Антон

А НТ ОНО В-О ВСЕЕНКо

ПОРТРЕТ ОБЫВАТЕЛЯ
(Сергей Ковалев в собственном соку)

Москва — 2000 год

Антон

Антонов-Овсеенко

ПОРТРЕТ ОБЫВАТЕЛЯ
(Сергей Ковалев в собственном соку)

Москва — 2000 год

ОГЛАВЛЕНИЕ

Спекуляция на крови

4

Служители культа

8

«Ключ»

12

Во власть — с черного хода

14

Монополист

15

Перерождение

18

Неприкасаемый

30

На защите бесправия

33

От автора

Первоначальное название этой публикация
было таким: «Портрет политикана». Но,
ознакомившись с выступлением моего кли­
ента в «Московских новостях» 21 декабря
1999 года, я понял что, в сущности, он пред­
ставляет собой. Для этого хватило одно­
го абзаца: «Мой друг Анатолий Игнатье­
вич Приставкин в своей замечательной ан­
тивоенной статье недоумевает: почему
молчит «знаменитый Сергей Ковалев»?
Перечитав эти слова дважды, я прозрел:
так он же обыватель, обыкновенный обы­
ватель...

Спекуляция на крови
В одном из сентябрьских интервью 1999 года Сергей Ковалёв
заявил, что готов отправиться в Дагестан и «разобраться с ним
на месте»... Когда же это он успел присвоить права Верховного
Судьи? Невдомёк Сергею Адамовичу, что кровь мирных жите­
лей российских городов, погибших от рук чеченских террорис­
тов, эта кровь и на нём, испытанном друге сепаратистов. Кова­
лёв в ответе, вместе с другими облечёнными властью политика­
нами, за напрасную гибель десятков тысяч юных сынов России,
за слезы матерей, за страдания многих сотен заложников. Ему
бы в Будённовск явиться и спросить сограждан, — что они ду­
мают о последних событиях. А они спросят, как он защищал
русскоязычное население Северного Кавказа и, заодно, — че­
ченский народ от криминальной диктатуры Дудаева. Неспособ­
ный верно оценить реальную обстановку, Ковалёв дружески
приветствовал Руслана Хасбулатова, предлагавшего признать
незаконную власть генерала.
В ту пору Ковалёв именовал бандитские налёты, захват за­
ложников ... народной войной за независимость. Неужто мас­
титый говорун способен — после всего, что было — верить,
будто абрек, живущий разбоем, будет, подобно Робин Гуду, ра­
деть о благе народа?
Сергей Адамович принадлежит к трудно обучаемым функ­
ционерам власти. Тем не менее, за десять без малого лет и он
наловчился манипулировать народом. Он постоянно возбуждал
недовольство населения и толкал сотрудников своей конторы
под вывеской «Мемориал» на антироссийские выступления.
Мнение ветеранов ГУЛАГа и рядовых членов общества никто
не спрашивал.
Пытаясь расширить зону кризиса, наш радетель призывал
международные организации и лидеров Запада вмешаться в дей­
ствия Правительства Российской Федерации.
С самого начала опасных для целостности России событий
1994 года в фирме Ковалёв и КО почуяли, что этот конфликт
открывает широкое поле для политических спекуляций. Сергей
Адамович опешит в Грозный за нимбом Героя. Защита прав че­
4

ченского народа — всего лишь предлог, о судьбе русскоязычно­
го населения столичный визитёр не помышляет. Один из непре­
менных ассистентов Ковалёва Олег Орлов публично приветство­
вал террористов. Нет, в заложники они его не взяли, он свой.
Жертвам Будённовска, их близким есть кого помянуть гневным
словом
...В начале 30-х годов в Алма-Ате поселилась заслуженная
коммунистка Анна Григорьевна Рушанова-Грингруз. Когда в
конце Отечественной войны в Казахстан прибыли многотысяч­
ные этапы чеченцев, А. Рушанова приняла деятельное участие
в их судьбе. После войны она переехала вместе с семьей в Мос­
кву, но не прерывала связь с новыми друзьями. Трагические
события чеченской войны, начавшейся полвека спустя, не мог­
ли оставить её равнодушной, особенно знаменитый поход Ба­
саева в Ставрополье. Анна Григорьевна знала его родителей и
решила послать ему письмо: «Шамиль, я внимательно слежу за
военными действиями и не могу представить тебя в роли тер­
рориста. Твои родичи называли меня матерью. Подумай, Ша­
миль, о своём будущем, о судьбе своего народа...».
Не прошло и двух недель, как в Москву позвонил сам Ша­
миль: «Спасибо за письмо, мать. Мы никогда не забудем твоего
доброго сердца: Спасибо за совет. Я подумаю .»
И он подумал. Узурпировав, вместе с другими предводите­
лями боевиков, власть над чеченским народом, бросился в но­
вую кровавую авантюру. Интервенция в Дагестан, чудовищные
терракты, провозглашение «Исламского государства», — рядом
с этим обнищание трудового чеченского народа и подавление
русскоязычного населения «республики Ичкерия» могут выгля­
деть не столь трагичными.
Подрывная деятельность Ковалёва пятилетней давности при­
несла свои ядовитые плоды: на Северном Кавказе возникла уг­
роза создания криминального средневекового государства, этот
регион мог превратиться в пылающий костёр межнациональной
вражды.
Шумная кампания защиты диктатуры Дудаева сопровождав
лась выпуском серии откровенно тенденциозных брошюр, ис­
кажающих истинное положение вещей. И все это — от имени
«Мемориала».
5

Впрочем, одна брошюра выглядела честно-обличающей.
Составленная из подлинных свидетельств русских, постра­
давших в ходе военного конфликта, она даёт верное представ­
ление о бедствиях мирных жителей. Запись рассказанного вела
активистка общественного движения «Добро без границ» Свет­
лана Евгеньевна Бочаров. По возвращении в Москву Ковалёв
выпросил эти записи у составителя: «Для ознакомления».
Не прошло и месяца, как сборник этих материалов вышел из
печати под маркой Ковалевской фирмы. Уличенный в плагиате,
Сергей Адамович сказал Светлане Бочаровой: «Да, неловко по­
дучилось. Придётся извиняться...» Но публичного извинения зна­
меносца современной морали не последовало.
Что касается «героизма» Ковалева, то он служил той же цели —
саморекламе. В Грозном, в дни славного сидения в бункере, сто­
личные гости генерала Дудаева проводили время в пирушках и до­
мино, что и зафиксировано многократно на фото. А ведь дефицит­
ная плёнка предназначалась для съёмок совсем других сцен...
В своих реляциях Ковалёв не опускал ни одного случая проявле­
ния жестокости солдат федеральных войск, замалчивая при этом
присущий бандитам вандализм. В страданиях мирных жителей,
которых ярые сепаратисты часто использовали как живой щит в боях
(грубейшее нарушение международного права), он винил правитель­
ство, старательно обходя правду стороной. А правда о деяниях уго­
ловной элиты Чечни и сегодня потрясает...
Начиналась всё с разграбления сотен поездов и складов оружия,
амуниции. В перечне непростительных акций — хищение нефте­
продуктов, изъятие из Центрального банка миллиардных сумм по
фиктивным авизо. Присвоение чиновниками пенсионного фонда и
других федеральных средств, отпущенных на восстановление раз­
рушенных в ходе первой войны городов и сёл, на возрождение эко­
номики. Захват заложников и разбойные набеги на земли сопредель­
ного края. Контрабанда наркотиков, производство и сбыт фальши­
вой водки, опасной для здоровья жителей «чужих» городов. Прово­
цирование финансового кризиса путём изготовления поддельных
банкнот на сумму 3-4 миллиарда долларов — прямой подрыв бюд­
жета РФ. Вызволение из российских тюрем преступников — якобы
для «производства доследования», а затем — пополнение рецидиви­
стами вооружённых банд. Жестокий рэкет в Москве и в северных
6

регионах страны. Грабежи, насилие... Сколько миллиардов ушло
на восполнение финансовых потерь, ушло, как в чёрную дыру.
Сколько средств потребуется на помощь Дагестану и районам Чеч­
ни, опустошенным сепаратистами. А моральный ущерб — кто оп­
ределит его губительные последствия?
Обо всём этом подумал господин Ковалёв, пускаясь в очеред­
ную рекламную авантюру — на соискание мировой славы? И что
он скажет российским учителям, врачам, педагогам, пенсионерам,
да и офицерам, подолгу ожидающим очередных выплат?
И, наконец, о престиже своей Родины, о достоинстве народа по­
заботился народный депутат Ковалёв?
Недавние события в Белоруссии и Югославии не тронули его
ничуть. Играя на струнах своей правозащитной балалайки, сей не­
уёмный музыкант всякий раз попадает в унисон с оркестром хули­
телей России.
Продолжение — Дагестан. Туда Сергей Адамович отправился за­
щищать права чеченцев-аккинцев, которые, став на сторону вторг­
шихся в Дагестан боевиков, отдали им на расправу отряд волгог­
радских омоновцев, вместе с местными крестьянами, пытавшими­
ся спасти молодых милиционеров. Об этой трагедии сообщила «Не­
зависимая газета» (10.11.1999 г.). «Независимая» никогда не опус­
калась до прославления мемориальского Геракла. Напротив, мате­
риалы, разоблачающие фальшивого правозащитника, появляются
на её страницах регулярно.
Интервенция Басаева и Хаттаба в Дагестан, взрывы жилых до­
мов в трёх российских городах, геноцид русскоязычного населе­
ния в Чечне, — этим событиям Ковалёв своё внимание не уделяет.
Зато, как встарь, порочит федеральное правительство и армию: они
якобы ведут не операции против террористов и боевиков, а «тоталь­
ную войну против всего населения Чечни» (из Обращения, подпи­
санного С. Ковалёвым 13.10.1999 г).
Чей заказ на клевету и фальшь выполняет «всемирно известный
правозащитник»? И — заказ на молчание?
Чудовищные террористические акты в Москве, Буйнакске и Вол­
годонске не нашли отклика в рядах приверженцев Ковалёва. Мол­
чанием клан Ковалева-Рогинского обошёл массовые репрессии про­
тив мирных жителей Чечни. Ни слова о работорговле, которая по­
трясла весь мир.
7

Тяжкую, праведную миссию федеральных войск, освобождаю­
щих чеченский народ от бандитского диктата, Сергей Ковалев на­
зывает «эскалацией войны». А что он скажет об амнистии сдавшим­
ся боевикам, об этой гуманной акции правительства?..
Как Вам живётся в стране, на родной стороне, которую Вы неус­
танно, из года в год предаёте, господин Ковалёв?
Судя по участию в прибыльном лохотроне, когда Вы в одноча­
сье проиграли 2000 долларов, не так уж плохо. Зато опекаемым
Вами народам и жертвам былых репрессий, всему нашему «Ме­
мориалу» — с каждым днём всё хуже и хуже.
Вашими неправедными трудами, Сергей Адамович.

Служители культа
К весне 1992 года Госдуме так и не удалось заполнить вакантный
пост Уполномоченного по правам человека. Ковалёв к тому времени
был основательно дискредитирован, другие кандидаты никак не мог­
ли набрать необходимое число голосов. С избранием Олега Мироно­
ва кризис разрешился, однако отвергнутый кандидат решил взять
реванш на другом фронте.
Подписанная Ковалёвым статья «Права человека как национальная
идея» по ширине охвата темы и философской глубине сравнима с док­
торской диссертацией. В молодости Ковалёв защитил кандидатскую о
воздействии электротока на лягушечьи лапки, теперь вот пополнил
ряды идеологов-футурологов планетарного значения. Расчёт прост:
подавить философской и исторической учёностью нового федераль­
ного Уполномоченного. «Известия», взявшие на себя сомнительные
обязанности по обслуживанию бездарного политикана, предоставили
«автору» целую полосу — 15 апреля 1998 года. Через две недели та же
газета, отмечая 30-летие выпуска первого номера рукописного бюл­
летеня «Хроника текущих событий», публикует юбилейную статью
Ковалёва. Сообщая о предложении общества «Мемориал» объявить
30 апреля Днём свободы печати, Сергей Адамович ссылается на мне­
ние Андрея Сахарова, одобрявшего выход в свет «Хроники».
Нас, бывших узников ГУЛАГа, об этой инициативе «Мемориала»,
в котором мы состоим изначально, никто не известил. Шумиха, под­
нятая Ковалёвым и К° вокруг этой самой даты, нужна была ему лич­
8

