О. Э. Лейст
САНКЦИИ
И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ПО
СОВЕТСКОМУ
ПРАВУ
кАХкоекхао
О. Э. ЛЕЙСТ
САНКЦИИ
И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПО СОВЕТСКОМУ ПРАВУ
(ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ)
Издательиво Московского университета 1981
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Рецензенты:
Доктор юридических наук, профессор Г. В. Барабашев, заслуженный юрист РСФСР, доктор юридических наук, профессор А. М. Васильев
Лейст О. Э.
Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы). М., Изд-во МГУ, 1981. 240 с.
В монографии исследуются санкции правовых норм, определяющие меры принуждения, применяемые в случаях правонарушений в целях охраны социалистическом .ахонности и правопорядка. Санкции реализуются в отношениях ответственности, регулируемых комплексом правовых норм, органической частью' которого ^являются гарантии обоснованности м неоггвратчммеп ответственности. Понятия и классификации санкций и ответственности обосновываются их исследованием а связи с категориями теории государства и права, анализом законодательства и практики его применения.
Книга рассчитай» на ученых-юристов, студентов и аспирантов юридических факультетов и институтов.
111002~~°?2_ 18—81	1203020000
077(02)—81
ГС) Издательство Московского университета, 1981 г.
•ВЕДЕНИЕ
XXV съезд партии поставил задачу укрепления правовой основы государственной и общественной жизни как составную часть всестороннего развития политической системы советского общества4. Эта задача закреплена в Основном Законе общенародного государства. К числу гарантий прочности правовой основы государственной и общественной жизни относятся контроль за исполнением законов, охрана правопорядка общенародным государством. Качественные сдвиги в объеме прав и свобод советского человека, закрепленных Конституцией СССР 1977 г., придают особенное значение и актуальность системе их гарантий.
XXVI съезд КПСС подчеркнул необходимость точного и неуклонного осуществления советских законов, укрепления социалистической законности й правопорядка* 2. Широкое и многоплановое обоснование в материалах съезда партии нашли проблемы повышения государственной, плановой, договорной дисциплины, борьбы с бесхозяйственностью, расточительством, бюрократизмом, волокитой, тунеядством, взяточничеством, спекуляцией и другими антиобщественными проявлениями.
Одним из средств охраны социалистического правопорядка Советским государством являются санкции за правонарушения, механизм юридической ответственности. Санкции и ответственность относятся к числу фундаментальных категорий правовой науки. Особенное внимание, которое уделяется им как общей теорией государства и права, так и
‘ Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 81.
2 Материалы XXVI съезда КПСС. М.. 1984, с. 64—65
3
отраслевыми юридическими науками, обусловлено тем, что исследование санкций и ответственности связано с решением практических задач, имеющих большое социально-политическое значение. От точности определения понятий санкций и ответственности зависит решение ряда коренных проблем юридической науки.
В последние годы опубликовано много работ о санкциях и особенно юридической ответственности, где эти категории исследуются в общетеоретическом или в отраслевом плане. Тем или иным образом проблемы санкций и ответственности затрагиваются в большой части публикаций по теории права и отраслевым наукам. В течение ряда лет на страницах юридической печати идет дискуссия об ответственности, преимущественно по ее теоретическим проблемам. В процессе дискуссии достигнут ряд верных и общепризнанных решений существенных проблем санкций и ответственности, однако многие аспекты темы не изучены, не все спорные, проблемы решены.
Теоретическое исследование санкций и ответственности, как вообще любое теоретическое исследование, начинается там, где появляются обобщенные понятия, категории, теоретические модели, позволяющие работать с ними как с идеализированными объектами, относительно самостоятельными по отношению к эмпирическому материалу3. Сопоставление и противопоставление различны) понятий, концепций ответственности — основное содержание теоретической дискуссии о ней. Крите рием истинности различных концепций является практика, причем связь с практикой общей теории государства и права своеобразна. Эта связь, «во-первых, менее непосредственна и наглядна, нежели у отраслевых юридических наук, во-вторых, более значительна и принципиальна по сравнению с упомянутыми науками. Менее всего эта связь характеризуется иллюстрированием общих теоретических
3 См.: Швырев В. Диалектика теоретического и эмпирического в современной науке. — «Коммунист», 1977, № 14. с. 78.
4
положения теми или иными примерами из законодательной, административной, судебной, прокурорской, арбитражной, дипломатической и т. п. практики:»4. Продолжим эту верную мысль применительно к проблемам санкций и ответственности. Более всего связь общей теории и практики осуществляется здесь раскрытием основных и принципиальных положений темы, разработкой методологии ее исследования и проверкой выводов практикой. На первый план выступают такие политико-правовые категории, как социалистическая законность и правопорядок, место и роль государственного принуждения в охране правовой основы государственной и общественной жизни, борьба с правонарушениями, проблема прав личности в связи с юридической ответственностью.
Первоочередная задача исследования темы — углубленное изучение правовой реальности, раскрытие содержания, структуры, закономерностей и тенденций развития санкций и ответственности по советскому праву, их места в механизме правового регулирования, функций и роли в развитом социалистическом обществе. Разработка теоретических проблем санкций и ответственности должна' быть твердо ориентирована на действующее законодательство, практику его применения, тенденции развития. Такая ориентация имеет социально-политическое значение, поскольку иначе нельзя документально раскрыть правовую природу государственного принуждения в социалистическом обществе, демократические и гуманные принципы осуществления ответственности по советскому праву. Она имеет практическое значение потому, что ряд узловых институтов санкций и ответственности советского права в настоящее время находится в состоянии движения, перестройки, преобразования в целях повышения их эффективности на .данном этапе развития социалистического общества. Наконец, твердая ориентация на законодательство и практику его применения диктуется тем, что основ
4 Денисов А. И. Методологические проблемы теории государства и права. М., 1975, с. 105.
5
ная социальная потребность, порождающая необходимость санкций и ответственности, обусловливает неуклонное проведение социалистической законности при их реализации: ни один правонарушитель не должен избежать ответственности и ни один невиновный не должен быть подвергнут ей. Эта двуединая задача может быть решена только путем точной законодательной регламентации оснований применения санкций и ответственности, детального определения процесса их реализации.
Гяввв 1
САНКЦИИ В СОВЕТСКОЙ правовой системе
$ 1. Два аспекта исследования права
Санкцией правовой нормы называется нормативное определение мер государственного принуждения, применяемых в случае правонарушения и содержащих его итоговую правовую оценку. Основная цель санкций — предупреждение правонарушений, а если правонарушение совершено, то применение и реализация санкции направлены на осуществление задач общей и частной превенции, исправление и перевоспитание правонарушителя, восстановление во всех возможных случаях нарушенного правопорядка.
Обеспеченность (гарантированность) государственным принуждением — необходимое качество каждой правовой нормы и права в целом: «... право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права» В социалистическом обществе это принуждение опирается на убежденность 1 2 народа в справедливости и целесообразности норм советского права, осуществляется в процессе тесного взаимодействия государственных органов, общественных организаций, трудовых коллективов в деле предупреждения правонарушений, исправления и перевоспитания правонарушителей. Общепризнанное положение об обеспеченности советского права прежде всего убеждением масс, его авторитетностью, соответствием нормам и принципам коммунистической морали выражает реаль
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 9в.
2 Применительно к социалистическому праву и правосознанию понятие убежденности (убеждение, как процесс, ему предшествует) выдвинуто Ц. А. Ямпольской (см.: Ямпольская Ц. А. Об убеждении и принуждении в советском административном праве. — В кн.: Вопросы советского административного и финансового пра<ва. М., 1952). Это понятие широко используется в философской, политической и юридической литературе при исследовании форм сознания социалис тического общества.
7
ную роль принуждения в охране социалистического правопорядка, но для определения места санкций в системе советского права оно недостаточно. Поскольку социальные функции советского права, формы и методы его воздействия на общественные отношения и поведение людей нередко лишь отдаленно и опосредствованно связаны с возможностью применения санкций, правовые нормы должны исследоваться в разных аспектах — не только с точки зрения их обеспеченности (гарантированности) государственным принуждением, но и по способам воздействия на поведение людей (предоставление прав, стимулирование, повышенная защита, поощрение, рекомендация и др.).
В теории права понятие «санкция» связано с так называемой «логической структурой» (теоретической моделью) правовой нормы, согласно которой каждая правовая норма имеет гипотезу (определение круга адресатов нормы и условий ее реализации), диспозицию (содержание правила поведения, обязанности и права участников регулируемого отношения), санкцию. Эта теоретическая модель связана с постижением предметной сущности права как системы общеобязательных норм, охраняемых государственным принуждением (санкция), реализуемых через поведение людей (диспозиция), обязательном при определенных условиях (гипотеза). Трехчленная структура ориентирует правотворчество и практику применения закона на точное определение: кто, когда и к чему обязан, на что имеет право, какие, за что и к кому применимы санкции.
Однако анализ правовых норм по трехчленной формуле не является единственно возможным и достаточным способом изучения права. Эта формула применима к любой правовой норме лишь с точки зрения специфики права как норм особого вида, возлагающих на лиц, находящихся в определенных условиях, юридические обязанности, соблюдение которых обеспечено мерами государственного принуждения. Такой подход недостаточен для исследования механизма действия и реализации управомочивающих, поощрительных, организационных, опре
8
делительных, рекомендательных и иных норм права, центр тяжести которых — не в обязанности, обеспеченной санкцией 3 *.
Правовое регулирование и воздействие по методам и содержанию выходят далеко за пределы схемы «правомерное — противоправное — наказуемое». Правом определяются круг субъектов права, их правовой статус, субъективные права участников общественных отношений, меры стимулирования и поощрения общественно полезных действий, организационные формы различных объединений, порядок и форма совершения ряда действий, имеющих юридическое значение, и другие способы воздействия на общественные отношения и поведение их участников. Все эти способы обязательно (но часто очень опосредствованно) связаны с возможностью применения мер государственного принуждения за нарушение правовых предписаний. Поэтому право может (и должно) изучаться в разных аспектах: во-первых, с точки зрения специфики юридических норм (этому служит трехчленная схе
3 Та же сложность отмечается исследователями деонтической логики (логика норм). Логически любая норма может быть сведена к повелению (запрету). Однако о способах такого сведения разрешающих и позволяющих норм существуют разные мнения. Поскольку законы абсолютной деонтической логики относятся только к деятельности одного субъекта, ее аппарат позволяет дать строгую формулировку разрешения лишь как отсутствия запрета.
Формулировка разрешений как особого вида запрещений (императивов), адресованных другим лицам (запрет вмешиваться в соответствующие действия обладателя разрешения), требует разработки систем относительной деонтической логики, дающих возможность проводить различие между разными типами человеческого взаимодействия (см.: Ивин А. А. Логика норм. М., 1973, с. 53—54 и др.). Справедливо отмечается сложность задач, стоящих перед этим разделом логики: «Успех формально-логического исследования нормативных понятий существенно зависит от глубины предварительного неформального их изучения. Последнее должно представить достаточно ясную картину той области, которую намереваются формализовать» (там же, с. 6). Такое исследование перспективно и актуально для изучения права как системы управления в информационном аспекте (см.: Кудрявцев Ю. В. Нормы советского права как средство управления (информационный аспект). Автореф. канд. дне. М., 1977).
9
ма) и, во-вторых, с точки зрения содержания, способов воздействия на поведение людей (возложение обязанности, предоставление нрава, стимулирование, поощрение, рекомендации и т. д.) 4.
Анализ правовых норм в разных аспектах акцентирует внимание на многообразии социальных функций правовых норм, выводя на первый план свойственные социалистическому обществу методы правового воздействия и регулирования, направленные прежде всего на создание и расширение реальных возможностей для применения гражданами своих творческих сил, способностей и дарова-. ний, для всестороннего развития личности. С другой стороны, такой анализ подчеркивает необходимость юридических гарантий (в том числе санкций) прав и обязанностей членов общества.
Отождествление этих разных аспектов тем или иным образом ведет к теоретическому преувеличению роли государственного принуждения в регулировании отношений социалистического общества. Такое преувеличение вытекает из взгляда на правовую норму как во всех ее частях «веление», связанное с тем, что формальная определенность иногда трактуется как специфическое качество правовых норм, относящееся к их сущности5 6 *.
Однако формальная определенность не может считаться специфическим качеством права, отличающим его от других социальных норм, поскольку последние (особенно нормы общественных организаций) по степени формальной определенности могут превосходить отдельные правовые нормы. Еще важнее, что формальная определенность — только лишь выражение сущностного качества права, его нормативности.
Формальная определенность присуща любой правовой системе, но именно по той причине, что невозможно существование права, состоящего только из неопределенных, бланкетных, отсылоч
4 «Ученые записки ВИЮН>, вып. 15. М., 1962.
6 См.: Недбайло П. Е. Вопросы структуры советских правовых норм в связи с постепенным перерастанием их в правила коммунистического общежития — В кн.: Право и
коммунизм М.. 1965, с. 119 и след.
10
ных норм. Однако формальная определенность права во многом зависит от его формы (системы источников), присуща правовым системам в различной степени, которая (степень формальной определенности) меняется от типа к типу, в пределах типа и вида и даже отраслей одной системы права. Нормативность же—неотъемлемое, объективное качество права, без которого оно существовать не может, причем формальная определенность — не только один из способов выражения нормативности, но и требование, предъявляемое к формам выражения и изложения правовых нормв. Формальная определенность права никогда не завершена; она не присуща отдельным правовым нормам, требующим законодательного уточнения, конкретизации, детализации и, пока это не осуществлено, особых приемов и способов толкования7. В процессе совершенствования права его нормативность получает все более завершенную формальную определенность. Однако в законодательстве имеются пробелы, отдельные противоречия, несовершенные формулировки, что снижает формальную определенность некоторых правовых норм, но не исключает их нормативности, поскольку недостатки формы выражения правовой нормы, если она действительно существует, могут быть преодолены при помощи аналогии права или закона, непосредственным при- 8
8 Это со всей очевидностью показывают, исследования, специально посвященные этой теме. В таких исследованиях, с одной стороны, формальная определенность нередко называется чем-то уже присущим праву, его существенным, неотъемлемым свойством; с другой стороны, справедливо указывается, что право должно быть формально определенным, для чего необходимо его постоянное совершенствование в законодательном порядке (см.: Черданцев А. Ф. Основные проблемы теории толкования советского права. Автореф. докт. дне. Свердловск, 1972, с. 12—13; Шабуров А. С. Формаль ная определенность права. Автореф. канд. дне. Свердловск, 1973, с. 5; см. также: Бабаев В. К. Формальная определенность и возможности формализации законодательства. — «Советское государство и право», 1978, № 4, с. 47).
7 См.: Шабуров А. С. Указ, автореферат, с. 8 и след.; Черданцев А. Ф. Указ, автореферат, с. 31. См. также: Ткачева С. Г. Конкретизация закона и его судебное толкование. Автореф. канд. дис. М., 1973.
Н
менением конституционных норм, ограничительным или распространительным толкованием. Если норма права не получила адекватного выражения в тексте нормативного акта, то этот недостаток может быть устранен практикой. Если же то или иное правило не обеспечено санкцией, оно вообще не является правовым, поскольку государственное принуждение за его нарушение не может применяться ни по аналогии права или закона, ни в результате распространительного толкования.
Наконец, при взгляде на формальную определенность права как на специфическое качество, связанное с его сущностью, принуждение оказалось разлитым по всем элементам правовой нормы, а ее определенность обернулась принудительностью. Отсюда — ряд неприемлемых выводов. Это, во-первых, предположение, что применение санкции может быть результатом правомерных действий ®. Во-вторых, преувеличение императивности правовых норм, как во всех их частях государственных велений, привело к выводу, что эта императивность присуща и нормам, закрепляющим за участниками общественной жизни определенные права, «хотя бы уже потому, что закрепляются именно такие, а не иные права, что именно этими, а не иными правами разрешается пользоваться. Кроме того, указываются возможности и характер пользования правами* * Из такого вывода вытекает парадоксальное предположение, будто законодательное определение и расширение прав граждан ограничивает их свободу. Между тем в литературе совершенно правильно подчеркивается, что «субъективное право не всегда выступает как граница возможных действий, его нельзя понимать в качестве средства ограничения самодеятельности и свободы. Субъективное право — не свобода в рамках закона, а законом гарантированная свобода, т. е. признанная правом и потому подлежащая неукоснительной охране со стороны государства возможность само
• См.: Н е д б a ft л о П. Е. Указ, статья, с. 124.
9 Там же, с. 129; см. также: Недбайло П. Е. Советские социалистические правовые нормы. Львов, 1969, с. 73 и след.
12
стоятельно действовать и принимать волевые решения» *°.
Равным образом невозможно согласиться с рассуждениями отдельных авторов, отождествляющих общеобязательность права с принуждением: «Принуждение в праве в широком смысле находит свое проявление в том, что государство властно решает те или иные вопросы независимо от воли отдельного индивидуума, которая может и не совпадать с государственной волей, содержащейся в правовых нормах» п. Хотя такие рассуждения чаще сопровождаются ссылками на законы военного времени (трудовая, топлицдая и иные повинности), в них выражено предположение, будто право само по себе носит принудительный («в широком смысле») характер, коль скоро содержит нормы и определяет обязанности, исполнение которых не всегда соответствует воле «отдельного индивидуума». В результате право выглядит как чуждая индивидам (членам общества) сила, ограничивающая их свободу, психически принуждающая следовать велениям государства.
Такое представление неоднократно подвергалось справедливой критике: «Мнение о том, что, издавая законы, Советское государство осуществляет психическое принуждение, искажает фактические взаимоотношения общенародной власти с гражданами» 10 11 12. Обязательность советского права не тождественна его принудительности Ч Принуждение в механизме правового регулирования социалистических отношений не занимает ведущего места по той причине, что надобность в его применении возникает лишь тогда, когда в этом механизме происходит срыв, перебой, требующий устранения
10 Я в и ч Л. С. Общая теория права. Л., 1976, с. 179.
11 Веремеенко И. И. Административно-правовые санкции. М., 1975, с. 16, 68 и др.
12 Б а х р а х Д. Н. Советское законодательство об административной ответственности. Пермь, 1960, с. 20.
•• См.: Ямпольская Ц. А. Указ, соч., с. Г69 и др. Курылев С. В. Санкция как элемент правовой нормы. — «Советское государство и право», 1964, № 8, с. 49 и др., Кудрявцев В Н. Право и поведение. М., 1976, с. 127 и след.
13
с помощью мер государственного принуждения. Оно носит не «общенормативный характер» («психическое принуждение»), а применяется на основе закона в конкретных, индивидуализированных отношениях, которые (в подавляющем большинстве) возникают в связи с правонарушениями и применением санкций.
Механизм социалистического управления основан не на подавлении, надзоре и командовании, а на создании каждому члену общества самых благоприятных условий для выявления способностей и дарований, для проявления инициативы и творчества |4. В свете ст. 20 Конституции СССР приобретает особую актуальность исследование информационного, ценностного, стимулирующего и иных мотивационных аспектов советского права, органически связанных с присущими зрелому социализму методами социального управления. Такое исследование дает возможность раскрыть и обосновать такую тенденцию развития социалистического права, как расширение его позитивной, стимулирующей роли,s. Этим предопределяются также основные направления правовой пропаганды и правового воспитания, главным содержанием которых является информация не о санкциях за различные правонарушения, а о правах и обязанностях граждан.
Кроме того, надо отметить следующее. Одно из измышлений буржуазной пропаганды — приписывание реальному социализму свойств «деспотического», «казарменного коммунизма», представление о нем, как о «массовой казарме», «массовом чиновничестве». Классики марксизма-ленинизма неоднократно выступали против этого измышления1в. В постановлении ЦК КПСС от 13 декабря 1979 г. «О 110-й годовщине со дня рождения Владимира Ильича Ленина» отмечается: «Нет ничего более
14 См.: Афанасьев В. Г. Человек в управлении обществом. М., 1977, с. 206.
” См.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение, с. 133, 156 и др.
’• См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Из ранних проиэве дений М., 1966, с. 586—568; Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 455; т. 19, с. 191; т. 20, с. 665; т. 42, с. 411; Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 31, с. 446.
14
нелепого, чем попытки наших недругов представить социализм как общество, якобы подавляющее инициативу, права и свободы людей» п.
Среди антикоммунистических измышлений о советском праве одним из ведущих является представление о нем как о средстве подавления и унификации личностей, как о системе всеобщего конформизма и уравнительности. Между тем укрепление правовой основы государственной и общественной жизни, возрастание роли и значения правового регулирования в развитом социалистическом обществе означают не «тотальную принудительную регламентацию» действий, помыслов, интересов граждан, как утверждают буржуазные критики советского права, а максимальное использование созидательной и организующей силы закона для осуществления коммунистического идеала: «Свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех».
«Мы твердо стоим на той позиции, — указывает Л. И. Брежнев, — что демократия социализма несовместима ни с казарменно-бюрократическими порядками, ни с анархическим своеволием в отношении к социалистическим принципам, нормам и законам» * 18.
§ 2. Место санкций в советском праве
Сочетание сущностного и функционального аспектов изучения права дает возможность соединить исследование форм и методов воздействия различных правовых норм на поведение людей и общественные отношения с общим положением об обеспеченности (охране) всех вообще правовых норм с помощью мер государственного принуждения. Необходимость связи правовых норм с санкциями признается и большинством тех авторов, которые считают, что правовые нормы состоят из «двух элементов». Различая «регулятивные» (гипотеза4-диспозиция) и «охранительные» (гипотеза+санкция)
1Г «Коммунист», 1980, № I, с. 6.
18 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т 6, М., 1978, с. 636.
15
правовые нормы, сторонники этой точки зрения обязательно подчеркивают неразрывную связь тех и других норм, системность права, в силу которой каждая из правовых норм на том или ином этапе ее осуществления обязательно обеспечивается государственной охраной, санкцией. Это требует, однако, специальных и обширных пояснений, неоднократных повторений того, что регулятивные нормы (или «нормы без санкций») связаны с охранительными и, наоборот, вторые с первыми 19. Между тем такая связь содержится в самом понятии трехчленной структуры нормы, она имманентна ей и наилучшим образом выражает системность права, изучаемого с точки зрения его специфики, государственно-властного характера, охраны правовых норм государственным принуждением.
Необходимость такой охраны общепризнана. При анализе действующего законодательства и практики его применения преобладают не обоснования допустимости каких-либо «норм без санкции», а, напротив, предложения подкрепить санкцией (или усилить ее) отдельные нормы, ответственность за нарушение которых недостаточно определенна.
Не случайно в последние годы наметилось сближение поначалу противоположных взглядов на структуру правовой нормы. С одной стороны, сторонники трехчленной структуры правовой нормы ввели в категориальный аппарат теории права понятие «нормативного предписания», под которым понимается сформулированное в тексте нормативного акта логически завершенное положение, направленное на регулирование определенного вида
19 Например, Георги Бойчев не считает санкцию обязательным элементом (или атрибутом) каждой правовой нормы и потому вынужден много раз пояснять, что «правовые нормы без санкций» обеспечиваются санкционной защитой через связь с другими нормами права. Между тем, как верно отмечает Георги Бойчев, задача общей теории государства и права — раскрыть наиболее общий способ осуществления санкционной защиты (см.: Бойчев Георги. Санкцията в правната система на Народна Република България. София, 1972, с. 71); такой способ и раскрывается через трехчленную структуру, согласно которой санкция является элементом (атрибутом) каждой без исключения правовой нормы.
16
общественных отношений10. Тем самым снимается то возражение против трехчленной структуры правовой нормы, что в ней как бы «растворяются» относительно самостоятельные положения права, способные регулировать общественные отношения и потому обособленные в тексте нормативного акта. Кроме того, этим открывается путь к углубленному анализу закономерностей связи текстов нормативных актов с содержащимися в них правовыми предписаниями, поскольку определяющими в этой связи являются характер правила, содержание права, методы его воздействия на общественные отношения. Наконец, понятием нормативного предписания охватывается ряд многих существенных моментов содержания правовых норм, в том числе законодательные обобщения, нормы-принципы, дефинитивные нормы и другие, играющие важную роль в процессе правового регулирования.
С другой стороны, теоретическое и практическое значение трехчленной структуры правовой нормы в последнее время признается ее авторитетными критиками. «В современных условиях, — пишет С. С. Алексеев, — существует необходимость расчленения единого понятия «норма вообще» и использования при характеристике права двух понятий? а) логическая норма и б) норма-предписание»20 21 22. Логическая норма — та же трехчленная структура (гипотеза — диспозиция — санкция), рассматриваемая как способ (закон) связи правовой системы на уровне ее первичных элементов, связи, выявляющей правовые, государственновластные свойства нормативных предписаний, специфику правовой нормы как регулятора общественных отношений °.
Сближение противоположных взглядов на структуру правовой нормы не сняло ряда разно
20 См.: Мицкевич А. В. Акты высших органов Советского государства. М., 1967, с. 34 и след.
21 Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. I. Свердловск, 1972, с. 215; см. также с. 224—229 и др.
22 См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971, с. 84 и др.; Он же. Проблемы теории и права, т. 1, с. 221 и след.; Он же. Структура советского права. М., 1975, с. 30 и след., 83 и след.
2 о. э. Лейст
17
гласий, но позволяет более четко определить ряд положений о месте санкций в системе права. Во-первых, санкция признается необходимым структурным элементом или атрибутом любой правовой нормы, придающим ей государственно-властный характер. Во-вторых, связь санкций с рядом правовых норм сложна, многозвенна. Санкцию имеет любая норма права, но это вовсе не означает, что санкция включается в состав данной, отдельно взятой нормы. Иными словами, признавая необходимость охраны каждой нормы права мерами государственного принуждения, мы неизбежно приходим к выводу, что санкция, определяющая, какими именно мерами государственного принуждения охраняется от нарушений данная норма права, является необходимым атрибутом каждой правое вой нормы, в сколь бы опосредствованной и сложной связи санкция ни находилась с той или иной нормой 22 23 Нормы права образуют систему, в пределах которой предписания одних норм охраняются другими правовыми нормами, имеющими, в свою очередь, санкции, применяемые в случаях, когда не реализуются санкции, так сказать, предыдущего порядка. С этим связана специализация в системе права: ряд отраслей права имеет правоохранительный характер (уголовное право, исправительно-трудовое право, уголовный и гражданский процесс, возможно, — административно-карательное право), в пределах самих отраслей права в особые институты выделены нормы, определяющие санкции за правонарушения (институты имущественной ответственности в гражданском праве, материальной и дисциплинарной ответственности в трудовом и колхозном праве и др.). В результате целый комплекс норм нередко охраняется от нарушений общей санкцией, неразрывно связанной с каждой из норм, составляющих комплекс, но не входящей в «состав» этих отдельных норм.
Наконец, санкция является не только угрозой по отношению к возможному правонарушителю, но
22 См. подробнее: Лейст О. Э. Санкции в советском
праве М., 1962, с. 21, 24—25.
18
и правилом поведения (диспозицией) соответствующих государственных органови, реализующих эту угрозу в случае правонарушения. Иначе и не может быть, так как меры государственного принуждения, охраняющие нормы права от нарушений, применяются и реализуются государственным аппаратом, деятельность которого урегулирована правом. Отсюда проистекает «ступенчатость санкций» по меньшей мере в двух отношениях. Во-первых, должен быть отменен (или изменен) любой незаконный или необоснованный акт о применении санкции, а лица, виновные в неправильном применении санкции, подлежат персональной ответственности. Во-вторых, обязанность государственных органов применить (реализовать) санкцию сама обеспечена санкциями, цель которых — законность, обоснованность, неотвратимость ответственности.
Взгляд на санкцию как на диспозицию вызвал возражениеобоснованное в том смысле, что отношения ответственности регламентируются нё только санкцией (см. гл. 3). Однако то, что санкция в определенном аспекте становится диспозицией, не противоречит тому, что она (санкция) — атрибут правовой нормы м. Противоречия нет, так как пока санкция выступает как угроза (на случай правонарушения), она ни для кого не является диспозицией: ею она становится при решении дела о конкретном правонарушении.
} Санкции — необходимый компонент правовой системы, но им не принадлежит в этой системе ведущая роль, поскольку угроза принуждения и ее применение не являются главным способом правового воздействия на отношения социалистического общества. Реализация правовых норм в подавляющем большинстве происходит через беспрепятственное осуществление субъективных прав, выполнение обязанностей и соблюдение запретов. Это обуслов-* лено и качественно новым соотношением общественного сознания с содержанием правовых норм, и * * *
24 Либо причинителя имущественного вреда, который (правонарушитель) обязан возместить этот вред.
28 «Советское государство и право», 1963, № 5, с. 165.
“ Там же, с. 164—165.
2*
19
разнообразием методов правового воздействия на общественные отношения и поведение людей, среди которых (методов) ведущими являются предоставление субъективных прав, стимулирование, поощрение, охрана, организационное упорядочение и др.
Между тем о роли санкций в регулировании общественных отношений и поведения людей порой высказываются преувеличенные представления. Таково предположение, что законодательное определение санкций возлагает на всех членов общества ответственность (в том числе уголовную) безотносительно к тому, совершаются правонарушения или нет27 28. Высказываются явно неприемлемые суждения о социальной роли уголовного права: «Устанавливая уголовную ответственность за определенные виды деяний, уголовное право направляет поведение людей в русло социалистического и коммунистического строительстваэ Ч Однако санкциям (особенно уголовным) в регулировании общественных отношений принадлежит гораздо более скромная роль уже по той причине, что санкции имеют социальный смысл не сами по себе, а лишь в связи с теми обязанностями (или запретами), которые обеспечиваются (гарантируются) при помощи санкций. Конечно, пока совершаются правонарушения, невозможно обойтись без санкций и ответственности; санкции — необходимый компонент правовой системы, гарант (атрибут) каждой правовой нормы. Но из этого не следует, что общепризнанное положение о высокой моральной ценности социалистического права в целом можно распространять на санкции и юридическую ответственность, непомерно преувеличивая «благо юридической ответственности, ее (особенно уголовной) социальную роль и место в механизме правового регулирования 29.
27 См., например: Назаров Б. Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976, с. 248, 260, 271—272, 283 и др.
28 Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974, с. 14.
29 См.: Петелин А. И. Проблемы правовой ответственности в социалистическом обществе. Омск. 1976, с. 37, 46, 48, 59 и след., 91
20
Преувеличение отдельными авторами социальной роли санкций вообще, уголовных в особенности, является чем-то вроде пережитка старой традиции, настолько тесно ассоциировавшей закон и кару за его нарушение, что уголовное право как бы брало на себя роль представителя права вообще, являясь его частью, заменяющей целое30.
Кроме того, надо отметить следующее. В обыденном правосознании устойчиво держится представление об уголовном наказании как главном средстве борьбы с правонарушениями, о желательности ужесточения принудительных мер, применяемых к правонарушителям. В основе этого представления лежат, с одной стороны, уважение к праву и нетерпимость к правонарушениям, с другой — недостаточная осведомленность о целесообразных и результативных способах борьбы с ними. «Известно, — отмечают специалисты, — что еще значительная часть граждан понимает активизацию борьбы с преступностью как усиление уголовной репрессии... Между тем ни теория уголовного права, ни результаты конкретных социологических исследований не дают сколько-нибудь серьезных оснований рассчитывать на существенную превентивную эффективность всякого усиления наказуемости преступлений.
Отсюда вытекает насущная потребность в научном формировании социалистического правосознания, особенно обыденного, задача действенного влияния правовой идеологии на правовую психологию населения* 31. Один из способов такого влияния — показ многообразия средств охраны правопорядка, сложной системы санкций, включающей не только уголовные наказания, но и другие меры государственного принуждения, действенность которых зависит от их неотвратимости и одновременного морально-общественного воздействия на право
30 См.: Пашуканис Е. Б. Общая теория права и марксизм. М., 1929, с. 111.
31 Кузнецова Н. Ф., Злобин Г. А. Социальная обусловленность уголовного эакойа н научное обеспечение нормотворчества. — «Советское государство и право», 1976, № 8, с. 79.
21
нарушителя. Опытом и наукой доказана значительная эффективность ряда неуголовных санкций в предупреждении и пресечении менее опасных правонарушений; в законодательстве последних лет отчетливо выражена тенденция сужения применения уголовной ответственности, замены ее другими видами юридической ответственности за правонарушения. Между тем о роли уголовно-правовых санкций и ответственности порой высказываются преувеличенные представления. Например, в связи с тем, что уголовно-правовые санкции могут применяться за предусмотренные уголовным законом преступные, общественно опасные деяния, нарушающие нормы других отраслей права, делаются выводы, что уголовное право замыкает собой весь советский правопорядок «выступает в качестве цементирующего, основополагающего звена всей системы юридической ответственности>м. Эти выводы не учитывают того, что возможность применения уголовно-правовых санкций строго ограничена законодателем определением составов преступлений, число которых значительно менее других видов (составов) правонарушений. Кроме того, не принимается в расчет и то, что немалый ущерб правопорядку причиняют правонарушения, влекущие не уголовную, но иную (дисциплинарную, административную, имущественную) ответственность, и борьба с ними при помощи неуголовных санкций существенно важна как для охраны и восстановления правопорядка, так и для предупреждения более опасных правонарушений.
С другой стороны, еще не полностью преодолен взгляд на государственное принуждение как только на крайнее и самое последнее средство борьбы с правонарушениями, применению которого обязательно должно предшествовать убеждение и предупреждение правонарушителя. Отдельные авторы смешивают убежденность в справедливости и целесообразности правовых норм как особенное состоя-
и См.: Коган В. М. Логико-юридическая структура советского уголовного закона. Алма-Ата, 1966, с. 43.
” Петелин А. И. Указ, соч., с. 46.
22
ние общественной психологии, морали, всех уровней общественного сознания развитого социалистического общества с убеждением как процессом воспитания уважения к праву. Основанные на таком смешении рекомендации не отвечают реальным тенденциям развития законодательства на современном этапе. Строгость санкций за правонарушения в целом, в ббщей массе смягчается за счет сужения применения уголовных наказаний, особенно лишения свободы; но одновременно усиливается строгость административных взысканий за опасные правонарушения, вызывающие возмущение широкой общественности. Расширяются правовые возможности применения и других неуголовных санкций, направленных на пресечение противоправных деяний, восстановление нарушенного правопорядка, общую и частную превенцию правонарушений. Увещеваниям, предостережениям, бесконечным предупреждениям не может быть места там, где речь должна идти об ответственности за противоправные деяния. Неотвратимость ответственности за правонарушения — существенная гарантия обязанностей, воспитания ответственного подхода к их соблюдению. В обозначении и охране этих обязанностей — основное назначение санкций.
$ 3. Санкция и обязанность
Санкция непосредственно связана с требованием определенного поведения, содержащимся в правовой норме. В юридической обязанности выражено требование должного поведения, в санкции — способ государственного принуждения к выполнению (соблюдению) этого требования, угроза принуждением на случай его нарушения.
Соблюдение и исполнение юридических обязанностей неразрывно связаны с обеспечением прав граждан и других участников общественных отношений, с развитием социалистической демократии. Принцип сочетания прав и обязанностей граждан как принцип демократической организации общественной жизни получил всестороннее обоснование и развитие в процессе принятия Конституции СССР.
23
«Мысль о том, что исполнение гражданских обязанностей есть столь же необходимый элемент демократии, как и осуществление прав и свобод, высказывалась очень многими участниками дискуссий по проекту Конституции. И эта идея ясно выражена в соответствующих статьях нашего Основного Закона» 34.
В определении юридических обязанностей санкции играют подсобную (содержание обязанности определяется не санкцией), но необходимую роль (без обеспеченности санкцией обязанность перестает быть правовой). При этом строгость санкций за нарушение правовых норм в значительной мере отражает социальную ценность регулируемых (или охраняемых) этими нормами общественных отношений, общественную значимость прав и обязанностей, определяемых нормами права. Содержание санкции зависит от обеспечиваемой ею обязанности и в том отношении, что предусмотренные санкцией меры принуждения должны в максимально возможной степени служить реальному исполнению соответствующей обязанности, пресекать ее нарушение и устранять его вредные последствия.
В механизме правового регулирования санкция столь же соотносительна, понятию юридической обязанности, как правонарушению — понятие юридической ответственности. Поэтому различия в понимании юридической обязанности неизбежно порождают разногласия в теоретическом понимании санкций.
Регулирование поведения участников общественных отношений через определение их юридических обязанностей неразрывно связано с запретом тех линий поведения, которые идут вразрез с предписаниями правовых норм. Категоричность веления предполагает запрет иного поведения, включает этот запрет; нарушение запрета, входящего в содержание юридической обязанности, влечет (должно влечь) применение санкций. Обязательность («не
мБрежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 6, с. 636.
24
обходимость») и санкция неразрывно связаны; соответственно, содержащиеся в праве предписания, не имеющие императивного (категорического» включающего запрет иного поведения) характера» непосредственно связаны не с санкциями, а с иными мерами поддержания правопорядка.
Об этом нужно сказать особо, поскольку в законодательстве терминами «обязан», «должен» иногда обозначаются не юридические обязанности, а порядок совершения юридически значимых действий. Правовые последствия несоблюдения этого порядка не являются, вопреки мнению ряда авторов, санкцией и ответственностью.
Иногда термином «обязан» в одном нормативном акте обозначаются разные правовые явления. Так, ст. 61 ГПК РСФСР определено: «Лицо, ходатайствующее о вызове свидетеля, обязано указать, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, может подтвердить свидетель, и сообщить суду его имя, отчество, фамилию и место жительства». В ст. 62 ГПК говорится: «Лицо, вызванное в качестве свидетеля, обязано явиться в суд и дать правдивые показания». Поскольку правом определены меры принуждения, которые могут быть применены к свидетелю, не выполнившему эту обязанность (штраф, привод в случае неявки, уголовная ответственность за отказ или уклонение от дачи показаний или за дачу заведомо ложного показания), о сущности обязанности свидетеля спора нет: это юридическая обязанность, обеспеченная санкциями.
Вместе с тем не совсем ясно, о какого рода «обязанности» говорится в ст. 61 ГПК, а также в ст.ст. 50, 63, 64, 69, Ill, 127 и ряде других статей ГПК. Аналогичных формулировок немало также в Гражданском кодексе: «Заказчик обязан принять работу, выполненную подрядчиком, и осмотреть ее. Если заказчик не заявит немедленно подрядчику об отступлениях от условий договора, ухудшивших работу, или иных недостатках в работе, он теряет право в дальнейшем ссылаться на эти отступления от условий договбра или недостатки в работе» (ч. 1, ст. 361 ГК РСФСР). «Лицо, сдавшее иму
25
щество на хранение, обязано взять его обратно в сроки, указанные в статье 427 настоящего Кодекса» (ч. I, ст. 430 ГК).
Последняя формулировка (обязанность взять обратно имущество, сданное на хранение) особенно ясно показывает, что речь идет не об обязанности, а о порядке осуществления субъективного права, ибо лицо, сдавшее имущество на хранение, может вообще отказаться от него. Поэтому некоторые формулировки законодательства, предусматривающие аналогичные ситуации, содержат не термин «обязан», а, наоборот, «вправе», отчего не меняется их смысл (содержание). Для примера сравним формулировки ранее действовавшего и нового Гражданских кодексов: «Кредиторы наследодателя обязаны (разрядка моя. — О. Л.) заявить свои претензии под страхом утраты права требования в течение шести месяцев со дня открытия наследства» (Примечание к ст. 433 ГК РСФСР 1922 г.). «Кредиторы наследодателя вправе (разрядка моя. — О. Л.) в течение шести месяцев со дня открытия наследства предъявить свои претензии... Несоблюдение этих правил влечет за собой утрату кредиторами принадлежащих им прав требования» (ст. 554 ГК РСФСР 1964 г.). В этих и ряде других случаев закон определяет не обязанности, снабженные санкциями, а только лишь порядок совершения юридически значимых действий. Если достижение того или иного правового результата не вменяется лицу в юридическую обязанность, право определяет лишь порядок совершения тех или иных действий, но не содержит ни запрещения уклоняться от него, ни веления обязательно совершать эти самые действия. Поэтому последствия несоблюдения названных правил санкцией не являются, поскольку санкции направлены против правонарушений, а не против тех действий, совершение которых предоставлено усмотрению лица (порядок осуществления его субъективного права).
В определенных случаях несоблюдение правил, о которых идет речь, может быть противоправным. Во-первых, когда в законе прямо указано на обязательность совершения действий, которые должны
26
быть надлежащим образом оформлены. Такова обязанность предприятий, учреждений, организаций взыскивать санкции (см. гл. 4), предъявляя для этого претензии, обращаясь в арбитраж и суд. При этом надлежащее оформление договоров, претензий, исков, соблюдение сроков является служебным долгом юрисконсультов и других должностных лиц предприятий, учреждений, организаций. Поэтому несоблюдение соответствующих правил совпадает с нарушением их юридических обязанностей (по другому правоотношению) и должно влечь поиме-нение предусмотренных законом санкций и к хоз-органам, и к должностным лицам. Во-вторых, если несоблюдение таких правил прямо запрещено законом. Таково запрещение расторжения трудового договора по инициативе администрации без предварительного согласия фабричного, заводского, местного комитета профсоюза. Наконец, несоблюдение этих правил может иметь противоправный характер в более сложной, опосредствованной связи. В ряде случаев государственные органы и должностные лица обязаны придавать юридическое значение лишь тем действиям, которые совершены в порядке и форме, определенной законом. Таков, например, порядок заключения трудового договора: «Рабочие и служащие, поступающие на работу, обязаны предъявлять администрации предприятия, учреждения, организации трудовую книжку, оформленную в установленном порядке» 35 36. Невыполнение этой обязанности поступающим на работу не является правонарушением, но препятствует заключению трудового договора: «Прием на работу без трудовой книжки не .допускается» *. Соответственно, несоблюдение правил заключения трудового договора (прием на работу лица, не предъявившего трудовую книжку) представляет собой служебный проступок представителя администрации,
85 Статья 4 постановления Совета Министров СССР и Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов от 6 сентября 1973 г. <О трудовых книжках рабочих и служащих» (СП СССР 1973 г. № 23, ст. 115),
36 Статья 5 постановления <0 трудовых книжках рабочих и служащих».
27
влекущий его дисциплинарную ответственность, но отнюдь не ответственность рабочего или служащего, принятого на работу без предъявления необходимых документов.
Разграничение юридических обязанностей и правовых предписаний, иногда обозначенных терминами «обязан», «должен», но не содержащих запрета иного поведения, важно по меньшей мере в трех отношениях: 1) для отграничения правонарушений от действий, не влекущих правовых последствий; 2) для определения точного адресата правовой нормы, к которому должна быть применена санкция в случае нарушения обязанности (запрета); 3) для отделения санкций (ответственности) от иных правовых последствий каких-либо действий.
Лишение или ограничение права за правонарушение существенно отличается от отказа предоставить аналогичное право из-за того, что не выполнены условия его приобретения. Одно дело —лишение водительских прав за транспортные правонарушения без права получить их до истечения срока наказания; другое дело — отказ выдать такие права лицу, которое не смогло сдать экзамены, но после соответствующей подготовки может вновь обратиться за получением водительских прав.
К санкциям иногда относят потерю права на иск из-за пропуска исковой давности, оставление иска без рассмотрения при двукратной неявке сторон без уважительных причин, недопущение судом свидетельских показаний в случае несоблюдения письменной формы договора, ненаступление тех. юридических последствий, к которым, как предполагается, данное лицо стремилось («санкция ничтожности», «неполная» или «правоетрицающая» санкция) 37. Такое понимание санкций вызывает ряд возражений.
Невозможно согласиться с представлением,
37 См.: Недбайло П Е. Советские социалистические правовые нормы, с. 57; Общая теория государства и права, т 2. Общая теория права. Л., 1974; с. 263—264; Юридическая процессуальная форма: теория и практика. М., 1976, с. 36.
28
будто санкция может применяться за действия правомерные, но совершенные не в той форме или не в том порядке, как их полагается совершать для того, чтобы они породили определенный правовой результат. При таком понимании санкций стирается качественное различие между противоправными, общественно вредными или общественно опасными деяниями, с одной стороны, и действиями, юридически не вполне завершенными, но правом не запрещенными. Так, одни авторы называют пропуск исковой давности нарушением обязанности, влекущим применение санкций* 36 * 38 *, другие считают санкцией оставление без движения ненадлежаще оформленной кассационной жалобы. Они были бы правы, если предъявление исков и подача кассационных жалоб были безусловно обязательны, если бы не было принципа диспозитивности в гражданском праве и процессе. Равным образом невозможно считать санкцией недопущение судом свидетельских показаний в случае несоблюдения письменной формы договора, например, договора займа на сумму свыше пятидесяти рублей. В бесчисленном множестве случаев договор займа на сумму свыше пятидесяти рублей заключается между гражданами без каких бы то ни было расписок, что никоим образом не запрещено законом; не запрещено и предъявление исков в случае спора, а равно заявление в суде ходатайств о вызове свидетелей; из названной нормы вытекает лишь обязанность суда отклонить такое ходатайство; соответственно, санкция этой нормы обращена не против стороны в договоре или процессе, а против решения суда, если бы оно было вынесено на основе свидетельских показа-ний
м См.: Жицинский Ю. С. Санкция нормы советского гражданского права. Воронеж, 1966, с. 48.
36 См. характерное в этом отношении Постановление
Президиума Ленинградского областного суда от 24 января
1977 г., в котором, в частности, говорится: «Поскольку между сторонами договор в письменной форме не заключался и не соблюдена форма договора, предусмотренная ст. 238 ГК, суд
не вправе был ссылаться в его подтверждение на свидетельские показания и на основании этих показаний удовлетворять иск» («Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1977, № 7, с. 10).
29
Представление о так называемой «санкции ничтожности» как о средстве борьбы с правонарушителями40 41 проистекает из взгляда на формальную определенность как на сущностное качество права. Однако так называемая «санкция ничтожности» сопутствует действиям, которые вообще не порождают правовых последствий и уже в силу этого не противоправны4|. Во-вторых, борьба с правонарушениями предполагает активную деятельность государственных органов (в том числе применение санкций); если же не соблюдены форма, сроки, порядок совершения юридически значимых действий, от соответствующих органов государства требуется именно воздержание от того, чтобы этим дейст-виям придавалось юридическое значение42. Еще
40 См.: Недбайло П. Е. Вопросы структуры советских правовых норм в связи с постепенным перерастанием их в правила коммунистического общежития. — В кн.: Право и коммунизм. М., 1965, с. 123—124.
41 Поэтому невозможно согласиться с суждениями, что правонарушителями (по контексту) могут считаться лица, не уплатившие пошлину при подаче искового заявления, покупатели, не осмотревшие вещь при покупке и не заявившие продавцу об обнаруженных недостатках, лица, состоящие в незарегистрированном браке (см. там же, с. 124).
42 Приведем два примера. По закону отказ от права обращения в суд недействителен (ст 3 ГПК). Если стороны заключили соглашение (дали обязательство), ограничивающее это право, оно беспрепятственно опровергается (за исключением договора о передаче спора на рассмотрение третейского суда, п. 6 ст. 129 ГПК) действиями любой стороны, обратившейся в суд, и суда, принимающего исковое заявление. Никаких специальных действий для отмены соглашения, противоречащего ст. 3 ГПК, ни от суда, ни от кого бы то ни было не требуется, поскольку оно правового значения не имеет.
Другой пример. Если в арбитраж обращаются с иском о взыскании суммы, признанной ответчиком (в ответе на претензию), арбитраж отказывает в приеме иска к рассмотрению, разъясняя истцу, что он вправе дать распоряжение банку о списании этой суммы в бесспорном порядке (п. 9 Инструктивного письма Государственного арбитража при Совете Министров СССР от 31 марта 1975 г. — «Социалистическая законность;», 1975, № 8, с. 91). Иными словами, и в том и в другом случаях нет специальных санкций, поскольку суд вообще не обсуждает вопрос об отказе от права обращения в суд, а принимает и рассматривает исковое заявление, арбитраж же просто разъясняет истцу, что обращение с иском о взыскании признанной суммы беспредметно, поскольку* тот имеет право эту самую сумму взыскать через банк в бесспорном порядке.
30
важнее, что от государственных органов требуется не только это. Советский законодатель всегда возлагал на суд и другие государственные органы обязанность разъяснять лицам, допустившим какие-либо упущения в порядке, процедуре совершения юридически значимых действий, правовое значение этих упущений, способ их исправления и в ряде случаев возможность такого исправления, обусловленную определенным сроком.
Так, в ст.ст. 126 и 127 ГПК РСФСР изложены требования (в достаточно категоричной форме: «должны быть указаны», «должна быть приложена», «суд может обязать истца»), которым должно соответствовать исковое заявление. Невыполнение истцом этих требований влечет последствия, которые не имеют ничего общего ни с санкциями, ни с принуждением, ни с ответственностью: «Судья, установив, что исковое заявление подано без соблюдения требований, изложенных в статьях 126 и 127 настоящего Кодекса, или не оплачено государственной пошлиной, выносит определение об оставлении заявления без движения, о чем извещает истца и предоставляет ему срок для исправления недостатков.
Если истец в соответствии с указаниями судьи и в установленный срок выполнит все перечисленные в статьях 126 и 127 настоящего Кодекса требования и уплатит государственную пошлину, исковое заявление считается поданным в день первоначального представления его в суд. В противном случае заявление считается неподанным и возвращается истцу» (ст. 130 ГПК).
Иными словами, на судью возложена обязанность принять меры для того, чтобы юридическая неосведомленность лица, обратившегося в суд, не явилась препятствием для защиты действительных или предполагаемых прав истца. Поэтому невозможно согласиться с представлением, что, выполняя обязанность, предусмотренную ст. 130 ГПК, судья применяет к истцу «процессуальные санкции». Это не «санкции», а, наоборот, определенная законом необходимость помочь гражданину оформить иско-i вое заявление, объяснить ему значение тех или
31
иных действий, разъяснить содержание прав. После разговора с судьей гражданин может прийти к выводу, что его исковые требования необоснованны, перспективы дела туманны. Он может вообще помириться с ответчиком, и его отказ от оформления искового заявления ничего противоправного не содержит.
Равным образом обязанность стороны в процессе доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений (ст. 50 ГПК), сопряжена не с возможностью применения к стороне в процессе «санкций», а с обязанностью суда проявлять инициативу в собирании имеющих значение для дела доказательств, оказывать лицам, участвующим в деле, содействие в осуществлении их прав.
Определение обязанностей государственных органов помочь гражданину надлежащим образом оформить действия, направленные на достижение правового результата, — одна из особенностей советского права, присущая не только гражданскому процессу, но и другим отраслям (например, праву социального обеспечения, определяющему порядок представления документов для назначения пенсии).
Так называемая «санкция ничтожности» потому и не является санкцией, что направлена не на пресечение действий, не породивших правового результата, а, напротив, на их надлежащее оформление в тех случаях, когда речь идет о защите прав или охраняемых законом интересов. Последствия нарушения, невыполнения императивных (категорических) обязанностей и порядка совершения юридических действий различны. Недостатки искового заявления могут быть исправлены (уплачена пошлина, представлены необходимые документы, получены письменные доказательства и т. д.). Иное дело, если в процессе совершения юридически значимых действий было допущено нарушение императивной обязанности, например увольнение работника было произведено без предварительного согласия ФЗМК. Такое увольнение противоправно, запрещено законом, и эта противоправность не
32
может быть устранена даже и последующей санкцией ФЗМК Ч
Разграничение обязанностей, сопряженных с запретом, и правил совершения юридически значимых действий имеет значение также для определения сферы действия презумпции знания закона. При применении правовых норм государственные органы обязаны исходить из такой презумпции, решая вопросы о привлечении к ответственности и наказании лиц, нарушивших обязанности (запреты), совершивших противоправные деяния (нельзя оправдываться незнанием закона). Но в процессе осуществления самой ответственности ссылки на юридическую неосведомленность государственные органы признают уважительными, когда речь идет о порядке совершения тех или иных действий, имеющих правовое значение (подача кассационной жалобы в определенный срок и др.) и.
