553-1660.
//Odrodzenie i Reformacja w Polsce, 1976. T. 21.
588. Trypuco К Polonica vetera Upsaliensia, Upsala, 1958.
589. 1598 mety Merkelio Petkeviciaus katechizmas. Kaunas, 1939.
590. Updike D. B. Printing Types. Their History, Forms and Use. Cam­
bridge (Mass.), 1966.
591. Valancius M. Rastai. Vilnius, 1972. T. 2.
592. Ventris M., Chadwick J. Documents in Mycenaean Greek. Lon­
don, 1956.
593. Vespasiano da Bicticci. Lebensbeschreibungen beriihmter Man­
ner des Quattrocento. Jena, 1914.
594. Vinne T. L. Notable Printers of Italy during the Fifteenth Century.
Grolier Club. New York, 1910.
595. Vladimirovas L. 400 mety kulturos, svietimo ir mokslo tamyboje
/ / Kultury kryzkeleje. Vilnius, 1970.
596. Vladimirovas L. Georgijaus Albinijaus knygy kolekcijos likimo
klausimu 11 Bibliotekimnkystes ir bibliografijos klausimai, 1964. T. 4.
597. Vladimirovas L. Ivanas Fiodorovas kulturos raidoje. Vilnius, 1983.
598. Vladimirovas L. Vienuolyny ir baznyciy bibliotekos Lietuvoje /1
Bibliotekimnkystes ir bibliografijos klausimai. 1969. T. 8.
599. Vladimirovas L. Vienuolyny ir baznyciy bibliotekos Lietuvoje / /
Knygotyra, 1970. Nr. 1.
600. Vladimirovas L. Vilniaus spaudos pirmagimis / / Biblioteky dar­
bas, 1973. Nr. 9.
601. Volumina Legum. Spb., 1860. T. 5.
602. Vorstius J. Grundziige der Bibliotheksgeschichte. Leipzig, 1937.
603. Wallau H. Gutenberg.- Techniker und Kiinstler /1 Jahresbencht
der Gutenberg-Gesellschaft. Mainz, 1905. Bd. 4.
604. Wattenbach W. Das Schriftwesen im Mittelalter. Leipzig, 1875.
605. Wegener H. Die Buchillustration im XVII und XVIII Jahrhundert
/ / Handbuch der Bibliothekswissenschaft, Bd. 1.
606. Wendel C. Das griechisch-rdmische Altertum 11 Handbuch der
Bibliothekswissenschaft, Leipzig, 1940. Bd. 3. Geschichte der Biblio­
theken.
607. Widmann H. Geschichte des Buchhandels vom Altertum bis zur
Gegenwart. Wiesbaden, 1952.
608. Willems A. Les Elseviers, Histoire etannales typographiques. Bru­
xelles; Paris; La Haye, 1880.
609. Wiszniewski M. Historia literatury polskiej. Krakow, 1851.
610. ZatheyJ., Lewicka-KaminskaA.,HajdukiewiczL. Historia biblio­
teki Jagielloriskiej. Krakow, 1966. T. 1.
611. Zedler G. Von Coster zu Gutenberg, Leipzig, 1921.
612. Zonco V. Novo Teatro di Machine et Edificii. Padova, 1607.


ВВЕДЕНИЕ

5

7

Возникновение и развитие письма
8

Первобытные типы письма.

16

Египет и Между­

речье. 21 Индия. 22 Китай. 24 Книга в античном

обществе.
35

Книга в эпоху средневековья
36 Западноевропейская рукописная книга. 45 Визан­
тийская рукописная книга. 48 Книга у южных и
западных славян. 51 Письменность и книга на
арабском Востоке.

ОГЛАВЛЕНИЕ
55

Книга в эпоху средневековья у народов СССР
56 Рукописная книга в Древней Руси. 67 Произ­
водство и оформление книги. 73 Книжная торговля и
библиотеки. 75 Письменность и книга в Великом
княжестве Литовском. 81 Письменность и книга в
Закавказье. 87 Книга в истории среднеазиатских

народов.

91

Возникновение книгопечатания в Западной
Европе
92 Исторические предпосылки. 97 Изобретение
Йоханна Гутенберга. 102 Инкунабулы и их изучение.
114 Распространение книгопечатания в Европе в

XV веке.

bi

Книга в XVI-XVII веках
132 Книгоиздательство и книжная торговля. 170 Эн­
циклопедии и картография. 178 Периодическая

печать. 182 Профессиональные организации печат­
ников. 184 Нововведения в производстве и офор­
млении книги. 193 Библиотеки. 197 Цензура.
199

Книга в XVI-XVII веках у народов СССР
200 Печатник Франциск Скорина. 207 Начало книго­
печатания в России. 210 Анонимные издания.
216 Иван Федоров, Петр Мстиславец и развитие
книгопечатания в Москве. 222 Печать в Москве в
конце XVI и начале XVII века. 227 Книга в прибал­
тийских землях. 236 Великое княжество Литовское.
244 Деятельность Ивана Федорова в Великом
княжестве Литовском и на Украине. 256 Книгоизда­

тельские центры и библиотеки в Литве. 281 Книжное
XVII веке. 281 Печатная книга.
293 Рукописная книга. 296 Библиотеки и библио­
графия. 302 Книга на Украине. 304 Книга в Закавказье.

дело в России в

306

СПИСОК ЦИТИРУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ЛЕВ ИВАНОВИЧ ВЛАДИМИРОВ

Всеобщая история книги
Зав. редакцией Т. В. Громова
Редактор М. Я. Филыптейн

Художественный редактор Н. В. Тихонова
Технический редактор А. 3. Коган
Корректор Н. М. Весельницкая

ИБ № 1493. Сдано в набор 19.06.88. Подписано к печати 20.03.87. Фор­
мат 70 х 90/8. Бум. офс. 100 г. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная.
Усл. печ. л. 45,63. Усл. кр.-отг. 138,79. Уч.-изд. л. 49,65. Тираж 30000
экз. Изд. №4344. Заказ №01802148. Цена 7 р. 10 к.

Scan AAW

Издательство «Книга». 125047, Москва, ул. Горького, 50.
Изготовлено в ГДР при посредстве В/О «Внешторгиздат».