/
Author: Савеля О.Я. Антонова И.А. Гриненко Л.О.
Tags: археология история средних веков херсонес античность северное причерноморье
ISBN: 5-7707-4272-0
Year: 1996
Text
63.48(2)Херс
X 39
ХЕРСОНЕССКИЙ
СБОРНИК
VII
о
Министерство культуры и исскуств Украины
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЗАПОВЕДНИК «ХЕРСОНЕС ТАВРИЧЕСКИЙ»
Национальная академия наук Украины
КРЫМСКИЙ ФИЛИАЛ ИНСТИТУТА АРХЕОЛОГИИ
ХЕРСОНЕССКИЙ СБОРНИК
Выпуск VII
ББК. 63, 4 (2)
Х-39
Редакционная коллегия:
И.А.Антонова (ответственный редактор), М.И. Золотарев, Л.В. Марченко, Г.М. Николаенко,
О.Я. Савсля, Л.О. Гриненко (ответственный секретарь).
Рецензент—доктор исторических наук А.С. Русяева.
В сборник включены статьи по истории и археологии Херсонеса Таврического - одного из
крупнейших государств Северного Причерноморья п античную и средневековую эпоху. По новому
освещаются формирование полиса и его взаимоотношения с окружающими народами, становление и
развитие системы городской обороны, публикуются новые сведения по вопросам аграрной истории,
политической и социальной жизни юрода и округи.
Для археологов, историков и всех интересующихся проблемами древней истории.
Печатается по решению учёного совета Национального заповедника « Херсонес Таврический
и учёного совета Крымского филиала института археологии НАН Украины
ISBN 5-7707-4272-0
ПРЕДИСЛОВИЕ
Значение Херсонеса Таврического для древнейшей истории Северного Причер-
номорья, важная роль этого экономического и культурного центра, во многом опре-
делявшего ход исторического процесса в прилегающем регионе в течение двух тысяч
лет, многократно отмечалось.
Археологическое исследование Херсонеса, ведущееся более 160 лет, раскрыло
многие аспекты его истории: экономического и социально-политического устройства,
искусства и быта его жителей в античности и средневековье.
Итоги исследований Херсонесский государственный историко-археологический
заповедник публиковал в завоевавших известность Херсонесских Сборниках и Сооб-
щениях. В последние два десятилетия эта традиция оказалась нарушенной. Между
тем, именно в эти годы археологические исследования Херсонеса приобрели особенно
широкий размах и осуществляются многими научными коллективами. Раскопки
планомерно проводятся в городе, его ближайшей округе, в северо-западном регионе
Херсонесского античного государства; исследуются памятники, оставленные населе-
нием, жившим до появления здесь греческих колоний. Накопленный материал обши-
рен и важен, необходимость научной публикации его неоспорима. Проведенные исс-
ледования позволили значительно изменить многие сложившиеся представления и
внесли важные коррективы в некоторые вопросы истории Херсонеса и окружавшего
его населения.
Предлагаемый вниманию читателей сборник является продолжением традиции
- систематической публикации результатов археологических и исторических иссле-
дований Херсонеса Таврического.
В издании представлены работы видных и начинающих ученых различных
специальностей, которых объединяет интерес к Херсонесу, причем, интерес не слу-
чайный - для многих изучение Херсонеса стало делом их жизни.
XVIII Международный конгресс византинистов, прошедший летом 1991 года в
Москве, усилил интерес к Херсонесу, как к одному из немногих городов Таврики,
находившихся под многовековым влиянием Византийской империи. Открывает сбор-
ник статья А.В.Сазанова о проблемах археологического изучения византийского го-
рода.
Данные о Гераклейском полуострове в доколонизационный период системати-
зированы в статье О.Я.Савели, много лет исследующего памятники кизил-кобинской
культуры.
Л.В.Марченко рассматривает значение природных факторов в строительстве и
хозяйстве эллинистического Херсонеса. Изучению сельской округи посвящена статья
Г.М. Николаенко, разрабатывающей принципиальные вопросы планировки этой тер-
ритории в IV в. до н.э. Северо-восточный район города стал предметом исследований
М.И.Золотарева, который выделил этапы его застройки в IV в. до н.э. А.В.Буйских
представила классификацию дорических архитектурных деталей из Херсонеса. О
происхождении, особенностях формы и декора эллинистических каменных саркофа-
гов в Херсонесе рассказывает в своей работе В.Н.Даниленко. Статья С.Ю.Сапрыкина
содержит описание монет Понтийского царства из раскопок Херсонеса, хранящихся
в фондах Херсонесского заповедника и Государственного Эрмитажа, на примере
взаимоотношений Херсонеса и Рима В.И.Кузищин исследует проблему межгосудар-
ственных связей в древности.
Примером тому, что истинный ученый рассматривает проблему с неожиданной
3
стороны, служит интересная статья В.И.Кадеева, попытавшегося реконструировать
систему воспитания и обучения граждан Херсонеса в первых веках н.э., привлекая
традиционный материал погребений и свидетельства античных авторов.
Многолетние и многотрудные исследования оборонительной системы города в
античности и средневековье нашли отражение в статье И.А.Антоновой, не только
публикующей результаты своей работы, но и ставящей вопросы, на которые предсто-
ит ответить в будущем.
Основные функции средневекового Херсонеса, отраженные в источниках, оп-
ределены А.И.Романчук. Новые аспекты хронологии и устройства средневековой
крепости Каламиты - Инкермана освещает в своей работе В.Ф.Филиппенко.
В разделе публикаций помещены статьи Т.И.Костромичевой и А.В.Шевченко о
домашнем святилище на Страбоновом Херсонесе, Е.Я.Туровского о времени сущест-
вования одной из усадеб, Л.В.Седиковой о комплексе позднеантичных находок из VI
квартала Херсонеса, Л.А.Голофаст о херсонесских стеклянных браслетах.
Исследование памятников археологии, нумизматики, эпиграфики, искусства и
политической истории сделают, как мы надеемся, это издание интересным 1не только
для специалистов, но и для широкого круга любителей древней истории.
Проблемы
Выпуск VII
Херсонссский сборник
Л. В. САЗАНОВ
ВИЗАНТИЙСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ: ПРОБЛЕМЫ И МЕТОДЫ
На сегодняшний день само понятие "византийская археология" в общем не
принято как в отечественной, так и в зарубежной литературе, несмотря на значитель-
ное количество работ в этой области.
Существуют разработки отдельных групп материалов и памятников, много
частных публикаций, однако, нет ни определения самого понятия "византийская
археология", ни обобщающей работы по методике и современным задачам исследова-
ний в этой области. Цель настоящей статьи - попытаться наметить предмет, методику
и основные проблемы этой дисциплины применительно к северо-причерноморскому
региону.
Несколько слов о соотношении предлагаемого научного направления с сущест-
вующими в западноевропейской историографии.
В западноевропейской и русской дореволюционной науке существует дисцип-
лина, имеющая название "церковная археология" или иногда "христианская архео-
логия”. В последнем случае она иногда рассматривается как. часть библейской архео-
логии.
Развитие христианской археологии началось с исследований римских христи-
анских катакомб на Виа Салариа в 1578 г., интенсивные исследования начали прово-
диться с 1593 г. Антонио Божио, получившим прозвище "Колумб подземного Рима".
Позже в исследовании был значительный перерыв, пока Джованни Батиста де Росси
не возобновил их во второй половине XIX в., применив методику, близкую современ-
ной - фиксацию нходок и снятие планов подземелий, в чем ему помогали его брат
Мишель Стефано де Росси, геолог и инженер .
Исследования Д. Росси повлекли за собой мощное развитие исследований ран-
нехристианских древностей. Уже в конце XIX - начале XX в. термин "христианская
археология" был введен в работах А.Пера и Х.Маруччи . Особенно важна книга
Х.Маруччи "Основы христианской археологии", состоящая из трех частей. В первой
предлагались общие замечания по христианским памятникам, во второй - введение в
археологию катакомб, в третьей - основные христианские архитектурные сооруже-
ния3.
В 1911 г. О.Дальтон в книге "Византийское искусство и археология" рассматри-
вал архитектурные памятники, скульптуру, живопись и бытовые предметы, связан-
ные с христианской символикой как принадлежащие византийскому искусству и
археологии, впрочем, не делая разницы между ними. В поле зрения автора были
византийские и христианские памятники со II - III по XIV в.н.эЛ
К 1920 гт. книгами К.Кауфманна и В.Шультце заканчивается этап выделения
христианской археологии в самостоятельную дисциплину5.
Для русской дореволюционной историографии аналогичный итог, хотя на более
низком уровне, подводила книга Н.Покровского "Церковная археология в связи с
историей христианского искусства". От книги О.Дальтона ее отличает более широкая
сфера - речь идет не только о памятниках восточнохристианских, но также западно-
европейских и русских6.
Однако уже в рамках христианской археологии в начале 1920 гг. начались
раскопки христианских памятников, поставив исследователей перед необходимостью
фиксации и изучения массового материала. Прежде всего здесь необходимо отметить
раскопки Русского археологического института в Турции, Греции и Болгарии, а
также на Ближнем Востоке7. Кроме того, К.Кауфманн раскопал и опубликовал мо-
настырь Абу Мена в Египте (1905 - 1907 гт,)8. Появляются отдельные статьи по
5
Выпуск VII
Херсонесский сборник__________
византийской поливной керамике .
Принципиальным рубежом для становления р^зантийской археологии стало
первое подробное исследование Д.Тальбот Райса . Пожалуй, с 1930 гг. можно
говорить о складывании основ византийской археологии, включающей в себя христи-
анские архитектурные и погребальные памятники, бытовые строительные комплек-
сы, массовый материал. С 1930 гг. начинают появляться собственно работы по визан-
тийской археологии, когда происходит соединение материала с описанием строитель-
ных остатков и комплексов. В 1931 г. Фитцджеральд, проведший раскопки в Бетх-
Шеане, опубликовал описание строительных остатков с рисунками керамики и дру-
гих материалов, сгруппированных по комплексам . Увязка архитектуры, стратигра-
фии и массового мат^иала была сделана позже Р.Стевенсоном, Д.Морганом и други-
ми исследователями .
Таким образом, к 1940 годам заканчивается этап становления византийской
археологии, выросшей из христианской археологии.
Теперь необходимо сказать об отличии этих дисциплин на современном уровне
развития. Современная христианская археология представлена работами П.Тести-
ни 3 и Ф.Дайхмана , и определяется как история конкретных христианских памят-
ников, т.е. в основе лежит конфессиональный критерий. Предметом византийской
археологии мы считаем памятники материальной культуры Византии и византийско-
го мира с конца IV по середину XV в.
Нижней хронологической границей следует считать конец IV в., время разделе-
ния империи, верхней - события середины XV в. В рамках можно выделять три
периода: ранневизантийская археология, средневизантийская и поздневизантий-
ская, хотя такое деление достаточно условно.
Особо следует сказать о ее соотношении с раннехристианской археологией.
Предметом раннехристианской археологии являются раннехристианские древности
до первой половины IV в.н.э., легализация христианства. Она более ограничена по
тематике (только по религиозному признаку) и по хронологии.
Византийская археология рассматривает не только христианские памятники, но
и остатки жилых построек, фортификационных сооружений, производственных ком-
плексов, а также предметы, не несущие христианской символики, т.е. памятники
материальной культуры Византии и византийского мира.
С нашей точки зрения, основными проблемами византийской археологии на
сегодняшний день являются следующие:
1. Методика исследования и публикации комплексов.
2. Типология городов и сельских поселений.
3. Типология и хронология основных категорий материалов: керамики, стекла,
металла и др.
4. Типология и социальная принадлежность жилых построек.
5. Типология, хронология и функциональная принадлежность производствен-
ных сооружений.
6. Типология и хронология христианских культовых сооружений.
7. Этнический и социальный состав по данным погребального обряда.
Во всех этих случаях, за йсключением, пожалуй, последних двух, необходимо
сделать первые шаги. Поэтому, на наш взгляд, пока вряд ли возможна успешная и
обоснованная историческая интерпретация. В настоящий момент на повестке дня
стоит приведение в упорядоченную систему сырого материала, т.е. создание банка
данных по различным аспектам материальной культуры византийского мира.
Остановимся вкратце на основных направлениях решения этих проблем.
1. Методика исследования и публикаций.
Постановка проблемы методики исследования культурного слоя византийских
городов и поселений требует некоторых пояснений.
На протяжении ряда лет автору приходилось сталкиваться с раскопками и
публикациями т.н. "выборочного" порядка. Суть их сводится к следующему. Иссле-
дования ведутся с верхнего уровня сразу до материка, материалы фиксируются не по
слоям, зарисовываются лишь наиболее характерные фрагменты, а не весь комплекс,
6
Выпуск VII Херсонесский сборник
поскольку почему-то считается, что вариации венчиков, ручек и ножек не столь уж
важны, поскольку зависят от случайных факторов.
Как следствие - слабая представленность материалов в отчетах и крайне незна-
чительное количество материала в публикации. Отсюда мы имеем дело не с хорошим
комплексом, а с отдельными выборками из него, причем, нет гарантии, особенно при
плохой разработанности средневекового материала, что при фиксации были зарисо-
ваны датирующие фрагменты. Это порождает огромные потери информации и требу-
ет решительного пересмотра.
Крайне порочной является также т.н. "макростратегия" некоторых экспедиций,
когда для создания типологии сельских поселений стремятся раскопать как можно
больше памятников при выборочной фиксации материала. Напомним, что материал
является основой для определения хронологии и функциональной принадлежности
построек. При его игнорировании и т.н. "архитектурных раскопках" любые типоло-
гические исследования будут давать сильные сбои, не говоря уже о безвозвратном
уничтожении керамических комплексов.
Нельзя забывать, что уровень публикаций и статей напрямую зависит от каче-
ства раскопок и фиксации материала. На сегодняшний день как следствие такой
порочной методики мы имеем в значительной степени либо чистые публикации
выборок материала из комплексов, без выхода на серьезные исторические построе-
ния, либо общие исторические рассуждения, основанные на источниковедческой базе
1960 - в лучшем случае, начала 1970 гг., когда один и тот же набор аргументов
применяется для доказательства диаметрально противоположных точек зрения. Тем
самым наука вращается в своеобразном замкнутом круге.
Методика раскопок, казалось бы, не требует пояснения. Основные требования
изложены в соответствующих курсах полевой археологии . Однако их соблюдают в
основном античники, и то, что является обычным для античной полевой методики,
почему-то часто вызывает удивление у специалистов по средневековому Крыму.
Кратко суммируем требования полевой методики .
Перед началом раскопок составляется топографический план исследуемого уча-
стка, привязанный к уровню балтийского фундштока. Далее вся поверхность разби-
вается на квадраты 5x5м и нивелируется согласно правилам, изложенным в вышеука-
занных руководствах. Далее раскопки ведутся по квадратам до того момента, когда
выясняются контуры помещений. После чего раскопки и фиксация производится по
помещениям послойно.
Нс подлежит сомнению, что многослойные памятники типа Херсонеса нельзя
исследовать т.н. "колодцами" вниз сразу до материка с фиксацией по штыкам. Это
приводит к ошибкам при соотнесении слоев и строительных остатков, неточности
планов и пагубно влияет на сохранность верхних построек.
Единственно возможным здесь является послойное вскрытие на большой пло-
щади. Раскопки ведутся на уровне всего квартала или усадьбы на уровне одного слоя
по его естественному уровню залегания, ре. древней дневной поверхности. Тем
самым обеспечивается создание общей картины планировки квартала на один проме-
жуток времени. После исследования на уровне одного слоя, можно постепенно "опу-
скаться" на другой, опять же ориентируясь на уровень древней дневной поверхности.
Общий план квартала вычерчивается в масштабе 1:50 по каждому из слоев
отдельно. На них делаются разрезы по всем помещениям и ключевым объектам.
Кроме того, каждое помещение целесообразно вычерчивать еще в масштабе 1:20
и на этом чертеже наносить места находок с указанием нивелировочных отметок. Для
всех помещений квартала должен быть ситуационный план каждого с нанесенными
местами находок. По ситуационным планам также делаются разрезы.
В масштабе 1:20 вычерчиваются фасы стен помещений, на которых обязательно
указываются нивелировочные отметки.
Описание и фиксация материала ведутся по объектам послойно. При характе-
ристике кладок хорошо использовать статью С.Д.Крыжицкого .
Для особо значимых архитектурных объектов следует помимо ситуационных
планов делать обмерные чертежи, что потом может дать возможность реконструкции.
7
Херсонесский сборник ___________________________________________В“ПУСК УП
Все архитектурные детали вычерчиваются с обмерами и дублируются фотографиями.
Правила и принципы обмеров архитектурных комплексов изложены у П.А.Раппопор-
Соблюдение этих правил, по нашему мнению, даст возможность более или
менее репрезентативного воспроизведения строительных остатков в отчете. Само
собой разумеется, что все эти рисунки и чертежи, включая керамику, должны быть
представлены в отчете по объектам послойно.
При публикации комплексов, как и в отчете, по нашему мнению, необходимо
давать в рисунках все амфорные, поливные и краснолаковые профильные части из
закрытых комплексов. Для репрезентативности необходимо приводить статистику
находок по каждой из категорий материалов.
При датировке комплексов необходимо учитывать характер образования того
или иного комплекса, того или иного слоя. Часто встречаются датировки II - IV вв.н.э.
или III-IV вв. н.э., которые даются по разнице между самой ранней и т.н. "основной
массой" находок и наиболее поздней. Получающиеся таким образом даты заставляют
исследователей делать вывод, что помещения существовали без изменений 200-300
лет, что неверно.
При исследовании и публикации материалов всегда следует помнить принципы
образования культурного слоя, изложенные В.Д.Блаватским и И.С.Каменецким. Как
правило, материал из слоя на полу отражает не время функционирования помеще-
ний, а время гибели, т.е. ^н является как бы слепком обращения материалов на
момент гибели помещения 1 .
Время функционирования помещений отражают ямы во дворах, сами дворы,
цистерны, при условии их единовременной засыпки, когда их засыпь последовательно
накапливалась с течением веков.
Время возникновения построек, как правило, плохо читается. Это обычно наи-
более поздние материалы из субструкций под помещениями.
Таким образом материал с пола помещений дает время гибели комплекса,
материал из субструкции под полом или котлована для фундамента - "terminus
postquem" время сооружения, из дворов и ям - время функционирования. При анализе
материала из цистерн следует указывать, имела ли место единовременная или разно-
временная засыпка .
Определение даты гибели закрытого комплекса определяется пересечением
циклов всех предметов, в нем найденных. Это дает серьезные возможности для суже-
ния датировок21.
Если комплекс открытый, то время функционирования дает разница между
основной массой материала и наиболее поздними находками, при вычете т.н. "приме-
си снизу" - примеси более раннего материала.
При нынешнем состоянии византийской археологии, наиболее оптимальной
последовательностью при исследованиях является следующая.
Фиксация материала осуществляется в два приема. Первоначально весь мате-
риал по слоям и комплексам раскладывается на площадке и записывается в опись по
соответствующим слоям и комплексам. Описание и последовательность групп мате-
риала дается по обычной античной схеме22.
Если мы имеем дело с закрытым комплексом, то из него берется для дальнейшей
обработки весь без исключения материал. Как правило, большинство фрагментов при
этом склеятся в целые сосуды. Если перед нами открытый комплекс, то после записи
на зарисовку и дальнейшую обработку идут только профильные части23.
После первичной описи весь профильный материал забирается на базу или в
лабораторию, где точно (!) зарисовывается на миллиметровке формата 29x42 см.
Необходимо обратить внимание на требуемую чрезвычайную точность рисунков,
поскольку в краснолаковой, поливной посуде и амфорах, малейшая ошибка в накло-
не, профиле венчика означает ошибку в хронологии. Поэтому существующие рисун-
ки в полевых описях малонадежны.
В верхнем углу миллиметровки пишется шифр, например, "Хере - 1990 - VII"j
ниже - номер слоя, под ним - номер объекта (помещение, яма и др.), ниже - номер
8
Выпуск VII_____________________________________________Херсонесский сборник
микрослоя в рамках объекта. Еще раз подчеркиваем, что зарисовке должны подвер-
гаться все профильные части. Исключения могут допускаться лишь для т.н. "примеси
снизу" - фрагментов более раннего материала.
Наиболее удобен принцип зарисовки по категориям изделий. Например, на
одном листе - только венчики кувшинов с плоскими ручками, на другом - только
венчики амфор причерноморского типа, на третьем - поливная керамика. Это впос-
ледствии облегчит работу над комплексом.
Для всех зарисованных профильных частей внизу описывается глина. Целесо-
образнее описывать глину следующим образом.
1. Описывается цвет глины и оттенок. Цвет - по номограмме Мишеля-Леви24.
2. Структура глиняного теста (мелкопористая, мелкозернистая, слоистая, плот-
ная и т.д.).
3. Включения - количество (определяется по таблице) и состав (пироксен,
железистые минералы, карбонаты, песок, слюда и т.д.). Здесь же указываются разме-
ры основных фракций20.
4. Покрытие: ангоб, глазурь, его цвет, густота и др.
5. Обработка поверхности (заглажена, шероховатая, подрезана и т.д.).
6. Характер обжига: неравномерный, равномерный .
Общее описание черепка, будет выглядеть следующим образом. Подпись под
рисунком: Венчик светлоглиняной амфоры с рифлением типа набегающей волны (тип
IX по АДСВ. 7.(971). Глина желтовато-оранжевая, мелкозернистая. Включений: 14
процентов, преобладают железистые минералы, диаметром около 2 мм, чуть меньше
пироксена и песка. Покрыта белым ангобом, обжиг равномерный.
Над венчиком указывается степень сохранности в градусах, определяемая по
полигону с градусными делениями. При описании ручек обязательно отмечать часть
ручки: верхний прилеп, средняя часть, нижний прилеп. Это будет важным при пере-
счете в условно целые сосуды. Дно также описывается как венчики с указанием
степени сохранности в градусах27.
При описании черепиц отмечается их функциональная принадлежность (солен,
калиптср) и какая часть - бортик солена или фрагмент ровного поля.
При описании лаковых и поливных изделий необходимо указывать цвет глазу-
ри, тип изделия, цвет черепка, включения, характер росписи или штампов. Если есть
граффити, их прорисовки делаются отдельно.
Все важнейшие находки должны дублироваться фотографиями.
Позже, в лабораторных условиях, все эти рисунки перебеливаются на кальку,
под ними подпечатывается текст описания и после уменьшения на ксероксе, они
включаются в отчет, сгруппированные по слоям и комплексам.
Таким образом, при нынешнем состоянии византийской археологии наиболее
оптимальной последовательностью исследования представляется следующая:
1. Полная публикация закрытых комплексов с описанием и рисунками всех
материалов по слоям.
2. Создание на основе корреляционных таблиц по комплексам28.
3. Создание надежной стратиграфической колонки - хронологической основы
для таких крупных памятников как Херсон.
4. Синхронизация этих колонок с другими памятниками29.
5. Соотнесение с историческими событиями.
\ 41. Типология городов и сельских поселений.
Вне сомнения, что конечное решение проблем типологии городов и сельских
поселений определяется тем, как их характеризовали современники, что они считали
городом, а что нет. Однако для археологии можно говорить о наличии тех или иных
определенных признаков, которые в той или иной степени влияли на характеристику
города древними. Сугубо предварительно к таким типологическим признакам, точнее
блокам признаков, на основании которых может быть построена типология поселе-
ний, относятся: 1. Размеры города или поселения. 2. Характер планировки. 3. Нали-
чие и характер производственных комплексов. 4. Наличие и характер торговых свя-
зей. 5. Наличие и характер административного управления (административные зда-
9
Херсонесский сборник ____________________ ______________________Выпуск VII
ния, печати должностных лиц). 6. Наличие и характер культовых памятнике. 7.
Наличие и характер хозяйственных комплексов (цистерны, хранилища и т.д.) .
На наш взгляд, при некотором изменении и разработке значений этих призна-
ков вполне возможна будет достаточно дробная типология византийских городов и
поселений.
III. Типология, хронология основных категорий материалов сводится к созда-
нию кодов и банков данных на их основе по различным группам материалов. Перво-
начальным шагом здесь является кодировка и выделение диагностических признаков.
Аналогичные коды уже давно созданы в Западной Европе. Достаточно назвать
код Ж.-К. Гардена для керамики. В качестве основы для кодов можно использовать
уже имеющиеся своды, например, свод Дж. Хейса по краснолаковой керамике32
Хронологизация осуществляется через создание корреляционных таблиц для эталон-
ных комплексов, содержащих данные материалы. После вычисляются циклы, и по
правилу трех сигм определяется период^икла и т.н. примесь той или иной группы
материалов в более поздних комплексах33.
IV. Типология жилых построек.
В ее основе могут лежать следующие группы или блоки признаков: 1. Общая
площадь жилой усадьбы; 2. Планиметрическая структура: 2.1. Прямоугольная струк-
тура со двором в центре; 2.2. Помещения группируются вдоль одной стороны двора;
2.3. П-образная группировка помещений; 2.4. Свободная группировка34. 3. Техниче-
ский характер кладки. 4. Категории находок в домах.
V. Типология и функциональная принадлежность производственных сооруже-
ний. В этом блоке могут быть следующие признаки:
1. Функциональная принадлежность (гончарные печи, стеклоделательная мас-
терская и др.). 2. Планировка. 3. Орудия труда. 4. Сырье. 5. Местоположение по
отношению к населенному пункту.
VI. Типология христианских культовых сооружений. Сюда входят следующие
признаки: 1. Характер сооружения (монастырь, отдельная церковь и т.д.). 2. Место-
положение (в городе, в пригороде, вдали от населенных мест). 3. Тип постройки
(базилика, крестовокупольный храм, четырехапсидный храм, часовня и т.д.). 4. Ма-
териалы постройки. 5. Литургическое убранство.
VII. Этнический и социальный состав населения византийских городов и насе-
ленных пунктов. Наиболее серьезный пример решения проблем хронологии могиль-
ников представляют работы А.И.Айбабина . Вместе с тем для выхода на социальные
проблемы необходимо использование статистики по алгоритмам, разработанным для
погребального обряда36.
Естественно мы выбрали те проблемы, которые, с нашей точки зрения, являются
основными, необходимыми для развития византийской археологии. Суть их - в созда-
нии банка данных по материальной культуре византийского мира, источниковедче-
ской базы для последующих исследований. Какие-либо серьезные обоснованные вы-
воды исторического характера можно будет делать только после создания такой базы.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Rossi D. 1л Roma Sottcranca. Rome, 1864, 1872. I-II.
2. Perate A. L’archeologie chretienne. Paris, 1892; Marucchi H. Elements d’archeologie chretienne. Paris,
1909, V. I-III.
3. Manicchi H. 1903, 1906, 1909.
4. Dalton O. Byzantine art and archeology. Oxf. 1911.
5. Kaufmann K.M. Handbuch der christiche Archaologie. Padebom,19l3; Schultze V. Grundriss der
christlichen archaologie. Munchen, 1919.
6. Покровский H.B. Церковная археология в связи с историей христианского искусства. Пг., 1916.
7. Шмит Ф.И. Кахрие-Джами // ИРАИК. София, 1906, т. 11; Успенский Ф.И. Археологические
памятники Сирии // ИРАИК, 1902. София; Он же. О раскопках в Преславе // ИРАИК, 1909. т. 14, с.
323-347.
8. Kaufmann K.M. Menasstadt. В.1910.
9. Wallis Н. Byzantine ceramic art. L. 1907; Ebersolt J.Catalogur des poteries byzantines et anatoliennes
du Musee de Constantinople. Paris. 1910.
10. Rice D. Byzantine glazed pottery. Oxf., 1930.
11. Fitzgerald G.M. Beth-Shean excavations 1921-1923. The arab and Byzantine levels. L, 1931.
12. Morgan Ch. The Byzantine pottery // Corinth. 1942. v. XI; Stevenson R. The Great Palace of the
Byzantine emperors. L. 1948.
13. Tcstini P. Archeologia crlstiana. Rome, 1958.
14. Deichmann F.W. Einfuhrung in die Christliche Archaologie. Darmstadt, 1983.
15. Авдусин Д.А. Полевая археология СССР. М., 1980; Щеглов А.Н. Разведки и раскопки
античных сельских поселений и аграрных систем // Методика полевых археологических исследований.
М., 1983, с. 12-30; Мартынов А.Н., Шер Я.А. Методы археологического исследования. М., 1989; Алексеева
Е.М. Раскопки античного города // Методика полевых археологических исследований. М.: Наука, 1990.
с. 5-27.
16. Алексеева Е.М. Там же; Щеглов А.Н. Разведки и раскопки...
17. Крыжицкий С.Д. О принципах классификации античных кладок Северного Причерноморья //
КСИА. 1981. ном. 168. с. 35-41.
18. Раппопорт П.А. Обмер архитектурных сооружений при археологических раскопках // Мето-
дика полевых археологических исследований. М., 1983. с. 72-77.
19. Блаватский В.Д. Античная полевая археология. М., 1967. с. 42-47.
20. Блаватский В.Д. Там же.
21. Каменецкий И.С., Маршак Б.И., Шер Я.А. Анализ археологических источников. М., 1968. с.
96.
22. Блаватский В.Д. Там же. cAlMI 2.
23. Мартынов А.Н. Шер Я.А. Там же, в. 16-17.
24. Белоусова О.Н., Михина В.В. Общий курс петрографии. М., 1972. с. 44.
25. Вильямс X., Тернер Ф., Гилберт Ч. Петрография. М., 1985, т. 2, приложение Б, с. 307-310.
26. Схема описания глиняного черепка, приводимая здесь, принадлежит 10.Ф. Иващенко, которой
автор благодарен за возможность публикации.
27. Коляков С.М. Амфоры городища Чайка // Математические методы в исследованиях по
социально-экономической истории. М., 1975.
28. Амброз А.К. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной Европы // СА, 1971. ном.
2. с. 96-123; Амброз А.К. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной Европы. Ч. 2 //СА, 1971.
ном. 3. с. 106-134; Айбабин А.И. Этническая принадлежность могильников Крыма IV - первой половины
VII в.н.э.// Материалы к этнической истории Крыма. Киев, 1987, с. 164-198; Баранов И.А. Некоторые
итоги изучения тюркско-болгарских памятников Крыма И Плиска-Преслав. София, 1981, т. 2; Сазанов
А.В. О хронологии Боспора ранневизантийского времени // СА, 1989. ном. 4.
29. Каменецкий Н.С. Маршак Б.И., Шер Я.А. Там же, с. 83-86.
30. Куза А.В. Малые города древней Руси. М., 1989, с. 51.
11
Херсонесский сборник Выпуск VII
3i. Gardin J.-C. Code pour I’analyse des formes de poteries. Paris. 1976.
32. Hayes J.W. Late roman pottery. L. 1972.
33. Щапова Ю.Л. Естественнонаучные методы в археологии. М., 1988, с. 90-99.
34. Radi W. Die byzantinische Wohnstadt von Pergamon //Wohnungsbau im Allcrtum. В, 1973, Bd. 3.35.
Krautheimer R. Early Christian and byzantine architecture. L., 1965.
35. Айбабин А.И. 11роблемы хронологии могильников Крыма позднеримского периода // СА, 1984.
ном. 1. с. 104-122; Он же. Этническая принадлежность...
36. Каменецкий И.С. Код для описания погребального обряда // Древности Дона. М., 1983, с.
221-250; Каменецкий И.С. Код для описания погребального обряда (часть вторая) // Археологические
открытия на новостройках. М., 1986, с. 136-194; Бунатян Е.П. Методика социальных реконструкций в
археологии. Киев, 1985.
Исследования
Выпуск VII
Херсонесский сборник
О. Я. С АВ ЕЛ Я
АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ К ИСТОРИИ ГЕРАКЛЕЙСКОГО
ПОЛУОСТРОВА ДОКОЛОНИЗАЦИОННОГО ПЕРИОДА
Следы жизни, предшествовавшей возникновению Херсонеса Таврического и
освоению колонистами Гераклейского полуострова, были основательно стерты гран-
диозными по масштабам землеустроительными работами античного времени . Эпи-
зодически они проявлялись при раскопках античных комплексов2, но так слабо, что
особого внимания долго не привлекали и далее констатации факта заселенности
полуострова с глубокой древности дело обычно не шло3.
Систематические поиски памятников доколонизационной поры на Гераклей-
ском полуострове и прилегающей территории начал в 1922-1926 гг. Л.Н.Соловьев. Он
открыл большинство известных теперь поселений и могильников, включая широко
известные поселения кизил-кобинской культуры у Чертовой балки (Уч-баш), в Ин-
кермане, у г. Сахарная головка и др.4. Разведки, начатые Л.Н. Соловьевым, не
получили продолжения. Результаты их остались неопубликованными, памятники нс
были атрибутированными хронологически и культурно. Коллекции были частично
утрачены, а дневники и заметки, попавшие в один из личных архивов, до 70-х гг.
оставались в безвестности.
В начале 50-х гг. С.Ф.Стржелецкий собрал и систематизировал разрозненные
материалы и архивно-библиографические материалы и архивно-библиографические
сведения и выделил на Гераклейском полуострове более 20 пунктов со следами посе-
лений и отдельными находками керамики и орудий доколонизационной поры, а также
3-4 группы мегалитических погребальных сооружений - каменных ящиков5. К эпохе
бронзы, II тыс. до н.э. исследователь отнес 4 поселения, к первой половине 1 тыс. до
н.э. - 8 поселений, атрибутированных как памятники кизил-кобинской культуры.
Недатированными, ввиду утраты коллекций и отсутствия конкретных сведений в
архивной документации, остались 10 пунктов со следами жизни, предшествовавшей
греческой колонизации. Также, под руководством С.Ф.Стржелецкого, были проведе-
ны раскопки поселения у Чертовой балки, названного Л.Н. Соловьевым "Уч-баш", и,
видимо, связанногос этим поселением могильника каменных ящиков0.
На этом изучение негреческих памятников на Гераклейском полуострове пре-
рвалось до начала 70-х гг. К этому времени значительная часть полуострова оказалась
застроенной настолько, что о крупномасштабных целенаправленных работах по вы-
явлению и исследованию памятников, предшествовавших основанию Херсонеса и
синхронных начальным этапам его существования, говорить, увы, не приходится.
Разведками в зонах строительства и освоения земель в 1973-1983 гг. были
выявлены признаки еще двух поселений эпохи бронзы и четырех - поздней бронзы и
раннего железа'. На двух из последних проведены небольшие охранные раскопки8. В
\70-х\кв годах в архив Херсонесского госзаповедника поступили дневники Л.Н.Со-
ловьева, содержащие неизвестные ранее сведения об открытых в 1922-1926 гг. памят-
никах9. Они позволяют отнести два поселения в Лагерной и Микрюковой балках к
эпохе бронзы и добавляют к известным ранее следы еще одного поселения кизил-ко-
бинской культуры.
Сопоставление всех имеющихся материалов позволяют уверенно отмечать на
карте Гераклейского полуострова 18 пунктов с достоверными признаками поселений
и 2 мегалитических могильника (см. приложение). В 6-ти зафиксированы материалы
II тыс. до н.э. (приложение ном. 6, 10/62, 12/68, 13/69, 15, 16). В 13-ти отмечены
следы поселений I тыс. до н.э. и 2 мегалитических могильника (ном. 1/36, 2/38, 3,
-
Херсонесский сборник_____________________________________________Выпуск VII
4/39,5/А-15, 7/41, 8/40, 11/65, 14, 17, 18/16, 19/57,2/58-60).
Накопленные к настоящему времени материалы свидетельствуют о том, что в I
тыс.дон.э. Гераклейский полуостров был населен носителями кизил-кобинской куль-
туры. Размеры кизил-кобинских поселений в тех случаях, когда это удается просле-
дить, впечатляют. Так протяженность поселений 1/36, 2/3 - более 200 м, еще более
значительны поселения 3, 4/39, 5/А-15, 8/40. Выбор мест для поселений характерен
для носителей кизил-кобинской культуры. Поселения расположены на прикрытых от
холодных ветров склонах балок и лощин и тяготеют к плодородным земельным
массивам.
Среди фрагментов керамики, найденных на поселениях, представлены обломки
лепных сосудов, орнаментированных налепными валиками, сосцевидными налепа-
ми, уплощенными каннелюрами, врезным и гребенчатым орнаментом. Хронологиче-
ски дифференцировать поселения на основе накопленного сейчас материала не пред-
ставляется возможным, но можно определенно говорить, что керамика поселений,
согласно существующим схемам хронологической классификации, охватывает все
этапы существования кизил-кобинской культуры от конца IX - VIII вв. до н.э. по
начало второй половины I тыс. до н.э.
В непотревоженных слоях поселений на берегах Стрелецкой бухты, а также в
подъемном материале поселений в Доковой и Микрюковой балках, расположенных
за пределами размежеванной в IV-III вв. до н.э. на земельные наделы территории,
присутствие греческой керамики не отмечено. Там, где туземная керамика встречена
вместе с греческой, речь, насколько можно понять из скупых дневниковых записей,
данных отчетов и археологического материала идет или о смешанных слоях, которые
образовались в результате разрушения остатков варварских поселений землеустрои-
тельной и строительной деятельностью греческих колонистов, либо о поздних вари-
антах керамики, распространенных по IV-III вв. до н.э. включительно и синхронных
античным комплексам, в которых она содержится.
Во всяком случае, какая-либо преемственость или связь между поселениями
кизил-кобинской культуры на Гераклейском полуострове и возникшими на их месте
античными комплексами не прослеживается. И, можно думать, что поселения кизил-
кобинской культуры прекратили свое существование около времени основания Хер-
сонеса и освоения эллинскими колонистами Гераклейского полуострова, в Инкерман-
ской, Бельбекской, Балаклавской долинах жизнь на варварских поселениях просле-
живается до эллинистического времени °. Это дает основание предполагать, что
прекращение жизни на поселениях Гераклейского полуострова явилось следствием
колонизационной деятельности греков.
Показательно, что в середине - последней четверти IV в. до н\ резко возрастает
плотность варварского населения в Балаклавской и Инкерманской долинах, а по
кромке Гераклейского полуострова, на склонах Сапун-горы появляются новые посе-
ления, система расположения которых топографически увязана с размежеванной на
земельные наделы территорией, чуб. можно расценивать как элемент регулирования
расселения .
Насильственный захват земель греческими колонистами у местного населения,
очевидно, был обыденным явлением. Примером тому является хотя бы метрополия
Херсонеса Гераклея Понтийская.
Как видно, обстановка в Юго-Западной Таврике и непосредственно на Герако-
ейском полуострове отличалась от ситуации в ряде других районов греческой коло-
низации в Северном Причерноморье наличием довольно многочисленного оседлого
местного населения. Можно думать, что это обстоятельство некоторое время служило
одним из сдерживающих факторов, обусловивших направление дальнейших устрем-
лений Херсонеса не к расширению хоры за пределы Гераклейского полуострова и
прилегающих к нему земель, а к освоению побережья Северо-Западного Крыма, где
оседлое население ко времени греческой колонизации было весьма незначитель-
ным .
14
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Рис. 1
ПРИЛОЖЕНИЕ
Ниже приводится перечень негреческих поселений и могильников на Гераклей-
ском полуострове. В знаменателях номеров сохранена нумерация пунктов по
С. Ф. Стржел ецкому.
1/36 (Рис. 1,1) Маячный п-ов мыс Херсонес, Фанар, западный берег Казачьей
бухты, севернее бывшего хутора Савельевой. Раскопки Н.М.Печенкина, 1910 г. .
Раскопано не менее двух ям с зольно-мусорным заполнением. В заполнении куски
охры, каменные крышки ям и обломки керамики. Обломок каменного молотка, крем-
невые орудия и фрагменты лепной посуды, в частности, лощеных сосудов с налепами
Г и геометрическим орнаментом в виде заштрихованных или заполненных насечками
треугольников, найдены также в слое, подстилавшем сооружения эллинистического
времени. .
2/38 (Рис. 1,2) Маячный п-ов, у бывшего хутора Вяземского. Раскопки Н.П.Пе-
ченкина, 1910 г. В 20-ти разведочных шурфах на глубине 70 см открыт слой толщиной
0,30 - 0,35 м, насыщенный золой, костями животных, раковинами устриц и обломка-
ми лепной керамики. Слой нарушен в эллинистическое время 5.
3 (Рис. 1,3) Восточный берег Казачьей бухты, верховье. Раскопки и разведки
О.Я.Савели и Н.Ф.Матвеевой, 1981 г. Исследовано 7 разрушенных плантажом элли-
15
Херсонесский сборник_____________________________________________Выпуск УП
нистического земельного надела цилиндрических ям с зольно-мусорным заполнени-
ем. В заполнении ям доминируют обломки лепной, иногда чернолощеной посуды с
чертами позднесрубной и ранней кизил-кобинской керамики. В сборах встречены
фрагменты лощеных кизил-кобинских сосудов с резным и гребенчатым орнамен-
том .
4/39 (Рис. 1,4) Западный берег Камышовой бухты, верховье, Лебяжья затока.
Разведки Л.Н.Соловьева, 20-е гг. В материале, собранном в районе усадьбы эллини-
стического земельного надела ном. 33 и южнеее наряду с фрагментами античной
керамики - обломки лепной посуды, в частности кизил-кобинских лощеных сосудов
с орнаментом в виде резных штрихованных треугольников и уплощенных каннелю-
ров .
5/А-15 (Рис. 1,5) Западный берег Стрелецкой бухты, бывший хутэдэ Шверин, ул.
Степаняна. Раскопки Н.М.Печенкина, 1908 г., О.Я.Савели, 1973 г. . Раскопано 5
цилиндрических и бочкообразных ям, заполненных золой, обломками лепной посу-
ды, в частности, чернолощенной кизил-кобинской с резным орнаментом, костями
животных и раковинами мидий. Ямы обнаружены под насыпью т.н. "Шверинского"
кургана и плантажом земельного надела ном. 95 эллинистического времени.
6 (Рис. 1,6) Водораздел между Стрелецкой и Песочной балками, IV микрорайон пр.
Октябрьской революции. Разведки Е.Н. Жеребцова, 1977 г. На территории эллини-
стического земельного надела ном. 82 собраны микролиты, отщепы и мелкие обломки
лепных нелощеных сосудов без орнамента .
7/41 (Рис. 1,7) Восточный берег бухты Стрелецкой, у входа в нее. Разведки Л. Н.Со-
ловьева, 1920-е гг. Сохранившиеся остатки коллекции не дают ясного представления
о материале доколонизационного периода . В дневнике Л.Н.Соловьев отмечает, что
лепная керамика этого поселения аналогична керамике поселения у бывших город-
ских боен (см. ном. 8/40)2 .
8/40 (Рис. 1,8) Восточный берег Стрелецкой бухты и устье безымянной балки.
Разведки Л.Н.Соловьева, 20-е гг. Культурный слой толщиной до 0,75 м. В нижнем
горизонте обломки лепной посуды, в частности, лощеной с орнаментом врезными
линиями или уплощенными каннелюрами, кремневые орудия и отщепы. Верхний
горизонт насыщен фрагментами античной керамики. Наблюдалось четкое расслоение
культурных напластований22. В материале, собранном на берегу бухты, Л.Н.Соловь-
ев, отметил находки фрагментов ионийской и аттической чернолаковой керамики .
С.Ф.Стржелецкий датировал лепную керамику этого поселения VII-V вв. до н.э.
9/70 (Рис. 1,9) мыс между бухтами Песчаной и Карантинной, территория городища
Херсонеса. В разные годы при раскопках находки каменных и кремневых орудий,
нуклеусов, отщепов . Единичные обломки лепной кизил-кобинскрй^посуды с налеп-
ным орнаментом первой пол. I тыс. до н.э.2 . В слоях позднеклассическбго-эллини-
стического времени отмечается присутствие небольшого количества обломков лепной
подлощеной посуды с резным гребенчатым орнаментом, по всей вероятности, синх-
ронной античным слоям, в которых она найдена27. Культурный слой времени, пред-
шествующего основанию Херсонеса, бесспорно еще не выявлен.
10/62 (£jic. 1,10) урочище Александриада. Любительские раскопки О.Д.Шпака,
1920-е гг. . Остатки каменной постройки, хозяйственные ямы. В материалах раско-
пок обломки лепных сосудов со шнуровым орнаментом, каменные и кремневые мо-
лотки, топоры, курганы, мотыги, наконечники копий и стрел, нуклеусы.
11/65 (Рис. 1,11) балка Бермана, у бывшего хутора Бермана. Раскопки К.Э.Грине-
вича, 1928-29 гт. В примеси к античному и средневековому материалу встречены
каменные топоры, кремневые орудия и обломки посуды, в частности лощеных кизил-
кобинских сосудов29.
12/68 (Рис. 1,12) Карантинная балка, терраса восточного склона, близ бывшего
хутора Нельговского. Разведки Л.Н.Соловьева, 20-е гг. В подъемном материале об-
ломки и отщепы кремня, фрагменты лепной посуды со шнуровым орнаментом и
штрихованной поверхностью . Культурный слой толщиной 0,20 - 0, 30 м, светлый
плотный суглинок со щебнем, насыщенный обломками керамики и кремня, залегал
на глубине 0,50-0,55 мм от поверхности . Остатки поселения перекрывала античная
Тб
Выпуск VII ___________________________________________Херсонесский сборник
подпорная стена .
13/69 (Рис. 1,13) Лагерная балка, левый склон у устья. Разведки Л.Н.Соловье-
ва, 1924 г. Культурный слой толщиной более 0,70 м - коричневато-серый суглинок со
щебнем, насыщенный золой, углями и микролитами, обломками лепной нелощеной
керамики иногда со шнуровым орнаментом. Шурфами выявлены остатки кладки
высотой до 0,30 м из некрупных, уложенных плашмя плиток известняка .
14 (Рис. 1,14) Доковая балка, верховье, севернее пос. Дергачи. Разведки О.Я.
Савели, 1974 г. В подъемном материале диоритовый топор с двухсторонне высверлен-
ным отверстием, обломки лепной, в частности чернолощенной посудин бронзовый
двухлопастный наконечник стрелы VII-VI вв. до н.э. с шипом на втулке .
15 (Рис. 1,15) Килен-балка, верховье, восточный склон, восточнее пос. Дергачи.
Разведки О.Я.Савели, 1979 г. В подъемном материале - 3 каменных топора и мелкие
обломки лепных нелощенных сосудов.
16 (Рис. 1, 16) Микрюкова балка. Разведки Л.Н.Соловьева, 1926 г. В подъемном
материале обломки лепной посуды и микролиты. Л.Н.Соловьев уточняет, что кера-
мика поселения аналогична керамике из раскопок О.Д.Шпака в Александриаде .
17 (Рис. 1,17) Микрюкова балка, устье. Разведки Л.Н.Соловьева, 1926 г. В
подъемном материале обломки лепной посуды, в частности сосудов с гребенчатым
орнаментом*50.
18/16 (Рис. 1,18) мыс между Каменоломенной и Чертовой балками. Название
Уч-баш дано поселению Л.Н.Соловьевым . Разведки Соловьева, 20-е годы. В сборах
- обломки кизил-кобинской посуды, в частности с налепным, каннелированным,
врезным и гребенчатым орнаментом, каменные и кремневые орудия, фрагменты
эллинистической, римской и средневековой керамики . раскопки С.Ф.Стржелецко-
го, 1953-54 гг. Исследованы остатки 3-х каркасноплетневых построек, около 100
хозяйственных и очажных ям конца VIII-VII вв. до н.э. и средневековый храм*54.
Сопоставление всех имеющихся сведений показало, что упоминание
С.Ф.Стржелецким 3-4 групп каменных ящиков на Гераклейском полуострове оши-
бочно и основывается на неточной локализации двух, открытых Л.Н.Соловьеевым,
мегалитических могильников.
19/57 (Рис. 1,19) Водораздел Юхариной и Сарандинакиной балок, южнее фран-
цузского кладбища. Разведка Л.Н.Соловьева, 1925 г. Каменный ящик. Сложен из
плит известняка толщиной 0,20 м. Ориентирован по оси СВ-ЮЗ. Перекрыт стеной
античной усадьбы, из под которой выступал на 0,70 -0,75 м .
20/58 (Рис. 1,20) терраса безымянного мыса южнее Чертовой балки, западнее
пос. Октябрьский, 0,3 км от поселения Уч-баш. Разведки Л.Н.Соловьева, 1925 г. .
Две гряды каменных ящиков, ориентированных по оси В-3. Раскопки С.Ф.Стржелец-
кого, Е.Н. Жеребцова, 1953-54 гг. Исследовано 10 ящиков, 9 - в северной гряде, 1 - в
южной42. Стенки ящиков составлены из нескольких плит известняка, ящики в огра-
дах. В каждом от одного до пяти скорченных погребений головой на Ю или Ю-3.
Инвентарь из лощеных сосудиков, подвесок из раковин сердцевидки (Cardium), брон-
зовых пронизей датируется концом VII-VI вв. дО н.'э.
17
3/935~
Херсонесский сборник __________________________________________________________Выпуск VII
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Стржелецкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического // ХС, 1961, VI, с. 61 сл.
2. Гриневич К.Э. Отчетная выставка результатов раскопок Гераклейской экспедиции (7 авг. - 9
септ. 1929 г.), Севастополь, 1929.
Печенкин Н.М. Археологические разведки в местности страбоновского Старого Херсонеса //
ИАК, 1911,42, с. 126. Его же "Шверинский" курган // ИТУАК, 1914, 51, с. 192.
3. Гелах Т.Ф. Следы доисторического человека в Херсонесе и на Гераклейском полуострове. Го-
родцов В.А. Каменные орудия, найденные в почве древнего Херсонеса и его окресностей. 11 кон-
ференция археологов СССР в Херсонесе. Севастополь, 1927, с. 44-46.
4. Арсакова М.Е. Опись коллекции Л.Н.Соловьева. Арх. ХГИАЗ, д. 447.