Tafcoe разграничение важно также для правильного определения адресатов юридических обязанностей и привлечения к ответственности их нарушителей. Так, согласно существующим правилам для зачисления на работу на некоторые предприятия необходимо пройти медицинский осмотр; работники этих предприятий обязаны проходить такие осмотры периодически. Отсюда проистекает обязанность руководителей этих предприятий отстра^ нить от работы лиц, уклоняющихся от медицинского осмотра. Неправильно понимая эту норму, органы санитарного надзора иногда налагают штрафы не на руководителей предприятий, а на рядовых работников, не прошедших медицинский осмотр или не выполнивших иные санитарные правила 43 44 45. Такая
43 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1977, № 3, с. 30; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1979, № 9, с. 11.
44 Характерно определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР от 8 февраля 1974 г., признавшей уважительной ту причину пропуска срока на кассационное обжалование приговора, что законный представитель осужденного «вследствие своей юридической неосведомленности полагал, что срок исчисляется только после вручения копии приговора осужденному» («Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1974, № 6, с. 14).
45 См.: Кацу к М. Взыскания, налагаемые в административном порядке. — «Социалистическая законность», 1960,
3 О. Э. Лейст
33
практика противоречит закону по меньшей мере в трех отношениях: штрафам подвергаются лица, не подлежащие административной ответственности; нарушение санитарных правил продолжается, так как работник, уклонившийся от обязательного медицинского осмотра, не отстраняется от работы, а уплачивает штраф; должностные лица, обязанные обеспечивать соблюдение санитарно-гигиенических и санитарно-противоэпидемических правил, избегают ответственности за их нарушение и не используют своих дисциплинарных полномочий для организации строгого соблюдения этих правил.
Предположение о «санкции ничтожности» связано с преувеличенным представлением о роли государственного принуждения в правовом регулировании. Указанные правом способы надлежащего оформления каких-либо действий иногда называют принуждением: «Когда субъект не может достичь желаемого результата иным способом, крбме указанного, принуждение налицо» *•. «...Лицо, рассчитывающее получить пенсию, вынуждено сообразовывать свое поведение с закрепленными в норме права юридическими фактами, и прежде всего учитывать необходимость накопления соответствующего трудового стажа»‘7. При таком подходе право без всяких на то оснований выглядит как сила, вынуждающая граждан чуть ли не на каждом шагу сообразовывать свои действия с их юридическим результатом под угрозой «санкции ничтожности». Согласиться с таким представлением совершенно невозможно.
№ 7, с. 43; Представление прокурора Ленинграда главному врачу санитарно-эпидемиологической станции об устранении нарушений законодательства при наложении штрафов на должностных лиц и граждан. — «Социалистическая законность», 1976, № 1, с. 88; Комментарий к законодательству о штрафах, налагаемых в административном порядке. М., 1968, с. 134.
44 Коган В. М. Указ, соч.» с. 43.
47 И с а к о в В. Б. Функции фактических обстоятельств в механизме правового регулирования. — «Советское государство и право», 1975, № 2, с. 115. О так называемой «санкции ничтожности» см.: Исаков В. Б. Фактический (юридический) состав в механизме правового регулирования. Автореф. канд. дис. Свердловск, 1975.
34
$ 4. Запреты
Особое место в правовой системе занимают запреты. В нормативных актах запрет часто сформулирован как описание правонарушения и определение санкций за его совершение. Таковы все статьи Особенной части Уголовных кодексов и большая часть норм об административной ответственности. Вопрос о правовом механизме действия запретов не вполне ясен. «... Если общественно-политическое значение и социальная ценность правовых запретов вырисовываются в целом с достаточной определенностью, — пишет С. С. Алексеев, — то по своей юридической природе, месту и функциям в структуре советского права они представляют собой сложные, в определенном смысле загадочные юридические образования» “. Дискуссионной в общей теории права и ряде отраслевых наук стала проблема именно юридического действия запретов. То, что в случае виновного нарушения запрета правонарушитель должен быть привлечен к ответственности, бесспорно. Спорно другое: означает ли установление правового запрета возложение на всех граждан юридической обязанности не совершать деяний того самого рода и вида, который описан соответствующей нормой, регулируют ли запреты нормальные, обычные общественные отношения или только охраняют их?
Распространенные суждения об общей обязанности не нарушать запреты мало что объясняют, так как из самого понятия запрета ясно, что его нельзя (запрещено) нарушать. К тому же большинство запретов достаточно конкретно, и поэтому общая обязанность не нарушать их сама нуждается в конкретизации. Одни авторы считают такую конкретизацию возможной и утверждают, что уголовный закон и другие запретительные нормы возлагают на граждан и должностных лиц соответствующие обязанности* 49. Другие идут еще дальше
и Л*п е к с е е в С. С. Правовые запреты в структуре советского*права. — «Правоведением 1973,	5, с. 43.
49 См.: Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958, с. 62 и синд., 129 и след.;
3*	35
и, отождествляя обязанность с ответственностью, приходят к выводу, что на всех граждан независимо от того, совершают они правонарушения или нет, возложена уголовная ответственность.
Преувеличенные представления о регулирующей роли уголовно-правовых запретов неоднократно подвергались критике. М. С. Строгович возражал против предположения, что из статей Особенной части УК проистекают конкретные обязанности граждан: «Иначе получилось бы, что люди, строжайшим образом соблюдающие законы, всю свою жизнь только и делают, что исполняют свои обязанности не совершать того, что запрещено уголовным законом, и что каждый их шаг есть выполнение ими обязанностей, возложенных на них нормами уголовного права» м.
Механизм действия запретов (правовое воздействие) связан с механизмом правового регулирования, но эта связь (до того, как запрет нарушен) выражается не в конкретных обязанностях и правоотношениях, вытекающих из запрета, а в том, что подавляющее большинство запретов включено в содержание позитивных обязанностей м.
Одна и та же обязанность нередко охраняется (через запреты) не одной, а несколькими санкция-ми 53, подлежащими применению в зависимости от
Наумов А. В. Примен^ие уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973, с. 15 и др.
“Строгович М. С. Вопросы теории правоотношения. — «Советское государство и право», 1964, № 6, с. 56— 57.
11 В теории уголовного права этот взгляд наиболее развернуто изложен в исследованиях В. Г. Смирнова, образно сравнившего уголовно-правовые нормы с часовым, стоящим на посту у склада социалистического имущества, который не регулирует отношений собстеенностн, но охраняет их, или с дружинником и милиционером, которые не регулируют, но охраняют общественный порядок («Правоведение», 1961, № 3, с. 89). Эта позиция широко обоснована в его монография «Функции советского уголовного права» (Л., 1965, с. 30  след., 149, н др.).
u Равным образом одно субъективное право может обеспечиваться несколькими запретами (см.: Иванова 3. Д. Роль правовых запретов в охране прав н свобод граждан. — В кн.: Охрана прав личности в социалистическом обществе. Труды Моск. высш. шк. милиции МВД СССР, вып. 1, М., 1977, с. 53).
36
степени общественной вредности или опасности правонарушения, характера вреда, причиненного им правопорядку, и др. Так, бережное отношение к социалистической собственности является конституционной обязанностью всех граждан, воплощенной и конкретизированной в ряде нормативных актов. Нарушение этой обязанности может влечь в зависимости от характера нарушения имущественную ответственность (полную, ограниченную или повышенную), дисциплинарную, административную, уголовную (в рамках последней санкции дифференцируются соответственно видам общественно опасных деяний, предусмотренных уголовным законом). Иными словами, подавляющее большинство запретов сопровождает уже существующую обязанность, определяя санкции за различные по характеру и степени вредности, опасности виновные нарушения этой самой обязанности. При этом надо учесть следующее. Многие запреты содержат точное описание состава правонарушения, за которое применяется санкция. Попытка сконструировать вытекающие из такого описания конкретные юридические обязанности воздерживаться от совершения правонарушения во всех элементах его состава (способ действия, форма вины, мотивы, повторность и т. д.) заведомо обречена на неудачу. Практически такая попытка привела бы к представлению, что, например, на лицо, не имеющее водительских прав и подвергнутое административному взысканию за управление транспортными средствами в состоянии опьянения, согласно ст. 2111 УК РСФСР возлагается специальная обязанность в течение года воздерживаться от управления транспортным средством в состоянии опьянения. Такую специальную обязанность сконструировать невозможно по той причине, что общие правила управления транспортными средствами распространяются на всех лиц независимо от того, подвергались они взысканиям за нарушение этих правил или, наоборот, всегда их тщательно соблюдали, имеют ли они водительские права, никогда их не имели или были их лишены. Равным образом трудно согласиться, что существуют отдельные обязанности
37
воздерживаться от кражи, грабежа, разбоя, мошенничества, вымогательства и т. д., с дальнейшей их конкретизацией по признакам, обозначенным в ст. 144 и след. УК РСФСР.
Подавляющее большинство запретов функционирует в неразрывной связи («в паре») с нормами, определяющими права и обязанности участников общественных отношенийм. Они как бы «включены» в уже существующие обязанности, и их определение, а равно дифференциация санкций за нарушение запретов имеют прежде всего позитивное значение.
Во-первых, правовое определение запрета усиливает гарантии прав, охраняемых запретом и ответственностью за его нарушение. Так, в ст. 49 Конституции СССР закреплено право граждан критиковать недостатки в работе государственных органов и общественных организаций, причем той же статьей запрещается преследовать за критику и определено, что лица, преследующие за критику, привлекаются к ответственности. «... Очевидно, — отметил Л. И. Брежнев, — что право на критику становится более содержательным, когда оно подкреплено, как это у нас сделано, конституционным запретом преследования за критику и требованием о привлечении к ответственности лиц, виновных в нарушении этого запрета» w.
Во-вторых, запретительные.нормы дают право соответствующим государственным органам, должностным лицам, общественным организациям принимать меры для предупреждения, выявления и пресечения деяний, запрещенных правом, а также мобилизуют против таких деяний общественное мнение и силы общественного воздействия.
В-третьих, все юридические обязанности равны по юридической силе, но не равноценны по социальному значению. Одно дело, скажем, обязанность оплатить проезд в городском транспорте, другое — обязанность обеспечить соблюдение специальных правил безопасности движения и эксплуатации того
м См.: Алексеев С. С. Указ, статья, с. 47 и след.
и Б р е ж н е в Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 6, с. 633.
38
же самого транспорта. Нарушение первой обязанности не может причинить большого вреда обществу и наказывается штрафом; невыполнение второй обязанности в ряде случаев общественно опасно и влечет применение уголовных наказаний (ст. ст. 211, 211‘, 2122, 213 УК РСФСР). Чем более важна обязанность в социальном отношении (т. е. чем настоятельнее общественная необходимость определенного ею варианта поведения), тем строже санкции за ее нарушение — строгость санкции всегда выражает категоричность запрета и, соответственно, степень общественной необходимости требуемого правом поведения.
Наконец, выполнение многих обязанностей требует не одного, а ряда действий, социальное значение которых различно. Обязанность нередко включает предписания, одни из которых более важны, чем другие. Так, свидетель обязан явиться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда и дать правдивые показания: сообщить все известное ему по делу и ответить на поставленные вопросы (ст. 73 УПК РСФСР, ст. 62 ГПК). Эта обязанность включает требования: явиться по вызову, дать показания, причем эти показания должны быть правдивыми. Вред (или опасность), проистекающий из нарушения каждого из этих требований, различен, и, соответственно, различны санкции (степень категоричности запрета) за такие нарушения. Неявка свидетеля без уважительной причины ведет к затяжке рассмотрения и решения дела, что само по себе плохо, но не общественно опасно. Поэтому такая неявка влечет только возможность привода свидетеля (в гражданском процессе — штраф за неявку по первому вызову суда, привод — за неявку по вторичному вызову). Однако отказ или уклонение свидетеля от дачи показаний уже препятствует осуществлению правосудия и потому является деянием общественно опасным, преступным, влекущим наказание по ст. 182 УК РСФСР. Еще опаснее дача свидетелем заведомо ложных показаний, поскольку они могут направить дознание или следствие на неверный путь, стать причиной неправосудного приговора,
39
решения, определения суда; поэтому санкции ст. 181 УК (заведомо ложное показание) гораздо строже.
Аналогичным образом запреты (и санкции за их нарушение) включаются в механизм реализации ряда других обязанностей. Так, любое невыполнение обязательств по договорам поставки продукции является нарушением государственной дисциплины, влечет за собой имущественную ответственность предприятий и организаций, допустивших эти нарушения, а также ответственность руководителей и других должностных лиц предприятий и организаций. Но нарушение нарушению рознь, с чем связана дифференциация имущественных санкций, а также мер персональной ответственности виновников допущенных нарушений. Различна степень строгости санкций за просрочку поставки или недопоставку продукции в установленный договором срок, и за поставку (хотя бы и в срок) продукции недоброкачественной, не соответствующей государственным стандартам либо техническим условиям, или некомплектной, причем различны и виды (строгость) персональной ответственности лиц, виновных в таких нарушениях.
Механизм действия запретов и санкций за их нарушение своеобразен. Верно, что в подавляющем большинстве они носят вспомогательный характер, но обозначаемая через строгость санкций степень категоричности правовых предписаний не безразлична для организации их осуществления. Запреты и корреспондирующие им санкции подчеркивают особенную социальную значимость охраняемых ими обязанностей и узловые пункты их реализации. Тем самым они участвуют в механизме правового регулирования, рассматриваемом не только лишь в охранительном, но и в позитивном аспекте.
При этом запреты не всегда прямо сформулированы в тексте нормативных актов. Так, в гражданском законодательстве нет словесной формулировки запрета причинять вред личности или имуществу гражданина, а также организации. С этим связаны представления, что возмещение причиненного вреда исключает противоправность самого причинения.
40
что такое возмещение — не ответственность и. С такими представлениями невозможно согласиться по ряду причин (см. гл. 2). Здесь необходимо отметить, что многие запреты в законодательстве прямо не сформулированы. Так, ни одна норма Особенной части Уголовного кодекса не сформулирована в виде запрета, причем все они изложены даже как бы неправильно: «Посредничество во взяточничестве наказывается...» и т. д. Резонно отмечалось, что формулировки всех этих норм нуждаются в логическом преобразовании, поскольку наказывается не преступление (посредничество во взяточничестве, убийство, телесное повреждение), а преступник (посредник, убийца и т. п.) 5в. Однако дело здесь не только в законодательной технике и не в особенностях языкового формулирования норм права, а в специфике взаимодействия с общественным сознанием норм, определяющих запреты и санкции за их нарушение. Перефразировка таких норм («преступление наказывается», «проступок влечет ответственность») в запреты породила бы формулировки: «Запрещается разбой...», «Запрещается распространять заведомо ложные, позорящие другое лицо измышления...», «Запрещается дача (получение) взяток...», «Запрещается появление на работе в нетрезвом виде...», «Запрещается умышленная потрава посевов...» и т. п. Такие формулировки пришли бы в противоречие с общественным право-
56 Утверждается, например, что возмещение виновным причиненного вреда «не является формой правовой ответст-, венностн, а представляет собой восстановление нарушенного субъективного права... В тех случаях, когда вред гражданину или социалистической организации причиняется в рамках гражданского правоотношения, возмещение вреда (добровольное или принудительное) полностью устраняет правонарушение... Причинение вреда (убытков) в рамках гражданского правоотношения не сопряжено с нарушением объективного права (нет посягательства на правопорядок)» (Ковалев М., Сухарев Е., Гор бу за А. О квалификации преступлений по совокупности. — «Советская юстиция», 1976, № 15, с. 9).
Такие суждения (и их обоснование) не согласуются с ч. 2 ст. 39 и ст. 65 Конституции СССР.
56 «Правоведение», 1968, № 1, с. 38—30; Черданцев А. Ф Вопросы толкования советского права. Свердловск, 1972, с. 35, 97—98 и др.
41
сознанием, на всех уровнях которого к этим деяниям утвердилось отчужденное отношение.
Словесные формулировки запретов в тексте нормативных актов нужны там, где существует специальная необходимость ориентировать общественное мнение и правосознание на недопустимость каких-либо деяний: «При приеме на работу запрещается требовать от трудящихся документы, помимо предусмотренных законодательством* (ст. 19 КЗоТ РСФСР). «Запрещается ввод в эксплуатацию предприятий, цехов и агрегатов, сбрасывающих сточные воды, без выполнения мероприятий, обеспечивающих их очистку» (ст. 4 Закона «Об охране природы в РСФСР»). «Запрещается: вырубка леса сверх установленного по каждому хозяйству размера ежегодного пользования...» (ст. 5, п. «а» Закона «Об охране природы в РСФСР»). Подавляющее большинство прямых (словесных) запретов57 определяется для того, чтобы подчеркнуть недопустимость каких-либо явлений и деяний, еще не вполне изжитых на всех уровнях правосознаниям. Есть, очевидно, та закономерность соотношения запретительных норм и массового правосознания, что болевые точки общества поначалу обозначаются запретом и наказанием, затем запрещенность становится подразумеваемой и определяется только наказуемостью. Именно этим прежде всего обусловлена отчужденность самих формулировок уголовных (и ряда других) законов, которые по форме 67
67 Со вер шей но особенное значение имеют указания на запрещенность явлений, практически невозможных в обществе развитого социализма, но обычных в странах капиталистической системы. Соответствующие положения закона (ст 28, ст. 42 Конституции СССР) выражают достижения реального социализма в его противопоставлении буржуазному миру.
и Так, несмотря на ряд авторитетных решении и указаний, руководители предприятий, учреждений и организаций нередко требовали от граждан различного рода справки, характеристики и иные документы помимо тех, которые подлежат предъявлению при поступлении на работу. Именно с целью окончательного пресечения этой незаконной практики законодательством о труде определен прямой запрет требовать документы помимо предусмотренных законом. — «Советское'государство и право», 1977, № 5, с. 88.
42
изложения ничего не запрещают и говорят о «наказании преступления», а не преступника, к которому должна быть применена санкция.
Запретительные нормы по существу сформулированы так, что адресованы не всем и не каждому, а только лишь тем неустойчивым лицам, которые либо совершают преступления, либо воздерживаются от этого именно вследствие страха перед уголовным наказанием. Закон как бы предостерегает именно этих лиц: оставьте помыслы о преступлении, оно наказывается!
Наконец, формулировки, согласно которым «наказывается преступление», а не лицо, к которому на самом деле применяется санкция, отражают ту закономерность, что если преступность и другие нарушения правопорядка подлежат ликвидации, искоренению как социальное зло, чуждое социалистическому обществу, то правонарушители, в том числе преступники, должны быть исправлены и перевоспитаны, возвращены обществу и включены в нормальный ритм и образ его жизни. «В условиях социализма, — говорится в Программе КПСС, — каждый выбившийся из трудовой колеи человек может вернуться к полезной деятельности» 59.
$ 5. Законодательное определение санкций
Способы законодательной связи санкций с охраняемыми ими правоположениями разнообразны. На первый взгляд данная проблема относится 'к законодательной технике, разрабатывающей наиболее простые способы указания на меры принуждения (санкции, ответственность), предусмотренные на случай нарушения правовых норм. С этой точки зрения предпочтительнее в нормативных актах, определяющих обязанности и запреты, указывать санкции за их нарушение, а не отсылать к другим нормативным актам. Между тем в законо
59 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1971, с. 106.
43
дательстве преобладает именно отсылочный стэсоб (в одних нормативных актах определяются трава и обязанности участников общественных отноиений, в других — санкции за их нарушение).
Это предопределяется прежде всего содержа нием и социальным назначением подавляющего большинства нормативных актов, направленна? не на борьбу с правонарушениями, а на регулиров ание и развитие общественных отношений социа л .им а. Цели таких нормативных актов обусловливают именно и только отсылочный способ определения ответственности (санкций) за нарушения содержащихся в них положений. Например: «Лица, препятствующие депутату в осуществлении его полномочий или посягающие на честь и достоинство депутата как представителя государственной власти, несут ответственность в соответствии с законом» (ч. 2, ст. 9 Закона СССР «О статусе народных депутатов в СССР»). «Должностные лица, виновные в нарушении законодательства о труде и правил по охране труда, в невыполнении обязательств по коллективным договорам и соглашениям по охране труда или в воспрепятствовании деятельности профессиональных союзов, несут ответственность в порядке, установленном законодательством Союза ССР и союзных республик» (ст. 105 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде). «Должностные лица и граждане, допустившие нарушение законодательства о всеобщем обязательном восьмилетием образовании, об отделении школы от церкви или другие нарушения законодательства в области народного образования, несут ответственность, установленную законодательством Союза ССР и союзных республик» (ст. 63 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о народном образовании).
Попытка дать в названных нормативных актах перечень видов их.возможных нарушений и санкций за каждый из них привела бы не только к их информационной перегрузке, что само по себе плохо, но и перегрузке лишней, отвлекающей внимание от содержания Законов и Основ, не соответствующей их главным социально-правовым функциям. В та
44
ком перечне нет надобности и по той причине, что санкции (ответственность) за нарушения обязанностей, предусмотренных этими нормативными актами, либо уже определены ранее принятыми законами (дисциплинарная, уголовная и иные виды ответственности), либо такое определение предполагается дать в других нормативных актах, принятие которых относится к компетенции того же или иных государственных органов Союза ССР и союзных республик.
Как известно, при обсуждении проекта Конституции делались предложения включить в Основной Закон различные правила, в частности санкции за те или иные правонарушения. Эти предложения не были приняты по тем причинам, что такие правила уже имеются в нашем законодательстве и, к тому же, они относятся к числу тех, которые определяются не Основным Законом государства, а текущим законодательством.
Вместе с тем Конституционная Комиссия поддержала предложения дополнить статью 49 проекта Конституции специальным указанием: «Лица, преследующие за критику, привлекаются к ответственности». Это дополнение имеет принципиальный характер. Во-первых, право каждого гражданина СССР вносить в государственные органы и общественные организации предложения об улучшении их деятельности, критиковать недостатки в работе впервые оформлено Конституцией СССР как политическое право граждан. Во-вторых, в текущем законодательстве нет специальной нормы, определяющей ответственность должностных лиц за неправильное отношение к критическим замечаниям трудящихся. Такая ответственность могла осуществляться (и осуществлялась) по нормам трудового или уголовного права, но ни те, ни другие не определяли особого состава правонарушения: «преследование за критику». Ныне соответствующий запрет введен в законодательство в качестве конституционного с указанием на то, что его нарушение влечет ответственность.
Такой способ определения ответственности за различные виды правонарушений широко исполь
45
зуется в советском законодательстве. В большинстве Основ, кодексов и других нормативных актов, направленных на регулирование и развитие социалистических отношений, ответственности посвящен специальный раздел. В нем, как правило, обозначаются виды правонарушений, возможных только в пределах соответствующей сферы правового регулирования, и определяются либо специфические меры ответственности за такие нарушения (ст.ст. 136, 138—140 Земельного кодекса РСФСР; ст.ст. 109, 112 Водного кодекса РСФСР; ст. 49 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о недрах), либо перечень нарушений с указанием, что они влекут уголовную, административную и иную ответственность в соответствии с законодательством (ст. 137 Земельного кодекса, ст.ст. 110, 111, 113 Водного кодекса, ст.ст. 49, 50 Основ законодательства о недрах).
На законодательное определение санкций влияет также то обстоятельство, что при помощи некоторых санкций охраняются обширные комплексы правовых норм различных отраслей права. Таковы нормы о дисциплинарной ответственности, которыми охраняются от нарушения нормы трудового, административного, процессуального и ряда других отраслей права. Они носят настолько всеобщий «охранительный> характер, что включение их в законодательные акты соответствующих отраслей вообще невозможно. Таковы также нормы Гражданско-процессуального кодекса, регулирующие исполнительное производство (раздел V ГПК). Они» как санкция, корреспондируют ряду норм гражданского, трудового, брачно-семейного, административного, уголовного права. Общий характер (по отношению ко всему гражданскому праву) имеет норма об ответственности в виде возмещения убытков®0.
м Поэтому общие нормы об ответственности должны быть сформулированы в общей части гражданского законодательства, a Hie в разделе об обязательствах (см.: Садиков О. Н. Общие и специальные нормы в гражданском законодательстве. — «Советское государство и право», 1971, Лй 1, с. 40—41, 45; см. также: Варкалло Витольд. Ответственность по гражданскому праву (возмещение вреда — функции, виды, границы). М., 1978, с. 91),
46
На формы законодательной связи санкции и охраняемого ею правила существенно влияет также строгость санкции, соответствующая степени общественной вредности или опасности правонарушения. Чем больший объем правоограничений определен санкцией, тем жестче она привязана к описанию караемого ею правонарушения, вплоть до конструкций норм Особенной части Уголовного кодекса, где детальное изложение состава преступления сопровождается точным определением рамок соразмерного ему наказания. И наоборот, менее строгие взыскания за нарушение трудовой дисциплины излагаются в общем перечне без определения составов проступков, за которые они применяются (ст. 135 КЗоТ), исключая увольнение за грубое или систематические нарушения (пп. 3 и 4 ст. 33, пп. 1, 2, 3 ст. 254 КЗоТ). Этим обеспечивается режим законности: более строгие меры ответственности применяются за точно определенные правонарушения, причем свобода усмотрения государственных органов и должностных лиц ограничена не только верхним пределом санкции, но и необходимостью мотивировать выбор в ее пределах конкретной меры взыскания (наказания) либо назначение менее строгой меры, чем определено низшим пределом санкции.
Названные факторы (непосредственные цели, социально-правовые функции нормативных актов, универсальность ряда норм об ответственности, необходимость точно сформулировать составы правонарушений, влекущих применение наиболее строгих санкций) относятся к числу тех, которые обусловливают специализацию в системе законодательства в1. Наконец, метод отсылок к специаль- *
•1 Именно специализацией в системе законодательства обусловлена надобность в теоретической (логической) структуре правовой нормы, дающей возможность определить связи в системе правоположений: «Кто и при каких обстоятельствах — к чему обязан — какова санкция за правонарушение».
«Казалось бы, — пишет С. С. Алексеев, — куда проще, удобней, да и юридически последовательней (особенно если придерживаться идеи о трехчленной структуре норм) при формулировании, например, норм о поставке, сразу же после указания на ту или иную юридическую обязанность предус-
47
ным нормативным актам, определяющим санкции за правонарушения и порядок применения санкций (ответственность), необходим еще и по той причине, что система санкций и ответственности не неизменна. Она находится в состоянии движения, развития, перестройки, закономерно меняется с развитием социалистического общества, причем процесс этих изменений обусловлен поиском наиболее эффективных санкций, совершенствованием их содержания и порядка применения.
матривать и соответствующую меру государственно-принудительного воздействия, обеспечивающую эту обязанность» (Алексеев С. С. Структура советского права, с. 137). Между тем почти никто из сторонников идеи о трехчленной струЛуре норм таких предложений не делал; напротив, один из доводов в пользу такой идеи — нетождественность нормы права и статьи закона, необходимость определения связей между ними в целях правильного применения норм.
Глава 2
ВИДЫ И СОДЕРЖАНИЕ САНКЦИЙ
§ 1. Санкция и правонарушение
Санкции направлены против правонарушений— виновных и противоправных деяний, вредных или опасных для общественных отношений социализма. Правонарушения вносят дезорганизацию в общественные отношения, урегулированные правом, причиняют вред социалистическому обществу и правопорядку.
В постановлении ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями» отмечается, что в нашей стране осуществлены важные меры по совершенствованию законодательства, улучшению деятельности правоохранительных органов, развитию активности общественности и повышению ее роли в охране правопорядка. «Все это создает необходимые условия для искоренения всяких нарушений правопорядка, ликвидации преступности, устранения причин, ее порождающих» *. В постановлении ЦК КПСС определены конкретные меры, направленные на дальнейшее улучшение профилактики правонарушений, усиление борьбы с преступными и другими антиобщественными проявлениями, неукоснительное соблюдение советских законов всеми гражданами и должностными лицами.
XXVI съезд партии подчеркнул, что борьба с правонарушениями — комплексная задача, в решении которой важное место принадлежит органам юстиции, суда,.прокуратуры, советской милиции, другим государственным органам, народному контролю, профессиональным союзам, трудовым коллективам, общественным организациям2.
1 «Коммунист:», 1979, № 14, с. 3.
3 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 59, G4 56
4 О. Э. Лейст	49
Законодательное определение санкций и их неотвратимое применение — не единственный, но важный способ.борьбы с правонарушениями. Успешность этой борьбы во многом зависит от того, насколько содержание санкций (предусмотренные ими меры принуждения) соответствует общей задаче и конкретным способам охраны правопорядка.
Санкция в абстрактной, нормативной форме содержит итоговую оценку того вида правонарушений, за которые она применяется 3. Понятие «итоговой оценки* * необходимо как для отграничения санкций от иных принудительных мер, принимаемых в процессе правоохранительной деятельности государства, так и для определения содержания санкции, которое должно быть таким, чтобы применение и реализация санкции исчерпывающим образом решало вопрос о правовой оценке конкретного правонарушения. Эффективность охраны правопорядка требует согласования содержания санкций с качествами правонарушений, за которые они должны применяться, выражения в санкции наиболее целесообразного способа борьбы с данным видом правонарушений.
Основным качеством правонарушений обычно признается ых общественная опасность или вредность. О -соотношении понятий общественная вредность и общественная опасность в литературе довольно давно идет дискуссия. Наиболее предпочтительно мнение, что понятие «общественная опасность* подчеркивает качественное отличие преступлений от иных правонарушений4.
Общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом (преступления), влекут применение наказаний, наиболее строгих мер государственного принуждения. Только уголовное право предусматривает такие суровые меры принуждения, как лишение свободы, ссылка, высылка, смертная казнь. Применение любого уголовного наказания включает самую ре.зкую отрицательную оценку
’ См.: Самошенко И. С. Охрана режима законности советским государством. М., 1960, с. 110—111.
* См.: Самошенко И. С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., 1963, с. 51—64 и др.
50
противоправного деяния как деяния общественно опасного, преступного, порождает ряд существенных правовых и морально-общественных лишений и обременений 5.
К этой позиции (общественно опасны только преступления) неоднократно предлагался тот корректив, что общественно опасны также и некоторые проступки. В настоящее время такой корректив приобретает особенное значение в связи с депенализацией менее опасных преступлений, переводом их в разряд проступков либо применением за них мер административного или общественного воздействия. Тенденция замены уголовных санкций административными выявилась в законодательстве союзных республик и принципиально новое законодательное решение нашла в Указах Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г.6
Установление административной ответственности за ряд опасных правонарушений — одно из выражений общего смягчения мер государственного принуждения в социалистическом обществе и одновременно усиления неотвратимости юридической ответственности за противоправные деяния. С другой стороны, повышается строгость административных взысканий за некоторые нарушения, по степени опасности близкие к преступлениям (управление транспортом в нетрезвом виде и др.). Все это, вместе взятое, придает особую актуальность проблемам общественной опасности правонарушений. Однако этой проблемой (общественная опасность и ее степень) не исчерпываются качественные характеристики ряда видов правонарушений. За пределами дискуссии об общественной опасности правонарушений осталась категория их общественной вредности, включающая как «нематериальный ущерб», причиняемый ими правопорядку, так
5 К ним относятся: обязательное исключение осужденного из* рядов ВЛКСМ или КПСС; досрочное прекращение полномочий депутата; полная, а не ограниченная материальная ответственность по нормам трудового и колхозного права; судимость.
в «Ведомости Верховного Совета СССР», 1977, № 7, ст.ст. 116 и 117.
4*	51
и осязательные (устранимые и неустранимые) последствия ряда правонарушений. Суть дела в том, что некоторые правонарушения причиняют правопорядку вред, который может быть в определенных пределах устранен с помощью мер государственного принуждения. Санкции за такие правонарушения наряду С задачами общей и частной превенции имеют целью также максимально возможное устранение непосредственного вреда, причиненного правонарушением общественным отношениям социализма, восстановление нарушенного правопорядка.
Предположение, что основным качеством правонарушений является их общественная опасность (или ее степень), ведет к тому, что предусмотренные правом способы устранения вредных последствий правонарушения иногда расцениваются не как санкции (меры ответственности), а как нечто иное («меры защиты субъективных прав» и т. п.). Такой взгляд связан с недооценкой предупредительного значения санкций, направленных на восстановление правопорядка, и, соответственно, с мнением, что предупреждение правонарушений достигается лишь установлением и применением наказаний, административных и дисциплинарных взысканий. Между тем устранение с помощью государственного принуждения вредных последствий правонарушения (например, при причинении имущественного вреда) не только восстанавливает нарушенный правопорядок, но и предупреждает аналогичные его нарушения. И наоборот, применение только лишь административных и иных взысканий за правонарушение (скажем, самовольный захват земельного участка) без устранения созданного им противоправного состояния может оказаться недостаточным именно с точки зрения превенции данного вида правонарушений, поскольку будет выглядеть как узаконение этого состояния («плата за правонарушение»), а тем самым и ущерба, причиненного правопорядку. Поэтому признание общественной вредности качеством всех правонарушений должно сопровождаться дальнейшей конкретизацией этого качества по характеру последствий правонарушения, одни из которых устранимы с по
52
мощью мер прямого государственного принуждения, другие требуют применения иных санкций.
Немало дискуссионных проблем связано также с определением способа, каким санкции служат охране правопорядка. Поскольку эффективность многих санкций зависит от того, насколько их содержание действенно как угроза, предупреждающая правонарушения, ряд авторов подчеркивают «неблагоприятность», «невыгодность» для правонарушителя тех юридических последствий, которые проистекают для него из факта правонарушения: «Санкция должна быть такова, чтобы создать достаточный контрмотив против неправомерного поведения, чтобы было «выгоднее» не совершать правонарушения, чем совершать» 7.
На первый взгляд такая постановка вопроса может показаться заманчивой. Если право регулирует поведение людей, воздействуя на их волю и сознание, то почему бы не представить санкцию как «стимул к правомерному поведению» или (точнее) «антистимул совершения правонарушений»? Ведь основная цель санкций — предупреждение правонарушений, представляющих собой выражения антисоциальных установок и настроений отдельных членов общества. Каждая санкция содержит определенный заряд кары, порицания, осуждения, который реализуется, в отношениях ответственности за правонарушение, причем строгость санкции (интенсивность угрозы) должна соответствовать степени общественной вредности или опасности правонарушения, а тем самым категоричности правового запрета. Такой подход дает основы для повышения эффективности ряда санкций, которые недостаточно строги или излишне суровы. Взгляд на санкцию как «стимул» дает также возможность рассмотреть ее в ряду других «стимулов» и «антистимулов» (позитивное и негативное стимулирование), используемых правом, согласовать их содержание в целях повышения эффективности воздействия на поведение людей. Такая про
7 Курылев С. В. Санкция как элемент правовой нормы. — «Советское государство и право», 1964, № 8, с. 55.
53
блема, как известно, особенно остро стоит в связи с совершенствованием хозяйственного законодательства, где необходима более тесная увязка имущественных санкций с системой экономического стимулирования.
И все же взгляд на санкцию как на «стимул» правомерного поведения («а*нтистимул правонарушений») в общетеоретическом плане вряд ли приемлем. Меры стимулирования и поощрения, определенные рядом норм советского права, применяются, как правило, там, где перед лицом (коллективом) стоит выбор нескольких линий поведения, одни из которых более полезны для общества, чем другие. Под стимулированием чаще всего понимается име»ь но такой способ побуждения к достижению социально значимого результата, не сопряженный с запретом менее стимулируемых или вообще не стимулируемых (но и не запрещенных) действий. Санкция же связана с общественными отношениями через юридическую обязанность, в. которой выражен единственно допустимый в данных обстоятельствах вариант поведения; другие линии поведения запрещены и пресекаются государством как противоправные. Иными словами, правомерное повеление не «стимулируется* как одно из возможных. а властно предписывается в качестве обязательного: правовые стимулы используются для побуждения к выбору более полезных для общества линий поведения в пределах правомерного8.
•Лейст О. Э. Санкции в советском праве. М., 1962, с. 40—-46 В таком же плане проблема принуждения и стимулирования обсуждается рядом специалистов трудового («Правоведение», 1974, № 5, с. 36; «Советское государство и право», 1980, № 1, с. 60—65 и указ, там литература), уголовного права («Советское государство и право», 1977, № 2, с. 92—94) и.других отраслевых наук.
В литературе по гражданскому праву отмечалось, что в связи с экономической реформой отрицание стимулирующей роли санкций неприменимо к гражданско-правовой ответственности хозяйственных организаций (см.: Масевнч М. Г., Покровский Б. В., Сулейменов М. К. Правовые вопросы материального стимулирования предприятий. Алма-Ата, 1972, с. 203 и след.). Вместе с тем авторы разделяют мнение о различиях сферы применения и механизме действия санкций (ответственности) и мер поощрения (стимулов)
54
Попытки представить санкции как один из способов (наряду с поощрением, наградой и т. п.) стимулирования человеческих поступков довольно давно предпринимаются в буржуазной правовой теории. Они обычно сопровождаются рассуждениями о том, что чем выше стремление («стимул») к нарушению права, тем жестче должно быть страдание («антистимул», строгость санкции) за неправомерное поведение. Между тем строгость (лестница) санкций в любом обществе предопределяется не этим фактором («стимулами» к нарушению норм права), а градацией оценок защищаемых с помощью санкций общественных отношений и интересов с позиций господствующего класса (в социалистическом обществе — всего народа). Разумеется, строгость еанкЦий зависит и от мотивов противоправного поведения, но главное не в этом, а в степени важности охраняемых общественных отношений и, соответственно, категоричности запретов. Эта главная, определяющая оценка зависит не от действительных или предполагаемых «выгод», приобретаемых правонарушителем, а от классововолевого содержания права, иерархии охраняемых им социальных ценностей.
Суждения о стимулирующей роли санкций обычно иллюстрируются отдельными примерами, свидетельствующими о недостаточной эффективности некоторых санкций (браконьер получает доход, значительно превышающий сумму штрафа) или о слабой увязке их с системой стимулирования (должностное лицо уплачивает штраф за загрязнение водоема, но это компенсируется премией за выполнение плана). Однако в общем виде взгляд на санкцию как на «стимул», создающий контрмотивы, основан на предположении, что правонарушитель всегда действует предумышленно и приооретает от правонарушения какую-то выгоду. Между тем большая часть правонарушений совершается по неосторожности и «борьба моти-(см. там же, с. 204—205; см. также: Занковский. С. С. Поощрение как средство стимулирования исполнения договорных обязательств по капитальному строительству. — «Советское государство и право, 1975, № 1, с. 45 и след.).
55
вов» им не предшествует. О такой борьбе трудно говорить и потому, что далеко не всякое правонарушение связано с мотивом «выгоды».
Как отмечено, проблема стимулирующей роли санкций имеет определенную специфику в механизме ответственности хозяйственных организаций. Имущественные санкции, применяемые к хозорга-нам, должны быть дифференцированы и согласованы с системой экономического стимулирования таким образом, чтобы побудить хозорган избрать вариант поведения, максимально соответствующий народнохозяйственным интересам и совпадающему с ними интересу контрагента.
Однако здесь существует определенная опасность. Если ориентироваться только и исключительно на экономически стимулирующую роль санкций, правонарушение как бы растворится в других факторах, влияющих на различные средства и фонды хозоргана. Более того, при любой дифференциации санкций существует опасность, что по ведомственным или местническим соображениям окажется «выгоднее» уплачивать санкции за какое-либо правонарушение (скажем, загрязнение окружающей среды или сверхнормативную поставку фондируемой продукции предприятиям своего ведомства), чем выполнять обязанности, предусмотренные законом, планом, договором. Возможен расчет (с помощью ЭВМ!) наименее «убыточного» варианта уплаты тех или иных санкций, причем такая уплата может выглядеть как что-то вроде платы, налога за правонарушение9.
Взгляд на санкцию (ответственность) лишь как на один из способов уменьшения средств и фондов предприятия, а тем самым — только «невыгодный противовес» возможным выгодам, которые приобретает правонарушитель, недостаточен, поскольку при таком взгляде практически исчезает заложенный в санкции «заряд порицания» за правонарушение, а уплата санкций превращается в финансоворасчетную операцию, убыточность которой компен
• См.: Розовский Б. Г. Ответственность за загрязнение окружающей среды. — «Советское государство и право», 1977; № 8, с. 87.
56
сируется другими статьями доходов. Вряд ли можно согласиться с предположением, что в современных условиях различные функции имущественной ответственности (санкций) сводятся к двум — компенсационной и стимулирующей (воспитательной),— которыми поглощаются предупредительная и сигнализационная функции ,0. Именно сигнализационная функция имущественной ответственности хозорганов служит серьезным противовесом превращению санкций в нечто вроде «платы за правонарушение» и.
Поэтому важную для повышения эффективности ряда санкций проблему «невыгодности», «неблагоприятности» для правонарушителя их содержания не следует смешивать с понятием самой санкции 10 11 12, гарантирующей (обеспечивающей) соблюдение правовых норм и применяемой за правонарушение, которое, конечно же, не перестает быть правонарушением от того, что за него предусмотрены менее строгие санкции, чем за другие правонарушения.
Санкции не конструируются ни произвольно, ни чисто эмпирически;, предусмотренные ими меры принуждения должны максимально соответствовать задаче охраны правопорядка, предупреждению и пресечению противоправных деяний, перевоспитанию и исправлению лиц, их совершивших. Необходимость этого соответствия Требует разработки системы критериев, с помощью которых содержа
10 См.: Масевич М. Г., Пок р овс к и й Б. В., Су-лейменов М. К. Указ, соч., с. 207.
11 В ряде инструктивных писем и постановлений Государственного арбитража при Совете Министров СССР арбитражам предписано доводить до сведения прокуратуры, вышестоящих хозорганов, советских и партийных органов или органов народного контроля о фактах грубого или систематического нарушения законодательства, выявленных при рассмотрении хозяйственных споров («Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств. СССР», 1973, № 11, с. 43—45; 1974, № 5, с. 47—48; 1977, We 9, с. 17—19).
Эта обязанность органов Государственного арбитража определена п. 5, ст. 23 Закона СССР «О Государственном арбитраже в СССР».
12 О недопустимости такого смешения см.: Сыроват-с кая Л. А. Ответственность но советскому трудовому праву. М., 1974, с. 22.
57
ние санкций может (должно) быть максимально согласовано с общей задачей и конкретными способами охраны правопорядка.
К этим критериям относится прежде всего характер общественных отношений, регулируемых правом и охраняемых соответствующими санкциями. Так, строгость уголовно-правовых санкций в конечном счете обусловлена тем, что с их помощью охраняются наиболее важные отношения (стороны отношений) социалистического общества. Характер имущественных отношений предопределяет способы их охраны и содержание санкций (обязанность возместить имущественный ущерб и др.). Особенности тех дисциплинарных взысканий, которые похожи на меры общественно-морального воздействия (выговор и др.), объясняются тем, что они применяются в трудовых отношениях и сопровождаются (должны сопровождаться) воспитательным воздействием трудового коллектива на нарушителя трудовой дисциплины. Охрана земельных, водных, горных отношений требует таких специфических санкций, как изъятие земельных участков и водных объектов. Особенностями отношений, складывающихся в процессе осуществления правосудия, обусловлены процессуальные санкции — привод (обвиняемого, свидетеля и др.) или удаление нарушителей порядка (в том числе участников процесса) из зала судебного заседания.
Наиболее прямой способ охраны правопорядка — использование государственного принуждения для обеспечения реального исполнения обязанности, пресечения попыток выхода за пределы должного поведения, определенного нормами права13, для восстановления в первоначальном виде нарушенных прав и общественных отношений. К сожалению, этот прямой способ охраны (восстановления) правопорядка не всегда возможен, а иногда недостаточен.
Во-первых, многие правонарушения причиняют правопорядку необратимый ущерб, который ни в какой мере не может быть устранен.
13 См.: Братусь С. Н. Юридическая ответственность н законность. (Очерк теории). М., 1976.
58
Во-вторых, способность государственного аппарата понуждать к реальному исполнению обязанности, которая уже нарушается, но все же может быть выполнена правонарушителем, не безгранична. Далеко не всякое длящееся правонарушение или противоправное состояние может быть прекращено при помощи принудительного исполнения. Так, если предприятие не выполняет договорного обязательства, арбитраж и другие государственные органы не могут исполнить вместо него нарушенный договор. Равным образом органы санитарного надзора, обнаружив нарушения санитарных правил, не могут устранять последствия такого нарушения вместо и за счет лица или организации, нарушившей правила; в обязанности пожарной инспекции не входит приобретение противопожарного инвентаря для учреждения, которое, в нарушение правил, такого инвентаря не имеет; автоинспекции не могут заняться ремонтом неисправных автомобилей, принадлежащих гражданам и организациям. Возложение на указанные инспекции или другие государственные органы таких и аналогичных функций привело бы к усложнению и разбуханию государственного аппарата, к неоправданному параллелизму, к обезличке и утрате чувства ответственности за выполнение соответствующих обязанностей у лиц и организаций, отвечающих за соблюдение санитарных, противопожарных, технических и иных правил.
В-третьих, устранение некоторых вредных последствий правонарушения иногда возможно, но недостаточно. Так, лицо, самовольно захватившее земельный участок, вселившееся в чужую квартиру или иное помещение, должно быть выдворено оттуда. Но для охраны правопорядка этого мало, поскольку не предупреждает других самовольных захватов и вселений. Полное возмещение стоимости похищенного или уничтоженного имущества восстанавливает нарушенные имущественные отношения, но не дает исчерпывающей оценки правонарушению, если оно общественно опасно. Равным образом отмена незаконного приказа об увольнении и оплата вынужденного прогула восстанавливает
59
трудовые и имущественные права работника, но не всегда достаточна для предупреждения аналогичных нарушений трудового законодательства. Поэтому нужны дополнительные способы предупреждения и пресечения таких нарушений, особые конструкции санкций, направленных не только на восстановление нарушенных отношений, но и, сверх того, на их повышенную охрану.
Основная цель всех санкций — предупреждение правонарушений — в содержании различных санкций преломляется по-разному. Одни из них предусматривают меры принуждения, непосредственно направленные на восстановление противоправно нарушенных общественных отношений; другие — на общую и частную превенцию данного вида правонарушений, исправление и перевоспитание правонарушителя; наконец, за некоторые правонарушения необходимо применение тех и других санкций.
§ 2. Классификация санкций
Классификация санкций непосредственно связана с их нормативным определением, совершенствованием и применением. К проблемам классификации восходит возможность законодательной замены санкций одного вида другим, определение необходимости сочетания санкций разных видов или, наоборот, допустимости применения вместо какого-либо из них неюридической ответственности. Классификация, основанная на структуре самой системы санкций, необходима для разработки обоснованных рекомендаций по совершенствованию этой системы, согласованности ее элементов и подсистем.
Классификация — способ обнаружения существенных качеств подразделений системы, от которых (качеств) зависят другие, производные от них признаки каждого из элементов подразделения. Поскольку оснований деления ,(классификации) может быть много, первостепенное значение имеет выбор одного из них в качестве главного. Выбор не должен быть априорен или произволен: за основу
60
классификации должны быть взяты существенные типовые признаки, объединяющие различные санкции и их виды в укрупненные группы и отличающие их от других групп санкций, причем (главное) классификация должна быть практически значимой, обнаруживать основные закономерности нормативного определения и применения санкций и.
Распространенное деление санкций на уголовно-правовые, административные, дисциплинарные, имущественные по существу представляет собой лишь перечень тех отраслевых санкций, котор'ыё применяются чаще других. Исходя только из такого перечня нельзя объяснить, почему имущественные санкции могут применяться одновременно с любым из предыдущих трех видов (если преступлением или проступком' причинен имущественный вред), они же (уголовно-правовые, административные, дисциплинарные) одновременно применяться, как правило, не могут. Не объясняет эта классификация и перспектив развития системы санкций (замена уголовно-правовых санкций административными или дисциплинарными, возможность применения вместо любой из них морально-общественной ответственности и др.). Деление санкций по отраслям права важно, однако оно не может стать исчерпывающей и основной классификацией и по той причине, что способ защиты правовой нормы от нарушений зависит не только от ее отраслевой принадлежности, но и от характера правонарушения. В пределах отраслевой классификации трудно про-
О значении типологии (классификации) как о важном специальном методе и особой методологической науке см.: Тилле А. А., Швеков Г. В. Сравнительный метод в юридических дисциплинах. М., 1978, с. 67—71. Авторы обращают внимание на следующее положение, разработанное логикой: «Первое требование хорошей классификации заключается в том, чтобы пункты сходства, на основании которых мы составляем классы, были важны в практическом отношении.
Второе требование хорошей классификации состоит в том, чтобы она давала нам возможность сделать наибольшее число утверждений. Та классификация наилучшая, в которой предметы сходны друг с другом в возможно большем числе признаков> (Чел па нов Г. И. Учебник логики,. М., 1946, с. 117).
61
вести различие между разнородными санкциями, существующими в одной отрасли права (дисциплинарная или материальная ответственность по трудовому, а также по колхозному праву). Наконец, отраслевая классификация санкции не является исчерпывающей и не становится такой при дополнении традиционного перечня указанием на государственно-правовые, процессуальные, семейно-правовые, земельные, кредитно-финансовые и иные санкций, поскольку вне этой классификации остаются такие общие ряду отраслей права санкции, как принудительное исполнение, отмена незаконных актов и др.
Главным основанием классификации санкций является способ, каким они служат охране правопорядка. По этому основанию, выражающему социальную роль и функции санкций, они делятся на два основных вида: правовосстановительные (Направленные на устранение непосредственного вреда, причиненного правопорядку, и тем самым выполняющие также задачи предупреждения правонарушений) и штрафные, карательные, задача которых — общая и частная превенция правонарушений, исправление и перевоспитание правонарушителей Ч
Высказывалось предположение, что эта классификация должна быть признана не основной, а равноценной двум общепринятым другим классификациям санкций (по отраслевой принадлежности и по степени определенности) 1в. С этим предположением трудно согласиться по ряду причин. Во-первых, степень определенности санкций (одно из оснований общепринятых классификаций) целиком производна от способа, каким санкции служат охране правопорядка. Поэтому она поглощается предлагаемым основанием классификации, исходя из которой только и можно решить, какие санкции должны быть абсолютно определенными, какие — относительно определенными, альтернативными, кумулятивными и т. п. Во-вторых, деление санкций на
15 Л е й с т О. Э. Санкции в советском праве, с. 102 и след.
«Советское государство и право», 1963, № 5, с. 166.
62
штрафные (карательные) и правовосстановительные вмещает и их отраслевую классификацию, поскольку, все отраслевые санкции находят в ней свое место, причем даются не в описательном перечне, а объединяются в укрупненные группы, обладающие общими чертами, качествами, типическими признаками.
К штрафным, карательным санкциям относятся уголовно-правовые, административные, дисциплинарные и некоторые другие санкции. К правовосстановительным санкциям относятся те, реализация которых направлена на устранение вреда, причиненного противоправным деянием общественным отношениям, на исполнение невыполненных обязанностей, восстановление нарушенных прав.
Здесь, однако, необходимо сделать пояснение. Под устранением непосредственного вреда, причиненного правопорядку, понимается реальное устранение конкретных последствий правонарушения, т. е. юридически и фактически возможное (а потому необходимое) восстановление отношений, которым правонарушение причинило ущерб. Вряд ли можно согласиться с мнением, что устранение вреда, причиненного правопорядку, Является общей задачей всёх вообще санкций, в том числе уголовно-правовых 17. Однако ущерб, причиняемый правопорядку преступлениями, вообще’ не может быть устранен18. Достаточно известно, что вредные (тяжкие) последствия преступления либо предопределяют его квалификацию (например, ст. 211 УК РСФСР), либо учитываются при назначении наказания (п. 4 ст. 39 УК), но применением уголовноправовой санкции не могут быть устранены (исклю-чая редкие случаи применения ст. 32 УК).