но. рекламы ради. В статье этот полу подпольный бюллетень пред­
ставлен как орган, задолго до 1990 года открывший эру гласности и
свободы печати. А сам Ковалёв, принимавший участие в выпуске
нескольких номеров бюллетеня, выглядит в глазах читателей «Изве­
стий» этаким Национальным Героем. Ещё бы, агенты Лубянки це­
лых пятнадцать лет (по словам Ковалёва) не могли пресечь крамоль­
ное издание. Не очень-то вы им досаждали, господа...
И ещё одна знаменательная публикация — 5 декабря того же
года. В ней Сергей Адамович, потрясённый убийством депутата
Галины Старовойтовой, подвёрстывает эту акцию к таким исто­
рическим событиям, как убийство итальянского парламентария
Маттеотти в 1924 году, поджог Германского рейхстага в 1933-м,
убийство Кирова в 1934-м. За каждой подобной акцией неизмен­
но следовало установление тоталитарного режима. Это общеиз­
вестно. Но господину Ковалеву угодно выказать публике свою об­
разованность. А заодно — припугнуть нас грозными последстви­
ями гибели депутата: «Национал-большевики требуют ввести чрез­
вычайные правительственные меры... они ведут себя так, будто
уже захватили власть в нашей стране*..»
Разделавшись с коммунистами, Ковалев берёт в оборот лиде­
ров движения «Яблоко», отстаивающих свою независимость. Ста­
тья пестрит трескучими, набившими оскомину фразами, вроде:
«Выбор между демократией и диктатурой», «Что делать?», «Пос­
ледний плацдарм»... Под этим плацдармом Ковалёв подразумева­
ет права человека, которые он отождествляет с идеей свободы.
Поскольку этой идее он служит громогласнее всех радетелей вме­
сте взятых, Он, Сергей Адамович, и есть главный оплот демокра­
тии и, по совместительству, надёжный ее гарант. Налицо все при­
знаки, все составляющие зрелого карьериста: ущербное мышле­
ние, парадная демагогия, мания величия.
Более всех, пожалуй, формированию подобного монстра псевдо­
демократии способствует Е. Альбац, постоянный автор «Известий».
Такого фонтана славословия читатели не упомнят со времён Бреж­
нева: «Правозащитник с мировым именем». «Легендарный и автори­
тетный политик», «Признанный национальный герой»... Это — всё
о нём, Сергее Адамовиче. Как утверждает Е. Альбац, «он совершен­
но лишён способностей саморекламы».
Чего же боле?
9

Создается впечатление, что господин Ковалёв занимает в редак­
ции «Известий» штатную должность ведущего демагога. Несомнен­
но одно: кто-то с неуёмным упорством рекламирует одиозного прав­
долюба в ущерб репутации солидной газеты.
В разжигании культа Ковалёва заинтересованные лица превзош­
ли даже приверженцев Владимира Жириновского, которого они на­
рекли «Благородным рыцарем нашего времени» («Клич», 1998 г.,
№ 2). Дутая слава Ковалева подтолкнула энергичных опекунов к выд­
вижению его кандидатуры на соискание Нобелевской премии мира.
Да и сам он, встав на высоченные котурны, не упускает ни одного
повода для выхода на сцену политического театра: интервью, круг­
лый стол, посещение Соловецкого камня, позирование в президиуме
конференций, явление народу на экране ТВ...
В своей апрельской статье Ковалев выражает уверенность в том,
что большинство журналистов с охотой пожертвуют своим материаль­
ным благополучием ради права работать профессионально и ответ­
ственно. Эти бы слова — да в адрес служителей позорного культа...
А начиналось всё лет восемь назад, когда в редакцию «Известий»
поступила статья о бедствиях нашего движения. Автор писал, что
«Мемориал» превратился в частную контору Арсения Рогинского,
для которого С. Ковалев всего лишь ширма в деле эксплуатации об­
щественного мнения и международных благотворительных фондов.
Статья была вскоре же подготовлена к публикации, но кто-то поспе­
шил снять ее в последнюю минуту с готовой полосы.
Между тем слаженно действующий клан Ковалева-Рогинского
успел ангажировать ряд газет, включая зарубежные. Так, парижская
«Русская мысль», где подвизался давний приятель Сергея Ковалева
Александр Гинзбург, тенденциозно освещавшая чеченский конфликт,
из номера в номер преподносила читателям Сергея Адамовича в оре­
оле гиганта российской демократии и заступника всех сирых и убо­
гих. Выбор именно этих органов печати не случаен: их читают за
рубежом, валюта на потребу — оттуда, с Запада.
Странную позицию в свете известных фактов занял «Коммерсант».
Комментируя решение Думы об упразднении должности Уполномо­
ченного по правам человека РФ, автор статьи «забыл», что Ковалев
получил этот вожделенный пост, минуя процедуру выборов, в резуль­
тате весьма сомнительных манипуляций. Навязывая читателям об­
раз «принципиального политика, тонкого знатока всего, что касает­

ся прав человека», журналист Н. Архангельская неудержимо впада­
ет в ложную патетику, рассчитанную на наивную аудиторию. И если
подавляющее большинство депутатов решило отказаться от услуг
назойливого искателя славы и чинов, то моё обращение в ноябре
1994 года в Думу и солидарные действия Юрия Власова лишь уско­
рили естественный ход вещей.
Сергей Ковалёв повинен не только в расколе правозащитного дви­
жения, но и в перерождении общества «Мемориал», что неопровер­
жимо доказано в газетных публикациях 1992-1999 годов, при нашем
активном участии. Однако Н. Архангельская позволяет себе повто­
рять оскорбления неких «представителей политзеков», которые «оп­
ровергли» моё обращение к Думе.
Подобными инсинуациями пробавляются и другие газеты: «Се­
годня», «Московские новости», —да журнал «Новое время». После­
дний, любезно качая господина Ковалева в своей бумажной люльке,
опустился до грубой брани в мой адрес в исполнении «писателя»
Тополянского, в угоду Ковалеву.
В клан Ковалева вошёл Кронид Любарский и сразу стал в ре­
дакции журнала «своим». Будучи трубадуром «Рыцаря Свободы»,
он поставил «Новое Время» на службу фальшивому культу. Под
пером Любарского Ковалёв на глазах читателей трансформировал­
ся в статую государственного мужа высшего разряда, в стальной
оплот чеченской демократии. «Он служил не власти, — уверял
Любарский, — не лицам, а принципам». Достаточно одного взгляда
на обложку журнала (1998 г., №4) с портретом Великого Страдальца
в обрамлении крикливой рекламы: «СЕРГЕЙ КОВАЛЁВ — ЧЕСТЬ
РОССИИ ОДИН ЗА ВСЕХ НАС».
Расцвечивая диссидентское прошлое Ковалева, журнал поднима­
ет его на высоту недосягаемую. У Ковалева, оказывается, есть нрав­
ственное право стыдиться Президента: « Ваши дела. Ваша совесть.
Ваш грех. Ваш ответ».
И в заключение: «В нравственном противостоянии Ковалёва и Ель­
цина правозащитник уже победил».
Неужто журналисты не понимают, что славят человека, который
никак не может служить образцом высокой морали и государствен­
ного ума. И продолжают возвеличивать мелкого, расчетливого карь­
ериста лишь потому, что он знаменит...

II

Ключ
Когда он успел так основательно переродиться, скромный биолог,
тихий диссидент? В служебном кабинете Государственной Думы он
стал вальяжен и неприступен. Зато приятели обретаются там часами,
более других — Арсений Рогинский, который и составляет ему тек­
сты выступлений. Натаскивает. Метод работы Ковалёва, где бы он ни
находился, вызывает у посетителей недоумение. Казалось бы, защита
прав человека требует оперативности, однако Сергей Адамович взял
за правило откладывать в сторону все бумаги, даже самые срочные,
прозрачные по смыслу, где решение вопроса напрашивается само.
Переместит на дальний угол стола, поверх стопы таких же неотлож­
ных дел, и скажет: «Это надо рассмотреть, продумать...». И забудет.
Когда встал вопрос о штатах ведомства Уполномоченного, Кова­
лёв затребовал 270 единиц — весьма экономно для деятеля глобаль­
ного масштаба. В особняк на Малом Каретном он является в образе
Вождя с нимбом Героя сопротивления на челе. Знаки почитания и
подобострастия воспринимает как должное, мимо собственных пор­
третов и плакатов, славящих отважного правозащитника, проходит
с гордо-скучающим видом. Он уже свыкся о новой ролью, вжился в
неё, и на всех заседаниях, конференциях, банкетах ведёт себя как
благодетель, отягощённый заботами о родине и о своих приближён­
ных. Тех, что успели на деле проявить единомыслие и абсолютное
послушание.
Отличительная черта Ковалева-политика — постоянная неопре­
деленность позиции. О его неуклюжих маневрах между противосто­
ящими силами группа активистов «Мемориала» сообщила читате­
лям «Независимой газеты» 23 октября 1993 года. Так, 28 августа
Ковалев выступил на заседании фракции «Согласие ради прогресса»
с критикой Б. Ельцина. Опекаемый Ковалевым правозащитный центр
«Мемориала» не раз осуждал указы Президента. Но вот последовал
крутой поворот — и «бывший правозащитник и политзаключенный
Ковалев», ставший по выражению писателя Владимира Максимова
«услужливым сановником» (см. «Книжное обозрение» 21.01.1993 г.,
№ 3), отвечает пострадавшим при осаде Белого дома: «Я уголовни­
ков не защищаю» Такому «политику» явно не достаёт чувства ответ­
ственности перед согражданами.
12

Знакомый уральский писатель поведал нам о благотворительной
деятельности состоятельных предпринимателей, которые открыли в
Первоуральске и других городах региона бесплатные столовые для
неимущих. У организаторов этого дела возникли проблемы, и они
обратились к Ковалёву с просьбой командировать на Урал предста­
вителя «Мемориала». Ковалёв не удостоил их ответа. Таков стиль
«работы» Сергея Адамовича.
Один бывший диссидент рассказал о том, как выглядел Ковалев
в збне. Он вёл себя как последний «фитиль»: полная растерянность,
безволие, грязный, пришибленный... Ноги волочил, не разбирая где
лужи, где кочки, наступая на шнурки ботинок. Опустился до состо­
яния животного, отключённый от всего и всех... И кличку ему дали
соответствующую — «ключ». На воле ему подошла бы другая клич­
ка — «флюгер»...
Сергей Адамович большой любитель порассуждать о нравствен­
ности. Высший взлёт записного моралиста пришёлся на август
1998 года. В тот ясный осенний день он вышел из здания Госду­
мы, имея при себе немного карманных денег. Заметив на тротуаре
группу респектабельных горожан, предлагавших прохожим уча­
ствовать в беспроигрышной лотерее, наш ревнитель чести и зако­
на решил приумножить свою мелочь — две тысячи долларов и
сколько там тысяч рублей.
Надо ли говорить, что уже через полчаса азартной игры Сергей
Адамович остался без единого гроша — американского и россий­
ского... У хронического депутата — не хватило даже ума замолчать
досадное происшествие, он побежал в милицию жаловаться, искать
там защиты попранных прав...
В результате — фельетон в «Культуре» и очерк в «Дейли-Эксп­
ресс». Ещё один яркий штрих к портрету Верховного правозащит­
ника. И нет нужды искать в нём нечто отталкивающее. Кто ещё от­
важится на столь убедительное саморазоблачение?

Во власть — с чёрного хода
Вот мы и подошли к главному событию биографии героя. Со­
гласно Конституции, избрание Уполномоченного по правам чело­
века, наряду с председателем Центробанка и Премьером, произво­
13

дится отдельно, с выдвижением кандидатов, обсуждением каждого
и ознакомлением с его программой. Ничего этого в Думе не было.
А было лишь уведомление о назначения на пост Уполномоченного
Сергея Ковалёва. Как же это ему удалось перепрыгнуть через все
пороги на пути к искомой «власти»?
К тому времени Ковалёв уже успел проскользнуть в Комиссию по
правам человека при Президенте РФ и поднатореть в закулисных играх.
В заботах о славе насущной он проник и в Конституционный суд, вмес­
те с Львом Разгоном. Оба — в качестве свидетелей «по делу» о КПСС.
Сам Ковалёв с ГУЛАГом знаком по воспоминаниям узников ста­
линской поры, но суд счёл его авторитетным знатоком карательной
системы. Что касается Разгона, которого в ковалёвском «Мемориа­
ле» определили на роль свадебного генерала, то он успел отведать
бериевских репрессий в период «чистки» органов НКВД, где Лев Эм­
мануилович служил. В лагерной зоне Разгон стал нарядчиком. На
должность подручного охраны его назначили как «своего».
Подобных перевёртышей и провокаторов в окружении Ковалёва
искать нет нужда: они все на виду.
И эта нечистая пара представляла нас, бывших узников истреби­
тельных лагерей, в Конституционном суде. Кто им поручил выступать
с обвинениями компартии в организации незаконных репрессий?
... Вернёмся в зал заседаний Думы. В повестке дня избрание Уполно­
моченного по правам человека не значилось. Был согласованный фрак­
циями общий список заместителей спикера, руководителей думских ко­
митетов и комиссий. На обороте этого листка кто-то впечатал мелким
шрифтом малозаметную фамилию Ковалёва. Так и проголосовали об­
щим списком, не обратив внимание на ковалёвский пустячок.
С чёрного хода проник Сергей Адамович, оставив, в стороне под­
линного правозащитника Юрия Власова, человека безупречной чес­
тности. Блок фракций, поддержавших И. Рыбкина на пост спикера
(решающий голос подал за него Ю. Власов), клятвенно обещал от­
дать голоса Ю. Власову.
Ещё непригляднее — история «избрания» Ковалёва в Госдуму но­
вого состава. В декабре 1995 на оперативном совещании в конторе
московского «Мемориала» тамошние начальники Дунаева и Мнацаканов разработали план спасения Ковалёва, давно утратившего доверие
жертв политрепрессий и массы избирателей. «Без Сергея Адамовича мы
пропадём...» — заявила Дунаева. — Надо собрать все голоса избира­
14

телей по Северо-западному округу. Мы тут с Володей (упомянула Мнацаканова, главного распорядителя-расхитителя гуманитарной помо­
щи) решили поощрять в первую очередь тех, кто соберёт больше под­
писей. «Мы накопили продукты: шоколад, какао, колбасы... Дадим но­
вых вещей из германских посылок. И деньги найдутся.»
Руководил бригадами «активистов» Сенечка Рогинский по клич­
ке «Пахан» — лицо, максимально приближённое к боссу. Сутки де­
журил на перекрестках избирательного округа. И Сергей Ковалёв
вновь проник в Думу. С чёрного хода, с чёрного...