5. Стржелецкий С.Ф. Очерки истории Гераклейского полуострова и его округи в эпоху бронзы и
раннего железа. Автореферат канд. дисс. М., 1954. Рукопись дисс. Арх. ХГИАЗ, д. 663.
6. Стржелецкий С.Ф. Отчеты о раскопках Гераклейсекой экспедиции в 1952-54 гг. Арх. ХГИАЗ,
дд. 680, 690, 709.
7. Николаенко Г.М., Савеля О.Я. Работы на Гераклейском полуострове // АО, 1975, с. 331. Саве-
ля О.Я. Раскопки и разведки в окрестностях Севастополя // АО, 1974, с. 337-338. Его же. Работы
Севастопольской экспедиции // АО, 1983, с. 315.
8. Савеля О.Я. Раскопки и разведки // АО, 1974, с. 337-338. Его же. Работы Севастопольской
экспедиции. АО, 1983, с. 315.
9. Арх. ХГИАЗ, дд. 1384-1386, 1802.
10. Крис Х.И. Раскопки раннетаврского поселения в Инкермане. // КСИИМК, 1955, 58, с. 35-44.
Она же. Раннетаврское поселение в Инкермане. // история и археология древнего Крымаб 1957,
с. 47-53. Савеля О.Я. К проблеме взаимоотношений Херсонеса Таврического с варварами Юго-
Западного Крыма в V-III вв. до н.э. // Новейшие открытия советских археологов, ч. II, Киев, 1975, с.
100-102.
11. Савеля О.Я. К проблеме взаимоотношений.., с. 100-102. Он же. О греко-варварских взаимоот-
ношениях в Юго-Западном Крыму в V1-IV вв. до н.э. // Проблемы греческой колонизации Север-
ного и Восточного Причерноморья. Тбилиси, 1979, с. 172-173.
12. Щеглов А.Н. Северо-Западный Крым в античную эпоху. Л., 1978, с. 30.
13. Печенкин Н.М. Археологические разведки... // ИАК, 42, с.108-126.
14. Стржелецкий С.Ф. Очерки... Арх. ХГИАЗ, д. 633, лл. 110-113. Фонды ХГИАЗ, инв. ном.
15051/287, 15176/632, 15185/?, 15238/647, 15239/584, 15243/619.
15. Печенкин Н.М. Ук. соч., с. 118. Стржелецкий С.Ф. Указ, соч., лл. 114-115.
16. Савеля О.Я. Работы Севастопольской экспедиции. // АО, 1983, с. 315.
17. Архив ХГИАЗ, д. 447, ном. 170-171; д. 384, лл. 40-44; д. 633, лл. 115-116.
18. Печенкин Н.М. "Шверинский” курган. // ИТУАК, 51, с. 192. Савеля О.Я. Раскопки и развед-
ки...
19. Арх. ХГИАЗ, д. 1812, лл. 79-80.
20. Арх. ХГИАЗ, д. 447, ном. 145-150., д.633, л. 118; д. 1384, л. 28.
21. Арх. ХГИАЗ, д. 1386, л. 34.
22. Арх. ХГИАЗ, д. 1384, лл. 29, 31.
23. Арх. ХГИАЗ, д. 1386, лл. 34-35.
24. Арх. ХГИАЗ, д. 633, лл. 116-117.
25. Гелах Т.Ф. Следы доисторического человека...
Городцов В.А. Каменные орудия...
26. Арх. ХГИАЗ, д. 447, ном. 206-208; д. 633, л. 143.
27. Савеля О.Я. О керамике с резным орнаментом из Херсонеса // КСИА, 1979, 124, с. 48 сл.
28. Арх. ХГИАЗ, д. 222.
29. Арх. ХГИАЗ, д. 633, л. 127-131. 132-133.
Гриневич К.Э. Раскопки Гераклейской экспедиции, 1928 г. "Крым", 1928, 2 (8), с. 34-71. Его же.
Социалогические проблемы исследований прошлого Севастополького района // "Крым", Симфе-
рополь, 1929,2 (10), с. 38-50.
30. Арх. ХГИАЗ, д. 447, ном. 590-593; д. 633, лл. 135-136.
31. Арх. ХГИАЗ, д. 1384, л. 27.
32. Арх. ХГИАЗ, д. 1386, лл. 12-13.
33. Соловьев Л.Н. Поселения бронзовой эпохи в балке Сарандинаки. Арх. ХГИАЗ, д. 1802, лл. 36-
34. Николаенко Г.М., Савеля О.Я. Работы на Гераклейском полуострове // АО, 1975, с. 331.
35. Арх. ХГИАЗ, д. 1386, л. 60.
36. Там же.
37. Приношу благодарность Х.И.Крис за сообщение и объяснение происхождения и смысла назва-
ния. Топоним не восходит к тюркскому Уч-баш (три головы).
38. Арх. ХГИАЗ, д. 447, ном. 1067-1354.
39. Лесков А.М. Горный Крым в I тысячелетии до н.э., 1965, с. 19-20, 91-117. Арх. ХГИАЗ. дд.
680,690,709.
40. Арх. ХГИАЗ, д. 1385, лл. 74-75.
41. Арх. ХГИАЗ, д. 1385, д. 57.
42. Арх. ХГИАЗ, д. 709.
18
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Л. В. МАРЧЕНКО
ПРИРОДНЫЕ ФАКТОРЫ В СТРОИТЕЛЬСТВЕ
И ХОЗЯЙСТВЕ ХЕРСОНЕСА
Общеизвестно, что основание греческих колоний предполагало предваритель-
ное ознакомление с местностью и природными условиями колонизуемого региона,
которое, как правило, осуществлялось специальной комиссией .
Археологические памятники Херсонеса и его округи хорошо подтверждают это
предположение, свидетельствуя о предварительной изученности климата, почв и
рельефа, избранного колонистами нового места поселения. Возможно, эта задача
облегчалась сходством условий юго-западной Таврики с родиной переселенцев Ге-
раклеей Понтийской. Процесс использования новых условий и местных материалов
протекал на основе общегреческих достижений в изучении законов природы2.
В VI-V вв. до н.э., в период интенсивной колонизации греками Северного При-
черноморья, Крымский полуостров был уже хорошо знаком античному миру.
В сложившейся в Тавриде в V в. до н.э. хозяйственной и военно-политической
ситуации колонисты-гераклеоты смогли относительно беспрепятственно занять лишь
каменистые земли Гераклейского полуострова, которые потом составили хору Херсо-
неса'5. Эта часть юго-западного Крыма наделена целым рядом преимуществ, по досто-
инству оцененных основателями колонии. Для города было избрано рассеченное
мелкими балками и промоинами возвышенное плато, представляющее полуостров
между нынешними Песочной и Карантинной бухтами. Рельеф облегчал защиту по-
селения, извилистая, спокойная Карантинная бухта с пологим западным берегом
представляла хорошую гавань. Скальные массивы, конденсируя влагу, приносили
достаточное количество воды для города и ближайших к нему земель. Море давало
рыбу, в ближайших окрестностях находились соленые озера с большими запасами
соли. Густые леса на склонах гор давали строевую древесину, поставщиком которой
Таврика была многие столетия. Но главным достоинством нового города было
местонахождение его на пересечении морских торговых путей. Именно это дало ему
возможность быстро развиваться и стать крупным центром посреднической торгов-
ли4.
Приведенные ниже материалы позволяют только в самых общих чертах наме-
тить основные направления освоения херсонеситами природных ресурсов, составляв-
ших базу его хозяйственного развития.
Геологическое строение Гераклейского полуострова, на котором расположен
Херсонес и его хора, представлено толщами известняков различной прочности и
кавернозности, которые переслаиваются глинами. К особенностям строения относит-
ся ритмическое повторение отдельных пропластков или толщ, залегающих почти
горизонтально, с небольшим падением к северу.
Как на территории города, так и на загородных усадьбах, обнаружены цистер-
ны, служившие для различных целей, обследование грушевидной цистерны на усадь-
бе надела 25 показало, что ее профиль тесно связан с геологическим разрезом. Усадьба
стоит на возвышенности, поэтому разрез начинается с прочных известняков. В них и
была прорублена узкая горловина цистерны. Расширение начинается там, где появ-
ляется слой известняков меньшей прочности. Основной объем полости сделан в слое
19
Херсонесский сборник ___________________________________________Выпуск VII
мягких известняков, которые залегают еще ниже. Проходка цистерны вниз была
закончена как только встретились прочные известняки. Объем цистерны оказался
заключенным между двумя водоупорными горизонтами, которые препятствовали
проникновению в нее атмосферных и подземных вод. Гидрологические условия в
такой цистерне благопрриятны для хранения продуктов. Иначе сооружена располо-
женная рядом цистерна для хранения воды. Она имела каменную обкладку, которая
нужна была для гидроизоляции. Известняк для обкладки брали из водоупорного слоя,
в который впущена нижняя часть цистерны. Так же были устроены и цистерны,
открытые в городе0.
Геологические особенности территории самого Херсонеса использованы при
сооружении склепов на террасах за его оборонительными стенами, плоскости террас
совпадают с поверхностью крепких известняков, а в уступах выходят известняки
более мягкого слоя. Мощность последнего доходит до 2-х м, поэтому в нем удобно было
высечь склеп нужной высоты. Работу по вырубке склепа начинали с удаления про-
пластка глины. Рубку камеры заканчивали на нижнем слое прочных известняков. В
результате полость оказывалась между двумя прочными водоупорными слоями.
Древних мастеров в первую очередь интересовала прочность горных пород. О
ней можно судить по наблюдениям рельефа местности, который тесно связан с геоло-
гическим строением. Плато, возвышенности и днища балок совпадают с прочными
известняками, а крутые склоны обычно наблюдаются там, где выходят мягкие поро-
ды. Состав горных пород и материал, заполняющий каверны, определяет во многом
тип, окраску и мощность почвенного слоя. Так, сероцветные почвы сопутствуют
выходам глин и глинистых известняков, а бурые - возникают над прочными извест-
няками, каверны которых заполнены бокситовидными и красноватыми глинами.
Таким образом, в поле внимания древних строителей имелось несколько признаков,
указывающих на инженерные свойства горных пород - главным образом строитель-
ного и поделочного камня.
Рельеф местности, как всегда и везде, явился в Херсонесе главным фактором,
определившим его градостроительное начало. Зависимость от рельефа планировки
оборонительных сооружений хорошо известна. Херсонесские фортификаторы пока-
зали высокую военно-инженерную грамотность всесторонне продуманной постанов-
кой каждой куртины и башни. Главные ворота города находились в поздне-классиче-
ский период (нач. IV в. до н.э.) на гребне водораздела между балками, на узком
перешейке (между современным античным отделом и реставрационными мастерски-
ми) . Когда территория в конце IV в. до н.э. была расширена почти вдвое - ворота также
находились на упомянутом водоразделе, между VI и VII башнями. В связи с этим,
Главная улица в районе ворот делала два излома для выхода на прежнюю продольную
сеть города6. Для сообщения Херсонеса с расположенным гораздо ниже портом был
необходим благоустроенный спуск к бухте. Он мог идти только вдоль берега бухты по
склону плато к площади, на которой впоследствии была построена базилика. Для
транспортного сообщения порта с Хорой и ремесленными пригородами на южном
участке херсонесской обороны были сооружены еще одни ворота. Их значение опре-
делялось связью порта с сельскохозяйственной округой, поставлявшей продукцию
для импорта и внутреннего рынка, который в эллинистическое время был достаточно
широк и обладал значительной сетью контрагентов7. Как сказано выше, в городскую
территорию было включено и низменное побережье бухты, что обеспечивало не
только защиту гавани. Как показали геофизические исследования и бурение поталь-
вегу балки - на глубине не более 1 м проходит мощный поток грунтовых вод8.Именно
здесь и следует искать остатки городского водохранилища эллинистического времени,
возможно, не главного, и, вероятно, не единственного, но абсолютно необходимого
для нормального функционирования порта.
Привязка к рельефу прослежена во всех известных в Херсонесе крупных обще-
ственных зданиях. Так, театр был размещен в широкой балке с падением трех скло-
нов, монетный двор - на крутом склоне скалистого плато к северо-востоку от театра.
Склон облегчал устройство глубокого полуподвального этажа этого здания. Подваль-
ный этаж общественного здания III в. до н.э. на Главной улице высечен в мягком
20
Выпуск VII__________________________________Херсонесский сборник
пропластке на террасированном склоне к северу от водораздела.
Рассмотрение вопроса об учете рельефа при строительстве крупных сооружений
показало, что определенное количество строительного камня добывалось на месте
строящегося здания, при устройстве котлованов в скалистом плато, при подтесе его
склонов, устройстве колодцев и цистерн. Добывался камень и в ближайших окрест-
ностях. Следы каменоломен обнаружены в балке и ее ответвлениях, рядом с магист-
ральной дорогой, по которой удобно было транспортировать его в город. Были каме-
ноломни и в непосредственной близости от Херсонеса, в верховье Карантинной бухты.
Следы ломок камня на склонах т.н. Карантинной балки, где впоследствии был постро-
ен храм, известный в литературе как Загородний, сохранились и сейчас. Совпадение
размеров известняковых плите габаритами террас названных ломок несомненно. По
величине сохранившихся стенных блоков и высоте террас, образованных добычей
камня, можно предположить, что эти же каменоломни поставляли материалы и для
постройки оборонительных стен. Они были ближайшими к городу, размещаясь от него
на расстоянии 200-300 м сухопутным путем и не более 500 м по воде. Следует
отметить, что в окрестностях Херсонеса камень везде добывался открытым способом:
следов каких-либо штолен на Гераклейском полуострове не найдено.
Из года в год, в течении ряда столетий шли в Херсонесе работы - добыча камня,
разработка его месторождений и обработка камня - отеской и резанием.
В Херсонесе, вероятно, было несколько строительных мастерских, специализи-
ровавшихся на разных видах каменотесных и каменнорезных работ. А.Н.Щегловым
высказано предположение, что на некрополе у Западных ворот находились мастер-
ские, в которых изготавливались надгробные сооружения. Здесь же, вероятно, был и
поселок каменотесов9. Несомненно, аналогичные мастерские размещались и на юго-
восточном участке, в районе эллинистического некрополя.
Очевидно, были в Херсонесе и мастерские, занимавшиеся ремонтом различных
общественных сооружений, починкой водосточной и канализационной системы,
улиц, площадей, а также выполнявшие всевозможные частные заказы. Из камня, а
также из привозного мрамора изготавливались жертвенники, на плитах вырезались
надписи вотивного и документального содержания. Можно предполагать, что освое-
ние местного пластичного известняка херсонесскими каменотесами и резчиками по
камню не затянулось. Думать так заставляет более раннее освоение аналогичных
материалов, имеющихся в метрополии Херсонеса - Гераклее. Об этом же говорит
четкость резьбы сложно профилированных и притом наиболее ранних надгробий
городского некрополя IV в. до н.э. - в районе северного берега, или, например, рельефы
античного театра на юго-востоке и в самом Херсонесе. Благодаря одному из свойств
известняка, его можно откалывать плитами, достаточно удобными для вымосток
дворов, площадей, улиц, покрытия водосточных каналов, кладки плантажных и
межевых стен, облицовки различных сооружений,. Значительные толщи известняка
давали возможность выпиливать каменные блоки. При облицовке зданий использо-
вался и мраморный известняк, который добывали в районе Феолента и балки Мра-
морной на Гераклейском полуострове. В Херсонес материал из этого района было
удобнее всего доставлять морем.
Совокупность всех перечисленных выгод местоположения Херсонеса способст-
вовало интенсивному росту города, расцвету в нем ремесла, торговли, искусства и
культуры. Естественно, это было возможно лишь при условии интенсивного развития
сельского хозяйства - основы греческого полиса. Прежде всего, с учетом климатиче-
ских и почвенных условий были выбраны определенные виды сельскохозяйственных
культур для каждого региона. Наиболее продуктивными в юго-западном и северо-за-
падном Крыму оказались распространенные здесь повсеместно дикорастущие засухо-
устойчивые сорта мягкой и карликовой пшеницы-однозернянки. Именно они и были
окультурены херсонесскими земледельцами. Эти пшеницы стали для них основным
экспортным продуктом. Климатические и почвенные условия прибрежной и предгор-
ной местности оказались пригодны лишь для выращивания винограда. Устойчивость
местного vitis sylv к заболеваниям и его большая урожайность особенно привлекали
херсонесских виноградарей. Привозные сорта обычно болеют и теряют свои первона-
21
Выпуск VII
Херсонесский сборник
чальные качества. Создав специальные агротехнические условия херсонсситы пере-
шли к селекции сортов дикого винограда, достигнув и в этом несомненных успехов10.
На земельных наделах херсонесской хоры открыты плантажные сооружения
двух типов. Там, где залегают прочные известняки, обнаружены прорубленные в них
канавы, которые заполнялись грунтом с прилегающего участка. В заполненные кана-
вы высаживались сельскохозяйственные культуры с мощной корневой системой: де-
ревья, кустарники, виноград и т.д. На мягких известняках выкладывались на неболь-
шую высоту бутовые стены, которые служили влагонакопителем, предохраняли по-
чву от эрозии и были опорой для виноградных лоз. Растения высаживались в про-
странство между стенами. Его заполняли грунтом, снятым с полос, на которых соору-
жались плантажные стены. Нужно учесть, что работа по вырубке верхнего пласта
скалы для устройства плантажа была проведена лишь на отдельных скалистых уча-
стках Гераклейского полуострова, где скала представляет собой сплошной монолит,
как, например, на одном из полей надела 66.
Строения укрепленных усадеб, как правило, располагались на твердых породах
и поэтому не имели фундамента. Сооружались они из камня, добытого поблизости.
При этом, башни возводили из более прочных пород известняков, нежели все осталь-
ные строения. Из еще более прочной породы изготавливали имевшуюся почти в
каждой усадьбе площадку для выдавливания виноградного или фруктового сока прес-
сом. Эти черты сельского строительства можно проследить на усадьбах наделов 10,
26, 39а и ряда других .
Жизненно важным для Херсонеса, как и для каждого античного города, явля-
лось производство керамических изделий - в первуюочередь посуды и тары. Для этого
требовалось много глины разных сортов, а также различных наполнителей и т.н.
отощающих примесей. Глину получали не только с ближайших глинищ, но и из
глинистых прослоек при вырубке склепов. Каждый склеп давал до 3 куб. м глины и
гончары, конечно, не пренебрегали таким сырьем.
При строительстве крупных зданий внутри самого Херсонеса, требовавших
глубоких фундаментов, тоже, вероятно, удавалось отобрать из отвалов какое-то ко-
личество глины, пригодной для гончаров. Однако, при том размахе керамического
производства, какой мог обеспечить нужды и самого города, и его ближайшей округа,
этих нерегулярных поступлений сырья не могло быть достаточно. Требовалось беспе-i
ребойное поступление глин и добавок. Ближайшие окрестности давали в распоряже-
ние херсонесских мастеровых несколько сортов различных глин, что отвечало требо-1
ваниям керамического дела, прежде всего производства строительной керамики (ке-
рамид и калиптеров, антефиксов, водопроводных труб, плинф и т.п.) ^годились они и
для изготовления всевозможных гончарных изделий в том числе и глиняной тары,
столовой и кухонной посуды, а также для коропластики, художественный уровень
которой был достаточно высок. Серо-зеленые, карбонатные глины залегали между
толщами сарматского известняка в обнажениях берегов Херсонеса и прилегающих
бухт, красно-бурые железистые глины брали в береговых обнажениях Северной бух-
ты, также поблизости от города L.
Внимание исследователей не раз привлекало размещение в Херсонесе керами-
ческих мастерских. Обычно нахождение большинства таковых за пределами крепо-
стных стен связывалось с пожароопасным характером производства13. Не отрицая
существенного значения подобной причины, следует обратить внимание на размеще-
ние керамика, как правило, в непосредственной близости к источнику сырья и воде.
Несколько пожароопасных мастерских небольшого объема (и, может быть временно-
го характера) имелось и в самом городе. Вспомним мастерскую коропласта1 , ювелир-
ные и кузнечные мастерские, а позже, начиная с римского времени, появились и
стеклодельные, металлообрабатывающие , черепицеобжигательные печи. Следова-
тельно, не соображения противопожарного характера заставляли выносить гончар-
ные мастерские за гороД. Гораздо важнее оказалась близость к воде и источнику сырья.
Гончарные печи, открытые раскопками В.В.Борисовой16, составляли часть го-
родского керамика, который имел сплошную линию попарно расположенных печей,
от этого участка по направлению к башне XVII (Зенона). Эти 6 печей на склоне балки I
~22 “ “
Выпуск VII_______________________________________________Херсонесский сборник
были зафиксированы при устройстве траншеи проходящего здесь через современную
транспортную магистраль канала ливневой канализации в 1973 г. На востоке линия
печей подходила к гончарным мастерским, открытым К.К.Косцюшко-Валюжиничем
у башни XVII. Такая же цепочка печей, поворачивая от описанных, тянулась по
склону балки до башни XVI. Подобные печи были обнаружены раскопками К.К.Кос-
цюшко-Валюжинича, а после него С.Ф.Стржелецкого, под южным флангом протей-
хизмы у башни XVII, А.М.Гилевич у 17 куртины . При геофизических исследовани-
ях 19 куртины найдены печи и обильный керамический брак. Дата этих печей -
середина III в. до н.э. .
Точно так же - у выхода пласта глины - размещена была и гончарная мастерская
IV в. до н.э. подле западной стены Херсонеса, у современного уреза моря . Интересно
отметить, что в этом районе гончарные печи размещались традиционно. Так В.В.Бо-
рисовой здесь открыта гончарная печь IX в.2 . Р.Б.Ахмеров отметил на склонах
Песочной балки глинища2 .
И наконец, еще об одном преимуществе Херсонеса и его хоры. Близость к
Херсонесу горных деревень, населенных аборигенами, давала некоторые выгоды.
Горные речки и стремительно сбегающие к ним ручьи в верховьях своих оставляли
тяжелые железистые конкреции, вымываемые из известняков. Местные жители из-
давна выплавляли из них железо, пригодное для литья и ковки. К.И. Таблиц, видев-
ший как это делалось в конце XVIII в., назвал такое сырье болотной рудой22. Так
называемые крицы - пористые железные отливки - часто встречаются при раскопках
поселений горного Крыма. В античных слоях Херсонеса их находят в сопровождении
шлака, обломков шамотного кирпича, так же т.н. печины (каменной массы, приме-
нявшейся для выкладки горновых печей). Разная степень се обжига свидетельствует
о широком диапазоне температур, применявшихся в железоделательном производст-
ве. Примером последнего могут служить открытые в "театральной" балке - слоях
дотеатрального времени (ранее середины IV в. до н.э.) крицы, шлак и печины2 .
Обилие этих находок говорит об интенсивной деятельности кузнечно-литейной мас-
терской, вероятно снесенной в связи со строительством театра, и свидетельствует о
том, что крицы были предметом купли-продажи. Крымские горцы могли быть постав-
щиками этих полуфабрикатов. Сложнее обстояло дело с цветными металлами, кото-
рых вблизи Херсонеса не было. Но с древних времен производилась широкая добыча
медной руды в восточной Анатолии24, свинцовой в районе Синопы20. В.И.Кадеев,
проведя химические анализы найденных в Херсонесе изделий из цветных металлов,
пришел к выводу о том, что в римское время наиболее вероятным было получение
Херсонесрм меди из месторождения Кюре между Синопой и Амастидой, а свинца из
месторождения Троады в районе Синопы26. С этими районами торговые связи Херсо-
неса прослеживаются от основания колонии и, вероятно, цветные металлы завози-
лись отсюда и в эллинистический период.
Все вышесказанное, разумеется, претендует быть не более чем самой общей и
предварительной заявкой на исследование темы. Дальнейшая разработка проблемы
представляется актуальной настолько, насколько интересным и важным является
восоздание облика человеческой цивилизации в исторической ретроспективе. Сте-
пень учета природных факторов при основании конкретного челвеческого поселения
- лишь один из критериев определения уровня развития общества, его системы цен-
ностей, осознания им места человека в окружающем мире.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Крыжицкий С.Д., Отрешко В.М. К проблеме формирования Ольвийского полиса // Ольвия и
ее округа, киев, 1986, с.З; Яйленко В.П. Греческая колонизация VII - III вв. до н.э. 1982, с.241-
242.
2. Античная цивилизация. М.: Наука, 1973, с. 12.
3. Золотарев М.И. Херсонес и Ольвия в конце VI -П вв. до н.э. Автореф. диес.канд. истор. наук.,
Л., 1986, с.11.
4. Золотарев М.И. Ук. соч., с.9.
5. Благодарю В.В.Глазунова за возможность ознакомиться с результами его наблюдений в специ-
23
Херсонесский сборник Выпуск VII
альных геофизических отсчетах (Горный институт, С. - Петербург).
6. Антонова И.А. Изменение территории Херсонеса поданным исследования оборонительных
стен // Византия и сопредельный мир. Свердловск, 1991, с. 34.
7. Щеглов А.Н. О внутренней торговле Херсонеса Таврического в IV-II1 вв. до н.э. // КСИА, в.
138. , М., 1974, с. 44 сл.
8. Краткий инженерно-геологический отчет по раьотам на территории городища Херсонеса. М.,
1960, Архив ХГИАЗ, д. 770/1.
9. Щеглов А.Н. Некрополь у Песчаной бухты близ Херсонеса. // КСИА, 143. М., 1975, с.116.
10. Янушевич З.В. Культурные растения юго-запада СССР по палеоботаническим исследовани-
ям. Кишинев, 1985, с. 186сл.
11. Стржелсцкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического. Симф., 1961, с. 102 и сл.; см. также отче-
ты о раскопках усадьбы надела N 10 и 39 р. Архив ХГИАЗ, д. NN 1845, 1978, 1987, 2145, 2148 и
ДР-
12. Гринев В.Я. Некоторые данные о латеритных глинах из плиоценовых отложений Крыма //
Труды минералогического музея АН СССР., т. Ill, 1929, с. 159-160.
13. Борисова В.В. Гончарные мастерские Херсонеса // СА. 4, 1958; Она же. Керамическое произ-
водство и античные керамические строительные материалы. М., 1966, с. 26; Ахмеров Р.Б, Обзор
керамических мастерских Херсонеса эллинистического времени // ВДИ, 1946, в. 2, с. 189.
14. Мальмберг В.К. Описание классических древностей, найденных в Херсонесе // МАР, вып. 7,
1892.
15. БеловГ.Д., Якобсон А.Л. Квартал XVII // МИА, 34, 1953 гг.; СА, т. XXIV, 1955, с. 261-263.
16. Керамическое производство и античные керамические строительные материалы // САИ, в. Г1 -
20, М., 1966, с. 26-27.
17. Гклевич А.М. Раскопки участка перибола у 17 куртины оборонительных стен Херсонеса // СХМ, в.
1, Крымиздат, 1960, с. 26.
18. Антонова И.А., Глазунов В.В., Марченко Л.В. Отчет о раскопках за 1987 год. Разведочные шурфы в
периболе. Архив ХГИАЗ, д. 2774, л. 49-52.
19. Рыжов С.Г. Отчет о раскопках гончарной печь // в Песочной бухте. 1977 г. Адош ХГИАЗ. д. 1916.
20. Борисова В.В. Средневековая гончарная печь. СХМ, в. 1, КрымиздДт, 1'960',с'- 42-46.
21. Ахмеров Р.Б. Обзор керамических мастерских эллинистического Херсонеса // ВДИ, в. 2, с. 190.
22. Габлиц К. Физическое описание Таврической области по ее местоположению и по всем трем царст-
вам природы. СПб, 1785, с. 18-19.
23. Домбровский О.И. Отчет о исследованиях в Херсонесе в 1978 г. Архив ХГИАЗ, д. 2182, л. 29.
24. Орлова Е.В., Маркова Е.И. Ресурсы меди, свинца и цинка капиталистических стран. М., 1959, с. 280.
25. Лудшувейт Е.Ф. Турция. М., 1955, а 20.
26. Кадеев В.И. Очерки ют>рииokohomidgi Херсонеса в I-IV вв. н.э. Харьков, 1970, с. 43.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Г.М. НИКОЛАЕНКО
О БЛИЖНЕЙ ХОРЕ ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО В IV В. ДО Н.Э.
Ближняя хора Херсонеса Таврического, расположенная на Гераклейском полу-
острове, в течение двух столетий привлекает внимание историков. Прежде всего
изучались хорошо сохранившиеся на ее территории эллинистические и средневеко-
вые памятники. Культурные слои предшествующего времени сохранились плохо, к
тому же они мало исследованы, поэтому представления о ближней хоре классического
периода во многом остаются на уровне предположений.
В последнее десятилетие, благодаря интенсивным и целенаправленным поле-
вым исследованиям, накоплены данные, позволяющие уточнить сведения о ближней
хоре в IV в. до н.э. Задача данной статьи - планиметрическая реконструкция ближней
хоры в этот период на основании анализа материалов раскопок, картографических
съемок, а также изучения источников эллинистического периода.
Большинство исследователей считает, что ближняя хора осваивалась херсоне-
ситами в несколько этапов. На первом этапе, т.е. в начале IV в. до н.э. появляется
земледельческое поселение и его некрополь, расположенные близ Херсонеса в верхо-
вье Карантинной бухты . В научной литературе этот комплекс известен под названи-
ем поселка виноделов'1. На втором этапе осваивается территория Маячного полуост-
рова, которая не позднее 2-й четверти IV в. до н.э.3. была размежевана на наделы и
защищена возведенной на перешейке крепостью4. Третий этап - размежевание 10000
га Гераклейского полуострова. Это событие произошло в середине - второй половине
IV в. до н.э.5.
В настоящее время А.Н.Щеглов предложил следующую периодизацию освое-
ния ближней хоры: первый этап - конец первой -начало второй четверти IV в. до н.э.
- возведение укрепления и раздел земли на Маячном п-ве; второй этап - захват всего
Гераклейского полуострова к середине IV в. до н.э., последующее его размежевание
и возведение на наделах укрепленных усадеб0. Эту точку зрения разделяем большин-
ство исследователей, занимающихся изучением хоры Херсонесского государства.
Несмотря на то, что представление о наделах и укреплениях на Маячном п-ве
как древнейшей клерухии Херсонеса прочно вошло в научный оборот, оно все еще
остается умозрительным.
Описание памятников Гераклейского полуострова неоднократно приводилось в
литературе, поэтому коснемся только некоторых моментов.
Известно, что Херсонес распланирован по регулярной системе. При разметке
городских кварталов был использован линейный модуль, равный 100 или кратному
числу египетских локтей и футов. Многочисленные обмеры наделов показали, что
поля херсонесской хоры были вымежеваны также по принципу регулярной планиров-
ки с применением того же модуля: 100 егип. локтей (52,5 м) и кратных ему единиц7.
Пространственное развитие хоры по принципу регулярной планировки пред-
ставлятся следующим образом. Во второй половине IV в. до н.э. было произведено
сплошное межевание как ближней хоры на Гераклейском полуострове, так и дальней
на побережье Северо-Западного Крыма. На пространстве Гераклейского полуострова
от морского побережья до Сарандинакиной балки проложены продольные и попереч-
ные дороги. Ширина дорог обычно 4 метра. Пересечением осей дорог образованы
стандартные участки площадью 26,4 га и 17,6 га, состоящие из 6-ти и 4-х квадратов
по 4,4 га каждый. Общая площадь размежеванной части хоры составила 10 тыс. га.
Поперечные межевые дороги на всей территории хоры идут в направлении с северо-
востока на юго-запад, однозначно с направлением Главной улицы Херсонеса. Про-
25
Херсонесский сборник _________________________________________________Выпуск_уП
дольные дороги между участками в юго-западной и северо-восточной частях полуост-
рова имеют различное направление: в одной - с юго-востока на северо-запад, в другой
-с юго-востока на север-северо-запад. Крайними межевыми дорогами этих направ-
лений образованы в центральной части полуострова участки различной формы и
величины. На юге эти крайние дороги сходятся (рис.1).
С.Ф.Стржелецкий объяснял различие в направлении осей дорог на хоре релье-
фом местности. Действительно, размежеванная часть Гераклейского полуострова
изрезана глубокими извилистыми балками со множеством рукавов и ответвлений.
Балки северо-восточной части полуострова берут начало в верховье бухт Южной,
Артиллерийской, Карантинной, Стрелецкой и тянутся в направлении с северо-восто-
ка на юго-запад, т.е. поперек полуострова. Одесский овраг, Карантинная и Стрелец-
кая балки доходят до его середины, а Сарандинакина балка протянулась поперек от
Южной бухты до Балаклавской долины. Она явилась естественной границей разме-
жеванной территории. На юго-западе вдоль всего полуострова от Камышевой бухты
на северо-западе, до Сарандинакиной балки на юго-востоке протянулась Юхарина
балка со множеством ответвлений в южном направлении. Землемеры, сместив на-
правление осей продольных дорог юго-западной части, содействовали возможности
26
Выпуск VII Херсонесский сборник
превращения крутых склонов балок в террасы и увеличили таким образом пригодные
для обработки площади земельных массивов. При выборе направлений осей продоль-
ных межевых дорог в юго-западной части полуострова таким же образом было учтено
направление русла Юхариной балки. Почти все продольные дороги на юге-востоке
выходят к водным источникам в балках Бермана, Юхариной, Сарандинакиной. Не-
которые источники действуют до сих пор.
Естественно предположить, что размежеванная территория хоры была связана
магистральными дорогами с городом и судоходными бухтами. Такими дорогами могли
служить продольные дороги, выходившие к бухтам Карантинной, Стрелецкой, Оме-
ге, Камышевой и Казачьей. Эти дороги несколько шире обычных межевых дорог, в
среднем они достигают 7-7,5 м. Проложены продольные магистральные дороги через
каждые 10 стадий (2100 м). Поперечные дороги также шире обычного стандарта. Они
проложены через каждые 9 стадий (1890 м). Если предположить, что в утраченной
северо-восточной части продольные межевые и магистральные дороги чередовались с
той же регулярностью, то получается следующее. Продольные и поперечные магист-
ральные дороги разделяют размежеванную территорию на прямоугольники, в каж-
дом из которых заключалось 15 участков плрщадью 26,4 га.
В размежевании участков, расположенных в приморской зоне, есть еще одна
особенность. В отличие от основного количества межевых дорог, которые являются
сквозными, небольшая их часть на отдельных участках смещена в ту или иную
сторону от своей оси и параллельна ей. Смещение произведено на длину, равную
определенному числу единиц измерения: от 50 до 150 егип. локтей. Такие смещения
наблюдаются на Маячном п-ве, на пространстве между бухтами Камышевая - Омега,
между Карантинной и Стрелецкой, ближе к последней, а также на п-ве Срединный.
Размежевка последнего выделяется своей оригинальностью: участки здесь имеют
форму ромба, трапеции и других геометрических фигур. Здесь же выявлена сквозная
поперечная дорога шириной 6 м, идущая от бухты Камышевой к бухте Казачьей и
ограничивающая надел 39-а, который расположен на оконечности полуострова. В то
же время продольная дорога, по которой можно было бы попасть на этот надел с суши,
не фиксируется. Такая же ситуация наблюдается и на Маячном п-ве между бухтой
Соленой и северо-западной его оконечностью. Помимо того, на определенных площа-
дях наблюдается изменение направления осей некоторых межевых дорог относитель-
но общей схемы. Это, прежде всего, на п-ве Маячном, Срединном, на восточном
склоне у Стрелецкой бухты, затем на северо-западном берегу Омеги.
Кроме указанных особенностей в регулярной планировке приморского района
выявляются следующие закономерности. Пространство, заключенное между двумя
бухтами, размежевано с использованием линейного модуля, единого для всей хоры,
учетом особенностей ландшафта и "своей" точки отсчета, от которой начиналась
прокладка осей межевых дорог и оград полей внутренней размежевки. Одновременно
намечались оси магистральных дорог, связывавших хору с городом и гаванями. Одной
из них могла быть дорога, проложенная от Главных ворот Херсонеса в направлении с
северо-востока на юго-запад в непосредственной близости от судоходных бухт Стре-
лецкой, Камышевой, Казачьей. В настоящее время ее направление визуально про-
слежено на пространство между бухтами Стрелецкая - Казачья. Существует мнение,
что эта дорога возникла в то же время, что и поселение на перешейке Маячного
полуострова и связывала его с городом8. При последующем межевании землемеры
"вписалц" ее в сетку наделов, из-за чего пришлось нарушить ритмичность формы и
размеров прилегающих к ней участков.
Раскопки, проведенные на определенных отрезках дороги, выявили ее устрой-
ство и время функционирования. Она была проложена по скальному грунту. Полотно
дороги, шириной 10 м сделано в форме неглубокого желоба. Ограды бутовой кладки
облицованы плитами обломочного известняка. Их толщина колеблется на разных
участках от 1,7 до 2,5 м. Материал, найденный на исследованных участках, кроме
нескольких фрагментов эллинистической керамики, относится к IX-XI вв. Это позво-
ляет высказать предположение, что наблюдаемая дорога была проложена в средневе-
ковый период (во всяком случае на исследованном отрезке). Она вела из Херсонеса к
27
Херсонесский сборник ______________________________________________Выпуск Vj|
островку в Казачьей бухте, где во второй половине IX в. был сооружен небольшой
монастырь.
Первоначально, так называемая страбонова дорога имела иное направление,
Доказательством этому служат следующие факты. На одном из участков раскопа
дороги в эллинистическом слое на 26-м наделе обнаружены остатки оград, которые
находились на осях оград наделов 20-21 и 25-26. Скорее всего, это следы первоначаль-
ной магистральной дороги, ось которой была параллельна осям других поперечных
дорог. Сама дорога проходила между стандартными земельными участками правиль-
ной формы. В последующее время при перепланировке некоторых участков примор-
ского района она была частично разобрана и засыпана. В приморскую часть хоры
вошли земли между бухтами Карантинной, Стрелецкой, Омега, Камышевой, Ка-
зачьей и на п-ве Маячном, а также приморские земли к востоку от Херсонеса до бухты
Южная. Пространство, занимаемое размежеванными землями, составляло 3800-4000
га. Напомним, что площадь города в этот период составляла примерно 11-12 га. По]
предположению, на 1 га городской территории в эллинистический период приходится
12 участков площадью 26,4 га °, т.е. 316,8 га. Сопоставление площадей города и хоры
классического периода фактически дают близкую цифру: 320-321 га, что подтверж-
дает предположение А. Н. Щеглова и делает возможным определение размеров разме-
жеванной части городской хоры, если известна площадь города.
Наделы Маячного полуострова являются составной частью земель приморского
района, межевание которых было единовременным процессом. Помимо изложенного,
доказательством этому служит следующее.
На плане, сделанном мною на основе топосъемки и картографических матери-
алов XIX-XX вв. (рис.2), выделено 3 блока надслов: один простирается вдоль юго-за-
падного побережья от западной стены укрепления до маяка (пл. 150-160 га); другой-
на косе между бухтами Соленой и Казачьей (пл. 52-53 га); третий - от Соленой бухты
до северо-западного побережья (пл.220-225 га). В первом и втором блоках межевые
продольные дороги направлены с юго-востока-востока на юго-запад-запад; в третьем
- с юго-юго-востока на северо-северо-запад. Поперечные дороги в первом блоке на-
правлены с севера на юго-юго-запад, во втором - с северо-востока на запад-юго-запад.
В свое время С.Ф.Стржелецкий отмечал, что размежевание в северной и южной
частях п-ва ориентировано несколько различно .
На первом блоке прослеживаются 3 дороги в продольном и 6 в поперечном
направлении, пересечением которых образовано 7-8 прямоугольных участков пло-
щадью 18-19 га в среднем и 1 квадратный участок площадью 17,6 га. Внутри участки
разделены каменными оградами толщиной до 2-х - 3-х метров на 23-25 наделов iui.
4,4 га в форме квадратов и прямоугольников. Поля на наделах ограждены каменными
заборами, толщина которых достигает всего 1,0-1,2 м. Именно "болеетолстые" ограды
послужили Н.М.Печенкину основным признаком для выделения надела площадью
4,5 га . Почти на всех наделах этого блока разбит виноградный плантаж. Отдельные
участки виноградника раскопаны Н.М.Печенкиным . В этом блоке открыты 2 усадь-
бы (NN 3 и 4).
На косе восстанавливается: 1 участок квадратной формы площадью 17,6 га; 1
прямоугольный - площадью 19 га. Возможно, на восточной стороне косы был еще один
участок квадратной формы. Здесь же есть виноградный плантаж, особенно хорошо
сохранившийся на оконечности косы. Наделов, на которые разделены участки, при-
мерно 6, площадью 4,4 га и 4 площадью 8,8 га.Выявлены две усадьбы: одна - на
восточном берегу Соленой бухты и одна на западном склоне Казачьей бухты.
Третий северный блок земельных участков отличается единообразием плани-
ровки. Здесь располагалось 12-13 участков площадью 17,6 га; 1 участок площадью
19,4 га; 1 участок - площадью 13 га.
Внутри они также поделены на квадраты и прямоугольники, имеющие виног-
радный плантаж. Всего насчитывается 42 надела по 4,4 га и 4-5 по 8,8 га, известной
усадеб, 3 из них исследованы.
Всего на территории Маячного п-ва насчитывается 86-90 наделов площадью 4,4
га, в среднем и 8-10 наделов вдвое большей величины. Основное хозяйственное
28——————- —
Выпуск VII Херсонесский сборник
назначение наделов этого района - виноградарство.
Обмеры наделов делают очевидным, что не только на Маячном п-ве расположе-
ны участки площадью 17-19 га, включающие 4, иногда 5 наделов по 4,4 га. Участки,
расположенные на п-ве Срединном, а также на пространстве между верховьями бухт
Стрелецкой и Камышевой, имели площадь 17-20 га и состояли из 4-х наделов равной
площади. Эта закономерность была замечена еще С.Ф.Стржелецким, который считал
ее признаком заранее продуманного межевания . Аналогичные размеры (4,4 га)
имели наделы, расположенные на херсонесской хоре в Западном Крыму.
Таким образом, перечисленные выше особенности позволяют сделать предпо-
ложение, что приморская северо-западная часть хоры от Херсонеса до Маячного
полуострова, включая последний, была размежевана по принципу регулярной пла-
нировки. Примеры регулярной планировки хоры классического времени известны. Из
них наиболее близки херсонесской размежевка хоры на Метапонте в Лукании и на
Боспоре .
Как уже говорилось выше, большинство исследователей считает поселение на
перешейке Маячного полуострова "старым Херсонесом" Страбона, связанным един-
ством пространственно-планировочной структуры с наделами на полуострове. Топо-
графические наблюдения привели автора статьи к иному заключению.
Маячный расположен на западной оконечности Гераклейского полуострова на
расстоянии 10 км от Херсонеса. Скалистое пространство, их разделяющее, пересечено
извилистыми балками с крутыми склонами: Стрелецкой и Юхариной и урочищем
Омега . На побережье между этими пунктами расположены 4 бухты: Стрелецкая,
Омега, Камышевая и Казачья. Две последние бухты с моря часто воспринимаются как
одна из-за разделяющего их мыса Срединного, очертания которого сливаются с кон-
туром берега и поэтому с моря мало заметны.
Маячный полуостров занимает площадь более 400 га. С северо-востока его
ограничивает Казачья бухта. Она имеет рукав, врезающийся в сушу в направлении с
северо-востока на юго-запад- Соленую бухту. С северо-запада и юго-запада он омы-
вается открытым морем. На юго-востоке представляет как бы ответвление Гераклей-
ского п-ва. На перешейке от верховья Казачьей бухты с северо-восточной стороны до
открытого моря на юго-западе, на протяжении около 200 м и на расстоянии 180-190
м друг от друга сохранились основания стен поселения, которое исследователи счита-
ют "старым Херсонесом" Страбона.
Прибрежная полоса от Херсонеса до Маячного п-ва имеет плавные очертания,
так как ветры северо-западных румбов сглаживают здесь мысы. На западе, в той
точке, где береговая линия почти под прямым углом сворачивает к логу, стоит маяк.
Очертания берега в южном направлении все так же выровнены в плавную линию и
только мыс Фиолент резко выделяется на ее фоне. За ним неглубокая Мраморная
бухта, которую с юга прикрывает небольшой мыс, затем следует Балаклава (Симбо-
лон-лимен) - длинная извилистая бухта сузким входом. Она ограничивает Гераклей-
ский п-ов с юга. Далее морской путь вдоль побережья Крымского п-ва ведет к мысу
Криуметапон, Феодосии и Боспору. Длина пути от Херсонеса до крайней западной
точки Маячного около 5 миль (45-48 стадий), до мыса Фиолент около 11 миль (100-110
стадий).
В описании Страбона эта часть херсонесских земель выглядит следующим об-
разом: "..\ Если плыть вдоль берега, к югу выдается большой мыс (Гераклейский п-ов),
составляющий часть целого Херсонеса (Крымского п-ва). На нем расположен город
гераклеотов, колония живущих на южном берегу Понта, называемый также Херсо-
несом и находящийся в 4400 стадиях от устья Тиры. В этом городе есть святилище
Девы, какой-то богини, имя которой носит и находящийся перед городом на расстоя-
нии 100 стадий, мыс, называемый Парфением. В святилище есть храм богини и
статуя. Между городом и мысом есть три гавани, затем следует древний Херсонес,
лежащий в развалинах, а за ним - бухта с узким входом, называется она бухтою
Симболон" (УП, 4, 2). Как видно из приведенного описания, сделанного 2 тысячи лет
назад, оно соответствует современной ситуации. Единственное "несовпадение" - рас-
стояние между Херсонесом и "старым Херсонесом", Страбон указывает - 100 стадий,
29
Херсонесский сборник Выпуск VII
в то время как большинство исследователей после долгой дискуссии, кажется, окон-
чательно разместили его на перешейке Маячного п-ва, т.е. на расстоянии примерно
50 стадий от Херсонеса. Эта "неточность" вызывает сомнение в правильности назва-
ния укрепления на перешейке "старым Херсонесом" Страбона.
Работы первых исследователей, проводивших здесь раскопки, К.К.Косцюшко-
Валюжинича 8 и Н.М.Печенкина 9 оказали большое влияние на других ученых, что
нашло логическое завершение в недавно опубликованном совместном труде
А.Н.Щеглова и Ю.Г.Виноградова20. Авторы высказали твердое убеждение в том, что
укрепление на перешейке и система наделов на нем составляют единую и единовре-
менную пространственную и строительную структуру . Для обоснования вывода о
единстве пространственной структуры укрепления и хоры, а также для исторических
реконструкций в качестве одного из источников исследователи используют данные,
почерпнутые из отчетов и публикаций К.К.Косцюшко-Валюжинича и Н.М.Печенки-
на. К ним относятся, прежде всего, материалы раскопок и графические источники, в
том числе ситуационные планы, которые, заметим, требуют определенной корректи-
ровки. Вместе с тем, исследования последних лет, проведенные на Маячном п-ве, а
также обмеры отдельных наделов, выполненные А.Н.Щегловым, Е.Н.Жеребцовым и
автором статьи, позволили внести дополнения и уточнения в планы наделов, снятые
в 1886 г. Тяпиным и в 1911 г. Н.М.Печенкиным.
Н.М. Печенкин визуально отметил около 100 строений, которые он принимал
за усадьбы классического периода. Почти на каждом наделе площадью 4,4 га иссле-
дователь выделил строение. По количеству строений он вычислил количество наделов
-" 100 или околотого"22. Н.М.Печенкиным раскопано 4 усадьбы и несколько участков
со скоплением эллинистической керамики, которые на его планах также отмечены
как строения. Между тем, разведки и охранные раскопки, проведенные на этой
территории в последние годы, показали, что только некоторые из строений являются
усадьбами позднеклассического - эллинистического времени. В 30-е годы К.Э.Грине-
вичем исследована усадьба вблизи маяка (N 5), в 1990 г. две усадьбы раскапывались
Херсонесским заповедником (нач. отряда Е.К.Кичмар) идее - институтом археологии
АН СССР (нач. экспедиции И.Т.Кругликова). Материал из усадеб укладывается в
рамки середины - второй половины IV в. - конец II в. до н.э. Визуально можно
определить еще 5-6 усадеб и отдельно стоящих однокамерных строений этого време-
ни. Несколько сооружений относятся к римскому и средневековому периодам, осталь-
ные - это сараи, подсобные строения, загоны для скота и т.п. В ряде случаев за остатки
построек приняты навалы камней2,3.
В среднем на 86-90 наделах площадью 4,4 га располагалось 15-18 усадеб: при-
мерно по 1 усадьбе на 5-6 наделов. Между тем, исследователи, основываясь на наблю-
дениях Н.М.Печенкина, делают важные выводы о количестве земельных владений и
усадеб, социальном статусе владельцев и т.п. Например, на некоторых наделах
Н.М.Печенкин зафиксировал два и более "строений", чецлал основание для предпо-
ложения о существовании наделов половинного размера24. Эта недостаточно точно
определенная Печенкиным археологическая ситуация послужила основой для выво-
дов о том, что такими участками могли владеть потомки первых переселенцев из
низших и средних имущих слоев, не имеющих достаточного количества земли и не
обладавших всей полнотой гражданских прав25. А.Н.Щеглов и Ю.Г.Виноградов, ис-
пользуя выводы Н.М.Печенкина, делают предположение о существовании в Херсо-
несе гекатостий!2
На основании анализов планов Н.М.Печенкина и, вероятно, собственных визу-
альных наблюдений, С.Ф.Стржелецкий считал, что укрепление соединялось с наде-
лами на полуострове четырьмя воротами, которые, по его мнению, выходили на 4
продольные дороги, начинавшиеся от западной оборонительной стены27. Н.М.Печен-
кин раскопал в западной стене ворота, соединявшие поселение с одной из дорог. Судя
по плану, они находились у 3-й башни28, где ранее проводил раскопки К.К.Косцюш-
ко-Валюжинич . На самом деле оказалось, что только 2 продольные дороги прибли-
жались к стене, а две другие выходили к бухте за пределами укрепления (рис.2). По
реконструкции Е.Н.Жеребцова, сделанной по безмасштабному чертежу Н.М.Печен-
30
Выпуск VII_______________________________________________Херсонесский сборник
кина, эти ворота вели из укрепления на первую от моря продольную дорогу. Заметим,
что она через 400 м заканчивалась у высокого обрыва над морем. Возможно, был выход
и на вторую продольную дорогу, которая также заканчивалась на скальном морском
обрыве. И в первом, и во втором случае это указывает на межевое назначение дорог.