17 См.: Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965, с. 76 и след., с. 136 и след.; Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия. М., 1970, с. 567; Я в и-ч Л. С. Общая теория права. Л., 1976, с. 278 и след.; Петелин А. И. Проблемы правовой ответственности в социалистическом обществе. Омск, 1976, с. 55—56, 85 и след.
11 См.: Ш а р г о*р о д с к и й М. Д. Цели наказания в социалистическом уголовном праве и его эффективность. — В кн.: Преступность и ее предупреждение. Л., 1971, с. 107— 113 и др.: Братусь С. Н. Указ, соч., с. 100.
63
Если бы было иначе, то, спрашивается, почему в случаях, когда преступлением причинен имущественный вред, кроме уголовно-правовой санкции (которая, как утверждается, устраняет вред, причиненный правопорядку) применяется еще и санкция гражданско-правовая? Кроме того, если понимать правопорядок как систему стабильных правовых связей и отношений, участники которых беспрепятственно пользуются субъективными правами и выполняют юридические обязанности1*, то восстановление правопорядка (при помощи уголовно-правовых санкций) никак не может противоречить восстановлению нарушенных прав, препятствовать исполнению юридических обязанностей. Между тем применение некоторых наказаний порождает именно такое противоречие: когда преступник, причинивший вред здоровью гражданина либо имущественный ущерб, осуждается к длительному сроку лишения свободы, восстановление' нарушенных преступлением прав идет медленно и не в полной мере. По той же причине суды, решая уголовные дела о злостном уклонении от уплаты алиментов, нередко стоят перед трудным выбором: с точки зрения целей наказания следует назначить лишение свободы; но это сразу снизит размер взыскиваемых алиментов, а тем самым придет в противоречие с интересами лиц, имеющих право на их получение19 20.
Любое Правонарушение причиняет обществу и правопорядку необратимый ущерб, причем это относится не только ко всей совокупности правонарушений, но и к тем из них, вредные последствия которых в определенной мере устраняются применением и реализацией санкции. Так, возмещение
19 См.: Я в и ч Л. С. Указ, соч., с. 240, 279 и др.
90 По таким делам суды избегают назначать реальное лишение свободы («Социалистическая законность», 1979, № 7. с. 47). Не без оснований предлагается либо определить такой порядок отбывания наказания осужденным к лишению свободы, который позволял бы взыскивать с них суммы, достаточные для содержания детей, либо выплачивать алименты для содержания детей за счет специального государственного фонда с последующим взысканием с должников выплаченных сумМ («Социалистическая законность», 1979, № 6, с. 19; № И, с. 37).
64
правонарушителем причиненного имущественного вреда восстанавливает лишь имущественные отношения, но не компенсирует потерь времени и труда, потраченного потерпевшим на реализацию санкции, а также морального ущерба; опровержение по решению суда сведений, порочащих честь и достоинство гражданина или организации, также не устраняет весь тот урон, который связан с распространением таких сведений и процедурой их опровержения; не все вредные последствия незаконного увольнения работника ликвидируются восстановлением его в прежней должности и оплатой вынужденного прогула. Именно поэтому главная (наиболее общая) цель всех санкций (в том числе правовосстановительных) — предупреждение правонарушений.
Дальнейшая классиффикация санкций осуществляется в пределах названных (основных) видов с учетом специфики каждого из них. Для правовосстановительных санкций существенно важен способ, каким они служат не только предупреждению правонарушений, но и восстановлению правопорядка. Таковы законодательное определение связанности возместить причиненный имущественный вред, ущерб (гражданско-правовая и материальная ответственность); указания нормативных актов на меры непосредственного принуждения, принимаемые государственным аппаратом для реализации невыполненных обязанностей и пресечения противоправных состояний (взыскания, изъятия, выселения и др.); отмена незаконных актов и сделок и др. Штрафные, карательные санкции делятся на виды по другим основаниям. В зависимости от строгости предусмотренных ими мер государственного принуждения различаются уголовно-правовые санкции (применяемые за преступления) и административные, дисциплинарные и иные взыскания (применяемые за проступки) 21.
Правовосстановительные санкции должны корреспондировать составам всех правонарушений, вредные последствия которых могут быть устране
21 Подробнее см.: Лейст О. Э. Санкции в советском праве, с. 108—171.
5 о. э. Лейст
65
ны (или уменьшены) с помощью мер государствен* ного принуждения. Эти санкции абсолютно определенны (либо размер их ограничен заранее известным пределом22), поскольку граница их реали зации — устранение вредных последствий правонарушения полностью или в определенном законом объеме. Поэтому свобода усмотрения государствен ных органов, применяющих такие санкции, довольно ограничена; правовосстановительные санкция должны применяться до тех пор, пока обязанность не будет выполнена, нарушенные права — восстановлены, противоправное состояние — ликвидировано 23.
Штрафные, карательные санкции за редким исключением24 носят относительно определенный характер. Это объясняется тем, что их содержание зависит от степени опасности или вредности пра
22 Таким пределом является определенная часть (одна треть, две трети и др.) заработка рабочего или служащего, несущего материальную ответственность (спет. 2, 6, 7 и другие Положения о материальной ответственности рабочих я служащих за ущерб, причиненный предприятию, учреждению, организации).
23 Пределом применения правовосстановительных санкций иногда является объективная невозможность восстановления нарушенных отношений («Советское государство и право», 1976, № 6, особ. с. 38—39) либо недопустимость отмены правильного по существу решения суда по одним лишь формальным соображениям, особенно если речь идет о гарантированных законом интересах участников гражданского или уголовного процесса («Советское государство и право», 1976, Хе И, с. 73—74).
24 К исключениям относятся ст. 187 УК РСФСР, а также нормы, содержащиеся в пп. «а» и «б» ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1955 г. «Об ответственности за потравы посевов в колхозах и совхозах» («Ведомости Верховного Совета СССР», 1955, № 1, ст. 4), в ч. 2 ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 7 апреля 1960 г. «Об ответственности за незаконное изготовление и использование радиопередающих устройств», («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1960, № 13, ст. 177). Названные нормы определяют штраф в твердой (или кратной к ранее наложенному) сумме.
Абсолютно определенны некоторые штрафные санкции аа нарушения предприятиями и организациями плановой и договорной дисциплины (например, ст.ст. 68, 73, 75—77, 79 Положения о поставках продукции производственно-технического назначения; СП СССР 1969 г. № 11, ст. 64).
66
вонарушения, отразить которую в содержании санкции довольно трудно. Это фактор не неизменный, оценка конкретных правонарушений даже в пределах вида различна, и, наконец, назначаемая правонарушителю мера взыскания или наказания должна определяться с учетом не только содеянного, но и его личности (а иногда и последующего поведения), поскольку задача исправления и перевоспитания правонарушителя выступает на первый план наряду с задачами общей и частной превенции. Отразить все это в содержании штрафных, карательных санкций можно лишь в общем виде, определив максимум и минимум правоогра-ничений (мер принуждения), которым должен быть подвергнут конкретный правонарушитель. Этим обусловлены относительная определенность штрафных, карательных санкций и необходимость некоторой свободы усмотрения государственных органов при их применении — в смысле простора выбора в пределах санкции конкретной меры наказания, взыскания, назначаемой правонарушителю. Разумеется, эти свобода и простор поставлены законодателем в строгие рамки, очерченные не только пределами санкции (особенно ее верхним пределом), но и обязательностью учета обстоятельств правонарушения (форма вины, последствия, смягчающие и отягчающие обстоятельства) и личности правонарушителя. Кроме того, при применении штрафных, карательных санкций возможны освобождение правонарушителя от назначения ему взыскания, наказания либо их замена мерами общественного воздействия. Такая возможность предусмотрена законом, если по обстоятельствам дела и с учетом личности правонарушителя последний может быть исправлен и перевоспитан без применения государственного принуждения, при помощи мер воздействия, применяемых товарищескими судами, общественными организациями, трудовыми коллективами.
При применении правовосстановительных санкций государственные органы очень редко (и то не в полном объеме) управомочены освободить правонарушителя от принудительных мер и правоог-
5*
67
раничений. Поскольку такие санкции направлены на восстановление нарушенного правопорядка, отказ от их применения означал бы что-то вроде легализации «мнимых правоотношений» или иных объективно существующих вредных последствий правонарушения, которые могут быть устранены, но не устраняются. Если человек самовольно вселился в жилое помещение, захватил земельный участок, уничтожил или присвоил чужое имущество, самовольно воздвиг строение, правоохранительные органы управомочены, с учетом особенных обстоятельств дела и личности виновного, не применять к нему штрафные, карательные санкции в том случае, если его действиями нарушены нор* мы административного или даже уголовного права. Но они не управомочены оставить в неизменном виде созданное этими же действиями противоправное состояние, отказавшись от применения правовосстановительных санкций. Равным образом применение последних не может быть заменено мерами общественного воздействия, моральнообщественной ответственностью правонарушителя.
Различие*непосредственных целей правовосстановительных и штрафных, карательных санкций обусловливает возможность и необходимость их одновременного применения в случаях, когда противоправные деяния содержат признаки различных правонарушений («кумуляция правонарушений»). При применении штрафных, карательных санкций общим правилом является поглощение менее строгого вида санкции более строгим15. Вместе с тем не вызывает сомнений необходимость одновременного применения любого количества правовосстановительных санкций и одной штрафной, карательной санкции в случаях, когда пре-
м Исключение (но именно исключение) составляют нормы, допускающие возможность одновременного применения за один проступок дисциплинарного и административного взысканий (см.: Самощенко И. С. Понятие правонарушения по советскому законодательству, ст. 213 н след.; Бахрах Д. Н. Советское законодательство об административной ответственности. Пермь, 1969, с. 108 и след.; Алехин А. П. Административная ответственность за правонарушения на транспорте. М., 1967, с. 42—4*5).
68
ступлением или проступком правопорядку причинен ущерб, который может быть устранен или уменьшен с помощью правовосстановительных санкций. Такая кумуляция основана на повышенной охране каких-либо общественных отношений, законодательном признании того, что одно лишь устранение причиненного им вреда недостаточно для их защиты.
Предложенной классификацией охватывается основная масса, подавляющее большинство санкций правовых норм26. Поскольку в нее укладываются не все санкции, было высказано пожелание разработать более гибкую классификацию27. Однако классификация, в пределах которой все до единой санкции были бы расположены по видам, подвидам и их подразделениям, невозможна по той причине, что в системе мер охраны правопорядка немало комбинированных, промежуточных, пересекающихся, сознательно незавершенных по типовой принадлежности звеньев. На грани между правовосстановительными и штрафными, карательными санкциями лежат, например, многие имущественные санкции, применяемые к пред-
м Эту классификацию иногда дополняют указанием на «правоотрицающие санкции» (пассивная реакция государства на неправильную реализацию предписаний юридико-технического характера, которая выражается в непризнании правового характера возникающих отношений) (Общая теория государства и права, т. 2. Л., 1974, с. 264). Но это так называемая «санкция ничтожности», которая вообще не является санкцией.
Предлагалось также наряду с мерами наказания в общее понятие санкции включить средства поощрения, назвав их «положительными санкциями» (см.: Стальгевич А. К. О крупных недостатках в советской юридической литературе. — «Советское государство и право», 1949, № 1, с. 36). Это предложение неприемлемо, поскольку наказание и поощрение существенно разнятся по способам воздействия на поведение людей н по роли в осуществлении правового регулирования общественных отношений. Равным образом предложенное авторами книги «Советское конституционное право» (Л., 1975) деление санкций в конституционном праве на негативные и позитивные (к последним отнесены избрание лица депутатом, народным судьей, вступление закона в силу и т. п.) справедливо названо нарочито искусственным. («Советское государство и право», 1976, № 10, с. 141).
27 «Вести. Моск, ун-та. Сер. Право», 1963, № 3, с. 77.
69
приятиям, учреждениям, организациям. Констатация этого факта вряд ли требует уточнения общей классификации санкций, поскольку ни в какую из известных классификаций система этих санкций полностью не вмещается, что обусловлено их сложной природой, проистекающей в конечном счете из особенностей охраняемых ими отношений, органическим сочетанием административных и экономических методов управления народным хозяйством. Равным образом в общей системе мер принуждения невозможно с абсолютной точностью определить место привода в органы милиции для соответствующей регистрации и официального предупреждения о недопустимости антиобщественного поведения лиц, систематически допускающих нарушения общественного порядка и другие нарушения28. Эта мера занимает промежуточное положение между санкциями и предупредительнопрофилактическими мерами. Затруднения возникают даже при отраслевой классификации отдельных санкций: является ли, например, штраф, наложенный судом на лицо, присутствующее в зале судебного заседания и нарушающее порядок во время разбирательства дела (ст. 149 ГПК), административной или процессуальной39 санкцией?
Разграничению двух видов санкций не препятствует то, что некоторые санкции содержат элементы того и другого вида. Такова санкция ст. 32 УК РСФСР (возложение обязанности загладить причиненный вред), а также ряд административных санкций, предусматривающих сочетание штрафа с конфискацией предметов, владение которыми противоправно. С другой стороны, некоторым правовосстановительным санкциям прису-
и Статья 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. <06 усилении ответственности за хулиганство». — «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 30, ст. 595.
* Вплоть до того, что некоторые авторы решают этот вопрос противоречиво, то возражая против взгляда, что это— административная санкция (см.: Бахрах Д. Н. Указ, cow., с. 107), то поддерживая этот самый взгляд (см. там же, с. 269).
70
щи элементы штрафного, карательного характера. Таковы нормы Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1973 г. «О возмещении средств, затраченных на лечение граждан, потерпевших от преступных действий»90.
Штрафной характер присущ повышенной (кратной) имущественной ответственности, применяемой за отдельные правонарушения, а также таксам, по которым возмещается ущерб, причиненный незаконной охотой, выловом или уничтожением рыб и водных животных ценных видов. Наконец, одна и та же мера (например, изъятие земельного участка) может быть предусмотрена правовосстановительной (в случаях самовольного захвата земли) и штрафной (при нарушении законным землепользователем законодательства о земле) санкциями* 31.
Но из того, что отдельные звенья общей системы санкций пересекаются различным образом и выходят за ее пределы, не следует, что система в целом не имеет структуры и строго разграниченных подразделений, вмещающих подавляющее большинство ее элементов. За пределами любой классификации (особенно если речь идет о содержательной системе, не поддающейся полной формализации) остаются промежуточные, сложные, незавершенные образования, и это не компрометирует саму классификацию, если она строится на достаточно прочном объективном основании. «Дело не в том, чтобы исчерпать все различия, а в том, чтобы определенные различия установить»32. Если эти различия теоретически и практически значимы, то среди всех абстрактно возможных классификаций обозначается одна, служащая выявлению главных признаков самой системы. При этом нет надобности вводить в классификацию специальные дробные рубрики для санкций, лежа
10 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1973, № 27, ст. 348; СП СССР 1973 г. № 20, ст. 111; «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1975, № 1.
11 См.: Страутманяс Я. Я. Имущественные черты земельных отношений и применение имущественных санкций. — «Советское государство и право», 1976, № 8, с. 42—43.
31 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., т. I, с. 124.
71
щих на грани между основными видами. Суть дела в том, что каждый из сложных по типовой принадлежности элементов системы тяготеет к одному из ее главных, основных подразделений. С разграничением двух основных видов санкций связано существование двух нормативных конструкций ответственности (штрафной и правовосстановительной), каждая из которых при общности основных принципов осуществления имеет особенные, только ей присущие качества, в конечном счете предопределяемые типовой принадлежностью санкции, ее непосредственной целью и содержанием (см. гл. 4).
§ 3. Правовое принуждение
Предупредительное значение ряда санкций зависит от того, насколько их содержание действенно как угроза, создающая сдерживающие мотивы у лиц, способных нарушить нормы права. Внимание ряда исследователей концентрируется на этой проблеме, в связи с чем санкции (ответственность) нередко определяются как неблагоприятные, невыгодные последствия нарушения правовой нормы. Такое определение иногда противопоставляется представлению о санкции как указанию на меры государственного принуждения. Это противопоставление обычно обосновывается двумя доводами. Во-первых, некоторые санкции (например, имущественная ответственность) могут быть реализованы без применения к правонарушителю прямого принуждения государственным аппаратом. Во-вторых, предупредительная роль санкций зависит от того, насколько их содержание «неблагоприятно», «невыгодно» для того, кто совершит правонарушение. Второй довод целиком сводится к проблеме эффективности санкций. Эта проблема чрезвычайно важна, но ее не следует смешивать с самим понятием «санкция», потому что недостаточно эффективная санкция не перестает быть санкцией, но требует совершенствования. Первый довод нуждается в специальном обсуждении, по
72
скольку связан с рядом неясностей в понимании государственного принуждения, санкций, ответственности.
Понятие государственного принуждения во многом дискуссионно. Его исследование иногда сводится к суждениям об авторитете и подчинении, о делении государственного принуждения на физическое и психическое33. Такое деление, бывшее когда-то традиционным, связано по меньшей мере с двумя существенными ошибками. Во-первых, отождествление психического принуждения с властью и авторитетом ведет к смешению обязательного с принудительным, а тем самым к преувеличению реального значения «угрозы наказанием» в механизме действия норм социалистического права. Вторая ошибка — неверное представление о месте физического принуждения в системе гарантий социалистического правопорядка. Физическое принуждение (применение силы) допускается законодательством только как крайнее, вынужденное, обставленное рядом ограничений средство пресечения противоправных действий34. Даже такие строгие меры государственного принуждения, как заключение под стражу (лишение свободы), сопровождаются не столько «физическим воздействием на объект принуждения», сколько угрозой его применения (что, по названной классификации, относится уже не к физиче
м См.: Королев А. И., Мушкин А. Е. Государство  власть. — «Правоведение», 1966, № 2, с. 20 и след.; Базылев Б. Т. Социальное назначение государственного принуждения в советском обществе. — «Правоведение», 1968, № 5, с. 31 и след.; Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975, с. 16, 22 и др.
м Статьи 7—9 Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью» («Ведомости Верховного Совета СССР», 1973, № 24, ст. 309); ст. 39 Основ исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик; ст. 17 Положения о предварительном заключении под стражу («Ведомости Верховного Совета СССР», 1969, № 29, ст. 248, 249); ст. 16 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления («Ведомости Верховного Совета СССР», 1976, № 29, ст. 426).
73
скому, а к психическому принуждению). Справедливо отмечалось, что попытки раскрыть понятие и содержание государственного принуждения делением его на физическое и психическое необоснованно расширяют сферу принуждения и не объясняют многих практических проблем36.
Значительно более перспективны определения государственного принуждения через понятие правовых лишений, обременений, правового урона. Такое определение мер принуждения включает их в более общую категорию правового принуждения3* Эта категория содержательно раскрывает природу государственного принуждения в социалистическом . обществе, подчеркивая его* строго правовую основу. Кроме того, только через это понятие может быть раскрыто содержание ряда мер государственного принуждения, предусмотренных санкциями правовых норм.
Ряд теоретических затруднений, возникших в процессе обсуждения проблем санкций и ответственности, основан на предположении, что реализация принудительных мер требует от начала до конца непрерывной деятельности государственного аппарата, прямого, «физического» воздействия на принуждаемого. Между тем это не так. Содержание санкций разнообразно. Одни из них определяют возможность лишения правонарушителя каких-либо специальных прав (например, права занимать определенные должности, права на управление транспортными средствами и т. п.). Реализация таких санкций после их применения требует лишь контроля за тем, чтобы лица, ограниченные в правах, эти правоограничения не нарушали. Многие санкции предусматривают возложение на правонарушителя специальных обязанностей, которые могут быть выполнены им самим (уплатить штраф, возместить причиненный ущерб, передать
36 См/. Бахрах Д. Н. Указ, соч., с. 19 и след.
и «Советское государство и право», 1972, № 9, с. 39; Бахрах Д. Н. Указ, соч., с. 19 я след.; Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971, с. 117 и след.; Он же. Общая теория социалистического права, вып. 2. Свердловск, 1964, с. 191 и след.
74
определенное имущество и т. п.); лишь при невыполнении этих обязанностей применяется принудительное исполнение. Одно из самых строгих дисциплинарных взысканий — перевод на нижеопла-чиваемую работу или смещение на низшую должность — означает лишь обязанность в течение определенного срока выполнять эту работу (работать на низшей должности) под угрозой увольнения за прогул в случае отказа выполнить эту обязанность. Прямым, непосредственным принуждением не сопровождается отбытие исправительных работ; оно не обязательно применяется при направлении осужденного в ссылку (см. ст. 80 НТК РСФСР); при осуждении к высылке оно применяется лишь в случае уклонения высланного от выезда из места жительства (ст. 87 НТК). Согласно ст. 781 НТК РСФСР лица, условно осужденные к лишению свободы с обязательным привлечением к труду, находящиеся к моменту вступления приговора в законную силу на свободе, следуют за счет государства к месту работы самостоятельно. Реализация этих наказаний более всего связана с надзором или контролем государственных органов за тем, чтобы осужденные не нарушали правоограничений. Прямое, непосредственное принуждение не обязательно и для реализации того, что именуется «мерами принудительного исполнения» (см. ст. 358 ГПК; Инструкция о порядке исполнения судебных решений)37. Все названные принудительные меры объединяет то, что, во-первых, они выражены в правоограничени-ях; во-вторых, прямое принуждение (при аресте, лишении свободы) осуществляется в пределах предварительно определенных правоограничений принуждаемого. Оно применяется только в конкретных, индивидуализированных, тщательно урегулированных правом отношениях. «Принуждение персонифицировано»38.
Понятие правового принуждения выражает ряд тенденций развития советского законодатель
37 «Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР», 1979, № II, с. 7—45.
38 Б а х р а х Д . Н. Указ, соч., с. 16.
75
ства, определяющего санкции и регулирующего их реализацию. Советскому законодательству присуща устойчивая тенденция специального определения правового положения лиц, вынужденно подвергнутых мерам принуждения39. Такая регламентация существенно важна для проведения строгой законности при осуществлении принуждения. С другой стороны, общая гуманизация мер принуждения обусловливает расширение возможности применения санкций, содержащих указание не на меры прямого, непосредственного принуждения (лишение свободы), а на обеспеченные надзором и контролем правовые ограничения, достаточные для пресечения и предупреждения правонарушений, исправления и перевоспитания правонарушителя (лишение специальных прав, возложение обязанности возместить причиненный вред, штраф, исправительные работы, условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду и т. п.).
Названные тенденции органически связаны с укреплением правовой основы государственной и общественной жизни развитого социализма. Коэ-растание социальной ценности*прав и свобод граждан, расширенных новой Конституцией СССР, создает более широкие возможности вести борьбу с правонарушениями, обращая принуждение не столько на личность правонарушителя, сколько на его правовой статус. Возведение социалистической законности в политико-правовой принцип, укрепление правопорядка обеспечивают реальную осуществимость, а тем самым достаточность возложения на правонарушителя специальных обязанностей и правоограничений для его исправления, перевоспитания, предупреждения правонарушений.
* Статья 8 Основ исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик; ст. 6 Положения о предварительном заключении под стражу; ст. 8 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершения преступления; ст. 39* Основ исправительно-трудового законодательства («Ведомости Верховного Совета СССР», 1969, № 29, ст. 248, 249; 1976, № 29, ст. 426; 1977. № 7, ст. 118); ст. 78* НТК РСФСР («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1977. № 12. ст. 258).
76
В трудах специалистов широко исследован и раскрыт правовой характер принуждения в аспекте его определения и ограничения законом, за пределами которого принуждение становится произволом, резко пресекаемым социалистическим государством. Менее исследован в теоретическом плане другой (неразрывно связанный с названным) аспект той же проблемы: коль скоро принуждение является правовым, оно, как и все правовое, требует специальных правовых и фактических гарантий реализации, без которых причиненный правонарушителю правовой урон останется формальным, практически не осуществленным. Иными словами, законность принуждения требует не только его ограничения правом, но и разработки системы гарантий осуществления в целях неотвратимости реализации санкции, примененной к правонарушителю.
Поскольку любое, даже самое строгое, право-ограничение может быть нарушено, его реализация требует тех же гарантий, что и право в целом. «Чем обеспечивается вообще исполнение законов? — писал В. И. Ленин. — Во-1-х, надзором за исполнением закона. Во-2-х, наказанием за неисполнение закона»40.
Для того чтобы предусмотренные санкцией правовой нормы специальные обязанности и право-ограничения, возлагаемые на правонарушителя, были действительно неотвратимыми, необходимы законодательные определения режима их реализации, дополнительные санкции, обеспечивающие их исполнение. Нарушения этих правоограничений должны влечь или специальную ответственность (например, ст. 134 ГПК и ст. 185 УК РСФСР, ст. ст. 186—188 УК), или более строгое наказание (ч. 1, ст. 2111 УК РСФСР, ст. 242 УК РСФСР), либо принудительное исполнение (например, ст. 41 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях; ст. 87 НТК РСФСР; ст. ст. 356—358 ГПК РСФСР). Там, где в законодательстве в этом
40 Л ей ин В И. Поли. собр. соя., т. 2, с. 293.
77
плане обнаруживается пробел, сама санкция становится недостаточно эффективной, поскольку ее применение сводится лишь к провозглашению правоограничения без его реального осуществления 4|.
Не менее важны и такие гарантии, как организация надзора и контроля за поведением правонарушителей, подвергнутых правоограничениям, существование специальных государственных органов, осуществляющих такой надзор и контроль, применяющих в случае необходимости дополнительные санкции за нарушение правоограничений. Законодательная тенденция установления санкций, определяющих не меры прямого принуждения (лишение свободы), а возложение на правонарушителя специальных обязанностей и правообреме-нений, не сразу получила вещественное, материальное воплощение в специальных органах (учреждениях, службах), задача которых — надзор за исполнением таких наказаний и взысканий. Поскольку эта тенденция не была подкреплена организационными гарантиями, действенным правовым контролем41 42, многократно указывалось на недостаточную эффективность ряда наказаний, не связанных с лишением свободы, предлагалось создать специальную службу надзора43. Иными словами, пробел обнаружился не столько в системе права, сколько в системе государственных органов, призванных обеспечить надзор и контроль за
41 Определенный пробел в настоящее время обнаружился в исправительно-трудовом праве, которое регламентирует порядок и условия исполнения и отбывания еще не всех видов наказания (см.: Кирин В. А. Законодательство о борьбе с преступностью: отрасли я их взаимосвязь. 1978, с. 147 и след.; Стручков Н. А. Исправительно-трудовое или уголовно-исполнительное права —«Советское государство и право», 1979, № 1, с. 68 и след.).
° См.; Щелоков Н. Стрбительство коммунизма к укрепление правопорядка. — «Коммунист», 1972, № 8, с. 61; Карлец Й. И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. М., 1973.
43 См.: Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., 1976. с. 271; Мельникова Ю., Якубов А. Применение дополнительных мер наказания. — «Социалистическая законность», 1975, № 3, с. 60.
78
реализацией специальных обязанностей и право-ограничений44.
При этом надо отметить следующее. Фактическая деятельность государственных органов, направленная на реализацию санкций, требует точной правовой регламентации, детального определения законом. Это важно для обеспечения законности принуждения как в плане его ограничения правом, недопущения произвола, так и в ином аспекте. Поскольку за пределами закона принуждение недопустимо, пробел в нормативной регламентации порядка реализации какой-либо санкции делает ее практически неосуществимой. И наоборот, полное и последовательное нормативное определение порядка осуществления правоограничений, предусмотренных санкциями правовых норм, создает то, что может быть названо объективизированным (процедурно оформленным) государственным принуждением, представляющим собой динамичный процесс, который не исчерпывается, а лишь завершается физически или, точнее, фактическим (прямым, непосредственным) принуждением 45. Именно неизбежностью развертывания этой нормативно определенной процедуры принуждения осуществляется давление на правонарушителя, понуждение его к соблюдению правоограни-чений, выполнению специальных обязанностей, возложение которых (в соответствии с санкцией нарушенной нормы) не только представляет собой первое звено системы мер принуждения, но и органически включено в эту систему.
44 Как сообщал заместитель министра внутренних дел СССР И. Богатырев, «сейчас идет создание подразделений по исполнению наказаний, не связанных с лишением свободы. Новая служба совместно с администрацией, общественными организациями предприятий и строек призвана сделать все возможное для успешного перевоспитания осужденных. Проблем возникает немало. Решаются они сотрудниками органов внутренних дел при заинтересованном участии трудовых коллективов» («Правда», 1977, 12 авг.).
45 См.: Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность, с. 59 и др.; Венгеров А. Рецензия на указ, монографию. — «Советская юстиция», 1977, № 10, с. 31.
79
Государственное принуждение выражено в этих правовых лишениях и обременениях не в скрытом, лишь потенциальном виде, а явно и непосредственно, хотя ряд специальных обязанностей, возложенных на правонарушителя, может быть выполнен им, как принято говорить, добровольно. На этом обстоятельстве нужно остановиться особо, так как в процессе обсуждения проблемы «обязательного и «принудительного» возникла неясность, породившая противоречивые взгляды на принуждение и ответственность. По мнению Д. Н. Бахраха, а также М. С. Студеникиной44 * 46, реквизицию и некоторые другие административные меры не следует считать принудительными, если лицо, к которому обращено законное требование компетентных государственных органов, добровольно выполняет возложенную на него обязанность. Принуждение и добровольное исполнение обязанности, по их мнению, явления взаимоисключающие. Если по отношению к реквизиции (на которую ссылаются названные авторы) эта мысль представляется только дискуссионной, то, будучи распространена на другие меры административного принуждения, оборачивается парадоксом. В самом деле, как оценивать с этих позиций не столь уж редкую ситуацию, когда лицо, подвергнутое штрафу за административное нарушение, добровольно уплатило сумму назначенного штрафа? Если последовательно исходить из изложенных взглядов Д. Н. Бахраха и М. С. Студеникиной, вряд ли можно с уверенностью сказать, что здесь имело место принуждение. Но тогда логично добавить, что тут не было и административной ответственности, что последняя состоит только лишь в принудительном взыскании неуплаченного штрафа.
44 См.: Бахрах Д. Н. Административная ответствен-
ность, с. 12—13 и др.; Он же. Советское законодательство об административной ответственности, с. 24; и след.; Студеникина М. С. Соотношение административного принуждения и административной ответственности. — «Совет-
ское государство и право», 1966, № 10, с. 23 и др.
^0
Уязвимым звеном критикуемых взглядов является представление, что принуждения нет, если обязанность выполнена добровольно. Между тем добровольно может быть уплачен штраф, возмещен имущественный ущерб, могут выполняться обязанности и правоограничения по административному надзору, даже мера уголовного наказания и сопряженные с ней обязанности могут быть добросовестно выполнены под влиянием раскаяния, осознания справедливости приговора, стремления исправиться, добиться облегчения режима и условно-досрочного освобождения. Иными словами, попытка разграничить обязательное и принудительное с учетом только отношения лица к возложенным на него обязанностям базируется на зыбкой основе. Поскольку принуждение представляет собой объективированный чправом процесс, для его определения существенно не психологическое состояние лица, выполняющего те или иные обязанности, а прежде всего основания их возник новения, содержание и режим реализации.
Понятия «обязательного и «принудительного не совпадают, когда они прилагаются к механизму правового регулирования в целом. Но в той части этого механизма, которая служит пресече-' нию правонарушений и борьбе с ними, «обязатель-! ность> и «принудительность» нередко сливаются, поскольку значительная часть мер государственного принуждения сводится именно к возложению на правонарушителя специальных обязанностей, которые возлагаются за правонарушение и в связи с ним; отличны от тех обязанностей, которые несут все члены общества; обозначают правонарушителя как порицаемого обществом и государством; прекращаются либо исполнением, либо истечением срока действия правоограничения или его досрочным прекращением. Их «насыщенность» государственным принуждением в том, что реализация этих правоограничений обеспечивается специально для того определенными правовыми и фактическими гарантиями (дополнительные санк-дии, контроль, надзор, прямое принуждение).
6 О. Э. Лейст
81
§ 4. Дискуссионные проблемы теории
Понятием правового урона, специальных обязанностей и правоограничений охватываются все меры государственного принуждения. При таком понимании снимается распространенное противопоставление определений санкции как указания либо «на меры государственного принуждения!, либо «на неблагоприятные правовые последствия правонарушения». Действительным предметом дискуссии становятся проблемы правовых и фактив* ских оснований возникновения специальных обязанностей и правоограничений правонарушителя, порядка и гарантий их реализации. Эти основания и порядок не тождественны для двух основных видов санкций. Причинение и му шественного вреда порождает обязанность правонарушителя этот вред возместить. Обязанности и правоограниче-ния, определяемые штрафными (карательными) санкциями, возлагаются на правонарушителя актами государственных органов и должностных лиц, управомоченных применять санкции.
Понимание принуждения как правоограничений дает возможность глубже обосновать решение одного из наиболее дискуссионных вопросов теории санкций и ответственности. Некоторые санкции ^имущественная ответственность)47 могут быть осуществлены правонарушителем добооволь-но, до вмешательства государственных органов. Эта особенность имущественной ответственности (гражданско-правовых санкций) породила теоретические затруднения (где же принуждение, если обязанность возместить причиненный вред или уплатить неустойку выполнена добровольно?). Для преодоления этих затруднений предлагались разные решения.
Одно из них: имущественная ответственность основывается на скрытомг потенциальном принуждении, обеспечивающем добровольную реализацию соответствующих обязанностей. Недостаток такого
47 В гражданском законодательстве и в науке гражданского права понятия «санкция» и «ответственность» нередко используются как тождественные.
82
взгляда в том, что точно таким же образом обеспечивается исполнение обязанностей, вытекающих не из правонарушения, а из правомерных действий. Другое решение — определить вообще все санкции как неблагоприятные, «невыгодные* для правонарушителя последствия его деяния. Однако такое определение охватывает ряд последствий правонарушения, которые невозможно отнести к мерам принуждения (например, течение давности) 48. Кроме того, юридически неблагоприятные («невыгодные>) последствия могут быть результатом правомерных действий. Поэтому под такое определение подходят не только санкции, но и правовые явления, не имеющие отношения к принуждению и ответственности (перерыв трудового стажа при определенных условиях, утрата права на иск при пропуске срока исковой давности и т. п.).
Наиболее обоснованным представляется взгляд, что принудительность имущественной ответственности — в неизоежности возмещения причиненного вреда (или уплаты неустоек;, в принудительности самой обязанности, возникающей (на основе гражданско-правовой санкции) из факта правонарушения, от которой правонарушитель не может освободиться иначе, как выполнив ее49.
Иное решение проблемы имущественной ответственности предложил С. Н. Братусь. Определяя ответственность как состояние принуждения к исполнению обязанности, с. н. ьратусь считает необходимым четко разграничить обязанность, исполняемую добровольно, и обязанность, исполняемую под воздействием государственного принуждения. только такое исполнение является с этой точки зрения принуждением и ответственностью.
41 См.: Садиков О. Н. Имущественные санкции в хозяйственных договорах. — «Советское государство и право», 1957, № 4, с. 51.
40 См.: Самошенко И. С. Понятие правонарушения по советскому законодательству, с. 282 и др.; Шахматов В. П. Состав гражданского правонарушения. Рецензия на монографию: Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970; «Советское государство н право», 1971, № 8, с. 149.
6*
83
Что касается обязанностей уплатить неустойки, возместить убытки или причиненный вред, то они не считаются ответственностью, если эти ооязан-ности выполнены добровольно5* Эта концепция, по существу, представляет собой последователь» ное развитие таких же взглядов, каких держатся Д. Н. Бахрах и М. С. Студеникина (принудителы ность отсутствует, если обязанность выполняется добровольно). Применительно к имущественно! ответственности (санкциям) эти взгляды вызывают ряд дополнительных возражений. Если ответственностью признается только принудительное взыскание, скажем, неустойки, тогда нарушение договора, породившее обязанность ее уплатить, вряд ли может считаться правонарушением, если неустойка уплачена добровольно. Иными словами, взгляд на санкцию (ответственность) как только на принудительное взыскание имущественного ущерба или неустоек ведет к выводу, что нет юридической обязанности воздерживаться от причинения ущерба (или нарушения договора), а есть лишь обязанность возмещать уже причиненный ущерб (уплачивать, неустойки). Тогда получается, что сама неустойка, уплаченная добровольно, не санкция, а что-то вроде отступного, легализованной платы за нарушение договора. Хотя С. Н. Братусь и пишет, что государственное принуждение в случае деликтной ответственности опирается на «двойное правонарушение» (причинение вреда и отказ от его возмещения), само причинение вреда лишь названо правонарушением, но, по существу, вряд ли может считаться таковым, поскольку государственное принуждение направлено лишь на выполнение обязанности возмещать уже причиненный вред, а не воздерживаться от его причиненияб*. * 51
80 См.: Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность, с. 85 н др.
51 Аналогичные доводы см.: Лейст О. Э. Санкция в советском праве, с. 131. См. также: Общая теория советского права. М-, 1966, с. 208. Возражения против них сводятся к тому, что обязанность возместить вред (или уплатить неустойку) носит активный характер и ничем не отличается от любой другой обязанности, которая не должна
84
В дополнение к изложенным доводам может быть предложен иной путь решения той же проблемы.
Теоретически нет препятствий для того, чтобы все вообще дела о причинении имущественного вреда, убытков, ущерба рассматривались и решались только в судебном (или арбитражном) порядке и обязательно завершались принудительным исполнением обязанности возместить причиненный правонарушением имущественный ущерб. По ряду категорий дел так и установлено. Таковы дела об имущественной ответственности за вред, причиненный здоровью гражданина: тут нет ясности в объеме (размере) обязанности правонарушителя и есть надобность в определении правовых гарантий принудительного исполнения этой обязанности (периодические платежи).
Вместе с тем достаточно обширны категории дел, по которым надобности в таком решении нет: если ясен размер (объем) обязанности, возникшей из правонарушения (правовосстановительные санкции абсолютно определенны), достаточно потребовать от правонарушителя выполнения обязанностей, вытекающих из санкций нарушенной нормы. Эта обязанность (возместить причиненный вред, ущерб) представляет собой «правовое бремя*, «правовой урон», так как правонарушитель смешиваться с государственным принуждением к исполнению обязанности (Братусь С. Н. Указ, соч., с. 88—90, 94—95 и др.).
Если так, то в поле зрения суда или арбитража должны быть не столько основания возникновения названной обязанности, сколько причины ее невыполнения (почему не уплачена неустойка или не возмещен ущерб?), поскольку именно это является ближайшим и непосредственным основанием принудительного взыскания. Однако для имущественной ответственности важна именно первопричина возникновения обязанности возместить вред или .ущерб, уплатить неустойку. Такая обязанность, как известно, может возникать не только из гражданских правонарушений, но и иных оснований («ответственность без вины»). Поэтому в монографии С. Н. Братуся (гл. VI) специально рассматривается вопрос об основаниях так _ называемой объективной (безвиновной) ответственности, к числу которых не отнесены причины отказа возместить причиненный вред, непосредственно влекущего принудительное исполнение.
85
должен возместить ущерб не в той мере, в каков получил выгоду от правонарушения (да и получил ли?), а в объеме причиненного ущерба, причем эта обязанность выполняется за счет не только его наличного, но и будущего имущества. Сам! обязанность выражена в денежной форме, легко допускающей принудительное исполнение. Наконец, за этой обязанностью явственно стоит специальный механизм принуждения (рассмотрение и решение дела в суде, опись имущества, прину« дительное исполнение, взыскание судебных расходов и др.).
В монографии С. Н. Братуся справедливо отмечается, что физическим или, точнее, фактическим принуждением не исчерпывается, а лишь завершается государственное принуждение. Неизбежностью развертывания процедурной (процессуальной) формы принуждения осуществляется психологическое давление на правонарушителя, понуждение его к выполнению обязанности, поскольку выбор вариантов поведения обязанного лица в ходе рассмотрения дела в суде, принятия решения, обращения его к исполнению, исполнительного производства делается все уже из-за степени близости прямого принуждения52 53. Нет ли, однако, оснований полагать, что это давление (принуждение) начинается ранее, еще до того, как дело поступило в суд? Не потому ли там, где хорошо поставлена правовая работа, большая часть санкций взыскивается с неисправных контрагентов по хоздоговорам до передачи дел в арбитраж® или ущерб по нормам материальной ответственности рабочих и служащих возмещается в досудебном порядке54? Думается, принуждение осуществляется и в этих случаях, но оно начинается как бы с другого конца: не с прямого (физического, фактического) принуждения, а с указания, что иного варианта поведения, кроме как выполнить обязанность возместить причиненный вред, у правонарушителя нет. При уклонении от возмещения
м См.: Братусь С. Н. Указ, соч., с. 59 и след.
53 «Советское государство и право», 1976, № 10, с. 43.
64 «Социалистическая законность», 1978, № 3, с. 11.
86
вреда неизбежно (точно определенное правом и обеспеченное рядом гарантий, а потому неотвратимое) принудительное исполнение, затрагивающее не только имущественные, но и ряд других прав правонарушителя (см. ниже). Преимущества такого способа и в том, что иное решение (обязательное рассмотрение всех таких дел в суде или арбитраже) потребовало бы значительного увеличения численности государственного аппарата.
Акцентируя внимание на, так сказать, «технологии ответственности», концепция С. Н. Братуся дает возможность глубоко обосновать решение другой дискуссионной проблемы Имущественной ответственности — проблемы принудительного исполнения обязанностей, возникающих не только из правонарушений, но (главное) из правомерных оснований (договор, плановое задание). Принудительное исполнение (исполнение обязанности под принуждением) — наиболее эффективный способ охраны правопорядка, поскольку государственное принуждение непосредственно направлено на выполнение той самой обязанности, которая нарушена или не исполняется, на пресечение противоправного поведения или состояния, реальное восстановление нарушенных отношений. При этом принудительное исполнение обязанности «нередко оказывается гораздо более серьезной и трудно исполнимой для обязанного лица мерой, чем мера ответственности — возмещение убытков»55.
Такой взгляд на принудительное исполнение не является общепризнанным. Значительное число цивилистов не считают принудительное исполнение ответственностью, определяя последнюю только как умаление правовой сферы ответственного, изменение содержания уже существующего обязательства. В обоснование выдвигается довод, что принудительное взыскание не является для обязанного лица невыгодным, неблагоприятным, поскольку реализуется та самая обязанность, которая должна (и могла) быть выполнена добровольно. В споре о принудительном исполнении
“Братусь С. Н. Указ, соч., с. 124; с. 4—5, 70 и слад.; 82—«5, 92—93, 106—107, 117—120, 126—127 и др.
87
почти традиционным стал пример со взысканием алиментов. Одни авторы считают это ответственностью (применяется принуждение), другие полагают, что это не ответственность (меняется лишь форма исполнения обязанности). Этот спор безысходен в той мере, в какой сторонники противоположных взглядов сходятся в предположении, будто взыскание по суду алиментов с родителей на содержание детей не порождает никаких дополнительных обязанностей плательщика, практически ничего не изменяет в его позиции. Между тем именно это предположение вряд ли обосновано. Ответчик по делу о взыскании алиментов в случаях, определенных ст. 159 ГПК, может быть подвергнут штрафу и принудительному приводу в судебное заседание. Лица, уплачивающие алименты по судебному решению, согласно ст. 92 КоБС РСФСР подлежат специальному учету администрацией места их работы и обязаны в трехдневный срок сообщить судебному исполнителю об изменении места работы или жительства под угрозой штрафа в порядке ст. 394 ГПК. Из их заработной платы производятся удержания, размер которых не может быть изменен без специального решения суда. Правовое состояние плательщика алиментов по судебному решению достаточно специфично, чтобы обозначить его как несущего особые правовые обременения, причем взыскание по исполнительному листу существенно затрагивает его честь и достоинство. Распространенные суждения, что принудительное исполнение не является ответственностью, проблематичны по той причине, что применение к лицу государственного принуждения неизбежно сопряжено с ограничением каких-либо прав этого лица. При имущественных взысканиях в форме принудительного исполнения имущественные права принуждаемого не претерпевают существенного ущерба (исключая взыскание расходов по исполнению), однако урон причиняется другим, порой более важным его правам (неприкосновенность жилища, право распоряжаться имуществом и др.)56. Равным образом выселение
• См.: Ку рыл ев С. В. Указ, статья, с. 50.
88
лиц, самоуправно занявших жилую площадь, изъятие или снос самовольно построенного дома и т. п. по материально-правовым последствиям означает лишь восстановление правомерного состояния, однако процессуальная (процедурная) форма реализации этих санкций связана с причинением существенного урона ряду субъективных прав правонарушителя, поскольку к нему применяется непосредственное принуждение.
Противопоставление понятий «меры государственного принуждения» и «неблагоприятные последствия правонарушения» во многом обусловлено тем, что в общей теории права и в ряде отраслевых наук долгое время внимание концентрировалось на исследовании материально-правовых институтов и недооценивалось значение процессуальной формы57. Поэтому непосредственное принуждение, регулируемое главным образом нормами процессуального права, оставалось как бы в тени материально-правового отношения, реализуемого с помощью этого принуждения. Так произошло и с принудительным исполнением. Внимание цивилистов традиционно обращалось к материально-правовым последствиям гражданского правонарушения; поскольку же принудительное исполнение гражданско-правовой обязанности в имущественном положении должника ничего не меняет, считалось, что оно относится более к области гражданского процесса, а не материального права. Исключение из понятия имущественной ответственности принудительного исполнения (лежащего, скажем прямо, во многом за пределами ГК) со временем переросло в утверждение, что это вообще не ответственность (концепция «мер защиты»).
Между тем принудительное исполнение являет
57 См.: Горшенев В. М. Методологические проблемы теории юридического процесса в условиях развитого социализма. — В кн.: Юридические гарантии применения права и режим социалистической законности. Ярославль, 1976, с. 3 и след.; Юридическая процессуальная форма: теория и практика. Под ред. П. Е. Недбайло и В. М. Горшенева. М., 1976, с. 4—5 и др.
89
ся самостоятельной и важной санкцией^ обеспечивающей выполнение ряда как обычных, нормальных, так и штрафных обязанностей. Его осуществление неизбежно сопряжено с ограничением прав принуждаемого и потому охватывается общим понятием правового урона, правовых обременений (этим обусловлена предупредительная роль указанной санкции). Наконец, рассматриваемая в ряду мер правового принуждения, эта санкция требует точного юридического определения как по основаниям применения и порядку реализации, так и в аспекте гарантий прав и охраняемых законом интересов принуждаемого.
$ 5. Ответственность или «меры защиты»!
В последние годы нередко высказывается мнение, что возмещение имущественного вреда не является ответственностью, что нормы о таком возмещении не относятся к санкциям, что цель таких норм — не предупреждение правонарушений, а лишь компенсация уже причиненного вреда6*. Утверждается также, что штрафные санкции (так называемые «меры ответственности») и правовосстановительные (так называемые «меры защиты») выполняют разные функции: первые преследуют «стратегическую цель» (нравственнопсихологическое преобразование сознания правонарушителя), вторые ограничены «тактическим действием» (восстановление правового состояния) w.
Последнее утверждение не лишено известных оснований. Ряд штрафных, карательных санкций (особенно уголовных и строгих административных) определяет более существенные ограничения
и «Советская юстиция», 1976, № 15, с. 9—10; «Советское государство и право», 1975, № 1, с. 1(1—113; «Правоведение», 1976, № 5, с. 36 и др.
м См.: Ард аш к ин В. Д. О принуждении по советскому праву. — «Советское государство и право», 1970, № 7, с. 38; Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. I, Свердловск, 1972, с. 379.
90
прав и свобод правонарушителя, чем санкции правовосстановительные. Состояние наказанности (судимость, наличие взыскания), а также многие правообременения, проистекающие из применения штрафных санкций, носят длящийся характер и рассчитаны на воспитательноисправительное и предупредительное воздействие на правонарушителя.
Однако изложенное не дает оснований для общих выводов о меньшей предупредительной роля (а тем самым эффективности) правовосстановительных санкций в их сопоставлении со штрафными, карательными. Недооценка предупредительной роли правовосстановительных санкций связана с предположением, что их применение лишь восстанавливает нарушенный эквивалент, не возлагая на правонарушителя серьезных правообре-менений. Утверждается, например, что все вообще штрафные, карательные санкции, в отличие от правовосстановительных, «представляют собой наиболее острую реакцию государства на противоправные деяния»60. Между тем возложение обязанности возместить имущественный вред нередко оказывается более тяжкой для правонарушителя реакцией государства на противоправное деяние, чем применяемые наряду с этим штрафные, карательные санкции. Так, взыскание значительных сумм с лиц, виновных в бесхозяйственности, результатом которой явились падеж колхозного или совхозного скота, порча урожЗя и т. п.,— куда более действенный способ предупреждения аналогичных правонарушений, чем применение к этим же лицам дисциплинарных взысканий61. Средством именно предупреждения правонарушений является взыскание в натуре незаконно полу-
м Общая теория государства и права, т. 2. Общая теория права. Л., 1974, с. 264.
«Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1979, № 9, с. 2, 3; «Социалистическая законность», 1974, № 7, с. 21, 1976, № 1, с. 35; № 9, с. 13—15; № 11, с. 18—20, 42, 43; 1977, № 3, с. 16; № 8, с. 31; № 9, с. 35, 36; 1978, № 2, с. 34; № 3, с. 12; № 4, с. 23; № 10, с. 90, 91; 1979, № 6, с. 22; № 12, с. «, 9; 1980, № 5, с. 26, 27; № 6, с. 23; «Советская юстиция», 1979, № 7, с. 27, 28, № 16, с. 18 и др.
91
ценного урожая или самовольно накошенного сена либо их стоимости по рыночным ценам62. Возложение обязанности возместить причиненный вред — важный способ защиты от противоправных посягательств особо охраняемых объектов природы. Размер имущественных взысканий за причинение вреда этим объектам значительно превосходит размер административных штрафов, налагаемых за эти же правонарушения63.
Предупредительное значение имущественных санкций (ответственности) сохраняется и тогда, когда они применяются одновременно с уголовный наказанием. Неоднократно указывалось, что эффективность борьбы с преступлениями против социалистической собственности в значительной мере обеспечивается реальным возмещением материального ущерба, причиненного преступлением. Предупредительная роль санкций и ответственности резко возрастает, когда расхитителей, брако-деловг нерадивых хозяйственников не только привлекают к уголовной ответственности, но и предъявляют к ним иски на тысячи и десятки тысяч рублей64. Взыскание с осужденных сумм в возмещение причиненного ими ущерба (50% заработной платы — ст. 383 ГПК РСФСР) по продолжительности иногда превосходит срок уголовного наказания65 66. Имущественная ответственность за
62 «Социалистическая законность», 1973, № 8, с. 29;
«Советская юстиция», 1976, № 7, с. 28.
м Например: двоим задержанным браконьерам предъявлен иск за причиненный ущерб в сумме 2 007 руб. («Известия», 1977, 9 февраля («По следам неопубликованных писем»)). Или: браконьеры, систематически ловившие сетью рыбу, оштрафованы на 50 руб. каждый и возмещают ущерб в сумме 465 руб. («Правда», 1977, 11 мая («Хариус из-под полы»)).
м Например: директор, виновный в систематическом простое вагонов, привлечен к уголовной ответственности и по приговору суда отстранен от занимаемой должности; в возмещение ущерба с него взыскано 9 тыс. руб. («Социалистическая законность», 1980, № 5, с. 17).