Монополист
23 октября 1993 года состоялось Учредительное собрание Союза
организаций жертв политических репрессий Москвы, на котором при­
сутствовало более пятьсот человек. Представители организаций жертв
политических репрессий и членов их семей признали состояние рас­
кола нашего движения нетерпимым. Создание Союза — то первый
шаг к объединению.
Учредительное собрание прошло несколько сумбурно, не все уча­
стники справились со своими чувствами, нашлись и недоброжелате­
ли. Они пытались посеять рознь, устраивали обструкции. Однако
абсолютное большинство проявило единодушие в принципиальных
вопросах. Все участники, за исключением нескольких, проголосова­
ли за Устав Союза. В резолюции отмечено, что необходимость объе­
динения всех московских организаций жертв политических репрес­
сий назрела давно, об этом который год твердят и функционеры «Ме­
мориала». Однако именно они, вместе с бывшей комиссией Моссо­
вета (Фельдман, Булгаков, Янин) являются непосредственными ви­
новниками раскола. Отсутствие подлинной заботы о жертвах произ­
вола, келейность в делах и контактах с зарубежьем, отказ от гласно­
сти (ни одного полного отчёта за четыре года), несправедливое рас­
пределение гуманитарной помощи, откровенное глумление над ли­
цами старшего поколения и расправа с честными критиками, нару­
шения Устава, противопоставление членов семей самим репрессиро ­
ванным, диссидентов — узникам ИТЛ давних времён, — всё это и
спровоцировало рождение автономных образований, породило в на­
шей среде инертность и чувство обречённости.
15

Двуличие ответственных сотрудников конторы «Мемориал» ска­
залось в дни подготовки Учредительного собрания: районным коор­
динаторам просто запретили участвовать в собрании. Однако эта не­
законная акция лишь укрепила нашу солидарность и готовность к
совместной работе.
Из резолюции: «Учредительное собрание не приемлет позиции
бывшего депутата Верховного Совета РФ Ковалева, который потвор­
ствует раскольнической деятельности руководителей Московского
«Мемориала», покрывает их неблаговидные поступки. Собрание об­
ращается с просьбой к Президенту Российской Федерация — не при­
влекать Ковалёва к столь ответственному делу, как защита прав че­
ловека, ввиду его очевидной некомпетентности и неспособности ре­
шать вопросы объективно, с искренней доброжелательностью».
В периодической печати не раз отмечалось, что Ковалёв нетер­
пим к другим лидерам правозащитного движения.
Под крышей «Мемориала» который год функционирует Научно-ис­
следовательский центр (НИЦ). Внешне все выглядит вполне благопри­
стойно: А. Рогинский подает официальную заявку в Институт «От­
крытое общество» при Фонде Сороса на издание научного труда — на
конкурсной основе. И получает заказ. Однако ожидать подлинно на­
учного исполнения не приходится, ибо к этой работе Рогинский и Ко­
валев привлекают только «своих», хотя среди них, по моим сведени­
ям, нет ни одного профессионала. Один из последних примеров —
«Справочник по системе ИТЛ» (М, 1988 г., усл. печ. л. 37,5, тираж
2000). В этом фундаментальном труде отсутствуют данные по управ­
лению «Оборонстрой». Составители прошли мимо таких ценных до­
кументов, как справка начальника ГУЛАГа, в которой указана числен­
ность заключённых в период воины: в 1942 году их было более 17 мил­
лионов. Вся работа выполнена на любительском уровне, таково мне­
ние специалистов. В редколлегию входят, помимо Рогинского, Жемкова, Даниэль, Кораллов, Рачинский, Касаткина, Еремина, Охотин. Есть
тут хоть один специалист? В клане Ковалёва-Рогинского им места нет.
Так бывает, когда благое дело превращается в кормушку, сконст­
руированную на доллары западных фондов.
И ещё одна деталь. Рогинскому удалось проникнуть в правле­
ние фонда Сороса, ему ныне доверяют отбор тематики и комплек­
тование бригады. Еще одна монополия, ещё одно мемориальское
корыто.
16

С самого начала единое русло оказалось слишком узким для на­
шего движения. В 1990 году рядом с «Мемориалом» возникла Ассо­
циация, затем — ещё одна. Глухие распри переросли в раскол. Руко­
водители родственных организаций призывали к объединению, но
дальше деклараций дело не пошло. В кампанию шельмования пре­
зидента Российской Ассоциации, возглавляемой Н. Нумеровым, Ко­
валев втянул своего друга Любарского, потом и моего сына — жур­
налиста, которого успели спровоцировать на разрыв с отцом... Во­
рох обвинений в адрес Нумерова не был подтвержден ни подлинны­
ми документами, ни судебным решением. Так и не удалось Ковалеву
присоединить к своей епархии региональные отделения Ассоциации
и свалить соперника...
Война продолжается, обе стороны несут ощутимый урон матери­
альный и моральный — у себя дома и на Западе. Страдают люди,
нуждающиеся в помощи, в государственной поддержке. Тут уже не
до прав человека...
В 1998 году исполнилось десять лет со дня основания Междуна­
родного общества «Мемориал». Этому юбилею была посвящена кон­
ференция, прошедшая в декабре. Как всегда, в обстановке келейной,
в отсутствии представителей «чужих» организаций пострадавших,
без активистов движения, без нас, узников ГУЛАГа.
В начале — приветствие от Правительства Москвы. Затем к три­
буне вышел дежурный ветеран Лев Разгон, напомнивший делегатам
о годах массовых репрессий. Закончил он призывом высоко ценить
конституционное право выбора кандидатов на любые ответственные
посты. Только ему, бывшему сотруднику карательных органов на воле
и в неволе, дано пожалеть жертв террора. Ему, всякий раз благослов­
ляющему фальшивое голосование в системе «Мемориала», — при­
ветствовать «право», цинично отнятое у нас.
Но главным действующим лицом очередного спектакля оказа­
лась Е. Жемкова, исполнительный директор Международного «Ме­
мориала». Ее доклад и интервью занимают добрую половину специ­
ального бюллетеня. Ее покровитель, самозваный председатель «Ме­
мориала» А. Рогинский, предпочитает тихое закулисье.
Впечатляет состав двух правлений — Международного и Российс­
кого «Мемориала». Кроме представителей регионов, Москву представ­
ляют Рогинский, Жемкова, Даниэль, Орлов, Печуро. Все они выбраны
на V конференции, все входили в прежний состав (с 1994 года), вме­
17

сте с таким же одиозным функционером Токаревым. Пост главы
Российского «Мемориала» занял сам Ковалев.
Безнравственность в ассортименте.
Сколько красивых слов произнесено на той конференции, сколько на­
писано... Мы уже успели привыкнуть к демагогической шумихе наших
радетелей. И к бесправию своему. Но цинизм этих господ всякий раз уд­
ручает вновь. Чего стоит одна из резолюций, в которой демократически­
ми признаются — «любые политические движения и партии, твердо сто­
ящие на платформе общественной свободы и прав человека».
Уютно устроились постановщики этого спектакля на «свободе» и
«правах»... Понимает ли С. Ястрежембский, кого он приветствовал от
имени Правительства Москвы?

Перерождение
Для того, чтобы воссоздать картину перерождения «Мемориала»,
достаточно напомнить о событиях, связанных с тремя конференциями
Московского объединения лиц, пострадавших от необоснованных реп­
рессий... Первая состоялась в 1994 году, с двухлетним опозданием по
вине сопредседателей А. Фельдмана и В. Янина. Совместив выборные
посты с государственной службой в Комиссии Моссовета по реабили­
тации (ещё одно нарушение юридических норм), они срывали любые
попытки жертв антинародного режима самостоятельно заявить о сво­
их правах. Пустой рублёвый банковский счёт, запрет на валютный счёт,
выселение из особняка «Мемориала», низведение нашего коллектива
до положения пасынка молодых господ, занявших контору «Мемориа­
ла», — такова реальность общественного движения, начатого в 1988
году Андреем Сахаровым и его сподвижниками.
Ко дню открытия конференции двое названных сопредседателей ус­
пели учинить расправу над мешавшими творить произвол В. Лебедин­
ским и А. Андреевым и объявить о распаде нашего Объединения. По
этому случаю решили — заново и самовольно — организовать иное
Объединение, «назначив» учредителем «Мемориал». Забыли, что жерт­
вы репрессий являются основой «Мемориала» и составляют абсолют­
ное большинство этого общества.
Состав оргкомитета конференции был тщательно отобран из числа
самых ярых противников гласности и честной критики. Место ведущей
заняла В. Дунаева, поднаторевшая на такого рода представлениях.

18

Начало конференции стало знаменательным: впервые за последние
четыре года представители репрессированных отвергли услуги самозва­
ных радетелей Фельдмана и Янина и отказали им в доверии. Затем почти
единогласно осудили за развал работы руководящих органов. Массовое
недовольство могло завершиться выборами нового Совета, неподкупно­
го, принципиального, деятельного. Тогда Дунаева решила умышленно
затянуть дебаты до поры, когда утомленные шестичасовым заседанием
делегаты не начнут расходиться. Однако кворум еще сохранялся, участ­
ники заседания успели выдвинуть и обсудить кандидатуры в Совет. Можно
было провести открытое голосование — оперативно и честно. И тут веду­
щая объявляет о переносе конференция на другой день.
По просьбе Дунаевой член Бауманского объединения Портной до­
говорился о бесплатном предоставлении зала для второго заседания
на 5 апреля. Эта дата была согласована с Дунаевой, однако потом она
решила перенести заседание на 16 апреля. Двухмесячный перерыв по­
надобился для «подготовки» — так она именует обработку членов Объе­
динения и фальсификацию представительства. Затем Дунаева предпри­
няла попытку переноса заседания на конец апреля, к дачному сезону с
тем, чтобы вовсе сорвать конференцию — по примеру прошлых лет.
Поскольку зал на 5 апреля был уже зарезервирован и редакция «Ку­
рантов» поставила в номер соответствующее объявление, ветераны ре­
шили созвать в тот день собрание жертв репрессий. Задавшись целью
сорвать наше собрание, Дунаева встречала членов Объединения на даль­
них подступах рано утром, у станции метро «Красные ворота». Она
предупреждала всех: «Не ходите туда, вас обманули. Собрание отмене­
но». Затем Дунаева появилась в вестибюле здания бывшего Бауманско­
го райсовета и продолжала отправлять участников собрания по домам.
В этой противозаконной акции участвовал Мнацаканов.
Хулиганские действия этих господ помешали многим членам
Объединения принять участие в собрании. Полгода назад они уже
пытались сорвать Учредительное собрание Союза организаций —
жертв политических репрессий Москвы. А ведь тогда — редкий слу­
чай — в зале собралось до 550 безвинно пострадавших. Дунаева
при этом вела себя столь агрессивно, что возмущенные делегаты
попросили ее оставить трибуну.
Тактику запугивания Дунаева сочетает с тактикой задабривания
членов Объединения продуктами питания, одеждой (вместе с Мнацакановым), санаторными путевками (Ширяева) и летними дачами.
19