Обе дороги подходили к стене за пределами жилой застройки поселения, которую
исследователи помещают на северо-востоке междустенья, ближе к бухте30.
ной поселения. По описаниям К.К.Косцюшко-Валюжинича и последующих исследо-
вателей, западная стена имела не мЬнее 8 башен. К.К.Косцюшко-Вадюжинич отме-
чал, что "башни западной стены имеют узкие выходы для вылазок"*’ . Если это так,
то за исключением двух ворот, возможно, открывавшихся на продольные дороги,
прочие выходы вели прямо в виноградники. Плантажные выкладки тут протянуты
через каждые 2 метра. В случае нападения на поселение с территории полуострова,
они могли послужить препятствием в виде каменных барьеров с виноградными лоза-
ми. Нужно учесть также, что виноградные плантажи были ограждены со всех сторон
стенами не ниже полутора метров. Создается впечатление, что виноградники служи-
ли своеобразной ловушкой и для тех, кто пользовался вылазками, упомянутыми
К.К.Косцюшко.
Наблюдения показывают, что западная стена поселения граничите участками
NN 1-2, при этом ее направление не совпадает с направлением западной ограды
участков и оград полей внутренней размежевки. В то же время в раскопе, производи-
мом ИА РАН (рук. Зедгенидзе А.А.), на территории поселения непосредственно у
стены, на участке, примыкающем к наделам, обнаружены 2 стены, которые по своей
Херсонесский сборник Выпуск VII
конструкции близки оградам земельных участков.
Приведенные аргументы, на наш взгляд, свидетельствуют о разновременности
укрепления и хоры. Если они действительно были задуманы с самого начала как
единая планировочно-строительная структура, то остается только удивляться ее не-
рациональности.
При взгляде на карту привлекает внимание продольная дорога N3, которая
протянулась через весь полуостров от берега Казачьей бухты до крайней юго-запад-
ной точки. У середины дороги Н.М.Печенкин раскопал усадьбу N3, а К.Э.Гриневич -
у юго-западной оконечности - усадьбу N5. Такое расположение дороги на местности
натолкнуло на следующее предположение. Как упоминалось выше, на крайней за-
падной точке полуострова находится маяк. Он сооружен на месте существовавшего
здесь прежде, который в свою очередь также построен вместо старого маяка. Паллас,
посетивший этот район в 1793 году, отмечал, что маяк "может быть отнесен ко
времени новейших херсонеситов или генуэзцев" (с. 105). С;^ полуостров в это время
назывался "фанари"! 2 Так же называлась и бухта Казачья.
Наверняка и в древности здесь был маяк; во-первых, западная оконечность
полуострова является как бы развилкой морского пути на юг и на север - основных
торговых путей Херсонеса; во-вторых, этот район небезопасен для мореплавателей.
Сильный западный ветер, почти все время дующий с моря, мог снести корабли на
прибрежные камни во время ночного плавания. Простое разжигание костров на
побережье в условиях усиливающегося развития морской торговли Херсонеса было
недостаточной мерой. Скорее всего, это могла быть башня, сложенная из известняка,
имеющегося здесь в избытке. Днем башня хорошо просматривалась с моря, а ночью
на верху башни горел костер.
На наш взгляд, поселение IV-II вв. до н.э. у Казачьей бухты было сторожевым
постом, охранявшим маяк и контролировавшим прибрежные воды на подходе к Хер-
сонесу. У самого маяка устроить этот пост было неудобно из-за отсутствия гавани или
залива и почти постоянного наката на западный и северо-западный берег. Верховье
Казачьей бухты, напротив, было надежно укрыто с моря от ветров и поэтому удобно
для устройства корабельной стоянки, поселения. Основное назначение последнего -
охрана побережья и обслуживание маяка. Сообщение с маяком могло осуществляться
как морским, так и сухопутным путем. Последним служила дорога, проложенная по
самому короткому пути и спокойному ландшафту. При последующем межевании
дорога на маяк была сохранена и, скорее всего, являлась магистральной. Такому
назначению способствовало ее расположение на местности. Направление осей других
дорог зависело от этого факта. Этим, скорее всего, объясняется различное направле-
ние дорог в северной й южной частях полуострова. При межевании дорога на маяк
послужила базовой лвдией. Возникший на месте эллинистического укрепления рим-
ский сторожевой пост3 , очевидно, выполнял те же функции .
Теперь вернемся к вопросу о земледельческом поселении вблизи Херсонеса,
являвшимся по мнению исследователей, свидетельством первого этапа освоения тер-
ритории Гераклейского полуострова.
В 1939 г. во время земляных работ С.Ф.Стржелецким у верховья Карантинной
бухты обнаружены строительные остатки нескольких сооружений. В одном из них
автор раскопок предположил "развалины одной из так называемых гераклейских
башен", два других, расположенных на расстоянии 91 м друг от друга, определил как
кладовые30. К востоку от открытых объектов на пространстве 22 кв.м С.Ф.Стржелец-
кий раскопал 6 погребений, расположенных в 2 ряда и перекрытых плитами. Строи-
тельные остатки исследователь определил как поселок виноделов эллинистической 1
эпохи, а погребения - как принадлежащий ему некрополь. Основанием для такой
интерпретации послужили обнаруженные в округе предполагаемого поселка семь
давилен, вырубленных в скале.
Интерпретация строительных остатков как поселка виноделов вызывает сомне-
ние и вот почему. Поселок, тем более специализированный, должен иметь специфи-1
ческую планировочную структуру, органически связанную с источником сырья. При '
раскопках исследователю не удалось ее выявить. Очевидно, этим объясняется отсут-1
32
Выпуск VII_____________________________________________Херсонесский сборник
ствие ситуационного плана, на котором были бы показаны строительные остатки
"поселка , некрополь и давильни. По этой же причине невозможно также говорить о
единстве пространственной организации "поселка" и той части хоры, на которой
расположены скальные давильни.
Кроме того, начиная с последней четверти IV по II вв. до н.э. включительно на
усадьбах Гераклейского п-ва функционировали стационарные винодельни, которые
были гораздо совершеннее и производительнее скальных. Винодельни усадеб обеспе-
чивали весь процесс производства вина на месте, поэтому устраивать специализиро-
ванный поселок не. было необходимости и использование скальных давилен в этот
период возможно было только в качестве вспомогательного элемента.
Строительные остатки, на наш взгляд, принадлежали усадьбам эллинистиче-
ских наделов, входивших в состав размежеванных земель. Доказательством служит
материал конца IV - II вв. до н.э., обнаруженный на исследованной территории,
который является типичным для усадеб Гераклейского п-ва этого времени.
Об этом же свидетельствуют картографические материалы. На картах Севасто-
поля конца XVI11-XIX вв. видно, что верховья Карантинной бухты входили в состав
размежеванных земель. Наиболее четко эта ситуация отражена на плане 1839 года,
снятом штабс-капитаном Свиридовым и Бируляевым. Спустя более ста лет эта же
планировка была подтверждена аэрофотосъемкой. На плане 1886 г., составленном
топографом Тяпиным, размежевка также захватывает верховье Карантинной бухты.
В пределах этой размежевки расположен некрополь, открытый С.Ф.Стржелец-
ким. Обнаруженные погребения, скорее всего, принадлежали большому херсонесско-
му некрополю, протянувшемуся вдоль берегов Карантинной бухты. С.Ф.Стржелец-
кий датировал обнаруженные погребения эллинистическим временем, не позже II в.
до н.э. Скорее всего, они относятся к более позднему времени, т.к. в засыпи могил
найден как эллинистический, так и римский материал. К тому же, из шести погребе-
ний вещи найдены только в одном, где вместе с амфориском IV в. до н.э. лежали
железные предметы более позднего времени37.
Эллинистическая керамика из засыпи погребений характерна для усадеб херсо-
несской хоры38. По всей вероятности, это объясняется тем, что захоронения были
произведены на территории, ранее размежеванной, но утратившей к тому времени
свое прежнее хозяйственное значение.
Важно отметить и то, что на исследованной площади встречен единичный мате-
риал позднеклассического-раннеэллинистического периода. Так, в засыпи цистерны
на территории "поселка" среди керамики 1II-II вв. до н.э. найден черепок краснофи-
гурного сосуда второй половины - конца IV в. до н.э. А.Н.Щеглов датирует его первой
половиной IV в. до н.э. То же можно сказать и об амфориске из погребения N3,
который он относит к классическому периоду. На этом основании автор датировки
считает, что земледельческий "поселок" и его некрополь возникли нс позже первой
половины IV в. до н.э.3 .
Думается, что всего лишь один фрагмент из переотложенного слоя и амфориск,
найденный с вещами более позднего времени не могут служить веским основанием
для датировки всех открытых сооружений классическим периодом. Скорее всего, эти
материалы, как и примитивные скальные винодельни в округе Херсонеса, являются
следами культурного слоя классического периода, перекрытого последующей регу-
лярной размежевкой.
Ранний материал найден и в других районах Гераклейского полуострова, в том
числе на усадьбах наделов в западной, северо-западной, центральной и южной частях
размежеванной территории.
Кроме того, в районе Инкерманской и Балаклавской долин среди керамического
материала местного производства найдены фрагменты ранних амфор и керамид си-
нопского и гераклейского производства40.
Эти находки свидетельствуют о первом этапе освоения колонистами близлежа-
щих земель, который можно отнести к конццу V - первой половине IV вв. до н.э.
Основная задача колонистов на этом этапе - практическое знакомство с ситуацией в
регионе.
33
Херсонесский сборник---------------------------------------------Выпуск УП
После поражения Феодосии в войне с Боспором херсонеситам срочно пришлось
создавать хору4 . Эта задача была облегчена тем, что ко второй половине IV в. до н.э.
первый этап освоения был завершен. Во втором этапе можно выделить 2 периода. 1-й
период-с середины IV в. до н.э., когда намечаются границы городской хоры, в которую
включались: территория, подлежащая размежеванию, общественные земли, храмо-
вые, территория будущих ком и контактные зоны. Он длился одно-два десятилетия.
2-й период - размежевание, которое началось в 3-й четверти IV в. до н.э. и заверши-
лось к началу 4-й четверти. Размежевание второй половины IV в. до н.э. является
развитием пространственно-планировочной структуры хоры и одновременно ее за-
вершением.
Планиметрическая конфигурация наделов, квадраты и прямоугольники пло-
щадью 4,4 га - повторяется как на Гераклейском полуострове, так и на хоре в Север-
но-Западном Крыму. Это обстоятельство делает очевидным, что размежевание было
единым процессом пространственной организации земель Херсонесского государства.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Щеглов А.Н. Тавры и греческие колонии в Таврике // Демографическая ситуация в Причерно-
морье в период Великой греческой колонизации. Материалы II Всесоюзного симпозиума подрев-
ней истории Причерноморья. Цхалтубо - 1979. - Тбилиси, 1981, с. 212.
2. Стржелецкий С.Ф. Виноделие в Херсонесе Таврическом античной эпохи // Хсб., вып. V, -
Симферополь, 1959, с. 127 сл.
3. В научно-популярной работе "Полис и хора" А.Н.Щеглов пишет, что на территории "страбоно-
ва Херсонеса" в усадьбах Маячного п-ва нет материала до середины IV в. до н.э. (с. 43).
4. Щеглов А.Н. Тавры и греческие колонии..., с. 213.
5. Там же, с. 214.
6. Виноградов Ю.Г., Щеглов А.Н. Образование территории Херсонеского государства // Элли-
низм: экономика, политика и культура. - М., 1990, с. 316-321.
7. Николаенко Г.М. Межевание полей херсонесской хоры // КСИА. - Вып. 182. - М., 1985, с. 14.
8. Косцюшко-Валюжинич К.К. Отчет о раскопках за 1893 г.// ОАКза 1893 г. - СПб., 1895, с. 58.
9. Николаенко Г.М. Отчет экспедиции Херсонесского заповедника об охранных комплексных исс-
ледованиях на хоре Херсонеса в 1979 г. Архив ХГИАЗ, д. 2148, 2149, л. 40-47.
10. Щеглов А.Н. Северо-Западный Крым в античную эпоху. Л., 1978 - с. 89.
11. Стржелецкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического // Хсб, вып. VI, Симферополь, 1961, с. 29.
12. Там же, с. 31.
13. Печенкин Н.М. Археологические разведки..., с. 1 Юсл.
14. Стржелецкий С.Ф. Клеры..., с. 168.
15. Щеглов А.Н. Северо-Западный Крым в античную эпоху. - Л., 1978, с. 89.
16. Николаенко Г.М. Межевание..., с. 25.
17. Удивляет, что наделы первых поселенцев или их потомков исследователи предполагают не в
непосредственной близости от стен города, а на значительном удалении ПО км по прямой). Доби-
раться туда было небезопасно и затруднительно: ведь, по мнению автора этой гипотезы, вся ос-
тальная территория Гераклейского полуострова в это время еще не была освоена.
18. Косцюшко-Валюжинич К.К. Важное археологическое открытие в Крыму // ИТУАК, N 13,
Симферополь, 1891, с. 58-61. Он же. Отчет о раскопках в Херсонесе за 1890 г. //ОАКза 1890 г.,
с. 38 сл.
19. Печенкин Н.М. Археологические разведки местности страбоновского старого Херсонеса //
ИАК, вып. 42,с. 1 Юсл.
20. Виноградов Ю.Г., Щеглов А.Н. Образование... с. 310-371.
21. Там же, с. 317.
22. Стржелецкий С.Ф. Клеры..., с. 31.
?!\Же^ебЦАогЕ’Н’ МатеРиаль| к периодизации памятников Маячного полуострова // КСИА, вып.
182, - М., 1985, с. 44.
24. Стржелецкий С.Ф. Клеры..., с. 31; Сапрыкин С.Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таври-
ческий. - М., 1986, с. 63.
25. Сапрыкин С.Ю. Гераклея Понтийская..., с. 60-63.
26. Виноградов Ю. Г., Щеглов А.Н. Образование... с. 317.
27. Стржелецкий С.Ф. Клеры..., с. 29.
28. Стржелецкий С.Ф. Там же; Жеребцов Е.Н. Материалы к периодизации..., с. 42, рис. 4.
29. Косцюшко-Валюжинич К.К. Важное археологическое открытие..., с. 60.
30. Виноградов Ю.Г., Щеглов А.Н. Образование..., с. 318.
31. Косцюшко-Валюжинич К.К. Важное археологическое открытие..., с. 60.
34
Выпуск VII Херсонесский сборник
32. Путешествие ио Крыму акад. Палласа в 1793-1794 гг. // 300, т. XII. - с. 105.
33. Полуостров Маячный ко времени присоединения Крыма к России назывался Фанари. Память
об этом названии сохранилась в среде моряков, синоптиков, коренных жителей и в "Словаре вет-
ров": западный ветер в Севастополе, дующий со стороны маяка, называется фанарским. С конца
прошлого века более употребительным стало другое название: мыс Херсоннесский. Сейчас мыс
все чаще называется Маячным, а сам маяк - Херсонесским.
34. Щеглов А.Н. Фракийские посвятительные рельефы из Херсонеса Таврического // Древние
фракийцы и Северное Причерноморье. МИЛ. - Вып. 150.-М., 1969, с. 154 и сл.
35. Заметим, что Страбон не мог видеть развалины старого Херсонеса в этом месте, не только по-
тому, что укрепление находилось не в 100, а в 50 стадиях от Херсонеса, но и потому, что жилая
его часть была расположена у Казачьей бухты на той стороне перешейка, которая не просматри-
вается с моря.
36. Стржелецкий С.Ф. Раскопки 1939 года у Карантина вблизи Херсонеса Таврического // ХСб. -
Вып. IV. - 1948, с. 63.
37. Там же, с. 60.
38. Стржелецкий С.Ф. Отчет о раскопках у Карантина // Архив ХИАЗ, д. 1299, л. 9-13.
39. Щеглов А.Н. Тавры..., с. 212.
40. Савеля О.Я. О размерах и структуре земельных владений Херсонеса Таврического в Юго-За-
падном Крыму в IV-II вв. до н.э.
41. Виноградов Ю.Г., Щеглов А.Н. Образование..., с. 370.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
М.И. ЗОЛОТАРЕВ
О ДВУХ ЭТАПАХ СТРОИТЕЛЬСТВА В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОМ
РАЙОНЕ ХЕРСОНЕСА В IV В. ДО Н.Э.
Вопросы ранней истории Херсонеса Таврического до сих пор остаются наиболее
слабо изученными в комплексе проблем, связанных с этим полисом. Такое положение
вызвано прежде всего малочисленностью находок, относящихся к первым десятиле-
тиям жизни города. Археологические слои конца V-IV вв. до н.э. и тем более строи-
тельные комплексы этого времени вообще единичны. Изучение этого периода исто-
рии Херсонеса долгое время базировалось лишь на анализе отдельных находок, зача-
стую даже не стратифицированных. Вместе с тем, не подлежит сомнению важность
всестороннего изучения археологических слоев, включая весь комплекс находок и,
прежде всего, керамических материалов как основного археологического источника
по ранней истории Херсонеса. В последнее время углубленные полевые исследования,
ставшие возможными благодаря совершенствованию полевой методики, дали воз-
можность выявить на Херсонесском городище слои, относящиеся к концу V - пер. пол.
IV вв. до н.э. Они открыты почти во всех кварталах северо-восточного района города.
Сохранность их различна, однако, судя по всему, слой этот не локальный, а прости-
рался в древности, очевидно, по всей площади городища. Представляет интерес четко
выделенный стратиграфический слой этого времени, открытый в северо-восточном
районе.
37
Херсонесский сборник______________________________—--------------Выпуск УЛ
Доследования северо-восточного района проводятся в связи с реставрационно-
консервационными работами. Как выяснилось, раскопками Р.Х.Лсг^ера в 1908-1909
гг. в первом квартале все памятники окончательно изучены не были . В ряде случаев
памятники античной эпохи были перекрыты более поздними средневековыми, ив
силу этого оказались недокопаны. Проводящиеся с 1974 п^ца раскопки позволили
выявить в первом квартале новые средневековые памятники и выяснить эллинисти-
ческую застройку квартала, несмотря на плохую сохранность строительных остатков,
Под средневековыми кладками в юго-западной части квартала открыто несколько
помещений эллинистического времени .
В западном углу квартала были зачищены раскопанные Р.Х. Лепером средневе-
ковые помещения и обнажены боковые срезы т.н. земляных попов , ранее находя-
щихся под фундаментами не сохранившихся сейчас кладок средневековых помеще-
ний. Визуальное изучение вертикальных срезов показало, что насыпи состоят из
совершенно однородной комковатой светло-желтой глины, настолько плотной, что ее
едва удавалось рубить киркой. Одновременно выяснилось, что Р.Х.Лепер не довел
раскопки до скалы, оставив 40-45 см наскального грунта, однородного по своей струк-
туре с земляными насыпями - "попами". Сравнивая материал в наскальном слое с
находками из земляных "попов", мы убедились в совершенной идентичности его, что
влечет за собой вывод о хронологической одновременности их образования.
Археологические исследования в 1977 г. охватили площадь около 810 м кв.;
мощность засыпи достигала максимально 1,2 м. Слой был насыщен керамикой конца
V - пер. пол. IV в. до н.э. (извлеченоболее 2100 фрагментов). Керамические находки
распределяются следующим образом: амфорные фрагменты - 1601 экземпляр или
76,5%, столовая посуда - 323 или 15,4%, черепица 119 или 5,7%, кухонная посуда
представлена 48 фрагментами - 2,4 %. К столовой посуде мы отнесли как простую так
и чернолаковую керамику, к кухонной - гончарную и лепную.
Гончарная кухонная посуда представлена в основном фрагментами сосудов,
которые принято считать кастрюлями с вертикальными венчиками и выступами для
упора крышки. Этот тип посуды является наиболее распространенным во многих
северопричерноморских центрах, например, в Пантикапее4. Несколько фрагментов
принадлежали большим толстостенным чашам т.н. "лутериям", судя по составу кера-
мического теста, херсонесского производства. Отметим, что найденные сосуды повто-
ряют форму синопских лутериев в большом количестве импортировавшихся из Си-
нопы в северопричерноморский регион5. Херсонесские гончары вероятно копировали
в первое время продукцию синопских гончарных мастерских. Лепная кухонная посу-
да очень малочислена - полтора десятка мелких обломков кухонных горшков из серой
плохо обожженной глины с большим содержанием песка. Простая столовая посуда -
обломки кувшинов различной формы, из которых больше всего было» с^удя по профи-
лированным частям, тонкостенных сосудов с отогнутом венчиком, крупным шарооб-
разным, иногда приплюснутым сверху и снизу туловом, дном на невысоком кольце-
вом поддоне с круглой или двуствольной ручкой.
Небольшой группой представлена столовая ионийская керамика - обломки чаш,
киликов и кувшинов, расписанных поясами красного и красно-коричневого лака.
Единичные образцы этой керамики относятся к первой половине V в. до н.э., но
основная масса находок относится к более позднему времени. Аналогичная посуда из
некрополя Херсонеса датируется Г.Д. Беловым кон. V - нач. IV в. до н.э.6. Следует
отметить, что ранее ионийская керамика была найдена только при раскопках древ-
нейшего некрополя Херсонеса в Северном районе. Исследования древнейших слоев в
разных районах города дают новые образцы этого интереснейшего материала. Ионий-
ская керамика в Херсонесе встречается в слоях не позднее середины IV в. до н.э.
Вероятно, в это время поступление ионийского импорта в Херсонес было достаточно
интенсивным.
Среди фрагментов столовой посуды выделяется несколько фрагментов серогли-
няной керамики с характерным черным покрытием, имитирующим черный лак. По-
добная посуда обычно считается исследователями продукцией местного производст- |
ва. А.Ю. Кахидзс высказал весьма вероятное предположение о принадлежности од-
38
Выпуск VII____________________________________________Херсонесский сборник
ного из типов сероглиняных кувшинчиков к продукции гераклейских мастеров7.
Отмстим, что в рядеслучаев рассматриваемая керамика копирует продукцию ионий-
ских мастеров, а в других - аттических. В этой связи интересен крупный фрагмент
небольшого сероглиняного кубка с петлевидной ручкой. Сосуды подобной формы
известны по находкам в Тиритаке8, Ольвии9, Херсонесе10 и считаются продукцией
хиосских мастеров . На форму нашего сосуда несомненное влияние оказала хиосская
керамика V в. до н.э. Полную аналогию среди хиосских латиносов находит фрагмент
высокогорлого сероглиняного лагиноса, найденного нами. Можно констатировать,
что некоторые формы сероглиняной посуды изготавливались под прямым воздейст-
вием ионийской керамики, а порою просто копировали ее. Заметим, что находки
хиосских амфор как почти всего V, так и IV в. до н.э. в Херсонесе весьма обильны.
Основную массу столовой посуды составили обломки аттической чернолаковой
керамики. Это фрагменты киликов, солонок, канфаров, тарелочек, скифосов и рыб-
ных блюд. Они находят полные аналогии в материалах раскопок Афинской Агоры12'
Вся чернолаковая посуда датируется временем в пределах конца V - первой половины
IV в. до н.э. К этой группе керамики примыкает и несколько небольших фрагментов
расписных краснофигурных сосудов. Сюжеты и персонажи росписи определить весь-
ма трудно, но по характеру росписи и стилю краснофигурные обломки как и подобные
находки из Пантикапея, датируются концом V - первой половиной IV в. до н.э. 3
На донцах некоторых чернолаковых сосудов прочерчены надписи-граффити.
Это отдельные буквы и монограммы, одни из которых поддаются расшифровке, дру-
гие - нет. На донце чернолакового скифоса с наружной стороны прорезана буква Е.
Второе граффито (буква М или S) процарапано на дне чернолаковой тарелочки с
наружной стороны. Граффито КЕ на чернолаковой тарелочке может заключать в себе
начало имени владельца сосуда, а монограмма EY на другом сосуде может быть
расшифрована как пожелание добра, блага. Как посвятительные можно выделить два
граффити. Это граффито АI на наружной стороне донца небольшого сосуда, очевид-
но посвящение Зевсу и лигатура HP на еще одном конце, которая вполне могла быть
посвящением Гераклу или Гере. Не исключено, правда, что это могут быть теофорные
имена. Все перечисленные памятники находят многочисленные аналогии среди из-
данных херсонесских граффити . Последнее граффито довольно небрежно проре-
зано на донце чернолаковой тарелочки середины IV в. до н.э. Если предположить, что
резавший пропустил "о", то надпись может быть восстановлена как Ez/co? и перево-
диться как "справедливость”.
Основную массу находок составили, как обычно, обломки различных остродон-
ных амфор эллинистического времени; их было более 1601 обломков. Подавляющее
число фрагментов принадлежало гераклейским амфорам (989 обломков или 61,7% от
общего количества амфорных находок), судя по профилированным частям - первые
два типа IV в. до н.э. по И.Б.Зеест . Далее следуют фазосские амфоры IV в. до н.э.
(212 фрагментов, 13,2%).3начительноеколичествобылот.н. колпачковых амфор (94
или 5,9%). Существует мнение, что эти амфоры происходят из северных центров
Эгейского моря или Причерноморья и датируются IV в. до н.э. Хиосские амфоры (87
фрагментов - 5,4%). представлены' фрагментами пухлогорлых сосудов конца V -
начала IV в. до н.э. Амфоры прочих центров (219 обломков или 13,8%) представ-
лены фрагментами амфор на высоком поддоне, с рюмкообразной ножкой, типа "Мен-
ды", СолохаЛ'И др. Датировка всех найденных амфор не выходит за пределы первой
половины IV века до н.э?
Наиболее интересными из амфорных находок были обнаруженные на скале
раздавленные горловины четырех амфор, которые удалось склеить по старым сколам
и частично реставрировать. Одна горловина принадлежала высокогорлой хиосской
амфоре начала IV в. до н.э. , другая - амфоре типа Солоха I 9 и третья - фасосской
биконической амфоре IV в. до н.э. с граффито на плече сосуда20. Но самым интсрес-
| ным оказалось горло амфоры, изготовленной из черной, почти однородной по составу,
глины с высоким слегка припухлым горлом и круглыми в сечении ручками. Судя по
форме горловины и составу керамического теста, эта амфора была изготовлена щ
острове Лесбос. Обычно они датируются концом VI - первой половиной V в. до н.э/
39
, Выпуск VII
Херсонесский сборник_______—.--------- ~
ГИС. 2
___________________________________________
40
Выпуск VII____________________________________________Херсонесский сборник
И.Б.Брашинский опубликовал совершенно аналогичную фрагментированную лес-
босскую ££1фору из Елизаветовского могильника и датировал ее второй половиной V
в. до н.э. Совместная находка четырех амфор, три из которых надежно датируются
в жестких пределах первой половины IV в. до н.э., позволяет, очевидно, расширить
нижнюю границу бытования лесбосских амфор до рубежа V - пер. пол. IV в. до н.э.
Важно отметить, что столь крупный фрагмент лесбосской амфоры найден в хорошо
датированном слое в Херсонесе впервые, что позволяет предполагать наличие опре-
деленных связей города в первые десятилетия его существования с островом Лесбос.
Весь приведенный выше комплекс находок амфорной тары хорошо датируется
в пределах рубежа V - первой половины IV в. до н.э., однако, наибольшую значимость
для определения хронологии имеют находки амфорных и черепичных клейм. Из 26
найденных клейм шестнадцать принадлежат гераклейским сосудам, одиннадцать из
которых определяются хронологически. Остановимся подробнее на описании клейм
каждого центра, начав с гераклейских.
Рис.З. Керамические клейма: Гераклеи Понтийской (1-9), Синопы (10-14),
о. Фазос (15)
41
Херсонесский сборник____________________________________________Выпуск У]]
Создание хронологической классификации гераклейских клей^ берет свое на-
чало более полувека тому назад и связано с работами Б.Н.Гракова . Несмотря мп
последующее достаточно интенсивное изучение этой группы керамических клейм (
в вопросах их хронологии и, особенно, поздних этапов клеймения многое остается еще
недостаточно выясненным. Все публикуемые нами гераклейские клейма относятся к
первому этапу клеймения керамической тары этого центра, по хронологии которого
у исследователей нет разногласий. При определении находок мы пользовались при-
нятой большинством исследователей классификацией И.Б.Брашинского . Для уста-
новления хронологии каждого клейма учитывались замечания и уточнения, внесен-
ные Б. А. Василенко.
1. Ретроградно оттиснутое на горле амфоры двухстрочное клеймо: APIS [Т|,
ШПОР] 26 27
Е.М. Придик издал аналогичное клеймо , есть оно и у Б.Н. Гракова . Клеймо
фабриканта Аристипа относится к первой хронологической группе.
2. Однострочное гепаклейское клеймо, восстанавливаемое как |АТ ]ОП по из-
данному Е.М.Придиком . Клеймо относится к первой группе (400-370 гг. до н.э.).
3. Листовидное клеймо, на котором в три строки оттис^то имя АРХЕЛА. Ана-
логичное клеймо издано А.Б.Брашинским2 и Б.Н.Граковым . Б.А.Василенко счита-
ет, что листовидные клейма принадлежат фабриканту Архслаю, деятельность кото-
рого ^риходится на поздний период первой хронологической группы (около 370 г. до
4. Круглое клеймо на гераклейской черепице оттиснутое крупными вдавленны-
ми литерами (В JAKXfOX]. Наше клеймо вероятно фабрикантское в отличие от ма-
гистратского клейма с именем Бакха крестовидной формы и эмблемой в виде канфа-
ра . Клеймо относится к первой хронологической группе. Гераклейские клейменные
черепицы достаточно редки. В Херсонесском заповеднике хранится несколько герак-
лейских плоских черепиц с клеймами, например, круглое клеймо на черепице с
именами магистрата Агатона и фабриканта Диона (Инв. N 31550).
5. Прямоугольное клеймо, на котором в две строки оттиснуто имя магистрата
(EYPYA| АМО)
Клеймо аналогичное изданному Е.М.Придиком и, вероятно, оттиснуто одним с
ним штампомЗЗ. Клеймо относится к первой группе, относительно которой у иссле-
дователей нет разногласий по датировкам.
6. Оттиснутое в две строки такое же магистратское клеймо (EATYP (02)
Клеймо относится к первой хронологической группе и датируется рубежом V-IV
в. до н.э. - 370 г. до н.э.
7. Двухстрочное энглифическое клеймо ца горле X[IAA1|N[O].
Аналогичное клеймо находим у Придика34. Магистрат Силан относится к пер-
вой группе гераклейского клеймения.
8. Оттиснутое в две строки магистратское клеймо Хиона (XIQ] | NOX.
Между строками расположена эмблема - палица Геракла - символ магистрат-
ски власти. Восстановлено пр многочисленным аналогиям, в частности у Б.Н.Грако-
ва и Е.М,Придика . Первая группа, рубеж V-IV в. - 370 г. до н.э.
9. Круглое энглифическое клеймо с солярным знаком в центре и легендой вокруг
него НРАКАЕДА| YA В имени магистрата резчик вместо Д прорезал А. Б.А. Васи-
ленко выделил переходную группу гераклейских клейм, разместив ее между первыми
двумя группки, в которой имя магистрата дано полностью, а фабриканта - в сильном
сокращении . Именно к этой группе второй половины первой - первой половины
второй четверти IV в. до н.э. относится наше клеймо. Клейма Гераклида обычно
круглые или фигурные; наше клеймо круглое.
АР1[2ТО^|Ш£АртРЯ]^о/ОКИ КЛеЙМ° "а ГОРЛе гера,и,ейс,£ой aM*°₽“
Аналогичное клеймо издано Е.М.Придиком33. Клейма чиновника Аристокла
относятся к концу первого этапа гераклейского клеймения39. Наше клеймо принад-
лежит ко второй группе клейм этого центра и является, очевидно, переходным между
первыми группами гераклейских клейм.
42
Выпуск—YU--------------------------------------------Херсонесский сборник
^1е^мо» состоящее из двух имен, оттиснутых в две строки
По Б.^Василенко - Онас - магистрат40; Б.Н.Граков определил Агасикла как
фабриканта . Клеймо относится ко второй группе клейм Гераклеи Понтийской.
Оставшиеся пять клейм - это отдельные буквы и очень оббитые клейма, которые
из-за крайней фрагментарности не восстанавливаются. Ясно, что это гераклейские
клейма, а по характеру шрифта можно установить, что все они относятся к раннему
этапу гераклейского клеймения.
Следующая по количеству группа - это синопские клейма на амфорах и чере-
пицах.
17. Трехстрочное клеймо на синопской черепице XABPIAIASTYNOI
АРХЕПТО 1
Справа эмблема - щит с умбоном. По хронологической классификации синоп-
ских клейм Б.Н. Гракова клеймо относится к первой группе, подгруппа "Б"42 и
бытовало согласно уточненным датировкам хронологии синопских клейм в 360-320
гг. до н.э. .
18. Оттиснутое в три строки клеймо на ручке синопской амфоры. Сохранилась
лишь левая часть клейма, но восстановление и чтение произведено по аналогиям. В
правой утраченной части клейма размещалась эмблема, вероятнее всего орел на
дельфине. AflONYZI] | En[IMENА] | ASfTYNO]
Клеймо относится к первой группе и датируется 360-320 гг. до н.э.
19. Трехстрочное синопское клеймо на ручке. В правой части эмблема - одно-
ручный кувшин и цветок. ISOKPITOY] AZTY[NO] |ПО2[Е1ДЙ]
Астином Исокрит очень близок к астиномам первой группы, хотя собственно
клеймо относится ко второй группе, но является одним из ранних в ней44.
_ 20. Трехстрочное клеймо на ручке амфоры HPQN[YMOY]| ASTYNfOMOY] j
Клеймо относится ко второй группе и датируется 320-270 гг. до н.э. Поскольку
астином Хроним один из самых ранних астиномов группы, то и клеймо датируется
началом этой группы45.
21. Синопское клеймо, оттиснутое в три строки на амфорной ручке
AEQKPITO Y | ASTYNO | AIONISIO
Как и предыдущее клеймо, относится ко второй хронологической группе.
22. Последнее из синопских клейм очень плохой сохранности. В первой строке
читается только (Acruvo/zo), все остальное клеймо сбито. По характеру шрифта можно
предположить, что клеймо относится к ранним группам этого центра.
Три клейма принадлежали фазосским амфорами I V
23. Двухстрочное фазосское клеймо на ручке амфоры ААВРО | АЕЕХР
Аналогичное клеймо находим у Е.М.Придика46 и в каталоге А.М.Бон47. Хроно-
логическая классификация фазосских клейм хорошо разработана Ю.Г.Виноградо-
вым48. Согласно этой классификации, наше клеймо относится к позднему периоду
первой группы, подгруппе "В" и датируется 390-370 гг. до н.э.
24. Фазосское клеймо с эмблемой в виде амфоры в центре клейма и легендой,
расположенной по большим сторонам клейма вокруг эмблемы <X>A[EIQN] |
NI[KOAHMO2]. Аналогичное клеймо издано в каталоге А.М.Бон49. Оно относится к
группе 5, подгруппа "А" и датируется 340-320 гг. до н.э.
25. Последнее клеймо - это энглифический кружок, помещенный на ручке
амфоры круга Фазоса. Подобные клейма из одного или нескольких кружков часто
находят при раскопках античных городов Северного Причерноморья . Найдено по-
добное клеймо и при раскопках Пникса в Афинах5. Необходимо отметить, что
энглифические колечки не являются в действительности керамическими клеймами.
Они наносились по сырой глине срезанной тростинкой и являлись своего рода метками
для учета гончарами изготовленной продукции52.
Итак, анализ найденных керамических клейм показывает, что они укладыва-
ются в хронологические рамки рубежа V - середины IV в. до н.э., но не позднее
43
Херсонесский сборник____________________________—-----—----------Выпуск VII
середины столетия. Казалось бы, что синопские клейма второй группы хронологиче-
ски выпадают из этой схемы. Однако все без исключения астиномы принадлежат к
самым ранним в группе, а некоторые очень близки астиномам еще первой группы.
Таким образом, комплекс керамических клейм дает весьма обоснованную дату обра-
зования слоя в пределах первой половины IV в. до н.э. Приведенный выше анализ
находок остального керамического материала, в первую очередь амфорного и аттиче-
ской чернолаковой посуды не противоречит этой дате. Он показывает, что весь ком-
плекс находок датируется как и клейма концом V - первой половиной IV в. до н.э.
Что касается времени образования слоя, содержащее материалы первой поло-
вины столетия, то оно относится к середине IV в. до н.э. Важным аргументом для
датировки слоя является отсутствие в нем херсонесских амфор и херсонесских кера-
мических клейм. Это связано с тем, что массовое керамическое производстве и клей-
мение в Херсонесе появляются не ранее последней четверти IV в. до н.э. Этот слой
перекрывал строительные остатки очень плохой сохранности. Как выяснилось в про-
цессе раскопок, они принадлежали двум жилым домам, некогда возведенным в этом
городском квартале. Дома имели общую разделяющую их стену, сложенную из до-
вольно крупных известняковых глыб, положенных на глиняном растворе. Плохая
сохранность открытых кладок не дает возможности реконструировать планировку
домов. К тому же большая часть кладок домов скрыта под насыпью батареи XIX века.
До наших дней дошли только обрывки кладок в один-два ряда камня, которые объе-
динить между собой в единые постройки не представляется возможным даже на плане.
Почти не сохранились углы помещений, что затрудняет реконструкцию планов домов
и, естественно, восстановление планировки всего квартала. Можно только опреде-
лить общее направление ориентации всего квартала относительно сторон света. Квар-
тал был вытянут по оси юго-восток - северо-запад.
Все открытые строительные остатки относились к жилым постройкам, возведен-
ным в первой половине IV в. до н.э. Отметим, что наземных жилых зданий столь
раннего времени в Херсонесе до настоящего времени известно не было. Открытые
кладки являются пока самыми древними постройками каменного жилого строитель-
ства на херсонесском городище. И хотя составить представление о планировке этих
сооружений весьма затруднительно, сам факт наличия столь ранних наземных жи-
лых комплексов в северо-восточном районе города заслуживает особого внимания. Не
исключено, однако, что стены зданий были сырцовыми, а их фундаменты и цокольные
ряды кладок сооружались из бутового камня на глине. Во всяком случае, при раскоп-
ках открыты остатки лишь бутовых фундаментов, да и то весьма плохой сохранности.
В слое же их перекрывающем часто встречаются разложившиеся обломки сырцовых
кирпичей. Сейчас еще рано говорить какие это были постройки сырцово-каменные
или каменные полностью. Данных для этого слишком мало. Несомненно лишь, что
это было наземное домостроительство, которое возникло в этом районе города еще в
первой половине IV в. до н.э. Возведение наземных жилых построек, пришедших на
смену полуземляночным жилым структурам, явилось первым регламентирующим
этапом пространственной организации городской территории. Судя по ориентации
зданий по сторонам света, этот этап застройки заложил основу планировочной струк-
туры города на долгие века. Выбор направлений сетки улиц и городских кварталов
строился на базе т.н.' гипподамовой системы”, при этом основные принципы плани-
ровки городской территории, возникнув в первой половине IV в. до н.э., оставались
неизменными при всех последующих перестройках и реконструкциях.
Остатки жилых построек первого этапа наземного строительства в северо-вос-
точном районе Херсонеса были перекрыты слоем, содержащим материалы кон. V -
пер. пол. IV в. до н.э., о которых шла речь выше. Возникновение этогослоя связано со
следующим этапом строительства, охватившим внутриквартальную реконструкцию.
Выступающие на дневной поверхности того времени остатки построек, разбирались
до уровня фундаментов. Открытый нами слой являлся нивелировочным, выравнива-
ющим площади при новом городском строительстве. Для вновь возводимых зданий
использовались иногда как фундаменты остатки строений предыдущего времени.
Остатки зданий, относящиеся ко второму этапу наземного строительства в
Выпуск VII____________________________________________Херсонесский сборник
северо-восточном районе Херсонеса сохранились лучше, чем постройки первого пе-
риода. Эт(| прежде всего дворик древнегреческого здания, расположенного в VII
квартале5 , и два заглубленных в скалу полуподвальных помещения дома конца IV-II
в. д^н.э., в которых размещалось домашнее святилище Артемиды, Аполлона и Лато-
ньГ'. Наиболее хорошо сохранился дом во втором квартале, который был открыт
Р.Х.Лепером и совершенно справедливо отнесен К.Э.Гриневичем к кон. IV - нач. III
в. до н.э. В процессе дальнейшего исследования было высказано мнение, что здание
являемся жилым домом, а не булевтерием или пританейоном, как полагал К.Э.Гри-
невич .
В нашем распоряжении имеются материалы, которые позволяют достаточно
точно установить дату возникновения этого монументального здания, занимающего
половину городского квартала.
В 1977 году при раскопках третьей поперечной улицы, разделяющей второй и
третий кварталы, были открыты две вырубленные в скале слегка сужающиеся ко дну
круглые ямы. Верхние диаметры горловин обеих ям, обложенные бутом на глине,
оказались совершенно одинаковыми по 1,25 м как и их глубина - 1,4 м. Ямы были
засыпаны глинистым плотным грунтом, содержащим фрагменты керамики. Обломки
керамической тары принадлежали стенкам античных остродонных амфор, которые
возможно датировать в широких пределах IV в. до н.э. Однако две амфорные ручки с
т.н. колесными клеймами, относящимися к 340-320 гг. до н.э. дают основание дати-
ровать весь материал из засыпи ям третьей четвертью IV в. до н.э/' Такую датировку
подтверждают и фрагменты профилированных частей аттичесюэй чернолаковой ке-
рамики, дата которых не выходит за пределы 350-325 гг. до н.э?
Рис. 4
Поверх ям прошли бутовые фундаменты дома, во втором квартале. Так как
материал из ям дает достаточно твердую дату их засыпи (третья четверть IV в.дон.э.),
то мы получаем не менее твердую дату строительства монументального здания. Это
было время начала нового этапа строительства в северо-восточном районе Херсонеса.
45
Херсонесский сборник____________________________________________Выпуск УД |
Новый этап строительства не затронул основных принципов планировки райо-
на, оставив размеры кварталов прежними. Он коснулся лишь внутриквартальных
построек, которые, очевидно, возводятся в пределах первоначально отведенных для
этого площадей, не нарушая основной архитектурно-планировочной схемы. Лежа-
щая в основе первоначального планирования городской территории так называемая
"гипподамова" система, осталась при этом неизменной.
Второй этап застройки северо-восточного района Херсонеса связан с масштаб-;
ными мероприятиями, завершившими образование Херсонесского государства, пре-
вративших его в одно из крупных государств античного Причерноморья. После ко/ю-
низации земель северо-западного Крыма в середине - второй половине IV в. д^н.э. .
Херсонес обладает мощной сырьевой базой по производству товарного зерна . Экс-
плуатация сырьевой базы и интенсивное развитие на ее основе хлебной торговли во
второй половине IV в. до н.э. дали экономическую возможность для быстрого развития
всего полиса. В последней четверти IV в. до н.э. осваивается территория Гераклейско-
го полуострова, превращенная в специализированную виноградарскую зону по про-
изводству товарного вина. Значительно увеличивается территория города, возводится
новая оборонительная стена, новые городские кварталы, крупные общественные зда-
ния, бурно развиваются ремесла, расцветает культурная жизнь, сооружается антич-
ный театр. Именно на это время приходится второй этап городского строительства в
северо-восточном районе, явившийся, очевидно, одним из звеньев в цепи мероприя-
тий, проводящихся в связи с начавшимся экономическим подъемом в Херсонесе.
Итак, исходя из полученных данных можно говорить о двух этапах застройки
северо-восточного района города на протяжении первого столетия его жизни : первым,
определившим на многие годы всю систему организации наземного строительства,
относящемуся к первой половине IV в. до н.э., и последовавшим за ним в начале
последней четверти IV века до н.э. вторым новым крупным строительством, завер-
шившим архитектурное оформление этого района города, сохранявшимся до поздне-
античного времени.
ПРИМЕЧАНИЕ
1. Гриневич К.Э. Северо-восточные кварталы Херсонеса Таврического. ХСб, в. III, Севастополь,
1931, с. 7-48.
2. Золотарев М.И. Раннесредневековый рыбозасолочный комплекс в Херсонесе // АДСВ, в. 14,
Свердловск, 1977,с. 27-33.
3. Золотарев М.И. Раскопки в северо-восточном районе Херсонеса. // АО за 1976 г., М„ 1977. с.
4. Кругликова И.Т. Ремесленное производство простой керамики в Пантикапее в VI-III вв. до н.э.
//МИА, вып. 56, М., 1957, с. 107.
5. Зёест И.Б., Марченко И.Д. Некоторые типы толстостенной керамики из Пантикапея. // МИА
вып. 103, М., 1962, с. 158.
6. Белов Г.Д. Ионийская керамика из Херсонеса. // ТГЭ, в. XII, Л., 1972, с. 17-26.
7. Кахидзе А.Ю. Раскопки могильника Пичвнари. // КСИА, в. 151, М , 1977 с 11-12
8. Гайдукевич В.Ф. Раскопки Тиритаки в 1935-1940 гг. // МИА, в. 25, М.-Л., 1952, с. 91.
9. Зайцева К.И. Кубки V1-V вв. до н.э. из Ольвии. // ТГЭ, в. XIII, Л., 1972, с. 90-96
10. Белое Г.Д. Там же, с. 19-18.
11. Boardman J. Cexcavations in Chios 1952-1955. "greek Emporio". Oxford, 1967, pp. 157, 161, 162.
12. bparkes B. and Talcott L. Black and plain pottery of the 6-th, 5-th and 4-th centuries В C "The
Athenian agora", V-XII, Princeton - New Jersey, 1970, pp. 260, 292.
МИаТ ЮЗ M ^р1а^°Фигурная кеРамик* Пантикапея из раскопок 1945-1958 гг. //
14. Граффити античного Херсонеса, каталог. Под. ред. Э.И.Соломоник. К., 1978. сс. 49,53. 65.
15. Зеест И.Б. Керамическая тара Боспора // МИА, в. 86. М., 1959 с 100
Walne Trade- Exta'a"""s °f AthM,l*nА80га' *
И. Зеест И.Б. Керамическая тара..., сс. 74.83, 89,91; Брашинский И.Б. Греческий кепамичс-
скии импорт на Нижнем Дону в V-111 вв. до н.э.. Л., 1980, с. 107-119.
18. Брашинский И.Б. Греческий керамический..., с. табл. 11. N18.
19. Зеест И.Б. Керамическая тара..., с. 91.
46
Выпуск VII
Херсонесский сборник
20. Зесст И.Б. Там же, с. 83.
21. Зесст И.Б. Там же, с. 72.
22. Брашинский И.Б. Греческий керамический..., с. 21.
23.1 раков Б.Н. Энглифические клейма на горлах некоторых эллинистических остродонных ам-
фор. // I руды I ИМ, в. 1. М., 1926, с. 165-206.
24. Брашинский И.Б. Керамические клейма Гера клеи Понтийской. // НЭ.т.У, М., 1965, с. 10-
//^7 хГ М 1974 Х,аРа^еРе клеймения гераклейских амфор в первой половине IV в. до н.э.
25. Брашинский И.Б. Вопросы хронологии керамических клейм и типологического развития ам-
фор Гераклеи Понтийской. // НЭ.т. XIV. М., 1984, с. 3-20.
26. Придик Е.М. Инвентарный каталог клейм на амфорных ручках и горлышках и на черепицах
Эрмитажного собрания. Пгр., 1917, с. 23.
27. Граков Б.Н. Энглифические клейма..., N 14.
28. Придик Е.М. Там же, с. 23.
29. Брашинский И.Б. Керамические клейма..., с. 24.
30. Граков Б.Н. Энглифические клейма..., N 21.
31 Василенко Б.А. О характере клеймения..., с. 16.
32. Василенко Б.А. Там же, с. 19.
33. Придик Е.М. Там же, с. 109.
34. Придик Е.М. Там же, с. 23.
35. Граков Б.Н. Энглифические клейма..., N 63.
36. Придик Е.М. Там же, с. 126.
37. Василенко Б.А. О характере клеймения..., с. 22.
38. Придик Е.М. Там же, с. 122.
39. Василенко Б.А. Там же, с. 23.
40. Василенко Б.А. Там же, с. 23.
41. Граков Б.Н. Энглифические клейма..., с. 202.
42. Граков Б.Н. Древнегреческие керамические клейма с именами астиномов. М., 1928, с. 119.
43. Граков Б.Н. Каменское городище на Днепре // МИЛ. в.36, М., 1954, с. 90; Брашинский И.Б.
Экономические связи Синопы // Античный город. М., 1963, с. 133.
44. Граков Б.Н. Древнегреческие керамические..., с. 126.
45. Граков Б.Н. Там же, с. 125.
46. Придик Е.М. Там же, с. 47.
47. Bon А.-М. et A.Les timbres amphoriques de Thasos. Etudes thasiennes, IV, Paris, 1957, S. 58.
48. Виноградов Ю.Г. Керамические клейма острова Фазос // НЭ, т.Х, М., 1972, с. 3 и сл.
49. Воп А.-М..Op. cit. S.319.
50. Шелов Д.Б. Клейма на амфорах и черепицах, найденных при раскопках Пантикапея в 1945-
1949 гг. // МИА, в. 56, М., 1957, с. 219.
51. Grece V. Stamped wine jar fragments. Small odjects from the Pnix: II "Hesperia", Supplement X,
Princeton-New Jersey, 1956.