66 Осужденные за хищения, отбыв наказание, просят о снижении размера взыскиваемой с них суммы либо об )меньшении ежемесячных удержаний. Им в этом, как правило (если нет особых обстоятельств, предусмотренных ст. 207 ГПК и др.), отказывается («Бюллетень Верховного Суда
92
причинение вреда жизни или здоровью гражданина для причинителя может стать вообще пожизненной, что не свойственно ни одному другому виду ответственности по советскому праву.
Нормативное определение обязанности возместить причиненный вред (правовосстановительная санкция) само по себе является «угрозой», направленной на предупреждение правонарушений. Не лишне напомнить, что уже содержание этой санкции имеет сдерживающе-предупредитель-ный характер: чем больше причиняется вреда, тем больше придется возмещать
В последние годы в работе правоохранительных органов настойчиво проводится линия на неуклонное привлечение виновных к имущественной ответственности именно в целях предупреждения аналогичных правонарушений. В Законе «О Прокуратуре СССР» специально определено полномочие прокурора принимать меры к обеспечению в установленном порядке возмещения материального ущерба, причиненного нарушением закона (п. 8 ст. 23). В законодательстве последних лет, направленном на совершенствование институтов материальной ответственности, подчеркивается именно предупредительная (а не только лишь компенсационная) цель соответствующих санкций. В законодательстве существует также устойчивая тенденция дифференцировать объем и размер имущественной ответственности в зависимости от вида объектов, которым причинен ущерб, характера правонарушения (преступление, проступок), формы вины и мотивам (неосторожность, умысел, ко-РСФСР», 1974, № 9, с. 15—16; «Социалистическая законность», 1976, № 9, с. 88; см. также: «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1972, № 10, с. 13—14; 1977, № 3, с. 3—4; № 5, с. 4).
м В этом смысле имущественной ответственности присущи не только компенсационная, но также репрессивная и превентивная функции (см.: Варкалло Витольд. Указ, соч., с. 149; см. также с. 29, 38 и след., 50 и след., 71 и след.). Предупредительная функция имущественной ответственности общепризнана в советской литературе по гражданскому праву, а также в литературе других социалистических стран (см.: Любхен Г. А. Новый Гражданский кодекс ГДР. — «Социалистическая законность», 1976, № 9, с. 71).
93
рыстные мотивы). При этом законодательством определяются не только объем возмещения (поло* жительный ущерб, ущерб и неполученные доходы, полное возмещение вреда или в установленных законом пределах), но и стоимостные критерия (балансовая стоимость, цены — оптовые, заготовительные, розничные, колхозного рынка, специальные таксы за причинение ущерба особо охраняемым объектам природы). Если исходить только из компенсационной функции правовосстановительных санкций, невозможно объяснить, почему ущерб, причиненный предприятию, учреждению^ организации, возмещается, как правило, в пределах части (одна треть, две трети) среднего месячного заработка рабочего или служащего, причем размер ущерба определяется исходя из балансовой стоимости (себестоимости) материальных ценностей, за исключением случаев хищения, недостачи, умышленного уничтожения или умышленной порчи материальных ценностей, когда ущерб возмещается в полном объеме, а его размер определяется по государственным розничным ценам.
Отрицание предупредительной роли правовосстановительных санкций неизбежно ведет к представлению, что любое правонарушение должно влечь применение штрафных, карательных санкций. Между тем это не обязательно. В зависимости от способа и других обстоятельств причинения вреда нередко достаточно применять правовосстановительную санкцию, чтобы предупреждать нарушения того же рода и вида. Иными словами, для предупреждения определенных видов правонарушений законодателю нет надобности расширять сферу уголовной, административной, дисциплинарной ответственности, если нормативное определение обязанности возмещать причиненный ущерб само по себе достаточно для предупреждения таких деяний. И наоборот, применение только штрафных, карательных санкций причиненного вреда не устраняет. Неотвратимая реализация правовосстановительных санкций — важный, но еще не в полной мере используемый резерв повышения эффективности борьбы с правонарушения-
94
ми, их предупреждения, пресечения и устранения вреда, причиняемого ими правопорядку67. Заслуживают внимания предложения усилить репрессивные моменты отдельных видов имущественной ответственности68 либо расширить сферу ее применения 69.
Наконец, если нормы имущественной ответст-венности являются санкциями, их точное опреде-
п К сожалению, этот резерв используется еще не в полную силу. С виновных не всегда взыскивается причиненный ущерб либо взыскиваемые суммы необоснованно снижаются («Бюллетень Верховного Суда СССР», 1979, № 5, с. 48; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1979, № 9, с. 6—8; «Социалистическая законность», 1978, № 7, с. 29; № 10, с. 89, 90; 1979, № 5, с. 9; № 6, с. 12—14, № 8, с. 72; № 11, с. 75, 76; 1980, № 1, с. 8—9; № 6, с. 75, 76 и др.; «Советская юстиция», 1978, № 20, с. 2, 3; 1979, Ns 5, с. 3—7; Ns 6, с. 4, 5; № 18, с. 18; № 22, с. 12, 13 и др.).
На применение этой санкции не всегда ориентируют и средства массовой информации. Так, в письме с комментариями «Пассажир навеселе», опубликованном в газете «Известия» (1977, 2 июня), справедливо подчеркивается необходимость усиления борьбы с правонарушениями, причиняющими значительный ущерб оборудованию в автобусах и железнодорожных вагонах. Комментатор письма одобряет практику сообщений по месту работы правонарушителей для принятия мер дисциплинарного или общественного воздействия. Между тем «гнев общественный или административный», о котором говорится в комментариях, вряд ли достаточен в .случаях, когда ущерб причиняется на тысячи и более рублей (см. там же). Куда более действенной мерой было бы предъявление исков о возмещении ущерба.
В других случаях именно так и делается: «Правда», 1977, 8 июня (Из зала суда: «Верхолаз» наказан»); «Известия», 1980, 19 января (Из зала суда: «Беспечность за свой счет»).
м Предлагалось, в частности, для предупреждения правонарушений, причиняющих ущерб природе, увеличить вдвое н более исковые суммы за незаконную добычу диких животных («Правда», 1977, 28 авг. (Обзор писем: «Не уйти браконьеру»). См. также: «Известия», 1980, 28 марта (строки из писем).
69 Так, при обсуждении проекта Конституции СССР было высказано предложение: «...в текст законов, в основу которых будут положены статьи 54-я, 57-я, и 58-я Конституции СССР, следует обязательно добавить, что заведомо ложные жалобы, обвинения, клевета не только караются в уголовном порядке, но государственные учреждения или общественные организации имеют также право на возмещение ущерба, расходов, связанных с проверкой ложных обвинений и измышлений, за счет клеветников» («Известия», 1977, 1 авг.).
95
ление является прерогативой законодателя. Поэтому явно незаконна практика установления в некоторых хозяйствах «специальных расценок» (по существу, повышенной материальной ответственности) с разрешения должностных лиц колхоза, произвольного увеличения объема возмещения по решению правления либо установления кратной ответственности неуправомоченными учреждениями70. Кроме того, предположение, что так называемые «меры защиты» (т. е. правовосстановительные санкции) не относятся к «мерам ответственности», ведет к выводу, что они могут осуществи литься вне процессуальных форм, обеспечивающих принуждаемому защиту его прав и охраняемых законом интересов. Это не соответствует традициям, современному состоянию и перспективам развития советского законодательства об ответственности.
п «Советское государство и право», 1977, № 6, с. 132; «Социалистическая законность», 1978, № 11, с. 47; 1980, № 4, с. 75, 76.
Глава 3
ПРАВОВАЯ САНКЦИЯ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
$ 1. Порядок применения и реализации санкций
Санкция в случае правонарушения реализуется через отношения ответственности, определенная часть, стороны которых соотносятся с санкцией как отдельное (индивидуализированные отношения) и общее (санкция как нормативное определение мер принуждения, правоограничений). В определенном аспекте санкция является диспозицией, правилом, регулятором, нормой, в пределах которой правонарушителю назначается конкретная мера ответственности.
Между санкцией и ответственностью существует определяющая прямая (без санкции нет ответственности; нормативная конструкция последней обусловлена видом санкции) и жесткая обратная связь: если правонарушители не несут ответственности, санкция становится декларативной, чисто абстрактной угрозой. Нет смысла и даже вредно устанавливать санкции, если не определен порядок их применения либо они неприменимы или не применяются. В сознании правонарушителя, избежавшего ответственности, складывается представление, что данный закон (а возможно, и другие законы) можно безнаказанно нарушать; большинство правонарушений, не повлекших применения санкций, становится предметом огласки и не только может послужить дурным примером для лиц, склонных к антиобщественным поступкам, но и вызывает справедливое возмущение общественного мнения. Все это отрицательно сказывается на авторитете и закона, и правоохранительных органов. Если главная проблема санкций — их соответствие, соразмерность правонарушению, то одна из центральных проблем ответственности — ее неотвратимость.
«Давно уже сказано, — писал В. И. Ленин, — что предупредительное значение наказания обус
7 О. Э Л ей с г
97
ловливается вовсе не его жестокостью, а его неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено тяжкое наказание, а то, чтобы ни один случай преступления не проходил нераскрытым» *.
Неотвратимость ответственности обеспечивается, во-первых, точным нормативно-правовым определением порядка (процесса, процедуры) ее осуществления: от выявления фактов правонарушений п лиц, их совершивших, до реализации правоог* раничений, примененных в пределах санкции к правонарушителю. Во-вторых, она обеспечивается соразмерностью, соответствием самой санкции характеру того вида правонарушений, за которые она применяется.
Неотвратимость . ответственности иногда понимается как необходимость раскрытия преступлений и других правонарушений. Такое понимание верно, но недостаточно. В процитированном выше указании В. И. Ленина говорится не только о необходимости раскрыть каждый случай преступления, но и о неотвратимости самого наказания. В такой постановке неотвратимость ответственности означает нечто большее, чем только обязатель ность привлечения к ней: если наказание назначено, то оно должно быть реально исполнимым. Иными словами, принцип неотвратимости ответственности включает фактическое исполнение правоограничений, возложенных на правонарушителя в соответствии с санкцией нарушенной нормы, от которых правонарушитель может быть освобожден лишь по основаниям, указанным в законе. Поэтому неотвратимость ответственности понимается как ее осуществимость от начала до конца — от раскрытия правонарушений до реализации правоограничений (мер принуждения), примененных к правонарушителю (либо их досрочного прекращения, если цели ответственности достигнуты).
Порядок (процесс, процедура) реализации ряда санкций требует детального нормативного регулирования, без которого многие правоогранн-
’Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 412.
98
чения, определенные санкцией, практически неосуществимы. Поясним на примере. Эффективной по направленности санкцией является лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, которое может быть назначено судом в качестве основного или дополнительного наказания в случаях, когда по характеру совершенных виновным преступлений по должности или при занятии определенной деятельностью суд признает невозможным сохранение за ним названного права. Много раз отмечалось, что лица, лишенные права занимать материальноответственные должности, такие должности занимают и совершают повторные преступления. Органы прокуратуры неоднократно опротестовывали приказы о назначении на материально-ответственные должности лиц, отбывающих наказание в виде лишения права эти должности занимать2. Но трудность в том, что специального учета этих лиц не ведется и организовать такой учет в масштабах страны весьма затруднительно. Действенность и эффективность этой санкции может быть обеспечена только разработкой процедуры, техники ее реализации: определить в законодательном порядке, что в трудовой книжке осужденного к лишению прав должна делаться соответствующая запись, возложить на него обязанность периодически сообщать сведения о своей работе суду или органам внутренних дел, установить санкции за невыполнение этой обязанности и за уклонение от отбытия наказания. Иными словами, поскольку пра-вообременения (меры принуждения), предусмотренные санкцией, реализуются в конкретных, индивидуализированных отношениях, при определении санкций модель этих отношений должна быть тщательно проверена с той точки зрения, насколько реальны правообременения, которые должны быть возложены на правонарушителя, достаточны ли правовые и фактические гарантии их осуществления. 3
3 «Социалистическая законность», 1973, № 5, с. 85; 1974, X? 6, с. 89; 1975, № 2, с. 85.
7*	99
Фактическое осуществление предусмотренных санкцией правовых ограничений, специальных обязанностей нередко требует дополнительного нормативного определения, конкретизации, развертывания через процессуально-процедурные отношения. Этот процесс (порядок) при реализация наиболее строгих наказаний и. мер непосредственного государственного принуждения регулируется специальным законодательством. Таково, например, исправительно-трудовое право, неразрывно связанное с уголовным. Так, лишение свободы конкретизируется в том виде исправительно-трудового учреждения, который назначается осужденному, причем определение этого вида регулируется уголовным правом, входит в содержание наказания и осуществляется судом, а не администрацией исправительно-трудового учреждения. Но режим этих учреждений регулируется не уголовно-правовой санкцией, а исправительно-трудовым правом, тем самым определяющим порядок осуществления одной из стадий уголовной ответственности3. Аналогично регулируется порядок направления в ссылку (под конвоем или без него), высылки, отбывания исправительных работ и др. Для реализации проистекающих из ряда других санкций правоограничений также нужны меры го
1 См.: Наташев А. Е., Стручков Н. А. Основы теории исправительно-трудового права. М., 1967, с. 141 — 142, 15 и др.
Исходя из изложенного трудно согласиться с В. Г. Смирновым, который считает обедненным определен* санкции как указания на меры государственного принуждения, применяемые к нарушителям нормы права в целях охраны социалистического правопорядка, и предлагает расширить понятие санкции, указав на порядок организации общественного отношения, возникшего вследствие совершен* преступления, непосредственное регулирование отношений, связанных с исполнением назначенного по суду уголовного наказания (см.: Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965, с. 133—136). Суть дела в том, что непосредственное регулирование этих отношений осуществляется нормами исправительно-трудового права; уголовно-правовая санкция как диспозиция адресована суду, назначают' му наказание, который применяет уголовное, а не исправительно-трудовое законодательство («Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1976, ^9 7, с. 9—10).
100
сударственного принуждения, требующие нормативного определения в пределах того же вида ответственности. Наложенный в административном порядке штраф должен быть принудительно взыскан, если в определенный срок не уплачен добровольно; аналогично — имущественная ответственность, возникающая (на основе санкции) из правонарушения и в процессе ее осуществления требующая (если причиненный вред не возмещен, неустойка не уплачена и т. п.) применения дополнительных санкций, принудительного взыскания и исполнения, которые лежат в русле той же имущественной ответственности за правонарушение.
В трудах юристов широко раскрыты основания юридической ответственности. Ее правовым основанием являются нормы права, определяющие обязанности (запреты) и санкции за их нарушение; фактическое основание ответственности — правонарушение. «Если понятие преступления предполагает наказание, — писал К. Маркс, — то действительное преступление предполагает определенную меру наказания»4. Выбор этой определенной меры обусловлен критериями, указанными в законе: способ (и предел) устранения вреда, причиненного правопорядку, высший и низший пределы наказания или взыскания, возможность снижения этого предела, обстоятельства, подлежащие учету при применении санкций, и др. Общепризнано, что индивидуализация (соразмерность, законность, справедливость) ответственности — ее важнейший принцип. Но связь понятий санкция — правонарушение — ответственность имеет еще один важный аспект: при применении и реализации санкций (особенно штрафных, карательных) существенно важно не только то, какое взыскание, наказание назначено правонарушителю, но и то, за что именно оно назначено.
Санкция как итоговая оценка определенного вида правонарушений конкретизируется в акте ее применения в неразрывной связи с квалификацией самого деяния. Значение названной связи в
4 Меркс К, Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 124
101
том, что при специальном рецидиве применяются более строгие дисциплинарные или административные взыскания, уголовные наказания. Амнистии, как правило, не распространяются на осужденных за определенные категории преступлений. Осуждение за хищения и другие корыстные преступления влечет (должно влечь)5 последующее ограничение возможности занимать должности, связанные с хранением и распоряжением материальными ценностями. Существенно различны размеры удержаний из заработной платы (20 или 50%) при взыскании ущерба, причиненного различными правонарушениями (ст. 383 ГПК); законодательством специально определен особый вид колоний-поселений для лиц, совершивших престуй-ление по неосторожности.
Наконец, квалификация правонарушения, за которое применена (может быть применена, применяется) санкция, сама по себе имеет большое общественное и правовое значение. Как известно, по ряду дел о правонарушениях, влекущих применение штрафных, карательных санкций, законом предусмотрена возможность при решении дела освободить виновного от наказания или взыскания (с заменой применения санкции мерами общественного воздействия или без таковой замены). Санкция в таких случаях не применяется, но виновный признается правонарушителем, что содержит официальную отрицательную оценку его поведения, иногда влекущую определенные правовые последствия. Иными словами, в отношениях ответственности реализуется не только санкция, но и то, что называется диспозицией нарушенной нормы.
Неразрывная связь санкций и ответственности обТцепризнана. Широко распространено определение юридической ответственности как применения и реализации санкций. Однако понятие ответственности по своему объему шире понятия «применение санкций», поскольку включает такие проблемы, как квалификация правонарушения, гаран-
5 «Советское государство и право», 1975, № 10, с. 50 1 слад.; «Социалистическая законность», 1977, № 4, с. 88; № 5, с. 89.
102
тин достижения объективной истины по делу, применение мер пресечения (обеспечения), права лица, обвиняемого в правонарушении, основания освобождения от ответственности, «состояние на* казанности» при реализации штрафных, карательных санкций и ряд других. Наиболее важной и наименее разработанной в общетеоретическом плане является проблема соотношения материальных и процессуальных норм при осуществлении ответственности.
§ 2. Связь материального права и процесса при осуществлении ответственности
В последние годы преодолевается существовавшая в общей теории права и ряде отраслевых наук недооценка роли и значения процедурнопроцессуальной регламентации ряда сфер осуществления государственных полномочий. «Развитое и полноценное процессуальное право, основанное на демократических принципах, — подчеркивают теоретики права, — является непременным элементом прочного правопорядка и законности:*6. В дискуссиях о соотношении материального и процессуального права неизменно отмечается, что применение властного (принудительного) воздействия на лиц, допустивших правонарушения, невозможно вне процессуальной формы7. Справедливо подчеркивается также, что «процессуальные нормы несут на себе, в сущности, основную нагрузку нормативного способа упрочения режима социалистической законности»8.
Ряд сторон процессуальных форм ответственности предопределяется характером санкции. Так,
• Я вич Л. С. Общая теория права. Л, 1976, с. 223— 224
7 См.: Алексеев С. С. Структура советского права, с. 237—238 м др.; Горшене® В. М. О природе процессуального права. — «Правоведение», 1974, № 2, с. 45 и след.
’ Юридическая процессуальная форма: теория и практика. М., 1976, с. 4.
103
уголовно-правовые санкции предполагают судебную (и детально урегулированную законом досудебную) ответственность. Другие санкции могут применяться различными органами в разном порядке. Штраф за административный проступок может быть наложен судом, административной комиссией, органами милиции, инспекцией, товарищеским судом; различаются дисциплинарная ответственность в порядке подчиненности, по Уставам и Положениям, по правилам внутреннего трудового распорядка; имущественная (материальная) ответственность реализуется добровольно, в претензионном порядке, через судебный или арбитражный процесс и др. Отношения ответственности регулируются комплексом правовых норм, ведущее место в котором принадлежит материально-правовым нормам, но динамика самой ответственности определяется нормами процессуального права, на ряде стадий развития ответственности выступающими на первый план.
Включение в понятие ответственности процессуальной формы ее осуществления требует преодоления ряда теоретических затруднений, выявившихся в дискуссиях как о соотношении материальных и процессуальных норм, так и о самой ответственности.
Часть затруднений связана с тем, что дефинитивный аппарат теории права не вполне готов выразить различные уровни понятия «процессуальные нормы и отношения». Само понятие про цесса по традиции нередко связывается с деятельностью суда®. При такой трактовке под это понятие могут быть подведены те нормы и отношения, которые связаны с подготовкой дела для рассмотрения судом (уголовный и часть гражданского процесса), но необычным терминолои- *
* См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971, с. 122—125; Васильев А. М. Правовые категории. Методологические аспекты разработки системы категорий теории права. М., 1976, с. 261 и след.; Строгович М. С. Судебное право: предмет, система, наука. — «Советское государство и право», 1979, № 12, с. 61—63.
104
ческнм новшеством оказывается определение исправительно-трудового права как уголовно-процессуального или по крайней мере лежащего с ним в одной плоскости10 11 *. Между тем и в теории и на практике нормы исправительно-трудового права по отношению к праву уголовному являются именно процессуальными, поскольку ими обеспечивается (определяется процедура) реализация тех правовых ограничений, мер принуждения, которые определены уголовным правом. Известные трудности связаны также с динамичностью самого понятия «процессуальные нормы*, так как многие из таких норм (устанавливающих «технологию поведения», указывающих «как делать») в процессе правового регулирования выполняют функции материальных норм (определяющих «конструкцию» поведения, указывающих «что делать») по отношению к процессуальным нормам следующего порядка11.
Более существенны другие затруднения. Устоявшееся понятие «процессуальная форма ответственности», а также отраслевая обособленность материально-правовых и процессуальных норм, регулирующих наиболее развитые виды ответственности, в какой-то мере ориентируют на их раздельное исследование. В результате сущность (содержание) ответственности нередко целиком сводится к ее материально-правовому основанию, а процесс рассматривается лишь как нечто внешнее по отношению к ответственности.
Однако выведение процесса (как формы ответственности) за пределы самой ответственности вызывает ряд возражений. Известно, что форма является способом существования содержания, которое вне формы вообще не существует. При этом форма связана не только с содержанием, но и с
10 См.: Нед бай л о П. Е. Советские социалистические правовые нормы. Львов, 1959, с. 96; Рабинович П. М. Упрочение' законности — закономерность социализма. Львов, 1975, с. 247; Кирин В. А. Законодательство о борьбе с преступностью: отрасли и их взаимосвязь. М., 1978, с. 146, 165, 250 и др.
11 См.: Рабинович П. М. Указ, соч., с. 246 и след.;
Васильев А. М. Указ, соч., с. 261 и след.
105
сущностью явления: «Форма существенна. Сущность формирована»12. Применительно к судопро-изводству неразрывная связь материального права и процессуальных форм специально подчеркнута К. Марксом: «Судебный процесс и право так же тесно связаны друг с другом, как, например, формы растений связаны с растениями, а формы животных — с мясом и кровью животных» ,3.
В литературе последних лет справедливо отмечается та сторона связи уголовного («материального») права и процесса, что без последнего вообще невозможно применение уголовно-правовых норм. Менее подчеркивается другая сторона связи — без материально-правового основания (действительное или предполагаемое правонарушение, возможность или необходимость применения санкции) процесс становится беспредметным и вообще теряет смысл. «Если судебный процесс сводится к одной только бессодержательной форме, то такая пустая формальность не имеет никакой самостоятельной ценности... — писал К. Маркс. — Форма лишена всякой ценности, если она не есть форма содержания»* 14.
Для уголовной (а равно для других видов штрафной) ответственности отсюда вытекает ряд важных выводов. Во-первых, возникновение и движение уголовной ответственности с самого начала определяется нормой уголовного права, о действительном или предполагаемом нарушении которой идет речь. «Эта норма будет как бы лидирующей, она откроет «цепочку» уголовно-правовых, уголовно-процессуальных, исправительно-трудовых и иных норм, подлежащих применению в связи с обнаружением факта совершения преступления»15 Иными словами, уголовное (материальное) право применяется на всех стадиях уголовной ответственности, в том числе и на досудебной стадии, где без точной квалификации обвинения (приме
11 Ленин В. И. Поли, собр соч., т. 29, с. 129.
11 Маркс К., Энгельс Ф Соч., т. 1, с. 198.
14 Там же, с. 156—159.
15 К и р и н В. А. Движение как форма бытия права. — «Советское государство и право», 1976, № 12, с. 109.
106
нение диспозиции нормы Особенной части Уголовного кодекса) вообще невозможно производство по делу. Во-вторых, вряд ли приемлемо своеобразное теоретическое расщепление уголовной ответственности на «материальную» и «процессуальную» ,б. Привлечение к «уголовно-процессуальной» (отличной от «материальной») ответственности вообще немыслимо по той причине, что так называемое «процессуальное» привлечейие к ответственности возможно лишь по обвинению в совершении преступления, предусмотренного уголовным законом, что сразу же порождает ряд материально-правовых последствий. В-третьих, правовое положение лица, привлеченного к уголовной ответственности, нельзя теоретически определять лишь на основе норм материального права, отвлекаясь от процессуальной формы их реализации. Иными словами, процессуальные нормы и отношения — не внешняя по отношению к ответственности форма ее существования, а необходимый компонент самой ответственности, представляющей собой единство материально-правового содержания и процессуальной формы. Неразрывная связь права и процесса, отмеченная К. Марксом применительно к уголовному судопроизводству, характерна для всех вообще видов штрафной ответственности.
Значительную специфику имеет соотношение материальных и процессуальных норм при осуществлении имущественной ответственности. С одной стороны, имущественная ответственность может быть реализована без посредства процессуальных отношений (добровольное возмещение вреда, уплата убытков и т. п.).
С другой стороны, на стадии принудительного исполнения она регулируется непосредственно нормами ГПК, определяющими порядок (процесс) исполнительного производства, причем сложность теоретической оценки ответственности на этой стадии усугубляется тем, что принудительно ис-
18 См.: Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974, с. 1S—21, Зв н др.
107
полняемая обязанность могла возникнуть из правомерных оснований. Неоднократно отмечалось, что гражданский процесс — не единственная форма осуществления (жизни) гражданского права — как по той причине, что форма гражданского процесса часто используется для решения дел, обусловленных не гражданско-правовым основанием и не правонарушением, так и по той, что в случае правонарушения возможно добровольное (не опосредствованное процессуальной формой) выполнение обязанностей, вытекающих из санкций. Вместе с тем справедливо замечено, что неотвратимость имущественной ответственности обеспечивается определением не только санкций, но и совокупности правил, регулирующих порядок ее применения, норм как материального, так и процессуального права 17. В то же время последние (процессуальные нормы) чаще всего ^рассматриваются как нечто внешнее по отношению к ответственности 1в.
Для исследования проблемы соотношения материального и процессуального права при осуществлении имущественной ответственности особенный интерес представляет концепция С. Н. Братуся. С. Н. Братусь считает ответственностью не добровольное выполнение добавочных (по отношению к основному обязательству) обязанностей лицом, совершившим правонарушение, а «опосредствованное государственным принуждением исполнение обязанности», «ее исполнение в состоянии принуждения», «состояние принуждения к исполнению обязанности»,9. При таком подходе процессуальная форма должна рассматриваться как органическая часть ответственности хотя бы уже потому, что принудительное исполнение осуществляется не тем самым лицом, в чью пользу исполняется обязанность, а государственным
|Т См., например: Петров И. Н. Ответственность хоз-органов за нарушение обязательств. М., 1974, с. 159.
'• Проблемы защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство. Ярославль, 1978, с. 55  след., 145 и след.
'•Братусь С. Н. Указ, соч., с. 85, 90, 95, 126 и др
108
аппаратом на основе норм ГПК. Иными словами, об ответственности речь должна идти тогда, когда материально-правовое отношение выступает в процессуальной оболочке, обеспечивающей (направленной на) его принудительное осуществление. С другой стороны, по логике этой концепции даже и в случае принудительного исполнения ответственность не может быть отождествлена с материально-правовым отношением20, если принудительно исполняемая обязанность возникла из правомерных оснований. Высказывалось мнение, что обязанность, «исполняемая под принуждением, есть не что иное, как санкция, вернее, ее реализация», что «исполнение обязанности под принуждением — это не что иное, как переход обязанности-диспозиции в обязанность-санкцию после совершения правонарушения, свидетельствующий о динамике правового регулирования»21. Однако обязанность, возникшая из правомерных оснований, никоим образом не может стать санкцией. Последняя может состоять лишь в принудительном исполнении этой обязанности.
«Стимулирующую роль правовосстановительная ответственность играет в деле поддержания социалистического правопорядка и охраны субъективных прав граждан и социалистических организаций, но не столько путем воздействия на имущественную сферу нарушителя, — пишет С. Н. Братусь, — сколько самим актом государственного принуждения и тем самым государственного осуждения лица, добровольно не исполнившего своей обязанности»22 23. Выше мы пытались
20 Основания для такого отождествления могут дать отдельные формулировки, определения ответственности как той же обязанности, но принудительно исполняемой (см. там же, с. 4, 103 и др). Однако принудительно исполняемая обязанность и ее принудительное исполнение — не одно и то же: первая определяется нормами ГК, второе — ГПК. В тексте излагается то, что составляет, на наш взгляд, сущность концепции: ответственность — не сама обязанность (хотя бы и принудительно исполняемая), а именно «состояние принуждения».
21 С ыров атск а я Л. А. Ответственность по совет-
скому трудовому праву. М., 1974, с. 9, 21.
23 Братусь С. Н. Указ, соч, с. 195.
109
доказать, что «стимулирующая» роль правовосстановительных санкций и ответственности — ив том и в другом, причем трудно предположить, что предупредительное значение принудительно взыскиваемого небольшого по размеру штрафа выше, чем (добровольно) уплачиваемой в претензионном порядке громадной неустойки или суммы убытков. Но здесь важно подчеркнуть те положения концепции С. Н. Братуся, которые выводят на первый план, так сказать, «технологию принуждения», определяемую именно процессуальной формой, и ряд выводов, обоснованных исследованием этой «технологии». Это, во-первых, правовой характер принуждения, осуществляемого в рамках норм права, определяющих деятельность государственного аппарата, его права и обязанности23; во-вторых, необходимость организации или совершенствования порядка принуждения к реальному исполнению обязанностей там, где такая возможность существует23 24; в-третьих, особый характер судебного решения, которое является не только лишь процессуальным актом, исключающим вторичное рассмотрение дел, подтверждающим существование обязанности, но и актом государственного принуждения к ее исполнению25. Наконец, необходимость специального аппарата и определенного правом порядка принуждения, через которые осуществляется психологическое давление на правонарушителя, понуждение его к выполнению проистекающих из санкций обязанностей, без чего сами эти обязанности потеряли бы принудительный для правонарушителя характер.
Единство материально-правового содержания и процессуальной формы ответственности не означает, разумеется, что все вообще процессуальное право, опосредствующее применение норм, определяющие составы правонарушений и санкции, охватывается понятием ответственности. При осуществлении последней процессуальными нормами регулируется ряд отношений, носящих вспомога
23 Там же, с. 46 и др.
24 Там же, с 92—93, 117—Л20 и др.
25 Там же, с. 56—60, 70, 85, 95 и др.
ПО
тельный характер (например, отношения органов правосудия со свидетелями, переводчиками, экспертами). Их служебный по отношению к ответственности характер отнюдь не означает, что они могут рассматриваться как второстепенные, поскольку точное соблюдение этих процессуальных норм исключительно важно как с точки зрения гарантий прав граждан, вовлеченных в гражданский, уголовный, административный процесс, так и для обоснованного и законного решения дела о применении материального закона.
§ 3. Состязательность и право на защиту
Включение в понятие ответственности процессуальной формы применения и реализации материально-правовых норм органически вводит в это понятие предусмотренные законом гарантии истины по делу о правонарушении, право на защиту лица, обвиняемого в нем, процессуальные гарантии законного и обоснованного решения о применении санкции или об освобождении от ответственности. Правовой характер принуждения в социалистическом обществе не сводится только к тому, что оно возможно лишь на основе и в пределах закона. Не менее важно и то, что оно обязательно сопровождается специальными, дополнительными гарантиями прав лица, подвергнутого принуждению, предоставлением ему (когда речь идет о применении санкций за правонарушение) права на защиту.
Ответственность состязательна: понимать ли состязательность как равную правовую возможность участников процесса собирать и исследовать доказательства, участвовать в их правовой и фактической оценке при подготовке решения по делу, оспаривать это решение и порядок его исполнения, или как отделение функции обвинения от функции решения26 — при любом понимании со
26 См.: Галаган И. А. Административная ответственность в СССР. Процессуальное регулирование. Воронеж, 1976, с. 183 и след.; Рудинский Ф. М. Личность и социалистическая законность. Волгоград, 1976, с. 134—135.
111
стязательность неразрывно связана с правом на защиту и является его важнейшей гарантией.
Распространенная в литературе тенденция теоретически выводить понятие ответственности только из ее материально-правовых оснований («ответственность — применение санкции») привела к тому, что за пределами этого понятия остались чрезвычайно важные в правовом и общественно-политическом отношениях обширные процессуальные институты советского права, которые в содержание санкций не входят, но вне которых подавляющее большинство санкций применяться не может. В литературе об ответственности подчеркивается ее «личностный» характер в том смысле, что невозможно представить существование ответственности, не соотнесенной с конкретным субъектом права. Это исследование перспективно и плодотворно лишь при условии, если оно не будет ограничиваться только анализом правоограничений (мер принуждения), которым подвергается привлеченный к ответственности. Между тем широко распространены общие определения ответственности, замыкающиеся лишь на право-ограничения, которым подвергается правонарушитель, без указания на юридические гарантии его прав и охраняемых законом интересов.
Обеспечение лицу, к которому применяется (или может быть применена) санкция, права на защиту — важнейший и общий принцип ответственности по советскому праву. Реализация этого принципа обеспечивается именно процессуальной формой самой ответственности.
Выше говорилось, что принудительность имущественной ответственности в том, что возникающие из санкции обязанности правонарушителя представляют собой «правовое обременение», реальность которого обеспечена нормативно определенной специальной процедурой, процессом их осуществления, чему не противоречит так называемая «добровольность» их исполнения. Не менее важно отметить и другую сторону дела: в той же нормативно-объективированной процедуре содержатся гарантии обоснованности и законности
112
принуждения. Причинитель имущественного вреда, к которому предъявлены, скажем, завышенные требования о возмещении, защищен той же самой процессуальной формой от необоснованных взысканий; сама процедура принудительного исполнения также строится с учетом необходимых гарантий прав и охраняемых законом интересов принуждаемого лица.
С этой точки зрения ряд дополнительных возражений вызывает теоретическая концепция «мер защиты». Эта концепция неоднократно подвергалась критике с той точки зрения, что понятием «меры защиты» охватывались разнородные явления27. Еще существеннее, что за пределы ответственности оказались выведенными принудительные меры, прямо и непосредственно направленные на восстановление правопорядка и неизбежно сопряженные с ограничением прав его нарушителя. Понятие «меры защиты», если из них исключить меры пресечения, по существу тождественно понятию «правовосстановительные санкции». Последовательное развитие концепции мер защиты неизбежно привело к выводу, что осуществление всех вообще правовосстановительных санкций — это не ответственность. Не редки также утверждения, что для применения государственно-принудительных мер, относимых к категории средств защиты, совершенно не требуется учитывать субъективные основания28 (т. е. наличие или отсутствие вины принуждаемого). Такие предположения, помимо изложенных выше, вызывают то возражение, что ближайшей причиной и непосредственным основанием присуждений и принудительных исполнений является именно виновный отказ лица выполнить свою обязанность. При этом важно подчеркнуть, что законом охраняются права и законные интересы не только лица, в чью пользу
27 См.: Самошенко И. С., Фарукшия М. X. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971, с. 60—61.
28 «Советское государство н право, 1975, № 1, с. ПО и след.; «Правоведение», 1976, № 5, с. 32 и след.; «Советское государство и право», 1977, № 7, с. 59.
8 о. Э. Лейст
113
производится присуждение, взыскание, исполнение, но и лица, подвергаемого принуждению. Неоднократно отмечалось, что советское законодательство устанавливает такой порядок исполнительного производства, при котором максимально учитываются интересы принуждаемого лица29.
Исходя из изложенного понимания ответственности, о ней вряд ли можно говорить там, где применение санкции не опосредствовано процессуальной формой, определяющей процедуру исследования обстоятельств дела, длящихся отношений государственного органа с правонарушителем, которому обеспечиваются специальные гарантии права на защиту. Если состязательность и право на защиту — необходимые компоненты ответственности, закономерен вывод, что не в форме ответственности применяются, например, сани* ции, предусматривающие штрафы за безбилетный проезд, за нарушение правил уличного движения и некоторые другие административные проступки. Под понятие ответственности не подходит реализация некоторых процессуальных санкций (ст. 263 УПК). Санкции (принудительное исполнение) применяются не в форме ответственноств при взыскании просроченных бесспорных плате* жей (задолженность по квартплате, по ссудам, неотработанный аванс и др.), при реализации так
29 См.: Соленова М. Защита прав и интересе должника в исполнительном производстве. — «Социалист» ческа я законность», 1976, № 11, с. 50—52; Юков М. Защита прав взыскателя, должника и других лиц при исполнении решения.—«Советская юстиция», 1977, № 14, с. 28—29.
Даже при выселении из самоуправно занятых жилых помещений прокурор, дающий санкцию на такое выселение, обязан проверить все обстоятельства дела с обязательны! вызовом правонарушителя, причем практика встала на тот путь» что наличие у гражданина каких-либо, хотя бы недостаточных, правовых оснований для занятия жилой площада препятствует его выселению в административном поряди (см.: Бахрах Д. Н. Указ, соч., с. 190—192; СеменоваЛ. Соблюдение законности при административном выселены граждан из жилых помещений. — «Социалистическая законность», 1976, № 9, с. 34; Швецов Д. Постановление прокурора об административном выселении. — «Социалистичее* кая законность», 1977, № 5. с. 46, 47; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1973, № 3, с. 7—11).
114
называемых «оперативных санкцийв (перевод неисправного плательщика на аккредитивную форму расчетов и др.). Вряд ли можно рассматривать как ответственность отмену незаконных или необоснованных актов государственных органов и должностных лиц, поскольку процедура обсуждения и решения вопроса об отмене такого акта обычно исключает участие органа, издавшего этот акт. Суд, вынесший решение (определение, приговор), не наделен правом отстаивать законность и обоснованность обжалованного или опротестованного решения в вышестоящих судебных инстанциях, поскольку все доводы в обоснование этого решения должны быть изложены в нем самом90.
При законодательном определении того, какие санкции могут реализовываться не в форме ответственности, важны два основных критерия: во-первых, очевидность правонарушения и необходимость его оперативного пресечения (участник процесса повторно, после предупреждения, нарушает порядок в судебном заседании; дело рассмотрено без участия защитника, когда по закону его участие обязательно); во-вторых, степень суровости санкции, тяжесть предусмотренных ею правообременений, а тем самым — необходимость (признанная законом целесообразность) специальных гарантий прав и охраняемых законом интересов лица, к которому применяется санкция (есть ли смысл, учитывая невысокий размер штрафа за безбилетный проезд, определять специальную процедуру доказывания того, что билет пассажиром был куплен, а затем потерян и т. п.?).
Исходя из тех же критериев вызывает опре-
* По существу, так же обстоит дело и в тех случаях, когда проверка законности и обоснованности акта проводится в суде с участием органа, его издавшего. Главное в том, что проверке и оценке подлежат основания издания акта, а ве обстоятельства, возникшие после его издания, и т. д. Акт может быть сколько угодно целесообразен, но если он издан с нарушением закона (приказ об увольнении злостного прогульщика, изданный без предварительной санкции фабзав-кесткома), акт должен быть отменен (хотя бы впоследствии такая санкция была получена, а тот же злостный прогульщик продолжал грубо нарушать трудовую дисциплину).
8*
115
деленные сомнения порядок взыскания алимен-тов, на которые почти традиционно ссылаются авторы, обосновывающие разные взгляды на от* ветственность. ТЪкое взыскание сопряжено со значительным правовым уроном для лица, с которого взыскиваются алименты по суду (см. гл.2). Поэтому спорно мнение, что это не ответственность. Но то же самое мнение может быть обосновано другим доводом, который еще не был предметом обсуждения. По действующему законодательству принудительное взыскание алиментов может применяться к добросовестному плательщику без предоставления ему правовой возможности защищаться от необоснованных взысканий. В отличие от ранее действовавшего законодательства, которое обусловливало судебное взыскание алиментов нежеланием обязанных лиц платить таковые (ст. 50 КЗоБСО РСФСР 1926 г.), ст. 89 Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 г. определяет: «Добровольный порядок уплаты алиментов не исключает права взыскателя алиментов в лкн бое время обратиться в суд с иском о взыскании алиментов». Поэтому добросовестный плательщик в настоящее время лишен права защиты от принудительного взыскания, даже если иск предъявлен по мотивам неприязни, ссоры, а то и на всякий случай. В результате процессуальная форма взыскания алиментов выглядит как процедура, не подчиненная общим принципам юридической ответственности. Это не соответствует целям гражданского процесса, существующего для охраны оспариваемых или нарушенных прав81. Такой порядок противоречит праву гражданина, добросовестно выполняющего свои обязанности, защищаться в суде от необоснованного применения к нему принудительных мер. При рассмотрении та- 11 * * * * * * *
11 См.: К у р ы л е в С. В. Указ, статья. — «Советское
государство и право», 1964, № 8, с. 53. Там же справедлво
подчеркивалась правильность решений судов, отказывавших
в необоснованных исках о взыскании алиментов на основе
ст. 50 ранее действовавшего КЗоБСО РСФСР. Ныне такие
решения отменяются как противоречащие действующему за-
конодательству («Социалистическая законность», 1976, № 8,
с. 43).
116
кнх дел суд по существу не может принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон32. Он должен своим решением лишь обратить поданное заявление к принудительному исполнению, что подобает не органам правосудия, а, скажем, нотариальной конторе, производящей исполнительную надпись о бесспорном взыскании33. Поэтому в затянувшемся споре о том, является ли ответст
м В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 21 февраля 1973 г. <0 некоторых вопросах, возникших в практике применения судами Кодекса о браке и семье РСФСР» указано: «Суды при рассмотрении исков об алиментах на детей должны выяснять, выполняет ли ответчик свою обязанность по доставлению содержания детям, предусмотренную ст. 67 КоБС РСФСР, соответствует ли закону размер предоставляемого содержания и что именно является действительной причиной предъявления иска» («Бюллетень. Верховного Суда РСФСР», 1973, № 5, с. 6). Это указание на вполне соответствует закону, но свидетельствует о его несовершенстве. О. том же свидетельствует практика рассмотрения таких дел. При приеме исковых заявлений и подготовке дела к слушанию истицам нередко задается вопрос: «Л зачем вам вообще подавать в суд, если отец ребенка не отказывается от уплаты?» («Советская юстиция», 1977, № 3, с. 17). В одном из районов «благодаря вмешательству народного суда и общественности в течение года за примирением сторон прекращалось каждое шестое дело по искам о взыскании алиментов» («Советская юстиция», 1976, № 3, с. 12).
м Вполне закономерно большая часть участников дискуссии о проблемах совершенствования законодательства об алиментах высказалась за упрощение порядка, процедуры их взыскания — передать такого рода бесспорные дела на рассмотрение органов нотариата, загса или на единоличное рассмотрение народного судьи («Советская юстиция», 1978, № 11, с. 23; № 12, с. 18; № 13, с. 25; № 14. с. 26; № 15, с. 20; № 16, с. 25; № 17, с. 27; № 24, с. 18, 19; 1979, № 1, с. 20, 21; № 3, с. 18—20). К сожалению, в процессе дЛкурсии почти не затрагивалась та категория «бесспорных» дел, когда ответчик возражает против принудительного взыскания на том основании, что алименты выплачиваются им добросовестно и добровольно. Дела существенно не меняет также и возможность добровольной уплаты алиментов путем подачи письменного заявления администрации по месту работы, поскольку по смыслу пп. 146, 147, 149 Инструкции о порядке исполнения судебных решений такое заявление в ряде отношений приравнивается к исполнительному листу («Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР», 1979, Кв 11, с. 30 и след.).
117
венностью взыскание алиментов, решающее значение должны иметь два довода: причиняет ли такое взыскание правовой урон плательщику и пре* доставлено ли последнему право защищаться от необоснованного принуждения. При таком подходе спор перестает быть абстрактно-теоретическим и в законодательстве обнаруживается неувязка: в названном случае принуждение применяется не в форме ответственности, без предоставления принуждаемому возможности защищать права и охраняемые законом интересы34.
$ 4. Методологические проблемы исследования ответственности
Проблемы юридической ответственности за правонарушение широко разрабатываются отраслевыми юридическими науками и общей теорией государства и права, рассматривающей ответственность как важную категорию, фундаменталь* ное понятие правовой науки. Основная и главная проблема ответственности — обеспечение социалистической законности, предупреждение и пресечение правонарушений, максимально возможное устранение ущерба, причиняемого ими обществу. В этой теме концентрируются две крайне важные общественно-политические задачи: во-первых, общество и каждый гражданин должны быть уверены, что правонарушения пресекаются с помощью
н Другая неувязка в том, что за пределами гл. 11 Кодекса о браке н семье (порядок уплаты или взыскания аля-ментбв) осталась ст. 25 того же кодекса, согласно которой нуждающийся в материальной помощи нетрудоспособный супруг, а также жена в период беременности и в течение одного года после рождения ребенка имеют право по суду получать содержание (алименты) от другого супруга в случае отказа последнего в материальной поддержке.
Трудно понять, почему в этих случаях добросовестный плательщик защищен от необоснованных взысканий (нет отказа от материальной поддержки—нет и взыскания по суду), а во всех других такой защиты не имеет, тем более что особенной охране прав женщины во время беременности я в течение года после рождения ребенка в кодексе посвящены специальные нормы (ст. 31 КоБС РСФСР).
118
соразмерных нм мер государственного принуждения, что права и охраняемые законом интересы надежно защищены от противоправных посягательств; во-вторых, что борьба с правонарушениями ведется строго на основе социалистической законности, обеспечивающей неприкосновенность, права и свободы гражданина, не совершившего ничего противоправного.
В последние годы опубликовано много статей, сборников, монографий о юридической ответственности. В теоретической разработке ее тематики имеется ряд несомненных достижений. Однако и само понятие юридической ответственности, и ряд ее узловых проблем — предмет не прекращающейся в течение ряда лет дискуссии, в процессе которой закономерно выявляется настоятельная потребность уточнения и разработки ряда методологических вопросов, без чего немыслима выработка общего и общепризнанного понятия юридической ответственности.
Тревогу вызывает не столько обилие точек зрения и определений ответственности, сколько умозрительность ряда из них, оторванность от действующего законодательства и практики его применения. Разумеется, задача теории права не в комментировании нормативных актов, но столь же бесспорно, что она не должна настолько отвлекаться от правовой реальности, чтобы подменять один предмет исследования другим. К сожалению, такая подмена имеет место.
При исследовании проблем ответственности выявился тупиковый путь семантических изысканий, ведущих к схоластическому теоретизированию. Известно, что изучение права невозможно без исследования текста нормативных актов; бесспорно, что в юриспруденции особенно важно точное соизмерение слов, терминов, формулировок с выражаемыми ими понятиями; общепризнано, что уточнение в случае необходимости этих слов, терминов, формулировок, направленное на совершенствование закона и практики его применения,— одна из задач правовой науки. Но столь же известно, бесспорно и общепризнано, что здесь
119
кроется определенная опасность: возможность подмены изучения права как социальной реальности изучением терминологии закона, в результате чего станут исследоваться не правовые понятия и категории, а различные значения слов, содержащихся в нормативных актах. К сожалению, эта возможность (опасность) сказалась при исследовании санкций и ответственности. Оба термина не однозначны. В законодательстве, а также в юридической литературе они используются в разных смыслах. Различны и способы сочетания этих терминов. Скажем, в суждении: «Давший санкцию несет за это ответственность» — оба термина используются не в их наиболее распространенных значениях, и тем не менее суждение понятно и верно. Возможны и другие сочетания слов «санкция» и «ответственность», дающие повод для филологических изысканий. Многообразие значений слова «Санкция» не стало таким поводом, поскольку слишком очевидно различие понятий, обозна-чаемых этим термином. Никто, насколько известно, не пытался определять соотношение санкции правовой нормы с санкцией прокурора на обыск, а той и другой — с санкционированием нормативных актов. С ответственностью случилось иначе: многообразие значений этого термина, которым обозначаются различные, но иногда связанные понятия, стало причиной терминологических упражнений, где аргументация строится на доводах, опирающихся не на право, практику его применения и тенденции развития, а на толковые словари. В некоторых исследованиях такой аргументации придается чуть ли не основное, решающее значение, а тексты отдельных нормативных актов служат лишь поводом для рассуждений о значениях слова «ответственность» и соотношениях этих значений. Беда не только в том, что такие изыскания заслоняют изучение права, еще хуже, что они вступили с ним в радикальное противоречие. В литературе получило распространение определение ответственности как «обязанности отвечать», «дать отчет»3S. Такое определение теоретически
и «Все становится на свое место, — пишет В. А. Тар-
120
несостоятельно и практически бесплодно. Оно логически упречно, так как определение дается через определяемое. Применительно к юридической ответственности за правонарушение оно вообще неверно. Утверждается, например, что «в конкретных отношениях ответственности государственные органы и некоторые должностные лица имеют право применять принуждение, а именно — принудительно требовать отчета (разрядка моя. — О. Л.} в совершенном правонарушении...»3®. Между тем именно это (выделенное разрядкой) советским законом специально и категорически запрещено. Иными словами, результатом семантических упражнений стало определение ответственности, противоречащее ее кардинальному институту — праву на защиту лица, официально обвиняемого в правонарушении.
Особенно тревожно, что противоречащее закону определение «ответственность — обязанность отвечать» чаще других прилагается к ответственности уголовной, осуществление которой неразрывно связано с обширными институтами права обвиняемого на защиту, которое практически несовместимо с теоретически (семантически) кон
цов, — если понимать ответственность как обязанность дать отчет в своих действиях». «Общее понятие юридической ответственности может быть дано как регулируемой правом обязанности дать отчет в своих действиях» (Тархов В. А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973, с. 16, 11).
Суждения об ответственности как «обязанности отвечать» содержатся в ряде учебников и общих трудов. (Теория государства if права. М., 1968, с. 576; Теория государства и права. М„ 1977, с. 428, 430; Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. М., 1973^ с. 585).
Попытки при исследовании ответственности ограничиться изучением этого термина вызвали ряд обоснованных возражений («Правоведение», 1974, № 5, с. 108—112, 144—146; «Советское государство и право», 1975, № 1, с. 142—143; Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974, с. 316 и след.; Братусь С. Н. Указ, соч., с. 116—ПТ4 и Др.).
мГоловкин Л. В. Вопросы теории юридической ответственности. — Труды ВЮЗИ, т. 39» Проблемы теории правоотношений, правопорядка, их структуры и взаимодействия. М.» 1975, с. 239.
121
струируемой «обязанностью отвечать* (см. гл. 4, 5). Через обязанность дать ответ37, держать отчет не может быть раскрыто и содержание имущественной ответственности, поскольку нарушитель договорных обязательств или причинитель имущественного вреда юридически обязан возместить вред или ущерб, уплатить неустойку (штраф, пени), а не отчитываться в содеянном перед потерпевшим. В самом деле, неужели же нормальна ситуация, если в ответ на обоснованную претензию нарушитель договора или причинитель вреда направляет потерпевшему отчет о своей деятельности, достижениях, трудностях, недостатках, об обстоятельствах допущенного правонарушения и т. д., а потерпевший ограничивается изучением этого отчета вместо того, чтобы обратиться в суд или арбитраж для взыскания убытков или неустоек?
Разумеется, правовая наука не может и не должна быть безразлична к терминологии вообще, законодательства в особенности. Анализ терминов, формулировок, определений, в необходимых слу-чаях их уточнение существенно важны для правоведения в той мере, в какой эти анализ и уточнение направлены на совершенствование формулировок закона, на помощь практике в их единообразном понимании и истолковании. Но столь же очевидно, что нельзя подменять лингвистическими изысканиями изучение права, практики его применения, потребностей и тенденций развития.