Таким способом она вербует сторонников среда районных координа­
торов. которые опасаются оставить своих подопечных без гумани­
тарной помощи. Вот почему на конференцию попали сговорчивые
делегаты, тщательно отсеянные с помощью Израйлович. Ширяевой
и других исполнителей.
В ряде районов обошлись вовсе без выборов, ограничившись на­
значением делегатов. Еще одно грубое нарушение Устава.
Делегации округов Кунцево, Бабушкинский и др. были уреза­
ны на треть или наполовину в нарушение квот первого заседа­
ния февраля. Но главные сюрпризы ожидали участников перед
залом. В дверях — плотная охрана: «заслуженный колымчачин»
Элькин, которому внушили, что «хулиганы» решили сорвать ме­
роприятие.
Рядом с ним — более чем солидная фигура другого обмануто­
го члена Объединения. Ему поручили впускать строго по манда­
там. И по обе стороны — молчаливые молодые люди с военной вып­
равкой. Один из них предъявил нам удостоверение сотрудника ве­
домства госбезопасности. Комплект.
В Уставе Объединения, так же как в Уставе «Мемориала», закры­
тые заседания в открытой общественной организации не предусмот­
рены. Кому мы обязаны устройством этой репрессированной конфе­
ренции?
Организаторы незаконной акции надеялись, что нервы узников ГУ­
ЛАГа не выдержат, случится потасовка... Не удалась провокация.
Удивил новый состав мандатной комиссии, не утвержденный на
первом заседании: Тиханова, Северная, Высочина. И новые манда­
ты, причем выдавали их далеко не всем делегатам, участвовавшим в
заседании 15 февраля. Отправили домой Валентину Блюхер, един­
ственную уцелевшую родственницу погибшего маршала. Вычеркну­
ли из списка делегата А Н. Антипова и ряд других неугодных. В этот
разряд попал член Совета и сопредседатель Объединения Л. Н. Мартюхин. Узнику смертных зон Соловков, Беломорканала и Колымы
милостиво предложили гостевой билет...
Заседание открыла все та же Дунаева.
Уличенная в разбазаривании дачного фонда, она назвала Акт про­
верки от 10 июня 1993 г. клеветническим. Зная о намерении ветера­
нов огласить этот документ перед началом заседания, Дунаева ли­
шила слова представителя старейших Антипова А. Н.
20

Заглушив голоса критики, поставив себе в заслугу получение в
Моссовете дачных участков (это было выполнено покойным В. Лебе­
динским), Дунаева пообещала делегатам и впредь служить им на этом
поприще.
В руках Дунаевой должность председателя дачной комиссии ока­
залась не убыточной: она собирала с арендаторов деньги (по 100,
200 и более рублей) и до сих пор не отчиталась в этих суммах. В
Акте от 10.06.93 г. этот факт не зафиксирован, но свидетелей и
пострадавших от поборов достаточно.
Опасаясь публичного разоблачения, Дунаева применила ис­
пытанные меры пресечения: грубыми окриками через второй мик­
рофон обрывала оратора и подсылала к нему одного из охранни­
ков, которому поручено вырывать из рук первый микрофон. Так
случилось с А. Антиповым. Все это вершилось под тщательно
срепетированные возгласы клакеров, занявших боевые порядки
до начала спектакля.
Когда лишенный слова Антипов решил в знак протеста покинуть
зал, Дунаева предложила лишить его мандата, а заодно и автора этой
статьи, хотя я не успел произнести ни одного слова.
Перечень грубейших нарушений элементарных норм гласности и
равноправия велик. Дунаева не позволила огласить Обращение ста­
рейших узников ГУЛАГа. Текст Устава был принят без обсуждения
дополнений и изменений. Перед голосованием Дунаева предупреди­
ла, что сохраняет за собой пост председателя дачной комиссии и не
менее приятные «обязанности» по распределению гуманитарной по­
мощи. Здесь подают только просящему.
Голоса членов редакционной комиссии разделились: три против
двух. Однако альтернативный вариант резолюции не был обнародо­
ван, и в окончательном тексте неудовлетворительную оценку руко­
водства, при
нятую 12 февраля, фальсификаторы (во главе с Израйлович Е. А.) заменили другой.□ Список кандидатов в члены Совета, бе
упоминания большинства имён, уже обсуждённых узниками ГУЛАГа, бы
заранее разложен командой Дунаевой, при участии Мнацаканова, и
редложен делегатам в виде директивного документа. □ Работа
счетной комиссии проходила в обстановке силового нажима. Подсче
поданных тайно голосов, около 300 делегатов, занял почти два часа. □ Ма
иной голосования Дунаева овладела вполне. Получив осенью 1993тода21

задание — лишить должности сопредседателя «Мемориала» Токарева,
она взяла под свой контроль счетную комиссию на конференции «Ме­
мориала» 12 ноября и тщательно обработала (ее выражение) каждого
делегата. Тайное голосование пришлось на самый конец, когда в зале
оставалось не более 120 делегатов, из которых около 50-ти назначили,
минуя равные выборы, функционеры конторы. Казалось, больше полу­
сотни голосов Токареву не набрать. И тут Дунаева оплошала, отвлек­
лась на минуту разговорами, а в это время кто-то в счетной комиссии
успел приписать Токареву недостающих два голоса...
Вторую попытку скинуть Токарева Дунаева предприняла через
полгода. Присвоив себе пост председателя ревизионной комиссии,
она при прямой поддержке Мнацаканова (клан против клана) ули­
чила Токарева в таких финансовых махинациях, что ему впору бе­
жать в милицию с повинной. Но сверху' последовала команда «От­
ставить», и Токарев продолжал верховодить Обществом. И взяв на
себя роль наследника Сахарова, подписывал членские билеты «Ме­
мориала».
Произвол «благодетелей» в «Мемориале», лихая диктатура в Объе­
динении жертв репрессий... И всё это — под попечительством Сер­
гея Ковалева.
Вознамерившись очернить мою общественную деятельность, Ду­
наева прибегает к откровенной клевете — будто я выступил против
Президента и прочее. На этом «основании» она 9 апреля предложила
исключить меня из «Мемориала». Она рассчитывала на успех: за
несколько дней до этого Дунаева лично и вместе с Мнацакановым
раздавала одежду, продуктовые посылки, фасоль. Им ассистировала
Ширяева, приманивая делегатов санаторными путевками. Однако зал
не откликнулся на клевету. Тогда Дунаева заявила: «Что ж, мы ис­
ключим Антонова-Овсеенко на заседании Совета.»
— Это как понимать, — раздался голос, — репрессии против реп­
рессированных? ..
Увы, вопрос оказался не риторичным. В самом начале заседания
несколько десятков делегатов, возмущённых произволом, покинули
зал. Вышедший вслед за ними Мнацаканов, пригрозил: «Попробуй­
те только прийти за помощью — руки-ноги переломаю!». И, обра­
тившись к представителям Бауманского и Бабушкинского районов,
добавил: «А вам вообще ничего не дам!» Кнут и пряник...
Надо сказать, что ни его родители, ни сам «кладовщик» не ведали
22

репрессий, но именно он, Мнацаканов, стоя за кулисами, вёл этот спек­
такль жесткой рукой: распоряжался счётной комиссией, съездил за пач­
кой фальшивых бюллетеней (их передала комиссии Ширяева), зорко
следил за недовольными произволом... В период подготовки конферен­
ции щедро награждал посылками «своих», обходя узников ГУЛАГа.
Временами на Большом Каретном случаются яростные свары, воз­
дух густеет от грязной брани, благообразные активисты пускают в
ход руки, жадные до чужого. Чаще других бодались Мнацаканов с
Токаревым, никак не могли поделить награбленное. Но у Токарева
— верные дружки, «правозащитники» Орлов и Рачинский. Пришлось
Мнацаканову перекинуться к Дунаевой. Она двух мужиков стоит.
На конференции угроза падения диктатуры и утраты главной кор­
мушки примирила враждующие кланы. Все прихлебатели — Тока­
рев и Мнацаканов, Рачинский и Охотин, Дунаева и Жемкова, Высочина и Тиханова, Северная и Ширяева, Шамбарант, Печуро, во гла­
ве с «паханом» Рогинским, — сели за один банкетный стол. Отмети­
ли очередное торжество кривды, а заодно — избрание нужных со­
председателей, философа Кораллова и писателя (так он сам себя име­
нует) Мазуса. Им всё равно кому служить, можно и Дунаевой. Оба
они по несколько лет провели в заключение, сойдут за ветеранов ГУ­
ЛАГа... Кто теперь упрекнёт Ковалёва в расколе движения?..
Следующая конференция прошла в установленный срок, 16 мар­
та 1996 года. Получив приглашение от заместителя председателя Ко­
миссий по реабилитации (при правительстве Москвы) Грашеврня, я
спросил о составе президиума. В него вошли: Ковалёв, его приятель
Юшенков, Разгон, президент Московской ассоциации жертв незакон­
ных репрессий Волков, Зданский (зам. председателя Комитета по об­
щественным связям). Сам Грашевень, полковник госбезопасности,
бывший оперативник, успел проявить себя на посту защитника на­
ших прав как беспринципный чиновник. Что касается Зданского, то,
ознакомившись с материалами о вредоносной деятельности Дунае­
вой, он исключил её из состава правительственной комиссии, однако
стал вскоре же явным покровителем оборотистой дамы.
Предстоял ещё один фальшивый спектакль, участвовать в котором
честному человеку не пристало. Сохранились свидетельства. После
Ковалёва, пробормотавшего что-то о «государственном перевороте в
России», дежурный «каторжанин» Разгон выразил благодарность за­
мечательным молодым сотрудникам «Мемориала», затем — Дунаевой,
23

такой «энергичной, стойкой и заботливой». В устах бывшего сотруд­
ника НКВД и лагерного нарядчика этот панегирик имел особое значе­
ние. К бесстыдному славословию присоединились все ораторы... Все
кроме Волкова, который претендует на единовластие в столице и мо­
нопольное владение всей гуманитарной помощью. В расхищении де­
нежных средств, продуктов питания и различных видов техники он
уже превзошёл Дунаеву и её покровителей. С критиками и соперника­
ми расправляется круто, по части демагогии неповторим:
«У меня числится 80 тысяч пострадавших...»
«Голосуйте на выборах в Госдуму за Зюганова и коммунистов!»
И позднее — прямо противоположное:
«Я возглавляю штаб по избранию Бориса Ельцина на пост Прези­
дента России». Это всё он, Волков, потративший уйму денежных
средств на собственную избирательную кампанию.
Но щели для этого карьериста не нашлось...
Перед его напором, однако, пасуют правительственные органы Мос­
квы, УВД, прокуратуры и редакции газет, куда обращаются жертвы
произвола. При упорном молчании «знаменитого правозащитника» Ко­
валёва. Удерживать власть над безгласной армией бывших репресси­
рованных он пытается через таких «вышибал», как Дунаева.
Её выступление на конференции отражает обстановку базарной
свары. В отсутствие Волкова, который ушёл после антракта:
«Вы все слушали его, а он вам вешал лапшу на уши... Сегодня у
него 80 тысяч, через неделю будет 100 тысяч...»
Об Антонове: «Кто он такой? Его никто не знает. Какой-то Союз
не зарегистрированный собрал... В УВД на нас написал, но ни один
факт не подтвердился. Ничего, кроме клеветы».
Дунаевой вторил «писатель» Мазус. Он сообщил, что в УВД на­
правлен ответ на клеветническое заявление Антонова-Овсеенко.
Сам Мазус, когда его трижды вызывали в качестве свидетеля по
факту хищения денег неким Любинским, партнёром Мнацаканова,
отказался от беседы со следователем УВД.
Мало того, облыжно обвиняя автора этих строк в клевете, никто
из этих тёмных дельцов так и не решился обратиться в суд, хотя на
своих совещаниях поручали соответствующую акцию друг другу.
Понимают, при всей скудости ума, что судебный позор может повре­
дить авторитету фирмы Ковалёв и К°...
Выборы Совета объединения прошли на конференции 1996 года.
24

как всегда, с нарушением Устава: кандидатуры не обсуждали, голо­
совали списком. Критические выступления заглушали, отчётный док­
лад прошёл без обсуждения и т. п.
Очередная отчётно-выборная конференция должна была состояться
осенью 1998 года. Но сопредседатель Московского объединения жертв
политических репрессий Дунаева, собрав кружок приближенных, со­
общила, что они «отлично сработались», значит, нет нужды спешить
с этим мероприятием. А наш Устав и не такое терпел.
И конференция состоялась через год, 15 декабря 1999 года в
зале мэрии. Вход по мандатам, выданным строго «своим» — бо­
лее чем 600 членам организации. Часть мандатов с решающим го­
лосом. «Чужими» оказались:
1. Московская Ассоциация жертв политрепрессий, пенсионеров и
инвалидов.
2. Московская Ассоциация жертв незаконных репрессий.
3. Союз ОРГАНИЗАЦИЙ ЖЕРТВ ПОЛИТРЕПРЕССИЙ МОСКВЫ.

4. Историко-литературное объединение

узников

ГУЛАГа «Возвра­

щение ».