52. Василенко Б.А. О характере надписей и меток на древнегреческих амфорах // Новейшие от-
крытия советских археологов. К., 1975, с. 64.
53. Борисова В.В. Керамические клейма Херсонеса и классификация херсонесских амфор // НЭ,
т. XI, М., 1974, с. 100; Михлин Б.10. К изучению херсонесских керамических клейм // ВДИ,
1979, N 2, с. 158; Кац В.И. Типология и хронологическая классификация херсонесских магист-
ратских клейм // ВДИ, 1985, N 1, с. 100.
54. Гриневич К.Э. Там же, с. 131-132.
55. Золотарев М.И. Эллинистическое домашнее святилище в Херсонесе. // Причерноморье в ан-
тичную эпоху. Тбилиси,1985,с.266-276.
56. Рыжов С.Г. Дом IV-III вв. до н.э. в Херсонесе. //1СА, 1985, N 4, с. 155.
57. Виноградов Ю.Г. Там же, с. 41-42.1
58. Sparkes В. and Talcott. Opkit., р. 608-61 i, 708-711,830-834.
59. Щеглов А.Н. Северо-Западный Крым в античную эпоху. Л., 1978, с. 118.
60. Золотарев М.И. Некоторые вопросы греко-варварских взаимоотношений в Западном Крыму в
V-1V вв. до н.з. // Тезисы докладов и сообщений на II Всесоюзном симпозиуме по древней исто-
рии Причерноморья. Тбилиси, 1979, с. 26.
47
Выпуск VII
Херсонесский сборник
А. В. БУЙСКИХ
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ДОРИЧЕСКОГО
ОРДЕРА ХЕРСОНЕСА
Ордерная архитектура античного Херсонеса неоднократно становилась предме-
том специального рассмотрения, причем интерес к ней в последние годы значительно
возрос. Первые попытки систематизации и обобщения уникальной коллекции херсо-
несского лапидарна относятся к началу 1960-х гг.1 В 1970-х - начале 1980-х гг.
ордерную архитектуру Херсонеса изучали И.Р.Пичикян и Б.Н.Федоров.
И.Р. Пичикян подробно рассмотрел стилистические особенности, пропорцио-
нальный строй, хронологию, проблемы реконструкции лишь единичных сооружений
- алтаря Пасиада^, ионийского простиля3, а также ионического храма Афродиты
первых веков н.э. Из массового архитектурного материала им была подробно разо-
брана только группа ионических капителей первых веков н.э. и составлен их типоло-
гический ряд.
Б.Н.Федоров основное внимание уделил только архитектурным деталям дори-
ческого и ионического ордеров , сделал попытку введения практически всего извест-
ного к тому времени комплекса дорических деталей в научный оборот, правда, не
опубликовав обмеры самих деталей за редким исключением. Дорической архитекту-
ре Херсонеса им было посвящено несколько статей”, в которых автор классифициро-
вал капители, продатировал их по стилистическим особенностям, исходя из принятых
в Греции пропорциональных соотношений и в сопоставлении с другими деталями
дорического ордера; попытался определить общие габариты монументальных соору-
жений.
Однако, наше знакомство с коллекцией дорических деталей Херсонеса в натуре,
их подробные обмеры и изучение не позволили согласиться с основными выводами
Б.Н.Федорова. Нами исследован комплекс дорических архитектурных деталей ан-
тичного Херсонеса в количестве 80 экземпляров*, хранящихся в античном отделе
лапидария и экспозиции античного зала**. В задачи входило: классифицировать
детали; установить их хронологический и эволюционный ряды на основании выделе-
ния стилистических особенностей; поставить вопросе наличии местной архитектур-
ной школы и ее месте в ордерной архитектуре^Северного Причерноморья.
Достаточно представительный комплекс дорических деталей Херсонеса вклю-
чает барабаны колонн, капители <39 целых и фрагментированных капителей колонн
и 6 актовых капителей), а также фрагменты антаблементов - 3 архитрава, 1 триглиф
и 12 карнизных блоков с мутулами.
Одной из наиболее сложных явилась проблема датировки деталей. Средневеко-
вые напластования существенно нарушили культурный слой античного Херсонеса,
каменные детали использовались в качестве строительного материала, зачастую с
дополнительной обработкой, что влекло искажение первоначальной формы. В силу
этого ни одна архитектурная деталь (за исключением деталей из раскопок театра) до
* Автор выражает искреннюю благодарность О.И.Домбровскому, М.И.Золота-
реву, В.А.Кутайсову за разрешение использовать в работе неопубликованные детали
из раскопок Херсонеса и Калос Лимена, а также Т.И.Костромичевой и А.В.Шевченко
за содействие в работе с архитектурными деталями в фондах и экспозиции Херсонес -
ского историко-археологического заповедника.
**В общее количество не включены архитектурные детали малых форм - фрагмен-
ты полу-и трехчетвертных каннелированных колонок, диаметром от 7-10 до 20-22 см.
49
Выпуск VII [
Херсонесский сборник_________________
настоящего времени не может быть продатирована по стратиграфии или сопровожда-
ющему материалу, а также привязана к конкретному стилобату. Поэтому при дати-
ровке мы вынуждены были опираться только на стилистические особенности деталей.
Кроме того, необходимо было учитывать, что удаленность Херсонеса от метрополии
могла повлечь запаздывание распространения той или иной ахитектурной формы,
или наоборот, ее более длительное, чем в метрополии, бытование.
Изучая херсонесскую дорику, основное внимание мы уделили, в первую оче-
редь, капителям, т.к. их форма была наиболее подвержена стилистическим измене-
ниям в процессе эволюции ордера, и профиль их служит одним из главных датирую-
щих признаков. При датировке капителей мы ориентировались, с одной стороны, на
аналогии в памятниках дорического ордера Греции и островов Эгейского архипелага,
с другой, на точно продатированные ордерные детали городов Северного Причерно-
морья. Кроме того, необходимо было скорректировать датировки деталей по стилю с
археологическими датировками строительных остатков античного Херсонеса.
Согласно последним данным, появление в северо-восточной части городища
наземных каменных сооружений фиксируется в первой половине IV в. до н.э., не
ранее конца его первой четверти'. Следовательно, ранее этого времени, по нашему
мнению, нельзя ожидать и появления монументальных ордерных сооружений.
Нам представляется, что к наиболее раннему времени - середине -третьей
четверти IV в. дон.э. (тип I) относится единственная пока капитель (рис. 1,1), профиль
которой близок классическим и позднеклассичсским образцам, аналогично, напри-
мер, капителям храмов Афины Алей в Тегее (начало IV в. до н.э.)8; Южной стой V-IV
вв. до н.э. в Коринфе9; Нового храма и Южной стой V-1V вв. до н.э. Аргосского
Герайона 0 (рис. I, 2-4). Угол выноса эхина - 52 гр. - также характерен для этого
времени . Образующая эхина уже утратила присущую архаике и ранней классике
выпуклую форму и приближается к прямой, мягко закругляясь только у основания
абака, являя собою пример перехода к более сухим и подчеркнуто геометрическим
формам эллинистического времени.
Рис. 1
50
1
Выпуск VII___________________________________________Херсонесский сборник
Ко второму типу, который датируется последней четвертью IV в. до н.э., и
соответствует экономическому подъему государства и интенсивной строительной
деятельности, относятся капители, отличающиеся меньшим, по сравнению с пред-
ыдущей, выносом профилированной части, прямолинейным, трапециевидной формы
эхином, завершающимся углом непосредственно у абака (рис. 2, 1-9). У половины
капителей этого типа имеются каннелюры различного сечения, начинающиеся под
нижним ремешком. Количество ремешков колеблется от 3 до 4-х. Для этих капителей
известно много аналогий, связаны они с "македонской эпохой"1 ’ Встречаются они в
портике Филиппа Македонского на о. Делос (338 г. до н.э.), пропилеях Элевсина13-
постройке Филиппа III и Александра IV на о. Самофраке (между 323-316 гг. до н.э.)14
(рис. 2, 10-12). В капителях последнего сооружения глубина выноса равна 1/3 высоты
капители. Характерно, что это соотношение соблюдено и у наших капителей полно-
стью или с небольшим (до 2-3 см) отклонением. Капители с аналогичным профилем
эхина известны и в Северном Причерноморье, в частности, в Ольвии15’ - (рис.2,
13-15).
Рис. 2
Третий тип херсонесских капителей датируется III - началом II вв. до н.э. Для
<их в целом характерна более свободная трактовка формы профиля. Так, например,
>хин может быть вогнут в центре, напоминая по очертаниям профиль лесбийского
51
Херсонесский сборник______________________________________________Выпуск УЦ
киматия (рис. 3, 1-2). Форма эта применительно к дорическому ордеру полулег
широкое распространение за пределами Афин именно в эллинистическое время
Образующая эхина может иметь трапециевидную форму, причем ремешки не
всегда прорисованы четко, а глубина выноса не постоянна, колеблется от 2 до 7 см
(рис. 3, 3-9). Почти у всех капителей этого типа отсутствуют каннелюры. Кроме того,
именно к этому времени относятся, по нашему мнению, капители с выпуклой, "арха-
изирующей" формой эхина (рис. 3, 10-18). Обращение к архаическим и раннекласси-
ческим формам в целом характерно для ордерной архитектуры эллинизму и приоб-
ретает массовый характер после 300 г. до н.э. ', встречаясь как в Афинах (рис. 3,
20), так и в более отдаленных местах, в частности, храме Аполлона Пифийского на
о-ве Сикинос, расположенном на юге Кикладского архипелага (рис. 3, 21). Нашу
датировку подтверждает и сочетание выпуклой формы эхина капители с небольшой
кимой в верхней части абака (рис. 10, 11, 14) . Количество ремешков у капителей
этого типа 2-3, в одном случае 4. Нижний ремешок не всегда отделен врезом от
гипотрахелиона, его заменяет выкружка.
52
_____________________________________________Херсонесский сборник
Описанный тип капителей имеет достаточно надежные аналогии в архитектуре
Северного Причерноморья. В.Д.Блаватским в слое 11 в. до н.э. в Пантикапее открыта
капитель с карнизом над абаком и выпуклой формы эхина21 (рис. 2, 23). И.Д.Мар-
ченко опубликовала капитель общественного здания с портиком (т.н. пританея)
начала II в. до н.э., в которой эхин имеет трапециевидную форму, а завершением
абака служит небольшая кима (рис. 3, 22). Кроме того, некоторые капители, отно-
сившиеся к этому же сооружению (при наличии того же конусовидного профиля
эхина) не имели венчающего облома над абаком23.
Вдомплексе капителей Таманского толоса (вторая четверть III - середина II вв.
до н.э.) сосуществовали прямой трапециевидный и выпуклый эхины, причем, в ряде
случаев абак также завершался кимой25 - (рис. 3, 24-27). Подобное сочетание профи-
лей в капителях одного сооружения и небольшом хронологическом отрезке свиде-
тельствует, на наш взгляд, о верности датировки указанного типа херсонесских дета-
лей. В Ольвии также имеются капители со слегка выпуклым профилем эхина и
своеобразной формой граненых ремешков, разделенных скоцией (рис. 3, 29-31)*.
Более того, аналогичный профиль ремешков имеет капитель из той же коллекции, но
с прямой образующей эхина (рис. 3, 28). Выполнены они, судя по прорисовке ремеш-
ков, безусловно, одним резчиком или в одной мастерской. Данное обстоятельство, по
нашему мнению, еще раз подтверждает вероятность синхронного существования
капителей с прямой и выпуклой формой эхина в пределах эллинистического времени,
скорее всего, III - начала II в. до н.э.
Рис. 4
♦ Открыты Б.В.Фармаковским в 1905 г. Хранятся в фондах Государственного
Эрмитажа ( NN ОЛ 15831, 1445, 15716).
53
Херсонесский сборник _____________________________________________ВыпускУЦ
Согласно мнению А.Н.Карасева, с III в. до н.э. стволы колонн дорического
ордера в Ольвии делаются гладкими . Как видим, это явление характерно и для
синхронных деталей дорического ордера Херсонеса.
Кроме того, в 1989 г. в Калос Лимене (раскопки В.А.Кутайсова) обнаружена
первая дорическая капитель (рис. 3, 19), имеющая выпуклый эхин и три граненых
ремешка. Форма ее профиля напоминает херсонесские капители третьего типа. Сти-
листическая близость херсонесским капителям позволяет предположить влияние
херсонесской архитектурной школы. Ордерные архитектурные детали могли изготав-
ливаться как в самом Херсонесе, так и в Калос Лимене херсонескими мастерами.
К третьему типу также относится фрагмент капители (рис. 5, 1) в декоре кото-
рой заметно влияние ионического ордера - эхин порезан иониками. Аналогичные
капители с иониками на эхине венчали полуколонны фасада булевтерия в Милете
(около 170 г. дон.э.)27. В херсонесской капители отсутствует традиционный жемчуж-
ник под иониками, вместо него - граненый ремешок. Кроме того, на датировку элли-
нистическим временем указывает и скошенная полочка верхней плоскости абака.
И, наконец, к последнему, четвертому типу относится немногочисленная груп-
па деталей, профилировка которых в целом отличается от обломов капителей нор-
мального дорического ордера (рис. 4, 1-6). Капители эти датируются, скорее всего,
позднеэллинистическим временем, когда в результате ухудшения политической и
экономической ситуации были нарушены традиционные связи Херсонеса с греческим
миром, что сразу отразилось на качестве строительных работ. Изменяется пропорци-
ональный строй капителей - в одном случае эхин слишком мал в сочетании с чрезмер-
но удлиненной шейкой (рис. 4, 1), в другом - наоборот, непропорционально удлинен
за счет отсутствия ремешков (рис. 4, 6). Каннелюры у этого типа капителей отсутст-
вуют, ремешки (в большинстве случаев - один) или граненые, или имеют форму
торуса (трехчетвертного вала).
54
- --------------------------------------------------Херсонесский сборник
Подчеркнуто выпуклые формы эхинов и валообразные ремешки являются от-
ражением известных позднеэллистинских тенденций в дорической архитектуре, о
чем упоминалось выше. Поэтому такая профилировка ни в коей мере не может
свидетельствовать о варваризации" ордера . Капители с небольшим выносом вы-
пуклого эхина встречаются в позднеэллинистическое шэемя как в Афинах - внутрен-
няя верхняя колоннада Башни Ветров (ок. 40 г. до н.э.) , так и в отдаленных районах
эллинистической ойкумены, например, в Ойноанде (II в. до н.э.), расположенной во
внутренней области Малой Азии, севернее Ликии. Здесь эллинистические традиции
доживают до I в. н.э. (рис. 5, 7).
Известны такие капители и в Северном Причерноморье. В Ольвиии открыты
капители как со слегка выпуклым, так и прямым трапециевидным профилем в соче-
тании с ремешками в виде валиков. А.Н.Карасев датировал их не ранее II в. до н.э.
Из Ольвии и Тиры* (раскопки И.Б.Клеймана) также происходят капители, не име-
ющие ремешков (рис. 4, 12-13) - они практически одинаковы по размерам (высота
соответственно 24,5 и 22,5 см). Причем тирская капитель, имеющая выпуклый эхин,
аналогична по форме херсоне^ской. А.Н.Карасев, правда, датировал ольвийскую
капитель первыми веками н.э. Однако изучение в натуре комплексов дорических
деталей Ольвии, Херсонеса и Тиры позволяет нам все же считать эти детали поздне-
эллинистическими, т.к. применение именно таких несовершенных дорических форм
в первые века н.э. ^собенно на фоне расцвета римско-ионического и коринфского
ордеров на Боспоре ) маловероятно в принципе. Судя по коллекции деталей хсрсо-
нссского лапидария, греческий дорический ордер вообще не употреблялся в первые
века н.э. в Херсонесе. Кроме того, такие же небрежные формы и грубая прорисовка
обломов были зафиксированы ранее для ольвийских антовых капителей аттического
ордера, применявшихся в архитектуре жилых домов, причем именно в позднеэлли-
нистическое время134.
Для первых веков н.э. характерно использование так называемого римско-до-
рического ордера. Примером последнего служат две капители, не имеющие пока
аналогий в других северопричерноморских городах (рис. 5, 2-3). В одной из них эхин
украшен порезкой из ов (рис. 5, 2), в чем, возможно, следует усматривать влияние
позднеэллинистических традиций.
Характерен профиль этой капители - дорические ремешки заменяет полочка,
переходящая в гладкий ствол. Капители с аналогичным декором и профилем были, в
частности, распространены в Дунайских провинциях Империи35, откуда и могли быть
занесены в Херсонес. В другой капители эхин декорирован двумя рядами лиственного
орнамента. Нижний ряд состоит из больших округлых листьев, разделенных верти-
кальными стрелками. Листья эти по характеру прорисовки напоминают,скорее, пе-
ревернутый ионийский киматий. Верхний ряд состоит из мелких, свешивающихся
вниз треугольных листьев. Эхин резко, без, ремешков переходит в гладкоствольную
шейку.
Капители эти, опубликование О.И.Домбровским и Е.А.Паршиной^отнесены
авторами к первым векам й.э. в мчестве примера "варваризации стиля"30 Однако,
как и в случае с позднеэллинистическими деталями, следует говорить не о влиянии
на ордер "варварского стиля", а об общих тенденциях развития ордера, моде на
композитные формы в первые века н.э.
Антовые дорические капители имеют характерный набор обломов (рис. 6, 1-6).
Их объединяет наличие профиля "ястребиный клюв", небольшого количественного
набора обломов, в двух случаях - фасций на столбах. Наибольший интерес представ-
ляет капитель, открытая в 1989г. (раскопки М.И.Золотарева) - (рис. 6, 1), принадле-
жащая, судя по размерам, крупному общественному сооружению. Основанием для
датировки капители служит форма ее профиля. Для антовых дорлческих капителей
классической эпохи характерен иной профиль венчающей части3' (рис. 6, 7-9). Вы-
кружка-кима, завершающая эту и остальные херсонесские антовые капители (рис. 6,
♦ Благодарим И.Б.Клеймана за возможность ознакомиться с архитектурными
деталями Тиры.
55
Херсонесский сборник ___________________________________Выпуск Vg
2-6), входит в широкий обиход в ионическом и дорическом ордерах, начиная с IV в.
до н.э. Под выкружкой помещен каблучок - лесбийский киматий, что свидетельст-
вует о слиянии форм дорического и ионического ордеров.
Образующая "ястребиного клюва" приближается к прямой, также отличаясь от
характерной округлой "классической" формы. И, наконец, ремешок, отделяющий
профилированную часть от ствола, имеет форму полувала. Последний также харак-
терен для ионического ордера. Интересно, что наличие полувала в антовых дориче-
ских капителях редко встречается даже в Греции. Л.Шу, например, приводит лишь
три подобных случая - в памятниках Акрокоринфа, Афин - стоя Пойкиле на агоре
(460 г. до н.э.)39; о. Косстоя на нижней террасе Асклепейона (первая половина III в.
до н.э.)40. Причем, если в капители стой Пойкиле присутствуют все обязательные
"классические" обломы (рис. 6, 9), То в косской эллинистической капители появля-
ется выкружка над "ястребиным клювом" (рис. 6, 10). Следовательно, херсонесскую
капитель также можно датировать эллинистическим временем - от последней трети
IV, но не позднее первой половины III в. до н.э.
В Ольвии также известны две антовые дорические капители с полувалом в
качестве ремешка (рис. 6,11-12) и выкружкой над "ястребиным клювом". Остальные
херсонесские капители имеют граненый ремешок в виде полочки и обязательную
выкружку, которая датирует все капители в пределах III в. до н.э. (рис. 6, 2-6),
причем, из них самыми поздними являются две капители (рис.6, 4-5), в которых
Рис. 6
56
Выпуск VII
_______________________________________________________Херсонесский сборник
образующая ястребиного клюва ' трансформировалась в скошенную полочку, анало-
гично позднеэллинистической ольвийской капители 1909 г., обмер которой опубли-
кован С.Д.Крыжицким (рис. 6, 13).
Говоря о хронологии дорического ордера, необходимо отметить, что первая
с°иЬ!т>Ка устан04^л^ния периодизации дорических капителей была предпринята
Б.Н.Федоровым Исходя из стилистических признаков (в первую очередь, профиля
эхина), он разделил капители (учтя всего 27 экземпляров) на две группы. К первой
он отнес капители, имеющие выпуклую образующую эхина, а также меньшее коли-
чество ремешков (один-два). Непроработанный профиль последних, по его мнению,
свидетельствовал об их более раннем происхождении . Капители эти приведены в
качестве примера решения форм дорики раннего этапа существования Херсонеса,
когда мастера... чем-то скованы, не уверены: они как бы пробуют возможности
камня . Капители второй группы имеют выразительный и четкий профиль, кото-
рый, по мнению автора, приближается к классической трактовке форм середины V -
IV Ви4.<'° н'э’’ когда мастеРа Уже обрели уверенность в освоении непокорного кам-
ня... . Профили эхинов этой группы тяготеют к прямой линии, граненые ремешки
имеют несколько вариантов профилировки . Кроме того, автор сделал вывод, что
дорический ордер получил значительное распространение в городе уже с первых лет
его основания, когда мастера-колонисты осваивали непривычный и хрупкий строи-
тельный камень . В силу этого, по мнению Б.Н.Федорова, в конце V - самом начале
IV в. до н.э. не могли создаваться постройки в ионическом ордере, учитывая сложность
его орнаментальной порезки47.
Как видим, наш хронологический ряд капителей полностью отличается от пред-
ложенного Б.Н.Федоровым. Детали, которые, на наш взгляд, отражают самый позд-
ний этап в развитии дорической архитектуры Херсонеса, по мнению Б.Н.Федорова,
являются наиболее ранними. Однако нам представляется, что даже проба мастерами
возможностей камня не могла привести к созданию столь несовершенных форм, к
тому же с первых лет основания города, по следующим причинам.
Как показывает опыт изучения архаических городских слоев Пантикапея и
Ольвии, наиболее ранние ордерные архитектурные детали местного производства
выполнены как раз очень грамотно, с полным соблюдением мелких деталей профи-
лировки и имеют хорошо продотированные аналогии в синхронных по времени па-
мятниках ионийских центров48. Иными словами, ордерная форма импортировалась
в северопонтийские колонии в том виде, какой она имела в метрополии именно в это
время. Кроме того, ни в Пантикапее, ни в Ольвии не зафиксировано появление
монументальных (в данном случае, культовых) сооружений "с первых лет основания"
города.
Основание Пантикапея относится к первой половине VI в. до н.э. . Наиболее
ранняя из известных там архитектурных деталей - волюта алтаря - датируется второй
половиной VI в. до н.э.50, наиболее ранний храм Аполлона - в пределах первой
половины V в. до н.э.5 Кроме того, уже можно считать установленным, что наземное
строительство, в том числе общественных сооружений, в Пантикапее фиксируется
только с последней четверти VI в. до н.э., чему предшествовал этап земляночного
строительства со второй четверти по середину VI в. до н.э?
Основание Ольвии относится к рубежу VH-Vr"5 или середине VI в. до н.э?4, а
наиболее ранние архитектурные детали, принадлежащие храму Аполлона Врача,
датируется третьей четвертью VI в. до н.э? , тогда как наиболее ранние углубленные
в материк сооружения земляночного типа на этом же участке А.С.Русяева датирует
серединой VI в. до н.э?
Более того, в целом аналогичная картина хронологии городской застройки ха-
рактерна и для других античных городов Северного Причерноморья. Так, в Никонии
наземному строительству предшествовал этап существования заглубленных жи^щ,
суммарно датированный от второй половины VI по первую половину V в. до н.э. . В
Керкинитиде, основанной в третьей четверти VI в. до н.э., землянки существовали по
конец первой трети V в. до н.э., после чего их сменили наземные сооружения
Исходя из сказанного, нам представляется необходимым, с одной стороны,
57
Выпуск VII
Херсонесский сборник
еще раз^акономёрность наличия углубленными землю сооружений
Хого назначения на ранних этапах существования апоикии , с другой, - отметить,
что первые наземные каменные или сырцово-каменные, в том числе культовые соо-
лужения появляются не ранее, чем через четверть - две четверти столетия после
возникновения жизни на поселении городского типа.
Как нам представляется, в Херсонесе должны были иметь место аналогичные
процессы, что и подтверждают результаты работ М.И.Золотарева и установленная m
периодизация строительной деятельности в северо-восточном районе гора,ища .
Следует однако, оговориться, что основные выводы Б.Н.Федорова были опуб-
линованы ранее появления последних работ по хронологии городской застройки Хер-
сонеса Керкшштиды, Пантикапея. Но, несмотря на это, автором не была учтена и
периодизация строительных остатков архаических Пантикапея и Ольвии, хроноло-
гическая увязка открытых там ранее архитектурных деталей с массовым археологи-
ческим материалом. Все это и привело к ошибочному выводу о существование ростро-
ек дорического ордера в Херсонесе на первых порах существования города
Все сказанное подтверждает нашу мысль о том, что дорический ордер на момент
его появления в Херсонесе должен был иметь характерные для позднеклассического
времени формы. Тяжелые и грубые обломы не могут объясняться незнанием физиче-
ских свойств камня, а являются следствием нарочитой архаизации ордерной формы,
с одной стороны, и падением качества камнетесных работ, с другой.
Что касается тезиса Б.Н.Федорова о том, что в раннем Херсонесе не мог поя-
виться храм в ионическом ордере из-за сложности его декоративных элементов, то,
как нам представляется, реконструкция храма Аполлона в Пантикадре, выполненная
И.Р.Пичикяном на основании открытых Б.Д.Блаватским деталей0", полностью это
мнение опровергает. Кроме того, в Гермонассе найдена великолепная ионическая
двухфасадная капитель, датированная первой половиной V в. до н.э?
В Ольвии наиболее ранние архитектурные детали, открытые на втором темсно-
се64, также принадлежали ионическому ордеру. Большее количество ранних деталей
дорического ордера, чем ионического, в Херсонесе следует объяснять, прежде всего,
традиционным характером использования ордерной формы метрополии в колонии. И
если нам ничего не известно об ордере культовых построек Гераклеи Понтийской, то
можно предполагать, что основавшие ее колонисты из Мегар и Беотии65 перенесли на
Южный Понт и свои строительные традиции, и приверженность дорическим формам
ордера.
Подводя итог рассмотрения типологического ряда дорических капителей, отме-
тим, что дорический ордер Херсонеса, начиная с позднеклассического времени, про-
шел в своем хронологическом развитии несколько этапов. Уделом; ёго\эволюцня
проходила тем же путем, что и в Греции. Причем необходимо б+метить, что ордер
приобретал законченную форму, синхронную той, что бытовала в Греции, только
тогда, когда происходил "импорт идей", когда в Херсонес прибывали опытные архи-
текторы и мастера-каменотесы.
На всем протяжении своего существования в Херсонесе дорический ордер сохра-
нял присущую ему чистоту форм. Воздействие других ордеров, в частности, иониче-
ского, в целом было незначительным и не имело определяющего значения на развитие
этого стилевого направления. Влияние ионического ордера фиксируется нс ранее III
в. до н.э., подчиняясь общим тенденциям эволюции дорической ордерной формы.
Изменение политических и экономических условий сказалось на внешних кон-
тактах, повлекло за собой понижение качества строительных работ и, как следствие,
деградацию ордерной формы. Такая картина типична для античной архитектуры
Северного Причерноморья в целом, когда к концу эллинистического времени уже
четко фиксируется стилевое греко-варварское направление66.
Кроме того, богатство и разнообразие дорических архитектурных деталей, а
также их наличие не только в Херсонесе, но и ближайших городских центрах, позво-
ляет ставить вопрос о существовании традиций местной архитектурной школы. Вли-
яние ее, по-видимому, сказалось на формировании облика монументальной застрой-
ки городских центров Западной Таврики.
58
Выпуск VII
Херсонесский сборник
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
к статье А.В.Буйских Некоторые проблемы изучения дорического ордера
Рис, I. Капители первого типа: I - Херсонес, N 8/37007; 2 - Тегея. Храм Афины Алей; 3 - Аргос,
I ераион. Новым храм; 4 - Аргос. Герайон, Южная стоя.
СТэ /2тА*япэИ!еЛ м 7а/Р,°™л™"а: * '9 ’ ХеРсо"ес: 1 -2 - N 4/37007; 3 - N 7/37007; 4 - N 14/37007; 5 -
N 82/36892, 6 - N 10/37007; 7 - N 13/37007; 8 - N 12/37007; 9- N 11/37007; 10-о-в Делос. Пор-
тик Филиппа Македонского; I 1 - о-в Самофрака; 12-Элевсин. Пропилеи; 13-15 - Ольвия (всеб-
н).
Ри,с- ,3п!5аоГТгЛН тРет.ьеготипа; 1 18 - Херсонес: I - N 379/09; 2 - N 58/37020; 3 - N 278/37151; 4 -
22{36987; 5 ' N |.6/37007; 6 ' N 15/37007; 7 - N 21/36987; 8 - КП - 139; 9 - N 205/37048; 10 - N
15/37051; 11 - N9/37OO7; 12 - экспозиция; I3-N4/37007; 14-N 5/37007; 15-б/н; 16-N
58/37020; 17 - N 36/37007; 18 - б/н;
1? ;Хал«с Лимс,,; 20 - Афины; 21 - о-в Сикинос; 22-23 - Пантикапей; 24-27 - Таманский голос;
28-31 - Ольвия.
Рис.4. Капители четвертого типа: 1-6 - Херсонес: 1 - N 1/37007; 2-3 - б/н; 4 - N 2/37007; 5 - N
3/37007; 6 - N6/37007; 7 - Ойноанда; 8-12 - Ольвия; 13 - Тира.
Рис. 5. Капители с декоративным эхином: 1 -3 - Херсонес: I - N 1 /36368; 2 - N 8117; 3 - N 1 /35650.
Рис. 6. Антовые капители: 1-6 - Херсонес: 1 - 1989 г.; 2 - N 116/37007; 3 - N 19/37007; 4-5 - б/н; 6
- N 80/37007; 7-9 - Афины: 7 - храм Гефеста; 8 - храм Ареса; 9 - стоя Пойкиле; 10 - стоя, о-в Кос;
11-13 - Ольвия: 11 -N 5533; 12 -N 80191; 13 -N 2401.
ПРИМЕЧАНИЕ
1. Борисова В.В. Эллинистические архитектурные детали // СХМ. 1960. Вып. I. с. 5-9; Домбров-
ский О.И. Античный театр в Херсонесе (раскопки 1954-1958 гг.) // СХМ. I960. Вып. 1. с. 80-89;
Домбровский О.И., Паршина Е.А. Архитектурные детали античного Херсонеса // СХМ. 1961.
Вып. II. с. 86-87, рис. 3.
2. Пичикян И.Р. Алтарь Пасиада в Херсонесе // СА. 1976. N3. с. 248-255.
3. Пичикян И.Р. Храм ионийского ордера в Херсонесе (попытка реконструкции) // ИКАМ. М.,
1977. с. 169-176.
4. Пичикян И.Р. Малая Азия - Северное Причерноморье. Античные традиции и влияния. М.,
1984.
5. Федоров Б.Н. Дорическая архитектура Херсонеса Таврического IV-III вв. до н.э. // КСИА.
1983. Вып. 174. с. 3-8.
6. Федоров Б.Н. О дорической архитектуре греческого Херсонеса // Проблемы развития зарубеж-
ного искусства. Вып. IV. Ленинград, 1974. с. 22-30; Он же. О композиции и реконструкции жил-
ого дома конца IV-III вв. до н.э. в VII квартале Херсонеса // Проблемы развития зарубежного ис-
кусства. Вып. V. Ленинград, 1975, с. 18-25; Он же. Аритектура Херсонеса Таврического V-П вв.
до н.э. и опыт ее реконструкции /Автореф. дисс. докт. архитектуры. - Ленинград, 1983.
7. Золотарев М.И. Об этапах жилой застройки северо -восточного района Херсонеса в конце V-IV
вв. до н.э.//Проблемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья. Тез. докл. обла-
стной конф. - Запорожье. 1989. с. 49+50.
8. Всеобщая история архитектуры в 12 томах (Архитектура античного мира (Греция и Рим). М.,
1973.Т. 2, KH.l.c. 279, рис. 14.
9. BroneerО. Investigations at Corinth 1946-1947 // Hesperia. Vol. XVI. 1947. N 4. peLXIV. 27.
10. Amandry P. Observations stir les monuments de L’Heraion d’Argos // Hesperia. - Vol. XXI. -1952.
N 3. h. 257, fig. 17.
11. Парланд A.A. Храмы древней Греции. СПб., 1890. с. 77.
12. Шуази О. История архитектуры. М., 1935. т. 1. с. 236.
\ \ 13. Парланд А.А. Там же, с. 77, рис. 526; 53.
14. McCredir J.R. Samothrace: Preliminary Report on the Campaigns of 1965-1967 // Hesperia. Vol.
XXXVII. 1968. N 2. p.226, fig. 4.
15. Буйских А.В. Ордерные архитектурные детали из Ольвии // АДСП. Киев, 1988. с. 55, рис. 2,
1-4,12,13.
16. Meritt L.S. An Imitation of the Antique in Architectural Mouldings // Hesperia. Vol. XXXV. 1966. N
2. p. 144.
17. Там же, p. 145.
18. Парланд A.A. Там же, с. 77-78.
19. Frants A., Thomson N.A., Travlos J. The "Temple of Apollo Pythios” on Sikinos // AJA. Vol. 73.
1969. N 4. pl. 112.
20. Парланд A.A. Там же, с. 77-78.
59
Выпуск VII
Херсонесский сборник -----------------------------------------------------——
21. Блаватский В.Д. Строительное дело Пантикапея по данным раскопок 1945-1 49 и 1 952-1953
22. Марченко И.Д. Из истории архитектуры Пантикапея//КАМ. М., 1966. с. 145. рис. 4-3.
23. Воронов Л.А., Михайлова М.В. Особенности новооткрытого античного памятника в Керчи //
Архитектурное наследство. 1975. N 23. с. 97.
24. Сокольский Н.И. Таманский толос и резиденция Хрисалиска. М.. 1976. с.46.
25. Сокольский Н.И. Там же, с.61, рис. 38, I -13.
26. Карасев А.Н. Архитектура//АГСП. М., 1955. с. 194.
27. Coulton Y.Y. Architectural Development of the Greek Stoa. London, 1976. p. 192. tig. 17a.
28. Карасев А.Н. Там же, c. 194-195.
29. Lawrence A.W. Greek Architecture Harmondsworth, 1967. fig-135.
30. Coulton J J. Oinoanda: the Dorik Building /Mk./ //AnatSt. Vol. XXXII. 1982. p. 55-56, fig. 6 - C.
41.
31. Карасев А.Н. Там же, с. 194, рис. 8.
32. Карасев А.Н. Там же, с. 194-195.
33. Пичикян И.Р. Малая Азия..., с. 230 и сл.
34. Крыжицкий С.Д. Жилые ансамбли древней Ольвии / VI -11 вв. до н.э./ Киев. 1 /71. с. 136,
рис. 33-8. » ,
35. Alicu D. Ordine Architectonice la Ulpia Traiana Sarmlzegetusa // Apulum. 1981. XIX. p. IOl.pl.
111,1-3.
36. Домбровский О.И., Паршина Е.А. Архитектурные детали..., с. 86-87, рис. 3.
37. McAllister М.Н. The Temple of Ares at Athens // Hesperia. 1959. Vol. XX VIII. 1959. N I. p. 36, fig.
20.
38. ShoeL.T. Greek Mouldings of Kos and Rhodes // Hesperia. Vol. XIX. 1950. N 4. pl. 340.
39. Thomson H.A. Excavations in the Athenian Agora: 1949 // Hesperia. Vol. XIX. 1950. N 4. pl. 103-
a. Meritt L.S. theStoa Poikile // Hesperia. Vol. XXXIX. 1970. N 4. p. 239, fig. la.
40. Shoe L.T. Op. cit., p. 349-350, p. 362. fig. 1 -7.
41. Крыжицкий С.Д. Жилые ансамбли..., рис. 64-7.
42. Федоров Б.Н. О дорической архитектуре...; Он же. Дорическая архитектура Херсонеса...
43. Федоров Б.Н. О дорической архитектуре.., с. 23.
44. Федоров Б.Н. О дорической архитектуре.., с. 23.
45. Федоров Б.Н. Дорическая архитектура Херсонеса..., с. 3.
46. Федоров Б.Н. О дорической архитектуре.., с. 23-24.
47. Федоров Б.Н. Дорическая архитектура Херсонеса.., с. 7-8.
48. Блаватский В.Д. Там же, с.30, рис. 16; Пичикян И.Р. Малая Азия.., с. 157 и сл.; Русяева А.С.
Новый культовый участок Ольвии // ПИО. - тез. докл. и сообщ. семинара. Парутино, 1985. с. 69;
Она же. Новые данные о культе Аполлона Врача в Ольвии // АДСП. Киев. 1988. с. 171, рис. 2.3;
Буйских А.В. Там же, с. 60-61, рис. 4-14, 19.
49. Гайдукевич В.Ф. История античных городов Северного Причерноморья // АГСП. М., 1955, с.
23-147.
50. Пичикян И.Р. Архаическая капитель анта из Керчи // КСИА, 1975. Вып. 143, с. 90-92; Он
же, Малая Азия.., с. 172.
51. Пичикян И.Р. Малая Азия.., с. 166.
52. Толстиков В.П. Некоторые пути изучения центральной части Пантикапея и проблема эллино-
скифских отношений на Боспоре в VI-V вв. до н.э. // Скифия и Боспор. Археологические матери-
алы к конференции памяти академика М.И.Ростовцева. Новочеркасск, 1989. с.41.
53. Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса VI1-I во. До н.э.. М., 1990., с. 36.
54. Крыжицкий С.Д. Ольвия. Историографическое исследование архитектурно-строительных
комплексов. Киев, 1985., с. 174.
55. Русяева А.Н. Новый культовый участок..,^. 69; Она Же. Новые данные.., с. 171-172.
56. Русяева А.С. Новые данныеХ, с. ,169.
57. Секерская Н.М. Античный Никопий и его округа в VI-1V вв. до н.э,, Киев., 1989.. с. 20, 49.
58. Кутайсов В.А. Античный город Керкинитида VI-11 вв. до н.э., Киев., 1990., с. 70.
59. Крыжицкий С.Д. Жилые дома античных городов Северного Причерноморья (VI в. до н.э. - IV
в. н.э.). Киев., 1982., с. 20.
60. Золотарев М.И. Там же, с. 49-50.
61. Федоров Б.Н. О дорической архитектуре.., с. 30.
62. Пичикян И.Р. Малая Азия.., с. 160-161, рис. 56.
63. Арзамаиов Г.Ф. Архаическая капитель из Тамани И ВДИ. 1989. N 4, с. 49-54, рис. I 2.
64. Русяева А.С. Новые данные... с. 171, рис. 2,3.
З/З^^Иб.1 ' В0П',0С^'° '* °^С™1вЛЬСГ>аХ ЖШ,,,'ЖН0В<Н1,>
66. Крыжицкий С.Д. Жилые дома античных... с. 128 и сл.
60
Выпуск VII
Херсонесский сборник
В.Н. ДАНИЛЕНКО
ХЕРСОНЕССКИЕ КАМЕННЫЕ САРКОФАГИ
ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ
Первые раскопки некрополя Херсонеса начались около 200 лет тому назад. Еше
н конце XVIII в., сразу после присоединения Крыма к России иоснования Севастополя
местные и приезжие коллекционеры начинают "изрывать ямы" на городище и в его
окрестностях не только с целью добычи обработанного камня для строительств.а
молодого Севастополя, но и в надежде отыскать монеты, надписи и различные "лю-
бопытные вещи для охотников древности" . В первую очередь внимание раскопщиков
привлек некрополь, где можно было найти целые вещи, драгоценности, памятники
искусства, которые и интересовали коллекционеров.
На одном из ранних планов "нового" Херсонеса, снятом задолго до официально-
го начала исследований кладбища и приложенном к труду З.А. Аркаса, у самого берега
Карантинной бухты, против Девичьей горы и на ее склонах обозначен большой
участок некрополя, наряду с подземным гидротехническим сооружением2’
Особенно обращает на себя внимание свидетельство Жильбера Ромма, относя-
щееся к 1786 г. о раскопках того же участка некрополя. Ко времени его пребывания
на развалинах Херсонеса насчитывали уже свыше ста доступных осмотру могил,
часть из которых, по словам автора, была открыта "только на днях"3. От следующего,
1787 года, сохранилось сообщение о том, что в этих "пещерах" складывают находя-
щиеся в карантине товары и даже используют их для жилья4. В дальнейшем, работы
на некрополе продолжались в 40-х, 50-х годах, а с начала 90-х годов XIX столетия они
приобрели систематический характер и с более или менее значительными перерыва-
ми продолжаются до сегодняшнего дня.
За эти годы раскопки некрополя дали громадное количество ценных историче-
ских памятников. Однако, среди массы находок гробы или саркофаги эллинистиче-
ского времени практически не встречались. В других же государствах Северного
Причерноморья - Ольвии, на Боспоре хорошо известны деревянные саркофаги . Как
деревянные, так и каменные саркофаги найдены в различных пунктах античного
мира6. Н.И.Сокольский с некоторым недоумением бтмечйл отсутствие саркофагов в
Херсонесе, но объяснял это обстоятельство плрхрй сохранностью дерева в его моги-
лах7. /
В 1960-1961 гг. производилось обследование крупнейшего оборонительного со-
оружения Херсоцеса - башни Зенона, которая входила в систему фортификации
юго-восточного района города. Эта башня не является конструкцией однородной и
одновременной. Первоначально возведено сравнительно небольшое круглое в плане
сооружение диаметром около 8 м. Впоследствии вокруг этого центрального ядра
выросли три кольца, каждое из которых усиливало ее оборонную мощь и делало
башню большей по размеру - диаметр третьего кольца свыше 23 м. В ходе исследова-
ний выяснилось, чо за облицовкой ядра возведен еще один ряд кладки. В этой внут-
ренней облицовке (а частично также в забутовке и наружной облицовке) было най-
дено примерно 850 обработанных камней, среди которых почти половину составляют
фрагменты различных архитектурных деталей и надгробных памятников.
Все они изготовлены из местного известняка, встречающегося на Гераклейском
полуострове повсеместно и широко употреблявшегося в древности для возведения
жилых и общественных зданий, производственных и оборонительных сооружений.
Особый интерес представляет более 160 фрагментов, сохранивших, лучше или хуже,
полихромную роспись, в том числе уникальный образец древнегреческой живописи -
- —
Херсонесский сборник
Выпуск УЦ
Р РСреди многочисленных архитектурных деталей автором их первой публикации
С.Ф.Стржелецким была выделена группа профилированных камней, названных
предварительно фризами каких-то монументальных надгробии, реконструировать
которые он, однако, не взялся® и заметил: "В настоящее время еще не ясен общин вид
НЭДГРБолее решительную позицию занял Б.Н.Федоров, реконструировавший надгро-
бия и нашедший в них место для рассматриваемых 'фризов Он опубликовал рекон-
струкции трех монументальных надгробий, представляющих собой сборки из отдель-
ных архитектурных деталей, найденных в башне Зенона, 20-й куртине и протейхизме
перед главными городскими воротами. Этого не стоило делать, поскольку нет уверен-
ности в том, что во все три перечисленные места памятники попали одновременно и
с одного участка некрополя. Более того, есть основания считать, что памятники,
вложенные в основание протейхизмы, несколько более поздние, чем в двух других
местах. Но как бы там ни было, предложенные реконструкции базируются на найден-
ных и реально существующих деталях. Они представляют собой сложные П-образные
в плане сооружения со стелой в центре, окруженной стрех сторон высокими стенами.
"...Памятник имеет вид ограды и с заднегофасада представляет собой как бы неперек-
рытый наиск" °’ На наружной стороне автор помещает живописную композицию,
изображающую покойного или сцену прощания. Такая реконструкция вызывает
серьезные возражения и представляется совершенно необоснованной.
Б.Н.Федоров постулировал двухфасадность сооружения: главный фасад с рос-
писью и задний, куда выходили торцы или анты П-образного памятника и стела,
обращенная сюда лицевой стороной. Это столь же логично, как храм в антах повер-
нуть задом наперед, обратив его к зрителям задней глухой стенкой.
Известно, что античные некрополи вытягивались вдоль дорог, шедших в разных
направлениях от города {Pans., П, 7, 2-3] . Если кладбище не вытянуто в одну
линию, а занимает какую-то компактную площадь, то памятники располагались
вдоль аллей, пересекавших эту территорию. Таким образом, надгробия смотрятся
лишь с одной стороны, противоположная же сторона обычно была прикрыта деревь-
ями, кустарником и невидна прохожим (Paus., VIII, 24,7; Cic., V, 23,65 ]. Да и вообще
неясно, почему тот фасад, где помещена наиболее важная информация - имя умер-
шего, должен считаться задним. Стелы, подобные хсрсонесским, известны во многих
греческих городах, но нигде их не ставили так, как предлагает автор реконструкции.
Здесь не место подробно рассматривать другие детали реконструкций. Можно
лишь указать на то, что П-образные наиски, сложенные насухо С толщиной всего в
один камень, как изображено на рисунке, неизбежно рассыпется при самом слабом
землетрясении, а могут завалиться и без землетрясения, если их посильнее толкнуть.
Антропоморфное надгробие ни в коей мере не заменяется картиной на главном фаса-
де, как полагает автор: это памятники совершенно различные по смысловому содер-
жанию. Пьедесталы (в третьей реконструкции) всегда имеют одно или несколько
прямоугольных углублений, в которых крепились шипы стел, а следовательно, они
не могли использоваться в качестве базы для малых наисков.
Ца боковых сторонах многих камней рассматриваемой группы имеются следы
притески, тщательной подгонки к соседним плитам, стоявшим в том же ряду. Это
множественные параллельные линии, оставленные теркой, или заглаживание, воз-
никшее в результате пропиливания. Однако на нижних плоскостях, более важных для
устойчивости сооружения, сплошь и рядом встречаются следы работы топором. Такая
обработка основания камней исключает их использование в изящных, аккуратно
выполненных (что вообще характерно для древнегреческих надгробий) нансков.
Б.Н.Федоров совершенно справедливо указывает на уникальность формы ре-
конструированных им памятников, на то, что они не имеют прямых аналогий в
античном мире .
Но если рассматриваемые профилированные камни не были ни фризами, ни
антаблементами монументальных надгробий, то для чего же они могли служить?
Таких блоков или их фрагментов найдено в башне Зенона 24: в 20-йкуртине и
62
ВыпусК-VlI---------------------------------------------Херсонесский сборник
фундаменте протсйхизмы перед 16-й куртиной и главными воротами* - 9, ранее было
известно и хранится в архитектурном лапидарии Херсонесского заповедника - 6.
Итого - 39. Любопытното, что абсолютное их большинство оказалось использованным
вторично при строительстве оборонительных сооружений. Происхождение шести
блоков из раскопок К.К.Косцюшко-Валюжинича и Р.Х.Лепера трудно установить. Не
исключено, что по крайней мерс часть из них также извлечена из кладок.
Длина отдельных блоков довольно значительно колеблется в пределах от 260 до
1012 мм. Впрочем, длина в данном случае ни о чем не говорит, так как стенки
сооружения, собиравшегося из этих блоков, могли составляться из двух, трех или
большего их числа. Одна из плит, судя по завершенности архитектурного оформле-
ния, является торцовой стенкой того сооружения, которому она принадлежала. По
бокам она ограничена плоскими пилястрами, вверху - карнизом, средняя часть имеет
форму вытянутого прямоугольного углубления, от его углов расходятся косые линии,
как бы продолжающие биссектрисы углов. Длина этой полностью сохранившейся
плиты 650 мм.
Более важным показателем представляется высота плит. Она заключается в
пределах от 285 до 466 мм, но чаще всего приближается к 300-320 мм. Лицевые
поверхности всех плит расчленены на ряд горизонтальных полос или лент, помещен-
ных в разных плоскостях. Нижняя полоса несколько (примерно на 5-10 мм) заглуб-
лена по отношению к вышележащим и на первый взгляд должна вставляться в паз,
вырубленный в каком-то основании. Именно так она закрепляется на стенке в рекон-
струкции Б.Н.Федорова. Но такому предположению противоречит окраска этой по-
лосы в красный цвет, сохранившаяся на ряде фрагментов. По крайней мере, в двух
случаях такой полосы вообще нет.
Следующие три ленты самые широкие, вместе они составляют 54-67 % высоты
плиты. Из них средняя несколько заглублена по отношению к плоскости двух осталь-
ных. Выше еще одна полоса, чуть выдвинутая вперед, нависая над нижележащей.
Плита завершается карнизом, профилированным в виде каблучка и полки.
С небольшими вариантами все описываемые плиты профилированы именно
таким образом. Часть плит угловые. Их торцы обработаны в форме пилястров с
небольшим валиком в верхней части (вместо капители) и базой в виде схематизиро-
ванной львиной лапы, подобной тем, что украшают некоторые алтари или помпей-
ские катрибулы . Ножки погребальных столов близкой конфигурации неоднократно
находились в Северном Причерноморье .
На многих плитах из башни Зенона сохранилась роспись. Фриз с изображением
животных на средней заглубленной ленте одной из плит подробно бп'исан С.Ф.Стрже-
лецким. Довольно хорошо видны
фигуры двух грифонов и, по всей вероятности, львицы . На других участках
красочный слой поврежден настолько, что нвчтолько невозможно хотя бы предполо-
жительно установить породу животных, но даже определить их размеры, позы. На
одном из пилястров сохранилась фигура сирены. Она представляет собой изображе-
ние женщины с крыльями и птичьими ногами. Фигура обращена анфас, правая рука
поднята над головой, левая немного согнута в локте и опущена вдоль тела. Очень
похоже, что сирена изображена в момент пения.