Одна из причин дискуссионности общего понятия юридической ответственности также и в том,
37 В нормативных актах, регулирующих осуществление ответственности, . обязанность «дать ответ» определена в ст.ст. 13 и 14 Положения о порядке предъявления и рас* смотрения претензий предприятиями, организациями и учреждениями и урегулирования разногласий по хозяйственным договорам. Но и здесь, в соответствии с конструкцией имущественной ответственности, требуется не столько ответ, сколько восстановление нарушенных имущественных прав и законных интересов (стст. 4, 16 ПолдЖекия), поскольку ответ о признании претензии без сообщения о перечислении признанной суммы (ст. 17 Положения) может влечь применение дополнительных санкций (пени за просрочку платежа) (СП СССР 1^73 г. № 23, ст. 128).
122
что ряд авторов пытаются соединить специально юридические категории с одноименными, но ины* ми по содержанию категориями этическими, социально-психологическими, общественно-политическими и др. Повышение философской оснащенности и социологической насыщенности теории права — важнейший путь ее развития. Но использование юристами философских, социологических, этических, психологических категорий должно быть направлено именно на углубленное изучение права. Содружество и сотрудничество правоведов cq специалистами других наук будет предметно и плодотворно, если юристы внесут свой вклад в исследование ответственности в правовом аспекте, которым, кроме них, никто специально не занимается. К сожалению, соединение юридических категорий с понятиями других наук иногда производится несколько механически. В результате этого ответственность отождествлялась с ее предпосылками (способность человека предвидеть результаты своей деятельности) либо с осознанием долга, что вообще не подходит для правовой ответственности, которая наступает именно в тех случаях, когда лицо совершает правонарушение, потому что либо не признает своих обязанностей, либо относится к ним не должным образомзв. Тот же недостаток присущ попыткам раскрыть понятие юридической ответственности не только через особенности правового положения лица, привлеченного к ней, но и через «состояние воли» привлеченного к ответственности, его «способности отдавать отчет в своем противоправном деянии» и другие интеллектуально-волевые, психологические качества личности39. Состояние воли привлеченного к ответственности, процессы, протекающие в его сознании, не являются предметом прямого непосредственного правового регулирования. Широко известно суждение К. Маркса: «Помимо сво-
“См.: Шаргородский М. Д. Детерминизм и ответственность. — «Правоведение», 1968, № 1, особ. с. 46, 47.
“См.: Горшенев В. М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972, с. 83, 92—104 и др.
123
их действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом»40. Привлечение к ответственности за правонарушение имеет целью создать необходимые для исправления и перевоспитания правонарушителя интеллектуально-волевые и психологические процессы в его сознании, но включение этих процессов в само понятие юридической ответственности ведет к неприемлемому положению: «если нет осознания, то не должно быть ответственности». Кроме того, включение в понятие ответственности ее осознания смешивает цель и средство, а тем самым в какой-то мере препятствует обсуждению проблем эффективности правовых средств (санкций и порядка их применения, реализации), направленных на изменение сознания, психологии, волевых качеств лица, совершившего правонарушение. Если психологические, интеллектуально-волевые и иные процессы, протекающие в сознании правонарушителя, заложены в самом понятии юридической ответственности, то достаточно привлечь его к ответственности и применить санкцию, чтобы предполагать осознающим долг, вставшим на путь перевоспитания и исправления. К сожалению, это не так. Многие санкции и меры ответственности потому и остаются безрезультатными, что эффект их воздействия на сознание правонарушителя либо недостаточен (объявление выговора или иного дисциплинарного взыскания нарушителю трудовой дисциплины без гласности и одновременного морально-общественного воздействия на него трудового коллектива), либо чрезмерен (применение несоразмерно строгого и потому ожесточающего наказания). Один из путей повышения эффективности санкций и ответственности в том и состоит, чтобы их система была максимально приспособлена к задачам выработки мотивов правомерного поведения, осознания долга, ответственного отношения каждого гражданина к своим обязанностям. Но для этого сама ответственность (в соответствии с ее правовой природой) должна
40 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 14.
124
рассматриваться как нечто внешнее по отношению к этим мотивам, осознанию, отношению, а не включающее интеллектуально-волевой и психологический результат, так сказать, <в готовом виде».
Попытки соединения в общем понятии ответственности философских, этических, социальнопсихологических понятий с юридическими категориями в известной мере продиктованы стремлением раскрыть и показать позитивное содержание ответственности, что в значительно меньшей мере сделано в юриспруденции, чем в других общественных науках. Отсюда — заполнение своеобразного вакуума в разработке позитивной правовой ответственности одноименными понятиями и категориями других наук (осознание долга, добросовестное к нему отношение, мотивы выбора правомерного поведения, социальные связи и т. д.). Однако этот пробел (исследование позитивной правовой ответственности) может и должен быть устранен средствами юридической науки в пределах непосредственного предмета ее изучения. Для этого нужны не только более обширный и глубокий анализ действующего права, но и преодоление традиции связывать позитивную ответственность лишь с санкцией и наказанием.
Наконец, одной из основных причин дискусси-онности многих проблем ответственности стала еще не вполне достигнутая ясность соотношения понятий и категорий общей теории юридической ответственности и теорий ответственности отраслевых юридических наук. Эта неясность связана с рядом издержек.
Во-первых, в проблематику общей теории нередко включаются проблемы, важные для какой-либо отрасли права, но имеющие не общетеоретическое, а локальное, отраслевое значение. Так произошло с проблемой «ответственности без вины», не имеющей применения за пределами гражданского права. Изучение этой проблемы на уровне общей теории юридической ответственности может породить неверное представление (против которого возражают все исследователи), будто «ответственность без вины» допускается не только
125
в гражданском праве. Советскому праву это чуждо.
Штрафная (прежде всего уголовная) ответственность без вины (за так называемые преступления, «строгой ответственности>) издавна известна англо-саксонскому праву и ныне предусмотрена новыми уголовными кодексами штата Нью-Йорк (1967 г.) и других штатов США41 *. Советское законодательство и законодательство других социалистических стран принципиально отвергает объективное вменение при осуществлении штрафной (тем более уголовной!) ответственности.
Во-вторых, общая теория права еще не в полной мере использует важные в общетеоретическом плане достижения и выводы отраслевых наук, а при исследовании ответственности недостаточно опирается на действующее законодательство. Ничем другим нельзя объяснить, почему среди многочисленных общих определений ответственности за правонарушение нет, пожалуй, ни одного, в котором в качестве ее конститутивного элемента было бы названо право на защиту лица, привлеченного к ответственности. Между тем советским законом определено, а отраслевыми науками широко показано, что вне гарантий прав и охраняемых законом интересов обвиняемого и принуждаемого ответственность в социалистическом обществе осуществляться не может. Это ее общий, важнейший принцип, существенный компонент, имеющий не только общеправовой, но и общественно-политический характер.
В-третьих, недостаточная разработанность методологических проблем ответственности приводит к тому, что в ее общем понятии нередко соединяются понятия отраслевых юридических наук без проверки действительной сферы их применимости. Высказывалось представление, что основные вопросы в понимании правовой ответственности должны найти однотипное общетеоретическое решение для всех отраслей права (уголовного, гражданского,
41 См.: Никифоров Б. Реформа уголовного законодательства в США. — «Социалистическая законность», 1976,
№ 11, с. 76—79.
126
административного) *2. Очевидно, однако, что однотипность общетеоретических решений должна быть не априорно заданной, а опираться на действительно объективное основание. Мышление, — указывал Ф. Энгельс, — если оно не делает промахов, может объединить элементы сознания в некоторое единство лишь в том случае, если в них или в их реальных прообразах это единство уже до этого существовало»43.
Известно, что функции общей теории государства и права не сводятся только лишь к обобщению успехов отраслевых юридических наук и к решению тех или иных задач, общих для двух и более отраслевых наук. Понятия, которыми оперирует теория государства и права, по степени обобщенности должны иметь значение для всех отраслевых наук44. «Правовые понятия, первоначально разработанные в одной из специальных юридических наук и трансформировавшиеся благодаря своей общенаучной значимости (разрядка моя. — О. Л.) в категории теории права, распространяются и на другие правовые науки, включаются как особый вариант общей правовой категории в их понятийный аппарат» 45. К сожалению, эти методологические положения не всегда соблюдаются при разработке проблем юридической ответственности. Понятия отраслевых юридических наук не так уж редко без проверки их общезначимости включаются в общее понятие ответственности либо переносятся из одной отраслевой науки в другую.
** Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. М., 1973^ с. 567.
41 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 41.
44 Теория государства и права. Под ред. А. И. Дениса-ва. М., 1972, с. 10, И.
45 Васильев А. М. Указ, соч., с. 96.
Глава 4
ОСНОВНЫЕ ВИДЫ (НОРМАТИВНЫЕ КОНСТРУКЦИИ) ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРАВОНАРУШЕНИЕ
$ 1. Классификация видов ответственности
В понятии ответственности должны быть отражены ее общие качества, отграниченные от специфических особенностей различных видов отраслевой ответственности. Если такое разграничение не проведено, определение общего понятия ответственности либо станет чрезмерно отвлеченным, либо в него будут включены свойства, присущие ответственности только какой-либо отрасли (группе отраслей) права. Основным делением видов ответственности обычно считается их подразделение в зависимости от того, к какой отрасли права они относятся. Это деление не совпадает с отраслевой структурой права уже по той причине, что видов ответственности меньше, чем отраслей права, причем за нарушение норм права различных отраслей может применяться ответственность одного и того же вида. Отраслевая классификация не объясняет-также, почему в пределах одной отрасли права могут существовать разные виды ответственности (дисциплинарная и материальная — в трудовом, а также в колхозном праве), и, наоборот, нормами разных отраслей права регулируется осуществление одного вида ответственности (уголовное, уголовнопроцессуальное, исправительно-трудовое право).
Общая теория государства и права обратилась к проблемам ответственности после того, как наибольшую теоретическую разработку получили два отраслевых вида (модели) ответственности — имущественной и уголовной. Опора на выводы наук гражданского и уголовного права при выработке общего понятия юридической ответственности привела к ряду достижений. Традиционное для цивилистов внимание к правовым последствиям право
128
нарушения в немалой степени содействовало распространению и утверждению взгляда на ответственность и принуждение как на правовые лишения, ограничения, обременения, правовой урон, что ныне признано важным и существенным для характеристики принуждения и ответственности во всех отраслях права. Учет же при разработке теории ответственности положений наук уголовного права и процесса содействовал уточнению представлений об основаниях ответственности и стадиях ее развития, выделению из правовых последствий правонарушения тех, в которых непосредственно выражено государственное принуждение, и ряду других достижений.
Вместе с тем в общее определение юридической ответственности нередко включаются понятия отраслевых наук без проверки действительной сферы применимости этих понятий. При достигнутом уровне развития методологических основ правоведения невозможно сомневаться в недопустимости перенесения, например, специфических для наук уголовного права и процесса понятий, скажем, в теорию гражданского права и наоборот. К сожалению, эти методологические положения не всегда соблюдаются при разработке теории юридической ответственности Упор на ту или иную модель ответственности без учета сферы ее действительного применения — одна из основных причин многообразия противоречивых взглядов на общее понятие ответственности. Разумеется, возражения могут вызывать только смешения разнородных конструкций (или структурных элементов) ответственности. Такое смешение, что очевидно, теоретически и практически невозможно, когда речь идет об о б щ и х принципах юридической ответственности в социалистическом обществе. Не подвергаются также сомнению полезность и правомерность использования категорий, понятий, институтов и норм наиболее развитых и теоретически разработанных моделей ответственности (таковы уголовная и гражданско-правовая) при изучении и совершенствовании родственного (по типу) какой-либо из этих моделей отраслевого вида ответственности. Так, при обсуж
9 о. Э. Лейст	129
дении проблем дальнейшего совершенствования законодательства об административной ответственности не редки аналогии с демократическими и гуманными принципами и нормами советского уголовного ,процесса как наиболее развитой и совершенной формы осуществления штрафной ответственности. С другой стороны, в законодательстве о материальной ответственности рабочих и служащих, отпочковавшейся от гражданско-правовой имущественной ответственности, с соответствующими модификациями воспроизводится ряд норм и институтов последней. Таких примеров можно привести немало, но важнее выяснить, какие именно виды ответственности однотипны по их нормативной конструкции, а какие родственны лишь по наиболее общим признакам и принципам осуществления юридической ответственности в социалистическом обществе.
Поскольку выраженный в санкции способ правопорядка предопределяет порядок ее реализации, основным делением видов ответственности (как и санкций) является деление на правовосстановительную и штрафную. Для правовосстановительной ответственности существенно важно точное определение уже существующих обязанностей правонарушителя и их, в случае необходимости, принудительное осуществление. Для штрафной ответственности — правильная квалификация правонарушения, индивидуализация наказания или взыскания, реализация примененных к правонарушителю мео принуждения, освобождение его от ответственности когда ее цели достигнут.
Этим определяется круг вопросов, решаемых в пределах соответствующего вида ответственности при помощи процессуальной формы. Последняя зависит от материального основания еще и в том отношении, что чем строже санкция, тем более развита эта процессуальная форма (обширность нормативной детализации гарантий истины по делу и права на защиту прямо пропорциональна степени строгое ги. санкции).
Под нормативной конструкцией ответственности понимается комплекс норм
130
материального и процессуального права, определяющих санкцию и другие меры принуждения, подлежащие применению в случае правонарушения, порядок (процесс) и последовательность применения и реализации этих мер, а равно норм, определяющих права лица, привлеченного к ответственности. Исходя из деления санкций на правовосстановительные и штрафные, карательные в пределах общего понятия юридической ответственности разграничиваются две ее основные конструкции, раз-, личие между которыми связано с отраслевой структурой права, но не тождественно ей. Все виды ответственности служат предупреждению правонарушений и борьбе с ними, но их нормативная организация, специальные функции и способ реализации различны.
Имущественная ответственность1 осуществляется таким образом, что в случае причинения имущественного вреда или нарушения договора на правонарушителя возлагается обязанность возместить вред, уплатить неустойку (штраф, цени) или возместить убытки. Эта обязанность конкретна (поскольку санкции норм имущественной ответственности в подавляющем большинстве абсолютно определенны), возникает с момента правонарушения и может быть выполнена добровольно. Законодательство различными способами (претензионный порядок, возложение судебных расходов, расходов по исполнению и др.) побуждает правонарушителя именно к добровольному выполнению, до обращения в суд или арбитраж и на любой стадии процесса. В случае отказа должника выполнить названную обязанность государственные органы подтверждают существование правоотношения и принимают меры для принудительного исполнения обязанности. Различные виды имущественной ответственности имеют значительную специфику соответственно отраслям права, в которых они при
1 Для простоты изложения речь идет пока о традиционно признаваемых видах ответственности: имущественной, уголовной, административной, дисциплинарной. О нормативен! конструкциях иных (кроме имущественной) видов правовосстановительной ответственности говорится ниже.
9*
131
меняются (гражданско-правовая ответственность, материальная ответственность рабочих и служащих, имущественная ответственность колхозников), но всем им присущи неразрывная связь предупредительных (воспитательных) и правовосстановительных (компенсационных) функций, а также возможность добровольного возмещения правонарушителем причиненного имущественного вреда (полностью или в определенных законом пределах).
Иным образом конструируется ответственность при применении и реализации штрафных, карательных санкций. Особенность уголовной, административной и дис циплинарной ответственности в том, что вне деятельности уполномоченных на то государственных органов и должностных лиц такая ответственность осуществляться не может. Она возникает с момента официального обвинения определенного лица в совершении правонарушения, причем применению санкции предшествует период исследования обстоятельств правонарушения, а конкретное взыскание (наказание) назначается виновному в пределах санкции, носящей, как правило, относительно определенный характер. Дальнейшее осуществление штрафной ответственности сводится к проблемам: реального исполнения возложенных, на правонарушителя правоограничений (применения к нему мер государственного принуждения); прекращения этих правоограничений. если цели ответственности достигнуты до полной реализации назначенного наказания или взыскания.
Деление ответственности на штрафную и правовосстановительную (видом которой является имущественная ответственность) дает возможность решить ряд достаточных важных проблем теории и практики. По существу, к такому делению приближается ряд исследователей ответственности, особенно в тех отраслях права, где применяются оба этих вида. Таковы трудовое и колхозное право, где наряду с ответственностью дисциплинарной существует «материальная» ответственность. Высказывалось мнение, что эти виды ответственности по трудовому праву могут быть условно названы 132
«дисциплинарно-материальной ответственностью» 8. Это мнение обоснованно критиковалось именно с тех позиций, что между дисциплинарной и материальной ответственностью существуют принципиальные различия, препятствующие объединению их в один вид8. В самом деле, если размещение норм о дисциплинарной и материальной ответственности в разных разделах законодательства обусловлено только практическими соображениями и техническими причинами, как иногда утверждается *, объединение этих двух видов ответственности в один породило бы ряд сложных практических проблем. Поскольку за нарушение трудовой дисциплины может быть наложено только одно дисциплинарное взыскание (ч. III, ст. 136 КЗоТ РСФСР), администрация в случае грубого нарушения трудовой дисциплины, причинившего предприятию, учреждению, организации имущественный ущерб, каждый раз стояла бы перед трудным выбором: обязать ли правонарушителя возместить этот ущерб или объявить ему замечание, выговор, строгий выговор, перевести на нижеоплачиваемую работу (сместить на низшую должность)? С другой стороны, ущерб может быть причинен виновным упущением работника, не достигающим тяжести дисциплинарного проступка (выход за пределы нормального произ-
» См.: Самошенко И. С., Фа рукшян М. X. Ответственность по советскому законодательству. М.,	1971,
с. 194—203.
> См • Братусь С. Н Юридическая ответственность и законность. М., 1976, с. 147—4159. По существу, те же доводы лежат в основе верных выводов Л. А. Сыроватской о различных видах ответственности по трудовому праву (см.: Сыроватская Л. А. Ответственность по советскому трудовому праву. М, 1974, с. 44—47 и др.), в силу чего неожиданным представляется ее суждение, что деление ответственности по видам санкций на карательную и правовосстановительную теоретически допустимо, но практически не представляло бы научного интереса (там же, с. 39).
4 «Советское государство и право», 1964, № 2; Сам о-щенко И. С, Фарукшин М X Указ, соч., с. 194 и след. Критику этого утверждения см.: Кленов Е. А., Малов В. Г. Материальная ответственность рабочих и служащих на предприятии. М., 1968, с. 25 и след.; Сыроватская Л. А. Указ, соч., с. 45 и след.; Братусь С. п. Указ, соч., с. L54 и след.
133
водственно-хозяйственного риска, небрежность, недостаточная нвалифиА'ай’ня	нофхяа-'
ющая его вины, и т. п.). Означает ли это, что возместивший причиненный ущерб должен в течение определенного срока (ст. 137 КЗоТ РСФСР) считаться нарушителем трудовой дисциплины, подвергнутым дисциплинарному взысканию? Оба затруднения явились бы результатом теоретического просчета. Трудовому праву известны два вида правонарушений: дисциплинарный проступок и причинение имущественного вреда5. Первый влечет штрафную ответственность, применение дисциплинарных взысканий; второй — ответственность правовосстановительную, которая сама по себе достаточна для предупреждения соответствующих правонарушений (причинения ущерба). Если же деяние содержит признаки и того и другого правонарушений (дисциплинарный проступок, причинивший материальный ущерб предприятию, учреждению, организации), правонарушитель может быть привлечен к двум видам ответственности (дисциплинарной — «штрафной» и материальной — «правовосстановительной»). Именно в этом направлении развивается законодательство о материальной ответственности рабочих и служащих, определившее, что возмещение ущерба производится независимо от привлечения работника к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности за действие (бездействие), которым причинен ущерб предприятию, учреждению, организации.
Относительная самостоятельность двух конструкций ответственности (определяемая в конечном счете их специальными целями) обусловливает возможность их одновременного применения при «кумуляции правонарушений», а также различные последствия и порядок их осуществления. Так, лицо, совершившее преступление, которым причинен имущественный вред, может быть, в соответствии с законом, решением управомоченных государственных органов и должностных лиц освобождено от уголовной ответственности или от наказания, но не
’См.: Сыроватская Л. А. Указ, соч., с. 42 и след
134
от обязанности возместить причиненный вред®. И наоборот, добровольное возмещение виновным ущерба, причиненного преступлением, законом оценивается как обстоятельство, смягчающее уголовную ответственность, но не освобождающее от нее.
Укрупненная типизация видов ответственности важна также для определения возможности перехода от одного вида к другому. Законом допускается при определенных условиях замена любого из видов штрафной ответственности применением к правонарушителю мео общественного воздействия. В процессе развития законодательства в известных пределах возможно установление за какой-либо вид опасных правонарушений административной или дисциплинарной ответственности. Согласно Указам от 8 февраля 1977 г. в процессе осуществления уголовной ответственности при определенных условиях возможно ее прекращение с применением к виновному административных взысканий или мер общественного воздействия. По отношению к имущественной ответственности такая замена невозможна. В пределах ее нормативной конструкции допускается при особых обстоятельствах лишь применение не ограниченной материальной ответственности, если она является правилом, а полной материальной ответственности либо уменьшение размера возмещения вреда. Разграничение двух нормативных конструкций ответственности акцентирует внимание на специфических проблемах, свойственных каждой из них. Такова проблема рецидива, не имеющая значения для правовосстановительной ответственности (исключая некоторые нормы хозяйственного законодательства) и существенно важная для ответственности штрафной. Составной частью штрафной (но не правовосстановительной) ответственности является «состояние на-казанности». Для повышения эффективности правовосстановительной ответственности большое значение имеет совершенствование претензионного
° Аналогичные проблемы возникают при рассмотрении и решении дел об административных правонарушениях, причинивших материальный ущерб («Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1979, № 3, с. 12 и след.).
135
порядка, а также определение дополнительных санкций, понуждающих к выполнению нарушенных обязанностей, что неприменимо к ответственности штрафной. При нормативном регулировании штрафной и правовосстановительной ответственности по-разному определяется потенциальная динамика каждой из них на различных стадиях осуществления. Эти стадии отделяются одна от другой узловыми звеньями реализации данного вида ответственности. подлежащими специальной нормативной регламентации, соответствующей специфике данного вида (модели, конструкции).
§ 2. Штрафная ответственность
Штрафная ответственность (уголовная, административная, дисциплинарная) возникает с момента официального обвинения лица в совершении правонарушения (преступления или проступка). Ее динамика обусловлена актами государственных органов и должностных лиц, уполномоченных привлекать к ответственности, исследовать обстоятельства дела, принимать решение о применении санкции или об освобождении от ответственности.
Взяв за основу наиболее развитуюг детально урегулированную законом нормативную конструкцию уголовной ответственности] можно определить следующие стадии осун|рствлриия штрафной ответственности: 1) привлечение к ответственности, т. е. официальное обвинение определенного липа в совершении правонарушения с немедленным обеспечением ему правовой возможности защищаться от этого обвинения, которая (правовая возможность защищаться от обвинения, право на защиту) продолжается на последующих стадиях ответственности; 2) исследование обстоятельств дела и личности правонарушителя, подготовка решения о применении к нему санкции или об освобождении от юридической ответственности; 3) вынесение решения по делу и вступление его в законную силу; 4) исполнение, реализация назначенного взыскания, наказания; 5) течение срока «состояния наказание-
136
сти» (судимость, наличие дисциплинарного или административного взыскания).
При осуществлении других видов штрафной ответственности некоторые из перечисленных стадий сливаются. Так, привлечение к дисциплинарной ответственности выглядит как затребование объяснений от нарушителя трудовой дисциплины (ч. 1 ст. 136 КЗоТ РСФСР); при объявлении замечания, выговора, строгого выговора практически отождествляются реализация санкции и течение срока «состояния наказанности». Но при осуществлении дисциплинарной ответственности по Положениям7 и некоторым Уставам 8 достаточно четко разграничиваются такие стадии, как возбуждение дисциплинарного дела, проверка, подготовка решения, его вынесение (право обжалования), исполнение взыскания и течение срока его действия (порядок снятия).
Такие же в основном стадии присущи административной ответственности
То обстоятельство, что за основу берутся стадии уголовного процесса, может дать повод для упрека в «криминализации» штрафной ответственности. Такой упрек был бы необоснован, о чем нужно сказать особо. Связь уголовного процесса с уголовным правом иногда усматривается лишь в том, что общественная опасность преступлений и, соответственно, острота (суровость) уголовно-правовых
7 См. ст.ст. 6, 8, 9, 10, 11, 19 и другие Положения о дисциплинарной ответственности судей судов РСФСР. — «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1976, № 22, ст. 771.
• Например, ст. 27 и след. Устава о дисциплине работников гражданской авиации (СП СССР 1975 г. № 13, ст. 77), сг. 23 и след. Устава о дисциплине работников, занятых на работах в особоопасных подземных условиях (СП СССР 1977 г. № 1, ст. 1), раздел IV Дисциплинарного устава во-еянзираваиных подразделений по борьбе с градом (СП СССР 1976 г. № 10, ст. 46).
• О ней существует обширная литература, где различаются: применение санкции (взыскания) и привлечение к ответственности, производство по делу об административном проступке и т. д. (см.: Бахрах Д. Н. Советское законодательство об административной ответственности. Пермь, 1969; Попов Л. Л., Шер гм и А. П. Управление, гражданин, ответственность. Л., 1975).
137
санкций накладывают отпечаток на уголовный процесс, обусловливают строгость ряда мер пресечения, насыщенность уголовного процесса принуждением. Такая связь очевидна, но она отнюдь не исчерпывает всех сторон соотношения уголовного материального и процессуального права. Не менее важна другая зависимость: чем строже санкции, тем обширнее процессуальные институты, гарантирующие достижение объективной истины по делу, права и охраняемые законом интересы обвиняемого, его право на защиту.
К сожалению, уголовный процесс иногда ассоциируется лишь с обысками, приводами, заключением под стражу и другими мерами принуждения. Разработка общего понятия ответственности, как отмечено,свелась к анализу правоограничений, мер принуждения, применяемых к правонарушителю Право на защиту если и упоминается в связи с общим понятием юридической ответственности, то только лишь как бы плюсуется к отношениям ответственности, но не рассматривается как ее необходимый, существенный компонент; общее определение ответственности порой дается в противоречии с этим правом (сответственность — обязанность отвечать»).
Между тем именно советский уголовный процесс содержит максимальные гарантии прав человека, привлеченного к ответственности 10. Изучение этого наиболее развитого, детально разработанного в законодательстве вида штрафной ответственности существенно важно в общетеоретическом отношении, поскольку закономерности, связи мате
10 Этим обусловлена возможность использования уголовного процесса не для осуждения правонарушителя, а, наоборот, для снятия с лица неосновательного обвинения, его официального оправдания. Поэтому элементом права на защиту является гарантированная процессуальным законом правовая возмож.ность обвиняемого добиваться не только прекращения дела, но, напротив, его продолжения и рассмотрения в суде, если дело предполагается прекратить по нереабилитирующим основаниям (ст. 5 Основ уголовного судопроизводства). Тем же обусловлено право лицал оправданного по суду, обжаловать оправдательный приговор в части мотя-вов и оснований оправдания (ст. 44 Основ уголовного судопроизводства).
138
риальных (санкции) и процессуальных (порядок их применения и реализации) норм ответственности определенного типа (штрафная, карательная ответственность) наиболее выпукло и четко обнаруживаются при исследовании ответственности уголовной. Такое исследование особенно важно для определения динамики других видов ответственности того же типа. Поэтому ряд демократических и гуманных норм советского уголовного процесса довольно давно служит образцом для расширения гарантий прав личности, привлеченной к административной или дисциплинарной ответственности п. Важно и то, что ряд теоретических положений, первоначально разработанных в теории уголовного процесса, воспринимается другими отраслевыми науками и общей теорией права. К ним относятся принцип презумпции невиновности, имеющий общеправовой характер 11 12, а также обеспечение лицу, обвиняемому в правонарушении, права на защиту.
Начальным этапом (стадией, ступенью) каждого из видов штрафной ответственности является привлечение к ней конкретного лица, официально обвиняемого в правонарушении. Такое обвинение само по себе причиняет привлеченному к ответственности правовой и моральный урон, но не может оспариваться в порядке ст. 7 Основ гражданского
11 Предлагается, в частности, при совершенствовании административного процесса решить вопрос о недопустимости «поворота к худшему» та-к, как он решен в ст. 340 УПК РСФСР (См : Бахрах Д. Н. Указ, соч., с. 311, 312). Суть названной нормы воспроизведена в ряде Уставов о дисциплине: «Усиление дисциплинарного взыскания не допускается, если вопрос рассматривается по жалобе виновного» (СП СССР 1975 г. № 13, ст. 77; 1976 г. № 10, ст. 46; 1977 г. № 1, ст. 1). Предлагалось также (по образцу ст. 201 УПК РСФСР) предоставить привлеченному к административной ответственности возможность ознакомиться с делом еще до передачи его на решение по существу («Советское государство и право», 1977, № 2, с. 31). Право лица, привлекаемого к административной ответственности, знакомиться с материалами дела предусмотрено ст. 35 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях.
,а См.: Петрухин И. Л. Презумпция невиновности— конституционный принцип советского уголовного процесса. — «Советское государство и право», 1976, № 12, с. 20—22.
139
законодательства Союза ССР и союзных республик 1я. Привлечение к ответственности осуществляется только определенным (для данного вида правонарушений и ответственности) кругом государственных органов и должностных лиц, в установленном законом порядке, при наличии достаточных, оснований для официального обвинения в совершении правонарушения.
Предположение, что уголовная ответственность определенного лица возникает с момента привлечения его в качестве обвиняемого, отнюдь не ведет к отрицанию принципа презумпции невиновности 13 14. Названный принцип имеет специальный характер в том смысле, что относится не к гражданам вообще (здесь действует более широкая презумпция добропорядочности граждан), а к лицам, действия которых стали предметом расследования и судебного разбирательства, т. е. к обвиняемым ,5. Сфера применения презумпции невиновности четко определена в постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту». В нем подчеркнута необходимость «строго соблюдать конституционный принцип, согласно которому обвиняемый (подсудимый) считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена
13 «Так, приказом по ресторану «Арагви» официант В. был уволен за обсчет посетителей. Он предъявил иск об опровержении порочащих его сведений, содержащихся в приказе. Народный суд в иске отказал, а кассационная инстанция подтвердила решение суда. В определении кассационной инстанции было, в .частности, обращено внимание на то, что В. уклонился от оспаривания приказа в порядке, установленном для разрешения трудовых конфликтов» (Зелен-ко В. О защите трудовой чести и достоинства рабочих и служащих. — «Советская юстиция», 1977, № 20, с. 25).
14 См.: Братусь С. Н. Указ, соч., с. 113.
>5 См.: Савицкий В. Новый этап в осуществлении социалистического правосудия. — «Советская юстиция», 1973, № 5, с. 9; Тезисы докладов Всесоюзной конференции «Задачи дальнейшего развития юридической науки в свете новой Конституции СССР, конституций союзных и автономных республик» 3—6 октября 1978 г. М., 1978, с. 44; Проблемы правосудия н уголовного права. М., 1978, с. 10 и след.
140
вступившим в законную силу приговором суда» 1в.
Специальный характер этого принципа в том, что он относится к обвиняемым, т. е. к лицам, «чья невиновность поставлена под сомнение» ,7. Процитированное суждение представляется противоречащим принципу презумпции невиновности. Такое противоречие действительно существует и свойственно первоначальной стадии уголовной (и любой штрафной) ответственности. Привлечённый к ответственности считается невиновным, пока его вина не установлена вступившим в законную силу приговором (или решением), которым признано, что он совершил преступление (или иное правонарушение) . Вместе с тем должностные лица и государственные органы, официально обвиняющие гражданина в совершении правонарушения, должны иметь основания для уверенности, что к ответственности привлечен именно виновный. Это противоречие снимается в процессе исследования относящихся к делу доказательств, проверки выводов и оценок (при переходе дела из одной инстанции в другую, при обжаловании и т. д.), осуществления определенной законом процедуры, цель которой — законность и обоснованность решения, опровергающего презумпцию невиновности обвиняемого, если он действительно виновен ,8.
Пока это противоречие не снято, положение обвиняемого достаточно специфично. Суть дела в том, что привлечение к уголовной ответственности (ст. ст. 143, 144 и следующие УПК РСФСР) не является, как иногда утверждается, чисто процессуальным актом, поскольку определенное, лицо обвиняется в нарушении уголовного закона. С самого йачала уголовного процесса речь идет о применении норм уголовного права 19 уже по той
11 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1978, № 4, с. 9. 17 См.: Савицкий В. Указ. соч.
18 См.: Бабаев В. К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974, с. 102—104.
*’ Разумеется, на досудебной стадии ответственности о применении наказания не может быть и речи, хотя санкция соответствующей статьи УК предопределяет возможность или невозможность избрания такой меры пресечения, как заключение под стражу (ст. 96 УПК РСФСР). Однако при-
141
причине, что без точной квалификации обвинения процесс становится беспредметным. Иными словами, уголовная ответственность, возникновение и движение которой регулируются процессуальным законом, осуществляется на основе норм материального права — точно обозначенной (обозначенных) статьи (статей) уголовного закона.
Помимо того, что привлечение к уголовной ответственности имеет ряд материально-правовых последствий, оно резко меняет правовое, общественное, моральное положение гражданина, официально обвиняемого в совершении преступления %*. По смыслу ч. 4 ст. 28 Закона СССР «О прокуратуре СССР> сам факт такого обвинения является ограничением в правах. Наконец, это обвинение, существенно отражающееся на репутации гражданина, не может опровергаться иным способом, нежели уголовнопроцессуальным.
Именно поэтому процессуальный закон предусматривает право обвиняемого возражать против прекращения дела по некоторым нереабилитирующим основаниям, настаивать на рассмотрения дела в суде (ст. ст. 5, 9 УПК РСФСР) для опровержения обвинения. Обоснованно предлагается рас-
менение уголовного закона не сводится к назначению наказания; не менее важна квалификация преступления, без точного (официального!) определения которой вообще немыслимо привлечение к уголовной ответственности.
20 Именно поэтому депутат Совета не может быть привлечен к уголовной ответственности без согласия соответствующего Совета, а в период между сессиями — Президиума Верховного Совета либо исполнительного комитета местного Совета* (ст.ст. 33 и 34 Закона СССР о статусе народных депутатов).
Практика применения этих положений Закона о статусе депутатов (и соответствующих положений законов о Советах) сразу же стала исходить из того, что речь идет не о рассмотрении дела в суде и вынесении приговора, а о привлечении к уголовной ответственности именно в смысле ст.ст. 143, 148 и других УПК РСФСР.
Депутатская неприкосновенность депутатов Верховного Совета СССР закреплена ст. 118 Конституции СССР 1977 г, формулировка которой значительно отличается от формулировки аналогичной ст. 52 Конституции СССР 1936 г. (в частности, понятие «судебная ответственность» заменено понятием «уголовная ответственность»).
142
ширить это право, предоставив его любому лицу, которое считает,-что оно неосновательно привлечено к ответственности. Предлагается также устранить из уголовно-процессуального закона такие двусмысленные основания прекращения дела или оправдания, как «недоказанность участия обвиняемого (подсудимого) в совершении преступления», поскольку такие формулировки бросают тень на репутацию гражданина 21.
На первый взгляд оба названных предложения не согласуются с презумпцией невиновности (зачем же реабилитация, если и без того считается невиновным?). Однако нет ничего парадоксального в том, что они обосновываются более всего сторонниками этого демократического и гуманного принципа: доброе имя гражданина должно быть восстановлено посредством той самой процессуальной формы, в которой добропорядочность гражданина была поставлена под сомнение официальным обвинением в нарушении уголовного закона.
Обвинение должно быть обоснованным и законным. Хотя необоснованное или незаконное привлечение к ответственности и завершается вынесением оправдательного приговора, прекращением дела или отменой наложенного взыскания, оно нарушает права граждан, мешает борьбе с действительными правонарушителями, подрывает авторитет должностных лиц, обвинивших невиновного в совершении правонарушения. Именно в этом принципиальное значение ст. 2 Основ уголовного судопроизводства, определившей задачу — «чтобы ни один невиновный не был привлечен к ответственности», а также аналогичных положений законодательства об административной ответственности 22
11 «Социалистическая законность», 1978, № б, с. 69—71; «Советское государство и право», 1978, № 12, с. 17, 22—26; Тезисы докладов Всесоюзной конференции «Задачи дальнейшего развития юридической науки в свете новой Конституция СССР, конституций союзных и автономных республик» 3—6 октября 1978 г. М., 1978, с. 45; Проблемы правосудия и уголовного права. М., 1978, с. 14.
23 В постановлении Президиума Верховного Совета СССР от 13 октября 1967 г. «О практике применения Указа Президиума Верховного Совета СССР «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административ-
на
Обязанность обосновать обвинение лежит на тех должностных лицах и государственных органах, которые управомочены привлекать к ответственно» сти. Привлеченный к штрафной ответственности (уголовной, административной, дисциплинарной) не обязан доказывать свою невиновность, необпгмп. ванность обвинения. На этом обстоятельстве нужно остановиться особо, поскольку оно, признанное и всесторонне обоснованное в ряде отраслевых юри« дических наук, часто упускается, когда речь идет об общем понятии юридической ответственности за правонарушение.
Распространение «семантического определения ответственности привело к тому, что в исследованиях о ней нередко утверждается, будто привлеченный к ответственности «обязан отвечать»» Это утверждение существенно противоречит принципам юридической ответственности в социалистическом обществе.
Законы, регулирующие осуществление уголовной ответственности, не только не возлагают на об» виняемого обязанности «отвечать, держать отчета перед органами следствия и суда, но вполне определенно, категорически запрещают перелагать на него обязанность доказывания, домогаться показаний обвиняемого (ст. 14 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, ст. 179 УПК РСФСР). Привлеченный к ответственности имеет право на защиту и ряд специальных правомочии, конкретизирующих и гарантирующих это право (ст. ст. 13, 21 и другие Основ уголовного судопроизводства, ст. ст. 19, 46, 77, 149, 273 и другие УПК РСФСР). Он может оспаривать обвинение, отрицать вину, отказаться от дачи показаний, от подписывания протоколов и иных документов следствия, и это никак не может влечь применение к нему каких бы то ни было мер принуждения (под страхом строгой ответственности лиц, которые пряном порядке», специально подчеркивается недопустимость необоснованного привлечения граждан к административной ответственности и нарушения процессуальных гарантий ях прав. («Ведомости Верховного Совета СССР», 1967, № 43, ст. 578).
144
менили бы такие меры). На обвиняемом лежит ряд обязанностей (ст. 89 и след., 146, 263 и другие УПК РСФСР), однако никаким толкованием закона невозможно обосновать существование теоретически предполагаемой рядом авторов обязанности правонарушителя «дать ответ, держать отчет».
Привлеченный к административной ответственности имеет право (не обязанность!) знакомиться с материалами дела, давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства. В законе специально оговорена возможность отказа нарушителя от подписания протокола об административном правонарушении, его право представить прилагаемые к протоколу объяснения и замечания, а также изложить мотивы своего отказа от его подписания (ст. ст. 32, 25 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях).
При осуществлении дисциплинарной ответственности «до наложения взыскания должны быть затребованы объяснения от нарушителя трудовой дисциплины» (ч. 1, ст. 136 КЗоТ РСФСР). Это обязанность администрации, которая не имеет права налагать взыскания, если нарушителю не была предоставлена возможность дать объяснения по поводу проступка Отказ от дачи объяснения не
в По некоторым нормам о- дисциплинарной ответственности требуется представление письменных объяснений, но лкшь тогда, когда рассматривается и решается вопрос о проступках работников, выполняющих ответственные функции (ст. 15 Положения о поощрениях и дисциплинарной ответственности прокуроров и следователей органов Прокуратуры СССР, «Ведомости Верховного Совета СССР». 1964, № 10, ст. 123; ст. 8 Положения о дисциплинарной ответственности судей судов РСФСР, «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1976, № 22, ст. 771), либо, если работник службы, деятельность которой требует принятия особых мер предосторожности и безопасности, совершил серьезный проступок, за который он может быть предупрежден о неполном служебном соответствии, переведен на другую работу, уволен (ст. 27 Устава о дисциплине работников гражданской авиации; ст. 21 Дисциплинарного устава военизированных подразделений по борьбе с градом; ст. 23 Устава о дисциплине работников, занятых на работах в особо опасных подземных условиях, СП СССР 1975 г. № 13, ст. 77; 1976 г. № 10, ст. 46; 1977 г. № 1, ст. 1).
10 О. Э. Ле1ст
145
освобождает виновного от дисциплинарной ответственности однаА'о пс длгж'сп елечь	с грето-
го взыскания, которое при всех условиях определяется исходя из тяжести проступка, причиненного им вреда, обстоятельств, при которых он совершен, а также предшествующей работы лица, совершившего проступок24 25.
Иными словами, если возникновение и движение штрафной ответственности определяется актами управомоченных на то государственных органов и должностных лиц, официально обвиняющих лицо в совершении правонарушения, применяющих к нему задержание или меры пресечения (при обвинении в преступлении или опасном административном проступке), отстраняющих от работы, производящих, в случаях, предусмотренных законом, обыски, опись имущества и другие принудительные меры, то лицо, обвиняемое и принуждаемое, имеет право на защиту.
Право обвиняемого на защиту носит конституционный характер. Конституция <ССР 1977 г. значительно расширила и углубила гарантии этого права. Во-первых, ему посвящена специальная статья Основного Закона, формулировка которой более категорична, чем содержавшаяся в ранее действовавшей Конституций СССР Во-вторых, в новом Основном Законе на уровень конституционных возведен ряд связанных с правом обвиняемого на защиту институтов уголовного судопроизводства (гл. 20 Конституции СССР).
24 Специально оговорено в ст. 23 Устава о дисциплине работников, занятых на работах в особо опасных подземных условиях.
25 Там же, ст. 24. Аналогично — ст. 135 КЗоТ РСФСР и другие нормы о дисциплинарной ответственности.
м Статья 111 Конституция СССР 1936 г.: «Разбирательство дел во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением обвиняемому права на защиту».
Статья 158 Конституции СССР 1977 г.: «Обвиняемому обеспечивается право на защиту».
Об открытом разбирательстве дел во всех судах говорится в ст. 157 Конституции СССР 1977 г., формулировка которой более обширна и конкретна, чем аналогичная часть ст. 111 Конституции СССР 1936 г.
146
Советское правосудие всегда исходило из того, что осуществление права подсудимого на защиту «представляет собой одно из проявлений социалистического демократизма, важнейшую гарантию правосудия и необходимое условие успешной борьбы с преступностью» 27. Дальнейшее развитие демократических принципов социалистического правосудия в Конституции СССР 1977 г. , закономерно обусловило акцент на неукоснительное соблюдение гарантированного Конституцией права обвиняемого на защиту, значение которого отмечено в постановлении Пленума Верховного Суда от 3 февраля 1978 г. «Новая Конституция СССР и задачи дальнейшего совершенствования судебной деятельности» и которому посвящено обширное постановление «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту»28.
Право на защиту обеспечивается привлеченному к любому виду ответственности ®. Обвиняемому в правонарушении гарантируется возможность знать, в чем именно состоит обвинение, право оспаривать его полностью или частично, представлять доказательства, требовать содействия государственных органов и должностных лиц в их представлении, получать правовую помощь и информацию,
17 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973. М., 1974. с. 281.
* «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1978, № 2, t 12; № 4, с. 8—12.
* Право на защиту иногда понимается узко, только как участие защитника при рассмотрении дела (см.: Якуба О. М. Административная ответственность. М., 1972, с. 119), в связи с чем делается вывод об «отсутствии защиты» при производстве по делам об административных проступках (там же, с. 47). Этот вывод неоснователен, так как действующее законодательство предоставляет лицам, привлеченным к административной ответственности, широкий круг прав,, на необходимость соблюдения процессуальных гарантий которых специально указывалось в названном выше Постановлении Президиума Верховного Совета СССР от 13 октября 1967 г.
Возможность участия адвоката при рассмотрении дел об административных правонарушениях ныне предусмотрена ст.ст. 2, 9' Закона СССР «Об адвокатуре в СССР», ст. 35 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях.
10*
147
требовать отстранения от дела ведущих его должностных лиц, чья объективность вызывает обоснованные сомнения, обжаловать действия должностных лиц и государственных органов. Последние обязаны либо доказать обоснованность обвинения, либо дело о правонарушении прекратить, обеспечивая на всех этапах его рассмотрения право на защиту привлеченного к ответственности. Нарушение, ограничение, ущемление этого права — основание не только для наказания виновных в этом должностных лиц, но и либо для отмены акта о применении санкции, либо для возвращения дела на тот этап (период, стадию) ответственности, где это право было нарушено для повторного прохождения дела по этому и последующим этапам.
Как отмечено, одна из стадий штрафной ответственности — состояние наказанности (судимость, наличие административного или дисциплинарного взыскания), возникающее в результате применения и реализации штрафных, карательных санкций. Для теоретической оценки этого состояния важно учитывать функциональную направленность штрафных, карательных санкций: правопорядок охраняется ими посредством общей и частной превенции, воспитательным и исправительным воздействием на правонарушителя. При реализации санкций через ответственность это воздействие должно быть длительным, во всяком случае достаточным для достижения названных целей. С точки зрения эффективности санкций проблема состояния наказанности имеет особенное значение для так называемых «разовых взысканий, наказаний». Таковы замечание, выговор, строгий выговор в трудовом праве, предупреждение — в административном, общественное порицание — в уголовном. Ущербность правового положения лица, имеющего судимость или взыскание, состоит в длящемся порицании правонарушителя, в правовом обозначении его как требующего особенного внимания и воспитательного воздействия государственных органов, общественных организаций, трудовых коллективов. Именно этим обусловлено законодательное определение оснований и порядка досрочного снятия судимости
148
или дисциплинарного взыскания с лиц, доказавших свое исправление. С другой стороны, неоднократно предлагалось четче определить в законодательстве правовые ограничения, связанные с состоянием на-казанности (особенно судимости) 90, а также правовые гарантии неотвратимости этого состояния, поскольку незавершенность правового регулирования снижает эффективность так называемых «разовых взысканий, наказаний».
§ 3. Правовосстановительная ответственность
Имущественная ответственность (за основу берется гражданско-правовая) включает следующие стадии: 1) возникновение в результате правонарушения обязанности возместить причиненный вред, ущерб, уплатить неустойку (штраф, пени); 2) требование потерпевшего о выполнении этой обязанности правонарушителем; 3) рассмотрение спора, решение дела и применение санкции государственным органом (суд, арбитраж) либо третейским или товарищеским судом (решение о содержании обязанности и о ее принудительном исполнении); 4) принудительное исполнение решения, если оно не выполнено добровольно.
Особенность имущественной ответственности в том, что на любой стадии возможно возмещение правонарушителем причиненного им вреда, ущерба, уплата неустойки (штрафа, пени). На этом основаны две специфические черты имущественной ответственности. Во-первык, ее нормативная конструкция специально предусматривает такую возможность и порядок ее осуществления. Во-вторых, выполнение этой обязанности может понуждаться дополнительными санкциями, которые применяются в ряде случаев не только к нарушителю, но и по
* О правовом содержании судимости см.: Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965^ с. 176—181; Зельдов С. И. О правовом статусе судимых лиц. — «Советское государство и право», 1979, № 6, с. 91 — 97.
149
терпевшему, заявившему иск, необоснованность которого в том, что не были приняты предусмотренные законом меры для досудебного (доарбитраж-ного) разрешения дела.
Названные особенности имущественной ответственности нашли широкое воплощение в хозяйственном законодательстве последних лет31, которым комплексно определяются: 1) обязанность предприятий, организаций и учреждений, нарушивших имущественные права и законные интересы других предприятий, организаций и учреждений, восстановить их, не ожидая предъявления претензии, а при предъявлении последней — рассмотреть претензию в определенный срок, дать ответ и, главное, удовлетворить обоснованные требования заявителя; 2) обязанность предприятий, организаций и учреждений, имущественные права и законные интересы которых нарушены, в определенный срок предъявить претензию к предприятиям, организациям и учреждениям, нарушившим эти права и интересы, обосновав требования, изложенные в претензии; 3) обязанность Госарбитража рассматривать лишь такие споры, по которым стороны приняли меры к непосредственному их урегулированию; его право применять санкции к предприятиям, организациям и учреждениям, допустившим нарушение сроков предъявления и рассмотрения претензий.
Смысл, цель и задачи претензионного порядка (как органической части нормативной конструкции имущественной ответственности хозяйственных органов32) — обеспечить быстрейшее восстановлен
•1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1973, № 5, ст. 637; СП СССР 1973 г. № 23, ст. 128; СП СССР 1974 г. № 4, ст. 19; СП СССР 1980 г № 16, 17. ст. 104. См. также Закон СССР <0 государственном арбитраже в СССР».
° Исходя из современного состояния общетеоретической разработки проблем соотношения материального права и процесса, нормы, регулирующие претензионный порядок, должны быть отнесены к процессуальным («технология ответственности»). В этом плане перспективы их дальнейшего развития и совершенствования обсуждаются в литературе («Советская юстиция», 1979, № 4, с. 22, 23; Демократия я право развитого социалистического общества. М., 1975, с. 306).
Между тем ряд специалистов считают претензионный
150
ние нарушенных прав предприятий, организаций и учреждений на основе строгого соблюдения социалистической законности, .государственной плановой и договорной дисциплины; пресечь передачу на рассмотрение Госарбитража споров, которые' могли быть непосредственно урегулированы сторонами.
Возможность добровольного возмещения ущерба, причиненного рабочим или служащим, специально оговорена в ст. 3 Положения о материальной ответственности рабочих и служащих за ущерб, причиненный предприятию, учреждению, организации. Что касается имущественной ответственности по нормам ГК и ГПК, то обязательный порядок предварительного внесудебного разрешения спора предусмотрен по узкой категории дел. Однако возможность решить спор, не доводя его до судебного рассмотрения и исполнительного производства, остается на всем протяжении процесса. Законодательство предусматривает такую возможность (ст.ст. 164, 356 ГПК РСФСР), а руководящие указания Верховных судов ориентируют суды на её реализацию35. Согласительный принцип широко применяется при разрешении трудовых споров.
Преимущества решений дел достижением мировых соглашений — незамедлительное восстановление нарушенных прав, устранение противоправных состояний3* *. Суд проверяет законность мирового соглашения и вправе его не утвердить. При
порядок защиты гражданских прав важным институтом именно материального права, требующим законодательного закрепления в общей части гражданского права (см.: Садиков О. Н. Общие и специальные нормы в гражданском законодательстве. — «Советское государство и право», 1971, № 1,с. 39—40).
Суть дела в том, что претензионный порядок находится как бы на грани «добровольного» выполнения обязанностей, возникших из .правонарушения, и их принудительной реализации через процессуальную форму, причем сам этот порядок может быть детализирован процессуально.
* Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973, с. 230; «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1979, № 4, с. 23—24; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1969, № 7. с. 8—11.
м Например: колхоз обратился в суд с иском к совхозу о взыскании средств на восстановление плодородных качеств земли, испорченной транспортом совхоза. «При рас-
151
нимаемые им меры для заключения такого соглашения основаны на правовой стороне дела: ясность н определенность отношений сторон, их прав и обязанностей, причем специальным условием законности мирового соглашения по советскому праву является осведомленность сторон о правовых и процессуальных последствиях такого соглашения, запись в протоколе судебного заседания о том, что эти последствия суд сторонам разъяснил35.
Добровольное возмещение ущерба понуждается возможностью взыскания судебных и иных расходов (ст. ст. 90, 91, 367 ГПК РСФСР). Это дополнительные санкции, одна из задач которых — понуждение правонарушителя возместить причиненный им имущественный вред, не дожидаясь рассмотрения и решения дела в суде и принудительного исполнения решения.