5. Совет старейшин бывших узников ГУЛАГа.
6. Российская Ассоциация жертв политрепрессий.
7. «Мемориал» ТУ «Басманный».
Следует особо отметить, что многие члены этих объединений (а в
некоторых организациях — большинство) состоят одновременно ещё
и в Московском «Мемориале», и в Московском объединении, где рас­
поряжается Дунаева. Таким образом, становится очевидной её рас­
кольническая деятельность. Налицо — прямое нарушение основно­
го требования Устава.
В своём стремлении сохранить личную власть над столичным объе­
динением Дунаева «забыла» о существовании Центра имени Андрея
Сахарова, а также—Уполномоченного по правам человека в РоссийскойФедерации. Никого не пригласила—по прям
й указке «паханов». □ Опасаясь крутых полицейских мер госпожи Ду­
наевой, мы накануне открытия конференции созвонились с начальник
м режима здания мэрии. Он заверил нас, что бывших узников ГУ­
ЛАГа пропустят по удостоверениям членов «Мемориала». В н
шей группе, явившейся в мэрию за полчаса до нача
а заседания, были зачинатели движения с членскими билета
и «Мемориала» за №№ 12, 13, 14, 21, 45..., за подписью А. Сах­
25

арова, журналисты, писатели, руководители организаций — все по­
стоянные члены Московского объединения, лишённые мандатов. За­
видев нас неподалёку от входа, Дунаева оставила зал в ожидании на­
чала и принялась «обрабатывать» дежурных сотрудников милиции.
Те колебались, но вот на подмогу Дунаевой поспешила Жемкова, осо­
бо доверенное лицо Рогинского и Ковалёва. Офицеры милиции, не
выдержав напора решительных дам, круто изменили свою позицию,
даже позвонить начальнику режима не разрешили.
Подробности унизительного «противостояния» инвалидов пре­
клонного возраста двум агрессивным начальницам можно опустить.
Заседание началось с заявления Дунаевой: «К сожалению, никто
из приглашённых руководителей общественных организаций (пере­
числила пять-шесть) не явился. Проспали, наверно...» Организовав
эту закрытую конференцию в открытом обществе, мать-начальни­
ца пыталась как-то оправдать келейный характер этой незаконной
акции: «Вот видите, дорогие товарищи, объединяться нам не с кем».
А ведь в Уставе, в первом же пункте поставлена задача — содейство­
вать объединению всех пострадавших невинно. В нём содержится
призыв к борьбе против тоталитаризма во всех его проявлениях, «про­
тив актов беззакония и дискриминации».
Свой отчётный доклад Дунаева начала с жалобы на усталость:
накануне она до самой ночи разгружала контейнеры с гуманитарной
помощью: «Для вас, дорогие мои, для вас, бесценные мои, стара­
лась» — вещала раздатчица благ, картинно прижимая руки к тому
месту, где у честных людей помещается сердце.
Сам доклад содержал минимум конкретных данных и максимум
общих слов. Каждую патетическую фразу начальницы сопровожда­
ла мини овация по знаку подсадных заводил.
Вопросов по существу отчётного доклада не задавали. Кто-то ос­
мелился обратиться к Дунаевой с просьбой рассказать о себе. От­
вет в кратком изложении был таков: «Живу на средства мужа от
зарплаты до зарплаты, еле на еду хватает... Нет у нас ни машины,
ни дачи... Это мой второй муж, 17 лет вместе. Дочь лучше нас обес­
печена. Сын — хирург, живёт отдельно . ».
И никто не спросил, на какие средства она прошлым летом провела
почти два месяца на Эгейском море? Откуда взялись шикарные мехо­
вые шубы? И — правда ли, что она недавно приобрела двухкомнатную
квартиру на Чистых прудах для бедного сына? Почему она два года
26

назад продавала продукты питания, присланные Армией спасения с
предписанием «Бесплатная помощь»? Кто поручал Ширяевой прода­
жу вещей и продуктов (помощь из Германии) в магазинах и ларьках?
Так называемые «прения» начались славословием и закончились
им. Выдержать такой обильный поток елея не всякому под силу.
Дунаева выдержала. Одна одержимая вопила: «Поверьте мне, доро­
гие, придешь к нашей кормилице в кабинет, встречает меня Валерия
Оттовна как родную... И от неё этакое сияние исходит. Она — вопло­
щение доброты, это наше счастье, что московским «Мемориалом»
руководит такой человек!». Все выступавшие клялись под гром ова­
ций в любви и преданности, а ведущий добавлял каждому алли­
луйщику по две-три минуты сверх утвержденных пяти. Когда же к
трибуне подошел старый каторжанин и обратился к залу со слова­
ми: «Не верьте ей, люди! Если у вас сохранялась хоть капля совес­
ти, не голосуйте за воровку, она позорит наше дело!», — ведущий
отключил микрофон, а двое дежурных молодца убрали смельчака.
Зал закипел натренированным негодованием.
Дунаева тотчас выпустила на сцену второго сопредседателя, Ко­
раллова, обозвав его «знаменитым писателем, великим философом,
известным общественным деятелем». О чём он говорил, так никто я
не понял. Видимо, слишком сложными оказались его рассуждения...
Перед выборами руководящих органов Дунаева объявила, что в Ус­
тав внесены изменения. — Какие, вы узнаете позднее. О главных я
скажу сейчас: срок полномочий Совета и Председателя (он заменит
троих сопредседателей) будет увеличен вдвое, да четырех лет.
Такого поворота событий не ожидали. В зале зашумели:
— Это что же, новая диктатура? Не позволим!
— Почему нас не ознакомили с проектом Устава, не поставили на
обсуждение?
Дунаева вынуждена была пообещать исправить оплошность. Потом.
... К трибуне направился Лурье, в прошлом входивший в рабочую
коллегию «Мемориала». Он намеревался выступить по поводу со­
става Совета и уставных новшеств. Но ведущий был начеку: отклю­
чил микрофон и приказал удалить активиста.
Совет, десять человек, «выбрали» по списку, зачитанному Дунае­
вой невнятной скороговоркой. Без представления кандидатов, без об­
суждения и альтернативных лиц. Тем же галопом — выборы трёх
сопредседателей, включая неподменную хозяйку.
27

Методы фальсификации выборов, тактику подавления «массы» Ду­
наева освоила давно. У неё оказались опытные наставники: Кова­
лёв, Рогинский, Фельдман, Янин, Орлов... Все они пользуются тех­
нологией, разработанной и внедрённой в систему кремлёвскими узур­
паторами без малого три четверти века назад.
Открыто попирая наши гражданские права, исключив нас из про­
цесса реабилитации, Ковалёв декларировал с трибуны V конферен­
ции Российского «Мемориала»: «Мы уважаем право каждого из нас».
То*— слова. А на деле... На деле более всего навредил нашему
движению в области защиты прав. Так называемый «Правозащит­
ный центр» превращён Ковалёвым в некий цех первичной обработ­
ки сырья. Полуфабрикат попадает в руки «литературных негров» (в
печально знаменитом Институте Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина» ихназывали литобработчикам
). Они редактируют текст, наносят ещё один, последний слой лака. Хозяин фирмы, получив готовый продукт, спешит продать
го западным альтруистам, пока те ещё не ведают, кому идёт помощь
кого они с почётом принимают в лице
Ковалёва и главного менеджера фирмы Рогинского. □ Наращивание капитала идёт с ускорением, которое обеспечивают журнали
ты, ослеплённые «всемирной славой» Ковалёва. □ Доведя «Мемориал» з
десять лет существования до полного перерождения, главный правозащитник заявил — то ли по н
оборимой тупости своей, то ли по натуре своей циничной — о «неколебимой уверенности, что мы, «Мемориал», и есть мод­
ель гражданского общества, и что поскольку есть такие модели, то
гражданское общество будет и во всей стране».□Бедное, бедное
аше общество. Бедная страна... Аморальные действия Сергея Ко­
валёва и его подручных легли чёрным пятном на историю обнов­
ления страны. Отравленный ядом корыстолюбия и диктата «Ме­
мориал» покидают последние энтузиасты, основатели движения.
Вспомним их имена. Председатель Оргкомитета Ю. Н Афанасьев,
сопредседатели: А. М. Адамович, Е. А. Евтушенко, Ю. Ф. Каря­
кин, М. Ф. Шатров.
Члены Общественного Совета:
Ю. Н. Афанасьев, Д. С. Лихачёв, Г. Я. Бакланов, Р. А. Медведев,
Е. Боннэр, Б. Ш. Окуджава, В. В. Быков, Л. Э. Разгон, Д. А. Гра­
нин, Б. Н. Рыбаков, Б. Н. Ельцин, Б. А. Золотухин, М. А. Ульянов, В. А.
28

Коротич.
Первой заявила о своём выходе из Совета Елена Боннэр — в знак
протеста против домогательства Сергея Ковалёва, требовавшего от­
каза от подписи под нашим заявлением в «Независимую газету»
(20. 02. 1993). Недавно, в ноябре 1999 года, она отказалась от член­
ства в ковалевском «Мемориале».
В Общественном Совете в разное время состояло 14 человек. По­
ловина из них ушли из жизни, остальные, за исключением двоих,
отвернулись от суетной конторы. Ни разу не откликнулся на лестные
предложения Александр Солженицын.
Один из первых борцов за права человека Револьт Пименов, дваж­
ды осуждённый властями, провёл в тюрьмах и ссылке более десяти
лет, но остался верен своим революционным взглядам. Это сблизило
его с Андреем Сахаровым, который содействовал избранию Пимено­
ва в Верховный Совет РСФСР.
Револьт Иванович стоял у колыбели «Мемориала», но смерть обо­
рвала его общественную деятельность на взлёте. Незадолго до кончи­
ны, в декабре 1990 года, узнав, что к власти над «Мемориалом» рвётся
Сергей Ковалёв, Пименов заметил с горечью: «Этот человек погубит
«Мемориал»...

Неприкасаемый
Опасения Револьта Пименова оказались пророческими. Первые сиг­
налы о перерождении «Мемориала» появились в печати семь лет назад.
20 июня 1992 года в «Куранты» обратились Фазиль Искандер, Василь
Быков, Вячеслав Кондратьев, Валентин Оскоцкий, Анатолий Приставкин (всего двенадцать подписей). Они писали:
«Т. Смилга была в составе инициативной группы по созданию Мос­
ковского объединения жертв политических репрессий и общества «Ме­
мориал», её избирала в состав первой рабочей коллегии всесоюзного
«Мемориала» на учредительной конференции осенью 1989 года. Татья­
на Иваровна много сделала для установления в 1990 году Соловецкого
камня на Лубянской площади в Москве.
В «Московской правде» 3 марта 1992 года опубликованы выдержки
из письма Т. Смилги и А. Андреева вице-мэру Москвы Ю. Лужкову и
председателю Моссовета Е. Гончару, где была подвергнута критике
29

деятельность некоторых членов рабочей коллегии по распределению
западной гуманитарной помощи жертвам политических репрессий.
Именно в ответ на это письмо рабочая коллегия на заседании 7 марта1992 года приняла решение обратиться в суд с целью привлечения авторов пи­
сьма к ответственности за якобы нанесенный ущерб «чести и дост
инсгеу>>Москжа<го«Мам^
группа малкжжислпвдесттяегсебя со всем обществом «
емориал», с несколькими тысячами членов этого общества, фунд
мент которого составляют бывшие репрессированные, проведшие в тю
ьмах и лагерях по 15-20 лет. Без них рабочая коллегии попросту н
имела бы морального и юридического права на существование. ОКто дал право неким руководителям «Мемориала» нарушать нравствен­
ные принципы общества, созданного, в первую очередь, для защиты
жертв репрессий, увековечивания памяти миллионов погибших?»
После публикация письма Смилги и Андреева, поддержанного груп­
пой известных писателей, Ковалёв мобилизовал на борьбу с «очернителя­
ми» своих подручных, успевших к тому времени превратить «Мемориал»
в доходную кормушку. В своём письме в «Куранты» (25.07.1992) хроничес­
кий правдоискатель выражает огорчение и недоумение по поводу неугод­
ной ему критики. Достойный ответ Ковалёву дал бывший узник ГУЛА­
Га, один из зачинателей нашего движения Л. Преображенский: «Очень
обидно, что в защиту наших интересов выступили не вы, а писатели»...
Верную оценку развязанной «правозащитником» Ковалёвым кампа­
нии дезинформации дала группа репрессированных (19 подписей): «Не
защита это, а расправа».
Пробравшиеся в руководство властолюбцы мобилизовали своих од­
нокорытников, и те поспешили в редакции газет с «опровержениями».
Посыпались повестки с вызовом в суд Татьяны Смилги, потерявшей
под влиянием травли зрение. Этими повестками молодой радетель То­
карев оклеивал стены своего кабинета, где он целыми вечерами развле­
кался компьютерными играми. Отстранение А. Андреева, снятие его с
выборного поста сопредседателя было осуществлено при участии не­
подменного Токарева.
Подозрительная суета мемориальских прилипал претила мне давно,
да и личность Ковалёва, на редкость бездарного, аморфного существа,
не располагала к контактам. Однако жалобы бывших узников ГУЛАГа,
товарищей по лагерным страданиям, не могли оставить меня равно­
душным к судьбе нашего детища, «Мемориала». И я решил, вместе с
30