И грифоны и сирены ведут свое происхождение с Востока, где они были связаны
с подземным царством мертвых. Крылатые быки, крылатые львы, иногда с человече-
скими головами, порой с головами хищных птиц, повсеместно встречаются в искус-
стве стран Передней Азии, как сторожа вообще, в том числе как охранители гробниц.
Существа в виде птиц с женскими головами (птицы Ба) олицетворяли жизненную
силу человека и заботились о его душе после смерти . Впоследствии греки заимство-
вали эти фантастические образы, переосмыслили их по-своему, дали им новые имена,
придумали новое происхождение и виды деятельности [Apoll., Bibl., 1, 4; 1, 7, 10; 1,
9, 25 |. Естественно, что с этими мифологическими мотивами были знакомы жители
• Раскопки И.А.Антоновой. Пользуюсь случаем принести ей глубокую благодарность за любезное
разрешение использовать материал.
—
Выпуск V||
Херсонесский сборник---------------------------- —
античных городов Северного Причерноморья, тем более, что поражение грифона
им™о очень широкое распространение в скифском искусстве а одним „з мад
обитания грифонов считались территории, лежавшие к северу от Скифии (Her., IV,
13 I . В том числе и под влиянием скифских представлении, фантастические сущад.
ва закрепляются в мифологии и искусстве Боспора и Ольвии . Изображения грифо-
нов встречаются в Херсонесе довольно часто на протяжении длительного времени:
уже на монетах 30-х годов IV в. до н.э.20 помещаются их фигуры в той же позе, что и
на рассматриваемых плитах, в рельефе мы видим сидящего грифона, возможно, на
торцовой стенке саркофага римского времени Изображение сирен, как справедливо
замечает Н.П.Сорокина, чаще встречаются в ионийских центрах Северного Причер-
номорья, по и в Херсонесе известна терракотовая пластина I-II вв. с фигурой сипе-
ны2 , которую Н.В. Пятышева, правда, реконструировала как змееногую богиню °,
И те, и другие фантастические существа, изображения которых сохранились на
рассматриваемых плитах, связаны с культом мертвых, погребениями, некрополями.
Такая связь просматривается с очень отдаленных времен. Начиная с конца VI в. до
н.э. в этрусских гробницах (Тарквинии, Вульги) появляются звериные фризы, где
наряду с оленями, лошадьми, львами шествуют, также как и на рассматриваемых
херсонесских изображениях, грифоны24. Сирены и грифоны найдены в башне Зенона
вместе с надгробными памятниками. Вполне закономерно, что Б.Н.Федоров попытал-
ся найти им место среди надгробий, но, как мы постарались показать, недостаточно
убедительно. С.Ф.Стржелецкий не нашел для них хотя бы отдаленных аналогий, но
указал, что "профилировка фриза, роспись, звериный фриз на средней полосе, харак-
тер боковых пилястр на углах близки тем же элементам в деревянных саркофагах
IV-III вв. до н.э."25.
Представляется, что здесь С.Ф.Стржелецкий подошел к совершенно правиль-
ному истолкованию значения "фризов". Последние являются не чем иным, как дета-
лями стенок саркофагов, имитирующих саркофаги деревянные, широко распростра-
ненные в греческом мире26, чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить ряд более
или менее известных фактов.
1. Сама возможность перенесения деревянных традиционных форм в другой
материал - камень - не вызывала никаких сомнений уже у Витрувия (IV ,3), который
выводил дорийский и ионийский ордеры из деревянной архитектуры. Подавляющее
большинство современных архитекторов считают такую точку зрения на происхож-
дение ордерной архитектуры достаточно убедительной2'. Правда, иногда полагают,
что почтосе детали ордеров находят объяснение в закономерностях каменной кон-
струкции28. Но, с одной стороны, такая гипотеза не способна объяснить всех имею-
щихся фактов, с другой же, - нам в данном случае безразлично, как было на самом
деле.*
2. Главным аргументом в пользу того, .что рассматриваемые плиты были стен-
ками саркофагов, является их абсолютно точное сходство со стенками деревянных
саркофагов. Последние устраивались следующим образом. Основу конструкции со-
ставляли четыре условные стойки с вертикальными пазами, в которые вставлялись
по три продольные и поперечные доски стенок. Верхняя и нижняя доски более широ-
кие, толстые и массивные. Средние доски тоньше соседних и образуют несколько
углубленное поле, подлинную или ложную филенку. Продолжение угловых стоек
ниже корпуса саркофага составляли его ножки, однако, в гробнице саркофаг не стоял
на них. Ножки ^тускались в ямки, вырытые в дне могилы, так что дно саргофага
лежало на полу ’ Если, действительно, это было обычной практикой, то зрительно
создавалось впечатление, что саргофаг без ножек стоит на полу склепа. Каменный
саркофаг не имел и не мог иметь ножек, иначе неизмеримо усложнилась бы и утяже-
лилась его конструкция. Боковые пилястры - не что иное, как имитация угловых
стоек. Что же касается основного поля стенок, то н здесь узкая заглубленная полоса
• Важно то, что по представлению людей типичного времени, ученых. пкоЯ мршнт прелегок»-
ется не только возможным, но и волне вероятным.
64
Выпуск VII--------------—_____________________________Херсонесский сборник
имитирует филенку деревянных саркофагов. В верхней части их корпуса, непосред-
ственно под крышкой устраивался род карниза из выдвигающихся одна над другой,
лежащих плашмя досок. Такие же элементы обязательны для херсонесских плит,
завершавшихся полосой и карнизом, состоявшим из каблучка и полки. Таким обра-
зом, перед нами точное изображение деревянной конструкции саркофага, выполнен-
ное в камне.
3. Боспорские саркофаги довольно богато украшены росписями, инкрустация-
ми, накладными фигурами или целыми резными планками. На карнизе и непосред-
ственно под ним помещались сухарики, овы, лесбийский киматий, жемчужник, ме-
андр. На заглубленных филенках и на стойках изображались фигуры стоящих и
бегущих грифонов, львов, барсов, лошадей, косуль, оленей, крылатые женские фи-
гуры сирен, нереид и т.д. Иногда фигуры не связаны друг с другом сюжетом, каждая
живет сама по себе. В других случаях они составляют группы, объединенные одним
действием, например, грифоны, терзающие лошадей, оленей, косуль. Известен слу-
чай, когда саркофаг был обит тканью с изображением грифона30.
На наших плитах из Херсонеса, судя по тем немногим, на которых сохранилась
краска, были такие же изображения и на тех же самых местах, на карнизе сухарики
и овы, ниже - меандр.
Рис. 1 Вариант реконструкции саркофага
В росписи гробниц изображения этих архитектурных элементов в близком
порядке встречаются в различных краях греческого мира . На заглубленной ленте
по яркому синему фону (на боспорских деревянных саркофагах чаще фон красный) -
шествие животных, на боковых пилястрах - фигуры сирен.
В сумме все эти обстоятельства однозначно указывают на назначение данной
группы плит: из них собирались саркофаги. Размеры многих плит таковы, что из них
легко монтируются ящики таких габаритов, какие нужны для погребения. Так две
плиты с сохранившимся звериным фризом подлине составляют (1012+765=1777 мм)
65
Выпуск VI]
Херсонесский сборник_____________
боковую стенку усыпальницы для человека среднего или несколько выше средне™
ростаЛЭбщая длина такого саркофага (около 2200 мм) со»пдаетс/ишюи деревянных
саркофагов, но чуть больше ее за счет большей массивности каменных ст “ ™ 'тол-
щина до 140-170 мм). Ширина (650 мм и выше) и высота (300-460 мм) ящика вполне
подходят для помещения тела покойника. Каждый саркофаг состоял таким образом,
не менее, чем из 6 плит. Они соединялись между собой пиронами в форме ласточки-
кого хвоста и какими-то другими связями, от которых остались прямоугольные уг-
дубления.
Важнейшим элементом саркофага, в значительной мере определявшим весь его
облик, является крышка. Весьма соблазнительно было бы реконструировать на хер-
сонесских саркофагах двускатную крышку, напоминающую крышу греческого хра-
ма, со всеми или частью деталей, характерных для такой крыши: акротериями,
антефиксами, карнизами, черепицей и т.п., как, например, на таманском или сидон-
ских саркофагах. Однако при находках большого количеств»! стенок не было ни
одного, даже мелкого обломка двускатной крышки. Нам известна лишь одна крышка,
вложенная в кладку протейхизмы против 19-й куртины. Но ее нужно датировать,
скорее всего, римской эпохой, на что указывают употреблявшийся именно в это время
материал (мраморовидный известняк) и форма (обобщенная, без деталей, со скруг-
ленными акротериями и антефиксами), подобная форме крышек оссуариев 11-1II вв.,
но значительно больших размеров. Похоже, что херсонесские саркофаги перекрыва-
лись плоскими плитами. Можно предположить, что в качестве крышек использова-
лись так называемые карнизы, 50 фрагментов которых были найдены np^i исследова-
нии башни Зенона вместе с плитами, составлявшими стенки саркофагов . Если такое
предположение правильно (а каких-либо серьезных, конкретных доводов в его пользу
мы привести, к сожалению, не можем), то херсонесские саркофаги в целом представ-
ляли собой массивные сооружения, сильно расчлененные и богато украшенные живо-
писью и росписью. Впрочем, это могли быть обыкновенные отесанные плиты, каких
оказалось много в той же башне Зенона, но которые остались неопознанными именно
в качестве крышек. Могли они иметь скромное архитектурное оформление, как
крышка помпезного саркофага Сципиона, близкого к нашим по времени"1,1
Для херсонесских саркофагов плоская форма крышки вполне естественна.
Очень многие, чуть ли не большинство боспорских деревянных саркофагов с двускат-
ной крышкой помещались в уступчатые гробницы с суживающимися кверху перекры-
тиями, имевшими в поперечном сечении подтреугольную форму. Ольвийские камен-
ные склепы эллинистического времени имели перекрытие, образованное "мвуми ря-
дами плит, наклоненных друг к другу в виде двускатной крыши"34. Греки, сих сильно
развитым чувством гармонии, не могли не обратить внимание,и не учесть, что с такой
крышей склепа как нельзя лучше будет сочетаться двускатная крышка помещенного
в ней саркофага. В Херсонесе не известны склепы с перекрытиями, подобные тем,
которые встречаются в других государствах Северного Причерноморья. Мы не знаем
могильных сооружений, куда помещались каменные саркофаги, но если судить по
склепам более позднего времени, то, надо думать, они имели плоский невысокий
потолок. Поэтому и плоская крышка саркофага будет более уместна в таком склепе.
И делалась она не из одной, а из нескольких плит, что более уместно в маленьком
тесном помещении с узким входом. Двускатную крышку пришлось бы делать из
одного монолитного камня, ее размеры достигали более 2 м в длину и метра в ширину,
а вес •• тонны. Легко представить себе, с какими трудностями столкнулись бы строи-
тели при попытке втащить такую махину в узкую дверь склепа, и при этом еще не
повредить роспись, не отбить выступающие части (например, акротерии) и вообще
положить ее на свое место в целости и сохранности. Одни эти трудности могли
заставить мастеров-каменотесов, изготовлявших саркофаги, отказаться от массивной
двускатной крышки и заменить ее небольшими плитами, которые можно было бы
легко внести вдвоем в склеп и здесь уложить их на собственно саркофаг, также
смонтированный из сравнительно небольших деталей.
Вероятно, практически невозможно окончательно установить как и при каких
обстоятельствах надгробные памятники и детали саркофагов попали в чрево башни
66
Выпуск У П---------------------_------------------------Херсонесский сборник
Зенона и в кладку других оборонительных сооружений Херсонеса. В свое время, в
связи с характеристикой стел нам пришлось высказать два предположения по этому
поводу. Первое из них сводилось к тому, что в периоды, когда над тем или иным
городом нависала опасность нападения противника, все средства обращались на обо-
рону города. Такой момент отмечается, например, в истории Афин: после окончания
греко-персидской войны в связи с обострением афино-спартанских отношений афи-
няне должны были в самом спешном порядке восстановить разрушенные войной
оборонительные стены. Спешка, с которой возводились стены, потребовала получе-
ния огромного количества материалов в короткие сроки. Для строительства исполь-
зовали буквально все, что было под рукой не "щадя ни домов, ни гробниц" [ Diod., XI,
40, 1, 1-2 ]. "Много... было вложено в стену могильных плит" [Thue., 1, 93, 2 |, часть
которых впоследствии обнаружили при раскопках35. Близкая ситуация возникла и в
истории Херсонесского государства во II в. до н.э., когда скифы усилили на него
давление. Херсонеситы лихорадочно ищут выход из этого угрожающего положения.
Они то пытаются откупиться от скифов "дарами"36, то обращаются за помощью к
Митридату Евпатору [IPE, 12, 352; Strab., VII, 4, 3 |. Наряду с этим, они несомненно
заботятся и о всемерном усилении обороноспособности города37. В такой критический
период жизни - во II в. до н.э. и были, скорее всего, построены ядро башни Зенона и
прилегающие к ней куртины. Закладка памятников в кладку крепостных стен в такой
момент и казалась наиболее вероятной38.
Но в таком случае в качестве строительного материала могли использоваться
только надгробия. Раз вместе с ними в кладке оказались и части саркофагов, нужно
вернуться к другому предположению, которое более полно объясняет непонятный
феномен. Сообщения древних авторов показывают, что на протяжении всей античной
эпохи отнюдь не было чем-то невероятным и очень редкостным уничтожение "непри-
косновенных святынь" - могил своих политических, социальных, религиозных про-
тивников.
Иллюстрацией этому может служить эпизод из истории Афин. Через несколько
лет после неудачного заговора Килона (около 640 г. до н.э.) представители группи-
ровки, подавившей заговор, были признаны "запятнанными скверной" [Her., V, 71,
72 ] и изгнаны из Афин, а кости уже умерших участников этого дела вырыты из могил
и выброшены за пределы государства [Thue., 1, 126,12; Arist., Ag. Pol 1,1; Plut., Sol.,
121.0 нечестивом деянии Лисимаха, выбросившего из гробниц кости эпирских царей,
передает со слов Иеронима из Кардии Павсаний [1, 9, 6], хотя сам считает этот
рассказ невероятным. Известно и двойное "очищение" острова Делос - первый раз
Писистратом, вторично во время кампании 426-425 гг. до н.э. Оно заключалось в
разрытии могил и удалении прахов [Her., 1, 64; Thuc.,( 1Ц, 104\l-2j. Значительно
позже, в I в. н.э. отмечается такой факт: по приказу Императора Домициана разру-
шена гробница одного вольноотпущенника, построенная из камней, предназначен-
ных для храма, а кости погребенных в ней брошены в море [Suet., Domit., 8,5 ]. Число
примеров можно легко увеличить.
При всех таких коллизиях^ очевидно, что не только надгробные памятники
разрушались и использовались вторично, но и саркофаги, если таковые имелись,
постигла та же участь. Йх, конечно, не оставляли в могилах и не засыпали землей, а
приспосабливали в качестве строительного материала. Можно предположить, что во
П в. до н.э., непосредственно перед строительством башни Зенона и прилегающих к
ней оборонительных сооружений в Херсонесе происходила какая-то политическая,
социальная или религиозная борьба, результатом которой и явилось разрушение
значительного участка кладбища. Подобные события известны в городе несколько
раньше и позже (IPE, I2., 355).
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Сумароков П. Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году. М., У нив. тип., 1800.
2. Аркас 3.А. Описание Гераклийского полуострова и древностей его. Николаев: Тип. М.В. Рюми-
на, 1879. Табл. 3.
67
Выпуск VII
Херсонесский сборник_________________________________________—
3. Ромм Ж. Путешествие в Крым в 1786 г. Л.: Изд-во ЛГУ. 1941, с. 67.
М.: Наука, 1969. с. 93; Парович-Пешикан М. Некрополь Ольвии эллинистического времени. Ки-
ев: Наук, думка, 1974, с. 56-59. . ,
6. Fowler H.N. Wheeler J.R. A handbook of Greek archaeology. N. Y. Cincinnati; Chicago. American
book Comp., 1937. p. 274, 275, fig. 204, 205; m<n u
Пятышева H.B. Таманский саркофаг. M.: Изд-во АН ССС1 , 1949, JO с.
7. Сокольский н.и. ук. соч., с. iv. ,
8. Стржелецкий С.Ф. Живопись и полихромные росписи монументальных надгробных сооруже-
ний IV III вв. до Н.Э.//СХМ, 1969, Вып. IV. с. 77-89.
9. Федоров Б.Н. Три монументальных надгробия Херсонеса IV-111 ив. до н.э.// Памятники культу-
ры. НОвые открытия. Ежегодник, 1976. М.: Наука, 1977, с. 348-352.
10. Федоров Б.Н. Традиционность и своеобразие композиционных решении в архитектуре Херсо-
неса IV-П вв. до н.э.// Проблемы античной истории и культуры. Докл. XIV междунар. конф, ан-
тичников... "Эйрене". Ереван: Изд-во АН Арм. ССР, 1979, II. с. 484.
11. Karo G. An Attic Cemetery Excavations in the Kerameikos at Athens Philadelphia, Pensylvania,
1943. p. 30, 31; Eschebach H. Pompeji. Leipzig: VEB E.A. Seemann..., 1984. s 64, 65.
12. Федоров Б.Н. Традиционность и своеобразие... с. 485.
13. Сергеенко М.Е. Жизнь древнего Рима. М.,Л.: Паука, 1964. с. 99. Рис. 39.
14. АДЖ. СПб: Изд-во АК, 1913. Т.П. Табл. XVI, 3, 4; XXII, 8.
15. Стржелецкий С.Ф. Ук. соч., с. 80, 81. Рис. 40, 41.
16. Рубинштейн Р.И. Погребальные обряды по 151-й главе "Книги мертвых" // Тутанхамон и его
время. М.: Наука, 1976. с. 138; Картер Г. Гробница Тутанхамона. М.: Изд-во Вост, лит , 1 959. с.
158. Табл. 90, 92.
17. Артамонов М.И. Сокровища скифских курганов в собрании Государственного Эрмитажа. Пра-
га -Л., 1966. Табл. 3,4, 30, 33, 101, 116, 118. 137, 161, 170,248 и др.
18. Бонгард-Левип Г.М., Грантовский Э.А. От Скифии до Индии. М.: Мысль, 1983. с. 68 сл.
19. Сорокина Н.П. На вершине боспорского надгробия с фигурой сирены из собрания Государст-
венного исторического музея // Тр. ГИМ. - М.: Сов. Россия, 1960. Вып. 37, с. 85-98; Марченко
И.Д. Об акротериях Пантикапея // СГМИИ, 1984. Вып. VII, с. 57-70; Погребена Н.П Грифон в
искусстве Северного Причерноморья в эпоху архаики.//КСИИМК, 1948. Вып. XXII, с. 62-67; Ко-
былина М.М. Античная скульптура Северного Причерноморья. М.: Наука, 1972. Табл. VI, XII.
20. Зограф А.Н. Античные монеты//МИА, 1951. 16. с. 148. Табл. XXXIV, 16; Анохин В. А. Мо-
нетное дело Херсонеса. Киев: Наук, думка, 1977. с. 25, 26.
21. Античная скульптура Херсонеса. - Киев: Мистецтво, 1976. N 501.
22. Сорокина Н.П. Указ, соч., с. 97.
23. Пятышева Н.В. Культ греко-тавро-скифского божества в Херсонесе // ВДИ, 1947, X 3. с. 213
и сл.; Она же, Скифы и Херсонес // История и археология древнего Крыма. Киев. Изд-во АН
УССР, 1957. с. 262.
24. Dobrowolski W. Malarstwo etruskie. Warszawa: Pans. Inst. Wydaw. 1979. S. 143-146, 194 -196. P.
36,56.
25. Стржелецкий С.Ф. Указ, соч., с. 85.
26. Kleiner G. Hellenislische Sarkophage in Kleinasien // IM. 1957, Haft. S. l-ip, TuL 1 -7; Gaitzsch
W., Kuniholm P.I., Radi W., Schiefers. Ein holzemer hellenistischer Sarkophag avs E’ala bet Pcntanon
// IM., 1985. Band 35. S. 139-172, Taf. 31-37.
27. Верман К. История искусства всех времен и народов. СПб.:Т-во "Просвещение". 1903 Т. I, с.
295-297; Полевой В.М. Искусство Греции. М.: Соз. худ., 1984. с. 54.
28. ВИА. М.: Изд-во лит-ры по строит., 1973. Т.21 с. 42-44.
29. Сокольский Н.И. Ук. соч., с. 18.
30. Герцигер Д.С. Античные ткани в собрании Эрмитажа. // Памятники античного прикладного
искусства. Л.: Аврора, 1973, с. 77, 89.
31. Чубова А.П., Иванова А.П. Античная живопись. М.: Искусство, 1966. с. 143. Рис. 161. Васили-
ев А. Античная гробница в Кезаилыке. София: Болг. худ., 1960. Рис. 29, 30, 41 Живкова Л Ка-
занлыкская гробница. М: Искусство, 1976. с. 34-36. Табл. V, IX
32. Стржелецкий С.Ф. Ук. соч., с. 78-80.
33. ВИА. М.: Изд-во Ахад, архитектуры СССР, 1948. Т.П., кн. 2, с. 54,55. Табл 14 I
34. Парович-Пешикан М. Указ, соч., с. 39-40.
35. Weller Ch.Н..Athens and its monuments. N.-Y., 1913. p. 60.
Колобова K.M. Древний город Афины. Л., 1961. с. 83,84.
к,от“"ие "а Боспо|ж " Смч”"е Пр"чч”'°’
37. Соломенна Э.И. Новые эпиграфические памятники Херсонеса. Киек Наук, думка. 1464 X I.
Хе₽сонеа‘ ит|,иче“ий
39. Жебелев С.А. Херсонесская присяга // Северное Причерноморье, с. 224-227.
68
Выпуск VII
---------—___________________________Херсонесский сборник
С.Ю. САПРЫКИН
МОНЕТЫ ПОНТА ИЗ РАСКОПОК ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО
Медные монеты так называемого квазиавтономнбго чекана городов Понта и
Пафлагонии составляют едва ли не основную долю всей коллекции иногородних
монет в Херсонесе I аврическом. Это объясняется тем, что город одним из первых
подчинился Митридату VI Евпатору и входил в его царство почти четыре с лишним
десятилетия. Первая попытка определения и систематизации понтийских монет из
раскопок Херсонеса была предпринята А.М. Гилевич. Из 265 монет митридатовского
времени она хронологически сумела определить 153 монеты, разбив их, согласно
классификации Ф. Имхоф-Блумера , на VI групп в пределах 120-70 гг. до н.э..
Заслугой A. ML Гилевич было также распределение этих монет по центрам, а центров
по группам. Ф. Имхоф-Блумера. Согласно подсчетам исследовательницы, к 120-111
гг. до н.э. /гр. 1-П/ относятся две монеты Амасии, по четыре—Амиса и Синопы; к
111-105 гг. /гр. III/ 31 монета Амиса, 1—Газиуры, 9—Синопы, 18—Амастрии,
3 неопределенных; к 111-90 гг. /гр. III-IV/—18— к Амису, 10—к Синопе; к 105-90
гг. /гр. IV/ 25 к Амису, Амастрии—2, Синопе—1, неопределенных—1; к 90-80 гг.
/гр. V/ к Амису—4; к 80-70 гг. /гр. VI, VII/ к Амису—19, Синопе—12, Фарнакии—4,
Амастрии и Лаодикее по 1 .
Классификация А.М. Гилевич грешит условностью, а определение типов и
центров производства некоторых монет не всегда точное. Так, например, ею не
выделена хронология монет типа Арес—меч, которые распадаются по группам III-IV
классификации Ф. Имхоф-Блумера соответственно в пределах 111-105 и 105-90 гг.
до н.э., а также не распределены по группам I-II монеты 120-111 гг. до н.э.. Кроме
того, ряд монет, отнесенных ею к Понтийскому царству, на самом деле чеканены в
другом месте: две монеты Амасии на поверку оказались—одна /инв. N ХМ 1785/
пантикапейским тетрахалком типа голова бородатого Сатира—рог изобилия между
звездными шапками Диоскуров, а другая—Херсонесским дихалком типа Гелиос—рог
изобилия и шапки Диоскуров4. Монеты, определенные как амастрийскйе /инв. N ХМ
4560/, на самом деле принадлежат Синопе и Амису и датируются 111-105 it., а не
105-90 гг. до н.э.. Из четырех монет Фарнакии к ней можно отнести лишь одну монету
/инв. N ХМ 4750/, а монета инв. N 4819 принадлежит Ольвии. Перечень неточностей
в подборке А.М; Гилевич можно продолжить, но и так ясно, что для выводов эконо-
мического и исторического порядка означенная классификация требует пересмотра.
Вероятно, руководствуясь во многом этими соображениями, К.В. Голенко, ис-
пользуя данные А.М. Гилевич, составил собственный список монет Понта с Херсонес-
ского городища в соответствии с общепринятой классификацией Ф. Имхоф-Блумера.
Из 258 монет, относимых им к митридатовской чеканке городов Понта и Пафлагонии,
он смог точно определить типологию, номинал и дату лишь 144 экз.. Классификация
К. В. Голенко точнее отражает циркуляцию понтийской меди в Херсонесе. Вот почему
выводы, сделанные на основании этого подсчета, имеют первостепенное значение для
изучения денежного обращения не только Херсонеса, но и соседних Ольвии и Боспора \
Однако, и эта работа при всех ее положительных не лишена отдельных неточ-
ностей. Во-первых, К.В. Голенко не предпринял попытку разбить серию амисских
тетрахалков тира Арес-меч между III и IV группами Ф. Имхоф-Блумера, что, естест-
венно, не могло не отразиться на статистическом подсчете всех монет Понта и сделан-
ных на основании этого заключений обобщающего характера. Во-вторых, многие из
монет, которые остались неопределенными, при тщательном рассмотрении удалось
определить более или менее точно. В-третьих, ни А.М. Гилевич, ни К.В. Голенко не
69
Херсонесский сборник ____________—--------------------------------—
опубликовали полный список понтийской меди из Херсонеса, а ведь это представая,
ется крайне важным для правильного суждения о характере денежного обращения я
экономических связей города в рамках Причерноморской державы Митридата VI, щ
говоря уже о чисто нумизматической стороне дела для тех, кто занимается понтий-
ской чеканкой вообще. В-чствертых, и К.В. Голенко не избежал ряда досадных неточ-
ностей: из собрания ГХМ к чекану Фарнакии относится всего одна монета, тогда как
на монете из собрания ГЭ, условно относимой к этому центру, легенда нс читается. В
той же VII группе К.В. Голенко не выделил ни одного тетрахалка Амиса, тогда как
этому центру уверенно можно приписать две монеты типа Зевс-орел и одну условно
вследствие ее плохой сохранности. Далее, к Синопе относится не одна монета типа
Эгида-Ника /гр. IV, 105-900 гг. до н.э./, а две /см. Приложение I/. Аналогичным
образом из Херсонеса происходит значительно больше монет амисского чекана 90-80
гг. и 80-70 гг. до н.э. /гр. V-VI/, чем насчитал К.В. Голенко. То же можно сказать и о
монетах типа Арес—меч III-IV групп. Отчасти эта разница в подсчетах объясняется
тем, что мы просматривали коллекцию понтийских монет из раскопок Херсонеса
более чем на 20 лет позднее К.В. Голенко, по прошествии которых количество монет-
ных находок увеличилось.
Учитывая сказанное, мы посчитали возможным привести полный список всех
определяемых монет Понтийского царства из Херсонеса, хранящийся в ГХМ и ГЭ.
Мы попытались также выделить амисские тетрахалки III-IV групп и дать их датиров-
ку. Это позволило уточнить некоторые выводы К.В. Голенко относительно обращения
понтийской меди в Херсонесе в правление Митридата Евпатора. Следует отмстить,
что многие положения покойного нумизмата сохраняют свое значение и поныне,
получая лишнее подтверждение на наших материалах.
Нам удалось определить 162 экз. монет понтийской митридатовской чеканки из
раскопок Херсонеса, которые датируются в пределах 120-70 гг. до н.э.. Из них к Амису
относится 113 экз., Синопе—37 экз., Амастрии—2 экз., Фарнакии—1 экз., Лаоди-
кее—1 экз., Газиуре—1 экз., не установленного места чекана, но установленного
типа—7 экз.. Уже из этого простого арифметического подсчета видно, что среди
понтийских медных монет митридатовской чеканки преобладают монеты Амиса,
которому значительно уступает идущая на втором месте Синопа. Монеты остальных
центров представлены единичными экземплярами, даже Амастрия, связи с которой
установились у Херсонеса еще в начале III в. до н.э.6. Следует сразу оговориться, что
в Херсонесе вообще отсутствуют монеты Амасии, сведения о которых ошибочно
попали в научную литературу после выхода в свет работы А.М. Гилевич. Ш группам,
согласно классификации Ф. Имхоф-Блумера, монеты распределяются следующим
образом: группа I /120-111 гг. до н.э./, тип Голова юноши—шапки Диоскуров; Амнс—
2 экз. группа II /120-111 гг./, тип Артемида—треножник; Амнс— 1 экз., Синопа—4
экз., неопределенных—1 экз., тип головы юноши в кнрбасин—колчан: Амнс—1 экз.;
группа III /111-105 гг./, тип: Зевс—орел: Лаодикия-^-! экз.; тип: Арес—меч: Амис—
47 экз., Синопа—22экз. Амастрия— I экз., Газиура—I экз., неопределенных—1 экз.;
группа IV /105-90 гг./ тип: Арес—меч: Амис—18 экз.; тип: Эгида—Ника: Амис— 16
экз. Синопа—2 экз., неопределенных—4 экз.; группа V /90-80 гг./, тип: Дионис—ци-
ста: Амис—6 экз.; группа VI /80-70 гг./, тип: Персей-Пегас: Амис—19 экз.; группа
VII /80-70 гт./, тип: Зевс-орел: Амис—3 экз., Синопа—9 экз., Амастрия—1 экз.,
Фарнакия—1 экз., неопределенных—1 экз..
Как показывает этот перечень, самые интенсивные связи Херсонеса с южнопон-
тийскими центрами и, прежде всего, с Амисом, относятся к периоду 111-90 гг. до н.э.,
когда наибольшее распространение в городе получила монетная медь Амиса и Сино-
пы. Большое количество амисских оболов и тстрахалков объясняется не только тем,
что они являлись основным средством денежного обращения в Причерноморье при
Митридате VI Евпаторе, но и тесными отношениями, которые имел этот город с
другими центрами Причерноморского региона. В науке уже отмечалось, что в Херсо-
несе сравнительно с другими областями Северного Причерноморья, несколько боль-
ший процент находок понтийской меди ранних выпусков, т.е. периода 120-111 гг до
н.э.. Если А.М. Гилевич полагала, что эта медь поступила в Херсонес в результате
70 ~ -----------—------------------
Выпуск VII
—_______________________________Херсонесский сборник
похода Диофанта 111-107 гг. до н.э. вместе с потоком понтийских монет чекана
। - гг. до н.э. , то К.В. Голенко не склонен увязывать этот факт с походами
митридатовского стратега, а объясняет его сравнительно ранним установлением вла-
сти царя Юнта в Херсонесе и хлынувшей сюда вслед за этим волной понтийской меди
последнего десятилетия II в. до н.э.6.
Обращает на себя внимание, что среди ранних понтийских монет преобладают
экземпляры амисского чекана /мы приплюсовываем сюда и два амисских обола типа:
Голова юноши в кирбасии—колчан (см. Приложение II, N 6), выявленные К.В.
Голенко, один из которых нам не удалось обнаружить ни в фондах ГХМ, ни в нумиз-
матическом отделе ГЭ/. Известно, что еще до походов Диофанта херсонеситы почти-
ли декретом о проксении некоего сына Кефалы, амисенца, посла Митридата VI,
прибывшего в их город договариваться о переходе Херсонеса под власть Понта /IPE
I 2, 349=НЭПХ, 11,110/. О тесной связи с Амисом свидетельствует и единственная
серебряная херсон^сская драхма митридатовского чекана типа Голова Девы—Дева,
поражающая лань , которая по технике изготовления и характеру близка драхмам
Амиса, битым в домитридатовский период, но имевшим хождение в первые два деся-
тилетия правления Митридата VI Евпатора °. Это свидетельствует о связях Херсоне-
са с Амисом и Понтийским царством еще до походов Диофанта.
К.В. Голенко показал, что городской автономный чекан Херсонеса во второй
половине II в. до н.э. отчетливо ощущает на себе боспорское влияние, отразившееся
в типологии монет. Появление таких типов как рог изобилия, восьмилучевая звезда.
Гелиос—рог изобилия между звездными шапками Диоскуров, голова Аполлона—тре-
ножник, голова Аполлона—прора, голова Афины—грифон заимствованы из нумиз-
матики Пантикапея последних спартокидовских выпусков11. В последнее время ус-
тановлено, что медь спартокидовских серий 120-110 гг. не только испытывает на себе
воздействие автономных монет городов Понта и Пафлагонии /факт, свойственный и
заключительным сериям автономной чеканки Херсонеса/, но и чеканена на монет-
ных кружках из желтой меди, характерной для понтийских монет. При этом некото -
рые монеты 120-110 гг. до н.э. перечеканены из монет третьей четверти II в. до н.э. из
той же желтой меди. Это позволило сделать правильный вывод о тесной связи Боспора
с Понтийским царством еще в годы правления Митридата у Евергета, подтверждаю-
щейся и перечеканкой на Боспоре драхм Амиса во второй половине II в. до н.э.1 .
Поскольку монетное дело Херсонеса этого периода носит следы боспорского влияния,
то можно говорить о тесных связях Херсонеса и Боспора. А это означает, что оба
государства могли иметь и прочные контакты с Амисом задолго до официального
подчинения Херсонеса Понту. Тем более, что до прибытия Диофанта в Таврике не б^
содействия Херсонеса уже сражалось со скифами какое-то войско понтийского царя .
Поэтому раннее проникновение амисской монеты в Херсонес вряд ли случайно, а
скорее следствие ориентации Херсонеса на Понт во ц в. до н.э..
Нельзя пройти мимо факта появления в 5>то время в Херсонесе крупных номи-
налов меди—оболов и тетрахалков. Наиболее распространенными номиналами хер-
сонесской медной монеты в это время были халк и дихалк. Если в 111-90 гг. до н.э.
массовый наплыв понтийских тетрахалков практически вытеснил из денежного обра-
щения местную медь, в то время как серебро не выпускалось по крайней мере со 110
г. до н.э.14, то в 120-111 гг. до н.э. в обращении еще были серебряные драхмы и
гемидрахмы с местными типами, а также мелкая медь. Поскольку в это же самое
время стали укрепляться связи с Боспором и Понтом и город все больше втягивался в
систему денежного обращения Понтийской державы, особенно в последнем десятиле-
тии II в. до н.э., то иноземная, в данном случае, понтийская крупная медь на ранней
стадии должна была стать тем объединителем местного и понтийского чекана, кото-
рый предшествовал окончательному переходу денежного рынка Херсонеса к исполь-
зованию крупных номиналов меди Амиса и Синопы. Так что вплоть до конца II в. в
обращении продолжали еще находиться местные херсонесские монеты, которые стали
окончательно вытесняться на рубеже II-I вв. до н.э. огромным количеством тетрахал-
ков типа Арес-меч 111 группы, а также монетой того же типа, но IV группы
Ф. Имхоф-Блумера. Этим следует, по нашему мнению, объяснить единичный харак-
Выпуск VII
Херсонесский сборник
тер крупных номиналов понтийской меди ранних групп в Херсонесе.
Тесные связи с Амисом Херсонес сохранял на протяжении всего периода своего
вхождения в состав Причерноморской державы Митридата VI. Почти во всех группах
меди Понта, представленных в херсонесских находках, большинство принадлежит
монетам амисской чеканки. Только в последний период владычества Митридата 80-70
гг до н э в группе VII, в которой представлены тетрахалки типа Зевс-орел, монеты
Синопы /9 экз./ и других центров /Амастрия и Фарнакия по 1 экз./ количественно
преобладают над амисскими /3 экз./. Примерно аналогичная картина отмечалась
К.В. Голенко и для Боспора, где на ранних этапах доминировали амисские выпуски
меди, в то время как для 80-70 гт. львиную долю находок составляли уже тетрахалки
Синопы упомянутого типа. Подобно Херсонесу, на Боспоре только ь указанный
период появляются монеты Фарнакии и Амастрии, не представленные на ранних
этапах денежного обращения /в Херсонесе, правда, засвидетельствована монета 11-
105 гг., выпущенная на монетном дворе Амастрии/. Это может говорить об установ-
лении в означенное время торговых и культурных связей с этими центрами в рамках
державы Митридата VI, которые до того ограничивались по преимуществу Амисом и
Синопой. Правильнее, однако, утверждать не о прямых связях означенных городов с
Херсонесом и Боспором, что опровергают единичные находки монет, а об усилении
внутриэкономических связей между отдельными областями собственно Понтийского
царства, когда через порты Синопы и Амиса стала энергично вывозиться проду^ия
из других его регионов в ответ на поставки хлеба из Северного Причерноморья
Если сравнить количествоамисских оболов 80-70 гг. до н.э. типа Персей—Пегас
на Боспоре и в Херсонесе упомянутыми тетрахалками типа Зевс—орел, то бросается
в глаза, что в боспорских городах оболы уступают тетрахалкам в 9 раз, а в Херсонесе
их соотношение почти одинаково, и даже первые несколько превосходят последние
/19 против 15/. К.В. Голенко правильно объяснил этот феномен на Боспоре массовым
выпуском анонимных оболов . В Херсонесе же эти оболы представлены всего 4
экземплярами. Вот почему потребность в самом крупном номинале меди на денежном
рынке Херсонеса могла быть удовлетворена только за счет привозных амисских
оболов типа Персей—Пегас /см. Приложение П, N 14-16/. Это говорит не столько о
некоторой ущемленности прав автономного чекана в Херсонесе в указанный период,
сколько об определенной самостоятельности денежного рынка города по отношению
к Боспору в рамках общепонтийской державы Митридата VI и большей ориентации
на Амис. В то же время увеличение количества тетрахалков типа Зевс—орел синоп-
ского чекана на рынках Херсонеса и Боспора свидетельствуют, что оба государства
продолжали тесные связи друг с другом и в одинаковой мере несли обязанности по
поставкам в Синопу продовольствия для войск Митридата". Нельзя сбрасывать со
счетов и стремление понтийского царя к унификации монетного дела в подвластных
ему уродах при сохранении некоторых черт самостоятельности в их монетном хозяй-
стве , что также может объяснить сходство ряда процессов в монетной политике
Херсонеса и Боспора.
Как уже отмечалось в литературе, в 90-80 гг. до н.э. в Херсонесе и на Боспоре,
а также, вероятно, ^Ольвии, наступает период резкого сокращения поступления
понтийской монеты . В Херсонесе засвидетельствовано всего шесть амисских тетра-
халков этого периода типа Дионис—циста. Если сравнить общее число находок пон-
тийских монет, то получается, что наивысший пик их поступления в Херсонес при-
ходится на 111-90 гг. и 80-70/63 гг. до н.э. с перерывом в 90-80 гт. до н.э/0. В связи с
сокращением понтийской меди в городе в этот период чеканятся драхмы типа Дева-
Дева, поражающая лань, без названия города и с именем магистрата Деметрия, а
также три выпуска меди типа Дева-пасущая лань. По типологии и системе номина-
лов эти монеты несут на себе отчетливое понтийско-боспорское влияние . Не вызы-
вает сомнении, что означенные выпуски ознаменовали какие-то изменения в право-
вом положении Херсонеса в государстве Митридата VI, вероятно, в сторону расшнре-
”ИГДЛИСНЫХ свобод и Установлений. Существует предположение, что города Север-
уРичеРН0М0Рья занимали антимитридатовгкую позицию в связи с военно-пол-
итическими неудачами царя в Греции и Азии “ Однако, Д.Б. Шелов полагает, что
72
-------------------------—----------------------------Херсонесский сборник
ярко выраженных антимитридатовских настроений в городах не было, а прекращение
автономного чекана было вызвано изменениями в политике царя3. Эта точка зрения
вполне вероятна, однако, причиной изменения в политике послужило все-таки ка-
кое-то недовольство греков Северного Причерноморья состоянием их взаимоотноше-
нии с Митридатом. Ведь.налицо явное сокращение притока понтийской монеты и на
Боспор и в Херсонес в 90-80 гг. до н.э., особенно заметное на фоне значительного
преобладания понтийской меди в денежном обращении этих государств в те периоды,
когда их отношения с царем были наиболее прочными, т.е. в 111-90 гг. и 80-70 гг. до
н.э.. Появление квази-автономной чеканки городов в этот период принято объяснять
расцветом филэллинской политики Митридата VI, поощрявшего полисные свободы и
привилегии, в том числе и в Херсонесе. Однако, филэллинство царя отчетливо про-
являлось и до второго десятилетия I в. до н.э., как раз тогда, когда поступление
понтийско-пафлаганской меди в Ольвию, Херсонес и Боспор достигло апогея. Так что
сокращение притока этой меди в 90-80 гг. до н.э. нельзя объяснять филэллинской
политикой и представлением северопричерноморским эллинам права автономного
чекана. Видимо, сам этот чекан и соответственно сокращение притока монет из Понта
следует связать с каким-то иным событием. Херсонес мог получить право автономного
чекана в результате поощрения полисных свобод вследствие деятельного участия
горожан в войнах Диофанта. Однако нельзя не отметить, что войны в Таврике завер-
шились еще в 107 г. до н.э., если не раньше, а выпуск автономного серебра и меди
датируется почти на двадцать лет позднее. Принимая во внимание тесную связь
Херсонеса и Боспора в рамках Причерноморской державы Евпатора, нельзя исклю-
чить участия херсонесцев в антимитридатовских акциях городов, за что в 80 г. до н.э.
они вообще были лишены права чекана собственной монеты2 , что послужило причи-
ной нового притока понтийской меди. Присутствие митридатовских типов на меди и
серебре Херсонеса 90-80 гг. н.э. не должно смущать, так как город, несмотря на
кратковременную антицарскую акцию, оставался важным звеном в системе эконо-
мических внутрипонтийских связей и имел на своем денежном рынке еще большое
количество обращавшейся понтийской монеты ранних серий. Вышеизложенное пред-
положение косвенно подтверждается тем, что после успеха во Второй Митридатов-
ской войне 83-81 гг. до н.э. Митридат принялся усмирять недовольных его правлением
в Колхиде и Северном Причерноморье (Сноска 25).
Как уже говорилось, в 80-70 гг. до н.э. Херсонес, по данным нумизматики,
сохранял сильное боспорское влияние, но в то же время имел ряд самостоятельных
особенностей денежного обращения. Это находит подтверждение у Мемнона, который
сообщает, что в 72-70 гг. до н.э. осажденная римлянами Гераклея Понтийская дважды
посылала посольства о помощи династам Боспора, т.е. Махару, наместнику Митри-
дата VI, в Феодосию и Херсонес и не без успеха (М^шп., 47,49 ]. Значит во внешней
политике и торговле Херсонес пользовался некоторыми правами автономии в период
наместничества Махара на Боспоре, Это, вероятно, было одной из причин возобнов-
ления Херсонесом в 70-63 гг. до щэ! чекана своей медной монеты—тетрахалков типа
Дева—Орел с распростертыми крыльями на молнии, повторявших типологию понтий-
ских тетрахалков, имевших особенно широкое хождение /в основном монеты Амиса
и Синопы) на Боспоре и в Херсонесе в 80-70 гг. до н.э.. Другая причина их появления
экономического характера, заключалась в том, что Митридат VI, прибывший в это
время на Боспор, и стремившийся организовать отсюда борьбу с Римом, пытался вновь
объединить ссверопричерноморские государства. В области монетной политики он
неизбежно должен был прибегнуть к уже апробированному накануне Первой Митри-
датовой войны средству унифицировать денежное обращение в подвластных ему
городах. Поскольку на Боспоре в этот период в обращении находилось подавляющее
большинство синопских тетрахалков типа Зевс—орел, а в Херсонесе, пользовавшемся
к тому же определенной долей самостоятельности, их количество намного уступало
Боспору /см. выше/, то была выпущена серия местных херсонесских монет такого же
типа и номинала, дабы выровнять дисбаланс в монетном деле двух государств и тем
самым прочнее сплотить их под властью царя Понта. Покрыть разрыв дополнитель-
ным поступлением монет Синопы уже не представлялось возможным, поскольку с 70
Херсонесский сборник ___________________________________________Выпуск V1J
г. до н.э. она перешла под власть римлян.
В заключение несколько слов об особенностях типологии монет Понта из хер-
сонесской коллекции. Там имеются два уникальных экземпляра. На одном тетрахал-
ке Амиса типа Арес—меч 105-90 гг. до н.э. /IV гр. Ф. Имхоф-Блумера/ на о.с. звезда
и полумесяц помещены в правом верхнем поле от рукоятки меча, а монограмма IB
слева /Инв. ГЭ N 496/, тогда как на всех монетах такого типа означенные знаки
расположены в другом порядке. Примечателен и тетрахалк Синопы типа Зевс—орел
/Инв. ХМ N 4562/ 80-70 гг. дон.э. /VI гр., см. Приложение II, N1 /. На л.с. монеты
вместо традиционного изображения бородатой головы Зевса вправо помещена голова
безбородого мужчины в диадеме с портретными чертами царя Митридата VI Евпатора
в образе Диониса, как он обычно изображался на царском золоте и серебре Понта. Эта
монета показывает, что и накануне Третьей Митридатовой войны царская пропаган-
да не жалела красок для создания образа Митридата VI как идеальногр/правителя,
освободителя эллинов и нового Диониса. Это, несомненно, произошло в результате
победы его над римлянами в 83-81 гг. до н.э..
Выпуск VII
Рис. 1
75
Херсонесский сборник
Выпуск VII
СПИСОК ПОНТИЙСКИХ МЕДНЫХ МОНЕТ ИЗ ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО
Инв. № Место че- кана Тип/номинал Датиров- ка (по Ф. Имхоф- Блумеру) WBR ВМС
ГЭ 473 Амис Ав. Голова юноши впра- во с крыльями в воло- сах и одежде до шеи. Рев. Украшенные 8-ко- нечными звездами шап- ки Диоскуров, между ними рог изобилия, AMISOY, 16 мм, тетра- халк 120-111 гг. (гр. I) VII, 28 III, 13
ГЭ 6169 Амис Ав. и рев. те же, [AMI] S[OY], 18 мм 120-111 гг. VII, 28 III, 13
ХМ 742 Амис Ав. Голова Артемиды в стефане вправо, сзади лук и колчан Рев. Тре- ножник, AMISOY, 18 мм, тетрахалк 120-111 гг. (гр. 11) VII, 12 III, 2, 4.