Дополнительные санкции особенно характерам для иных (кроме имущественной) разновидностей правовосстановительной ответственности, направленной главным образом на пресечение противоправных действий и прекращение созданных этими действиями противоправных состояний (самовольное строительство, захват земельного участка, незаконное удержание чужого имущества, нарушение специальных правил, приведшее к антисанитарному, пожароопасному и иному противоправному состоянию какого-либо объекта, заключение и не-
смотрении дела в народном суде стороны заключили мировое соглашение, по которому совхоз взял на себя обяэая-ность рекультивировать испорченный земельный участок я засеять его клевером, в в случае невыполнения этих работ полностью возместить колхозу расходы по восстановлена» плодородных качеств земли и посеву клевера. Суд мировое соглашение утвердил. К делу приобщена справка колхоза о том, что совхоз полностью выполнял все работы, предусмотренные соглашением» («Бюллетень Верховного Суда СССР», 1977, № 5. с. 43).
“ Судебная практика твердо стоит на тон позиции, что постановление суда об утверждения мирового соглашения по трудовым спорам подлежит отмене, если им ухуд шено правовое положение' работника в его споре с администрацией, а права работника ему судом не разъяснены («Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1977, № I, с. 1,2; № 7. с. 1, 2).
152
полнение незаконной сделки, распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство гражданина или организации, и др.). Реализация этих подвидов правовосстановительной ответственности обычно осуществляется по стадиям: 1) требование управомоченных государственных органов или должностных лиц (иногда — потерпевшего) о прекращении противоправного поведения и устранении созданного им неправомерного состояния; 2) применение дополнительных санкций в случаях, особо предусмотренных законом; 3) устранение противоправного состояния или пресечение противоправного поведения.
Особенность дополнительных санкций в том, что они применяются не за первоначально допущенное нарушение, а за противоправный отказ восстановить нарушенный правопорядок. Эти санкции носят штрафной, карательный характер, но применяются не столько для исправления и перевоспитания правонарушителя, сколько для понуждения его к устранению противоправного состояния. Таковы меры понуждения в виде штрафов, налагаемых на нарушителя, распространившего не соответствующие действительности сведения, порочащие честь и достоинство гражданина или организации, и не выполняющего решение суда об опровержении этих сведений (ч. 3 ст. 7 ГК РСФСР), либо на должника, не исполняющего в установленный судом срок решения, обязывающего должника совершить действия, которые могут быть совершены только им самим (ст. 406 ГПК РСФСР).
Для этого вида ответственности настолько характерна комплексность дополнительных (штрафных) и правовосстановительных санкций, что их недостаточная увязка или пробел в нормативном определении приводит к «перекосу ответственности» — вместо нужной санкции применяется совсем другая, не соответствующая природе охраняемых отношений. Так, обязанность соблюдения при эксплуатации предприятия правил безопасности, санитарных и иных правил обеспечивается комплексом санкций, одни из которых (административные штрафы) применяются к непосредственным виновникам
153
нарушения названных правил, другие (приостанови ка работы) — к предприятию, причем такая приостановка применяется лишь как крайнее, последнее средство, допустимое при аварийной ситуации либо при систематическом, не прекращающемся вопреки предупреждениям нарушении специальных правил36. Если в этом комплексе, системе санкций допускались пробелы, это всегда вело к нежелательным результатам. Так, с 1961 до 1968 г. органы Госгортехнадзора не имели права налагать штраф на должностных лиц, виновных в нарушении правил по безопасному ведению работ; единственной санкцией, которую могли применять эти органы, была остановка работ на горных предприятиях. Число случаев применения этой крайней меры в этот период увеличилось почти втрое, что причиняло государству большой экономический ущерб, причем непосредственные виновники допущенных нарушений избегали ответственности37. С другой стороны, безнарядный отпуск планово-распределяемой продукции влечет лишь применение штрафов к изготовителю. Потребитель, незаконно получивший фондируемую продукцию, вообще не привлекается к ответственности, а изготовитель, уплатив штраф, сохраняет возможность распоряжаться средствами, полученными в результате противозаконной сдел
* Так, должностным лицам Государственной инспекции по контролю за работой газоочистных и пылеулавливающих установок предоставлено право: давать предприятиям и организациям обязательные для них предписания об устранении недостатков в работе соответствующих установок с указанием сроков исполнения; налагать штрафы на должностных лиц, виновных в нарушении соответствующих правил, а также в систематическом невыполнении предписаний Инспекции; в определенных случаях — приостанавливать впредь до устранения обнаруженных нарушений работу соответствующего технологического оборудования (СП СССР 1974 г. №6,ст. 24).
” См.: Бахрах Д. Н. Административная ответственность. Пермь, 1966, с. 114.
Этот пробел в законодательстве устранен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 февраля 1968 г., предоставившим органам Госгортехнадзора право налагать штраф на должностных лиц, виновных в неоднократном нарушении правил, норм и инструкций по безопасному ведению работ («Ведомости Верховного Совета СССР», 1968, № 7. ст. 48; 1978, № 45, ст. 735).
154
ки. В результате штрафы за это грубое нарушение плановой дисциплины, приводящее к срыву поставок, стали чем-то вроде отступного. Обоснованно предлагается применять к обеим сторонам, заключившим такие сделки, санкции, установленные ст. 14 Основ гражданского законодательства, а если незаконно полученная продукция использована, то соответственно сокращать или аннулировать фонды, выделенные хозоргану на ту же или аналогичную продукцию (кроме того, как и при всех хозяйственных правонарушениях, к ответственности должны привлекаться виновные лица) Ч
Принудительное исполнение и аналогичные меры имеют то сходство со штрафной ответственностью, что возникновение этого вида правовосстановительной ответственности и его динамика определяются официальными актами государственных органов и должностных лиц. Но на любом этапе развития ответственности правонарушитель может сам устранить созданное им противоправное состояние. Поэтому применению дополнительных санкций и самого принудительного исполнения предшествует, как правило, официальное предупреждение о прекращении противоправного поведения и устранении в определенный срок его последствии. Такой срок (для добровольного исполнения) обязательно указывается в постановлении прокурора о выселении в административном порядке. Значение этого срока двояко: выселяемый может добровольно выполнить постановление; он имеет возможность его обжаловать и получить ответ (отмена постановления, если оно неправильно) до принудительного исполнения э®.
Общая направленность развития правовосстановительной ответственности состоит, во-первых, в предоставлении правонарушителю возможности выполнить нарушенные им обязанности40 до (без)
м «Социалистическая законность», 1975, № 9, с. 34, 35.
* «Социалистическая законность», 1977, № 5, с. 46, 47.
* Заслуживает внимание предложение определить законом так называемый двухступенчатый порядок оспаривания порочащих сведений, распространенных через средства массовой информации: потерпевший вначале обращается с за-
155
применения к нему прямого, непосредственного государственного принуждения; наделение его правом обжаловать или оспаривать обращенное к нему требование, если он считает его необоснованным или незаконным. То и другое — выражение тенденций сужения применения прямого государственного принуждения, расширения гарантий прав личности в развитом социалистическом обществе. Во-вторых, развитие процессуальной формы правовосстановительной ответственности связано с более широким участием в ее осуществлении органов правосудия (расширение исковой формы защиты гражданских прав, судебного контроля за правильностью решений определенных категорий дел административными органами или общественными организациями и др.) * 4l.
Наиболее сложными в теории и «а практике являются проблемы имущественной ответственности предприятий, учреждений и организаций.
Значение имущественной ответственности хозяйственных органов за нарушение государственной плановой и договорной дисциплины предопределяется социальной ролью хозяйственного законодательства, призванного способствовать дальнейшему росту общественного производства. Значение стро того соблюдения законодательства, регулирующего хозяйственную деятельность, подчеркнул ноябрьский (1979 г.) Пленум ЦК КПСС. <Ведь строгое, неукоснительное выполнение законов, — говорил на Пленуме Л. И. Брежнев, — одна из безусловных предпосылок успешного функционирования всего хозяйственного механизма»42 * *. Совершенствованию правового регулирования хозяйственной деятельно
явлением к редактору «здания или директору теле- или радиостудии с требованием опровержения в ближайшем выпуске (передаче). Лишь при отказе (или недостаточном опровержении) дело передается в суд («Советская юстиция», 1977, № 1В, с. 5).
41 См.: Грибанов В. П. Пределы осуществления и
защиты гражданских прав. М., 1972, с. 230 и след., 236
и след.
° «Коммунист», 19791, № 17, с. 17.
156
сти посвящен ряд принятых в последние годы постановлений партии и правительства Ч
XXV съезд КПСС подчеркнул необходимость более умелого использования экономических стимулов и рычагов в управлении, народным хозяйством: «Надо закрыть все лазейки, которые еще позволяют нерадивым хозяйственникам ходить в передовиках, несмотря на нарушение договорных обязательств и низкое качество продукции, плохое использование резервов. Для этого нужна действенная система материального и морального стимулирования в сочетании со строгими и неотвратимыми санкциями за нарушения плановой и договорной дисциплины»44.
XXVI съезд КПСС определил необходимость совершенствования методов руководства экономикой, повышения уровня управления и хозяйствования, укрепления плановой и договорной дисциплины.
Проблемам имущественной ответственности хозяйственных организаций уделяется большое внимание и потому, что она еще недостаточно эффективна. Высказано очень много различных предложений о дальнейшем совершенствовании ответственности хозяйственных органов за выполнение плановых и договорных обязательств, в том числе немало пожеланий усилить элементы штрафного, 48
48 Постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 25 июня 1975 г. «О мерах по дальнейшему совершенствованию хозяйственного законодательства» (СП СССР 1975 г. № 16, ст. 98), постановление ЦК КПСС <0 работе партийных и советских органов Иркутской области по повышению роли правовой службы а предприятиях промышленности, сельского хозяйства и строительства в свете решений XXV съезда КПСС» («Партийная жизнь», 1977, № 9, с. 8—10), постановление ЦК КПСС от 12 июля 1979 г. «О дальнейшем совершенствовании хозяйственного механизма и задачах партийных и государственных органов» («Коммунист», 1979, № 12, с. 3, 4), постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма ва повышение эффективности производства и качества работы» (СП СССР 1979 г. № 18, ст. 118).
44 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 60.
157
карательного порядка ответственности хозорга-нов — взыскивать санкции не в пользу контрагента, а только в доход государства и т. п. Многие конкретные предложения об усилении административных форм и методов борьбы с правонарушениями в хозяйственной деятельности обоснованы. Однако упор только лишь на штрафные стороны, элементы, черты ответственности хозорганов неизбежно порождает предложения увеличить отчетность, расширить аппарат арбитража и других государственных органов. Между тем совершенствование механизма имущественной ответственности хозорганов в духе экономической реформы возможно и необходимо преимущественно с учетом нормативно-правовой конструкции этой ответственности как правовосстановительной.
Взгляд на ответственность хозорганов как правовосстановительную обосновывается тем, что неустойки, штрафы и пени взыскиваются с правонарушителя, как правило, не в бюджет, а в пользу контрагента, причем суммы санкций, кроме «штрафной (совокупной) неустойки», засчитываются в счет убытков, когда встает вопрос о взыскании последних. Не менее важны' также особенности нормативной конструкции этой ответственности. Обязанность возместить вред, убытки, уплатить неустойку (штраф, пени) возникает с момента правонарушения; содержание этой обязанности вполне определенно, конкретно, ,и она может (должна) быть выполнена добровольно. Поэтому органической частью нормативной конструкции ответственности хозорганов является претензионный порядок, суть которого в том и состоит, чтобы обязанности, порожденные правонарушением, выполнялись быстро и добровольно, до передачи дела в арбитраж или суд, и, соответственно, количество дел, поступающих на рассмотрение и решение государственных органов, было максимально сокращено. Той же цели служат дополнительные санкции, применяемые к правонарушителям, не выполнившим эти обязанности, а также к потерпевшим от правонарушения, не принявшим мер к предъявлению претензий, взысканию убытков или неустоек. В последние годы
158
также определена обязанность сторон по договору взыскивать санкции, установленные Положениями о поставках, Особыми условиями поставок и договорами Это повысило эффективность имущественной ответственности хозорганов, но еще не сделало ее действительно неотвратимой 4в.
При обсуждении проблем имущественной ответственности хозорганов часто ставится вопрос о функциях соответствующих санкций: что является в них главным — «стимул» или «компенсация»? Думается, что для определения перспектив совершенствования этого вида ответственности тот же вопрос должен быть поставлен несколько иначе: каковы особенности функций ответственности (компенсационной, репрессивной и др.), применяемой функциях соответствующих санкций: что является
Компенсационная функция имущественной ответственности хозорганов имеет значительную специфику, поскольку потерпевшему от нарушения договора постзеки важно получить не суммы неустоек, пени, убытков, а обусловленную договором продукцию, недопоставка которой тормозит его производственную деятельность. Многократно отмечалось, что одна из причин «амнистирования» — нежелание потерпевшего контрагента «ссориться» с неисправным поставщиком, стремление получить продукцию, а не сумму санкций. Между тем невыполнение обязательств иной раз является результатом грубого нарушения плановой и договорной дисциплины, проявлением местнических тенденций. Как быть, если продукция произведена, имеется в
« СП СССР 1974 г. № 14, ст. 84.
46 В печати отмечается, что санкции взыскиваются лишь в пределах от 11 до 14% (или от 10 до 15%) необходимых случаев, а по видам правонарушений — в 40% случаев поставки недоброкачественной продукции и товаров, в 7 — за другие нарушения договоров поставки, в 2% — за нарушение договоров подряда на капитальное строительство («Советское государство « право», 1976, X? 5, с. 44; 1976, № 6. с. 136; 1977, № 12, с. 121; «Советская юстиция», 1979, № 1, с. 12; Сапожников Н. Ответственность хозяйственника. — «Правда», 1978, 18 февр.).
*г См.: Варкалло Витольд. Ответственность по гражданскому праву (возмещение вреда — функции, виды, границы). М., 1978.
159
наличии, но в нарушение плана и договора адресована не надлежащему получателю? Приказ арбитража о принудительном изъятии этой продукции практически невыполним, поскольку у арбитража нет исполнительного аппарата. Обоснованно предлагается продолжить обсуждение этих проблем с точки зрения правовых и организационных гарантий принципа реального исполнения, значение которого возрастает в настоящее время 48. Невозможнее согласиться с суждениями, что взгляд на принудительное исполнение обязанности как на ответственность объективно оправдывает фактическую безответственность49. Напротив, только такой взгляд направляет теоретическую разработку проблем ответственности хозорганов на поиск правовых и фактических гарантий реального исполнения обязательств в натуре50.
Первостепенное значение механизма ответственности, направленного на реальное (в натуре) исполнение обязательств, глубоко и всесторонне обосновано в монографии С. Н. Братуся. Особенное
48 См.: Братусь С. Н. Указ, соч., особ., с. 93, 119.
40 См.: М а л е и н Н. С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968, с. 14.
60 Аналогичные проблемы существуют не только в обязательственных отношениях. Обоснованно предлагается расширить вещно-правовые способы защиты права собственности (права оперативного управления) как первоочередные по отношению к обязательственно-правовым.
Например: совхоз по ошибке увез со склада удобрения, которые должен был получить колхоз. На складе таких удобрений не оказалось, а суд взыскал в пользу колхоза лишь денежную компенсацию, хотя колхоз крайне нуждался в данных удобрениях, а совхоз еще "не использовал их в своем хозяйстве.
Еще пример: колхоз получил принадлежащее другому хозяйству стекло н частично использовал его для своих нужд. Суд взыскал с него только денежную компенсацию, хотя часть стекла имелась в наличии и ответчик был недобросовестным (получая стекло, знал, что оно принадлежит истцу). Поэтому предлагается признать предметом виндикационного иска не только индивидуально-определенные веши, но и определяемые родовыми признаками, если находящееся В незаконном владении имущество может быть отграничено от другого, изъято в натуре (см.: Автаева Н., Волошин Н. Гражданско-правовая защита социалистической собственности. — «Советская юстиция», 1975, № 6, с. 8—10).
160
внимание к этой проблеме обусловлено ролью натуральных показателей, лежащих в основе оценки деятельности хозорганов вообще, выполнения планов поставок по номенклатуре (ассортименту) и в сроки в соответствии с заключенными договорами (заказами) в особенности. В процессе обсуждения проблем ответственности в этом аспекте отмечалось, однако, что принудительное исполнение практически неосуществимо по ряду хозяйственных обязательств, предметом которых является оказание услуг или выполнение работ (договор подряда на капитальное строительство, перевозки грузов, экспедиции и т. п.); оно не всегда возможно и в хозяйственных договорах, направленных на передачу вещей (при недостатке или нарушении ассортимента)51. В таких случаях единственным средством воздействия на неисправного контрагента остаются те же штрафы и неустойки.
Для уяснения природы неустоек, штрафов, обязанности возместить убытки важно, на наш взгляд, подчеркнуть два обстоятельства. Во-первых, обязанность возместить убытки (уплатить неустойку, агграфы) является не составной частью, элементом содержания обязательственного отношения, а только лишь его гарантом52. Иными словами, с точки зрения принципа реального исполнения обязательств в хозяйственных отношениях все неустойки, штрафы, пени и (даже!) возмещение убытков не что иное, как заложенные в нормативной конструкции правовосстановительной ответственности «дополнительные санкции», понуждающие к испол
51 См.: Брагинский М. И. Хозяйственный договор в системе управления социалистической экономикой. — «Советское государство и право», 1978, № 12, с. 67—69.
и Это обстоятельство отмечалось неоднократно (см., например: «Правоведение», 1975, №4, с. 127 и след.).
Проистекающие из нарушений договорных обязательств по поставкам продукции обязанности не могут быть приравнены к обычным, нормальным обязанностям еще и по той причине, что санкции применяются без взаимных зачетов (см. п. 56 постановления Центрального Комитета КПСС и Совета Млнистро1В СССР «Об улучшения планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повы-шеиие эффективности производства и качества работы». — СП СССР 1979 г. № 18, ст. 118).
11 О. Э. Лейст
161
нению нарушенного (нарушаемого) обязательства, но не возмещающие ни реального урона, причиненного правонарушением народному хозяйству в целом, ни ущерба, причиненного непосредственно потерпевшему, так как за счет взысканных санкций не всегда возможно (а чаще невозможно) приобрести продукцию, необходимую для его производственной деятельности. Последовательное развитие этого взгляда ведет к предложениям придать ответственности хозорганов чисто штрафной характер, определяя размер соответствующих санкций в зависимости только от субъективной и объективной сторон караемых ими нарушений, обращая взысканные суммы не в польау потерпевшего контрагента, а в доход государства.
Но здесь нужно отметить второе обстоятельство, существенно важное для совершенствования имущественной ответственности хозорганов. В условиях хозрасчета потерпевшему от правонарушения контрагенту причиняется финансовый ущерб (уменьшение оборотных фондов из-за перебоев в производстве, из-за уплаты санкций следующему по цепочке хозяйственных связей контрагенту и т. п ). Хотя уплата санкций и выглядит как перераспределение государственных средств, однако нельзя недооценивать имущественной и оперативной самостоятельности хозорганов. Справедливо отмечалось, что «в условиях использования товар но-денежно! формы и хозрасчета в социалистической экономике реализация компенсационнрй функции в отношениях между государственными предприятиями является необходимым условием социалистического хозяйствования» м.
Многократно подчеркивалось также, что неотвратимость ответственности нуждается в экономическом обосновании, материальном стимулировании хозоргана, потерпевшего от правонарушения, реализовать право на взыскание неустоек и убытков. Но и здесь существует* ряд трудностей. Во-первых, размер ряда санкций зависит от степени грубости нарушения. Поэтому предприятия, равно по- *
м Братусь С. Н. Вступительная статья к указ, монографии Витольда Варкалло, с. 10.
162
терпевшие от грубых или менее грубых нарушений, имеют право на разную компенсацию. Кроме того, почему, спрашивается, суммы неустоек взыскиваются в пользу стороны, которая убытков фактически не понесла, или (штрафная неустойка) сверх размера убытков? При таком взгляде взысканные суммы представляют собой неосновательное обогащение кредитора, и, естественно, они должны перечисляться в бюджет. Но если так, у кредитора вообще не будет материальных стимулов к их взысканию5*, что особенно тревожно, поскольку неустойки — сверх убытков или независимо от убытков — определяются за особенно грубые нарушения государственной плановой и договорной дисциплины в хозяйственной деятельности. Второе затруднение существеннее. В условиях социалистического хозяйства выплаченные потерпевшему от правонарушения хозоргану суммы санкций не могут и не должны целиком приравниваться к его прибыли. Не без оснований отмечается, что эффективность хозрасчетная не тождественна эффективности народнохозяйственной 54 55 * Размер санкций и распределение взысканных сумм по фондам предприятия не должны быть таковы, чтобы взысканные санкции («суррогат исполнения») заменяли или ослабляли усилия хозоргана по выполнению плана5®. Однако нормативное определение обязанности хозорганов предъявлять претензии и взыскивать санкции ока
54 См.: Братусь С. Н. Рецензия на указ, выше монографию И. Н. Петрова. — «Советское государство и право», 1975, № 8, особ. с. 144; рецензия Е. А. Тарковской на ту же монографию («Правоведение», 1975, № 2, особ. с. 152).
» См.: Мамутов В., Замойский И. Принципы определения эффективности правовой работы. — «Социалистическая законность», 1979, № 12, с. 21.
а В начале 30-х годов за хозяйственные нарушения были установлены очень высокие санкции. В результате предприятию порой было выгоднее взимать огромные штрафы, чем требовать надлежащего исполнения обяза-тельств (одно из предприятий выполнило производственный план на 60%, а финансовый—за счет взысканных штрафов— на 102%; ЦУМ в результате уценки и взыскания штрафов за поставку некачественных записных книжек получил их не только бесплатно, но даже и с приплатой по 1 руб. 20 коп. за каждую кцижку и т. д.) (см.: М а л е и н Н. С. Указ, соч., с. 128-—130).
11*
163
залось недостаточным для пресечения «взаимного амнистирования». Поэтому система распределения взысканных сумм 57 требует экономического обоснования, чтобы хозорганы, потерпевшие от правонарушения, были материально заинтересованы предъявлять претензии и иски к нарушителям плановодоговорной дисциплины.
Существенную специфику имеет также предупредительная Лункиия имущественной ответственности хозорганов. Правовосстановительные санкции и ответственность содержат определенный «репрессивный заряд», выраженный как в содержании санкции, так и в порядке ее реализации. В применении к хозорганам этот заряд срабатывает далеко не всегда, так как в случае правонарушения они отвечают перед контрагентом за счет закрепленного за ними государственного имущества. Взыскание санкций за нарушение планово-договорных обязательств практически выглядит как финансово-расчетная операция, не всегда причиняющая беспокойство правонарушителям, некоторые из которых даже предпочитают платить штрафы, продолжая нарушать дисциплину поставок58 *. Иными словами, санкции нередко взыскиваются и уплачиваются, никого, по существу, не обременяя. Этот недостаток не может быть устранен только лишь увеличением размера санкций, поскольку их эффективность зависит не столько от сумм неустоек, пени, штрафов, сколько от того, за счет каких средств предприятия
57 Так, государственное предприятия и организации розничной торговли и общественного питания вносят в бюджет 95% суммы превышения полученных штрафов над уплаченными; 5% присоединяются к прибыли, но и они не остаются полностью у большинства видов предприятий. Для повышения заинтересованности торговых предприятий взыскивать санкции с нарушителей договоров предлагалось пересмотреть систему отчислений от штрафов, оставляя в распоряжении предприятий розничной торговли не менее 10% суммы разницы между полученными и уплаченными штрафами (см.: Орлов Я. О совершенствовании хозяйственных связей торговли с промышленностью. — «Коммунист», 1978, № 13, с. 59—60).
м См.: Пр а у д е Р. Укрепляя прямые связи. — «Правда», 1976, 5 февр.; Шмальц И. Строги ли санкции?—
«Правда», 1978, 21 июля.
164
взыскиваются эти суммыи. На этой особенности «репрессивной функции» имущественной ответственности хозорганов основаны многочисленные предложения продолжить линию имущественной ответственности, так сказать, внутри юридического лица.
Особенное значение имеет проблема отнесения сумм выплаченных санкций на фонды материального поощрения. Более тесная и непосредственная увязка выплаченных предприятием санкций за допущенное правонарушение с этими фондами вытекает из принципиальных указаний XXV съезда КПСС о необходимости соединить воедино интересы работника с интересами предприятия, интересы предприятия с интересами государства. Постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы» (пп. 22, 47 и др.) определило порядок образования фондов материального поощрения и премирования в зависимости от выполнения договорных обязательств60.
Серьезной проблемой является доведение имущественных санкций, выплаченных предприятием, учреждением, организацией, до непосредственных виновников допущенного нарушения. XXVI съезд КПСС указал на необходимость повышения ответственности руководителей министерств, ведомств, объединений, предприятий за порученное дело и результаты работы61 *. В настоящее время такие взыскания производятся не во всех случаях нарушений уже по той причине, что имущественные санкции взыскиваются одним хозорганом с другого далеко не всегда. Неоднократно указывалось и на несогласованность в законодательстве сроков привлечения к материальной ответственности виновников допущенных нарушений и времени, необходимого для взыс
* См.: Масе вич М. Г., Покровский Б. В., Сулей ненов М. К. Правовые вопросы материального стимулирования предприятий. Алма-Ата, 1972, с. 213—244.
• СП СССР 1979 г. № 18, ст. 118.
61 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 50, 51, 126, 127,
200.
165
кания санкций с хозяйственного органа (пока взыскиваются санкции, истекают сроки привлечения виновных к персональной ответственности).
Наконец, в условиях социалистического хозяйства совершенно особое значение приобретает так называемая сигнализационная функция имущественной ответственности хозорганов. По существу, главным образом через нее и реализуется тот «заряд порицания», который содержится в каждой санкции. Взыскание с неисправного хозоргана неустоек и штрафов дает достоверную информацию о «точках неблагополучия» в системе хозяйственных связей. Поэтому обоснованно предлагается по каждому факту уплаты санкций органам хозяйственного руководства проводить служебное расследование62. Многочисленны (особенно в последнее время) предложения специально отражать в системе отчетности (в статистических показателях) сумму предъявленных и взысканных санкций, учитывая это при оценке работы предприятийм. В развитии имущественной ответственности хозорганов вырисовывается что-то вроде «оценочной функции» соответствующих санкций; при таком подходе си стема имущественной ответственности по тенденцш развития сближалась бы с системой баллов, характеризующих качество работы предприятий, влияющих на оплату труда его работников, на оценку деловых качеств руководящих кадров. Существуют различные варианты систем баллов, более* 64 или
м См.: Сапожников Н. Ответственность хозяйствен-ника. — «Правда», 1978, 18 февр.
° См.: Васикова М. На службе экономики. — «Правда», 1979, 4 июля; Левинштейн А. Когда догов(Ю заключен. — «Правда», 1979, 19 июля; Сапожников НИ. Задачи органов Госарбитража в свете Конституции СССР  конституций союзных республик. — «Советское государство и право», 1979, № 1, с. 19—20.
64 Такова ответственность предприятий связи: каждое нарушение в зависимости от его серьезности влечет взыскание определенных сумм (в рублях, копейках); общая сумма санкций сравнивается с суммой, взысканной в предыдущем квартале, и в случае превышения предусматривается снижение или лишение премий коллектива предприятия (см.: Лопатина Н. Ф. Ответственность предприятий связи за нарушение качества продукции и услуг. — «Советское государство и право», 1975, № 12, с. 50—бв).
166
менее85 связанные с ответственностью хозорганов. Как правило, они связаны с премиальной системой. Согласно новому Положению о порядке учета выполнения заданий и обязательств по поставкам продукции руководящие работники производственных объединений и предприятий промышленности, а также снабженческих организаций лишаются премий за основные результаты хозяйственной деятельности в зависимости от степени невыполнения этих заданий и обязательств (по срокам, количеству, номенклатуре) “. Поскольку соответствующие нарушения должны влечь применение санкций, логично предусмотреть взыскание последних в качестве специального показателя. Этим были бы усилены предупредительная (репрессивная) и сигнализационная функции имущественной ответственности. Однако этот путь повышения ее эффективности перспективен при условии сохранения компенсационной функции ответственности хозорганов. Представляется спорным предложение решительно изменить порядок оплаты неустойки, вносить ее в доход госбюджета по окончании очередного планового периодает. Спорно все по той же причине: преобразование неустойки в чисто административный штраф или только лишь отчетный показатель подорвало‘бы экономические хтимулы потерпевших от правонарушения хозорганов (а именно они первыми узнают о допущенном нарушении) взыскивать санкции, привлекать к ответственности не
* В зависимости от оценки качества строительства, указанной в акте государственной приемочной комиссии, предусматривается увеличение («отлично») либо снижение («удовлетворительно») премии (см.: Окуньков Л. А. Организация оплаты труда рабочих и служащих в СССР. — «Советское государство и право», 1978, № 7, с. 52; Вас и-яец В. Оценивает заказчик. — «Правда», 1980, 26 янв.).
88 «Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР», 1977, № 12, с. 3—6.
87 См.: Ш м а л ьй И. Строги ли санкции? — «Правда», 1978. 21 июля. Аналогично (в том же смысле) предположение о перспективе замены традиционных санкций «штрафами-претензиями», которые не включают требования об уплате каких-либо сумм, но учитываются при оценке деятельности предприятий (Экономические санкции и дисциплина поставок, Киев, 1976).
167
исправного контрагента. Неотвратимость ответственности при таком преобразовании потребовала бы либо усложнения системы санкций (дополнительные санкции за непредъявление претензий и т. гГ), либа расширения аппарата, осуществляющего контроль за соблюдением законности в хозяйственных отношениях.
И наоборот, коль скоро главная цель санкций, применяемых в хозяйственных отношениях, — ’обеспечение исполнения плановых и договорных обязательств, их эффективность в ряде случаев может быть повышена не столько перечислением взысканных сумм в доход госбюджета, сколько возвращением этих сумм (или их части) хозоргану, допустившему нарушение, после надлежащего исполнения основного обязательства (ст. 371 ГК РСФСР). По некоторым хозяйственным обязательствам это один из способов стимулирования неисправного контрагента к реальному исполнению нарушаемого обязательства м.
Наконец, надо учесть следующее. Сигнализационная роль неустойки и других имущественных санкций обычно понимается таким образом, что частая или в больших размерах уплата предприятием санкций обозначает его как слабое звено в цепи хозяйственных отношений, требует повышенного внимания руководящих органов, народного контроля, прокуратуры. Такое понимание сигнализационной функции санкций правильно, но в настоящее время недостаточно. В условиях хозяйственной реформы сигнализационная функция неустойки и других санкций должна быть обращена также и
м См.: Донцов С. Способы обеспечения исполнепя обязательств. — «Советская юстиция», 1973, Nt 8, особ, с. 18. Думается, что такой способ (смягчение или прекращение ответственности «правонарушителя, исправившего допущенные им упущения) может быть использовав и при совершенствовании других видов ответственности, если нарушенная обязанность может быть выполнена самим правонарушителем. Так, согласно ст. 24 Закона СССР «О народном контроле в СССР» взыскание, наложенное органом народного контроля на должностное лицо, может быть досрочно снято, если должностное лицо устранило нарушение, за которое оно было подвергнуто взысканию.
168
«внутрь» предприятия, иметь адресатом его трудовой коллектив и общественные организации. Для этого уплата предприятием санкций и уменьшение в результате их уплаты фондов стимулирования должны быть гласными и максимально приближены к моменту нарушения договора, за которое взыскиваются санкции. Только так санкции могут дать необходимый эффект, а не будут выглядеть как уменьшение премий и иных выплат («вычеты») в конце года, квартала, месяца по причинам, не совсем ясным работникам предприятия или забытым ими. Общепризнано, что эффективность имущественной ответственности предприятия прямо зависит от системы коллективного и индивидуального стимулирования его работников. Важно подчеркнуть, что за счет фондов поощрения (полностью или частично) предлагается взыскивать санкции за особенно грубые нарушения (прежде всего — поставка продукции или товаров ненадлежащего качества и др.). Стимулирующая и сигнализационная функции таких санкций должны быть средством повышения трудовой активности и качества работы коллектива, мобилизации коллектива и общественных организаций на ликвидацию иричин образовавшегося прорыва, предупреждение дальнейших нарушений плановой и договорной дисциплины.
Глава S
ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ПРАВООТНОШЕНИЯ
§ 1. Нормативные конструкции ответственности и правоотношения
Юридическая ответственность ~ это взятые в динамике правовые отношения между правонарушителем (или лицом, обвиняемым в правонарушении) и государственными органами (в определенных законом случаях — потерпевшим от правонарушения). Основные вопросы, решаемые в рамках этих отношений, — наличие или отсутствие правонарушения, необходимость применения санкции и определение в ее пределах конкретных обязанностей, правОограничений виновного в правонарушении (либо освобождения от ответственности), реализация этих обязанностей и цравоограничений. Ответственность всегда конкретна: это ответственность гражданина или организации за определенное правонарушение* Еще до того, как решен вопрос о применении к правонарушителю санкции, к нему могут быть на основе и в рамках закона применены меры пресечения (обеспечения). С другой стороны, официальное обвинение в совершении правонарушения или требование возместить ущерб, причиненный правопорядку, порождает у привлеченного к ответственности ряд специальных прав, обеспечивающих ему возможность оспаривать обвинение (или исковые требования), защищать свои интересы, обжаловать применяемые к нему меры принуждения и правоограничения. Право на защиту возникает с момента привлечения к ответственности и в процессе ее осуществления модифицируется соответственно стадиям ответственности: возможность оспаривания обвинения, претензии, иска после вынесения акта о применении санкции дополняется правом жалобы на этот акт, затем возникает право обжаловать порядок исполнения и т. д. На любой стадии ответственности привлечение к ней, применение мер принуждения, вынесение актов в связи
170
с развитием отношений ответственности может быть обжаловано в порядке, специально установленном законом (например, ст. 236 и след. ГПК РСФСР), либо в общем порядке, определенном законодательством !.
Право на жалобу (как элемент права на защиту) не прекращается с обращением к исполнению акта о применении санкции. Если до вынесения (вступления в законную силу) такого акта действует презумпция невиновности привлеченного к ответственности, то после вступления в законную силу акт применения санкции презюмируется законным и обоснованным, является обязательным и подлежащим исполнению1 2. Это относится не только к постановлениям (приговорам, определениям, решениям) судов, но и всех вообще органов, управомоченных применять санкции. Лицо, официально признанное виновным в правонарушении, обязано подчиниться правоограничениям (мерам принуждения), определенным ему на основе санкции, но не лишается права обжаловать этот акт в надзорном или общем порядке. При этом законодательство определяет порядок и специальные гарантии реализации этого права3.
Обе стороны ответственности — принуждение и гарантии прав принуждаемого — реализуются через правовые отношения, вытекающие из нормативных конструкций ответственности, ее правовых и фактических оснований. Возникновение, развитие, осуществление, завершение юридической ответст
1 «.Ведомости Верховного Совета СССР», 1980, № 11, ст. 19(2.
2 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть Общая. М. 1966, с. 445.
3 Так, конкретизация этого права лиц, лишенных свободы, — ст.ст. 27 и 36 ИТК РСФСР. Если ст. 36 гарантирует лишенным свободы возможность осуществления общего права жалобы, принадлежащего всем гражданам, то ст. 27 ИТК (оказание юридической помощи лицам, лишенным свободы), согласно которой осужденным предоставляются свидания с адвокатами, носит более специальный характер, так как помощь адвоката обычно нужна для составления ходатайств о пересмотре в порядке судебного надзора вступившего в законную силу приговора (определения, постановления) суда.
171
венности тождественны динамике правовых отношений, которые возникают, развиваются, прекращаются только и исключительно на основе точных указаний нормативных актов. И на практике, и в теории подход к ответственности может и должен быть основанным на букве закона, расширительное 4 или ограничительное толкование которого (тем более — применение по аналогии) если и допустимо при осуществлении ответственности, то лишь в целях расширения гарантий прав личности, привлеченной к ответственности5 6. Вместе с тем очевидно, что расширительное или ограничительное толкование закона в названных целях не заменяет необходимости законодательного определения этих гарантий, которое только и придает им общезначимость, бесспорность, нормативную обязательность,
Строго нормативный подход к ответственности не противопоставляется так называемой сширокой
4 Такое расширительное толкование содержится в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 июля 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту», где указывается
(п. 3), что названным правом обладают не только обвиняемый (подозреваемый, подсудимый, осужденный), но и оправданный. («Бюллетень Верховного Суда СССР», 1976, № 4, с. 9).
6 Ограничительно истолковываются формулировки отдельных нормативных актов об административной ответственности, согласно которым постановление (определение, решение) о наложении взыскания обжалованию не подлежит. Эти формулировки толкуются в том смысле, что речь идет об отсутствии только права на кассационную жалобу, но не на жалобу вообще (см. ч. 5, ст. 24 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 3 марта 1962 г. «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административном порядке» («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1962, № Я ст. 121) и разъяснение этой нормы в ст. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 12 декабря 1964 г. («Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1965, № 2, с. 7)). В ряде законодательных актов последующих лет оговорено, что не допускается именно обжалование или опротестование в кассационном порядке (см. ч. 4, ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 49 июня 1968 г. «Об усилении административной ответственности за нарушение правил движения по улицам городов, населенных пунктов и дорогам и правил пользования транспортными средствами» («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1968, Ns 26, ст. 1009)).
172
хыщеящж	jaraw
с общественными отношениями, с правосознанием, с субъективными правами. Во-первых, любая из нормативных конструкций ответственности основана на жцстком сцеплении правовых норм, регулирующих ее осуществление от начала до конца. Это сцепление проверяется бесперебойностью развития отношений ответственности на основе и в пределах их нормативной модели, пробел в которой неизбежно приведет к перебою, незавершенности, неэффективности всей конструкции. Нормативная конструкция должна быть беспробельной, и это выявляется соизмерением ее с динамикой системы отношений, которые предполагается нормативно определить. Во-вторых, эффективность санкций и ответственности зависит не только от их нопмятииного £хотя бы и беспробельного) определения, но и от неотвратимости применения во всех случаях правонарушений, ибо сдерживающее влияние на лиц с неустойчивым поведением оказывают не столько содержание санкций, сколько сознание неотвратимости ответственности, фактически назначаемые наказания и обязательность их исполнения.6. В-третьих, законодательное определение нормативной конструкции ответственности и ее практическая реализация органически включают проблемы правового положения лица, привлеченного к ответственности, в плане как возложенных на него правоограничений, так и правовых возможностей защищаться от обвинения. Поэтому при исследовании ответственности неизбежно обращение к темам («аспектам») так называемой «широкой концепции права»; но столь же неизбежен строго нормативный подход к понятию самой ответственности, которая вне точных определений нормативных актов невозможна.
Советскими учеными широко показана взаимообусловленность задач борьбы с правонарушения-
9 См.: Ш м а р о в И. В. Эффективность общепредупредительного воздействия наказания. — «Советское государство и право», 1969, № 11, с. 102; Каминская В. И., Воло ш и н а Л. А. Криминологическое значение исследований нравственного и правового сознания. — «Советское государство и право», 1977, № 1, с. 73.
173
ми и обеспечения прав граждан, вовлекаемых в уголовный, гражданский, административный процесс. Демократизм советского правосудия выражается как в охране всего общества от правонарушений, так и в исключении возможности неосновательных вторжений в охраняемые законом права и интересы граждан. Именно поэтому сфера ответственности — предмет повышенной заботы советского законодателя в плане обеспечения гарантий прав личности, к которой применяется принуждение в связи с обвинением в правонарушении и наказанием за него. Нормативно-правовая урегулированность и степень практического осуществления ответственности и ее основных принципов — показатель не только прочности правопорядка, но и демократичности политико-правового режима социалистического государства.
Иная картина — в буржуазных государствах. Так, в полицейской и судебной практике США право на защиту существенно ограничивается и нарушается уже на самом начальном этапе ответственности. Лицо, арестованное по подозрению в преступлении, по закону должно быть доставлено к прокурору или судье «в разумный период времени», «без излишнего промедления». Эти каучуковые формулировки используются полицией для понуждения обвиняемого к вынужденному признанию сёбя виновным. По законам США и ряда других капиталистических стран такое признание («царица доказательств») резко меняет ход всего процесса: дело передается судье, который назначает наказание. Не лучше обстоит дело с правом на защиту при судебном разбирательстве. По законам США обвиняемый и обвинитель имеют равные возможности собирать доказательства и отстаивать свои позиции перед судом, однако эти возможности существенно ограничиваются дороговизной процесса. К тому же по правилам уголовного процесса США обвинитель не обязан собирать и представлять суду доказательства, оправдывающие или смягчающие ответственность обвиняемого, а также знакомить обвиняемого с материалами дела. Суд же выступает как «беспристрастный
174
арбитр*, не обязанный ни истребовать дополнительные доказательства, ни оказывать правовую помощь участникам процесса. В результате процесс превращается в спор, который выигрывает сторона, сумевшая своими силами собрать более убедительные доказательства или располагающая большим опытом и правовой информацией. Отсюда — широкое распространение так называемых «сделок на случай признания вины»: обвинитель договаривается с обвиняемым, который практически не может воспользоваться правом на защиту, о том, что последний признает себя виновным в менее тяжком преступлении7.
Другая проблема — правовое положение лиц, подвергнутых лишению свободы. Во многих капиталистических странах законодательством предусмотрена возможность лишения свободы на неопределенный срок (так называемые «меры безопасности», «интернирование» и т. п.). Особенность
7 См.: Михайловская И., Шупилов В. Нарушения прав человека в практике органов юстиции буржуазных государств. — «Советская юстиция», 1974, № 21, с. 29, 30; Ковалев В. Конституционные принципы американского правосудия и современность. — «Советская юстиция», 1977, № 16, с. 28, 29; Гуценко К. Равные возможности? — «Советская юстиция», 1977, № 21, с. 30, 31; Ковалев В. Американское правосудие: сделки против истины. — «Социалистическая законность», 1978, № 4, с. 81, 82; К о в а л е в В. Право на защиту в уголовном процессе США: декларации и факты. — «Советская юстиция», 1978, № 11, с. 30, 31; Власихин В. «Иррациональные процедуры» американского судопроизводства. — «Социалистическая законность», 1979, № 5, с. 66—68; Ковалев В. Что скрывается за лозунгом «равное правосудие в США? — ^Социа диетическая законность», 1979, № 7, с. 70, 71.
Те же проблемы — в гражданском процессе США. Неимущий лишен фактической возможности защищать в суде свои права и потому вынужден заключать мировые сделки на несправедливых условиях. Специальные нормы дают возможность вести производство на положении бедняка, но, во-первых, признание неимущим связано с унизительной процедурой, во-вторых, в. случае выигрыша дела на него может быть возложена обременительная обязанность оплатить услуги адвоката и возместить расходы по делу (см.: Пучннский В. Формальный характер принципа равенства сторон в гражданском процессе США. — «Социалистическая законность», 1977, № 2, с. 72, 73).
175
этих мер в том, что их применение основано не на принципе вины, а на прогнозе «ожидаемых от субъекта деяний», «степени опасности его личности», «наличии опасения, что лицо обладает склонностью к преступлениям и будет совершать их впредь», и т. п. Возможность практически неограниченного усмотрения при назначении репрессивных мер соче-тается с узаконением произвола тюремной администрации. Около 95% осужденных к лишению свободы отбывают наказание в тюрьмах, администрация которых по своему усмотрению решает многие важные вопросы правового положения заключенных. Участившиеся в последние годы демонстрации, бунты и мятежи в тюрьмах капиталистических стран, массовые выступления заключенных обусловлены, по признанию буржуазных криминологов, тем, что заключенные требуют соблюдения в тюрьмах основных прав человека. Эти права попираются тюремной администрацией, которая «по причинам, связанным с личностью заключенного», или «по другим важным соображениям» может в процессе исполнения уголовного наказания переводить заключенного с открытого режима на закрытый, подвергать его длительному одиночному заключению и т. п. «...Основная тенденция в законодательстве, регламентирующем в капиталистических странах проблемы исполнения уголовного наказания, заключается в предоставлении пенитенциарной администрации практически неограниченной власти над заключенными, возможности толковать предписания закона так, как она считает это необходимым» •.
•Шупилов В. Реформа исполнения наказания в виде лишения свободы в ФРГ. — «Социалистическая законность», 1977, № 10, с. 78. См. также: Федоров К. Суды и карательная практика в Швеции. — «Социалистическая законность», 1975, № 4, с. 82, 83; Л ясс Н. В. Реформа уголовного законодательства в Австрии. — «Правоведение», 1977, № 2, с. 118, 119; Решетников Ф. М. Реформа уголовного законодательства в ФРГ. — «Советское государство и право», 1977, № 12, с. 91—96; Клочков В. Роль лишения свободы в борьбе с преступностью. — «Социалистическая законность», 1975, № 8, с. 71, 72; Шахунянц Е. Меры безопасности или произвол? — «Советская юстиция»,
176
Противоположны принципы и тенденции законодательства социалистических стран. Советское законодательство, регулирующее применение в необходимых случаях принудительных мер, детально определяет правовое положение лиц, вынужденно подвергнутых принуждению, строго ограничивает применение этих мер определенным сроком и предусматривает порядок и условия его сокращения, но никак не продления; санкция применяется лишь после (в результате) достижения истины по делу; на всех стадиях ответственности привлеченному к ней обеспечивается право на защиту, предоставляются реальные гарантии правовой охраны от незаконного и необоснованного принуждения.
При этом надо отметить следующее: если при осуществлении ответственности применяется, как правило, одна норма материального права (определяющая состав правонарушения и санкцию), то процессуальных норм применяется много больше, причем развитие законодательства, регулирующего ответственность, идет по линии расширения тех его отраслей, которые определяют именно процесс, порядок осуществления ответственности. Иными словами, общая тенденция развития советского законодательства об ответственности — не в увеличении числа составов правонарушений, запретов и санкций за их нарушения, а во все более детальном регулировании порядка применения и реализации имеющихся санкций, в совершенствовании процессуальной стороны ответственности.
Поскольку нормативная конструкция ответственности состоит из комплекса норм материального и процессуального права, всегда существовали известные трудности при определении отраслевой принадлежности ряда отношений (и видов) ответственности. Эти трудности особенно велики там, где какой-либо материальной отрасли не сопутствует собственное процессуальное право, определяющее порядок применения и реализации соответст-
1979, № 14, с. 29, 30; Швыидак Н. Правосудие под вопросом. — «Социалистическая законность», 1979, № 12, с. 58.
12 о э. Лейст	177
вующих санкций И наоборот, там, где процессуальное право развито до уровня самостоятельной отрасли, высказываются предположения о существовании двух видов ответственности — материальной и процессуальной 9 10 11.
Думается, что за основу определения отраслевого вида ответственности во всех случаях должен быть взят материально-правовой критерий. Характер (вид) ответственности не меняется от того, что какой-то этап ее реализации регулируется нормами другой отрасли права. Так, административная ответственность не перестает быть таковой, когда не уплаченный в срок штраф взыскивается через судебного исполнителяll. Равным образом на стадии судебного взыскания и принудительного исполнения материальная ответственность рабочего или служащего по нормам трудового законодательства не становится гражданско-процессуальной. Уголовная ответственность оста
9 Так, например изъятие земельного участка и некого* рые другие санкции, предусмотренные ст. 50 Основ земельного законодательства, применяются только в земельно-правовых отношениях, но порядок их применения и реализации частично определен административным правом (см.: Страут м а н и с Я. Я. Имущественные черты земельных отношений и применение имущественных санкций. — «Советское государство и право», 1976, № 8, с. 43). Эта сложность породила разногласия специалистов: одни пишут о земельноправовой ответственности, другие им возражают, считая эту ответственность административной, третьи вообще избегают точного обозначения отраслевой принадлежности этого вида ответственности (Правовое обеспечение рационального использования земли в СССР. М., 1969, с. 166—170; Ерофеев Б. В. Основы земельного права. М., 1971, с. 292; Колоти иск а я Е. Н. Правовые проблемы земельного кадастра.— «Правоведение», 1973, № 5, с. 96; Резвых В. Д. Административно-правовая охрана социалистической собственности. М., 1975, с. 128; Петров Г. И. Правовая охрана почв в СССР. — «Правоведение», 1977, № 3, с. 21, 22).
10 О гражданско-процессуальной ответственности (отличной от имущественной)' см.: Арзамасцев А. Н. Охрана социалистической собственности по советскому гражданскому праву. Л., 1956, с. 76; об уголовной и «уголовно-процессуальной» ответственности см. ниже.
11 Вплоть до того, что, если наложенный штраф не был ни уплачен, ни взыскан в определенный (3 мес.) срок, лицо должно считаться не подвергавшимся административному взысканию.
178
ется уголовной на всех стадиях ее осуществления, регулируемых нормами трех отраслей права. Она возникает на основе материальных (официальное обвинение в преступлении, предусмотренном нормой Особенной части Уголовного кодекса) и процессуальных (основания и порядок привлечения к ответственности) норм, которые комплексно регулируют ее движение до обращения к исполнению вступившего в законную силу обвинительного приговора, после чего отношения ответственности регулируются уголовным и исправительно-трудовым (иногда административным 12 и др.) правом. От начала до конца уголовной ответственности она осуществляется на основе норм уголовного права, но вне уголовно-процессуальной (или исправительно-трудовой) формы реализоваться не может. То же относится ко всем видам щтпаЛной ответственности, которая вне процессуальных отношений практически неосуществима. Иначе — ответственность правовосстановительная, для которой процесс (нормативно определенный порядок решения дел и принудительного исполнения) — необходимая, но не всегда обязательная (при добровольном выполнении обязанностей) форма жизни материального права. Материальный закон — основание ответственности любого вида; но в отношениях двух основных типов ответственности он «живет» по-разному. Для штрафной ответственности существенно важны правильная квалификация правонарушения, индивидуализация наказания (взыскания),освобождение от него, когда цели ответственности достигнуты. Правовосстановительная ответственность .предполагает точное определение уже существующих обязанно
12 Именно поэтому административный надзор органов милиции за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, должен рассматриваться как институт уголовной, но никак не, административной ответственности: он применяется лишь в отношении лиц, признанных судами особо опасными рецидивистами или судимых за определенные категории преступлений, осуществляется только в пределах срока судимости. Поэтому вряд ли обосновано предположение, что все нормы об административном надзоре следует включить в кодекс об административной ответственности (Административная ответственность и гарантии ее законности. — Учен, зап. Пермского гос. ун-та, 1972, с. 47—48).
12*
179
стей поавонаоушиителя и их. в случае необходимости, принудительное исполнение ,в.
$ 2. Концепция «охранительных отношений»!
Положение о том, что юридическая ответственность осуществляется в рамках (посредством) правовых отношений, широко обосновал С. С. Алексеев. При таком взгляде ответственность находит четкое и определенное место в общей системе правовых явлений, и ее содержание может быть раскрыто при помощи узловых категорий и понятий правовой науки. Исследование ответственности в связи с правовыми отношениями имеет социально-политическое значение, поскольку подчеркивает прочные правовые основания государственного принуждения в социалистическом обществе, концентрирует внимание на правовом положении правонарушителя, который является не объектом государственно-правового воздействия, а именно субъектом правоотношения.