группой единомышленников, обратиться с письмом о критическом по­
ложении московского «Мемориала» к председателю Моссовета. Оно по­
явилось в «Независимой газете» 20 февраля 1993 года за подписью Е.
Боннэр, Л. Чуковской, Б. Окуджава, А. Жигулина, и Л. Косиор, А. Миль­
чакова, В. Кондратьева, А. Антонова-Овсеенко.
Мы писали о произошедшей в «Мемориале» подмене главных задач
общества корыстными интересами, о третировании ветеранов. Не обо­
шли молчанием келейный стиль работы аппарата и откровенную фаль­
сификацию выборов руководящего состава, а также — сомнительное
распределение гуманитарной помощи.
В нашем обращении недоставало подписи Алеся Адамовича. Он жил
на даче и не смог приехать в Москву. Заслушав по телефону текст пись­
ма, он заметил: «Да... Почуяли валюту и будто все повзбесились...» Пуб­
ликация в «Независимой газете» всполошила штаб Ковалёва. Сам он,
невзирая на недомогание вдовы Андрея Сахарова, потребовал от нее
извинения! Затем оскорблённый хозяин «Мемориала» подступил с тем
же к Булату Окуджава, перенёсшему хирургическую операцию. Пользу­
ясь приятельскими отношениями с членом редколлегии журнала «Но­
вое время» Кронидом Любарским, просил и его дать отпор «очерни­
телям». Любарский вновь отважился на инсинуации в наш адрес.
Обвинив авторов письма в легкомыслии, он пришёл к такому выводу:
«Я думаю, что большинство «подписантов» сейчас жалеют о своей до­
верчивости». Но в действительности никто от своих подписей не отка­
зался, ни один человек не сожалеет об участии в этой честной акции.
Время показало кто есть кто в том столкновении семилетней давности.
Через несколько дней Ковалёв выступил в «НГ» с пространной ста­
тьей, в которой пытался опровергнуть обоснованные обвинения в раз­
рушении «Мемориала». Пришлось ответить ему в той же газете статьей
«Демагогические красоты», дабы читатели убедились в несостоятель­
ности позиции Ковалёва. Но он израсходовал ещё не все патроны: пос­
ледовал выстрел из-за угла «Московских новостей»...
Почему Сергей Адамович избрал именно эти органы печати — «Но­
вое время» и «МН»?
Ответ прост: они выходят не только на русском языке, было время —
их читали на четырех-пяти языках. Ведь главное для фирмы Ковалева —
бесконтрольное расходование валюты, оргтехники и прочей гуманитар­
ной помощи, да поездки за рубеж «своих людей». А «чужие» пусть де­
рутся за посылки с колбасой, выпрашивая у мемориальских благодете31

рутся за посылки с колбасой, выпрашивая у мемориальских благодете­
лей кульки с мукой. ... Так спланировал мозговой центр, для которого
Ковалев — лицо неприкасаемое. Отстаивая непорочность босса, Янин,
Фельдман, Орлов распространили слух, будто Е. Боннэр дезавуировала
свою подпись под «коллективкой». Опасаясь новых разоблачений, под­
ручные Ковалева передали всем районным кураторам Москвы команду
игнорировать критические выступления печати.
Сам Ковалев, отвечая на вполне обоснованную критику, признал лишь
одно «упущение» — слабо поставленную отчетность. Статья в «НГ»
(20.03.1993) заканчивалась словами: «Надо отбить у людей порядочных
охоту доверять всяким мерзостям, распространяемым доброхотами».
Легко узнать лексикон подлинного автора — Рогинского.
...До сих пор многие средства массовой информации полагают, что
непомерно прославленный правозащитник Ковалев является лицом не­
прикасаемым. Неужто не ведают, что его слава и деятельность фальши­
вы? Или не в силах избавиться от застарелого синдрома культа личности,
старательно раздуваемого рекламной фирмой «Мемориала»?

На страже бесправия
Стремясь монополизировать всё правозащитное движение, Ковалев не
останавливается на лишении нас, бывших узников ГУЛАГа, ветеранов
«Мемориала», права на полноценную реабилитацию и права на участие в
работе нашего Московского объединения. В разряд неугодных и «чужих»
попал Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Олег
Миронов, успевший на этом ответственном посту сделать многое. Создал
деятельный работоспособный аппарат, в который вошли опытные профес­
сионалы: юристы, социологи, политологи. Они занимаются рассмотрени­
ем жалоб, восстановлением попранных прав граждан. По острым сигна­
лам выезжают в различные регионы страны. О результатах как нельзя луч­
ше свидетельствуют письма граждан, которым была оказана помощь.
При Уполномоченном создан Экспертный Совет, в который на обще­
ственных началах вошли известные правозащитники, такие, например,
как председатель Общественного комитета за гражданские права Анд­
рей Бабушкин, председатель Комитета солдатских матерей России Ва­
лентина Мельникова, член Московской Хельсинской группы Борис Аль­
тшулер, руководитель Национального комитета по соблюдению конвен­
32

ции по правам ребенка в России Анатолий Булдаков, сопредседатель Об­
щественного движения за права военнослужащих Александр Кудашкин.
Заметно расширился диапазон, возникли новые направления: защита
прав жертв незаконных репрессий, а также — прав нацменьшинств и ма­
лочисленных народов, защита прав культуры. О. Миронов регулярно по­
сещает различные регионы страны, включая самые отдалённые.
Большинство общественных деятелей, участвующих в процессе со­
вершенствования системы правовой защиты, находят деятельность Упол­
номоченного весьма полезной.
Сегодня Федеральный Уполномоченный активно и плодотворно со­
трудничает со всеми органами власти. Это помогает решать многие про­
блемы правовой защиты населения. Рекомендательные обращения к пер­
вым лицам страны, заключения Уполномоченного по острым наболев­
шим вопросам, связанным с массовым нарушением прав человека, по­
могли уже тысячам и тысячам граждан. На местах учреждены специаль­
ные советники омбудсмена по защите прав детей.
Восстановлено право военнослужащих на бесплатный проезд йа при­
городном железнодорожном транспорте. Представители Уполномочен­
ного по просьбе граждан неоднократно оказывали им содействие в
получений вознаграждения за труд
Проводятся благотворительные акции для оказания помощи особо
нуждающимся детям-сиротам Перечень добрых дел можно продол­
жать и продолжать.
В Европе институты Уполномоченных (омбудсменов) возникли почти
200 лет назад Они признаны и уважаемы во всем цивилизованном мире.
Уполномоченные других стран приветствовали появление нового
института в России. Положено начало международному сотрудниче­
ству. Россию для обмена опытом посетили омбудсмены Польши и Ук­
раины, налажены плодотворные контакты с международными орга­
низациями — Советом Европы, Программой развития ООН, ОБСЕ.
Ныне проблема защиты прав человека имеет приоритетное значе­
ние в государственной политике. Однако предшественники не остави­
ли нынешнему Уполномоченному ощутимого наследства. Пришлось
начинать с нуля, преодолевая массу трудностей
На первом году работы Уполномоченный был вправе рассчитывать
на поддержку общественности, государственных структур и, прежде
всего, органов печати. Однако уже с первых недель вступления его в
должность некоторые СМИ развернули клеветническую кампанию
33

против нового Уполномоченного за его прежнюю политическую ори­
ентацию, несмотря на то, что сразу же после вступления в должность
Олег Миронов официально вышел из компартии.
В нашей стране давно отказались от идеологических стандартов и
политических ярлыков. Истинные правозащитники, испытавшие ужа­
сы сталинских лагерей, всегда выступали за свободу мировоззрения.
Злобные выпады в адрес российского омбудсмена (газеты «Версия»,
«Общая газета», «Время МН», «Новая газета», «Московский комсомо­
лец») при объективном рассмотрении пусты и надуманны. Они рас­
считаны на то, что Миронов не будет обращаться в суд и привлекать
авторов пасквилей к ответственности за клевету. Не тот уровень.
Однако фронтальными атаками популярных газет дело не ограни­
чилось. В конце 1998 года шестнадцать представителей негосудар­
ственных правозащитных организаций обратились к Уполномоченно­
му с невинным на первый взгляд предложением дать свою личную
оценку сталинского террора, а также — преследования инакомысля­
щих в позднее время. И сделать это публично, иначе им, обществен­
ным деятелям, будет трудно сотрудничать с Уполномоченным России.
Открывает список подписавших Юрий Самодуров, верный после­
дователь А. Сахарова. Ему доподлинно известно, кто виновен в пере­
рождении «Мемориала», в расколе правозащитного движения. Вряд
ли он мог предположить* что именно эти люди составили некое подо­
бие провокационного ультиматума...
Последним в списке значится многолетний подручный Ковалёва
мемориальский «правозащитник» О. Орлов, сыгравший в прошлом
чеченском противостоянии заметную роль подстрекателя. А ныне так
скромно: замыкающий. Среди подписавших — представитель фон­
да «Гласность», возглавляемого Григорянцем, активным покровите­
лем всё того же Ковалёва.
Уж лучше открыто объявить Уполномоченному Российской Феде­
рации бойкот. Лучше и честнее...
Авторы сей скользкой петиции остаются в ожидания ответа. Но Олег
Миронов давно уже ответил на поставленный вопрос. Делом ответил.
Год назад Уполномоченный учредил Общественный экспертный со­
вет, в состав которого вошли бывшие узники ГУЛАГа. Им поручено
разработать программу защиты прав пострадавших от политических
репрессий. Уполномоченный одобряет все публикации в осуждение
антинародного режима далёкого и близкого прошлого.
34

Шумовое сопровождение мемориальских постановок обеспечивают
явно тенденциозные выступления на радио, телевидении и в печати.
Утки летят клином. На лидерство претендуют «Известия» и «МК».
В «Известиях» Ковалёва чтут как Светильник Разума, как лицо не­
прикасаемое. Миронова шельмуют без оглядки на приличия. Уполно­
моченного Российской Федерации именуют «Полузащитником сво­
боды» (1.12.1998 г). Весной эстафету «ату его» подхватила ре­
дакция скандально популярного «Московского комсомольца».
Если верить автору серии, (28. 05, 22.06, 7.07. 1999 г.) Марку
Дейчу, то настала пора заводить на О. Миронова уголовное дело.
Поражает спектр инкриминируемых Уполномоченному по пра­
вам человека деяний:
— приверженность идее коммунизма ;
— густопсовый антисемитизм;
— СОЗДАНИЕ ШТАТА СОТРУДНИКОВ В КОЛИЧЕСТВЕ 120 человек;
— ВЫСОКИЙ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ оклад;
— ИЗДАНИЕ ОТЧЁТА ЗА 1998 ГОД ОТДЕЛЬНОЙ БРОШЮРОЙ;

— ПРОСЬБА УСТАНОВИТЬ ТЕЛЕФОН СПЕЦСВЯЗИ И СПЕЦСИГНАЛА НА АВТО;
— ПУСТЫЕ ПОЕЗДКИ ЗАГРАНИЦУ!