ХМ 1870 Амис Ав. и рев. те же, 21№П [HZ], 17 мм 120-111 гг. XXVI, 21 XXIII, 5
ХМ 4248 Синопа Ав. и рев. те же, SINQIIHS, 20 мм 120-111 XXVI, 21 XXI11.5
ГЭ445 Синопа Ав. и рев. те же, 21№ПН2,21 мм 120-111 XXVI, 21 XXIII, 5
ГЭ 534 Синопа Ав. и рев.те же, SINQIIH [2], 19 мм 120-111 гг.^\ Q ( xxvj,^i\ \ А ( 4 XXIII, 5
ХМ 4276 Ав. и рев. те же, 19 мм 120-111 — —
ХМ 4258 \ к\ Амис Ав. Голова юноши в кирбасии вправо Рев. Колчан, 24 мм, обол AMI [SOY] 120-111 гг. VII, 6
ХМ 3303 Лаодикея Ав. Голова бородатого Зевса в лавровом венке вправо Рев. Орел с рас- пущенными крыльями на молнии, ААОД1К [EIAS] 28мм, обол 111-105 гг. (гр. 111) р. 115, N» 4
Херсонесский сборник
ХМ 28 Т Амис Ав. Голова Ареса в шле- ме вправо Рев. Меч в ножнах, вверху слева звезда и полумесяц, вверху справа IB, в изу с ева, [A1MISOY, тет- рахалк, 20 мм 105-90 гг. (гр. IV) VII, 24 111,6
ХМ 420 Амис Ав. тот же. Рев. тот же, слева вверху звезда и полумесяц, монограм- ма^ AMIXOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 23, 24 III, 6
ХМ 1320 Амис Ав. тот же Рев. тот же, AMISOY, монограмма не читается 105-90 гг. VII, 23, 24 111,6
ХМ 1397 5 экз. Амис Ав. тот же Рев. тот же, без знаков и моно- грамм, AMISOY, 18 мм 111-105 гг. (гр. III) VII, 20 111,5
ХМ 1398 Амис Ав. и рев. те же штем- пели AMISOY, первер- нуты 18 мм 111-105 гг. VII. 20 111,5
ХМ 1400 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, монограммы стерты, 18 мм 105-90 гг. VII, 23, 24 III, 6
ХМ 1485 Амис Ав. и рев. те же, AMIXOY, 18 мм 105-90 гг. VII, 24 III, 6
ХМ 1788 Амис Ав. и рев. те же, [AMISOY] 18 мм 111-105 гг. VII, 20 III, 5
ХМ 1915 Амис Ав. и рев. те же, AMI [SOY] 17 мм 105-90 гг. VII, 24 111, 6
ХМ 2298 Амис Ав. и рев. те же, вверху слева звезда и полуме- сяц, [A]MIS[OY], 17 мм 105-90 гг. VII, 23 24 III, 6 и
ХМ 2531 Амис Ав. и рев. те же, но без звезды и полумесяца, слева монограмма не читается, AMISOY, 21мм Ш-105 гг. VII, 20 III,5
хм гЫ Амис Ав. и рев. те же, |А JM1S0IU ], 18 мм 111-105 гг. VII, 20 III, 5
ХМ 3741 Амис Ав. и рев. тс же, [A]MI[SOU], 19 мм 111-105 гг. VII, 20 III, 5
ХМ 4329 Амис Ав. и рев. те же, слева внизу Й , вверху сле- ва звезда и полумесяц, AMISOY, 19 мм 105-90 гг. VII, 23. 24 III,6
77
Херсонесский сборник
Выпуск VII ХМ 4532 Амис Ав. и рев. те же, вверху слева звезда и полуме- сяц, вверху справа IB, внизу слева К AMJ1XOY] 18 мм 105-90 гг. VII, 23, 24 III, 6
ХМ 4535/1- Амис Ав. и рев. те же, но без знаков и монограммы AMISOY, 20 мм 111-105 VII, 20, 21 111, 5
ХМ 4560/2 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, 20 » 111-105 гг. VII. 20 111. 5
ХМ 4564 Амис Ав. тот же, и рев. тот же, вверху слева звезда и полумесяц, монограм- мы не читаются, AMISOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 23, 24 111,6
ХМ 4565 Амис Ав. тот же, рев. тот же, вверху слева звезда и полумесяц, монограм- мы не читаются, AMISOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 23. 24 III, 6
ХМ 4566 Амис Ав. тот же, рев. тот же, вверху слева звезда и полумесяц, внизу сле- ва, # внизу справа AMISOY, 19 мм 105-90 гг. VII, 23. 24 III, 6
ХМ 4567/1- 8 экз. Амис Ав. тот же, рев. тот же, без дополнительных мо- нограмм и знаков, № 4567/8 на рев. справа внизу 2$ , AMISOY, 14, 18, 19,20, 21 мм 105-90 гг. VII. 22 (<\. 111, 6
ХМ 4580/1 Амис Ав. и рев. те же, 18 мм, AMISO[Y] 111-105 гг. VII. 20 itf.^
ХМ 5218 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, 19 мм ЙГЧ05 W. VII, 20 111,5
ХМ 5994 Амис Ав. м рев. те же, (А]МЕО[У], 18 мм 111-105 VII, 20 111,6
ХМ 5998 Амис Ав. и рев. те же, [A]MIZO[Y], 15 мм 111-105 гг. VII, 20 III,6
ХМ 5999 Амис Ав. и рев. те же, AM ISO Y, 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 6734 Амис? Ав. и рев. те же, AM[EOY]?, 18мм 111-105 гг. VII, 21 111,5,6
ХМ 6735 Амис? Ав. и рев. те же, AM[EOY],?18mm 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 7875 Амис Ав. и рев. те же AM1SOY, 18 мм 111-105 гг. VII, 20 III. 5
78
Херсонесский сборник
ХМ 7878 Амис Ав. и рев. те же, AM IXO[Y], 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 7901 Амис Ав. и рев. те же, AMISJOY], 18 мм 111-105 VII, 20 111,5
ХМ 8268 Амис Ав. и рев. те же, AMIS [OY], 20 мм 111-105 гг. VII, 20 III,5
ХМ 8483 Амис Ав. и рев. те же,вверху слева звезда и полуме- сяц, AMIfSOY], 20 мм 105-90 гг. VII, 23 111,6
ХМ 8588 Амис Ав. и рев. те же, но без звезды и полумесяца, AMI2O[Y],20mm 111-105 VII, 20 111,5
ХМ 9753 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 10127 Амис Ав. и рев. те же, AMEEOfY], 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 11394 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 12036 Амис Ав. тот же, рев. тот же, вверху слева звезда и полумесяц, вверху справа IB, AMISOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 24 111,6
ХМ 12782 Амис Ав. и рев. те же, но без- монограмм и знаков, [AMIJEOY, 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 13406 Амис Ав. и рев. те же, [A]MISO[Y], 18 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ХМ 13941 Амис Ав. тот же, рев. тот же, вверху справа IB, моно- грамма , AMISOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 23, 24 111,6
хм 13950 Амис Ав. и рев. ie же, АМЕф\ 18 мм 105-90 гг. VII, 22-24 111,6
ГЭ392 Амис1 \ \V Ав. и рев. те же, но без знаков и монограмм, AMISOY, 20 мм 111-105 ГТ. VII, 20 111,5
Е’Э 486 Амис Ав. и рев. те же, AMI[ZO]Y, 18мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ГЭ 496 Амис Ав. тот же, рев. тот же, справа вверху звезда и полумесяц, вверху сле- ва IB, AMIXOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 24 III, 6
79
Херсонесский сборник
Выпуск VI ГЭ 716 Амис Ав. и рев. те же, но без монограмм и знаков, AMISOY, 22 мм 111-105 ГГ. VII. 20, 21 111,5
ГЭ 845 Амис Ав. и рев. те же, AMIIOY, 19 мм 111-105 JL VII, 20 111,5
ГЭ 1816 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, 19 мм 111-105 гг. VII, 20 111,5
ГЭ5539 Амис Ав. тот же, рев. тот же, слева вверху звезда и полумесяц, справа вверху IB, AMISOY, 20 мм 105-90 гг. VII, 24 111. 6
ХМ 1033 Синопа ав. и рев. те же, но без монограмм и знаков, Х1№ПН[2), 18 мм 111-105 XXVI, 16 XXIII,4
ХМ 2137 Синопа Ав. и рев. те же, [Е] 1№П[Н£], 19 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XXIII,4
ХМ 3220 Синопа Ав. и рев. те же, [II] №ПН[Х], 18 мм 111-105 гг. XXVI. 16 XXIII. 4
ХМ 3423 Синопа Ав. и рев. те же, [XI] №П[Н2], 18 мм 111-105 гг. XXVI. 16 XXIII, 4
ХМ 3741 Синопа Ав. и рев. те же, Х1№П[НХ], 19 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XX1I1.4
ХМ 4481 Синопа Ав. и рев. те же, слева внизу И , [X]INQnH£, 20 мм 111-105 гг. XXVI, 17 XXIII,4
ХМ 4533 Синопа? Ав. и рев. те же, но без монограмм, SINQIIHI, 18 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XXIII,4
ХМ 4535/7- №3 Синопа Ав. и рев. те же, 21№[ПН2],17мм гг! уХ xxyt, 16 XXIII, 4
ХМ 4560/1, 3-8 8 экз. Синопа V \4 Ав. и рев. те же, Х1№ПНХ, 19-21 111-105 гг. XXVI. 16 XXIII, 4
ХМ 4580/2 Синопа Ав. и рев. те же, IINQIIHI, 19 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XXI11.4
ХМ 6252 Синопа Ав. и рев. те же, [2IN]QT1HZ,18 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XXIII,4
ХМ 13729 Синопа Ав. в рев. те же, [21]№ПНХ,20мм 111-105 гг. XXVI, 16 XXIII, 4
ГЭ470 Синопа Ав. и рев. те же, XINQFIHS, 19 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XX1II.4
ГЭ 719 Синопа Ав. и рев. те же, 21№ПНХ, 20 мм 111-105 гг. XXVI, 16 XXIII, 4
80
Херсонесский сборник
ГЭ5528 ХМ 4758 Синопа Амастрия Ав. и рев. те же, SINQnHZ, 20 мм Ав. и рев. те же, вверху слева полумесяц, AMASTPEQS, 19 мм 111-105 гг. 111-105 гг. XXVI, 16 XVIII, 16 XXIII, 4
ГЭ 717 Газиура Ав. и рев. те же, TAZIOYPfQN], 20 мм 111-105 гг. XII, 14 —
ГЭ 1419 ? Ав. и рев. те же, 20 мм не читае- ма
ХМ 2306 Амис Ав. Эгида, украшенная в центре головой Горго- ны-Медузы. Рев. Ника с пальмовой ветвью и венком, идущая впра- во, справа внизу моно- грамма Yt , AMIZOY, 19 мм, тетрахалк 105-90 гг. (гр. IV) VIII, 1-4 IV, 2
ХМ 1840 Амис Ав. и рев. те же, [AMI] SOY, 20 мм 105-90 гг. VIII, 1-4 IV, 2
ХМ 4536 3 экз. Амис Ав. и рев. те же, AM ISO Y, 20 мм 105-90 гг. VIII, 1 IV, 2
ХМ 4582 6 экз. Амис Ав. и рев. те же, AMI [SO Y], 18-21 мм 105-90 гг. VIII, 1-4 IV, 2
ХМ 4689 Амис Ав. и рев. те же, справа внизу , [AMIjSOY, 20 мм 105-90 гг. VIII, 4 IV, 2
ХМ 4842 Амис Ав. и рев. те же, [AMI] SO[Y], 20 мм 105-90 гг. VIII, 1-4 IV, 2
ГЭ 393 Амис Ав. и рев. те же, [AMI]SO[Y], 18 мм 105-90 гг. VIII. 4 Л, 2
ГЭ930 Амис? Ав. и рев. те же, [AMIXOY], 22 мм 105-90 гг. VIII, 1-2 IV, 2
ГЭ5540 Амис Ав. и рев. те хке, Внизу справа SAMIXOY, 21 мм 105-90 гг. VIII, 3-4 IV, 2
ХМ 4649 Синопа Ав. и рев. те же, 21№ПН[£],20 мм 105-90 гг. XXVI, 12, 13 XXIII, 3
ХМ 9546 Синопа Ав. и рев. те же, £1№ПНр], 19 мм 105-90 гг. XXVI, 12, 13 XXIII, 3
ХМ 6736 ? Ав. и рев. те же, очень плохой сохранности, 20 мм 105-90 гг. — —
ХМ 1058 ? Ав. и рев. те же, очень плохой сохранности, 19 мм 105-90 гг. — —
81
Херсонесский сборник
Выпуск V11 ГЭ 1500 ? Ав. и рев. тс же, плохой сохранности, 21 мм 105-90 гг. - -
ГЭ5866 ? Ав. и рев. те же, плохой сохранности, 21 мм 105-90 гг. —
ГЭ 541 Амис Ав. Голова молодого Диониса в плющевом венке вправо, лоб укра- шает диадема, концы которой свисают через плечи Рев. Циста, из которой свисает шкура панте- ры, сзади тирс с тэнией и колокольчики, моно- грамма Al, AMISOY, 19 мм, тетрахалк 90-80 гг. (гр. V) VII, 16 III, 8, 9
ХМ 4568 Амис Ав. и рев. те же, справа NE , слева , AMISOY, 19 мм 90-80 гг. VII. 15. 16 111. 9
ХМ 4652 Амис Ав. и рев. те же, слева AMI1OY, 20 мм 90-80 гг. VII, 15. 16 — Hi. Q
ХМ 8328 Амис Ав. и рев. те же, [AJMISOY, 19 мм 90-80 гг. VII. 15 111,8
ХМ 11915 Амис Ав. и рев. те же, AMISOY, 18 мм 90-80 гг. VII, 15 111. 8
ХМ 12891 Амис Ав. и рев. те же, AMII[OY], 20 мм 90-80 гг. VII. 15 111. 8
ГЭ715 Амис Ав. Голова Персея впра- во в шлеме, защищаю- щем виски и часть шеи, заканчивающемся греб- нем Рев. Пасущийся Пегас влево, монограм- ма М*- , AMIXQY обол, 23 мм 80-70 гг. (гр. VI) - VII. 27 III, 12
ХМ 3740 Амис Ав. и рек те же, моно- грамма фр AMISOY, 24 мм 80-70 гг. VII, 25. 27 111, 12
ХМ 4017 \\ V Амис Ав. и рев. те же, [A]MIS[O Y], 23 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 III. 12
ХМ 4534 2экз. Амис Ав. и рев. те же, моно- грамма к .AMI2OY, 23 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 III, 12
82
Херсонесский сборник
ХМ 4563 8 экз. Амис Ав. и рев. те же, AMISOU, №1-20 мм; №2-24 мм; №3-22 мм; №4-25 мм; №5-24 мм; №6-23; №7 - монограм- мы и |и£ , мм; № 8 - монограммы gf и г^. , 19 мм 80-70 гг. VII, 25,27 111, 12
ХМ 6000 Амис Ав. и рев. те же, моно- граммы фТРг AMIXOY, 24 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 Ill, 12
ХМ 8506 Амис Ав. и рев. те же, моно- грамм i.idv'4и М( AMIEOy, 21 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 III, 12
ХМ 9010 Амис Ав. и рев. те же, но пе- ревернуты по отноше- нию друг к друг}', AMIXOY.21 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 III, 12
хм 12786 Амис Ав. и рев. те же, моно- граммы AMI2OY, 20 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 III, 12 ,
ХМ 12824 Амис Ав. и рев. те же, AMIIOY, 22 мм 80-70 гг. VII, 25, 27 III, 1
ХМ 4581 2 экз. Амис Ав. Голова бородатого Зевса в лавровом венке вправо Рев. Орел с под- нятыми крыльями на молнии, [AMI]SOY, 18 мм, тетрахалк 80-70 гг. VII. 8 III, 1
хм 12818 Амис Ав. и рев. те же, [AMIJSOY, 18 мм 80-70 гг. VII, 8 Ц1, 1
ХМ 4539 Синопа Ав. и рев. те же, слова монограмма 3^ , 21№ПН[1], 19 мм 80-7Qi4 ' XXVI, 6, 8 ХХ1П, 2
ХМ 4561 3 экз. Синопа Ав. и рев\те же, но без йонрграмм,\ SINQFIHfZ], 18 мм 80-70 гг. XXVI, 6, 8 XXIII, 2
ХМ 4562 Синопа Ав. Мужская безборо- дая голова вправо Рев. тот же, справа вверху 8- лучевая звезда, [SI] NQnH[Z], 21 мм 80-70 гг. XXVI, 7 XXIII, 2
ХМ 4801 Синопа Ав. Зевс с бородой впра- во Рев. тот же, но без звезды, 21№П[Н2], 20 мм 80-70 гг. XXVI, 6, 8 XXIII, 2
ХМ 6251 Синопа Ав. и рев. те же, [2]1№ПНР], 20 мм 80-70 гг. XXVI, 6, 8 XXIII, 2
83
Херсонесский ci
ХМ 13957 Синопа Ав. и рев. те же, слева неясная монограмма, XINQFIHZ, 19 мм |80-70 гг. XXVI. 6, 8 XXIII,2
ГЭ573 Синопа Ав. и рев. те же, 11№ПН2, 19 мм 80-70 гг. XXVI, 6 XXIII, 2
ХМ 4678 Амастрии Ав. и рев. тс же, справа вверху 8-лучевая звез- да, слева неясная моно- грамма, (A]MAZTPE(QZ), 23 мм 80-70 гг. XVII. 12 XIX. 7
ХМ 4750 Фарнакия Ав. и рев. те же, но без звезды, слева монограм- ма (Хр, ФАР1Ч АКЕ[1А5], 21 мм 80-70 гг. XIV. 18
ГЭ 971 ? Ав. и рев. те же, леген- да не читается, 17 мм 80-70 гг.( г- —
Херсонесский сборник
Выпуск VII
ПРИМЕЧАНИЕ
V Г’°"тийския и Херсонес Таврический. М. 1986, с. 200-222.
р Ji" anni.// М7 1Ы->КПН и?1а8-?ПД des Mi,hradatishen Reichs und anderen Minzen des Pontus und
Paphiagoniens// NZ, 1912, Bd 45, h. 2, S. 169-175,
1 .А,.,ТИ‘!("пе иногородние монеты из раскопок Херсонеса. //НиСф, 1968, 111, с. 19, 20;
Golenko К. V. Pontus und Paphlagonien //Chiron, 1973, Bd. Ill S 478
Аа,’хи|,‘?•A- Монетное дело Херсонеса. Киев, 1977. с. 147, N 189; он же. Монетное дело Боспора. Киев,
1 986,с. 143,N 175.
5. Голенко К.В. Состав денежного обращения Херсонеса в I в. до н.э. // ВДИ, 1964, N 4, с. 55-63,69 прилож.
6. Scheglov A M. Les amphores timbeesd’ Amastris // BCH, 1986, Supp XIII, p. 365, suiv.
7. Гилевич А.М. Античные иногородние монеты... , с. 19, 20; она же. Херсонес и Понтийская держава
Митридата VI по нумизматическим данным. // Причерноморье в эпоху эллинизма. Тбилиси, 1985, с. 612.
8. Голенко К.В. Состав денежного обращения..., с. 55, 61.
9. Голенко К.В. Херсонесские драхмы с именем магистрата Деметрия. // СГМИИ, 1964, вып. 2, с. 45; он
же. Состав денежного обращения..., с. 52; Анохин В.А. Монетное дело Херсонеса.,., с. 147, N 191; Гилевич
А.М. Херсонес и Понтийская держава..., с. 613, 614.
10. Голенко К.В. Херсонесские драхмы..., с. 47-49; он же. Состав денежного обращения..., с. 52, 53. А.М.
Гилевич полагает, что означенные драхмы выпускались в Херсонесе от имени уполномоченного царя
Митридата VI, уроженца АмисаДГилевич А.М. Херсонес и Понтийская держава ... с. 614); Об амисских
драхмах 111-11 вв. до н.э.—BR, 1 , f. I, р. 61, N II, Suppl. F. II.; Голенко К.В. Из истории монетного дела на
Боспоре в I в. до н.э..// НЭ, 1960, II, с. 32).
1' К В Несколько малоизвестных монет позднеэллинистического Херсонеса //ВДИ, 1967, N 2,
12. Нестеренко Н.Д. Заметки по денежному обращению меди Боспора последней четверти II в. до н.э. //
ВДИ, 1987, N 2, с. 80-82; ср. Голенко К.В. Несколько серебряных монет Пантикапея II в. до н.э. со следами
перечеканки. // НЭ, 1986, VII, с. 39.
13. Виноградов Ю.Г. Вотивная надпись дочери царя Скилура из Пантикапея и проблемы истории Скифии
и Боспора во II в. до Н.Э.//ВДИ, 1987, N I, с. 68-70.
14. Голенко К.В. Состав денежного обращения..., с. 54; Анохин В.А. Монетное дело Херсонеса, с. 56, 146,
N 179-176; Гилевич А.М. Херсонес и Понтийская держава..., с. 609, 610.
15. О понтийской монете на Боспоре см. Голенко К.В. Состав денежного обращения..., с. 59; он же.
Монетная медь городов Понта и Пафлагонии времени Митридата VI в боспорских находках. // ПС, 1964,
вып. II (74), с. 63-65.
16. Он же. Состав денежного обращения..., с. 61.
17. Это вполне возможно, поскольку Херсонес подчинялся боспорскому наместнику Махару, см. Шелов
Д.Б. Махар, правитель Боспора. // ВДИ, 1978, NI, с. 66. О помощи морем Синопе см. gMetnn. (-), 54, I.J
18. ШеловД.Б. Понтийская держава Митридата Евпатора.// Причерноморье вэпо^у эдлинйзма. Тбилиси,
1985, с. 562-564.
। 19. Голенко К.В. Составденежногообращения...,с. 59,60; он же. Монетная медь..., с. 63; он жеШонтийская
монета времени Митридата VI на Боспоре // Kilo, 1965, 46, S. 312; Шелов Д.Б. Махар, с. 67-69.
20. Голенко К.В. Состав денежного обращения..., с. 57; Гилевич А.М. Херсонес и Понтийская держава...,
с. 614. I \ \ \ V
21. Зограф А.Н. Античные монеты. И,., Л-, 195Г, C.H5IX Голенко К.В. Состав денежного обращения..., с.
52-55; Анохин В.А. Монетное дело Херсонеса, с. 57; Гилевич А.М. Херсонес и Понтийская держава..., с.
614.
22. Каллистов Д.П. Этюды из истории Боспора в римский период.// ВДИ, 1938, N 2, с. 281; Голубцова Е.С.
Северное Причерноморье и Рим на рубеже нашей эры. М., 1951, с. 38.
23. Шелов Д.Б. Махар..\, с. 65; Ой же. Города Северного Причерноморья и Митридат Евпатор И ВДИ,
1983, N 2, с. 53. \\ „ еп
24. ЛИелов Й.Б. Цорода..., с. 48-50; ср. Голенко К.В. Состав денежного обращения..., с. 57-59; он же.
\ Херсонесские драхмы..., с. 50. К.В. Голенко считал, что серия херсонесской меди типа Девы—пасущаяся
ч лань. Датируемая 90-80 гг. до н.э., имела более продолжительное время выпуска вплоть до 60 г. до н.э.;
\ Анохин В.А. Монетное дело Херсонеса..., с. 58) помещал в промежуток между 80-75 гг. до н.э. серию
медных монет типа череп лани в фас—лук в горите, однако, она датируется II в. до н.э. (Голенко К.В.
Несколько малоизвестных монет..., с. 173).
25 GlewD.G. Between the Wars: Mithridate Eupatorand Rome, 85-73 В.С.// Chiron, 1981, Bd. II, p. 121,122,
MeGing В The Foreign Policy of Mithridates VI Eupator, King of Pontus. Leiden, 1986, p. 132.
26. ШеловД.Б. Махар..., с. 65; он же. Города..., с. 54; он же. Понтийская держава..., с. 561; Анохин В.А.
Монетное дело Херсонеса..., с. 57.
85
Выпуск VII
Херсонесский сборник
В.И. КУЗИЩИН
ХЕРСОНЕС И РИМ В НАЧАЛЕ II В. ДО Н.Э.
ПЕРВЫЕ КОНТАКТЫ
В каждый исторический период в мире существовало пестрое разнообразие
различных государств: великих держав, играющих ведущую роль в мировой полити-
ке, государств, так сказать, средней руки и мелких государственных образований.
Исторический опыт показывает, что нельзя недооценивать фактор отношений
между великими державами и мелкими государствами, которых всегда очень много и
они в своей совокупности представляют немаловажный элемент международной пол-
итики. Вот почему, по нашему мнению, в мировой истории существует важная исто-
рическая проблема, а именно—проблема взаимоотношений великой державы и мел-
ких государств.
В начале II в. до н.э. Средиземноморье представляло собой важнейшую часть
тогдашнего мира, а Римская Республика стала великой державой, наращивающей
свой военно-политический потенциал, успешно идущей к размерам сверхдержавы.
Рим, только что разгромивший могущественный Карфаген, нанесший решающее
поражение сильной Македонии и подчинивший своему влиянию Балканскую Грецию
в конце 190-х гг., подорвав мощь селевкидской империи, стремительно, с истинно
бульдожьей хваткой расширял свое политическое влияние в Передней Азии и прежде
всего в Малой Азии.
В политическом отношении Малая Азия представляла собой замысловатый
конгломерат государственных образований самого разного типа, в котором богатый
Пергам соседствовал с такими влиятельными государствами, как Вифиния, Понт,
Армения, Каппадокия. Вместе с тем, В Малой Азии существовали мелкие и мельчай-
шие полисы, княжества, храмовые образования и племенные территории, полузави-
симые или самостоятельные. Все эти мельчайшие, мелкие, средние и крупные мало-
азийские государства вступали между собой в замысловатые союзы,\ создавали раз-
личные коалиции, которые распадались также часто, как и создавались. Рим, разгро-
мивший Антиоха III и продиктовавший гордым Селевкидам унизительный Апамей-
ский мир в 188 г. до н.э., по которому Селевкиды были отброшены за Тавр, вступил в
непосредственный контакт с этим сложным конгломератом государств.
Перед римским сенатом встало множество сложных задач по выработке различ-
ных типов политико-дипломатических отношений с малоазийскими государствами
разного ранга, с мощным Пергамом и сильной Вифинией, галатскими племенами и
каппадокийскими княжествами, малоизвестными Риму Понтом и Арменией, богаты-
ми греческими полисами Гераклеей Понтийской и Синопой. Вместе с тем, Риму
пришлось столкнуться с десятком мелких и мельчайших городов, княжеств и храмо-
вых территорий, которые в целом были важным фактором развития этого региона. В
литературе различные стороны отношений Рима с сильными и крупными державами
Малой Азии, такими как Пергам, Родос, Понт, Каппадокия, Киликия, Вифиния,
Армения исследованы если не досконально, то во всяком случае многократно, уак что
мы в целом неплохо представляем себе международные отношений той эпохи .
Иное положение относительно взаимоотношений Рима с мелкими и мельчай-
шими государственными образованиями Малой Азии и это вызвано двумя причина-
ми: во-первых, недооценкой исследователями важности отношений Рима как вели-
кой державы с совокупностью мелких государств2, и во-вторых, крайним недостат-
ком источников, что не позволяет изучать такие контакты на почве исторических
фактов, а не произвольных предположений. С этой точки зрения, представляют
87
Выпуск VII
Херсонесский сборник---------------------------
немалый интерес отношения великого Рима и маленького полиса, образовавшегося в
юмойТаврике—Херсонеса Таврического. Несколько соображении позволяют счи-
тать данный случай особенно важным. Прежде всего относительно хорошая исследо-
ванность истории самого Херсонеса, наличие достаточной источниковои базы, прежде
всего археологических материалов, надписей и монет, которые позволяют у становить
внешнюю политику Херсонеса, наконец, явственное вычленение среди внешних вза-
имоотношений Херсонеса херсонссско-римских, которые установились в начале II в.
до н э достигли большой интенсивности и продолжались без перерыва вплоть до
византийского времени, т.е. более шести столетий. Такое продолжительное сумеет-
вование херсонссско-римских связей и наличие достаточного количества источников
позволяют проследить различные этапы и их последовательность с такой полнотой,
какая практически невозможна для других полисов или городов. Таким образом,
проблема изучения отношений Рим-Херсонес помимо своей конкретно- исторической
ценности приобретает некоторое общее значение как своего рода модель взаимоотно-
шений великой державы и мелких государственных образовании в целом.
Однако, в настоящей статье нас интересует эта любопытная проблема не в ее
целом /для этого рамок одной статьи совершенно недостаточно/, а лишь в одной ее
части, а именно—о начале контактов, условиях, при которых они были установлены,
какими интересами обе неравные стороны руководствовались, какие цели преследо-
вали.
Прежде всего представляет большой интерес проблема самого начата установ-
ления отношений между Римом и Херсонесом. Характерно, что ни один литератур-
ный источник не упоминает о каких-либо контактах между Римом и Херсонесом, и
это понятно. Для античных историков и писателей Великий Рим и Херсонес, затерян-
ный в далекой Тавриде, были понятиями несоизмеримыми и, казалось, совершенно
несопоставимыми, и потом они не попали на страницы большой дипломатической
истории. Однако, в распоряжении историка есть уникальный исторический документ,
а именно, надпись, содержащая текст договора между понтийским царем Фарнаком
I и Херсонесом, который фиксирует установление отношений между Римом и Херсо-
несом. Этот договор был заключен в 179 г. до н.э. и эта дата есть точное установление
самых первых контактов могущественной Римской республики и маленького, нахо-
дящегося на краю ойкумены Херсонеса3.
Сама эта дата, на первый взгляд, является маловероятной и легко могла бы быть
поставлена под сомнение, если бы не точные формулировки текста государственного
договора.
Почему такая ранняя дата как 179 г. до н.э. вызывает недоверие об установлении
прямых отношений между Римом и Херсонесом? Нискольку можно судить по состоя-
нию источников по истории греческих городов Северного Причерноморья, Рим нс
имел каких-либо контактов ни с одним из государственных образований Северного
Причерноморья, включая Тиру, Ольвию, Боспор. И первым греческим полисом,
вступившим в контакт с Римской республикой, оказался именно Херсонес.
Сам по себе этот факт нуждается в объяснении, было ли случайностью установ-
ление первых дипломатических связей могущественного Рима именно с небольшим
Херсонесом.
Таким образом перед нами встает сразу две задачи—более конкретная первая:
выяснить фактологическую сторону установления первых контактов Рима с Херсо-
несом и вторая—определить на этой основе принципы римской политики как великой
державы по отношению к маленькому полису. Для этого следует напомнить главные
факты международного положения в начале II в. до н.э. В первую четверть 11 в. до н.э.
римляне добились очень крупных военно-политических успехов в Балканской Гре-
ции и Малой Азии. В результате II македонской войны Македония была разгромлена
и из лидера Балканской Греции превратилась в слабое государство, лишенное полно-
ценной армии, дипломатически изолированное, уже не представляющее какой-либо
угрозы Риму. Провозглашение свободы греческих городов стало ловким политиче-
ским маневром, который фактически поставил греческие полисы под римское влия-
ние. Разгром Антиоха III в сирийской войне отбросил государство Селсвкидов за
88
—Э.------------------—__________________________________Херсонесский сборник
пределы Тавра и тем самым исключил из малоазийских дел. На место селевкидского
влияния в алой Азии пришло римское. Рим стал верховным арбитром в многочис-
ленных спорах и сложных отношениях малоазийских государств. Орудием своих
политических планов римляне в первую четверть II в. до н.э. сделали Пергам, усилив
его за счет малоазийских владений, отобранных у Селевкидов. Однако римляне не
пренеорегали силами Вифинии, Понта и других государств. Именно в это время
римляне обратили внимание на богатый греческий полис—Гераклею, который уста-
новил союзные отношения с великим Римом. Казалось бы, Рим должен был основа-
тельно завязнуть в сложных делах Малой Азии и разбираться не одно десятилетие в
хитросплетениях малоазийской политики. Тем более общее положение в Испании,
где с римскими войсками активно боролись свободолюбивые местные племена, в
Африке, где еще существовал карфагенский очаг сопротивления, было тяжелым. На
Балканах постоянно угрожала Македония, непростые отношения сложились у рим-
лян со Спартой, Ахейским и Этолийским союзом. В этих условиях проведение актив-
ной политики в самой Малой Азии было проблематичным и, казалось бы, не было
никакого дела до маленького Херсонеса. Однако, точные данные показывают, что
даже в этих сложных условиях Херсонес оказался включенным в поле зрения римской
большой политики. В договор, заключенный между наиболее крупными малоазий-
скими государствами Пергамом, Понтом, Вифинией, Каппадокией в 179 г. до н.э., о
котором сообщает Полибий (XXV, 2, 12), были включены Херсонес и сарматский царь
Гатал, с которым херсонеситы находились в дружеских отношениях . Этот общий
договор был дополнен, видимо, серией частных двухсторонних договоров, из которых
по счастливой случайности дошел до нас договор между царем Понта Фарнаком I и
Херсонесом, датируемый тем же 179 г. до н.э. В этом договоре прямо говорится о том,
что Херсонес принял на себя обязательство соблюдать дружбу с римлянами и не
предпринимать против них ничего враждебного*’. Нет никаких сомнений в том, что
обязательство соблюдать дружбу с римлянами предполагает установление такой
дружбы ( ipiXiav) некоторым образом оформленное, во всяком случае согласование
этой статьи херсонесско-понтийского договора с римлянами. Было бы странным пред-
полагать включение такой важной статьи, защищающей римские интересы, за спи-
ной римских политиков. Таким образом, римляне совершенно отчетливо представля-
ли себе реальное значение Херсонеса, установили с ним дружбу и, естественно,
потребовали включения Херсонеса в тот большой договор 179 г. до н.э. между основ-
ными малоазийскими государствами как одной из сторон. О неплохой осведомленно-
сти об общей ситуации в далекой Тавриде со стороны римлян, кроме реального учета
сил самого Херсонеса, является включение в состав договора сарматского царя Гата-
ла, как известного союзника Херсонеса в его изнурительной борьбе против наступа-
ющих скифов. То есть, римляне включили в орбиту своей политики не только Херсо-
нес, но и его союзников, как определенный элемент многосторонних отношений,
развивающихся под общим покровительством Рима. Иначе говоря, перед нами не
случайный зигзагримской политики, апродуманная политическая акция, за которой,
видимо, стояли далеко идущие планы римского сената.
Почему же именно Херсонес привлек такое пристальное внимание римского
сената при всех трудностях общей внешнеполитической ситуации и очень сложном
положении в Малой Азии?
Проблема усложняется еще одним обстоятельством: тяжелейшим положением
Херсонеса в начале II в. до н.э. перед лицом скифской угрозьг.Скифское царство с
центром в Неаполе резко активизировало свои нападения на все причерноморские
греческие центры. Как известно, Ольвия перешла под протекторат скифских царей,
скифское влияние усилилось на Боспоре. Херсонес, расположенный под боком у
скифской столицы, на расстоянии одного конного перехода, потерял свои владения в
Северо-Западном Крыму, пустеют благоустроенные наделы на Гераклее, скифские
наездники атакуют херсонесские праздничные шествия, как только они выходят
из-под защиты крепостных стен. В этих условиях обращение Херсонеса за помощью
к более сильным державам стало жизненно необходимым. И естественно, обращение
гибнущего города к решающей силе, распоряжающейся в Малой Азии, к могущест-
89
Выпуск VII
Херсонесский сборник__________________________ __
венному Риму. Римляне отчетливо сознавали, что включение Херсонеса в орбиту
римских интересов, установление дружбы с городом, извлечение искомых преиму-
ществ должно быть оплачено: Херсонес должен быть защищен. Как было сказано
выше это было совсем непросто для Рима в той внешнеполитической ситуации.
Однако Рим на это пошел, т.е., видимо, выгоды установления контактов с Херсонесом
оказались более весомыми, чем взятые на римскую сторону обязательства.
Итак что же влекло Рим к установлению прямых контактов с гибнущим,
нуждающимся в помощи маленьким городом? Может быть, здесь действовал и простые
причины, т.е. римляне могли рассматривать Херсонес просто как придаток I ера клеи,
с которой они заключили союз. Однако, эта точка зрения вряд ли имеет право на
существование. Дело в том, что Херсонес после (V в. до н.э. был совершенно суверен-
ным государством, и находился в самостоятельных и весьма сложных отношениях со
своей метрополией. Отнюдь нс отрицая совсем известного влияния на римско-херсо-
несские отношения Гераклеи Понтийской, тем не менее следует признать их принци-
пиальную самостоятельность.
Внимательный анализ внешнеполитической ситуации того времени в мало-
азийском регионе и Причерноморье не позволяет отметить каких-либо ближайших
выгод тактического характера, ведь никакой военной, политической, экономической
помощи маленький, находящийся в крайне тяжелом положении Херсонес Риму ока-
зать не мог, напротив, он сам жаждал получить такую помощь. По всей вероятности,
здесь римским сенатом руководили не ближайшие, а стратегические интересы, кото-
рые могли сосредоточиться вокруг обладания прямым путем через Черное море,
который, как известно, начинался в промежутке между Гераклеей и Синопой (мыс
Карамбис), а оканчивался у мыса Бараний Лоб в Тавриде, недалеко от современной
Ялты и, бесспорно, контролировался, или вернее, мог контролироваться именно Хер-
сонесом. Явно не в римских интересах было уничтожение Херсонеса как греческого
полиса, органически включенного в регион Малой Азии, а следовательно, и в сферу
римского влияния. Вполне очевидно, что установление скифского господства над
Херсонесом, а следовательно, над северным участком прямого пути через Черное
море, могло обесценить его стратегическое значение, нанести удар по свободе торгов-
ли в акватории Черного моря, повиснуть военной угрозой над всем левым флангом
малоазийского региона и угрожать, как дамоклов меч, всем военным, политическим
и дипломатическим акциям римлян в этой области.
Иначе говоря, установление связей Рима с Херсонесом приобретало серьезное
стратегическое значение в далеких планах римской державы. В частности, оно сви-
детельствовало о том, что уже в начале II в. до н.э., когда римским владением еще не
стала не только ни одна область Малой Азии, но даже Балканского полуострова,
замыслы римского сената простирались очень далеко. В римском сенате уже начинали
разрабатывать военно-политические доктрины по завоеванию всей Малой Азии и
Восточного Средиземноморья. Для обеспечения благоприятных условий реализации
такой стратегии установление римского контроля над северным участком стратеги-
чески важного прямого пути через Черное море, т.е. над Херсонесом, поддержание
его независимости перед лицом скифской угрозы имело значение принципиальное и,
поэтому Рим_стал последовательно стремиться к поддержанию покровительственных
отношений с Херсонесом* несмотря на очень напряженное общеполитическое поло-
жение своей державы. Игра стоила свеч.
• Следует отметить, что дальнейшее развитие международных отношений в Ма-
лой Азии и Причерноморье, да и во всем Восточном Средиземноморье в I в. до н.э.
развивалось по римскому сценарию, основные линии которого формировались в на-
чале II в. до н.э.. Эти далекие стратегические расчеты показывают большую зрелость
и незаурядное дипломатическое искусство римских политиков, умение извлекать
крупную игруДЫ И3 контактов с маленькими государствами, вовлекать их в свою
Конечно, не всякий, даже маленький, полис мог согласиться играть роль мари-
онетки в руках великом державы. Однако, мастерство римских политических расче-
тов проявилось в том, что в данном случае теснимый скифами Херсонес и нс мог
~90 ’ —-------—------------—--------------
Выпуск VII---------------------------------------------Херсонесский сборник
отказаться от навязываемого покровительства. Напротив, римляне, как это они мас-
терски делали и в других случаях, например, в Африке (Масинисса), в греческих
городах (Ахейский союз, Афины), в Галлии (эдуи), обставили дело так, что малые
государства их слезно просили о защите, а римляне выступали как сторона, благоде-
яний которой добиваются его меньшие братья. Этот прием был превосходно разыгран
и с Херсонесом. Маленький, теснимый скифами город, поставленный на край пропа-
сти, настойчиво просит великую державу о дружбе-покровительстве, может быть, не
отдавая себе отчет в том, что это отвечает имперским амбициям римлян.
Однако, как было сказано выше, общеполитическое и военное положение самой
Римской республики было очень сложным и военных сил Рима было явно недостаточ-
но, чтобы не только контролировать ситуацию в Херсонесе и Малой Азии, но даже на
Балканском полуострове. И римляне прекрасно это понимали. И здесь римляне про-
явили большое дипломатическое искусство, которое они демонстрировали много раз
и в других частях Средиземноморья на протяжении своей тысячелетней истории:
умение направлять ейлы других государств в своих собственных интересах, используя
лишь дипломатическое давление и политическое влияние. Так было и в случае с
Херсонесом. Конечно, никаких войск Рим на защиту гибнущего Херсонеса не соби-
рался посылать. Для обеспечения реальной помощи Херсонесу были избраны круп-
нейшие державы Малой Азии: Пергам, Понт, Вифиния, Каппадокия. Очевидно, под
давлением римлян Херсонес был включен как полноправная сторона в число участ-
ников союза государств 179 г. до н.э., который стал своего рода договором коллектив-
ной безопасности. Но более того, не без давления римлян одно из укрепляющих
государств-участников этой коалиции, а именно Понт, заключило двухсторонний
оборонительный союз, который должен был оказать военную и материальную помощь
Херсонесу в случае реальной скифской угрозы9.. Конец сноски). Правда, в начале и
середине II в. до н.э. Херсонесу удалось отбиться от скифов, но когда в конце II в. до
н.э. собственных сил не хватило, именно помощь из Понта спасла город от уничтоже-
ния его скифами (поход Диофанта).
Оборонительный союз Херсонеса и Понта, а также система коллективной без-
опасности малоазийских государств 179 г. до н.э. стали реальными гарантами суще-
ствования Херсонеса, и все это было сделано не без участия Рима и обеспечивало
римские интересы. Система договоров 179 г. до н.э., за которой стоял Рим, поставил,
в конечном итоге, под римский контроль внешнюю политику Понта и Херсонеса,
прямой путь через Черное море, имеющий стратегическое значение, причем, для
обеспечения римских стратегических интересов не было затрачено ни людских, ни
материальных средств, а сам Рим не испортил отношений ни с одним из малоазийских
и причерноморских государств. В этом, конечно, проявилось высоко^ Искусство рим-
ской дипломатии.
Таким образом, договоры 179 г. до н.э. положили начало контактам между
Римом и Херсонесом, которые после этого продолжались до конца существования
единой Римской империи (мы не берем византийский период, когда Херсонес стал
составной частью Византии), с минимальными затратами обеспечивали левый фланг
огромного региона Восточного Средиземноморья и регулировались Римом в зависи-
мости от конкретной ситуации.
Херсонесский сборник
Выпуск УП
ПРИМЕЧАНИЯ
I. В этой статье, конечно, нет возможности, да и необходимости приводить обширную библиогра-
фию но международным отношениям в Этаиде, Малой Азии и Причерноморье. Можно сослаться ,«
наиболее крупные, ставшие классическими, исследования: М. Holleaux. Rome, la JGrece et les monarchies
hcllenisliques au 111 slecle av.J.C. (273 - 205). P., 1935 A. Jones, The Cities of the Eastern Roman Provinces.
Oxf., 1937; W. Tarn, Hellenistic Civilization. L., 1941 (русск. перевод, Тарп В. Эллинистическая цивилиза-
ция. М., 1949, подред. С.И. Ковалева); Е. Badian, Foreign Clientele. Oxf., 1958.; D. Magie. Roman Rule in
Asia Minor. Princenton, 1950; E. Will, Histoire politique du monde hellenistique. vol. 1-11, Nancy, 1966-1967;
E. Gruen, The Hellenistic World and the coming of Rome, v. MI, Berkeley-Lond.. 1984; A N Sherwin-White,
Roman Foreign Policy in the East (168 b.c. to A.D.). Oklahoma. 1984.)
2. В богатой общей библиографией взаимоотношений Рима и эллинистического мира, естественно,
имеются немногие исследования и такого рода, напр., J. Colin, Rome et la JGrece. P., 1909, E. Bickermann,
Rom und Lampsakos. "Philologus", Bd.87, (1939), Hf.3. и др. Большое место взаимоотношениям Рима и
отдельных городов Причерноморья уделяется в работах отечественных авторов, начиная с М.И. Ростов-
цева: М.И. Ростовцев, Цезарь и Херсонес //Изв. Археол. комиссии, вып. 63, 1917. К истории Херсонеса
в эпоху ранней Римской империи. Сб-к в честь Уварова. М., 1916. Напр. в монографиях Т В. Блаватской,
М.И. Максимовой, М.Н. Инадзе, Д.Б. Шелова, Н.Ю. Ломоури, В.И. Кадеева, Е.А. Молева. Е.Н Голуб-
цовой. Одной из последних обобщающих работ является фундаментальное исследование С.Ю. Сапрыкина
"Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический". М., 1986.)
3. Эта уникальная надпись найдена в ноябре 1908 г., по словам Р. X. Лепера, "при скале о окладке
колодца, засыпанного в римское время в северо-восточной части городища близ северо-восточной бази-
лики" и впервые опубликована Р. Лепером в "Известиях Археологической комиссии", вып 45, а также
В.В. Латышевым losPE, vol.Jl2, 402 в 1916 г. Сейчас хранится в фондах Херсонесского заповедника.)
4. Polyb. XXV, 2, 12-13 ”... Ttepiehffdqoav Ле таи амдцкак тши /4П> ката Ttjv Amav Awaartuv
Арта^ае о n/s. Шецтп/s Appeviat ap%mv Kai Акоиайохот ran- Ле ката tijv Evpwlltyv Vaudos о Умрратцк. t<uv
Aavxovopovpevwv Мраккештси, Meaiipfipiavoi, XeppovtjaiTai, aw be rovrots Ku^ikt/voi" . Насколько нам
известно, единственная попытка X. фон Фритце отнести данное упоминание
Полибия к жителям Херсонеса Фракийского, а не Херсонеса Таврического,
встретила единодушное возражение у всех специалистов. См. подробнее С.Ю.
Сапрыкин,
Гераклея, Херсонес и Фарнак I Понтийский // ВДИ, 1979, № 3.
5. losPE, 12, 402:... o/v те Upos Payja/ovr tpdiav Aia<pvXaoo<»aa>v koi pifAev nxnaiin- aurext
npaaawrew...
6. Об этом co всей обстоятельностью изложено С.Ю. Сапрыкиным, Гераклея^ Понтийская н
Херсонес Таврический, с. 161-197.)
7. С.Ю. Сапрыкин. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. с. 194-197, по нашему мнению,
сильно преувеличивает антимакедонскую направленность римско-Херсонесских отношений в междуна-
родных отношениях того времени. Какой-либо прямой или косаенной выгоды Риму в военно-политиче-
ской или дипломатической борьбе с Македонией Херсонес, с трудом обороняющийся от скифов, оказать
не мог.
8. Видимо, эти отношения носили характер иностранной клиентелы Рима, которую столь обстоя-
тельно исследовал в своем труде Э. Бэдиан, Е. Badian, Foreign Clientele, Oxf.. 1958.
9. Наиболее распространенная точка зрения на характер заключенного союза заключается в том.
что он был выгоден\в\ первую очередь, Фарнаку (См. С.Ю. Сапрыкин, ук. соч., с. 196; Е.А Моле»,
Митридат Евпатор, Саратов, 1976, с. 15-17; К.М. Колобова, Фарнак 1 Понтийский // ВДИ. 1949. JN3.
с. 35-36h Однако, по нашему мнению, следует учитывать, что только что побежденному в войне 183-179
гг. до н.э. и обескровленному огромной державой контрибуцией Фарнаку, брать на себя дополнительные
обязательства и расходы по спасению далекого Херсонеса от грозных скифов давало нс столько выгоды,
сколько хлопоты и неприятности. К тому же, за спиной Херсонеса стоял Рим. так что Фарнаку и в будущем
дружба с Херсонесом мало что обещала. По нашему мнению, договор Фарнака 1 с Херсонесом был
заключен под давлением Рима и в его интересах прежде всего. Потерпевший поражение в войне 183-179
гт. Фарнак, естественно, не мог ничего противопоставить диктату Рима и был вынужден уступить
Выпуск VII
Херсонесский сборник
В. И. К А ДЕЕВ
ВОСПИТАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ ГРАЖДАН В ХЕРСОНЕСЕ
ТАВРИЧЕСКОМ В ПЕРВЫХ ВЕКАХ Н.Э.
В античном Херсонесе в первых веках н.э., широкое распространение получила
грамотность среди различных слоев населения города. В городском некрополе доволь-
но часто встречаются стихотворные эпитафии, а среди погребального инвентаря—
разнообразные детские игрушки, стригили и другиие предметы палестритов. Извест-
ны имена гимнасиархов, ведавших делами гимнасия, а также имена популярных
ораторов. Все это указывает не только на существование всеобщего образования
граждан, но и определенной системы воспитания.
До настоящего времени эта тема не привлекала к себе внимания исследователей.
В какой-то мере это объясняется отсутствием непосредственных свидетельств, если
не считать нескольких отрывочных упоминаний в эпиграфических источниках. Но
имеется немало косвенных источников, археологических и эпиграфических, что по-
зволяет значительно расширить источниковую базу исследования.
Опираясь на эти источники и привлекая сравнительные данные из истории
других античных государств, в работе делается попытка показать роль домашнего
воспитания, систему образования и воспитания в школах Херсонеса на протяжении
первых веков н.э..
Элементарное обучение в древнегреческой школе оставалось неизменным на
протяжении многих веков . Не менялась, по-видимому и методика обучения, что и
позволяет нам с известным основанием привлекать при изучении образования в
Херсонесе педагогические методы и приемы, упоминаемые античными авторами.
Обычно после рождения ребенка и до семи лет главный надзор за детьми у
древних греков брала на себя мать, хотя в богатых семьях этим занимались кормили-
цы. Кормилица (xmty, rpcxpos, цена) рассказывала первые сказки, показывала что
можно делать, а чего нельзя [Plat. Protagor. 325d ], т.е. занималась его воспитанием.
Это вызывало предостережения некоторых античных авторов, чтобы родители из
богатых семей были поосмотрительней при выборе воспитателей [Ps. Plut. De educ.
puer.7)
Что касается отцов, то в богатых семьях они были только гостями у детей, а в
Афинах считалось даже неприличным, чтобы отец играл с малыми детьми /Theophr.
Char. 20/. Это считалось ниже достоинства свободного гражданина, вероятно, потому,
что педагоги (Псидаушусч), служившие воспитателями детей, как правило были из
числа рабов. Очевидно, такие обычаи существовали и в других древнегреческих
государствах, если принять во внимание свидетельство Плутарха об Агесилае, кото-
рый украдкой играл со своими детьми [Plut. Ages. 25 J.
Следовательно, в этом возрасте основой воспитания детей было общение с
матерью, кормилицей, а также различные игры, к которым древние греки относились
очень серьезно, считая, что, играя, ребенок делает то, чем впоследствии будет зани-
маться в жизни2. А Аристотель считал, что дети должны иметь какое-то заниматель-
ное дело, иначе они будут ломать домашние вещи /Arist. Pol. VIII, 6,1/. По Платону,
игра позволяет выявлять природные данные ребенка, а детям овладевать науками
/Plat. Res publ. 536е/.
Обычно для младенцев занимательным делом была погремушка, изобретателем
которой считался в древности Архит / Arist. Pol. VIII, 6,1/, для мальчиков деревянная
лошадка или колесница, а для девочек игра в куклы. Ездили мальчики верхом на
93
„ X выпуск V 11
Херсонесский сборник---------------------------------—----------------•-----
палочке /Pint. Ages. 25/; играли дети в жмурки, в бабки, пятнашки, вращали волчок,
возились с различными животными и т.п.. Всего автор II века н.э. Поллукс насчитывал
около 50 различных детских игр/Pollux. Опош. 9,7/.
Естественно предположить, что и в Херсонесе Таврическом игры были одним из
важных факторов при воспитании детей младшего возраста. Что же удается выяснить
об играх и игрушках детей Херсонеса? На территории городища находки детских
игрушек встречаются крайне редко и поэтому особое внимание следует уделить этим
предметам в составе погребального инвентаря. Это необходимо сделать и потому, что
в специальной работе, посвященной некрополю первых веков н.э. , о детских игруш-
ках в захоронениях нет ни слова.
Верования древних греков заставляли включать в погребальный инвентарь не
только пищу и питье, но и вещи, которыми умерший пользовался при жизни [ Ael. Var.
hist. VII,8 1, в том числе игрушки и подарки, которые дети получали от своих родите-
лей и родственников.
Как показывает изучение захоронений, в Херсонесе была высокая детская смер-
тность и многие дети умирали в возрасте от нескольких месяцев до четырех лет. Кроме
костных останков, которые обычно сохраняются плохо, об этом свидетельствуют
малые размеры могил /от 0,75 до 0,97 м в длину/. В такие могилы по антропометри-
ческим данным4 можно было положить умерших детей только указанного возраста.