Эти положения закономерно получили признание и распространение в литературе об ответственности. В их толковании, однако, с самого начала существовала некоторая неясность. Дело в том, что С. С. Алексеев и ряд других авторов полагают, что в результате правонарушения возникает так называемое охранительное отношение, которое не следует отождествлять с юридической ответствен- *
13 Различие проблем, которые суды решают при рассмотрении гражданских и уголовных дел, отмечено в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 7 июля 1971 г.: «Рассматривая дела в порядке гражданского судопроизводства, суды не всегда обеспечивают полное я всесторовяее выяснение всех фактических обстоятельств разрешаемых споров, прав и обязанностей сторон, допускают ошибки при разрешении дел.*
При рассмотрении уголовных дел имеют место факты ошибочной квалификации преступлений, неправильного назначения наказания и определения вида исправительно-трудового учреждения. До сих пор не изжиты случаи необоснованного осуждения граждан» (Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973. М., 1974, с. 21).
180
ностью 14. Какая-то часть правовых отношений, связанных с правонарушением, оказалась, таким образом, за пределами юридической ответственности. В процессе обсуждения содержания этих отношений сложилось немало разнообразных концепций о связи охранительного отношения и ответственности. Общим для большинства этих концепций является взгляд, что правонарушение порождает обязанность правонарушителя подвергнуться мерам принуждения, указанным в санкции нарушенной нормы15 * * 18. Такой взгляд не может вызвать возражений, если речь идет об имущественной ответственности, реализация которой тождественна осуществлению санкции. Но штрафная ответственность реализуется иначе: ее движение определяется актами государственных органов и должностных лиц, причем применению санкции обязательно предшествует официальное обвинение определенного лица в совершении правонарушения.
Понятием охранительного отношения предполагалось охватить правовые последствия и гражданского правонарушения, и преступления. Между тем эти последствия не одинаковы. Если причинение имущественного вреда непосредственно порождает обязанность правонарушителя возместить этот вред (отношения имущественной ответственности), то правовым результатом преступления или проступка является обязанность соответствующих государственных органов и должностных лиц привлечь виновного к ответственности. Это отличие не учитывается в литературе об ответственности, возникнове-. ние которой (в том числе штрафной, уголовной) нередко связывается с моментом правонарушения. Такой взгляд на ответственность выражен в широко распространившихся концепциях уголовно-правово
14 См.: Алексеев С. С. Общая теория социалисти-
ческого права, вып. 2. Свердловск, 1964, с. 49 (сноска), 58,
189 и след., Самоценно И. С., Фарукшин М. X. Ответственность по советскому законодательству. М.» 1971,
с. 66 и след.
18 Этого взгляда держатся и те авторы, которые отвергают идею охранительного отношения _(см.: Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974, с. 29 и след.).
181
го отношения. Представления о содержании уголовно-правового отношения, его субъектах, моменте возникновения, соотношении его с ответственностью чрезвычайно многочисленны и разнообразны ”.
Поскольку общая теория права не знает специального понятия для обозначения особенности правового положения лица, совершившего преступление, но еще не привлеченного к ответственности, эта особенность чаще всего определяется как возникающая с момента преступления обязанность преступника понести наказание. По аналогичной модели нередко конструируются также отношения административной и дисциплинарной ответственности 17. В результате стержневой идеей большинства представлений об ответственности стала предполагаемая обязанность преступника (или нарушителя административно-правовых норм либо трудовой дисциплины) подвергнуться наказанию (или взысканию), которая подобно обязательствам из причинения имущественного вреда возникает в момент преступления (проступка) и только лишь констатируется, фиксируется, обращается к исполнению правоприменительными органами. * 17
•• Об уголовно-правовом отношении в 50-е годы писали Н. Н. Полянский, М. С. Строгович, А. Л. Ривлин и некоторые другие авторы. В последующие годы об уголовно-правовом отношении говорится во многих монографиях и статьях по уголовном праву н процессу, в ряде работ по обще! теории права. Обширный обзор литературы по этому вопросу см.: Багри й-Ш а х м а т о в Л. В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976, с. 29 и след. См. также: Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973; Карпушин М. П., Курляндский В. И. Указ, соч.; Б о ж ь е в В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975; Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1976; Назаров Б. Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976.
17 См.: Галаган И. А. О методологии исследования процессуальных проблем административной ответственности и о путях ‘совершенствования законодательства в этой области. — «Административная ответственность и гарантии ее законности». Учен. зап. Пермского гос. ун-та, 1972, с. 126; Смирнов В. Л. Дисциплина труда в СССР. Л., 1972, с. 70—-76; Сыроватская Л. А. Ответственность по советскому трудовому праву. М., 1974, с. 14; и др.
182
Такое предположение вызывает ряд возражений. Распространенная аналогия уголовно-правового отношения с обязательствами, возникающими из причинения имущественного вреда ,8, неудачна по той причине, что обязанность возместить причиненный вред (полностью или в определенных законом пределах) вполне конкретна и, главное, может быть выполнена самим правонарушителем, к чему он понуждается рядом дополнительных санкций (возложение судебных расходов, расходов по исполнению и др.). Между тем нарушитель норм уголовного, административного или трудового права не может подвергнуть себя 18 19 наказанию или взысканию, рав-но как не может и определить, какому именно взысканию или наказанию он должен быть подвергнут в пределах санкции нарушенной нормы. Это признается некоторыми сторонниками идеи уголовноправового отношения, в связи с чем утверждается, > что вместо правонарушителя его обязанность реализует государство и его органы.
До сих пор, однако, не подвергалось сомнению, что смысл и назначение юридической обязанности (предписанная правом необходимость определенного поведения) в том, что она — регулятор волевого и сознательного поведения участника обще-
18 Курс советского уголовного права (часть Общая), т. 1. Л. 1968, с. 16; Божье в В. П. Указ, соч., с. 105, 106, ПО.
*• Суждения о том, что преступник обязан подвергнуться (неужели — подвергнуть себя?) наказанию, очень распространены в литературе (см.: Наумов А. В.-Указ, соч., с. 11; Карпушин М. П., Курляндский В. И. Указ, соч., с. 21, 29, 30, 39).
Дела не меняют пояснения, что это — обязанность особого рода, обязанность «претерпевания» (Алексеев С. С. Общая теория социалистического права, вып. 2, с. 104 и др.), поскольку лицо, привлеченное к ответственности по ошибке, в той же мере обязано подчиняться правоограниченням и мерам принуждения, что и действительный правонарушитель. При этом ошибочно привлеченный к ответственности (претерпевающий меры принуждения) никак не может руководствоваться тем предположением, что его обязанность (претерпевания) ие следует признавать реальной действительностью, поскольку из незаконного (ошибочного) акта не могут вытекать правовые отношения (см.: Назаров Б. Л. Указ, соч., с. 275).
183
ствеИных отношений и ее исполнение не может быть ничем иным, кроме как собственными действиями обязанного лица. Поэтому предполагаемая обязанность правонарушителя не соответствует общепризнанному понятию юридической обязанности, противоречит ему.
Известно, что выполнение юридической обязанности обеспечивается возможностью государственного принуждения, применением соответствующих санкций. «Обеспеченность поведения в правоотношении мерами государственно-принудительного воздействия (санкциями) является необходимым свойством, атрибутом юридической обязанности» *°. Если согласиться с предположением, что с момента совершения преступления вбзникает обязанность преступника понести, отбыть наказание, то уклонение лица, совершившего преступление, от следствия и суда, отрицание им своей вины, оспаривание обвинения и даже обжалование приговора все это должно было бы влечь применение к нему особых санкций за нарушение названной обязанности. Это коренным образом противоречило бы принципам ответственности по советскому праву, прежде всего конституционному праву на защиту.
Чувствуя, очевидно, уязвимость представления об обязанности преступника подвергнуться неназ-наченному наказанию, некоторые авторы пишут об обязанности виновного отвечать, отчитаться в содеянном перед следственными и судебными органами* 21. Однако дача объяснений по предъявленному обвинению — право, но никак не обязанность обвиняемого в уголовном процессе, а равно привлеченного к ответственности административной или к дисциплинарной.
Не редки суждения, что идея уголовно-правового отношения с трудом проложила себе дорогу.
“Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. 1. Свердловск, 1972, с. Э17.
21 См.: Б р а й и и н Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963, с. 11, 12; Курляндский В. И. Уголовная ответственность н меры общественного воздействия. М., 1965, с. 19, 20, 33, Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. М., 1973, с. 585; и др.
184
Между тем эта идея встретила единственное возражение4*, а ее наиболее распространенную модификацию (обязанность преступника возникает с момента преступления) оспаривают немногие авторы. Однако именно Эта модификация названной идеи вызывает наибольшие возражения.
До сих пор не подвергалось сомнению, что обязательным может быть только возможное поведение. Но предполагаемая обязанность правонарушителя подвергнуть себя наказанию им самим не может быть осуществлена, хотя бы он к этому стремился. Всегда подчеркивалось, что содержание правового отношения и его элементов не может быть обнаружено помимо формальных предписаний нормативных юридических актов23. Но как только речь заходит об уголовно-правовых отношениях, утверждается, что они с самого начала (с момента преступления), выступая в юридической форме, до приговора суда не имеют полной (законченной) определенности 24. Утверждается, что объектом уголовного правоотношения является породившее это отношение преступление25. Между тем при любом взгляде на объект правоотношения его (объекта) отождествление с причиной возникновения самого правоотношения означает устремленность последнего исключительно в прошлое. Это практически возможно лишь при условии, если объектом правоотношений является не сам факт, их породивший, а его исследование, правовая оценка, определение юридических последствий, что, конечно же, осуществляется через уголовно-процессуальные отношения.
Именно в связи с идеей уголовного правоотношения предлагалось найти однотипное общетеоретическое решение основных вопросов в понимании
“ См.: Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М, 1962, с. 100, 101.
м См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971, с. 89, 95, 96.
84 См.: Алексеев С. С. Общая теория социалистического права, вып. 2, с. 49, 58.
56 См.: Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1976, с. 66 и др.
185
правовой ответственности как особого рода право отношения (в области уголовного, гражданского и административного пр^ва) причем эта однотипность понимается как распространение гражданско-правовой конструкции ответственности на всю ответственность вообще. Не лишне напомнить, что чуть ли не традиционное предостережение теоретикам права — недопустимость конструировать любое правоотношение по цивилистической модели, без учета сферы применимости последней.
Идею уголовно-правового отношения нередко связывают с содержащимся в одной из ранних работ К. Маркса положением: «Всякое право государства по отношению к преступнику есть вместе с тем и право преступника по отношению к государству»* 27 28 *. Обоснованно отмечалось, однако, что это положение принадлежит не Марксу, а Гегелю “ В литературе об уголовно-правовом отношении не учитывается и не упоминается, что впоследствии Маркс подверг гегелевскую концепцию наказания резкой критике, указав, что она является лишь спекулятивным выражением древнего «jus talio-nis» 2S.
Общепризнано, что жизненность и обоснованность любой теоретической модели проверяется практикой. Для правоведения существенно важны такие критерии истинности теоретического построения, как, во-первых, возможность воплотить его в законодательстве, во-вторых, влияние на практику применения закона. Никто, насколько известно, не предлагает дополнить законодательство указанием на обязанность правонарушителя «отвечать» или «подвергнуть себя наказанию». Эти стержне
* Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. М., 1973, с. 537.
27 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 150.
28 См.: Решетников Ф. М. Развитие Марксом и Энгельсом материалистического учения о преступности и уголовном праве. — «Советское государство и право», 1968, № I, с. 43, 48; Гегель. Соч., т. VII, Философия права. M.-VI., 1934, с. 117, 118, 241.
28 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 8, с. 530, 531; а также Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 196, 197.
186
вые идеи наиболее распространенного варианта идеи уголовно-правового отношения- не нашли и не могут найти воплощения в законе. Но они очень распространены в научной и учебной литературе последних лет; через нее, а также через учебный процесс эти идеи могут оказать негативное влияние на практику.
В течение ряда последних лет студентам и слушателям, а также практическим работникам неред-.ко внушается неверная мысль, будто лицо, совершившее преступление или проступок, юридически обязано отвечать, давать отчет, подвергнуться наказанию. Воспринимаемое в общем контексте понятий и категорий теории государства и права, где понятие юридической обязанности имеет вполне определенный и точный смысл, предположение о таких обязанностях правонарушителя способно направить применение закона на неверный путь.
Если лицо, совершившее преступление, обязано отвечать и подвергнуться наказанию, но на вопросы следователя не отвечает или меняет показания, отрицает вину, оспаривает обвинение, заявляет ходатайства, то почему бы на одном лишь этом основании не изменить ему меру пресечения на более строгую? К сожалению, такой30 и другие способы подкрепления незаконной санкцией несуществующей обязанности отвечать на практике имеют место (например, допрос виновного как свидетеля31, т. е. под угрозой уголовной ответственности за отказ от дачи показаний или за ложные показания).
50 В печати приводился случай, когда обвиняемый был заключен под стражу на том основании, что <не признал себя виновным, ссылаясь на нетрезвое состояние, неосновательно требовал назначения судебно-психиатрической экспертизы и, кроме того, в процессе расследования обратился за советом по своему делу в юридическую консультацию» («Социалистическая законность», 1975, № 2, с. 61).
31 «Допрос в качестве свидетеля подозреваемого в совершении преступления лишает его возможности осуществить свое право на защиту и потому не может быть признан соответствующим требованиям процессуального закона» (Частное определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 25 октября 1973 г.—«Бюллетень Верховного Суда СССР», 1974, № 4, с. 25. 26; см. также «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1977, № 2, с. 10, 11).
187
С этими нарушениями законности ведется борьба, но их трудно искоренить, если приписывать правонарушителю обязанности, не предусмотренные законом.
Аналогичные ошибки существуют и в судебной практике. Пленум Верховного Суда СССР не раз отмечал недопустимость расширительного толкования судами обстоятельств, отягчающих ответственность, в частности ссылок отдельных судов при избрании более строгой меры наказания на отрицание подсудимым своей вины или на попытку скрыться с места совершения преступления* С другой стороны, порой допускается ограничительное толкование обстоятельств, смягчающих ответственность. Верховный Суд РСФСР неоднократно отменял или изменял приговоры нижестоящих судов по той причине, что при определении наказания они не учли явку с повинной* 33. Но не коренится ли причина всех этих ошибок в том, что отдельные судьи психологически воспринимают явку преступника с повинной лишь как выполнение им элементарной, во многих учебниках названной обязанности подвергнуться наказанию, что не должно влечь никаких льгот и послаблений, а отрицание вины или попытку скрыться с места преступления как, наоборот, нарушение этой обязанности, отягчающее ответственность?
Ссылками на уголовно-правовое отношение иной раз обосновываются практические рекомендации, противоречащие закону. Так, высказывалось предположение, что ошибочно привлеченный к ответственности в качестве обвиняемого фактически
м Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973. М., 1974, с. 561; «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1975, № 3, с. 37; 1977, № 5, с. 25—26; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1973^ № 6, с. 14.
К сожалению, та же ошибка повторяется некоторыми судами («Советская юстиция», >1976, № 23, с. 7).
м «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1974, № 5, с. 16; № 8, с. 10; 1975, № 6, с. 12, 13.
Работники Верховных судов настойчиво указывают на то, что нижестоящие суды нередко повторяют ту же самую ошибку («Социалистическая законность», 1976, X? 4, с. 27, 28; «Советская юстиция», 1976, № 15, с. 17).
188
не может рассматриваться в качестве такового «из-за отсутствия уголовно-правовых отношений» и потому несет правовую обязанность дачи правдивых показаний, за нарушение которой может быть привлечен к ответственности по ст. 181 УК РСФСР34. На самом деле привлечение к уголовной ответственности является фактом и не может рассматриваться в качестве чего-либо иного; что касается ст. 181 УК РСФСР, то она, конечно же, никакому расширительному толкованию не подлежит, а обвиняемый в числе субъектов предусмотренного ею преступления не указан.
Рациональная основа идеи уголовно-правового отношения может быть выражена суждением: «преступник должен быть наказан на основе и в пределах закона». В этом, собственно, и состоит основная мысль многих сторонников этой идеи. Но это суждение не ново; оно сводится к принципам неотвратимости, законности и обоснованности наказания, известным и общепризнанным задолго до появления идей уголовно-правового отношения. Вместе с тем ряд модификаций этой идеи обращается против ее рациональной основы.
Высказываются суждения, что уголовная ответственность «как обязанность отвечать существует фактически и в том случае, когда совершившему преступление лицу в течение длительного времени (д возможно, и вообще) удается уклониться от следствия и суда» 35. Это представление излагается в учебной литературе33 и воспроизводится в связи с общим понятием юридйческой ответственности: «То обстоятельство, что правонарушитель может быть некоторое время неизвестен, не имеет принципиального значения. В течение срока давности уголовного преследования преступник является субъектом юридической ответственности, поскольку он объективно существует. Он обязан понести наказание, и эта обязанность возникает именно с
34 См.: Фельдблюм В. Уголовно-правовые последствия самооговора.—«Советская юстиция», 1973, № 13, с. 20.
* Курляндский В. И. Указ, соч., с. 20.
“ Теория государства и права. М., 1970, с. 592, 593;
1977, с. 432, 433.
189
момента совершения преступления, хотя она (обя< занность) в течение определенного времени не реализуется» ’7. Между тем принципиальное значение имеет именно то обстоятельство, что преступник не обнаружен, не изобличен, не наказан. То, что некоторые авторы считают ответственностью (преступник объективно существует), «а самом деле называется безответственностью (преступнику удалось скрыться от следствия и суда), и от того, что фактическую безответственность мы станем именовать теоретической ответственностью, не продвинется ни разработка проблем правовой науки, ни борьба с правонарушениями.
С идеями уголовно-правового отношения связаны теоретическое расщепление уголовной ответственности на «материальную» и «процессуальную» 38, взгляды на уголовно-процессуальные отношения как нечто производное, второстепенное, «субъективное». В какой-то мере здесь сказалась еще не преодоленная недооценка роли и значения процессуальной формы, нормативно-правовой регламентации отношений, складывающихся при применении и реализации норм материального права. Отсюда проистекает недооценка ряда существенно важных институтов и норм юридической ответствен* ности.
Идея уголовного правоотношения основана на крайне ограниченных представлениях о правах лица, совершившего преступление и обвиняемого в этом. Виновный, по этой идее, вправе требовать лишь того же самого, что требует обвинитель, — наказания в пределах санкции нарушенной нормы. Между тем весь советский уголовный процесс, вне которого невозможно применение уголовного закона, пронизан демократическими и гуманными нормами и институтами, обеспечивающими обвиняе- 17
17 Базылев Б. Т. Основания юридической ответствеа-ности. — В кн.: Материалы научной конференции. Красноярск, 1972, с. 13; Он же. Об институте юридической ответственности. — «Советское государство н право», 1975, № 1, с. 114.
“См.: Карпушин М. П., Курляндский В. И. Укае. соч., с. 18—21, 38 и др.
190
мому право на защиту не только от несоразмерного наказания, но и от наличного обвинения. «Обвиняемый имеет право на защиту, — говорится в ст. 13 Основ уголовного судопроизводства. — Следователь, прокурор и суд обязаны обеспечить обвиняемому возможность защищаться установленными законом средствами и способами от предъявленного ему обвинения и обеспечить охрану его личных и имущественных прав».
Как отмечено, Конституция СССР 1977 г. значительно расширила и углубила гарантии этого права. Не менее важно и то, что в новом Основном Законе на уровень конституционных возведен ряд связанных с правом обвиняемого на защиту институтов уголовного судопроизводства: «Статья 160. Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом».
Статья 160 Конституции СССР 1977 г. относится к числу тех, формулировка которых уточнена в результате всенародного обсуждения проекта Основного Закона. В первоначальной редакции этой статьи (ст. 159 проекта Конституции) говорилось: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с уголовным законом». При обсуждении проекта Конституции закрепление этого положения в Основном Законе получило всеобщую поддержку и одобрение. Вместе с тем в процессе обсуждения предлагалось либо исключить из последней части статьи проекта слово «уголовным», либо дополнить эту часть словами «и уголовно-процессуальным» (законом) или добавить: «в порядке, установленном нормами уголовного судопроизводства», «на основании уголовного закона, в строгом соответствии с нормами уголовного судопроизводства» ”.
Общая направленность этих предложений — подчеркнуть необходимость соответствия приговора
» «Правда», 1977, 30 авг.; «Известия», 1977, 26 июля; 1977, 28 июля; «Социалистическая законность», 1977, № 8, е. 52; «Советское государство и право», 1977, № 9, с. 29.
191
не только материальному (уголовному), но и процессуальному закону. Эти предложения учтены при принятии Конституции, и соответствующее уточнение носит принципиальный характер: признание кого-либо виновным в совершении преступления, а также применение уголовного наказания допустимо лишь при строгом соответствии приговора суда не только уголовному закону, но и процессуальным правилам, закрепленным в главе 20 Конституции СССР, в Основах уголовного судопроизводства, в уголовно-процессуальном законодательстве.
Ряд концепций уголовно-правового отношения заслуживает того упрека, что правовое положение лица, совершившего преступление и обвиняемого в этом, теоретически определяется только лишь на основе уголовного закона (право требовать наказания в соответствии с санкцией нарушенной нормы). Более того, отвлечение от процессуальной формы, содержащей гарантии права на защиту, породило даже и противоречащие этому праву предположения, будто виновный юридически обязан дать ответ, держать отчет, подвергнуть себя наказанию.
С другой стороны, отвлечение от процессуальной формы привело к тому, что в ряде концепций уголовного правоотношения недооценивается резкое изменение правового, общественного, морального положения гражданина, привлеченного к ответственности, т. е. официально обвиняемого в совершении преступления. В большинстве концепций уголовного правоотношения, связывающих возникновение уголовной ответственности или «обязанности отвечать* с моментом совершения преступления, акту привлечения лица в качестве обвиняемого вообще не придается значения40. Теоретическое расщепление отношений ответственности на материальные и процессуальные породило также
40 Вплоть до того, что этот акт порой оценивается противоречиво, то как чисто процессуальный, то как уголовко-правовой (см. Божьей В. П. Указ, соч., с. 97 (сноска), 107).
О материальном и процессуальном значении акта привлечения к уголовной ответственности см.: «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1973, № 11, с. 10» 11; 1974, № 4, с. 8, 9.
192
взгляд на меры процессуального принуждения как на что-то, не имеющее отношения к уголовной ответственности Ч Между тем некоторые меры пресечения (заключение под стражу) тяжелее ряда уголовных наказаний. Справедливо отмечалось, что выведение мер пресечения за пределы уголовной ответственности «может повлечь недооценку всей серьезности их применения для охраняемых законом прав и интересов граждан» Такая недооценка недопустима и по той причине, что редко, но все же имеют место трагические ситуации, когда отбытая осужденным мера пресечения в целом оказалась строже и тяжелее назначенного ему наказания и.
Вопреки распространенному варианту идеи уголовного правоотношения мы стремимся доказать, что преступник не сам несет ответственность, а должен быть обнаружен и привлечен к ней; что обвиняемый не обязан, а вправе, не отвечать, а защищаться от обвинения; не подвергнуть себя наказанию, а добиваться истины по делу; и когда в результате этого устанавливается, что он совершил преступление, наказание применяется законно и обоснованно, на основе права, нравственности, справедливости. Аналогично осуществляется любая штрафная ответственность, возникающая не с момента правонарушения (административного или дисциплинарного проступка), а только с момента официального обвинения лица в его совершении. До этого существует обязанность компетентных органов государства и должностных лиц раскрыть правонарушение, обнаружить и изобличить винов- * * *
41 См.: Горбуза Л. Д. Философские категории «воз можность» и «действительность» в учении об уголовной ответственности. — В кн.: Юридическая ответственность в советском Обществе. Труды Высш, следств. шк. МВД СССР. Вып. 9. Волгоград, 1974, с. 62; Ахметов Г., Ахметов Б.» Блиндер Б. Рецензия на указ, монографию М. П. Карпушина и В. И. Курляндского. — «Соииалистиче-кая законность», 1975, № 12, С. 84
° На у м ов А. В. Указ, соч., с. 59.
41 См.. Давыдов В., Саксонов А. Заключение под стражу как мера пресечения осужденному. — «Социалистическая законность», 1976, № 7, с. 60, 61.
13 О. Э. Лейст	193
ных в его совершении, обеспечить правильное применение закона (ст. ст. 2 и 3 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик) 44 При таком подходе возникновение и развитие штрафной ответственности ставится в зависимость от правового регламентирования общественных отношений, которым, как верно отмечал С. С. Алексеев, опосредствуется применение государствевно-принудительных мер.
Соединение этих идей с концепцией охранительного уголовного правоотношения в известной мере обусловлено тем, что ущербность правового состояния правонарушителя традиционно раскрывается только через понятие юридической обязанности 45 * * 48, что придает названной концепции циви-листический характер и порождает ряд затруднений. Последних можно было бы избежать, пополнив категориальный аппарат общей теории права и отраслевых наук таким специальным понятием, как, скажем, «подверженность наказанию, взысканию, государственному принуждению» лица, совершившего преступление или проступок.
Некоторые сторонники идеи уголовно-правового отношения утверждают, что преступление хотя и порождает такое отношение, но правового положения лица (совершившего преступление) оно само по себе не меняет 4в. Сомнения вызывает не столько противоречивость этого утверждения (если лицо стало участником возникшего правоотношения, его правовое положение, конечно же, изменилось), сколько другое: правовое положение лица, совершившего преступление, меняется довольно резко. Оно (правовое положение) имеет ту особенность, что правонарушитель может (должен) быть при
44 То же при осуществлении дисциплинарной ответст-
венности. Например: «Начальник обязан не оставлять без воздействия ни одного проступка подчиненного»; «Начальник,
не использовавший предоставленные ему дисциплинарные права или превысивший их, несет за это ответственность»
(ст.ст. 20, 32 Устава о дисциплине работников гражданской авиации. — СП СССР 1975 г. К» 13, ст. 77).
48 См.: Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. 1, с. 377 (сноска 14), с. 383, 384 и др.
48 См.: Божьев В. П. Указ, соч., с. 109, ПО.
194
влечен к ответственности, официально обвинен, подвергнут предусмотренным законом мерам пресечения, наказанию или взысканию. Это особенное правовое состояние, которое не может быть раскрыто через понятие обязанности (ведь преступник наказывается не за невыполнение приписываемой ему обязанности отвечать, понести наказание, а за то, что совершил преступление), но выделяет правонарушителя среди других граждан именно как потенциально подверженного государственному принуждению.
Можно возразить, что меры государственного принуждения, предназначенные правонарушителю, иногда по ошибке применяются к невиновному и, наоборот, правонарушитель может быть освобожден от этих мер. Но между этими вариантами разница громадная. Если к ответственности по ошибке привлечен невиновный — за этим должны следовать оправдание, реабилитация, моральная и материальная компенсация; правонарушитель же освобождается от ответственности и наказания лишь по нереабилитирующим основаниям, а проще говоря — может рассчитывать только на милость и снисхождение, но никак не на оправдание.
Почти все сторонники идеи уголовно-правового отношения, возникающего в момент преступления, утверждают, что «в чистом виде», без опосредствования процессуальными (или исправительно-трудо-ными) отношениями оно существует до привлечения виновного в качестве обвиняемого. Все его (уголовного правоотношения) дальнейшее развитие опосредствуется нормами уголовно-процессуального, а затем исправительно-трудового права, регулирующими осуществление уголовной ответственности. Сняв с этой теоретической конструкции цивилисти-ческую схему «материального (уголовного) правоотношения», истолкование которого оторвалось от действующего закона и пришло с ним в противоречие, мы получаем уголовную ответственность в ее реальном, осязательном виде.
Уголовная ответственность на первоначальной стадии ее развития осуществляется на основе уголовного закона через уголовно-процессуальные от-
195
ношения, тщательно урегулированные законом, определяющим основания и порядок привлечения к ответственности, права и обязанности участников процесса, гарантии этих прав и установления истины по делу, детально регламентирующим движение процесса до определения виновному в совершении преступления конкретной меры наказания (либо до освобождения от наказания или ответственности). В рамках правоотношений (исправительно-трудовых) осуществляется и дальнейшее течение уголовной ответственности (исполнение наказания, приговора). Можно возразить, что при таком подходе уголовная ответственность смешивается с процессуальной формой ее осуществления. Однако такого смешения не. произойдет, если исходить из общепризнанного взгляда на уголовный процесс как форму жизни уголовного закона, имеющего свои необходимые, присущие ему процессуальные формы А7.
Высказывалось опасение, что такой подход к теоретическому исследованию ответственности ставит ее возникновение и развитие в зависимость от деятельности и усмотрения соответствующих государственных органов и должностных лиц, а это может привести к примату субъективного над объективным со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиямиw. Но действительным средством против субъективизма являются не многочисленные литературные модификации идеи уголовно-правового отношения, а строгое соблюдение норм уголовного и процессуального права, надзор и контроль за законностью и обоснованностью процессуальных актов и действий. Ни закону, ни практике не известен никакой другой способ осуществления ответственности за преступления и проступки, а равно обеспечения законности при ее реализации
47 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 158.
43 См.: Мельникова Ю. Б. О понятии и сущности уголовно-правовых отношений. — «Советское государство н право», 1970, № 6, с. 90; Сыро в атская Л. А. Указ, соч., с. 14, 15 и др.
49 Иногда утверждается, что идея уголовно-правового отношения направлена против субъективизма, «теории усмот-196
Разработка теоретических проблем штрафной, карательной ответственности должна быть строго ориентирована на ее нормативную конструкцию, существенным и необходимым компонентом которой являются процессуальные нормы и институты. Лишь при такой ориентации в теорию ответственности органически включается политико-правовой принцип социалистической законности, закрепленный в ст. 4 Конституции СССР: «Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности, обеспечивают охрану правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан.
Государственные и общественные организации, должностные лица обязаны соблюдать Конституцию СССР и советские законы».
В ряде исследований последних лет справедливо подчеркивается первостепенное значение, с одной стороны, определенных законом обязанностей государственных органов и должностных лиц раскрыть правонарушение, привлечь виновных к ответственности и применить наказание и, с другой стороны, обязанностей тех же государственных органов и должностных лиц обеспечить права и законные интересы привлеченного к ответственности. Верно отмечается, что законность и неотвратимость ответственности обеспечивается прежде всего рения», «оценочной теории вины» (Назаров Б. Л. Уках соч., с. 280). Однако к субъективизму пока что ведет именно эта идея, поскольку утверждается, что существование прав и обязанностей, образующих уголовно-правовое отношение, зависит от «наших знаний о нем» («Советское государство н право», 1974, № 1, с. 90), что сущность и характер этого отношения могут быть «искажены» неправильными актами следователя (см.: Божьев В. П. Указ, соч., с. 108, сноска 2), что «обязанность отвечать» как элемент этих отношений существует в сознании самого правонарушителя (сил Б а гр и й-Ш а х м а т о в Л. В. Указ, соч., с. 74), что, наконец, эти отношения существуют и тогда, когда лицо привлечено к отв'ётственности по ошибке,, т. е. когда вообще не было факта преступления, который, как утверждается, порождает эти самые отношения (см. там же, с. 156, 156, 56 и др.).
Поэтому непонятно, что же, в конце концов объективно, а что субъективно: точно определенные законом акты, действия, отношения, через которые осуществляется ответственность, или знания, представления, предположения об уголовно-правовом отношении и его элементах?
197
тем, «чтобы бесперебойно и ответственно работал государственный аппарат, в частности юрисдикционные органы в случаях нарушения норм права, деятельность которых также определяется нормами права... Очевидно, важным средством обеспечения надлежащей работы этих органов должна быть ответственность соответствующих должностных лиц за допущенное ими бездействие или иное нарушение законности»50. Это единственно действительный, а не умозрительный способ обеспечения и неотвратимости ответственности, и права на защиту привлеченного к ней.
Многочисленные попытки сконструировать уголовно-правовые отношения 51 не стали основой позитивного сдвига в разработке проблем ответственности. Они породили негативный результат в виде предполагаемых обязанностей правонарушителя, противоречащих закону, а также парадоксальные представления, будто скрывшийся от следствия и суда преступник каким-то образом все же несет уголовную ответственность и, наоборот, официальное обвинение гражданина в совершении преступления и применение к нему мер государственного принуждения почему-то не имеет отношения к уголовной ответственности. Непрочность теоретической основы стержневой идеи уголовно-правового отношения, конструируемого по образцу имущественной (деликтной) ответственности, стала также одной из причин критики взгляда на ответственность как на правоотношение.
“Братусь С. Н. Указ, соч., с. 80, 81.
61 По аналогии с уголовно-правовым отношением, как отмечено, нередко конструируют «административно-деликтные материальные отношения», «обязанность» нарушителя трудовой дисциплины «отвечать» и т. п. Наша критика направлена против всех попыток конструировать штрафную ответственность по подобию гражданско-правовой.
Но это не значит, что понятие уголовно-правового отношения отвергается вообще: такие отношения могут возникать на основе тех норм Особенной части УК РСФСР, которые самостоятельно («е «в паре» с нормами других отраслей) обязывают к активным действиям (ст.ст. 88*, 127, 190 УК), возможно, при реализации некоторых норм Общей части (ст.ст. 13, 14, 57 УК).
1 98
«Ответственность, — пишет С. Н. Братусь, — не правоотношение, а атрибут, свойство обязанности на той стадии ее реализации, когда она не исполняется добровольно даже при желании обязанного лица (что характерно для уголовного правонарушения) и поэтому применяется государственное принуждение» м. Этот вывод связан также со своеобразными взглядами С. Н. Братуся на имущественную ответственность, понимаемую не как обязанность (в правоотношении), а только как опосредствованное государственным принуждением исполнение этой обязанности. Но дело не только в этом. В отличие от многих сторонников идеи уголовно-правового отношения, С. Н. Братусь неоднократно отмечает, что преступник не может выполнить обязанность понести наказание; поэтому ответственностью признается не такая обязанность, а ее исполнение под принуждением, а • проще говоря — «исполнение наказания», «исполнение приговора» м. Эта концепция выгодно отличается от большинства конструкций уголовно-правового отношения тем, что в ней по существу исчезла невыполнимая обязанность правонарушителя подвергнуть себя наказанию. Однако взгляд на ответственность как на принудительное исполнение обязанности (исполнение наказания, исполнение приговора) не требует отрицания того, что ответственность реализуется через правоотношения, поскольку вне последних принуждение осуществляться не может.
В монографии С. Н. Братуся широко и аргументированно показано, что в социалистическом обществе принуждение является основанным на законе государственным принуждением, которое применяется в рамках норм права, определяющих деятельность государственного аппарата, основания и порядок вынесения властных актов компетентных правоприменительных органов, права и обязанности участников процессуальных отношений. Вне таких отношений принуждение немыслимо уже потому, что государственное принуждение к исполнению
81 Б.ратусь С. Н. Указ, соч., с. 102.
м Там же, с. 95 (сноска), 100—<103, 111—113,
199
обязанности находится не за пределами права5*. Возражения против взгляда на ответственность как правоотношения понятны и убедительны, когда со* поставляются с фантастическим предположением, будто скрывшийся от следствия и суда преступник в каком-то смысле несет ответственность, «обязан отвечать» и «подвергнуть себя наказанию». Эти возражения вполне обоснованны и в той части, в какой направлены против суждений, будто обязанность, возникшая из правомерных оснований, становится санкцией или ее реализацией, если исполняется под принуждением. К сожалению, в полемике против этих крайностей допущена другая крайность или, точнее, непоследовательность: процессуальные отношения, вне которых принуждение невозможно, теоретически отгораживаются от общего понятия ответственности. Против этого — вся логика теоретической концепции С. Н. Братуся, выводящей на первый план, так сказать, технологию ответственности на стадии ее принудительного осуществления, которое, по понятным причинам, наиболее детально регулируется правом и вне правоотношений практически невозможно54 55.
§ 3. Проблемы взаимодействия двух видов юридической ответственности
В процессе осуществления ответственности порой возникают затруднения в оценке одних и тех же фактов, которые по-разному оцениваются нормами штрафной и правовосстановительной ответственности. Для первой существенно важна квалификация деяйия; для второй — объем ущерба, подле-
54 См.: Братусь С. Н. Указ, соч., с. 44, 46, 80, 81, 85. 98. 103, 104 и др.
и Поэтому возражения С. Н. Братуся против взгляда на ответственность как на правоотношение могут быть поняты лишь в контексте полемики против традиционных взглядов на имущественную ответственность, а также против идеи так называемого «охранительного правоотношения» (Братусь С. Н. Указ, соч., .с. 104), при обсуждении которого часто недооценивалось значение, процессуальных отношений.
200
ж а щего. возмещению. Трудности возникли там, где квалификация зависит от размера причиненного вреда (ряд преступлений против социалистической собственности), а этот размер определяется по нормам повышенной (кратной) материальной ответственности.
Пленум Верховного Суда СССР дал по этому вопросу указание: «По делам о хищении ценностей, в отношении которых специальными нормативными актами установлена повышенная материальная ответственность за причиненный ущерб, действия виновных надлежит квалифицировать исходя из розничной цены на похищенное имущество.
Вместе с тем сумму ущерба, причиненного хищением названных видов имущества, надлежит взыскивать с виновных в хищении с учетом материальной ответственности, установленной специальными нормативными актами»56.
Думается, что это указание противоречиво: одни и те же факты (размер, стоимость похищенного) в одном деле судом должны оцениваться по-разному, вплоть до того, что в судебном решении должны быть указаны как стоимость похищенного имущества, исчисленная по розничным, закупочным или иным государственным ценам, так и размер причиненного материального ущерба в кратном исчислении ет. Не менее важно и то, что, поскольку возможность привлечения правонарушителя одновременно к двум видам штрафной ответственности за одно правонарушение (преимущественно к административной и дисциплинарной) не правило, а исключение, штрафная ответственность должна сочетаться с правовосстановительной либо близкая к штрафной пбЬышенная материальная ответственность не должна сопровождаться применением к правонарушителю еще каких-либо санкций (кроме тех, которые направлены на ее реализацию) м.
и Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-^1973, с. 452.
«Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1972, Кв 9, с. 9 10; 1974, № 10, с. 15, 16; 1979, № 9, с. 6-9.
’ м «Бюллетень Верховного Суда РСФСлà 1979, № 9, с. 9.
88 Поскольку размер возмещения ущерба по таксам
201
Другая проблема, возникшая при одновременном осуществлении двух видов ответственности, — преюдициальное значение актов следствия о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям для суда, рассматривающего дело о Изыскании с виновного ущерба. Причинение предприятию, учреждению, организации ущерба действиями работника, содержащими признаки деяний, преследуемых в уголовном порядке, влечет не ограниченную, а полную материальную ответственность, причем снижение судом размера ущерба, подлежащего возмещению, недопустимо, если ущерб причинен преступлением, совершенным с корыстной целью. Трудности возникли при взыскании ущерба с лиц, освобожденных от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям на досудебной стадии * 59. Должен ли виновный нести полную или ограниченную материальную ответственность и, если полную, может ли суд в порядке гражданского судопроизводства перепроверять обоснованность актов следственных органов, давать иную оценку содержащихся в них суждений о фактах и выводов?
Руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР ориентируют суды при разрешении та
порой многократно больше суммы одновременно налагаемого административного штрафа (см. главу 2), можно наметить перспективу объединения этих двух видов ответственности в один.
59 Такие вопросы суду приходится решать также при применении органами дознания и следствия ст.ст. 10 и 113 УПК РСФСР, что крайне усложняет рассмотрение и решение гражданского дела (Рассмотрение дел о. материальной ответственности рабочих и служащих. (Обзор судебной практики Московского городского суда). — «Советская юстиция», 1976, № 7. с. 6).
По той же проблеме противоположные суждения высказываются в литературе, где утверждается, что для возложения полной материальной ответственности, если ущерб причинен уголовно наказуемым деянием, не обязательно привлечение правонарушителя к уголовной ответственности («Советская юстиция», 1978, № 16, с. 7) и в обзорах судебной практики, где указывается, что лицо, не привлеченное к уголовной ответственности, может нести материальную ответственность лишь в пределах одной трети своей месячной тарифной ставки («Бюллетень Верховного Суда СССР». 1978, № 4, с. 36).
202
ких дел на истребование доказательств, подтверждающих, что виновность работника установлена в порядке уголовного судопроизводства, причем в постановлениях Пленума оговорено, что суд вправе возложить материальную ответственность в полном размере ущерба в тех случаях, когда ущерб причинен действиями работника, содержащими признаки деяний, преследуемых в уголовном порядке, но он был освобожден от уголовной ответственности ®°.
В литературе высказывались различные суждения по этому вопросу. Основное внимание уделялось проблемам расширения гарантий законности и обоснованности соответствующих актов следствия: предлагалось расширить право обвиняемого возражать против прекращения дела по нереабилитиру-ющнм основаниям, обязательно разъяснять ему гражданско-правовые последствия прекращения дела по таким основаниям 60 61 и др. В настоящее время такое решение (расширение гарантий прав обвиняемого) недостаточно. Ранее были основания утверждать, что в актах следствия о прекращении дела по нереабилитирующим основаниям в случаях, предусмотренных законом, положительно решается вопрос о виновности лица. Это соответствовало ряду определений закона, где говорится, в частности, что на поруки может быть передан только виновный (ст. 52 УК РСФСР). Та же точка зрения не противоречила ст. 7 Основ уголовного судопроизводства, формулировка которой давала основания для вывода, что ею определено исключительное право суда применять уголовные наказания в связи (на основе) с признанием подсудимого виновным: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда». Поскольку органы следствия наказаний не применяют, но
60 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1977, № 6, с. 6; 1976, № 4, с. 39; 1979, № 4, с. 27.
61 Демократические основы советского социалистического правосудия. М., 1965, е. 243 и след.; Купов а Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973, с. 31, и др.
203
управомочены прекращать определенные категории дел о преступлениях, не было препятствий для суждений, что в некоторых актах следствия (прекращение дела по нереабилитирующим основаниям) фиксируется виновность лица в совершении преступления.
Ныне эти выводы и суждения не соответствуют ст. 160 Конституции СССР: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с за-коном».
Конституционная формулировка значительно строже содержащейся в ст. 7 Основ уголовного судопроизводства. Многократно отмечалось, что замена соединительного «и> разъединительным «а также» имеет принципиальное значение: ни один орган государства, кроме суда, не вправе признать гражданина виновным в совершении преступления в2.
В свете новой Конституции СССР наиболее последовательным решением проблемы прекращения дел по нереабилитирующйм основаниям было бы отнести к компетенции суда все случаи прекращения дел, не связанные с опровержением обвинения. Тогда нередко возникающий на практике вопрос, должен ли правонарушитель (или преступник) нести ограниченную (или полную) материальную ответственность, решался бы на основе оправдательного или обвинительного приговора суда. Сейчас, однако, существует (и осуществляется) возможность замены.уголовной ответственности за менее опасные преступления применением мер общественного воздействия (на досудебной стадии) или применением административного взыскания (по постановлению судьи). Как быть с возмещением ущерба
и См.: Петрухин И. Л. Презумпция невиновности— конституционный принцип советского уголовного процесса. — «Советское государство и право», 1978, № 12, с. 18 н др.; Савицкий В. М. Проблемы социалистического правосудия в свете новой Конституции СССР. — В кн.: Проблемы правосудия и уголовного права. М., 1978, с. 11. 12.
204
в этих случаях? Думается, что до согласования с новой Конституцией СССР ряда положений Указов от 8 февраля 1977 г. и других нормативных актов проблема обеспечения правовых гарантий полного возмещения имущественного ущерба, причиненного преступлением, от уголовной ответственности и наказания за которое виновный освобожден на досудебной стадии, может быть решена таким образом: поскольку подавляющее большинство прекращений дел по нереабилитирующим основаниям связано с заменой уголовной ответственности ответственностью менее строгой (административной или морально-общественной), было бы справедливо при решении вопроса о прекращении дела выяснять отношение обвиняемого к его обязанности возместить причиненный ущерб, фиксируя это в специальном документе. При этом, во-первых, согласие возместить ущерб должно рассматриваться в ряду условий замены уголовной ответственности менее строгой. Так, ст. 52 Уголовного кодекса РСФСР, где говорится о чистосердечном раскаянии виновного как одном из условий передачи на поруки, целесообразно дополнить указанием на согласие виновного возместить материальный ущерб, причиненный преступным деянием: «и если деяние виновного не повлекло тяжких последствий, а сам он чистосердечно*раскаялся (предлагаемое добавление:) и возместил (или: <согласен возместить») причиненный его деянием материальный ущерб, то...* (далее по тексту ст. 52 УК РСФСР). Во-вторых, в случае, если обвиняемый против полного возмещения ущерба возражает, дело должно направляться для решения по существу в суд, который может, признав лицо виновным в совершении преступления и, соответственно, обязав его полностью возместить причиненный ущерб, по обстоятельствам дела освободить от наказания. При таком решении спорная проблема преюдициального значения актов следствия для суда вообще перестает быть проблемой, а суду в порядке гражданского судопроизводства не придется решать вопросы уголовно-правовой квалификации.
205
$ 4. Юридическая и мора л ьно-общест веннам ответственность
В процессе развития отношений юридической ответственности она взаимодействует с морально* общественной ответственностью правонарушителя перед коллективом и общественными организациями. Это взаимодействие основано на неразрывной связи и взаимопроникновении принципов и норм общенародного права и коммунистической морали. Любое правонарушение аморально; в развитом социалистическом обществе борьба с правонарушениями является задачей не только государственных органов, но и поистине всенародной. В речи на ноябрьском (1979 г.) Пленуме Центрального Комитета КПСС Л. И. Брежнев указал на задачу «поднимать массы на борьбу с малейшими беззакониями, с малейшими отступлениями от советского социалистического правопорядка» м. Нетерпимость к нарушениям общественных интересов — один из принципов коммунистической морали; Конституция определила обязанность и долг гражданина быть непримиримым к антиобщественным поступкам, всемерно содействовать охране общественного порядка, бороться с хищениями и расточительством государственного и общественного имущества.
Взаимодействие юридической ответственности с морально-общественной ответственностью правонарушителя перед коллективом и общественными организациями осуществляется в конкретных, индивидуализированных отношениях, стороной (участником) которых является точно обозначенный правонарушитель, порицаемый государством и обществом. Привлечение правонарушителя к разным видам юридической ответственности за одно правонарушение необходимо и допустимо лишь в силу специальных указаний закона. Морально-общественное воздействие на правонарушителя не требует обязательной законодательной регламентации, но
м «Коммунист», 1979, № 17, с. 17.
206
резко повышает воспитательное и исправительное воздействие юридической ответственности. Более того, содержание ряда санкций таково, что без та* кого воздействия, сопровождающего их применение, оно (применение) может стать малоэффективным. Таковы многие дисциплинарные взыскания (замечание, выговор, строгий выговор) и даже некоторые уголовные наказания (общественное порицание). Это общее правило: эффективность применения любой санкции (и штрафной и правовосстановительной) в плане ее воздействия на правонарушителя резко возрастает, если оно сопровождается его моральным осуждением, воспитательными мерами со стороны общественных организаций и коллективов.
В современный период основной формой связи и взаимодействия юридической и морально-общественной ответственности является их одновременное применение к правонарушителю. Требование комплексного подхода к решению проблемы борьбы с правонарушениями, необходимость взаимодействия правоохранительных органов с трудовыми коллективами и общественными организациями подчеркнуты в постановлении ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями» Ч
Линия на дальнейшее укрепление взаимодействия государственных органов и общественных организаций находит оформление в создаваемых на ряде предприятий советах предупреждения правонарушений и в общественных пунктах охраны правопорядка. Та же линия обозначена в ряде нормативных актов об административной и уголовной ответственности, обязывающих государственные органы доводить до сведения общественности по месту работы, учебы или жительства правонарушителя о наложении взыскания или применении наказания. Закономерно предлагается усилить эти линии связи. «Необходимо, — пишет В. Н. Кудрявцев, — постоянное оповещение не только тех коллективов, в которых жил и работал правонаруши-
м «Коммунист», 1979, № 14, с. 3—6.
207
тель, о результатах рассмотрения его дела, но и аналогичных малых социальных групп» и.
В этом суждении верно отмечена та стадия (этап, период) ответётвенности, начиная с которой желательно и необходимо участие общественности: дело должно быть рассмотрено государственными органами и должностными лицами, управомоченными принимать решения О применении санкции либо об освобождении от ответственности. Предшествующий этому решению период ответственности, как отмечено, связан с известным противоречием (привлеченный к ответственности считается невиновным; обвиняющие его должностные лица должны располагать достаточными доказательствами, что к ответственности привлечен именно виновный).
Сложность этого периода, стадии ответственности — причина многолетних дискуссий ученых-специалистов, высказывающих порой противоположные суждения о виновности обвиняемого* Задача не в том, чтобы дать перечень точек зрения или присоединиться к одной из них. Важнее другое: если среди высококвалифицированных специалистов-правоведов нет единства мнений о соотношении понятий «обвиняемый» и «виновный», то можно ли привлекать к воздействию на обвиняемого широкую общественность, не имеющую точного представления о презумпции невиновности, об особенностях правового положения лица, официально
55 Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., 1976, с. 273.
w Из того, что ни один невиновный не должен быть привлечен к ответственности, некоторые авторы делали вывод, что обвиняемый — это человек, признанный виновным в совершении преступления (см., например: Мартын-чик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975). Такая точка зрения неоднократно подвергалась критике, так как она связана с отрицанием презумпции невиновности, состязательности процесса, грозит придать следствию чисто обвинительный уклон (см.: Л а-р и н А. М. Рецензия на указ, работу. — «Советское государство и право», 1977, № 7, с. 160, 161; Демократические основы советского социалистического правосудия. М., 1965, с. 47 и след., 237 и след.; Строгович М. С. О правах личности в советском уголовном судопроизводстве. — «Советское государство и право», 1976, № 10, с. 73—61).
208
обвиняемого в преступлении или ином правонарушении, но еще не признанного виновным?
В печати неоднократно критиковались непродуманные призывы до решения дела управомоченными государственными органами широко информировать о нем общественность, возбуждать вокруг него «общественные страсти»67. Особенно остро стоит проблема гласности при расследовании уголовных дел.
Верховный Суд СССР указывал, что «судебные работники не должны выступать в печати с сообщениями как по делам об убийствах, так и по другим делам, по которым еще не вынесены приговоры» * * Недопустимость разглашения данных предварительного следствия в числе других обстоятельств обусловлена тем, что преждевременное провозглашение обвиняемого виновным нарушает его права и охраняемые законом интересы. Обоснованно предлагается, во-первых, свести к минимуму возможность распространения до суда информации о том, что преступление совершил обвиняемый. Обсуждение следователем этой темы в коллективе, где работает привлеченный к ответственности, допустимо только при постановке вопроса о применении ст. 52 УК РСФСР (передача на поруки) 69. Во-вторых, необоснованное привлечение к ответственности и освобождение от нее (оправдание) должны сопровождаться восстановлением в общественном мнении репутации невиновного, пол
См.: Анашиин Г. 3. Роль правосознания и общественного мнения при назначении наказания. — «Советское государство и право», 1967, № 1, с. 44 я след.
м Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973, с. 477.
* К исключениям могут быть отнесены также случаи, когда по поводу мнимых или действительных преступлений распространились слухи, вызывающие у населения тревогу, нарушающие общественное спокойствие. «...Когда речь идет о необходимости пресечь неправильную информацию, основанную на незнании фактов, либо ложную информацию, распространяемую заинтересованными лицами, либо нагромождение слухов, можно говорить и о досудебной публикации» (С е р о б я н П. Печать, радио, телевидение и правовое воспитание. — «Социалистическая законность», 1976, № 4, с. 72).
14 О. Э. Лейст
209
ной реабилитацией неосновательно привлеченного к уголовной ответственности70. В-третьих, в судопроизводстве ддпускается участие не «общественности вообще» как случайно собравшейся группы людей, а специально на то управомоченных представителей общественных организаций и трудовых коллективов, имеющих точно определенный процессуальным законом правовой статус.