— отсутствие на Кубе инакомыслящих;
— «шикарный приём »в Москве Уполномоченного Верховной Рады Ук­
раины;
— МАХИНАЦИИ с квартирами;
— вымогательство служебной дачи и личной охраны;
— застолье в день рождения, с чёрной икрой, которую гости «жрали лож­
ками»;
— выступление против отмены смертной казни;
— УСТАНОВЛЕНИЕ КОНТРОЛЯ ПРИ ВХОДЕ В ЗДАНИЕ, ПРИВЛЕЧЕНИЕ НА СЛУЖБУ

ФСБ;
— «двойной шикарный евроремонт» служебных кабинетов;
— растрата денежных средств (завышенная заявка);
-- обозвал Ковалева (не называя имени) «кандидатом биологических наук»...
Доказательствами господин Дейч себя не утруждает: «Как гласит
молва», «Насколько мне известно ...», «Говорят, что... Поговаривают...»,
«Я слышал, будто в Счётной палате...», «В кулуарах высказался... «Всё
это похоже на связку отмычек в руках присяжного правдолюбца, ра­
нее подвизавшегося на радио «Свобода». Но, раз уж редакция «МК»
решила приобрести это «золотое перо», завидовать не будем.
35
бывших сотрудников

Оформление статей соответствует содержанию. Вполне, вполне:
ВО, БЛИН!
Наш простой советский омбудсмен.
Такие люди — и без охраны!
И вторая статья:
НЕ СТАЯ ВОРОНОВ СЛЕТАЛАСЬ
на день рождения омбудсмена.
* * *
Сверху — портрет Олега Миронова на фоне боевиков в черных мас­
ках. В руках Миронова автомат, врезавшийся в текст. Третья статья
названа «БОЖЬЯ РОСА ДЛЯ ОМБУДСМЕНА»
Автор подробно разбирает письмо трёх руководителей столичных
объединений: Антонова-Овсеенко (Союз организаций жертв), В. Яс­
ного (Совет старейшин) и А. Есаулова (Московская Ассоциация инва­
лидов). «Поспрашивал бывших зеков: никто этих товарищей не зна­
ет», — сообщает ДейА Вслед за Дунаевой, слово в слово. И продол­
жая порхать над фактами, утверждает, что Антонов газет не читает.
«Кто зачитывал ему вслух пасквили на тов. Миронова? И с какими
комментариями?».
Следует ли останавливаться на подобных мелочах? Следует, ибо
Марка Дейча поставили на линию огня, который определенные стрелки
ведут по честным борцам за права человека и историческую справед­
ливость.
Так вот. Я состою в Обществе слепых, но остатки зрения позволяют
мне просматривать периодическую печать и регулярно публиковать свои
статьи в московских газетах, а также писать книги. Недавно вышла мо­
нография о Лаврентии Берия, готовлю к печати ещё две. Имена Вадима
Ясного и Алексея Есаулова широко известны. Кстати, письмо, ставшее
поводом для ёрничанья господина Дейча, подписано еще тридцатью ак­
тивистами движения — в ответ на газетные инсинуации.
Автор статьи «Божья роса... « с присущей ему развязностью, раз­
ливает своей бурды всем понемногу: дескать, письмо «организовал»
лично Миронов. О нём самом — «пустое место»; Подписантов «по­
добрали каких смогли», из «якобы бывших узников». Что до объек­
тивной оценки разрушительной деятельности Ковалёва, то для Дей­
ча это—«жирная грязь» на лик иконы.
Подобные опусы журналисты именуют заказными публикациями.
Чей заказ выполняет Дейч? Какие блага отрабатывает? Цель этой кам36

пании двуедина: опорочить Миронова и утвердить Ковалева в ранге
классика-миротворца. Этакого мудрейшего и скромнейшего государ­
ственного мужа, бескорыстного слуги народа и мирового сообщества.
Последний в уходящем году удар был нанесен Уполномоченному
РФ 31 октября. В тот день в подмосковном Голицыно открылся се­
минар «Демократический институт Уполномоченного по правам че­
ловека». Среди организаторов и исполнителей — Совет Европы, Фонд
защиты гласности, общественные центры Аргентины, Великобрита­
нии, Испании, СЕА, а также — Министерство иностранных дел РФ.
Всего 15 названий. Инициатором созыва семинара была Московская
школа политических исследований. Директор школы Е. М. Немиров­
ская вела первое заседание твёрдой рукой, целенаправленно. Пер­
вым делом лишила слова А. И. Лебедева, представителя серьезно за­
болевшего Уполномоченного России. В этой незаконной акции при­
нял активное участие Ковалёв. Назвав Лебедева ренегатом, он по­
требовал его удаления.
Подобное истолкование демократии и прав человека шокировало
участников семинара, и на второй день они настояли на включении
выступления Лебедева в повестку дня. Когда представитель российс­
кого Уполномоченного сумел в отведенные ему 5 минут изложить свою
программу, делегаты задержали его ещё на час, засыпав конкретными
вопросами. Это показалось Ковалёву столь опасным, что он взял сло­
во вторично. Твердо решив низвергнуть соперника, он называет Ми­
ронова политиканом, ангажированным компартией, чиновником, ко­
торый ничего не делает и не желает делать. И заключает с застояв­
шимся негодованием: «Института Уполномоченного в России нет».
Последовал последний аккорд: «Я был на месте. И если мне доверят
этот пост вновь, смогу выправить сложившееся по вине Миронова по­
ложение к лучшему»
Вот такая простая и убедительная самореклама.
Затем, согласно партитуре, настала очередь скрипки. Свою сольную
партию корреспондент «Новой газеты» Политковская закончила эффект­
ным пассажем: «Я предлагаю новому составу Думы заменить Миронова».
Почувствовав себя более уверенным, Ковалёв взял слово в третий
раз: «Наша работа по защите прав человека может развиваться только
при деятельном, опытном Уполномоченном».
Вопрос из зала :
— Если вы займёте этот пост, какими будут ваши первые шаги?
37

Ковалёв:
— Первым делом уволю Лебедева.
Ещё и ещё раз убеждаемся в том. что в лице Ковалёва имеем дело с
убогим политиканом, способным лишь на агрессивную саморекламу
С обывателем, обделенным сердцем и умом.
Нельзя пройти мимо того, что кампания дезинформации против Оле­
га Миронова инспирирована теми, кто в стремлении завладеть пуб­
личной должностью готов порушить правозащитное движение. Резуль­
тативная деятельность, которая день ото дня набирает большие обо­
роты, пугает карьеристов от политики, для которых благородное и чи­
стое дело защиты прав человека — всего лишь кормушка, возмож­
ность поживиться за счет госбюджета и финансовой помощи мировой
общественности. Отсюда — стремление, уподобившись крыловской
свинье, в погоне за плодами уничтожить само дерево.
Мемориальская номенклатура органично вписалась в правящую
элиту и пользуется ныне всеми ощутимыми благами, присвоенными
на призрачной «службе народу». Это будет длиться, пока маститого
демагога не разоблачат да конца.
Нравственный облик руководителя значит для общества не мень­
ше, чем его политическая деятельность. В этом смысле Ковалев дос­
тиг полной гармонии: вредоносной деятельности соответствует низ­
менная мораль этой посредственности, страдающей «искривленным
правосознанием». (Так он отозвался об узниках ГУЛАГа, отвергаю­
щих новый диктат).
Альбац озаглавила свой панегирик Ковалеву «Чужой», имея в виду
отрицательное к нему отношение подлинных патриотов.
Чужим он и войдёт в историю правозащитного движения.

38

Антон Антонов-Овсеенко

Прощание с веком
XX век. Он задал нашей жиз­
ни бешеный, невыносимый темп,
губительный для существования.
Ради денег, в погоне за прибы­
лью и комфортом, человек был
готов уничтожить атмосферу, ко­
торой дышит, и землю, на кото­
рой стоит. Землю-кормилицу,
землю-мать. И гордость планеты,
ее красу - океан. Он стал миро­
вой помойкой, вместе со своими
сестрами - реками.
Земля стонет под горами му­
сора, и когда его стало слишком
много, люди устроили свалку в
ближнем космосе, втянув его по­
путно в свои смертельные игры.

*

*

*

С течением времени ловкие
политиканы овладели технологи­
ей власти, научились виртуозно
пользоваться ею. Это позволяет
ныне кучке демагогов управлять
без помех многомиллионными
’’массами", эксплуатируя легкове­
рие подданных. Себе на потребу.

*

*

*

Этот век отмечен девальваци­
ей слова. В былое время многие
слова, исполненные глубокого
смысла, уподобились звонким, пу­
стым побрякушкам. В устах про­
фессиональных вождей и штатных
глашатаев правды чужая трагедия
превращалась в фарс, высокая
идея - в предмет политической
спекуляции. В океане безнрав­
ственности потонули прежние
представления о добре и зле.
Смешалось все: правда и ложь,
слава и позор, героизм и преда­
тельство, достоинство и низость...
В яростных междоусобицах
человечество начало терять ра­
зум, оно устроило охоту на интел­
лигенцию, соль Земли. В одних
странах ее поставили на службу
войне, на уничтожение всего жи­
вого. В других интеллигентов от­
стреливали из страха утраты вла­
сти над народом.
Так редко в наши дни встре­
тишь пару умных глаз...

*

*

*

К середине века реклама была
возведена в ранг искусства и даже
- науки. Нарастив поистине сата­
нинскую силу, она взяла нас в по­
лон целиком.
Реклама коммерческая и по­
литическая стала опасным оружи­
ем в непрекращающихся сраже­
ниях за власть над миром.
Удастся ли нам стреножить
бешеного коня?..

*

*

*

В жизнь общества вторгся об­
ман, как тать в ночи. Обман стал
всеохватным, органичным. К нему
постоянно прибегают президен­
ты и генералы, депутаты и жур­
налисты, судьи и преступники,
миллионеры и нищие, родители и
дети...
Долгожданное время вседоз­
воленности...

*

*

*

Престижной профессией стал
шпионаж. Жестокая конкуренция
на мировом рынке породила но­
вую разновидность - промышлен­
ный шпионаж. Он охватил все ин-

Эссе
дустриально развитые страны,
проник в общественную деятель­
ность. Оснащенный фантастичес­
ки сложной техникой, он держит
в постоянном напряжении все
страны, каждого человека. Люди
бьются в липкой паутине элект­
ронной связи, проникающей в
каждый дом.
Все это далеко превосходит
телекрин прозорливого Джорд­
жа Оруэлла...

*

*

*

...Провокаторы. В начале века
не было ничего позорнее этого
клейма. При Сталине провокато­
ры приобрели статус совслужащих на содержании власти. Од­
нако в тюрьмах-лагерях их топи­
ли в параше. А ныне... ныне в
свободной России они занима­
ют почетные кресла з президиу­
ме собраний, конференций, на
научных кафедрах, пробираются
на самый верх.
Разве не так?..

*

*

*

И еще одна отличительная
черта ушедшего века - насажде­
ние коммунистического строя во
всех концах света - от Кореи до
Кубы.
Цель оказалась нереальной и
средства соответственно - сило­
вые. Последствия - кровавые:
коммунисты резали коммунистов,
превосходя в жестокости своих
заклятых врагов, фашистов.
Удастся ли возродить идею
после всего сотворенного слепы­
ми экстремистами - кто знает?..

*

*

*

В XX веке на Земле появились
концентрационные лагеря-зоны,
опоясанные колючей проволокой.
Концентрация горя и неволи. И
одна на всех мучительная смерть.
Да не повторится это безумие
в новом веке!

*

*

*

Ушел в прошлое век порази­
тельных контрастов, когда прояв­
ления высочайшего духа переме­
жались падением в пучину кро­
вавых распрей. Он пролетел в же­
стоком борении Добра и Зла. И
Зло оказалось сильнее.
Эволюция человечества со­
вершалась под тяжким гнетом го­
сударственного эгоизма. Беда,
если это станет для грядущего
традицией.
Время показало, что человек
оказался недостойным прекрас­
ной планеты по имени Земля. И
если бы не такие светочи, как Ре­
рих и Ганди, Толстой и Сахаров,
Швейцер и папа Иоанн Павел
Второй, картина стала бы куда как
печальнее.
Их идеи, пример их жизни
будут светить нам в новом веке.

*

*

*

XX век войдет в историю как
трагедия.
Очень трудно в наше время
быть оптимистом. Но - вопреки
всему - да здравствует век на­
дежды!

12 февраля ваша газета опубликовала статью Николая
Шахмагонова под завлекательным заголовком: *Иосиф Ста­
лин,,. офицер Генштаба?», снабженную фотографиями
Пржевальского и Сталина. Проблема их родства исхожена
знатоками вдоль и поперек, вопрос давно снят, но кому-то
вновь понадобилась «сенсация*..

«Новая» мифология
Автору удалось позабавить
специалистов и внести запозда­
лый, но весомый вклад в мифо­
логию, посеяв сомнения в умах
читателей. Материал подан как
смесь вариантов, построенных на
легендах и мифах, «за неимени­
ем документальных подтвержде­
ний». Однако как только Н.
Шахмагонов покончил с байкой
о двух схожих усами лицах, он
отбросил камуфляж и стал трак­
товать роль Сталина и Троцкого
в исторических событиях вполне
категорично.
Сталин приобретает черты
Святого Иосифа, Троцкий под
его пером превращается в дьяво­
ла. Достаточно одной цитаты из
книги С. Дмитриевского, кото­
рый приписывает Троцкому та­
кие высказывания: «Мы должны
превратить Россию в пустыню,
населенную белыми неграми...
Мы прольем такие потоки кро­
ви, перед которыми содрогнется
и побледнеют все человеческие
потери капиталистических войн.
Путем террора, кровавых бань
мы доведем русскую интелли­
генцию до полного отупения, до
идиотизма, до животною состо­
яния».
Подобные людоедские призы­
вы были чужды Троцкому, это не его мысли да и стиль не его.
К такому выводу пришел один
из ведущих специалистов В. Д.
Поликарпов. Присоединяясь к
мнению маститого ученого, хочу
отметить другое место в публи­
кации Шахмагонова. Чуждый
элементарной логике, он цити­
рует подлинного Троцкого, пат­
риота, строителя Красной Ар­
мии: «По-видимому, «союзни­
ки» собираются превратить Рос­
сию в британскую колонию».
Процитировал и, спохватив­
шись, туг же повернул вспять. В
слепой ненависти к ближайше­
му соратнику Ленина автор име­
нует Октябрьскую революцию
«революцией Троцкого». Для
этого ему пришлось умолчать о
позиции Троцкого, который
предлагал отложить восстание
до открытия Второго съезда Со­
ветов - в противовес установке
Ленина.
Гражданская война - новые
домыслы: «Сталин, вероятно,
понимал, кто тайно движет бе­
лые армии на Россию». За их
спиной - мрачная тень, там «за­
таилась зловещая фигура Льва
Троцкого».
Вот какие страсти!..
Ставя в заслугу Сталину пово­
рот к великодержавной идее и
создание могучей
империи,
Шахмагонов заявляет, что Ста­
лин «сумел переломить «дикта­
туру сволочи», террор Интерна­
ционала, сумел отнять власть у
троцкистов и наказать их за ге­
ноцид русского народа».