И поскольку, в отличие от захоронений новорожденных младенцев, они имели при
себе погребальный инвентарь, можно высказать предположение об его происхожде-
нии. Часть этих вещей дети получали в виде подарков во время праздника
ащндрорса) т.е. на 5-7 день после своего рождения, когда устраивалось торжество в
честь ребенка и матери, и приглашенные на этот праздник родственники и друзья
родителей дарили ребенку украшения и игрушки *. Среди этих первых игрушек
детей, судя по материалам херсонесского некрополя, были керамические погремуш-
ки6, бронзовые колокольчики с костяными ручками7,небольшие керамические шари-
Когда дети немного подрастали, средних игрушек появлялись другие предметы:
миниатюрная глиняная посудгЛ амфорки °; терракотовые статуэтки, изображавшие
бычков .лошадок , собачек , голубей , петухов . Были среди детских игрушек
костяные16 и керамические куклы с подвесными конечностями 7, хотя в отношении
последних у нас нет полной уверенности, что они использовались как игрушки, а не
в культовых целях. Довольно часто встречаются астрагалы °, которые у древних
греков использовались для игры в бабки, Обычно эта игра осуществлялась в двух
вариантах. Для одного варианта игры астрагалы снабжались очками: 1 и 6, 3 и 4, а в
игре использовали четыре астрагала (бабки), которые помещались в кубок, встряхи-
вались, азатем выбрасывались на доску. Самой удачной считались комбинация, когда
все четыре бабки показывали разные очки, а самой неудачйой, если на каждой бабке
было одно очко. Другой вариант игры состоял в том, что пять астрагалов клали на
ладонь, а затем подбрасывали вверх и ловили тыльной стороной ладони19. Судя по
находкам, в Херсонесе был распространен второй вариант игры в бабки, так как здесь
до сих пор не найдены астрагалы с очками или черточками. В пользу существования
второго варианта игры в бабки говорит и количество астрагалов, находимых в детских
погребениях. Так, в одной могиле оказалось пять астрагалов20, а в уоне с детскимт-
рупосожжением их найдено шесть, пять для игры и один — запасной71.
Следует отметить, что некоторые зажиточные жители города баловали своих
детей, о чем свидетельствуют находки драгоценных украшений в захоронениях со-
все^ маленьких девочек. Среди этих находок встречаются золотые серьги , перст-
ни , серебряные серьги и браслеты и некоторые другие предметы "° из золота и
серебра.
Среди игр старших детей и юношей следует назвать игру в кости (tcvBaa), для
которой использовали кубик, на шести гранях которого имелись врезшые очки — от
одного до шести. Такие кубики неоднократно встречались в Херсонесе .
Можно предположить, что часть этих костяных кубиков принадлежала взрос-
лам, в том числе и женщинам, о чем свидетельствует находка кубика в женском
94
Выпуск VII v „ й
-----------2g--------------------------------------------Херсонесский сборник
пси ре ении . Некоторы^з этих кубиков могли использоваться в игре под названием
usu u ecim scnptores . В связи с этим, заслуживают внимания находки в детских
могилах херсонесского некрополя первых веков н.э. стеклянных шашек , которые в
древн^ти назывались calculi (от лат. calculus - камешек для счета, голосования и
игры) . Обычно в погребениях детей в Херсонесе встречаются одна или несколько3
таких шашек и поэтому определить характер игры, в которой использовались эти
шашки долгое время не удавалось. Исследователи высказывали предположение о том,
что шашки использовались для игры двух партнеров34 и при этом расставлялись на
доске, напоминавшей шахматную .
Нов одной могиле III в. н.э., где были похоронены две девочки, оказался полный
комплект шашек, состоявший из 15 черных и 15 белых. Диаметр шашек 2 см, форма
круглая, снизу плоские, а сверху—немного выпуклые 6. Количество шашек в составе
комплекта указывает на то, что они применялись в игре lusus duodecim scriptores,
которая производилась на доске, разделенной на 12 полос. Игра состояла в том, что
сначала метали костяной кубик с очками, а затем, смотря по выпавшему очку,
пе^умещали шашки таким образом, чтобы они образовывали определенную фигу-
ру' .0 том, что с помощью таких стеклянных шашек в Херсонесе играли именно в
эту игру, указывает другая находка в детском погребении, где обнаружены костяной
кубик и стеклянные шашки . Встречающиеся в Херсонесе стеклянные шашки быва-
ют нс только черного и белого цвета, но черного и зеленого3 . До настоящего времени
они зафиксированы в 13 случаях, что указывает на широкое распространение игры.
Присутствие этой типично римской игры в Херсонесе свидетельствует о римском
влиянии, благодаря пребыванию в городе солдат римской армии и членов их семей.
Для детских игр в Херсонесе довольно часто использовались специально обло-
манные или ограненные донышки стеклянных сосудов различного цвета40. Однако
для каких именно игр они использовались, сказать трудно. Ясно только, что они были
доступны для широкого круга детей, в том числе из семей скромного достатка.
По достижении 7-летнего возраста детей в Херсонесе, как и повсеместно в
Древней Греции [Arist. Pol. VII, 15, 6; 11 ], вероятно, начинали обучать грамоте,
счету, знакомить с мифами и литературой. Эти предметы, дополненные занятиями
по музыке, принадлежали к так называемому мусическому образованию, а вместе с
гимнастическим, составляли систему образования. Она включала также и моральное
воспитание. И хотя у нас нет непосредственных данных о существовании в Херсонесе
мусической школы, она должна была здесь существовать. Косвенным свидетельством
этому является широкое распространение грамотности, применение, чцс^л и счета
жителями города. На существование в Херсонесе мусических школ указывает нали-
чие здесь гимнасия, обучение в котором начиналось поСлёх Окончания мусической
школы.
Основой овладения грамотой (уращлсл.а)..Служило изучение алфавита. В связи
с этим, определенный интерес представляетнаходка в одной из могил херсонесского
некрополя краснолаковой ойнохои II в.н.э., на тулове которой по окружности проца-
рапаны одна задругой 24 буквы древнегреческого алфавита . Не исключено, что этот
сосуд использовался как своеобразный букварь при изучении азбуки.
После изучения алфавита дети, усвоив буквы, сначала читали по слогам
(оцЛаДф/у), а затем складывали слоги в слова и читали их^Для упражнений в
чтении обычно пользовались стихами, особенно гомеровскими Об использовании
поэм Гомера при обучении в Херсонесе может указывать тот факт, что херсонесские
поэты хорошо их знали (IOSPE, I2, N 716) и, очевидно, первое знакомство с ними
происходило в школе. 43 „ „ ...
Овладев чтением, ребенок учился письму . По Платону [Plat., VII, 14 ], глав-
ная цель обучения письму—научить писать достаточно разборчиво. Это умеренное
требование в условиях рабовладельческого общества объяснялось, видимо, тем, что
красиво писать требовали от специальных рабов-переписчиков. Приспособления,
использовавшиеся для письма и для обучения письму (Пп^ш) были деревянными и,
видимо, поэтому они не сохранились. „
На поверхность этих пластин сначала нужно было нанести слои воска, а затем
95
Выпуск V[|
Херсонесский сборник__________________
писать с помощью стиля. Последние изготовлялись в Херсонесе из кости в виде тонкой
цилиндрической палочки с острием на одном конце. Друго^конец служил для сткра-
йня или исправления написанного по воску и был тупым . Встречается в городе и
другой тип стилей, изготовленных из бронзы, и долгое время считавшийся головными
булавками . У этих стилей для письма один конец острый, а другой—чуть загнутый
в виде круглой лопаточки. Недалеко от середины стиля, ближе к тупому концу,
имеется отверстие, через которое на цепочке подвешивалась плоская медная пласти-
на сердцевидной формы с острым крючкообразным концом и ушком. В ушко проде-
вался второй конец цепочки. Цепочка делалась из свитых жгутом проволочек, веро-
ятно, из латуни. Фоэдиа пластины указывает на то, что она предназначалась для
соскабливания воска
По-видимому, одновременно с овладением грамотой велось обучение счету и
арифметике (Хоу/апю], арй/щик^. О существовании обучения счету и арифметике в
херсонесской начальной школе свидетельствует большое число н^писей на различ-
ных видах керамических изделий, имеющих цифровое значение . Они обозначали
весовые данные, емкость, возможно, цену товара или продукта и свидетельствуют о
том, что жители Херсонеса хорошо владели арифметическими действиями, знали и
широко применяли цифровые обозначения уже в эллинистическую эпоху. При этом
для обозначения цифр и чисел использовались две системы: акрофоническая и алфа-
витная.
Обычно в древнегреческой школе обучали четырем действиям арифметики:
сложению, вычитанию, умножению и делению . В Херсонесе детей также обучали
этим арифметическим действиям, о чем свидетельствуют археологические источни-
ки. Так, среди находок граффити встречаются цифровые данные, в основ* которых
лежали все четыре действия арифметики . Нужно полагать, что юные херсонеситы
получали познания в области геометрии. Без таких знаний невозможно было широкое
жилое и общественное строительство, создание сложной фортификационной систе-
мы, постройка театра, правильная планировка городских кварталов, размежевка
сельскохозяйственной территории на Гераклейском полуострове и многое другое.
Еще одним предметом обучения в мусической школе была литература, включая
поэзию. При этом обращалось внимание на то, чтобы изучаемые произведения были
назидательными, прославляли доблесть предков. Начиналось это обучение тогда,
когда дети уже понимали написанное [Plat. Protagor. 325е|. Вряд ли приходится
сомневаться, что и в херсонесской школе существовало преподавание дитератуоы.
Непосредственно на это указывает существование в городе историков\1ОЗРЕ, 1 , N
344), поэтов, произведения которых дошли до нас в виде стихотворных эпитафий и
посвятительных надписей5 .
Значительное внимание в мусической школе уделялось музыкальному образо-
ванию, котороебыло важным элементом древнегреческой системы воспитания. Глав-
ным в этом музыкальном образовании была не профессиональная подготовка, а вос-
питание способности разбираться в музыке |Arist. Pol. VIII, 6, 2 |. В состав этого
образования входили: обучение музыке, пению и орхестике, т.е. танцам. Это позво-
ляло детям и будущим гражданам участвовать в хоре, аккомпанировать на музыкаль-
ных инструментах во время праздников и праздничных процессий. В Херсонесе су-
ществовало несколько таких праздников. Есть свидетельство и о процессиях во время
Дионисий^ Оно содержится в надписи III в.н.э., в которой упоминается Oiaaapxv
/IOSPE, I , N 425/, т.е. предводитель вакхической процессии. А изображение вакхи-
ческой процессии в виде группы из четырех фигур обнаружено на одном херсонесской
рельефе местной работы
Мусическое образование обычно дополнялось гимнастическими, т.е. физиче-
ской подготовкой, которая начиналась в школе. Однако среди исследователей нет
единого мнения по поводу того, что начиналось раньше, изучение мусических дис-
циплин или физическая подготовка55. Не решен до сих пор и вопрос о том где
проредила физическая подготовка, в мусической школе или в специальной-пале-
96
Выпуск VII v „ й
--------------—_______________________________________Херсонесский сборник
В пропрамму физической подготовки на ртом этапе, вероятно, входили: игра в
мяч, рь а, ег, прыжки. Это предположение основано на том, что в Херсонесе
проводились состязания по пентатлону (НЭПХ, II, N 127). Упражнения в таких
видах, как метану копья и кулачный бой (IOSPE, 12, N 434, 435) начинались в более
позднем возрасте , скорее всего, уже в гимнасии.
Обычно в древнегреческой школе практиковались различные наказания за по-
ступки, совершаемые детьми. Считалось, что если наставления не помогают, то
следует прибегать к наказаниям вплоть до телесных. В древнегреческом обществе
бытовало мнение, что "Человек, которого не бьют, не воспитывается" (о pij dapeis
оуцрщПо? ov Ylai.oevexca') и поэтому ремень или палка пускались в ход как дома, так
и в школе. Однако в рассматриваемую эпоху появляются голоса против применения
телесных наказаний. Например, противником таких наказаний был Квинтилиан
[Quint. De orat. 1,3, 4 ]. О необходимости воспитания убеждением и словом говорили
другие авторы [Ps. Plut. De educ. puer.12 ].
В Херсонесе первых веков н.э., где существовала глубокая имущественная диф-
ференциация, было немало граждан, живших в бедности5”. Эти граждане не могли
дать своим детям полного образования и поэтому оно завершалось, вероятно, началь-
ным. Что касается зажиточных и богатых граждан, то они давали возможность своим
сыновьям получить образование, необходимоедля активного участия в общественной
и политической жизни Херсонеса, отправления магистратур, несения обязанностей
членов Совета. Такую подготовку можно было получить в риторской школе. Свиде-
тельством существования в Херсонесе риторской школы могут служить упоминания
о гражданах, отличившихся своим ораторским искусством. В частности, одним из
таких ораторов был Демокрит, сын Аристогена. В надписи на мраморном пьедестале
с его статуей указано, что в бытность проедром он докладывал и говорил славно
/IOSPE, 1 , N 425/. Датируется этот памятник III в.н.э..
Вероятно, хорошими ораторами были и другие должностные лица в Херсонесе.
И трудно представить, чтобы они не имели специальной подготовки. А такую подго-
товку давала риторская школа, где учеников обучали с помощью специальных уп-
ражнений и литературных примеров, логике и навыкам публичных выступлений,
литературному языку и грамматике /Quint. De orat. III/. Это хорошо подтверждают
эпиграфические памятники Херсонеса, в которых встречаются довольно цветистые и
высокопарные эпитеты и выражения (IOSPE, I2, N 357, 362, 364, 482). На то, что
школа была местная, указывает факт сохранения дорийского диалекта в этих надпи-
сях вплоть до середины II в.н.э..
В Херсонесе существовал и гимнасий. о чем свидетельствует надпись II в.н.э.,
так называемый гимн Гермесу (IOSPE, I2, N 436/, и несколько агонистических
каталогов (IOSPE, I2, N 434, 435; НЭПХ.1, N 20), часть которых имела отношение к
гимнасию и его воспитанникам.
Первое упоминание о гимнасиархе в Херсонесе относится к III в. до н.э. (IOSPE,
I2, N 418), но появилась эта магистратура, по-видимому, раньше. Можно полагать,
что она была заимствована из метрополии, поскольку хорошо известна в Гераклее
Понтийской57, Каллатин58, Мегаре . Сохранилась эта магистратура и в первых
веках н.э., о чем свидетельствуют эпиграфические памятники этого времени (IOSPE,
1 , N 427, 436,437). Известно даже имя одного херсонесского гимнасиарха II в.н.э.—
Демотела, сына Теофила (IOSPE, 1 , N 436).
Мы не имеем прямых свидетельств о том, чему обучали в гимнами юных
херсонеситов, а только косвенные. Это многочисленные находки стригилей , исполь-
зовавшихся после занятий борьбой, и эпиграфические данные о программах гимна-
стических состязаний в Херсонесе (IOSPE, 1 , N 434; 435; НЭПХ, N 20, 127), вклю-
чавших: пентатлон, бег двойной и длинный, кулачный бой и др.. Пентатлон
(nevTCrtUov) содержал: бег на короткую дистанцию (dptyzor), прыжок в длину (аХра),
метание диска (дилера), борьбу (ПаЛ?/) и метание копья (awvnv). В одно^из могил
херсонесского некрополя был обнаружен серебряный диск для метания . Весьма
вероятно, что он мог быть призом, полученным одним из херсонесских метателей за
победу на состязаниях. _____________________________________________
97
Херсонесский сборник_____________________________Выпуск VII
Поскольку в Херсонесе устраивались состязания в пентатлоне, различных ви-
дах бега, кулачном бое, значит здесь существовала и соответствующая подготовка в
гимнасии. Об этом свидетельствует так называемый гимн в честь бога Гермеса по-
кровителя гимнасиев и палестр, составленный в честь победы питомцев гимнасиарха
Демотела, сына Теофила (IOSPE, I2, N 436). Он был составлен после проведения
очередных состязаний, в которых участвовали ученики херсонесского гимнасия.
Местонахождение гимнасия в городе пока еще точно не установлено. Имеется
предположение Э.И. Соломоник о том, что он мог находиться н^алеко от театра, где
были обнаружены упомянутые выше агонистические каталоги . Согласно другому
предположению, херсонесский гимнасий находился в цитадели. По мнению К.Э.
Гриневича, открытое им здесь здание I-II веков н.э. с шестью помещениями, включая
уборную, было гимнасием . На наш взгляд, если первое предположение имеет неко-
торые основания, то попытка К.Э. Гриневича отождествить раскопанное им здание в
цитадели с гимнасием, представляется неудачной. Это здание мало напоминает гим-
насий, который обычно имел открытый двор с беговой дорожкой, к которому примы-
кали раздевалки, комнаты для умащения; пыльная, где посыпали себя пылью, ком-
наты для игры в мяч, а также термы04.
Итак, образование и воспитание в Херсонесе первых веков н.э. можно подраз-
делить на три этапа: домашнее, в мусической школе и, наконец, в гимнасии. Некото-
рые данные указывают на существование в Херсонесе риторской школы.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Bowen J.A. History of Western Education. Vol. I. The Ancient World: Orient and Mediterranean 2000
B.C.—A.D. 1054.—London, 1972.—P. 152.
2. Колобова K.M., Озерецкая E.A. Как жили древние греки. Л., 1959.-С. 82.
3. Зубарь В.М. Некрополь Херсонеса I-IV веков н.э. Киев, 1982.
4. Рост новорожденных от 47 до 53 см и наибольший прирост длины тела обычно наблюдается на
первом году жизни /до 23 см/ с последующим убыванием от 10 до 5 см в год. В возрасте от 2 до 4
лет длина тела ребенка превышает 0,97-0,98 см. См. Бунак В.В., Нестурх М.Ф., Рогинский Я.Я .
Антропология. М., 1941.-С. 227.
5. Щтадельман Ф, Воспитание и обучение у древних греков и римлян //Гимназия.-1985.-N? 7. С.
21 -22
6. ИАК. 1904. Вып. 9,- С. 59; ИАК. 1906. Вып. 20.- С. 46, 51,56
7. ОАК за 1982 г. СПб, 1894.-С. 119, рис. 74; ИАК. 1905. Вып. 16.-С. 90
8. ИАК. 1902. Вып. 4.-С. 115; ИАК 1905. Вып. 16.-С. 108
9. ИАК. 1902. Вып. 4.- С. 102; ОАКза 1890г. СПб, 1893 - С. 129, мог.9
10. ОАК за 1890 г. СПб, 1893.-С. 129
11. ИАК. 1901. Вып. Г.- С. 18; ХСб. 1927. Вып. 2,- С. 145^11б.
12. ОАК за 1893 г. СПб, 1895.- С. 74. Аналогичная лошадка на колесиках найдена в Каллатисе и
относится некоторыми исследователями к числу вотивных предметов /Русяева А.С Античные
терракоты Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1982,- С. 135/, с чем трудно согласиться По-
добная лошадка, но более схематична^, обнаружена в античном некрополе близ Нове в Н .Мезии
См. Вълов В. Антични некрополи в Свйщовско //Археология. 1965. Кн. I,- С. 33. пне 11 В гон-
С' Бутово /Н:.Ме3им/ найданы глиняные Формы для изготовления подобных лоша-
док. См. султов Б. Единзанаятчииски центьр в Долна Мизия //Археология. 1962. Кн. 4 - С. 31. рис 4
1 j. I ХМ, инв. № 6/36740
14. ОАК за 1893 г. СПб, 1895,- С. 69, мог. 392
15. ОАК за 1894 г. СПб, 1896.- С. 60, мог. 429
16. ИАК. 1905. Вып. 16.-С. 77
17. ГХМ. инв.№31 /37074
|90^Вь1П-20"с-64;ИАК.1911. Вып. 42.-С. 16; ОАКза 1890 г. СПб, 1893 С 129
on опаЛЬ1^11!-словаРь классических древностей, СПб, 1885.- С. 787
20. ОАК за 1890 г. СПб, 1892.- С. 129, мог. 6
21. ОАК за 1895 г. СПб, 1897.- С. 114
| “«IS: ^.K.'STn.'S: с ’°-мог- «**• 1 ’°*
23. ИАК. 1902. Вып. 4.-С. 109, мог. 1170; С. 112, мог 1173-ИАК 1907 Вып г ао iaio
s892rcn6',м4-с- ккяе ;w8
98
Выпуск VII
Херсонесский сборник
25. ОЛК за 1894 г. СПб, 1896.- С. 69, мог. 498
!!»«' 68'МОГ- IS5UC. 90, мог. 1613
Г-С^б 89 ' СП6' 893 С' ,44’мог-24; ОАКза 1892 г. СПб. 1894 -С. 15: ИЛК. 1902. Вып.
28. ОЛК за 1892 г. СПб, 1894.- С. 112, мог. 201
29. См. Велишский Ф.Ф, Быт древних греков и римлян. Прага, 1878.- С. 273; Любкер Ф. Реаль-
ный словарь... С. 787.S.V. Udi
30. ОАКза 189! г. СПб. 1893.-С. 144, мог. 24; ИЛК. 1907. Вып. 25.-С. 69. мог. 1638; ИЛК 1909.
Вып. 33.- С. 54, мог. 2135
31. В.В. Кропоткин, который считал походки calculi в Северном Причерноморье очень редкими,
называет их жетонами, с чем нельзя согласиться. См. Кропоткин В.В. Экономические связи Вос-
точной Европы в I тыс. нашей эры. М.; 1967,- С. 10!; Его же. Римские импортные изделия в Вос-
точной Европе /II в. до н.э.—V в.н.э./. М., 1970.-С.41, 125-127
32. УЛКм 1892 г. СПб. 1894.-С. 116, мог. 261; ОЛК за 1896 г. СПб, 1898.-С. 197, мог. 798;
ИЛК. 1905. Вып. 16.-С. 100, мог. 1499
33. ОЛК за 1893 г. СПб, 1895,-С. 70, мог. 403
34. Сымонович Э.Л. Игрально-счетные жетоны на памятниках Черняховской ктлыз'ры.// СЛ.
1964. № 3.-С. 307 сл.
35. Кропоткин В.В. Экономические связи... С. 101
36. ИЛК. 1902. Вып. 4.- С. 109, мог. 1170
37. Велишский Ф.Ф. Быт греков... С. 273; Любкер Ф. Реальный словарь. ..S.v. Ludl.
38. ОЛК за 1891 г. СПб, 1891 г. СПб, 1893.-С. 144, мог. 24
39. ИЛК. 1907. Вып. 25.- С. 69, мог. 1638
40. ОЛК за 1891 г. СПб, 1893.- С. 144, мог. 24; ИЛК. 1902. Вып. 4 - С. 109, мог. 1170; ИЛК 1904.
Вып. 9,- С. 71, мог. 1406
41. ХСб. 1927. Вып. 2,- С. 284, рис. 14
42ЛВтадельман Ф. Воспитание и обучение у древних греков и римлян//Гимназия. 1897. № I. •
43. Уссинг Ж.Л. Воспитание и обучение у греков и римлян, СПб, 1899.- С. 88
44. ГХМ, инв.№ 2571,2612, 2647, 2653, 2665, 2673 и др.
45. См. Лепер Р.Х. Дневники раскопок херсонесского некрополя //ХСб. 1927. Вып. 2.- С. 223,
рис. 9, 7; Репников Н.И. Дневник раскопок херсонесского некрополя в 1908 г. //ХСб. 1927.
Вып.2.- С. 178, рис. 35
46. Кадеев В.И. Очерки истории экономики Херсонеса в 1-IV веках н.э. Харьков, 1970.- С. 64
47. Уссинг Ж.Л. Воспитание и обучение у греков... С. 91
48. Граффити античного Херсонеса. Киев, 1978.- №№ 111,345, 529, 544, 545, 546, 548-561,568-
574, 576; Соломоник Э.И. Граффити с хоры Херсонеса. Киев, 1984.- №№ 18, 20, 50, 55, 59, 68,
76, 80 и др.
49. Girard Р. [/education athenienne.- Paris, 1889.- Р 138.
50. Соломоник Э.И. Эпиграфические памятники из раскопок в районе театра в 1970 г.// Архив
ГХМ. Дело № 1411/1. №3.-Л. 64-66.
51. IOSPE, 1 , №479, 482, 485,516, 527, 716; НЭПХ, 1, №58; НЭПХ, 11,№ 185, 186.
52. Белов Г. Раскопки в Херсонесе в 1959 году // СЮ. 1962. Вып. 22.- С. 55
53. Сводку мнений поэтому вопросу приводит Форбес. См. Forbes С.A. Greek Physical Education.-
N.-Y.; London, 1971.-P. 58-59.
54. Ibid.- P. 60
55. Иногда высказывается предположение о 12-летнем возрасте. См. Freeman К. Schools of Hellas,
an Essay on the Practice and Theory of Ancient Greek Education from 600-300 B.C.- London, 1907.- P.
51.
56. Кадеев В.И. Херсонес Таврический в первых веках н.э. Харьков, 1981.- С. 44
57. Hanell К. Megarischc Studien.- Lund, 1934.-S. 146.
58. Данов X. Западниятбрягна Чорно море в дресносста. София, 1948.- С. 92
59. Forbes С.A. Greek Physical Education... Р. 183.
60. OAK за 1890г. Спб, 1893.-С. 130, мог. 17;ОАКза 1891 г. СПб, 1893.- С. 138,мог. 2; С. 141,
мог. J51 С'.\144, мог. 38; С. 147, мог. 48; ОАКза 1893 г. СПб, 1895.- С. 66, мог. 363; С. 68, мог.
374; ОАКзн 1894 г. СПб, 1896,-С. 71, мог. 509; ОАКза 1895 г. СПб, 1897.-С. 112, мог. 599; ОАК
.за 1896 г. СПб, 1898.-С. 194, мог. 785; ИАК. 1902, Вып. 4.-С. 113, мог. 1533
Мансветов И. Историческое описание древнего Херсонеса и открытых в нем памятников. М.,
1872.-С. 67-68
62. Соломоник Э.И. Греческие надписи из района античного театра в Херсонесе //ВДИ. 1967. N
I.-С. 73; НЭПХ, IL-С. 266
63. Гриневич К.Э. Раскопки в Херсонесе в 1927 и 1928 гг./ Предварительный отчет/. //Крым.
1929. N 1. С. 21,24.
64. Jones А.Н.М. Greek City from Alexander to Justian. Oxford, 1940—P. 220-221.
99
Выпуск VII
Херсонесский сборник
И.А. АНТОНОВА
ЮГО-ВОСТОЧНЫЙ УЧАСТОК ОБОРОНИТЕЛЬНЫХ СТЕН ХЕРСОНЕСА.
ПРОБЛЕМЫ ДАТИРОВКИ.
Монументальная крепостная ограда Херсонеса сохранилась лучше, чем стены
других городов Северного Причерноморья. Она часто, и с полным основанием, при-
влекается в качестве своего рода эталона при изучении фортификационного строи-
тельства в Таврике. Это делает особо важным ее четкое и достоверное датирование,
без которого не может быть полноценной исторической интерпретации памятника.
Попытки строительной периодизации херсонесских стен и башен предпринима-
лись многократно. Юго-восточный оборонительный район был раскопан в конце
прошлого начале нашего века К.К. Косцюшко-Валюжиничем . Его южный фланг,
20 куртину и башню XVII, т.н. Зенона, исследовал Р.Х. Лепер2.
Серьезные изъяны методики раскопок того времени заставили исследователей
искать косвенные пути определения хронологии оборонительных сооружений. Юго-
восточный участок в этом плане наиболее сложен и вместе с тем именно он вызывает
наибольший интерес: важность защищаемого участка побуждала горожан произво-
дить здесь ремонтно-строительные работы почти беспрерывно—с V в. до н.э. до XI в.
Первое обобщение результатов раскопок, осветившее особенности крепости
Херсонеса, было сделано А.Л. Бертье-Делагардом. Знаток истории Таврики и специ-
алист в области фортификации, он дал яркий анализ многих деталей обороны и
крепостного полигона в целом . Однако, предвзятое представление о крайней бедно-
сти Херсонеса, перенесенное на оборонительное строительство, привело его к невер-
ному заключению о том, что крепостные стены юго-восточного участка в течение
столетий не были завершены. Эта концепция была подвергнута критике К.Э. Грине-
вичем. В обширной работе К.Э. Гриневич описал и датировал стены юпсйюсточного
района. Его исследование прекрасно документировано. Автор соединил с вновь вы-
полненными чертежами фотографии и планы всех предшествующих раскопок оборо-
нительных сооружений, что сделало его работу незаменимой для исследователей4.
Позже Г.Д. Белов иначе датировал ряд памятников' Два крупных периода средневе-
кового стеностроительства установил A.JI. Якобсон6. По его мнению крупные форти-
фикационные работы закончились в Херсонесе в эпоху императора Юстиниана.
Установленная таким путем хронология завершала оборонительное строитель-
ство VI-VII вв. и оставляла город слабо защищенным в течение почти всего средневе-
ковья^ отмеченного в Таврике передвижением многочисленных народов. Это проти-
воречит письменным и нарративным источникам, свидетельствующим, что с органи-
зацией фемы Херсонес строил и ремонтировал крепости не только своего региона, а
свою собственную содержал в боеспособном состоянии7.
Многие соображения не позволяли безоговорочно согласиться с предложенной
хронологией и побуждали к поиску новых данных.
Начатые Херсонесским музеем в 1957 г. работы по укреплению памятников
оборонительного строительства явились новым этапом их изучения. За пять лет
специальной экспедицией был проведен большой объем работ: раскопки у XVI башни,
на участке перибола у 17 куртины, IV башни и 4 куртины, так называемого ядра
башни XVII (Зенона), участка ворот и древнейшей стены. К сожалению, полученный
экспедицией материал не был научно обработан и интерпретирован. Взгляды авторов
исследования нашли отражение только в кратких публикациях результатов раско-
101
Херсонесский сборник__________________________________________ Выпуск УП
пок . Более подробная публикация осуществлена только для башни XVII (Зенона)
Впоследствии интерес к оборонительным сооружениям Херсонесу |че угас. Важ-
ные результаты дали раскопки О.И. Домбровского , Н.В. Пятышевой .
В течение ряда лет ведет изучение обороны Херсонеса автор данной статьи,
проведя в юго-восточном районе раскопки башен XIV, XV, XVIII, XX и куртин 16, 19,
20, 21 . Значительная часть этих материалов еще не обобщена. В настоящей статье
предпринимается попытка определить хронологию строительства и крупных пере-
строек сооружений обороны юго-восточного района. Автор не ставит задачу выявить
небольшие подновления и ремонты стен и башен, поскольку они осуществлялись
постоянно.
Многократные подробные и не раз опубликованные описания юго-восточной
защитной линии Херсонеса, снабженные большим числом иллюстраций, делают воз-
можным обойтись лишь основными чертежами и снимками, дающими новое понима-
ние фортификации этого района.
Исследование юго-восточного фланга обороны Херсонеса, несмотря на сохран-
ность стен и башен, сопряжено с большими трудностями. Строительные надписи ,
найдены не in situ, а в кладке позднейших помещений и могут быть привлечены лишь
как свидетельство производства каких-либо работ в определенное время. Малоуспеш-
ность пути формального анализа, направленного на поиск аналогий^ от них—к
датированию, неоднократно отмечали исследователи фортификации . Известно,
что в одно и то же время в крепостях использовались различные методы строительст-
ва, разные конструкции стен и стандарты облицовочных блоков, широко практико-
валось вторичное использование камня.
Выяснив эти обстоятельства, перейдем к рассмотрению обороны юго-восточного
района в различные эпохи жизни города.
Рис. 1. Схема-план юго-восточных оборонительных сооружений.
В 1895 г. К.К. Косцюшко-Валюжиничем в юго-восточном районе, у подножия
плато, были раскопаны три линии оборонительных стен, последовательно выдвину-
тых к юго-востоку . Ни одна из них не увязывалась с сухопутной оборонительной
102
Выпуск VII
_______________________________________________________Херсонесский сборник
линией, затрудняя понимание организации защиты побережья бухты. Не ясными
были причины столь значительных и многократных изменений трассы стен на обшир-
ном участке. Jto обстоятельство сделало необходимым изучение характера геологи-
ческого строения юго-восточного побережья. Первые такие исследования на этом
участке были проведены в 1957-1960 гг. , но ручное бурение не могло достичь
необходимой глубины. Новые исследования проводились в 1979-1987 гг.. Инженер-
но-геологическое изучение путем бурения скважин сопровождалось геолого-геофи-
зическим методом сейсмической разведки. Буровое зондирование грунта проведено
по / профилям от современного берега Карантинной бухты на запад, за трассу наполь-
ной линии обо^ны поперек безымянной балки-оврага, которую перегораживает кре-
постная стена . Глубина скважин определялась глубиной залегания погребенного
известнякового массива и колебалась в пределах от 1 до 23 м. Изучение грунтов
скважин определило появление здесь, в то время, когда уровень Черного моря был на
22 м ниже современного, оврага с крутыми боковыми бортами. Протяженность овра-
га около 3 км, отметка поверхности у истока составляет 69,52 м. (Рис. 2).
Рис. 2. План и разрезы юго-восточного оврага.
Включенный в территорию города участок тальвега оврага, увеличивший излу-
чину Карантинной бухты, диктовал характер оборонительной системы в течение
длительного времени. В составе колонок из скважин 9 и 10 профиля VI-VI (Рис. 3) на
глубине 9-14 м найдены фрагменты керамики и кости позвоночных наземных живо-
тных. Это позволяет определить глубину излучины бухты ко времени основания
'' .Херсонеса и допустить, что она использовалась в качестве внутренней гавани.
(Рис. 1). Отмеченный перепад высот по руслу оврага способствовал тому, что огром-
ные натеки земли и других продуктов разрушения бортов оврага постепенно заносили
его. Одновременно эту же работу проводили аккумулятивные процессы, намывая в
бухту песок.
В 1981 -1987 гг. для сопоставления результатов и обработки методики осущест-
влялось геолого-геофизическое изучение сейсмическим методом преломленных
волн**. Данные сейсмической разведки были картированы по 5 профилям, 3 из кото-
рых повторяли профили бурения. Сейсмические разрезы оказались идентичными с
разрезами, сделанными по данным бурения скважин. Это дает основание с доверием
103
Херсонесский сборник
Выпуск VII
Рис. 3. Карта-схема рельефа древней балки поданным бурения. Профили буре-
ния V-V, VI-VI.
----------- ———— --------------------------—-----—_________________
Выпуск VII
_____________________________________________________Херсонесский сборник
п^^е^енКпо^ебенный<пепк1,АСКОГО исследования- Геофизической разведкой был
между важностями nuv рельеФ поверхности известняков и установлена граница
понимания обоппнитрп ЛЫЗ- отложений- На одном из участков, крайне важном для
между скважинами- кмТЛИНИИ’аименноУбашни XVI, данныебурения уточнены
Шим птпмым Олт Р ЛЯ изпестняков 3Десь более круто поднимается с последую-
Г мХХп ТН^К°РеННЬ,е породы под башней XVI залегали на глубине
2лйши1 Рис' 4 Геом°РФ°логия юго-восточного побережья ставила слож-
нейшие инженерные задачи для строительства здесь оборонительных сооружений.
Ансамбль Херсонесской крепости сформировался в несколько этапов, которые
обуславливались экономическими возможностями города, политической ситуацией,
изменениями в тактике осадного дела.
Город, как известно, был основан на северо-западном мысу между морем и
нынешней Карантинной бухтой. Его первая западная граница очерчивалась оборони-
тельной стеной, возведенной в конце V в. до н.э. на северном склоне оврага, где позже
был построен театр16. На северо-западе крепостная стена находилась севернее некро-
поля, который датируется концом V-IV вв. до н.э. . Второй этап строительства
оборонительных сооружений связан с увеличением территории! города более чем
вдвое. Западная граница в это время перенесена на узкий перешеек между безымян-
ной балкой-оврагом, впадавшим в Карантинную бу?сту, и Песочной балкой. Пройдя
перешеек по прямой линии, стена поворачивала \к северу и соединялась с трассой
обороны на обрывистом берегу моря. В третий крупный этап фортификационного
строительства к юго-восточному флангу крепости было пристроено дополнительное
укрепление, имевшее очертание вытянутого прямоугольника и условно называемое
цитаделью. Западная трасса обороны менялась еще дважды: в V в. к фланговой
куртине был пристроен участок для размещения на нем культового комплекса, за-
щитная стена которого не позже VI в. была снабжена башнями в IX в. произведена
реконструкция западного рубежа обороны, в результате которой в состав городской
территории включена площадь около 2 га, а траса» крепостных стен поставлена с
максимальным учетом защитных качеств рельефа . В это же время на юго-восточ-
ном побережье радикально изменяется начертание прибрежной линии, которая вы-
носится к востоку. Стратегические задачи легли в основу возведения по всему пери-
метру сухопутной защитной линии передовой стены—протейхизмы во II в.
Трасса крепостной линии прибрежного участка наименее ясна. Касаясь этого
вопроса, АЛ. Якобсон писал: "Куртина 24 не совпадает с куртиной 23, идущей от
башни XX’; линия прибрежных стен, как видим, сильно сдвинулась к западу, что
пока, до расследований этого места, остается без объяснений" (Рис. 1). Интерпре-
тации прибрежной линии обороны не дали и другие исследователи. Между тем,
первоначальные структуры обусловили здесь трассы последующих защитных линий.
______— ~
Выпуск VII
Херсонесский сборник __________________
ном побережье радикально изменяется начертание прибрежной линии, которая вы-
носится к востоку. Стратегические задачи легли в основу возведения по всему пери-
метру сухопутной защитной линии передовой стены—протсихизмы во II в.
Трасса крепостной линии прибрежного участка наименее ясна. Касаясь зтого
вопроса, А.Л. Якобсон писал: "Куртина 24 не совпадает с куртинои 23, идущей от
башни XX’; линия прибрежных стен, как видим, сильно сдвудолась к западу, что
пока, до расследований этого места, остается без объяснении . (Рис. 1) . Интерпре-
тации прибрежной линии обороны не дали и другие исследователи. Между тем,
первоначальные структуры обусловили здесь трассы последующих защитных линий.
Новые раскопки и исследования рельефа дали возможность понять организацию
защиты гавани и порта.
Одной из наиболее древних оборонительных стен на этом участке является
стена, открытая в 1895 г. К.К. Косцюшко-Валюжиничем. Наиболее ранняя дата этой
стены логически вытекает из того факта, что все последующие выдвигались к юго-во-
стоку и она оказалась внутри пространства, огражденного этими новыми линиями.
Данных для определения даты постройки этого рубежа нет. Однако, исходя из того,
что оборона города обязательно должна быть замкнутой, к датировке могут быть
привлечены другие участки этой линии.
Нашими работами с тыльной стороны башни XIV оборонительной стены, раско-
панной К.К. Косцюшко-Валюжиничем в 1899 г., открыта предшествующая стене
башня. Она имеет форму прямоугольника, вытянутого с С-В на Ю-3. Ее северная
стена уничтожена при сооружении стены 1899 г., а юго-западный угол перекрыт
указанной стеной, став частью ее кладки. (Рис. 1). Размеры башни реконструируются
по вырубу в скале для северо-восточного ее угла, который примыкает к западному
пилону ворот т.н. древнейшей стены, раскопанной К.Э. Гриневичем в 1927 г/ .
Установленные таким путем размеры башни—6x8 м.
С другой стороны башня сопрягалась с западной оборонительной линией. Воз-
можно, между западной куртиной и башней первоначально размещались ворота.
Такое предположение можно сделать исходя из характера наслоений, представляю-
щих тонкие подсыпки, характерные для дорожного полотна. Стены башни сложены
из крупного бутового камня на глиняном растворе, толщина их 1,2 м. В фундамент
включены крупные обломы скалы. В юго- западном углу, вошедшем в кладку стены
следующего периода строительства сохранился блок облицовки размером 1,0x0,7x0,5
м. Нижняя часть башни была забутована камнем и глиной. В этом заполнении най-
дены горло позднепухлогорлой хиосской амфоры конца V в. до н.э.24 дно лекифа с
сетчатым орнаментом, нанесенным черным лаком и 3 фрагмента ионийской посуды.
Керамический материал позволяет датировать башню уонцом V в. до н.э.. Эта дата
согласуется с материалом V в. до н.э., найденныму ^с^ования синхронной ей западной
стены . Поставленная таким образом на исходящем углу, башня обеспечивала хоро-
шую фланговую защиту ворот и двух прилегающих к башне куртин. "Древнейшая
стена" соединялась с башней, как уже было сказано, подходя западным пилоном ворот
к ее северной стене. Восточный пилон перекрыт более поздней стеной и потому
сохранился. Пилоны выдвинуты в напольную сторону, длина их 3,5 м, толщина 1,2
м. Представляется, что ворота не были изначально на этом месте, а перенесены с
северо-западной стороны башни, о чем ранее упоминалось. При этой локальной
перестройке блоки восточного пилона оказались положенными на камни ступенчатой
гробницы, находившейся ранее за пределами оборонительной стены. Это заставило
многих исследователей, в том числе и автора статьи, высказать предположение, что
"древнейшая стена" была не пеовой фортификационной линией, а второй, и прошла
по участку раннего некрополя . Однако, условия рельефа не дают другого места для
соединения древнейшей стены с западной линией, а проведенные раскопки кварта-
лов вдоль оборонительной стены не вскрыли больше нигде каких-либо остатков обо-
ронительных построек, предшествующих рассматриваемой линии. Предложенная
трактовка перекрытия гробницы кладкой восточного пилона ворот "древнейшей сте-
ны", имея подтверждение археологическими данными, устраняет противоречие.
К.Э. Гриневич датировал открытую им стену то VI, то началом V в. до н.э. по
106
Херсонесский сборник
Выпуск VII____________
технике кладки и находкам керамики 27 А.А.Зедгенидзе, проведя анализ найденных
фрагментов, пришла к выводу о принадлежности их IV в. до н.э., но включила
древнейшую стену в комплекс оборонительных сооружений конца V в. до н.э/’. Эта
дата представляется наиболее обоснованной.
На юго-восточном фланге "древнейшая стена" уходит под XV круглую башню
эллинистическои оборонительной линии. С.Ф. Стржелецкий открыл внутри нее ос-
татки предшествующей ей башни меньшего размера. Возведение ранней башни на
этом месте обуславливалось необходимостью защиты прилегающей с запада "древ-
нейшей стены и фланкирования XIV башни.
При геологических исследованиях под 17 куртиной выявлена насыпь—своего
рода дамба слой плотного грунта, подсыпанного под основание куртины2 . Вырав-
нивая неровности рельефа, насыпь достигает одного уровня с кровлей известняка, на
котором поставлены прилегающие куртины (Рис. 4). Геологическая ситуация дает
возможность единственного вывода: насыпь в глубокой балкеслужила для переброски
по ней крепостной стены. Мощность насыпанного слоя в среднем 3,7 м. Авторы отчета
о геологическом исследовании фиксируют в нем наличие гравия и гальки извержен-
ных пород, различных модификаций кварца; их нет на остальном протяжении оврага.
Пески с указанными породами уплотнены и, поданным зондирования, оказывают
лобовое сопротивление свыше 1000 т/кв. м. Видимо, предварительный расчет нагруз-
ки крепостной стены на грунты основания, ослабленные повышенной влажностью,
потребовал доставки сюда особо прочного материала. При этом, он давал возможность
стока почвенных вод по балке, русло которой было перегорожено фундаментом обо-
ронительной стены. Следует отметить, что у 17 куртины—с ее наружной и внутрен-
ней сторон—имеется наибольшее число колодцев, кроме того, с внутренней стороны
прослеживаются остатки трех линий массивных каменных столбов, возможно поддер-
живавших кровлю водохранилища для стратегического запаса воды.
Дальнейшее направление "древнейшей стены" обнаруживается у южной сторо-
ны XVI круглой башни, где в 1928 г. была открыта кладка из крупных камней. Здесь,
в верш ине угла, приходящегося на тальвег балки, необходимость обеспечения слабого
участка требовала возведения башни. Она, как и раскопанная древнейшая XIV, могла
в плане иметь такую же форму вытянутого прямоугольника. В этом случае кладка на
месте предполагаемой XVI башни может быть признана за остатки ее фронтальной
стены. Логические построения, приведенные выше, убедительно подтверждаются
реальными остатками древнейшей оборонительной линии на участке^ башни XIX.
Необычный характер последней постоянно привлекал внимание исследователей. Все
изучавшие башню сходятся на том, что она принадлежала защитной линии эллини-
стического времени. Замыкая собой восточный фланг обороны б^Шня была сложена
из очень больших блоков, даже "кусков скалы". Ее д^ам^трЛ3 м. Любопытная особен-
ность, зафиксированная на чертеже раскопа 1905 г. не привлекла внимания иссле-
дователей и осталась необъясненнрй. G северо-западной стороны башни, в ее кладке,
сохранился сегмент более ранней круглой башни, сложенный из крупных кусков
скалы с гладко отесанной внешней поверхностью, но диаметром в 6 м. Кладка более
поздней 18 куртины в двух нижних рядах подходит впритык к первоначальной башне
XIX, я третий ояд лицевой кладки куртины перекрывает западную сторону малой
древней башни . К.К. Косцюшко-Валюжиняч реконструировал отходящую от этой
башни к северу 22 куртину раннего времени52, и с ним нельзя не согласиться. Почти
несомненно, что эллинистическая стена прошла по фундаменту стены древнейшей.
Остатки последнего были обнаружены автором в 1970 г., но высокостоящие здесь
грунтовые воды не дали возможности подробно его изучить. К.Э. Гриневич так^е
предположил существование здесь куртины более древней, чем сохранившаяся .
Малая башня XIX была несомненно фланговой в оборонительной системе конца V в.
до н.э.. Далее трасса оборонительных сооружений, огибая излучину бухты, соединя-
лась с древнейшей стеной, открытой в 1895 г. Какое-либо другое ее начертание
невозможно ни по условиям рельефа, ни по характеру компоновки куртин.
Подводя некоторые итоги, отметим, что уже в конце V в. до н.э. портовый район
и внутренняя гавань были окружены оборонительной стеной, куртины которой флан-
107
Херсонесский сборник______________________________________________________
кировались сильными башнями. Инженерные решения, постановка куртин и башен,
создание насыпи из материала, обеспечивавшего большой запас прочности под осно-
ванием 17 куртины с одновременным прохождением грунтовых вод—все это свиде-
тельстводостаточно высокого уровня подготовки и мастерства строителей, учета ими
основных положений полиоркетики. Косвенным подтверждением этому является
многократное повторение начертания первоначальной оборонительной линии.
Следующий этап оборонительного строительства был связан с феноменальным
расширением территории города. Надо отмстить, что добавленная площадь, ни в
античную эпоху, ни в средневековую не была активно застроена, во всяком случае
плотность ее застройки не идет в сравнение с северо-восточным районом. Незастро-
енная территория могла использоваться для укрытия жителей округи в случае напа-
дения врага. При расширении города несомненно учитывался и рельеф местности,
заставлявший в отдельных случаях присоединять площади не столь необходимые,
сколь обязательные для построения защитных линии. Такие примеры не единичны в
античных и средневековых крепостях34. Новая крепостная ограда протянулась дале-
ко на запад от ранее существовавшей, включив в территорию города около 26 гекта-
ров.
Дата этого обширного фортификационного строительства, отразившего важ-
нейшие события в жизни города, наиболее достоверно определяется временем прекра-
щения действия некрополей на северном берегу и на "театральном" участке и началом
застройки этой территории35— т.е. рубежом 3-й—4-й четвертей IV в. до н.э..
Было бы правильнее рассматривать юго-восточный участок обороны, начиная с
13 и 14 куртин, от которых идет спуск оборонительной линии в тальвег балки. Однако,
куртины эти пока еще не ясны даже для описания.
Защитная линия пересекала склон балки, делая легкий поворот к югу, что
придало ей конфигурацию очень слабо изогнутой дуги с башнями XII и XVI на
флангах. Показательна насыщенность этого участка башнями: их было 5 на протяже-
нии 200 м. Такая плотная их постановка диктовалась необходимостью усилить обо-
рону наименее защищенного рельефом участка, на котором трасса оборонительной
линии имела почти прямолинейное начертание. Башни, перпендикулярные линии
фронта, осуществляли контроль "мертвого" пространства перед фасами куртин, ко-
торые принимали на себя тяжесть фронтального боя.
Архитектурный облик юго-восточного участка обороны отличался своеобрази-
ем: если отрезок от VIII до XII башни представлял собой горизонтальную ленту
вытянутых стен, прерываемую относительно редкими вертикальными доминантами
башен, то здесь оборонительная линия характеризовалась частым чередованием вер-
тикальных объемов с короткими отрезками зажатых между й^ми куртин.
Значительно удаленные от стен, стоявшие на вькоком плато городские построй-
ки и храмы центральной площади Херсонеса ^еермненно усиливали выразительность
градостроительного облика города. Создавалось впечатление строгой красоты и мощи.
Теплый цвет камня, игра светотени на рустованной поверхности блоков, их ритмич-
ное чередование по величине разбивали однообразие больших плоскостей куртин и
смягчали обычную суровость крепостных сооружений. Эти традиции высокого вкуса
найдут^выражение в херсонесской военной архитектуре и в последующее время.
Сложность проблемы датировки напольной линии обороны юго-восточного рай-
она заключается в том, что трасса стен V в. до н.э., в последующие столетия не
испытала радикальных изменений, совершенствование обороны достигалось пере-
стройкой башен, возведением передовой стены и увеличением высоты сооружений.
Западный фланг рассматриваемой оборонительной линии замыкает башня X [V.