Наконец, взаимодействие правового и общественного воздействия на правонарушителей имеет целью не только их исправление и перевоспитание, но и правильную ориентацию общественного мнения. Нередки случаи заявления необоснованных ходатайств о передаче на поруки лиц, совершивших опасные преет) лления, либо, наоборот, о необоснованно строгом наказании виновного. «Иными словами, бывают проявления такого «общественного мнения», которое можно квалифицировать как иллюзию общественного мнения, ошибку, заблуждений; это характерно для таких случаев, когда люди неправильно информированы об обстоятельствах дела»71.
Особенно тревожны те ситуации, где противоречие моральных и правовых оценок относится не только к мере наказания, взыскания, подлежащей применению к правонарушителю, но и к существу самого нарушения: «Среди значительной части населения бытует ошибочное представление о браконьерстве как об аморальном, но вполне извинительном в большинстве случаев проступке. Характерна реакция работников однот из предприятий г. Кизляра, обсудивших факт незаконного лова осетровых рыб членом их коллектива. В ходатайстве о передаче на поруки дается отрицательная оценка действий оовиняемого, но указывается вместе с тем, что его «никак нельзя сравнивать с жуликами, пьяницами» 72 *.
70 Закономерна постановка вопроса также о публичной реабилитации работников, ошибочно привлеченных к дисциплинарной ответственности. — «Советское государство и право», 1979, № 12, с. 125.
71 А н а ш к и н Г. 3. Указ, статья, с. 46.
72 Костров Г. Предупреждение незаконного рыбного
промысла. — «Советская юстиция», 1975, № 12, с. 23.
210
Действенным способом преодоления таких противоречий наряду с разъяснением действующего законодательства является гласное, с широким привлечением населения рассмотрение и решение конкретных дел о проступках и преступлениях, которые обыденным правосознанием оцениваются неоднозначно, а также обсуждение решений в трудовых коллективах, на собраниях граждан, в печати. Речь идет о том, «чтобы выНести из суда уроки общественной морали и практической политики»73. Гласное рассмотрение и. решение дел, имеющих особенное общественное значение, — одно из наиболее эффективных средств правовой пропаганды и профилактики правонарушений.
Взаимодействие морально-общественной и юридической ответственности имеет немаловажное значение также при реализации правовосстановительных санкций. Почти традиционны суждения, что в гражданско-правовой ответственности выражено порицание лица, совершившего гражданское правонарушение, осуждение его противоправного поведения, сопряженное с возложением на него предусмотренных нормами права имущественных лишений. Между тем такое осуждение и порицание в содержании многих гражданско-правовых санкций прямо не выражено. Проистекающие из них обязанности могут быть выполнены- добровольно, подобно обычным, нормальным обязанностям в гражданском правоотношении. При возмещении ущерба, причиненного гражданином другому гражданину или организации, тяжесть имущественных обременений, которые он несет, обычно достаточна для целей общей и частной превенции (если деяние, причинившее ущерб, не содержит признаков преступления или проступка). Иначе обстоит дело с отношениями имущественной ответственности между хозорганами.
Взыскание и уплата хозяйственных санкций практически сводятся к перечислению соответствующих сумм с одного счета на другой, о чем известно лишь нескольким работникам хозоргана, на- 78
78 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 407, 408.
4*
211
рушившего плановую и договорную дисциплину74 * * * 78. Справедливо указывалось, что один из путей повышения эффективности имущественной ответственности хозорганов — гласность взыскания и уплаты санкций, обсуждение в коллективе и общественных организациях причин допущенного правонарушения ”. Кроме того, факт уплаты санкций (или ряд фактов за определенный период) должен быть предметом обсуждения в коллективе и по той причине, что уплата санкций отражается на фондах поощрения и премирования, а тем самым на размере выплат работникам. Они, таким образом, в какой-то мере несут материальный урон в результате реализации отношений ответственности, но об этом, как правило, не узнают. Еще важнее, что выполнение плановых и договорных обязательств зависит от работы коллектива в целом. Немало случаев, когда конкретных виновников допущенного нарушения, повлекшего ответственность предприятия, обнаружить невозможно. Вина в какой-то мере ложится на коллектив, который (как и в других случаях) мог через общественные организации или производственное совещание предупредить нарушение или его повторение; между тем и сам факт нарушения, и последовавшая за ним ответственность до сведения коллектива доводятся относительно редко79. Нарушение планово-договорной дисциплины
74 См.: Гурин А. Плата за штраф. — «Правда», 1977,
20 янв.; Скороходце И. Ф. Взыскание штрафных санк-
ций в государственный бюджет. — «Советское государство
и право», 1975, № 8, с. 46—46.
78 Там же.
В Венгерской Народной Республике решение о взыскании хозяйственного штрафа за некоторые правонарушения направляется министру и публикуется в печати; директор предприятия должен информировать рабочих об этом решении («Советское государство и право», 1973, № 7, с. 129).
п Никак нельзя согласиться с представлением, что «в условиях разделения трудовых обязанностей нет никакой целесообразности в информировании всего коллектива о нарушении условий договоров (заключаемых тысячами) и выработки по этому поводу коллективного мнения» (Пугинский Б. И. Применение принципа вины при регулировании хозяйственной деятельности. — «Советское государство и право», 1979, № 10, с. 65). В печати неоднократно приводились примеры положительных результатов такого информи-212
нередко порождает цепочку перебоев и срывов в связанных звеньях хозяйственного механизма, а сумма выплаченных санкций отнюдь не компенсирует порожденных этим потерь для народного хозяйства. Моральную ответственность за это должно нести не абстрактно взятое предприятие, а определенный коллектив, наделенный обширными правами для предупреждения дальнейших срывов и перебоев. В современных условиях хозяйствования особое значение имеют положения Закона СССР «О государственном арбитраже в СССР», предусматривающие участие общественности в рассмотрении хозяйственных споров (ст. 16), рассмотрение хозяйственных споров, имеющих важное общественное значение, непосредственно на предприятиях, в учреждениях и организациях (ст. 23).
ровання (см., например: Крылова 3. Г. Правовая охрана интересов покупателя в договоре поставки. — «Советское государство и право», 1979, № 11, с. 68; Шапкина Г. Объединить усилия в борьбе за сохранность социалистической собственности. — «Социалистическая законность», 1980, № 5, с. 9 н след.)
Глава 6
ПОЗИТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПО СОВЕТСКОМУ ПРАВУ
Внимание юристов сосредоточено преимущественно на изучении юридической ответственности за правонарушение. При разработке этой темы довольно давно замечено, что существует иная категория ответственности, которая обычно именуется активной или позитивной ответственностью, в отличие от ретроспективной или негативной ответственности (за правонарушение) * Эти наименования вряд ли можно признать вполне точными, так как ретроспективная ответственность обращена не столько в прошлое, сколько в будущее уже потому, что цель ее — не возмездие, а исправление и перевоспитание правонарушителя, предупреждение правонарушений; с другой стороны, позитивная (актив* ная) ответственность включает необходимость отчета об уже проделанной работе и ее результатах. Но суть дела не в терминах. То обстоятельство, что юриспруденция подошла к изучению позитивной (активной) ответственности череа разработку проблем юридической ответственности за правонарушение, привело к упрощению связей между этими категориями, к представлению, что позитивная ответственность — лишь оборотная сторона ответственности ретроспективной. Результатом явилось мнение, что позитивная ответственность — это либо осознание правового долга, либо обязанность, нарушение которой влечет применение санкций 1 2.
Отождествление с ответственностью обязанностей и санкций за их нарушение породило предположение, что юридическая ответственность (в том
1 См.: Самощенко И. С., Фа рукшин М. X. Ответственность по советскому законодательству. А!.. 1971, с. 6, 7, 42, 43 и др.; Назаров Б. Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976, с. 222 и след.
2, «Советское государство и право», 1979, № 5, с. 72— 78; № 6, с. 59—67; «Правоведение», 1979, № 4, с. 40—46.
214
числе уголовная) возлагается на всех граждан безотносительно к тому, совершают они правонару* шения или нет3. Это предположение связано с гиперболизацией роли запретов и санкций в регулировании общественных отношений, с традицией связывать ответственность с возмездием, наказанием за непослушание, с уголовной ответственностью за преступное деяние4.
Что касается осознания правового долга, ответственного подхода каждого гражданина к своим обязанностям, то воспитание чувства такой ответственности является, безусловно, одной из важнейших задач. Первостепенное значение этой задачи неоднократно подчеркивалось в юридической5 *, философской и общественно-политической литературе®. Вместе с тем справедливо отмечалось, что осознание правового долга и добросовестное к нему отношение (чувство ответственности) является категорией не права, а правосознания, этики, правовой культуры7 В.
Позитивная правовая ответственность, не тождественная ни обязанности, ни ее осознанию, по существу еще не рассматривалась как самостоятельная категория правовой науки. Одна из главных причин — недостаточная увязка теоретического поиска с исследованием действующего права, попытки заменить такое исследование пересказом философских или этических категорий без учета специ
» См.: Назаров Б. Л. Указ. соч.. с. 260, 271, 272, 283 и др.
4 См.: Косолапов Р., Марко® В. Свобода и ответственность. М., '1969, с. 68 и след.
•См.: Воеводин Л. Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. М., 1972, с. 34, 67 и след.; Полков В. Д. Гуманизм советского права. М., 1972, с. 133 и след.; Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976, с. 17 и след., 114 и след.
в См.: Пахотный А. В. Свобода и ответственность. Харьков, 1972; Головко Н. А. Свобода и моральная ответственность. М., 1973.
7 См.: Еременко Ю. П., Р у ди нс к и й Ф М. Проб-лемаГ ответственности в советском государственном праве. —
В кн.: Юридическая ответственность в советском обществе. Труды Высш, следств. шк. МВД СССР, вып. 9. Волгоград, 1974, с. 33, 34; Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973, с. 56—57.
215
фики права либо рассуждениями о многозначности слова «ответственность», сопровождаемыми ссылками на толковые словари. Именно поэтому общетеоретическая разработка этой категории заметно отстает от-ее исследования в аспекте некоторых отраслевых наук, где замечено, что понятие ответственности имеет значительную специфику в государственном праве, а также в области управления ®. Однако и здесь устойчивая тенденция исследовать позитивную ответственность непременно в связи с санкциями и правонарушениями существенно мешает раскрытию специфики этой категории, а также порождает ряд неясностей при изучении «негативной» ответственности.
§ 1. Содержание н виды правовой позитивной ответственности
Советское законодательство давно и широко использует особое понятие ответственности, выражающее не столько охранительную роль социалистического государства, сколько демократические основы его организации и творческие функции®.
Если обратиться к тексту Конституции СССР, то из содержащихся в нем десяти упоминаний об ответственности только два (ст. ст. 49, 118) имеют прямое отношение к ответственности за правонарушение; во всех других случаях этим термином обозначается совсем другая правовая реальность, очень отдаленно связанная или вообще не связанная с «ретроспективной» ответственностью.
Во-первых, это ответственность депутатов перед избирателями (ст. 6 Закона СССР о статусе народных депутатов), Совета Министров СССР и *
8 См.: Еременко Ю. ГЦ Рудинский Ф. М. Указ, статья, с. 52; Б а ч и л о И. Л. Институт ответственности в управлении. — «Советское государство и право», 1977, № 6, с. 40—--48; Щербак А. И. Юридическая ответственность должностных лиц аппарата государственного управления. Автореф. канд. дис. Киев, 1978. Смх также: Б а ч и-ло И. Л. Проблемы ответственности в управлении («Круглый стол» администратнвистов СССР и ГДР). — «Советское государство и право», 1979, № 4, с. 138—141.
9 «Вести. Моск, ун-та сер. Право», 1977, № 1, с. 3—10»
216
Генерального Прокурора СССР — перед Верховным Советом СССР (ст. ст. 130 и 165 Конституции СССР, ст. 5 Закона СССР <О Совете Министров СССРэ, ст. 6 Закона СССР «О Прокуратуре СССР>), Совета Министров союзной республики перед Верховным Советом союзной республики (ст. 139 Конституции СССР, ст. 124 Конституции РСФСР), ответственность судей и народных заседателей перед избирателями или избравшими их органами (ст. 152 Конституции СССР, ст. 10 Закона СССР «О Верховном Суде СССР»), ответственность перед Советом его постоянных комиссий (ст. 65 Закона РСФСР о районном Совете, аналогичные статьи других законов о Советах), ответственность перед соответствующими Советами и их исполкомами административных комиссий, комиссий по делам несовершеннолетних, наблюдательных и других комиссий исполкома 10 11, ответственность общественных советов по работе товарищеских судов перед исполнительными комитетами соответствующих Советов народных депутатов 11.
Такая ответственность как правовая категория выражает верховенство Советов в системе государственных органов, отчетность перед ними исполнительных и других органов, образуемых Советами, зависимость органов власти и народных представителей от воли избирателей, подотчетность перед ними 12. Ответственность этого вида включает пра
10 См. ст. 14 Положения об административных комиссиях при исполнительных комитетах районных, городских, сельских, поселковых Советов народных депутатов РСФСР и о порядке производства по делам об административных нарушениях («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1962, № 13, ст. 166; 1965, № 38, ст. 394, 1969, № 18, ст. 575); ст. 4 Положения о комиссиях по делам несовершеннолетних («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1967, № 23, ст. 536; 1969, № 4, ст. 89); ст. 6-а Положения о наблюдательных комиссиях («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1965, № 40, ст. 990; 1970, № 41, ст. 832); ст. 4 Положения о комиссиях по борьбе с пьянством («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1972, № 34, ст. 845).
11 См. ст. 7 Положения об общественных советах по работе товарищеских судов («Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1977, Хе 12, ст. 254).
12 См.: Еременко Ю.'П., Руди некий Ф. М. Указ, статья, с. 29—33.
217
во избирателей, Совета и его органов определять состав ответственного перед ними органа (избрание, назначение, утверждение, отзыв или смещение), осуществлять руководство и контроль за его деятельностью, требовать и заслушивать отчет о работе и ее результатах, оценивать проделанную работу, давать обязательные указания, поручения и т. п. Для ответственного органа ответственность означает необходимость действовать в соответствии с указаниями руководящего органа, регулярно отчитываться перед ним, добиваться достижения определенных результатов, совершенствовать формы и методы своей работы под контролем руководящего органа. Поскольку этот вид ответственности характерен для отношений между органами власти (или избирателями), формирующими ответственный перед ними орган (избирающими депутата), полномочия которого проистекают из факта избрания (назначения, формирования), он может быть обозначен как «конститутивная ответственность».
В таком же смысле об ответственности говорится в нормативных актах, определяющих организацию и деятельность колхозов и кооперативных организаций. Такова ответственность правления колхоза перед общим собранием членов колхоза (ст. 49 Примерного Устава колхоза; ст. 52 Примерного Устава рыболовецкого колхоза); ответственность правления артели старателей перед общим собранием членов артели (ст. 36 Типового устава артели старателей). Наконец, в аналогичном значении понятие ответственности используется в Положении о товарищеских судах: «Товарищеские суды облечены доверием коллектива, выражают его волю и ответственны перед ним».
Конститутивная ответственность связана с возможностью применения юридических санкций (отзыв депутата, смещение должностного лица, наложение взысканий, отмена незаконных актов), но эта возможность — не главный способ осуществления такой ответственности. Ее правовое содержание характеризуется прежде всего обязанностью ответственного органа регулярно отчитываться перед создавшим его руководящим органом (или
218
собранием, коллективом), действовать в пределах своей компетенции в соответствии с указаниями последнего, под его контролем, правом руководящего органа (или собрания, коллектива) оценивать работу ответственного органа, давать ему обязательные указания, в случае необходимости изменить его персональный состав. Конститутивная ответственность выражает демократические принципы организации Советского государства и массовых организаций социалистической демократии.
Понятие ответственности широко используется законодательством также при обозначении круга деятельности, задач, функций государственных органов. «Министерства и государственные комитеты СССР несут ответственность за состояние и развитие порученных им сфер управления...» — определено ст. 135 Конституции СССР.
Это положение содержится в ст. 21 Закона СССР «О Совете Министров СССР» и в развернутой формулировке — в Общем положении о министерствах СССР: «Министерство СССР несет перед партией, государством и народом ответственность за состояние и дальнейшее развитие отрасли, научно-технический прогресс и технический уровень производства, качество выпускаемой продукции и за наиболее полное удовлетворение потребностей страны во всех видах продукции отрасли» 13 * * *.
Аналогично определяются задачи и функции многих государственных органов: «Министерство здравоохранения СССР, министерства здравоохранения союзных и автономных республик, их органы несут ответственность за состояние и дальнейшее развитие здравоохранения, медицинской науки и за качество оказываемой населению медицинской помощи» (ст. 8 Основ законодательства Союза ССР
13 СП СССР 1967 г. № 17, ст. 116. Это определение с соответствующими модификациями воспроизводится во
всех Положениях об отдельных министерствах. Например:
«Министерство юстиции СССР несет ответственность перед партией, государством. и народом за состояние организации работы судебных органов, за деятельность органов и учреждений юстиции, входящих в систему Министерства, по укреплению правопорядка и социалистической законности»
(СП СССР 1972 г. № 6, ст. 32).
219
и союзных республик о здравоохранении14). «Госкомтруд СССР несет ответственность за осуществление единой государственной политики в области труда, его оплаты, использования трудовых ресурсов, социального обеспечения»,5. «ЦСУ РСФСР несет ответственность за организацию и всемерное улучшение учета и отчетности в РСФСР, совершенствование статистики и обеспечение достоверности представляемых и публикуемых им статистических данных» 1в.
Об ответственности говорится также при обозначении части функций какого-либо органа, на необходимость выполнения которых обращается особое внимание: «Правление, руководители и специалисты колхоза отвечают за высокопроизводительное использование земли» (ст. 9 Примерного Устава колхоза; ст. 10 Примерного Устава рыболовецкого колхоза). «Установить, что организация в составе Министерства химического и нефтяного машиностроения Главгазоочистки не снижает ответственности министерств и ведомств СССР и Советов Министров союзных республик за проведение необходимых мероприятий по защите атмосферного воздуха от загрязнения вредными веществами» (п. 16 постановления Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 29 декабря 1972 г. «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов») п.
Ответственность этого вида можно назвать функциональной, поскольку она означает определение круга социально важных дел, относящихся к ведению какого-либо органа, постановку перед этим органом (учреждением, предприятием, организацией) задач и целей, наделение его правомочиями, необходимыми для достижения этих целей. Функ- * 18
14 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1969, № 52, ст. 466.
18 СП СССР 1977 г. № 26, ст. 170.
'• СП РСФСР 1974 г. № 4, ст. 19. Аналогичные формулировки широко используются также в ведомственных нормативных актах («Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР», 1974,' № 8, с. 8, 13; 1975. № 3, с. 30. 31: № 4. с. 6, 7).
” СП СССР 1973 г. № 2, ст. 6.
220
циональная ответственность неразрывно связана с творческой ролью социалистического государства и права, с государственным управлением. Ее правовое содержание не сводится только лишь к обязанностям органов управления, так~как степень ответственности соизмеряется с объемом прав, которыми управленческий орган наделяется для выполнения возложенных на него задач. На эту сторону дела обращено особое внимание XXIV съездом партии: «На всех уровнях управления важно четко определить объем и соотношение прав и ответственности. Большие права при малой ответственности создают возможности для административного произвола, субъективизма, необдуманных решений. Ничем не лучше и большая ответственность при малых правах. При таком положении даже самый старательный работник нередко оказывается бессильным и спросить с него в полной мере за порученное дело трудно» ,8. Поэтому повышение ответственности нередко обусловлено не возложением на орган управления дополнительных обязанностей, а расширением его прав. Так, в целях повышения ответственности производственных объединений (предприятий) системы Министерства легкой промышленности СССР за удовлетворение потребностей населения в товарах им предоставлено право самим устанавливать объемы производства товаров, предназначенных для продажи населению, в натуральном выражении (кроме некоторых видов товаров) на основе заказов торгующих организаций и договоров поставки 18
Функциональная ответственность тесно связана с компетенцией органа управления, но не тождественна ей, так как означает не только необходимость выполнять обязанности и использовать права, но и творчески, инициативно, со знанием дела организовать работу в целях достижения результатов,
11 Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971, с. 68, 69.
I9 См ст. 1 постановления Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О некоторых мерах по совершенствованию планирования и экономического стимулирования производства товаров легкой промышленности» (СП СССР 1974 г., № 10, ст. 45).
221
ради которых создан и наделен компетенцией соответствующий орган. Функциональной ответственности корреспондирует спрос, отчет перед вышестоящими органами власти и управления, причем контролю и оценке подлежит не только подзаконность деятельности соответствующего органа, но и ее эффективность, целесообразность, результативность. Ответственный орган отвечает за надлежащий уровень организации и методы работы, ее состояние и промежуточные результаты, за качество и общий эффект.
Наряду с подотчетностью и в связи с ней функциональная ответственность обязательно включает оперативную самостоятельность управленческого органа.
Функциональная ответственность требует точного нормативно-правового определения задач и компетенции соответствующего органа, учреждения, предприятия, организации. В постановлении Центре тьного Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему совершенствова-н| о хозяйственного законодательства» указано, 41 ) хозяйственное законодательство «должно обес-п« швать четкое функционирование всех звеньев хозяйственного механизма, правильное соотношение ав и ответственности на всех уровнях управления народным хозяйством, всемерное развитие инициа-ы министерств и ведомств, а также объединений, предприятий и других хозяйственных организа-ш ;i» 20.
Правовое определение ответственности каждого звена управленческой системы дает возможность соединить централизованное руководство и факти-че> кий контроль за эффективностью работы каждого из нижестоящих звеньев с оперативной самостоятельностью последних в достижении поставленных перед ними целей. XXV съезд партии особо подчеркнул, что совершенствование организационной структуры и методов управления требует укрепления обоих начал демократического централизма:
20 СП СССР 1975 г. № 16, ст. 98.
222
«С одной стороны, следует развивать централизм, ставя тем самым преграду ведомственным и местническим тенденциям. С другой же — надо развивать демократические начала, инициативу мест, разгружать верхние эшелоны руководства от мелких дел, обеспечивать оперативность и гибкость в принятии решений*21.
В Конституции СССР это положение закреплено в ст. 3: «Демократический централизм сочетает единое руководство с инициативой и творческой активностью на местах, с ответственностью каждого государственного органа и должностного лица за порученное дело*.
Функциональная ответственность связана с персональной ответственностью. Для того чтобы орган управления успешно выполнял возложенные на него задачи, должны быть определены не только его функции и место в общем механизме управления, но и структура самого органа, основанная на четком распределении предмета ведения и компетенции между всеми его подразделениями, с тем, чтобы функции управленческого органа были конкретизированы применительно к каждому его структурному звену вплоть до определения круга дел и правомочий каждого работника, его персональной ответственности. «Основной принцип управления, по духу всех решений РКП и центральных советских учреждений, — указывал В. И. Ленин, — определенное лицо целиком отвечает за ведение определенной работы* 22. Персональная ответственность означает точную определенность круга дел работника, порученных ему операций, заданий, практических работ. Оперативность управления требует инициативного использования ответственным работником его распорядительных правомочий: «...нам необходима единоличная ответственность: как коллегиальность необходима для обсуждения основных вопросов, так необходима и единоличная ответственность и единоличное распорядительство, чтобы не было волокиты, чтобы нельзя было уклоняться от ответ-
21 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1076, с. 60.
“Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 52, с. 23.
223
ственности»23. В. И. Ленин резко осуждал попытки отдельных работников и учреждений уклониться от ответственности, без надобности перенося относящиеся к их ведению вопросы на рассмотрение СНК, различных комиссий и партийных органов. В постановлении о работе замов (заместителей Председателя СНК и СТО) В. И. Ленин ставил специальную задачу: «Принуждение наркомов и отдельно поставленных учреждений к самостоятельному и ответственному управлению в пределах предоставленных им прав и лежащих на них обязанностей» 24.
Ленинские принципы управления широко воплощены в партийных решениях и советском законодательстве. Принцип персональной ответственности четко выражен в ст. 3 Конституции СССР, где говорится об ответственности каждого государственного органа и должностного лица за порученное дело. В Законе СССР «О Совете Министров СССР» в числе основных принципов деятельности Совета Министров СССР закреплено сочетание «коллегиального рассмотрения и решения вопросов Советом Министров СССР с персональной ответственностью членов Совета Министров СССР за проведение в жизнь принятых решений и состояние дел на порученных участках работы» (ст. 3 Закона).
«В современных условиях, — говорится в Отчетном докладе Центрального Комитета КПСС XXVI съезду партии, — многократно возрастает значение дисциплины, значение личной ответственности. Особенно — ответственности хозяйственных, советских и партийных руководителей»25.
В нормативных актах, регулирующих организацию и деятельность управленческого аппарата, функциональная ответственность определяется в единстве с персональной: «Министерство СССР организует свою работу на основе сочетания коллегиальности и единоначалия в обсуждении и решении всех вопросов по руководству отраслью, с
“Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с: 428, 429.
24 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 153.
25 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 50.
224
установлением точной ответственности должностных лиц за состояние дел на порученном участке работы и выполнение определенных заданий»2в. В соответствии с принципом единоначалия ответственный руководитель определяет ответственность других руководящих работников аппарата управления: «Министр СССР несет персональную ответственность за выполнение возложенных на министерство задач и обязанностей, устанавливает степень ответственности заместителей министра, начальников главных управлений и руководителей других подразделений министерства за деятельность предприятий, организаций и учреждений системы министерства» (ст. 16 Общего положения о министерствах СССР).
Далее в системе управления определяются звенья, отвечающие за успешное ведение точно обозначенных участков работы и достижение результатов, из которых складывается общий эффект управления. В хозяйственном механизме такими звеньями являются предприятия, производственные единицы, производственные объединения, которые управляются на основе единоначалия и персональной ответственности: «Директор организует всю работу предприятия и несет полную ответственность за его состояние и деятельность» (ст. 90 Положения о социалистическом государственном производственном предприятии; аналогично ст. ст. 18 и 22 Положения о производственном объединении (комбинате! ).
На тех же принципах основаны организация и деятельность всего управленческого механизма. Конкретизация функциональной ответственности органа управления и определение персональной ответственности его работников осуществляются на основе положений, должностных инструкций, приказов и иных правовых актов, которыми должны точно определяться задачи - и функции каждого
26 Статья 13 Общего положения о министерствах СССР. Аналогичные нормы содержатся в Положениях об отдельных министерствах и ведомствах. См., например, ст. 6 Положения о Государственном комитете стандартов Совета Министров СССР (СП СССР 1973 г. № 21, ст. 117).
15 О. Э. Лейст
225
работника, права и обязанности, необходимые для их выполнения. В постановлении ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС «О дальнейшем укреплении трудовой дисциплины и сокращении текучести кадров в народном хозяйстве» указывается: «Руководители объединений, предприятий и организаций, партийные и профсоюзные органы должны обеспечивать четкую регламентацию прав и обязанностей каждого работника, добиваться неукоснительного и качественного выполнения ими производственных функций и должностных обязанностей»27. Принципу персональной ответственности противоречат, с одной стороны, расплывчатость и неясность, что кому поручено, многоступенчатость управления, параллелизм, стремление отдельных работников переносить порученные им дела на решение других инстанций, бесконтрольность; с другой — недостаточность прав работника, подмена руководства и контроля мелочной опекой, подавля-1 цей полезную инициативу, неоправданные пере-.1 ановки и частая сменяемость работников. Строгое оведение принципа персональной ответственности еспечивает оперативность управления, проверку его фактических разультатов, расстановку работников по их политическим, деловым и личным ка-ствам. Вез установления персональной отдетст-нности, указывал Ленин, «невозможно проведение действительного контроля и подбор наиболее подходящих лиц на каждую должность и на каждую работу...»
Персональная ответственность связана с ретроспективной, поскольку без ясного определения обязанностей невозможно привлечение к ответственности за их невыполнение; неотвратимость привлечения к ответственности лиц, виновных в волоките и иных правонарушениях, принципиально важна для укрепления государственной дисциплины и законности29. Вместе с тем главное — в позитивном, активном содержании персональной ответственности, в необходимости умело, инициативно, оперативно, * 21
27 «Коммунист», 1980, № 2, с. 8.
21 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 365.
* См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т.'54, с. 71.
226
квалифицированно и самостоятельно выполнять порученное дело. Именно в этом смысл ленинского указания: «Добиться персональной ответственности — самое важное» ®°.
Дальнейшим развитием ленинских принципов является указание XXV съезда КПСС о совершенствовании механизма и методов управления: «Суть организационных вопросов, попросту говоря, состоит в том, чтобы каждый, имея для этого необходимые права и неся в их пределах всю полноту ответственности, занимался своим делом. Это элементарное житейское правило является в то же время основой основ науки и практики управления 3|.
Неразрывная связь прав руководителей и их ответственности, особенно в связи с совершенствованием методов руководства экономикой, подчеркнута в материалах XXVI съезда КПСС30 31 32.
$ 2. Два разных понятия ответственности
Обозначение различных явлений и связей одним термином «ответственность» породило представление, что позитивная и негативная ответственность — два аспекта одного понятия м. Такое представление
30 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 53, с. 301.
31 Материалы XXV съезда КПСС, с. 61.
“ Материалы XXVI съезда КПСС, с. 50, 51.
м См.: Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965, с. 78, 79; Е р е м е н ко Ю. П., Р удинский Ф. М. Указ, статья, с. 30; Назаров Б. Л. Указ, соч., с. 233; Черных Е. В. О двух аспектах правовой ответственности в социалистическом обществе. — В кн.: Вопросы теории государства я права, вып. 4. Саратов, 1976, с. 191 и след.
Отдельные авторы возражают против двухаспектного определения ответственности, справедливо замечая, что проспективная (позитивная, активная) и ретроспективная ответственность — два различных, самостоятельных явления, которые не могут быть охвачены единым понятием (см.: Петелин А. II Проблемы правовой ответственности в социалистическом обществе. Омск, 1976, с. 8—12). Но при этом, по существу, отрицается самостоятельное понятие правовой позитивной ответственности, которая либо рассматривается
227
ведет к попыткам определить понятие в целом, в результате чего качества позитивной ответственности переносятся на юридическую ответственность за правонарушения (и наоборот). Так, например, обязанность отчета — существенный компонент позитивной ответственности. Но законодательство, регулирующее осуществление юридической ответственности за правонарушение, такой обязанности не определяет. Рассуждения, что правонарушитель «обязан отчитаться в содеянном», в какой-то мере связаны с перенесением понятий позитивной ответственности (контроль и отчет) в сферу ответственности ретроспективной, неверны по существу и противоречат закону.
Объем позитивной ответственности (степень спроса за достигнутые результаты) зависит не столько от строгости санкций, сколько от наличия правомочий, необходимых для достижения требуемого результата. Между тем еще не преодоленный взгляд на право через санкции* 34 ведет к неприемлемым выводам, будто самые строгие, т. е. уголовные, санкции в наибольшей мере выражают позитивную ответственность в праве35 36. Смешение качеств и целей позитивной и негативной ответственности порождает суждения, что юридическая ответственность за правонарушения (в том числе уголовная) воспитывает правонарушителей в духе коммунизма, играет активную, творческую роль в формировании личности, направляет поведение людей в русло социалистического и коммунистического строительствазв. Такие суждения явно чрезмерны,
как категория индивидуального правосознания (см. там же, с. 14—16), либо отождествляется с законностью (см.: Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. 1, Свердловск, 1972, с. 372).
34 Например: «Как ретроспективная, так и позитивная юридическая ответственность имеет своим источником одни и те же нормы права и одни и те' же содержащиеся в них санкции» (Назаров Б. Л. Указ, соч., с. 245).
.35 «Признание регулятивных уголовно-правовых отношений было ‘бы вкладом в дело утверждения идеи об активном аспекте юридической ответственности» (там же, с. 233).
36 См.: Самошенко И. С., Фа рукшин М. X Указ, соч., с. 108, 110; Карпушин М. П., Курлянд-
228
Воспитательное и исправительное воздействие на привлеченного к ответственности и подвергнутого наказанию правонарушителя подчинено общим задачам коммунистического воспитания, но имеет относительно ограниченную цель — исправление и перевоспитание в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также предупреждение совершения новях правонарушений 37.
В рассуждениях о двух аспектах одного понятия упускается из виду, что позитивная или активная ответственность нередко очень отдаленно, опосредствованно связана с ответственностью за правонарушение (например, ответственность перед Советом его постоянных комиссий, ответственность комиссии по делам несовершеннолетних перед соответствующим Советом и исполкомом). Поэтому взгляд на позитивную ответственность лишь как на другой аспект ответственности негативной опасен непомерным смещением акцентов, в результате чего, скажем, ответственность депутата перед избирателями будет выглядеть только как возможность его отзыва Ч Между тем демократическое право избирателей на отзыв депутата — средство повышения ответственности депутатов за свою деятельность, но оно не исчерпывает содержания самой ответственности депутата, включающей, как и любая позитивная ответственность, комплекс прав и обязанностей: добиваться претворения в жизнь наказов избирателей, отчитываться перед ними, активно участвовать во всей работе Совета и осуществлять другие полномочия, неразрывно связанные с ответственностью депутата. «...В слове полномочия, — подчеркивал Л. И. Брежнев, — соединены два понятия — права и обязанности. Это, то-
ски и В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974, с. 14; Общая теория государства и права, т. 2 Общая теория права, Л., 1974, с. 403; Петелин А. И Указ, соч., с. 71, 72.
•7 См.: Наташев А. Е., Стручков Н А. Указ, соч., с. 89, 29 и след.
* Советское строительство. .М , 1979, с. 379—382.
229
варищи, и высокий почет, и высокая ответственность» *
Жесткая привязка позитивной (конститутивной, функциональной, персональной) ответственности к юридической ответственности за правонарушение оставляет вне поля зрения ряд эффективных правовых средствлоздействия руководящего органа на ответственный перед ним орган (должностное лицо) в целях улучшения работы. Применение «двухаспектного» понятия ответственности к области управления ведет к тому, что в управленческую ответственность (функциональную и персональную) включаются категории, свойственные ответственности за правонарушение (неправомерность поведения, вина и причинная связь), а сама эта ответственность раскрывается прежде всего через возможность применения разнообразных санкций к I осударственным органам и должностным лицам. Так, меры негативного воздействия на управленческий орган в связи с недостижением поставленных черед ним целей нередко сводятся только к санкциям* 40. Между тем перебои в работе управленче-< кого органа могут быть обусловлены не правонарушениями, а иными обстоятельствами, требующими организационных мероприятий, кадровых щремешений и др. Иногда ответственность в области управления определяется как «правоотношение, » котором на субъекта возлагается правовая обязанность выполнять условия деятельности по достижению определенных результатов под угрозой (подчеркнуто мною. — О. Л.) претерпевания определенных лишений и ограничений»41. Между тем творческая работа (а именно такова работа управления) вряд ли возможна лишь под угрозой санкций уже по той причине, что страх наказания неизбежно сковывает творческую инициативу, нередко (особенно в хозяйственной деятельности) связанную с разумным риском. Думается, что явно риторически прозвучал бы вопрос: что важнее для
89 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 3, М., 1972, с. 51.	лс
40 См.: Бачило И. Л. Укав, статья, с. 45 и след.
«’Щербак А. И. Указ, автореф. канд. дне., с. 9-
230
повышения эффективности управленческой работы — применение взысканий и наказаний или точное определение служебных функций работника, предоставление ему достаточных прав для их выполнения, наличие у него необходимой квалификации и ее повышение, проверка фактического исполнения, научная организация управленческого труда?
Одним из эффективных способов воздействия руководящего органа на деятельность ответственного перед ним учреждения или должностного лица является официальное указание на имеющиеся недостатки в работе, порицание конкретных лиц («указать», «обратить внимание», «строго указать») 42 и требование эти недостатки устранить. Это не санкция и не ответственность уже по той причине, что меры порицания не могут быть обжалованы, действие их не ограничено каким-либо сроком, сами они (формулировка упрека) определяются по усмотрению руководящего органа.
К мерам государственно-правовой ответственности, к применению санкций, иногда относят переформирование (полное или частичное досрочное переизбрание) Советом ответственного перед ним или непосредственно подотчетного органа 43. Однако переформирование ответственного (или непосредственно подотчетного) органа в расчете на его лучшую деятельность в новом составе применяется не столько за правонарушения (издание противоречащих закону актов и т. п.), сколько в случаях недостаточно эффективной работы, недостижения необходимого результата, нецелесообразности его действий. Суть дела в том, что эта мера имеет целью не наказание лиц, выводимых из переформи-руемого органа, а укрепление его состава более квалифицированными кадрами. Только в этом смысл такового переформирования, равно как и
42 «Бюллетень Исполнительного комитета Московского городского Совета народных депутатов», 1978, № 4, с. 6, 7, 26; № 10, с. 26, 27; № 11, с. 8, 9; № 12. с. 22, № 16, с. 10; № 17, с. 7; № 24, с. 8; 1979, № 8, с. И; № 17. с. 4, 18; № 20. с. 17; № 21, с. 39, 40; № 22, с. 3, 4, 19; № 24, с. 19.
4> СмАвакьян С. А. Государственно-правовая ответственность. — «Советское государство и право». 1975, № 10, особ. с. 20 и след.
231
осуществления ряда других полномочий Советов в решений кадровых вопросов.
Привлечение лиц, виновных в правонарушении, к ответственности и применение к ним санкций — важное и необходимое средство укрепления закон* ности и государственной дисциплины. Но в сфере отношений власти и управления, где осуществляется позитивная ответственность, применение штрафных, карательных, правовосстановительных санкций не всегда достаточно. Недостижение требуемого результата, необходимого эффекта может быть обусловлено не только и не столько противоправными деяниями, сколько недостаточной компетентностью работника или неналаженностью организационной работы управленческого органа. В таких случаях необходимо не (только) применение санкций, а совершенствование организационной работы и кадрового состава. Известно, что подбор людей и проверку исполнения В. И. Ленин называл гвоздем всей работы управления 44 45.
XXV съезд партии подчеркнул значение кадровой политики как могучего рычага, посредством которого партия воздействует на ход общественного развития. Проблемам кадров уделил большое внимание. XXVI съезд КПСС. В Отчетном докладе ЦК КПСС съезду партии отмечено: «Суть партийного руководства, как не раз говорил В. П. Ленин, — это подбор людей и проверка исполнения» Ч
Советское законодательство определяет ряд правовых средств, обеспечивающих проведение кадровой, политики партии. Если просчеты в управленческой работе, ее малая эффективность обусловлены не противоправными деяниями, а недостаточной квалификацией работника, отсутствием необходимых организационных способностей, неумением идти в ногу с наукой, привлечение работника к дисциплинарной или иной юридической ответственности противоречит закону и лишено смысла. Речь должна идти о повышении квалификации, переводе на
44 См Ленин В. И. Поли. собр. соч., т 44 с. 368, 369; т. 45, с. 16, ПО, 113, 115, 116, 418 и др.
45 .Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981. с 71.
232
иную работу, соответствующую его способностям, замене другим, более подходящим работником. Правовым основанием такого перемещения являются в конечном счете полномочия Советов, формирующих подконтрольный и подотчетный перед ними исполнительно-распорядительный аппарат, определяющих и изменяющих его кадровый состав. Активное участие в контроле за деятельностью управленческого аппарата принимают профсоюзы, органы народного контроля и другие массовые организации трудящихся, наделенные правом ставить вопрос о смещении руководителей и иных должностных лиц. Повышению квалификации управленческих и научных работников, проверке их соответствия занимаемой должности служат периодически проводимые аттестации, область применения которых расширяется. Все это, вместе взятое, не вмещается в пределы только лишь юридической ответственности за правонарушения, применения санкций, но существенно важно и для повышения эффективности управления, и для дальнейшего развития его демократических основ в зрелом социалистическом обществе.
$ 3. Гражданская ответственность
Социальная ответственность личности чаще всего определяется через этические категории: осознание нравственного долга, его творческое выполнение, оценка обществом поведения личности. Такое определение выражает существенные качества позитивной ответственности личности, однако связь личности и права отражена в нем лишь через посредство моральных принципов и оценок. Между тем социалистическое право не только выражает принципы и нормы коммунистической морали, но и является мощным средством поддержки, организации, воспитания нравственного сознания и поведения. В развитом социалистическом обществе укрепление правовой основы государственной и общественной жизни органически связано с дальнейшим развитием социалистической демократии, относится
233
к основному направлению развития политической системы советского общества, обеспечивающей сочетание реальных прав и свобод граждан с их обязанностями и ответственностью перед обществом.
Правовая сторона социальной ответственности личности охватывается понятием «гражданская ответственность». Это понятие невозможно вывести только из санкций и наказаний уже по той причине, что в социалистическом обществе само содержание общественных отношений выдвигает на первый план активность субъекта и его свободу, а центр тяжести социального управления — в создании каждому самых благоприятных условий для выявления своих дарований, проявления инициативы и творчества46. Равным образом содержание правовой позитивной ответственности личности отнюдь не исчерпывается необходимостью только лишь соблюдать (не нарушать) предписания нормативных актов, так как любая позитивная ответственность означает, с одной стороны, необходимость проявления творческой инициативы, активности, направленной на достижение определенного социального результата, с другой стороны, оценку обществом и государством поведения и его результатов. Иными словами, содержание гражданской ответственности включает проблемы, во-первых, проявления социальной активности личности, во-вторых, параметров, объема спроса обществом и государством у гражданина (что сделано для общества?), причем этот объем зависит от реальных возможностей личности проявить себя, которые во многом определяются содержанием прав гражданина и ик гарантий.
Развитой социализм дает новое звучание известному положению: «Нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав»47. Сочетание реальных прав и свобод граждан с их обязанностями и ответственностью перед обществом (Преамбула Конституции СССР) проявляется в нескольких аспектах,
46 См.: Косолапов Р., Марков В. Указ, соч., с. 68; А ф а н а с ь е в В. Г. Человек в управлении обществом. М., 1977, с. 206 и след.
47 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 13.
234
одни из которых целиком относятся к области права, другие основаны на сочетании правовых и моральных категорий48. Такое сочетание характерно именно для гражданской ответственности: если сопоставить ответственность гражданина перед обществом с персональной ответственностью должностного лица, то очевидно различие между характером обязанностей первого и второго проявить необходимую социальную активность — достижение определенных результатов — правовая обязанность должностного лица; активное участие в общественной и государственной жизни — моральный долг гражданина. Вместе с тем тот и другой виды ответственности имеют нечто общее: степень спроса общества или государства прямо пропорциональна не только уровню сознательности лица, но и объему его прав.
«Социалистическая демократия, — указывал Л. И. Брежнев, — это не только права, но и высокая гражданская ответственность. И чем шире становятся эти права, тем выше и ответственность граждан перед обществом» 49 * *.
Основной Закон развитого социалистического общества резко повысил ответственность каждого гражданина, трудового коллектива, общественной организации за ход дел на своем участке работы и во всей стране именно тем, что расширены социальные и правовые возможности их все более широкого участия в управлении делами государства и общества.
Наиболее перспективным путем определения места гражданской ответственности в общем понятии социальной ответственности является ее исследование как меры и направления избирательной активности личности в связи с правовым статусом гражданина м. Преимущество такого пути исследования — в акценте на объективные критерии того
48 См.: Боброва Н. А. О конституционных гарантиях основных прав, свобод и обязанностей граждан СССР. «Советское государство и право», 1979, № 3, с. 5—6.
49 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и
статьи, т. 2. М, 1970, с. 225.
60 См.: Воеводин Л. Д. Указ, соч., с. 67 и след.
235
«спроса», который всегда корреспондирует позитивной ответственности. Социальная ответственность личности обычно ставится в связь со свободой воли, возможностью выбора различных линий поведения, который обусловлен социальными условиями и степенью сознательности личности, ее отношением к общественному долгу. И то и другое во многом зависит от правовых возможностей проявления личности (права и свободы как гарантированная законом возможность социальной активности) и от их осознания: «Знание своих прав, умение применять их в интересах строительства нового общества, — пишет Л. И. Брежнев, — важнейшая черта активной жизненной позиции советского человека, его высокой политической культуры, формирование и развитие которой было и остается в центре внимания нашей партии»51.
Гарантированная законом мера и направленность социальной активности личности органически связаны с правовыми стимулами этой активности, отнюдь не тождественными санкциям или возможностям их применения. Как отмечено, реализация ряда прав и свобод — не правовая обязанность, а моральный долг гражданина; однако социалистическое право отнюдь не безразлично к проявлениям социальной активности граждан. Советское право содержит обширный комплекс норм и институтов, направленных на поддержку, повышенную охрану, стимулирование действий, предписываемых нормами и принципами коммунистической морали52. «Ответственность с позитивным содержанием связана не с лишением лица определенных социальных благ, не с причинением ему ущерба, а с наличием таких объективных и субъективных факторов, которые содействовали бы ответственному поведению, т. е. в полной мере отвечали бы общественным интересам и согласовывались с требованиями морали и права... Это достигается прежде всего путем применения различного рода мер поощрения, * 53
81 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статья, т. 6. М., 1978, с. 636.
53 Общая теория советского права, М., 1966, с. 103 и след.
236
путем создания благоприятных социально-экономических и организационно-политических условий»53.
Любая социальная активность проверяется ее результатом, соизмеряется с ним; критерий осуществления позитивной правовой ответственности любого вида — эффективность. Максимальному проявлению общественно полезной инициативы и социалистической предприимчивости служит система моральных и материальных стимулов, корреспондирующая именно позитивной ответственности. В. И. Ленин указывал, что «всякий успех в деле подъема хозяйства должен... более регулярно вознаграждаться как орденом трудового знамени, так и денежными премиями» 53 54. Система стимулов, широко закрепленных советским правом, ориентирована именно на это, причем сама система стимулирования имеет позитивное содержание: она ближайшим образом служит соединению воедино интересов работника с интересами предприятия, интересов предприятия с интересами государства, направлена на воспитание положительных навыков и традиций членов общества.
« * *
Позитивная правовая ответственность не является оборотной стороной юридической ответственности за правонарушение, ее, так сказать, зеркальным отражением, вторым аспектом этого понятия. Позитивная ответственность связана с ретроспек* тивной в том отношении, что последняя служит одним из средств пресечения и предупреждения правонарушений. Но эти понятия ответственности существенно разнятся по содержанию и целям. Правонарушитель привлекается к ответственности за общественно вредное деяние, совершенное в прошлом; несущий позитивную ответственность отвечает за достижение общественно полезных результатов в настоящем и будущем. Если через
53 Воеводин Л. Д. Указ, соч., с. 72.
“Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 336.
237
ретроспективную ответственность осуществляются охранительные функции социалистического государ* ства, то в позитивной ответственности выражается его демократический характер и творческая, созидательная роль. Привлечение к ответственности правонарушителя связано с ограничением его прав; возложение позитивной ответственности, наоборот, сопровождается предоставлением лицу или органу соразмерных ей правомочий. Поведение лица, привлеченного к ответственности за правонарушение, характеризуется претерпеванием правоограничений и мер принуждения; позитивная ответственность требует активной деятельности, направленной на достижение определенного результата. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, давать ббъяснения, отчитываться в содеянном; позитивная ответственность включает подотчетность. Ретроспективная ответственность направлена против пережитков прошлого; позитивная ответственность организует и воспитывает строителей будущего.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение ............................................... 3
Глава 1. Санкции в советской правовой системе
§ 1.	Два аспекта исследования	права	...	7
§ 2.	Место санкций в советском	праве	...	15
§ 3.	Санкция и обязанность................‘	23
§ 4.	Запреты-....................................35
§ 5.	Законодательное определение санкций .	43
Глава 2. Виды и содержание санкций
§ 1.	Санкция и правонарушение ....	49
§ 2.	Классификация санкций t	60
§ 3.	Правовое принуждение ......	72
§ 4.	-	Дискуссионные проблемы теории ...	82
§ 5.	Ответственность или «меры защиты»? .	.	90
Глава 3. Правовая санкция и юридическая ответственность
§ 1.	Порядок применения и реализации санкций 97
§ 2.	Связь материального права и процесса при осуществлении ответственности ....	103
§ 3.	Состязательность и право на защиту .	.	111
§ 4.	Методологические проблемы исследования ответственности..................................118
Глава 4. Основные виды (нормативные конструкции) юридической ответственности за правонарушение
§ 1.	Классификация видов ответственности	128
§ 2.	Штрафная ответственность....................136
§ 3.	Правовосстановительная ответственность .	149
Глава 5. Юридическая ответственность и правоотношения
§ I.	Нормативные конструкции ответственности и правоотношения.................................170
§ 2.	Концепция «охранительных отношений»? .	180
§ 3.	Проблемы взаимодействия двух видов юридической ответственности ....................... 200
§ 4.	Юридическая и морально-общественная ответственность ...................................206
Глава 6. Позитивная ответственность по советскому
праву
§ I. Содержание и виды правовой позитивной
ответственности..................................216
§ 2. Два разных понятия ответственности .	,	227
§ 3. Гражданская ответственность ....	233
ОГЛАВЛ ЕН И Е
Введение .....	....................... 3
Глава 1. Санкции в советской правовой системе
§ 1.	Два аспекта исследования права ...	7
§ 2.	Место санкций в советском праве .	.	15
§ 3.	Санкция и обязанность........................23
§ 4.	Запреты-.....................................35
§ 5.	Законодательное определение санкций .	.	43
Глава 2. Виды и содержание санкций
§ 1.	Санкция и правонарушение ....	49
§ 2.	Классификация санкций .	60
§ 3.	Правовое принуждение ......	72
§ 4-	Дискуссионные проблемы теории ...	84.
§ 5.	Ответственность или «меры защиты»? .	.	90
Глава 3. Правовая санкция и юридическая ответственность
§ 1.	Порядок применения и реализации санкций 97
§ 2.	Связь материального права и процесса при осуществлении ответственности ....	103
§ 3.	Состязательность и право на защиту .	.	111
§ 4.	Методологические проблемы исследования ответственности ................................ 118
Глава 4. Основные виды (нормативные конструкции) юридической ответственности за правонарушение
§ 1.	Классификация видов ответственности .	.	128
§ 2.	Штрафная ответственность.................136
§ 3.	Правовосстановительная ответственность	.	149
Глава 5. Юридическая ответственность и правоотношения
§ 1.	Нормативные конструкции ответственности и правоотношения.................................170
§ 2.	Концепция «охранительных отношений»? . юи
§ 3.	Проблемы взаимодействия двух видов юридической ответственности ....................... 200
§ 4.	Юридическая и морально-общественная ответственность ...................................206
Глава 6. Позитивная ответственность по советскому
праву
§ 1. Содержание и виды правовой позитивной
ответственности ................................ 216
§ 2. Два разных понятия ответственности	.	,	227
§ 3. Гражданская ответственность .	.	.	.	Z33
ОЛЕГ ЭРНЕСТОВИЧ ЛЕЙСТ
Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы)
Заведующая редакцией Н. А. Рябикина Редвктор £. А. Пермякова Художественный редактор М Ф.Евстафиева Художник В. К. Кузнецов Технический редактор Г. Д. Колоскова Корректор Н II Коновалова
Тематический п-чаи 1981 г № 48 ИБ № 1077
Сдано в, на<'ор 25.12.80.
Подписано к печати 04 05 81
Л97004 Формат «ХЮв'Аа
Бумага тип ЛЬ 3.
Гарнитура литературная.
Высокая печать.
Усл. леч. л 12,6 Уч.-изд. л. 12.42
Тираж 7000 экэ. Заказ 573. Цена 65 юоп Изд 1>й 1282>
Издательство
Московского университета.
103009, Мкюкзд, ул. Герцена, 5/7.
Типография Изд-ва МГУ.
Москва, Ленинские горы.
Отпечатано в типографии Nt 8 Упр издательств, полиграфии н книжной торговли Мое горне пол кома. зак. 1092