Сказ о гениальном
полководце
В свое время заведующий от­
делом науки ЦК С.П. Трапез­
ников предложил видным вое­
начальникам издать свои мемуа­
ры, обязав их прежде всего рас­
писать красочно и убедительно
решающую роль товарища Ста­
лина в победе над фашистской
Германией и особо - полковод­
ческий гений генсека. Не про­
шло и двадцати лет, как навя­
занная авторам воспоминаний
фальшь вышла наружу. Однако
тогда же, при Брежневе, понадо­
билось вслед за К. Ворошило­
вым («Сталин и Красная Ар­
мия») утвердить сказку об орга­
низаторе побед в годы граждан­
ской войны.
В 1989 году «Красная звезда»
посвятила статью соратнику Ле­
ни. >а Леониду Серебрякову. В
1919 году он был членом РВС
Южного фронта, в состав кото­
рого затем вошел Сталин. Позд­

нее услужливые историки объя­
вят его составителем плана раз­
грома Деникина и спасителем
Москвы, гениально осуществив­
шим этот план. Серебряков
знал, что стратегический план
был разработан в Ставке Глав­
кома... Ленин, называвший Се­
ребрякова «гениальным рабо­
чим», доверял ему пост началь­
ника Политическою управления
Красной Армии. .
Подошел 37-й год, Сталин ре­
шил показать, кто у нас «гени­
альнее»: Серебряков был казнен
как троцкист, террорист, шпи­
он, диверсант...
Военные историки доскональ­
но изучили вредоносную дея­
тельность Сталина в период
гражданской войны: его интри-

куренту на поле славы...
Эти факты, изобличающие
предательство Сталина, под­
тверждены документами и сви­
детельствами участников собы­
тий.
Статья Н. Шахмагонова на­
крывает военную историю гус­
тым, липким туманом, сквозь
который неискушенному чита­
телю нелегко пробиться к исти­
не. Это относится и к предвоен­
ной обстановке 30-х годов. С по­
мощью таких авторов, как
С. Дмитриевский, М. Лобанов,
В. Солоухин, М. Смолин, В. Ко­
жинов, автор статьи добивается
тотальною искажения военной
истории. Но этого мало. Н.
Шахмагонов оправдывает созда­
ние сталинской империи на ко­
стях русского народа, который
«всегда любил своих царей» и,
’естественно, горячо возлюбил
генсека коммунистической пар-

РЕЗОНАНС

за шагом: деревенский погром
под видом коллективизации и
раскулачивания;
истребление
интеллигенции - военной, тех­
нической, научной, культурной;
военные авантюры на границах
с Монголией и Финляндией;
массовые казни командного со­
става Красной Армии и флота;
погром православной церкви;
миллионы напрасных жертв на
фронтах Отечественной войны;
выселение неугодных генсеку
’ народов...
За этим беглым перечнем ста­
линских злодейств стоят имена
его жертв, лучших сынов много­
национальной России и других
стран. На его кровавом счету ис­
требление старой партийной
гвардии. Отстрел идейных ком­
мунистов кремлевский охотник
вел выборочно, особенно на
первых порах. Задолго до «вели­
кого почина» Ной Жордания ут­
верждал, что у Сталина уже го­
товы проскрипционные списки:
кого, когда и как он уберет с до­
роги. Жордания видел не раз то-

ниях. Среди них - генерал элит­
ной охраны М. Докучаев, доктор
исторических наук С. Кузьмин,
Ф. Волков, А. Голенков, Э. Рад­
зинский, публицист М. Аджиев,
В. Жухрай, авторы книги Б. Со­
ловьев и В. Суходеев, неподмен­
ный фальшивей В. Кожинов.
Ценную услугу этим сочине­
ниям оказал старший научный
сотрудник Института истории В.
Земсков. Оказывается, ему, ему
единственному, стали доступны
документы ГУЛАГа с обобщен­
ными данными. Своей находкой
он поделился с читателями еже­
недельника «Аргументы и фак­
ты» (№ 42, 1990). На 1 января
1937 года в местах заключения
числилось 820.881 человек, в
1938-м - 996.367 и в 1939-м 1.344.408.
Когда Земскова попросили на
одной научной конференции
назвать источник, которым он
пользовался, историк ответил со
значением: «Если я открою вам
эту тайну, меня отправят в те са­
мые места...»

Истину - сквозь строй?
варища Кобу «в деле»,
отсюда - поразительная
точность предсказания.
А строительство «со­
циализма» в России и
за рубежом? Вот уж где
определение
«миф»
подходит более всего...
Никто так бесстыдно не
рекламировал комму­
нистический рай, как
Сталин, никто не сде­
лал столько для дискре­
дитации самой идеи
коммунизма} как он. И
после этого Н. Шахмагонов отваживается за­
являть, что «Сталин был
по существу самодерж­
цем, был императором,
причем одним из лучших
императоров в истории».

Служба дезинформации была
на высоте во все времена. Жива
она и в наши дни, иначе как
объяснить сенсационные откры­
тия Земскова. К сожалению, яв­
но заказная статистика облетела
СП Р 8 В К 3
многие печатные издания и на­
шла сторонников среди ученых.
о численности совершенных побегов из исправительноНо вот перед нами - справка
трудовых легерей и колоний НКВД, задержаниях бежав­
начальника ГУЛАГа Г.В. Насед­
ших и о смертности среди заключенных.
кина, помеченная 18 января
(зе годы 0течественрой войны)_
1945 года, о побегах и смертнос­
ти заключенных в годы войны.
Во второй таблице путем про­
Побеги заключенных и задержание бежав
стого умножения получаем око­
ло 17 миллионов заключенных в
38 какой
Попыток к
йаДЙБЮТЯя
Осталось
к средЯ
ив зодерж. не-годово]
1942 году и 14,3 миллиона в
период
побегам
беивть
числ.зэкл.1
1943-м, когда на фронт отправи­
ли так называемых «бытовиков».
Егоров полу
Эти данные можно расшиф­
0,36
766
9.221
11.796
годке 1941г,
ровать и подтвердить с помо­
0,47
7.864
19.332
27.246
1942*1 год
щью справочника «Система ис­
0,23
3.000
11.796
14.796
1943гЯ год
правительно-трудовых лагерей
Поле боя —
0,15
1.986
7.Ь01
9.437
1944*1 Год
СССР», составленного на осно­
статистика
ве тысяч подлинных документов.
Однако подлинный архивный
Самое время вернуть­
ся к вопросу о масшта­ документ (справка Г. В. Насед­
_£;1лер1Р2С1Ь_сред!?„зек2^2®ЙКЬ!Х
бах репрессий. Готовя кина), опубликованный летом
свое выступление на прошлого года в «Труде», и упо­
.За второе полугодие
XX съезде, Н. Хрущев мянутый справочник не образу­
88.389
1941 годе :,
запросил данные о мас­ мили В. Кожинова, который, по
352.560 или 2,03%
/В 1942**. году
совых репрессиях, гря­ словам Н. Шахмагонова, дока­
267.807' или 1,87%
нувших после убийства зал несостоятельность других
/17 194ЭНВ году
Кирова. Председатель исследований. «Доказал на точ­
113.662 или 0,72%
В 1944НИ году •
ГБ А. Шелепин пред­ ных данных и документах».
Что ж, остается поздравить
ставил главе ЦК офи­
циальную справку, из Н. Шахмагонова с «открытием»
которой следовало, что новой разновидности мифов НАЧАЛЬНИК. ГУЛ АГ" а НКВД ССрР
Комиссар госбезопасности 3-го ■ рзпгэ
с декабря 1934-го по построенных на «точных дан­
июнь 1941-го были ре- ных»...
-айишию
Можно понять тех пожилых
прессированы
19.840.000 человек? из свидетелей-и участников собы" янбард 1945
которых 7 миллионов тий, которце продолжают сла­
ги, случаи прямого саботажа в тип «как царя-батюшку». А тот, казнены или погибли в тюрьмах. вить Сталина как Вождя, полко­
ЦК, РВСР, на фронтах. Его так же естественно и «довери­ С этой справкой Никита Серге­ водца, ученого, Отца народов:
склочный характер и диктатор­ тельно, обратился в злую годину евич ознакомил члена коллегии им нелегко расставаться с при­
ские замашки йроявились в пол­ к своим подданным как «брать­ Комитета партийного контроля вычными стереотипами. Для
ной мере в Царицыне. Из лич­ ям и сестрам». А ведь слова эти О. Г. ШагуновскуИ^и ответст­ этого мужество надобно иметь и
ной неприязни к Степану Шау­ родились в уме бывшего семина­ венного сотрудника аппарата А. честное сердце, чуткое к бедам
мяну, которого старые партий­ риста из страха утраты кремлев­ И. Кузнецова. Последний пока­ народа. Попытка в который раз
цы нарекли «кавказским Лени­ ского трона и самой жизни...
зал копию справки помощнику перелицевать старый кафтан,
Советский народ, его славная Хрущева И. П. Алексахину, не­ весь в дырках и заплатках, лишь
ным», он отказал в военной по­
мощи Бакинской коммуне - во­ армия вышли победителями в давно реабилитированному уз­ запутает читателей. Никому не
преки просьбе Ленина. Пытался самой кровопролитной в исто­ нику ГУЛАГа. Я был близко дано прогонять сквозь строй
подмять под себя руководителей рии человечества войне не бла­ знаком с этими лицами, каждо­ Клио, Музу истории.
...Тухачевский,
Уборевич,
Царицынской обороны. Прика­ годаря, а вопреки «Верховному му из них та справка накрепко
Примаков, Блюхер, Якир, ФедьЭту засела в памяти.
зал потопить баржу с бывшими Главнокомандующему».
царскими офицерами. Задержал войну нарекли Великой в честь
Однако огласить текст справ­ ко, Егоров, Муралов, Гай, Жло­
на Волге огромные запасы про­ российского солдата. А имя са­ ки - а в ней были приведены ба, Ковтюх и сколько еще...
довольствия и военного снаря­ мозваного генералиссимуса, по данные по статьям УК и по­ Среди без вины казненных пол­
жения, оружия - в ущерб Моск­ вине которого народ понес чу­ дробно по годам - Хрущеву на ководцев был мой отец. 21 мар­
ве и Петрограду. Организовал довищные потери, останется в XX съезде не дали. Шло время, та день его рождения.
Хотелось бы верить, что Н.
вместе с Ворошиловым травлю истории как знак неувядаемого доступ к секретным архивам
вновь закрылся, бесценные до­ Шахмагонов и те, кого он пред­
генерала А.Е. Снесарева, блестя­ позора.
кументы уходили на дно, многие ставляет, вернутся к правде ис­
щего стратега, убежденного пат­
Репрессии — быль
исчезли навсегда - сразу же по­ тории. Когда-нибудь.
риота. И, если бы не вмешатель­
или небыль?
сле снятия Хрущева с главного
Антон
ство Ленина и Свердлова, рас­
правился бы с ним тогда же.
АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО.
На этот вопрос Шахмагонов партийного поста (1964).
Обобщенные данные о чис­
Свою жажду мести генсек, уже отвечает категорично: «сталин­
ОТ РЕДАКЦИИ. Точка зре­
тогда Диктатор, утолил в 37-м. ские репрессии - еще один ленности жертв сталинских ре­
ния автора - не исчерпывающая
прессий за три без малого деся­
В Польской кампании 1920 года миф...»
по данной теме. Как показывает
он саботировал решение ЦК о
Всему читающему миру изве­ тилетия его правления устано­ опыт, характеристика событий
передаче командующему фрон­ стно, что сталинский режим вить трудно. Оценка в 40-45
том Тухачевскому Первой Кон­ стал кровавой приметой XX ве­ миллионов близка к реальной. основных действующих лиц на­
ной армии, сделав все возмож­ ка. Видимо, весь мир идет не в И она принята большинством шей недавней истерии еще дол­
историков. Однако в последние го будет вызывать острейшую
ное для победы пана Пилсуд­ ногу с Шахмагоновым.
ского под Варшавой. Отомстил,
Пройдем по дорогам славы годы оживились охранители полемику в обществе. Втом чис­
называется, Тухачевскому, кон­ «российского самодержца» шаг кривды, при чинах и ученых зва­ ле и на газетных страницах.