Доследования, проведенные автором, определили, что строительная история башни
имела не два, как полагали раньше, а 4 крупных строительных периода, а после
них—значительный ремонт . Прямоугольная башня "древнейшей стены" была ранее
рассмотрена. Во втором строительном периоде была построена, со смещением к осно-
ванию террасы, новая круглая башня, связанная вперевязь с кладкой 16 куртины, в
то время как западная 1.5 примыкает к ней, образуя прямой шов. С тыльной стороны
раскопками открыты 5 рядов кладки третьего периода строительства, представляю-
108
1?ыпуск VII--------------------------------------------Херсонесский сборник
щис круглую башню, сложенную из больших блоков размером 0,5х0,5х 1,0х 1,2 м в
системе однорядной постелистой кладки. Обращает на себя внимание, что стены этой
постройки с тыльной стороны начинаются с высоты 4-го ряда предшествующей баш-
ни. Завершающим этапом радикальных перестроек этого звена обороны стало возве-
дение прямоугольной башни с заплечиками для крестового свода. При се строитель-
стве предшествующая круглая башня была разобрана, а камни частично использова-
ны в новом сооружении. В 5 м к востоку от башни конца IV в. до н.э. находились ворота.
Восточный пилон их имел прямоугольные очертания, западный, примыкавший к
башне, включал в себя часть кладки предшествующей башни конца V в. до н.э. и
представлял собой площадку треугольной формы, ограниченную внешними сторона-
ми куртины. При возведении прямоугольной башни с крестовым перекрытием эта
площадка была разобрана и вместо нес от башни до ворот построена стена, равная по
толщине куртине от ворот до следующей башни XV. При этом внешняя фасадная
сторона куртины и башни XIV не перестраивалась и состояла из блоков, положенных
ранее, с новой забутовкой. В противоположность ей известковая забутовка и панцирь
тыльной стороны были возведены на насыпи, в составе которой найдены многочис-
ленные фрагменты керамических изделий IX в.. Аналогичный материал обнаружен
в траншее для водопровода под мраморным порогом калитки, поставленной над воро-
тами в стене конца IV в. до н.э..
Рис.5.I бкуртийа. Наружный и внутренний фасады.
Таким образом, круглая башня второго периода строительства, построенная
вперевязь со стеной конца 3-й—начала 4-й четверти IV в. до н.э. одновременна ей. В
третий строительный период была значительно увеличена высота башни, при этом на
городской стороне новая кладка начата с уровня 3-го—4-го ряда от основания второй
башни. Эти работы, судя по археологической ситуации, были осуществлены во II-IV
вв.. Прямоугольная башня с крестовым сводом, верхняя часть куртины и калитка над
воротами построены не ранее IX в..
Наружная лицевая сторона 16 куртины обычно членится по вертикали на три
яруса. Нижний ярус—7-10 рядов двурядной орфостатной сложной кладки из тща-
тельно вытесанных блоков^ трехсторонним рустом,—датировался серединой IV в.—
рубежом IV-III вв. до н.э.37. В этой стене сделаны ворота. Второй ярус сохранил два
ряда кладки из крупных удлиненных или квадратных блоков хорошей тески, но без
109
V .. x Dlull VCK V 1
Херсонесский сборник-----------------------------------------------------
рустов. Ворота были в это время заложены. От третьего яруса сохранилась калитка с
мраморным порогом и бутовая кладка стены (Рис. 5). На восточном конце куртины у
XV башни 10-метровый участок стены облицован плитами большого размера и той же
системе двурядной орфостатной кладки. Высота орфостатов 0,85, длина—1,8-2,0 м
(Рис. 5). Основанием для датирования второго яруса явились верхние площадки двух
склепов—1013 и 1014, относящихся к I-II1 вв.. К.К. Косцюшко-Валюжинич высказал
мысль о том, что склепы были подземными и уровень перибола между протейхизмой
и основной линией ко времени их устройства был повышен искусственной засыпью до
верхних площадок, и эта версия была поддержана исследователями . Так был опре-
делен уровень дневной поверхности римской эпохи, с учетом которого осуществля-
лись хронологические определения для последующего времени. При этом римский и
византийский ярусы неизбежно должны были рассматриваться как нижние ряды
кладки оборонительной стены. Исследования, проведенные в последние годы, дают
иную, противоречащую традиционным взглядам, картину: до IX в. осуществлялось
лишь повышение верхнего уровня стены, путем его достройки, при котором часть
высоты эллинистической стены еще действовала. Неоднократно отмечалось, что баш-
ня, охраняющая ворота, поставлена вопреки традициям и с нарушением правил, т.е.
слева от ворот, так, что нападавший был обращен к башне стороной, защищенной
щитом. Раскопками выяснено, что башня была поставлена на крутом уступе восточ-
ного скалистого склона оврага. К востоку от находившихся рядом с башней ворот
склон балки ощутимо понижался, а резкое его поднятие к северу затрудняло въезд в
город. В данных условиях место для башни выбрано было оптимальное. Но это было
осуществлено при постройке башни в конце V в. до н.э.. Новая башня была лишь
лучше приспособлена к условиям местности, а ворота приноровлены к уже существо-
вавшей ранее дороге и сети улиц. Устройство ворот V в. до н.э. и IV в. до н.э.
неоспоримо указывает на это. Тщательно вытесанные в каждом пилоне ворот прямо-
угольные пазы для катаракты заставляют предполагать наличие надвратной башни,
в которую поднималась катаракта, когда ворота были открыты. Видимо, треугольная
форма пилона ворот была связана с размещением на ней лестницы в башню. Рекон-
струировать характер перекрытия проема затруднительно. В Греции, в зодчестве
классической эпохи, уже применялись криволинейные перекрытия сводчатого типа.
Арочные перекрытия встречаются в погребальных камерах склепов и в перекрытии
крепостных ворот V в. до н.э. в Акарнании . К.Э. Гриневич полагал, что ворота
перекрывал коробовый свод. Разделяя его мнение, следует решительно возразить
против ссылки на П. Сумарокова, якобы видевшего аналогичный свод в начале XIX
в. (перекрытие ворот "Д"). Ведь Сумароков мог видеть только воротДсредневекового
яруса.
Боковые стены башни над воротами в 16 куртцне были возведены на пилонах,
при этом толщина западной (0,8 м) надежно рпределяется сохранившимися ее остат-
ками. Вероятно, такой же толщины б1?ца восточная стена, установленная на пилоне
шириной 3,15 м, из которых 1,95 занимала лестница на куртину.
Ворота связывали портовый район Херсонеса с его округой. Хорошо поставлен-
ные для города предшествующей поры, с западной стеной, проходившей по северо-во-
сточному краю/'театральной балки", при расширении территории Херсонеса они
частично утратили Значение, т.к. пользуясь ими, можно было попасть только в пор-
товую и северо-восточную часть города. В римскую эпоху ворота оказались заложен-
ными и внутри их устроены были два помещения. Описывая характер заклада, К.К.
Косцюшко-Валюжинич отмечает, что стена заклада состояла из камней, “обработан-
ных рустами, но не так старательно" . Новые ворота "Д" в римский период, скорее
всего, во II в., были поставлены выше по склону плато, между XII и XIII башнями.
Увеличившаяся длина перибола, с постоянным подъемом склона, повысила защищен-
ность новых ворот. Но, может быть, главная причина их перенесения была другой.
Новые ворота устроены на центральной поперечной улице. У ворот главная улица
пересекалась с 26 поперечной. Здесь, несомненно, с давних пор существовала пло-
щадь. Эту площадь окружали крупные общественные постройки. Римляне, привер-
женные правильным геометрическим структурам, сделали центром города место
НО ~—— ----------------------------------------
-------------—--------------------------------------Херсонссскии сборник
пересечения центральной продольной и центральной поперечной улиц, разместив на
оси поперечной ворота.
На расстоянии 2 м от восточной стороны ворот, в стене конца IV в. до н.э., у XIV
башни, стена имеет небольшой по ширине выступ—раскреповку 0,15 м. Длина его по
фронту стены 10 5 м. Такой выступ являлся приемом выделения какой-то особой
части куртины. На его протяжении К.Э. Гриневич отметил три пары углублений:
нижние квадратной формы 0,5x0,5 м, глубиной 0,20 мм, высеченные в камнях
панцирной кладки на высоте 4,5 м от уровня тогдашней дневной поверхности. Над
каждым квадратным на 0,^м выше—длинные углубления с закругленными нижними
краями. Длина их—2,8 м , и середина—над квадратным углублением. При рестав-
рации вторично разрушившегося склепа 1-13, в 1970 г., автором данной статьи выяв-
лена еще пара таких же углублений. (Рис.7). Гипотеза К.Э. Гриневича, что описан-
ные углубления являлись основанием зубцов стен, неубедительна: зубцы ставились
на парапетах и не требовали нижних квадратных углублений, тем более—с закруг-
ленными краями. Крайне важно, что верхние выемки выложены камнем с уклоном в
30 градусов, имеющим гладкую поверхность, которая давала возможность направ-
ленного стока. Эти выемки представляли собой, видимо, углубления для заливки
горячей смолы. Чтобы смола не затекала по стене, путь ее удлинялся небольшой
приставной площадкой или желобом, имевшим подставку-брус, который крепился в
квадратных пазах. Это подтверждается устройством с тыльной стороны куртины в
этом месте цистерны, на дне которой было найдено много кусков смолы43’ Несомнен-
но, отверстия были сделаны на боевом пути куртины, от уровня которого высота стены
увеличивалась только парапетом с зубцами или сплошной галереей. Последнее веро-
ятнее, так как завершений зубцов, т.е. колпаков мерлонов античного времени не
найдено, в противоположность многочисленным находкам их для средневековой эпо-
хи.
От ворот стена идет с уклоном к Ю-В, что особенно заметно по ступенчатому
фундаменту с тыльной стороны, который на 1,1 -1,4 м выше, чем на фронтальной, т.к.
трасса стены поставлена по склону. Длина куртин от XIV до XV прямоугольной
башни—28 м, от XV до XVI—30 м. Толщина—первоначально составляла 3,8 м, а
затем была уменьшена до 2,75-2,9 м (Рис. 6). При этом, сокращение толщины про-
изошло за счет внутренней, т.е. тыльной стороны. Произведено это с заменой глиня-
ного раствора известковым. До этого уровня изменения толщины стен ее забутовка
между двумя панцирями сделана из бутового камня на глиняном растворе. На тыль-
ном фасаде, в отличие от внешней стороны стены, нет нижней постелистой кладки.
Здесь, на выровненном фундаменте установлены плиты в системе двурядной орфо-
статной сложной кладки. Блоки имеют, в основном, трехсторонний руст. Притеска
плит плотная, выкадровка точная (Рис. 5). Блоки как тыльной кладки, так и лицевой,
имеют, как правило, кратные величины пошлине 0,6-1,2 м, толщине и высоте—0,3-
0,6 м.
Внутренняя, тыльная сторона т.н. 3-го яруса 16 куртины отличается, как отме-
чено, от наружной. Она облицована разнохарактерными прямоугольными блоками с
гладкой наружной поверхностью, часто со скошенными и закругленными углами.
Между панцирями бутовая кладка на прочном известковом растворе. Третий ярус на
тыльной стороне опускается намного ниже его уровня на наружной стороне. Выра-
женного цоколя здесь стена не имеет. (Рис. 8 а-в). Графическое совмещение наружной
и тыльной сторон куртины показывает, что в средневековое время блоки лицевой
кладки предшествующей стены оставлялись не сдвинутыми при производстве строи-
тельных работ. При таком положении на 16 куртине от нас ускользает реальная
возможность определять хронологию строительства, кроме первого периода, по ха-
рактеру кладки и ярусам вертикального членения стены. Можно говорить лишь об
отдельных блоках лицевой кладки, которые сохранились от прежнего строительства.
Установление даты т.н. 3-го яруса на западном фланге куртины, неоспоримо распро-
страняется на всю ее длину, т.к. кладка представляет единый, одновременно сложен-
ный, массив.
111
Выпуск VI]
Херсонесский сборник __________——————-
Рис. 6. Юго-восточный участок оборонительных сооружений; на переднем пла-
не— тыльная сторона 16 куртины.
Выпуск VII
Рис. 7. Гнезда для выдвижных желобов на 16 куртине.
В 7 м от калитки со сводом нашими раскопками была открыта лестница, зало-
женная в более позднее время. Уровень ее основания совпадает с уровнем порога
калитки со сводом, высота—с сохранившейся бутовой кладкой на извести, длина
основания—более 6 м. Лестница синхронна 3-му ярусу, т.к. сложена вперевязь со
стеной, которая, в месте прилегания к ней лестницы, не имеет облицовки (Рис. 6).
Юго-восточный фланг куртины замыкался башней XV. Строительная история
этого комплекса разновременных башен еще недостаточно выяснена. Прямоуголь-
ная, вытянутая по оси В-3 башня византийского яруса имела длину 13,5 м и ширину
4 м. Цокольный ряд блоков, незначительно, на 0,1 м, выступает наружу. На нем
сохранились два ряда облицовочной кладки из тщательно тесаных, хорошо пригнан-
ных один к другому блоков; высота нижнего ряда 0,6 м, верхнего—0,75 м. Колебания
длины незначительны—от 0,8 до 1,1 м. Над уцелевшими рядами облицовки возвыша-
ется массив бутовой кладки, сохранившийся на высоту 11,7 м от цоколя. Высота
башни, видимо, определялась сильным понижением рельефа—башня установлена
почти в русле балки. Обращает на себя внимание разная степень сохранности различ-
ных частей сооружения: монолитный столб шириной в 5 м сохранился на всю высоту
(11,7 м), боковые же стены башни уцелели на 2,5-3 м (Рис. 8 г). Такая сохранность и
сочетание с противостоящей башней XV, на передовой стене,— (Башни XV и XV
представляли, как думал А.Л. Бертье-Делагард, дополнительные ворота.) рождает
следующие предположения. Башня XV имела центральную монолитную сердцевину,
а по бокам, с высоты второго этажа, небольшие подсобные помещения. В них, на
верхнем этаже размещались устройства, с помощью которых опускались и поднима-
лись подъемные мосты на второй этаж башни XV’ и осуществлялась связь с передо-
выми рубежами обороны—протейхизмой и башней XV. Башня XV’ имеет одинаковые
размеры с башней XV, два широких дверных проема, обращенных к башне XV.
Сохранившаяся кладка с внутренней стороны ее западной стены указывает на лест-
ницу на второй этаж. Башня XV, поставленная в центре дуги между XIII и XVII
башнями, является единственной башней, размещенной на передовой стене.
Прямоугольная башня XV поставлена на ранее существовавшую круглую баш-
ню XV, часть которой разобрана. Фундаменты прямоугольной башни опускаются по
сторонам круглой и установлены на деревянных сваях. На тыльной стороне, обращен-
113
Херсонесский сборник ---------------------------------------------------—
ной к городу, в кладке стены имеется заложенная брешь (Рис. 5). К.К. Косцюшко-Ва-
люжииич считал, что круглая башня построена в римское время, во 11 в., и прозаично
именовал проем "выемкой"44, Л.Л. Бертье-Делагард полагал, что круглую башню XV
поставили позже строительства 16 куртины, увидев, что последняя слишком длин-
ная . С этим нельзя согласиться: во многих крепостях, да и в Херсонесе, известны
значительно более длинные куртины. К.Э. Гриневич счел описываемый проем
брешью, пробитой воинами Скилура и Палака, наскоро заложенной круглой баш-
ней . С.Ф. Стржелецкий считал башню возобновленной в римское время на месте
старой круглой башни "древнейшейстены", только при более высоком уровне дневной
поверхности47.
Стены круглой башни второго строительного периода, видимые ныне, выложе-
ны из крупных, но небрежно отесаных разномерных блоков, с нечетко выдержанной
системой ложков и тычков. Среди блоков кладки встречаются камни с широким
трехсторонним рустом и выпуклым, грубо околотым, центральным полем. Выше, в
восточной стороне башни, частично сохранилось 5 рядов камней на известковом
растворе, сложенные более аккуратно. Периодически встречаются рустованные бло-
ки, уложенные без системы и, несомненно, взятые из более ранней башни.
Таким образом, нам представляется возможным усматривать 4 строительных
периода башни: 1-й—в конце V в. до н.э.; 2-й—одновременный дате постройки цита-
дели, которую мы приводим ниже; 3-й—конец I-II вв. н.э.; 4-й период представлен
прямоугольной башней IX в. (Рис. 8 г).
Возобновление башни XV второго строительного периода было стратегически
необходимо после постройки 19 куртины. Ранее отмечалось, что с ее возвращением
XVI башня почти выбыла из обороны, так как теперь, обращенная к врагу сторона
составляла лишь четверть ее окружности. Но главное, осталась без фланговой под-
держки башня XVII, ставшая важнейшей в системе юго-восточного фронта. Для
взаимодействия с этой башней, а также для защиты 19 куртины и была, на наш взгляд,
возобновлена на месте древнейшей круглая башня XV второго периода строительства.
Время ее возобновления должно соответственно совпадать со строительством 19 кур-
тины и цитадели. Третий строительный период должен был совпасть с возведением
передовой стены.
Фронтальная часть круглой башни третьего периода, а также ее тыльная сторо-
на были разобраны при постройке более поздней прямоугольной. При этом с внешней
стороны уничтожена была лишь та ее часть, выступающая за пределы прямоугольной,
отсутствие которой не вызывало опасности осадки новой постройки.фецовная тя-
жесть прямоугольной башни легла на куртину и вновь заложенные Фундаменты (за
вертикаль стены башня выступала на 2 м). На их укрепление^ было, обращено
внимание. Когда старая стена и северная часть круглой бащнибыли разобраны, новая
стена создала на тыльной стороне впечатление заложенного проема, "пролом" равен
подлине прямоугольной башне. В своей верхней части он представляет одно целое с
верхним ярусом кладки 17 куртины. В нижней части заклада "пролома" много блоков
и ранних сооружений и тесаных блоков стены IV в. до н.э., уложенных без всякой
системы. Учитывая, что камни брались из разобранной башни древней стены, это
обстоятельство не может свидетельствовать о спешке заклада "пролома". Аналогич-
ный "пролом" прослеживается с наружной и внутренней стороны круглой башни XIV,
которая была также разобрана при постройке в IX в. прямоугольной башни. Таким
образом, т.н. пролом является отражением техничесих особенностей возведения пря-
моугольной башни и не связан с драматической ситуацией разгрома оборонительных
стен города во время скифских войн.
К башне с востока примыкает коротая 17 куртина. В ее кладке К.Э. Гриневич
отметил 3 различных яруса с наружной стороны, а с городской—на участке у XVI
башни—4 яруса . А.Л. Якобсон, исходя из характера наружной лицевой кладки,
2 яруса средневекового строительства, соответственно отнесенных им к V и VI
вв. . Этот участок стены ремонтировался и перестраивался чаще остальных, т.к. он
проходил над тальвегом оврага глубиной 18 м. Новые исследования, особенно раскоп-
ки кварталов, примыкающих к тыльной стороне куртины и т.н. перемычки (т.е.
114
Выпуск VII
Рис. 8.16 куртина: а, б, в—разрезы; г—XV башня.
115
Херсонесский сборник ____________________________—--------------—------
нераскопанного участка дороги в старый музей) прояснили картину только для ви-
зантийского яруса стены.
С фронтальной стороны кладка 3 яруса отступает от вертикали старой стены,
создавая выступ своего рода цоколя, но не на всем протяжении, а только с западной
части. Уровень "цоколя"совпадаете порогом калитки верхнего яруса у^VI башни и
с цоколем башни XV. Немного ниже него была открыта яма для извести . По уровню
она может быть увязана только со стеной 3-го яруса. На дне е^ были найдены фраг-
менты кувшинов с плоскими ручками, бытовавших в IX-X вв. . Все сказанное под-
тверждается изучением тыльной стороны куртины. Здесь видны блоки кладки элли-
нистической стены, сохранившейся на высоту 1-3 рядов и приставленная к ним стена
из плохо обработанных плит твердого известняка, сложенных плашмя. Длина ее ок.
10 м, ширина—0,9 м. Эту стену АЛ. Бертье-Делагард считал основанием лестницы
на башню XVI, с чем следует согласиться. 3-й ярус кладки с внутренней стороны
куртины составляет единый массив с третьим ярусом 16 куртины и синхронен ему.
Это подтверждают и материалы из колодца, примыкавшего к облицовке тыльной
стороны куртины, вода в который подавалась по одной из линий водоводов, просле-
женных в периболе. А.И. Романчук, проводившая исследование участка, опре^лила
время колодца и примыкавших к оборонительной стене построек VIII-IX вв. . 4-й
ярус— в отличие от К.Э. Гриневича—мы склонны видеть не только в восточной части,
а на всей длине куртины. К нему следует отнести всю оголенную забутовку, которая
сложена на растворе иного характера и цвета, чем нижние ряды. В ней много блоков,
использовавшихся ранее в облицовке наружной стороны 3-го яруса. Этот ремонт был
произведен позже IX в. Возможно, именно он и обеспечил куртине лучшую сохран-
ность по сравнению с соседними.
Куртину 17 замыкает башня XVI. Как показали геологические исследования,
она установлена на крутом склоне ныне невидимого оврага. К.К. Косцюшко-Валюж-
нинич ошибся, приняв раствор известковой ямы у цоколя башни за выходы скалы53.
Скала здесь находится на глубине не менее 2-2,5 м. Башня стояла на изломе 17 и 18
куртин. Последняя некогда являлась юго-восточной границей города. Ранее мы отме-
чали, что башни и куртины 3-й четверти IV в. до н.э. были поставлены на месте
предшествующих башен и куртин. Диаметр башни был равен 10,2 м. Высота ее в
первых веках н.э. была увеличена. От этих работ сохранились два ряда прямоуголь-
ных блоков тычковой кладки. Поставленное на склоне оврага сооружение впоследст-
вии потребовало укрепления контрфорсами. Несмотря на то, что эту функцию вы-
полняли 17 и 18, а затем и 19 куртины, к башне были со всех сторон^ пристроены
укрепляющие ее основание кладки. Они были удалены во время раскопок. Со стороны
цитадели башня была укреплена дважды в разное время путем утолшенйй> Первое
состояло из кладки, в нижних рядах вплотную пристроенной к башне и повторяющей
ее очертания. Его толщина 1,9 м. Облицовка утолщения сложена из очень больших
прямоугольных плит нуммулитного известняка; Столь солидное укрепление и сохра-
нившаяся высота его свидетельствуют об одновременном повышении высоты соору-
жения. На это же указывает и другое: кладка утолщения в верхних рядах перекрывает
сохранившиеся стены башни и кладку, увеличившую ее высоту. Первое утолщение
было усилено вторым, также на известковом растворе. Это утолщение служило одно-
временно лестницей из цитадели к калитке верхнего яруса и первая ступень лестницы
совпадаете фундаментной кладкой на 19 куртине и указывает не на подошву времени
ее ^стройки, а на уровень валганга у стены. Оба утолщения возведены после IV-V
вв. . Но эта дата является лишь нижним хронологическим пределом. На редкой
фотографии из музейного архива можно видеть, что напольная стена башни, выходя-
щая в перибол, была укреплена наклонной панцирной стеной из очень больших
блоков (инв. #N нег. 10589). Основание укрепляющего панциря совпадает по высоте
со слоями V-VI в. в цитадели. Второе утолщение не могло не быть одновременным
калитке верхнего яруса. Последняя датируется, как и весь т.н. 3-й ярус, IX в.. Инте-
ресной особенностью 18 куртины является постепенное увеличение ее длины, с по-
следовательным возведением на фланге, обращенном к бухте, башен XIX, XX и XX’.
Как и рассмотренные куртины 16 и 17 по характеру блоков облицовки стена членится
116
Выпуск VII
________________________Херсонесский сборник
ипуг^нижниТгпп яРУсы. Часть куртины от XVI башни до калитки в центре имеет 2
rr.R тветствующий стене 3-й четверти IV в. до н.э. и верхний—средне-
т шигт асти куртины, на ее наружной фронтальной стороне, зафиксировано
3 яруса, от нижнего, относящегося к эллинистической стене, сохранились местами 1 -2
ряда, выше них идет кладка из небольших прямоугольных блоков и перекрывающая
ее кладка средневековой стены из разномерного камня, сложенного без соблюдения
порядовки, осредине куртины, в нижнем ярусе, калитка, а над ней указываются
ворота с шириной проема в 3,32 м* .С этими воротами А.Л. Бертье-Дела гард связывал
надпись о сооружении железных ворот претория стратигом Львом Алиатом в 1059г.6
Принадлежность большой круглой XIX башни оборонительному комплексу конца IV
в. до н.э. согласно признается всеми исследователями. Как было выяснено, ей пред-
шествовала башня конца V в. до н.э., частично сохранившаяся в северной части
окружности. Более сложен вопрос датировки башни XX, имевшей крестообразную
форму. Конструкция ее стен—двуслойная, двулицевая, почти без забутовки между
панцирями, и прямоугольных блоков размером 0,5х0,5х 1,0 м. К.К. Косцюшко-Валю-
жинич датировал ее римской эпохой. К.Э. Гриневич считал строительство башни
осуществленным в правление императора Зенона или близко к его времени57. А.Л.
Якобсон видел в башне кладку "крайне характерную именно для ранневизантийской
строительной техники" и подтвердил ее дату многочисленными аналогиями58.
Продолжение раскопок римских терм в цитадели, надежно датируемых концом
11-началом III вв., убедительно показало, что расширение территории цитадели было
проведено в конце II или начале III в. Проект строительства терм предусматривал
использование отдельных участков предшествовавшей 21 куртины, сопряженной с
башней XIX, Эти участки оборонительной стены остались на определенную высоту
неразобранными и использовались как разделительные между помещениями терм.
Следовательно, возведение XX башни, новой 21 куртины и терм протекало синхронно
и хорошо датируется археологическими материалами 2-й полов. II в.—2-й полов.
Шв.59.
Третья башня куртины—XX’—прямоугольное, вытянутое сооружение разме-
рами 14x9,5 м. Башня также принадлежит приморскому рубежу обороны и изогнутой
трассой куртин соединена с XXII башней. А.Л. Якобсон датировал ее возведение в VI
в. временем Юстиниана00. Раскопки участка башни XXII, осуществленные в 1964-
1965 гг., показали, что приморский оборонительный рубеж состоял из комплекса
башен ХХП-ХХ’ и куртин 37-39. В этот комплекс входила и башня XX’, соединявша-
яся с 39 куртиной. Башни XXVI и XXVII, поставленные на урезе моря, фланкировали
морские ворота в город, о чем говорят свайные конструкции. Возведение новой линии
былр обусловлено кардинальными изменениями всего приморского защитного рубе-
жа . । \ ,\ \
Все разновременные оборонительные, линий рассматриваемого района ранее
обходили гавань, размещенную в излучине бухты. Постепенно наносы уменьшали ее
акваторию и глубину, сделав нецелесообразным ее дальнейшее использование. Обо-
ронительную стену вынесли далеко на восток. Площадь между новой и старой стеной
(между 22 и 25 куртинами) постепенно застраивалась (Рис. 1). Время строительства
жилых домов является наиболее убедительным основанием для определения даты
возведения новой приморской защитной линии от башни XX’ до XXII. На участках у
37 и 39 куртин вскрыто более 15 различных построек. Все они датируются концом
X-серединой XI вв. Все дома построены на песчаных наносах, иногда с подсыпкой
слоя глины, чаще—без нее. Таким образом, несмотря на квадровый характер кладки,
работы по строительству башни XX’ были проведены не ранее начала XI в.. Фасадный
панцирь башни сложен из блоков предшествовавшей башни XX и потому повторил
характер ее кладки, ведь в новом строительстве использовалось все, что годилось от
более ранних сооружений.
В 1970 г. были проведены работы по подготовке к консервации куртины 18.
Расчистки бутовой кладки 3-го яруса дали обильный керамический материал, дати-
рующийся XI в.63. Предположение А.Л. Бертье-Делагарда о построении 3-го яруса 18
куртины в XI в получило подтверждение. Однако, предположение о наличии ворот в
117
Херсонесский сборник____________________________________________ыпуск vii
верхнем ярусе этой куртины не подтвердилось. На чертеже раскопок 1905 г. между
ранней нижней калиткой и предполагаемыми воротами показана стена, суживающая
проем до размеров ширины калитки. Устройство здесь прохода для сообщения цита-
дели с городом естественно, но рассматривать этот проем в качестве ворот нельзя,
потому, что, как показали раскопки последних лет, со стороны города к 18 куртине
вел узкий переулок, не дававший возможности использования транспорта, а со сто-
роны цитадели был значительный перепад высотных уровней (1,0-1,20м), также
делавший невозможным проезд транспорта. К тому же и та улица в цитации, по
которой могло быть сообщение с воротами, к этому времени была застроена . Что
касается нижнего хода, нет оснований относить его к римской эпохе . Таким обра-
зом, возведенная в конце V в. до н.э. 18 куртина и башни впоследствии многократно
перестраивались и ремонтировались. Такие работы отмечены для 3-й четверти IV в.
до н.э., когда куртина и башни были построены заново, во П-Ш вв., V-VI, IX и XI вв..
Сложным является вопрос о дате 22 куртины. Обычно предполагается—на ос-
новании известкового раствора, скрепляющего кладку—что она возведена в римское
время. Однако, более вероятна не постройка ее в это время, а возобновление. Дело в
том, что пристройкой цитадели XIX башня, как и XVI, частично выбывала из актив-
ной обороны: обращенной к противнику оказывалась только половина ее окружности,
с небольшим выносом к фронту. Правомерно предположить, что 22 куртина на ее
нынешнем месте была построена позже, а первоначально, до постройки цитадели,
видимо, смыкалась с XIX башней.
К сожалению, объем статьи не дает возможности рассмотреть время возведения
всех куртин и башен цитадели. Поэтому приходится ограничиться характеристикой
только 19 куртины, без которой не будут ясны ключевые перестройки юго-восточного
фронта.
Роль цитадели—добавочного укрепления, ограниченного куртинами 18, 19, 20
и 21 (Рис. 1) оценивается исследователями неоднозначно. На основании лучшей
сохранности тыльной стороны 18 куртины А.Л. Бертье-Делагард утверждал, что
цитадель была обращена против города, т.е. действовала как крепость, державшая в
повиновении граждан полиса00. Однако, его аргументация неубедительна, т.к. с по-
стройкой цитадели 18 куртина, естественно, утрачивала роль активного рубежа обо-
роны. Кроме того, местоположение на низменном берегу бухты не давало цитадели
господства над местностью. Напротив, кроме портового района, вся остальная терри-
тория города размещалась на плато, возвышавшемся над ней на 15-20 м. Г.Д. Белов
склонялся к тому, что назначением цитадели была охрана порта, в связи с/его расши-
рением07. При этом особо отмечалось размещение моряков римского флота. Однако,
здесь можно возразить: укрепление построено задолго до прибытия в Херсонес рим-
ского флота, а расширение порта не требовало неизменного сохранения 18 куртины.
Учитывая незначительность акватории первоначального порта для торговых судов,
нам кажется, что цитадель предназначалась дня защиты военной гавани. Аналогич-
ной была ситуация в метрополии Херсонеса ГеракЛее Понтийской, где рядом с торг-
овой гаванью размещалась укрепленная военная гавань68. Такие гавани имели Пи-
рей, Остия, Сиракузы и другие порты того времени. Как установили геологические
исследования, положение башен и куртин цитадели определялось в значительной
мере рельефом. Постановка 19 куртины дала возможность значительно улучшить
тактические качества защиты, создав сильно вогнутую дугу и выдвинув на ее фланги
мощные башни. Сооружение башни XV’ на передовой стене, в центре дуги, усилило
защиту самой опасной для крепости южной линии оборонительного рубежа, находя-
щегося в тальвеге обширного оврага и имеющего почти прямое начертание.
Однако, этим, на наш взгляд, не ограничивается круг задач вновь построенного
укрепления. Старая линия обороны, при которой фланговая 18 куртина лишь слегка
заходила за русло оврага, давала возможность стока в море пород, разрушенных
дождями и ветром, по тальвегу Безымянной балки. Вновь возведенная 19 куртина
перегораживала обширный овраг от склона до склона, прекращая снос в бухту размы-
той земли. Перегородив балку, инженеры-фортификаторы придали куртинам юго-
восточного фронта роль дамбы-барража. Наносы губительно сказывались на порто-
118
Выпуск VII _
-—------------------------—__________________________Херсонесский сборник
Реальность^опяснпсти3 СаМ0Й возможности использования бухты для судоходства.
1ПРПРП лот подтверждают не только соответствующие расчеты, которые
накопившихся » тальвеге оврага наносов в 1,2 млн. куб. м, но и
пГ-Х «в накопления перед оборонительными стенами. Уровень этот в
к ‘ "° м ВЫ1Пе порогов калиток, оснований куртин и башен конца IV в.
до н.э.. ыход этой массы отложений в узкое русло бухты несомненно не только
затруднил бы ее использование, но и вовсе лишил Херсонес гавани.
становия поступление натечных грунтовых отложений в бухту, херсонеситы,
естественно, не могли устранить причины их накопления. История оборонительных
сооружении юго-восточного фронта становится историей двухтысячелетней борьбы
за сохранение необходимой для обороны высоты куртин и башен, постоянно погло-
щавшейся все новыми и новыми массами земли. Мы еще вернемся к этому вопросу
при рассмотрении передовой стены—протейхизмы. Сейчас остановимся на вопросе о
дате возведения защитных сооружений цитадели и о первоначальном характере этого
района.
До постройки ограждающих цитадель куртин и башен эта территория, несом-
ненно, являлась участком некрополя, размещавшегося, видимо, не в самом овраге, а
на его южном склоне. Свидетельством этому является большое количество надгробий,
заложенных в куртины и башни цитадели69. Еще более доказательным является
обнаружение на территории цитадели могил того же времени70. Почти все исследо-
ватели согласно отмечают возведение защитных рубежей цитадели позже основной
оборонительной линии, к 18 куртине которой она пристроена, но датируют это собы-
тие различно. Наиболее убедительный археологический материал для датирования
получен при раскопках 19, 20 куртин и башни Зенона (XVII). Сопрягающаяся с
южным флангом 19 куртины, башня XVII являлась важнейшим оборонительным
узлом. Она многократно исследовалась. Наиболее детально—С.Ф. Стржелецким7 .
Напомним его основные выводы. Башня, сохранившаяся как "ядро" последующих
перестроек, возведена в конце III- нач.II вв. до н.э. одновременно со второй стеной 20
куртины. "Ядро" было усилено тремя концентрическими утолщениями—"кольцами",
первое из которых датируется I в. н.э., второе— VI в., а третье, в результате которого
диаметр сооружения стал равен 23 м,—VIII-IX в.. Исследователь усматривал причи-
ны проведения перестроек башни в техническом состоянии сооружения. Мы не можем
согласиться с ним лишь по одной позиции. Наши работы 1969 г. показали, что ядро
. башни XVII соединялось с первой стеной 20 куртины, составляя с ней единовременное
строительство. Предшествующей башни на месте ядра, как предполагал С.Ф. Стрже-
лецкий, не существовало, именно оно было первоначальной пЬстройк'ой. В том, что с
ядром башни соединены первая стена 20 куртины и увеличившая ее толщину вторая,
мы видим скорее определенный технический прием. Возможно, обстановка требовала
спешного возведения стены. Быстрота постройки обеспечивалась незначительной
толщиной—1,1 м, которая сразу же была увеличена пристройкой новой стены со
стороны поля. Этот прием неизменно повторялся в дальнейшем и прослежен в Херсо-
несе на тех участках, где скалистая поверхность напольной стороны была ровной ине
требовалось сложных работ по возведению фундамента.
Следует сказать, что сейсмологом В.С. Никоновым в облицовке ядра башни
XVII определены вертикальные сейсмические трещины, пронизывающие блоки об-
лицовки, протяженностью в несколько рядов. Видимо, это разрушение явилось при-
чиной строительства первого кольца. Важные дополнения были сделаны при работах
автора статьи в 1969 г. На передовой стене, напротив башни, где оставался незначи-
тельный участок, не раскрытый предшествующими исследованиями, выявлена спи-
рально поднимавшаяся лестница из 3 ступеней, которая фиксировала второй повы-
шенный уровень боевого хода передовой стены и обеспечивала подъем на этот новый
уровень. Первый горизонт был зафиксирован парапетом, при повышении заложен-
ным. Передовая стена была связана подъемным мостиком с башней Зенона, которая
в северной части третьего кольца имела широкий коридор, видимо, с амбразурами в
сторону перибола. Другая лестница соединяла этот коридор с центральным помеще-
119
Херсонесский сборник_________________________—___________Выпуск УЦ ;
нием башни. Это открытие дает важные основания для реконструкции обороны.
Видно, что не только основная стена, но и передовая была снабжена мерлонами,
установленными на парапетах. Колпаки двускатных мерлонов найдены на различных
участках обороны. Характер камня позволяет отнести их к сооружениям IX-X вв..
Увеличение ширины передовой стены и снабжение ее мерлонами ^идетельствует о
расчете на развитую тактику штурма, с применением камнеметов .
Судя потому, что парапет имелся покраюпротейхизмы, к которому пристроены
новые ворота в перибол, эта передовая стена относилась ко времени, предшествую-
щему воротам. При их устройстве только небольшая часть этой старой стены у башни
Зенона была оставлена73, придав устройству ворот характер клавикулы или древне-
русского захаба. Остальное протяжение этой передовой стены было разобрано до
середины 19 куртины и от этого места построена новая передовая оборонительная
стена, на значительно большем расстоянии от основной линии. Расширение перибола
осуществлено по двум причинам: для размещения ворот в поперечной к осевой линии
перибола передовой стене, что усиливало их защиту башней XVII, а также вследствие
того, что утолщение башни сделало перибол очень узким. Касаясь вопроса датировки
19 куртины К.К. Косцюшко-Валюжинич отмечал: "Дата стены (куртины 19) опреде-
ляется благодаря найденным здесь в большом количестве амфорным ручкам с имена-
ми херсонесских астиномов: стена должна относиться к Ш-11 вв. до р.Х." . На наш
взгляд, наиболее обоснованным является вывод, базирующийся на комплексе нахо-
док, сделанных К.К. Косцюшко-Валюжиничем в гончарных печах в периболе, у
башни Зенона. При этом, к определению башни и 19 куртины могут быть привлечены
лишь наиболее поздние находки. Не подлежит сомнению, что гончарные печи у
башни XVII прекратили существование при возведении защитных сооружений цита-
дели. Это доказывается не только недопустимой близостью печей к куртине: они
оказались на расстоянии 1 м от нее. С.Ф. Стржелецкий отмечает массу керамического
брака, фрагментов изогнутых кирпичей из сводов печей среди находок внутри ядра
башни70. Нами обнаружены при раскопках остатки печи с тыльной стороны башни
внутри цитадели. Это, а также большое число керамического брака в забутовке между
первой и второй стенами 20 куртины. Это свидетельствует о том, что печи керамика
размещались и далее к востоку от башни и 19 куртины, но были уничтожены при
строительстве последних. Дополнительные исследования, проведенные в периболе в
1989 г., обнаружили здесь много керамического брака, массу херсонесских амфор
середины III в. до н.э/ .
В этой связи интересно раскрыть характер находок из глиняной Забутовки
между 1 и 2 стенами 20 куртины. Из 793 фрагментов 15,2 процента составляли
фазосские, гераклейские, синопские и косские амфоры; 84,8 процента относились к
амфорам херсонесского производства . Среди керамического материала интересно
астиномное клеймо с именем [AnOA]AQNIOY[AXTYN]OMOY (нив. 1/36764),
которое по классификации В.Й. Каца отнесено к III группе, подгруппе Л и датируется
215-160 гг. до н.э. ' В.В. Борисова относит гибель керамика к 111-11 вв. до н.э. .
Исходя из всех приведенных данных, считаем возможным определить дату создания
цитадели серединои - концом III в. до н.э.. Следовательно, к этому времени относятся
1-й ярус ‘9 куртины, ядро башни XVII, куртина 21, первая и вторая стены куртины
20 и башня XVII 1-го строительного периода.
Рис. 9 19 куртина, наружный фасад.
120
Выпуск VII
. n ---------------------------------- Херсонесский сборник
западный фл™ г—мНе^РУГИХ На Ю В Участке~-92 м. Толщина ее неодинакова:
западный фланг—2,6 м, южная половина—3,5 м. Сооружение членится на различные
строительные периоды. Стена 1-тстппитАпЛ^ « «ленится наразли «ныс
конном III в лон п ? * г° строительного периода, датирующаяся серединои-
вана относител! нп wpfi? хслоиная> Двулицевая, имеет забутовку на глине и облицо-
ппнопятной б^ЬШИМИ ?Рям°Угольн“ми блоками (0,ЗхО,7-1,3 м) в системе
с четко соблюл* ТН°“ СЛОЖНОИ Фронтальная и тыльная стороны одинако-
’...... " Денной порядовкой и гладкой нерустованной поверхностью. Обли-
КУРы ’^отличается от кладки башен XVII и XVII и 2! куртины, хотя
и одновременна им. На С-3 фланге, где куртина коротким отрезком (5 м), перпенди-
кулярным направлению стены соединяется с XVI башней, кладку 1 строительного
периода перекрывают 3 ряда крупных блоков мшанкового известняка, положенных в
двуряднои орфостатнои сложной системе (кордонная кладка). Забутовка стены про-
изведена на известковом растворе, но нижний ряд блоков прикрывает также и глиня-
ную забутовку первоначальной стены. Эта лицевая кладка представляет увеличение
высоты стены фиксируя второй строительный период куртины. Высота была добавле-
на, когда первая стена действовала. Далее к югу, на 15-м метре от западного угла
куртины, античную стену перекрывают два ряда кладки из крупных бутовых камней,
несомненно являвшихся скрытым в земле фундаментом. Поверх всего—однорядная
орфостатная простая кладка из разномерных вторично использованных блоков. Ана-
логичные ряды бутовой кладки прослеживаются с тыльной стороны куртины. Объяс-
нить такую ситуацию можно лишь одним. В данном случае мы видим не наращение
высоты куртины, а поднятие горизонта ее основания. Пороги калиток у XVI-XVII
башен, вход в XV башню, цоколи XV башни и 17 куртины 3-го строительного периода
относятся к этому ярусу оборонительной стены и составляют один этап строительства
оборонительных сооружений.
До этого мы наблюдали увеличение высоты куртин и башен. Оно производилось
за счет наращения верхних рядов кладки и не было большим. Фундамент поверх
кладки первоначальной 19 куртины показывает нам иное решение—поднятие гори-
зонта основания защитной линии более чем на 3,5-4 метра по сравнению с уровнем
порога калитки III в. до н.э. у XVI башни. Это была радикальная перестройка всей
защитной линии (Рис. 9, 10).
На южной половине 19 куртины работы по возведению стены на новом уровне,
кроме того, сопровождались значительным увеличением ее высоты. Она и сейчас
сохранилась более чем на 8 м. Повышение вызывалось вышеупомянутым расширени-
ем перибола (до 20 м у башни XVII, в то время как у северного флангах!9журтины его
ширина всего 7-8 м). Увеличение высоты куртины и башни улучшало возможность
контроля за мертвым пространством перед далеко поставленной передовой стеной. В
свою очередь, увеличение высоты повлекло необходимость укрепления и расширения
основания как южного фланга 19 куртины, так и башни XVII (до 23 м), а толщина
южного фланга куртины достигла 3,5 м. Обычно кладку южного фланга куртины с
наружной стороны выложенную из массивных нуммулитовых квадров (0,5x0,5x1 м)
рассматривают, как дополнительный панцирь и называют "утолщением". Думается,
в данном случае этот термин не совсем отражает археологическую и архитектурную
ситуацию. Толщина сооружения была предусмотрена проектом строительства, кото-
рый реализован в одно время, а не путем постепенных достроек. Забутовка куртины
составляет единый массив. Посредине толщины куртины заметен неровный тонкий
шов, заходящий то на западную, то на восточную половину стены. Шов—показатель
технологии кладки стены с двух сторон, что обусловливалось се большой толщиной.
Связующий раствор на тыльной стороне стены красноватого оттенка от примеси
тертой керамики, на наружной стороне он белого цвета и наполнителем извести
является песок крупной фракции. Одновременное использование двух таких раство-
ров проследил С.Ф. Стржелецкий в кладке башни XVII. Облицовка тыльной стороны
куртины сложена из квадров, аналогичных использованным в третьем кольце башни
Зенона которые плотно пригнаны один к другому и имеют поверхность, обработан-
ную зубаткой На внешней стороне облицовочной кладки не сохранилось. Раскопки
с внутренней стороны куртины показали, что уровень начала лицевой кладки стены
121
Выпуск VII
Херсонесский сборник__________________
совпадает со слоями IX-X вв. Позже вдоль тыльной стороны была построена еще од.нд
стена. Ее начало у башни Зенона было раскопано К.К. Косцюшко-Валюжиничем
Наши раскопки вскрыли отрезок в 15 м у середины куртины. Камни облицовки стены
из крупных камней с подтесанной лицевой стороной были скреплены известковым
раствором. Заполнение стены, скрывавшее ряды фундамента, основной стены, состо-
яло из бутовых камней и пропитанной известковым раствором земли. Толщина стены
2,8 м. Высота ее над землей 0,7-1 м, фундамент впущен вглубь в грунт на глубину
0,5-0,6 м и при этом его нижний ряд на 0,5 м оказался выше слоя VI в. с керамическими
формами этого времени (амфоры с рифлением типа набегающей волны, тип Газы и
др. . Сооружение этой невысокой стены преследовало две цели: укрепить высокую
куртину, предохранив ее от опрокидывания на внутреннюю сторону под напором
насыпанного в периболе грунта и оформить пандус, возвышающийся у стены для
облегчения доступа на боевой путь. Контрфорсом стене служила и поставленная к
северу от пандуса небольшая часовня, говоря о которой в одной из своих работ, В.$).
Гайдукевич убедительно доказал, чтоона не может быть датирована ранее X1-XII вв.
Рис. 10. 19 куртина, разрезы.
На пандусе или валганге построена лестница на боевой ход куртины. Плита ее
основания перекрыла водопроводный канал, который прошел под порогом верхней
калитки у XVI башни и прослежен в слое IX в. . Верхняя калитка одновременна
строительству верхнего яруса и датируется IX в.. Следовательно, лестница и пандус
122 ~ ------------------
Выпуск VII
__________.__________ Херсонесский сборник
Времени’ возможно в X в.. Таким образом, материалы раско-
тпе-п его пепиоп-i Д/Т *^РТИНЫ не Дают основания связывать строительство стены
Р такого основами ** УВД^мент куртины на 50 см выше по уровню слоя VI в. Не
vпапка 'Тти R-ronui « Я И наРУжная ст°рона куртины, где сохранилась т.н. квадровая
‘ ’ 1 10 использованные блоки составляют фундамент стены и их при-
влечение к типологизации кладки неоправданно 54
„ Возведение лицевых панцирей куртин и башен из квадр, аналогичных третьему
кольцу ашни в IX-X вв., небыло.редкимявлением. Такая кладка применялась
повсеместно в крепостях Болгарии85. Хорошо известна она в это время и в Крыму Ч
Основании считать ее характерной для V в. нет.
Рассмотрение оборонительных стен юго-восточного района и многие аспекты
организации защиты останутся непонятыми без определения роли в этом процессе
передовой оборонительной стены и перибола.
Передовая стена протейхизма создавала внутреннюю операционную линию и
позволяла сосредоточивать силы в нужном месте, быстро передислоцируя войска .
В 1970 г. при подготовке к закреплению одного из участков протейхизмы против
ворот был зачищен отрезок стены, не совпадающий по направлению с передовой
стеной, известной до этого времени, а затем исследована передовая стена предшест-
вующая средневековой. В кладке ее оказались использованы эллинистические над-
гробия . (Рис. 10).
Материалами из забутовки, в том числе и монетными находками (монета импе-
ратора Нерона) античная передовая стена датируется концом I-II вв., прослежена на
протяжении 70 м между XIV и XVI башнями. Она имела относительно небольшую
толщину 1,2-1,3 м и ее боевой ход был, видимо, увеличен до необходимой ширины
деревянным покрытием на консолях. Вдоль наружной стены раскопками открыты
прямоугольные контрфорсы, выступающие за вертикаль стены на 0,5 м через каждые
4,5-5 м. На участке у древнегреческих ворот высота античной передовой стены сохра-
нилась на 2,2 м, но далее к востоку, к XV башне, от нее остались лишь нижние ряды
кладки. Передовая стена открыта и вдоль западной оборонительной линии. Погре-
бальными сооружениями внутри перибола, использующими кладку протейхизмы в
качестве одной из стен могил, ее можно датировать концом I-II вв.6 .
Возведение передовой стены, как дополнительного рубежа, в значительной
мере усилило оборону города и характеризует Херсонес как крепость, в которой
военно-теоретические достижения эпохи быстро воплощались в практику.
На юго-восточном участке протейхизма дополнительно играла роль плотины,
задерживающей земляные наносы, устремлявшиеся по руслу перегороженного обо-
ронительной стеной оврага. Однако, считать эту причину основной не дает возмож-
ности наличие передовой стены I-II вв. вдоль западной оборонительной линии, где она
была размещена в верхней части пологого склойд.'
Вместе с тем, нельзя н&отметить, что идея тактического значения перибола и
протейхизмы еще небыла достаточно глубоко осознана. На это указывает ряд данных:
незначительная мощность передовой стены, сохранение военно-коммуникационной
улицы вдоль городской Стороны главной оборонительной стены, и, пожалуй, наиболее
ощутимо—использование перибола для хозяйственных целей и для многочисленных
захоронений. Так, в западном районе обороны захоронениями с надгробными памят-
никами была занята значительная часть и без того узкого (5 м) пространства между
основной и передовой стенами; ряд склепов и захоронений открыты в периболе юго-
восточного района (захоронения 1009-1552).
В юго-восточном районе передовая стена I-II вв., прослежена до середины 19
куртины, где, видимо, ее кладка была перекрыта более поздней передовой стеной.
Античная передовая стена утратила, в связи с наносами, значительную часть
высоты и с течением времени была перестроена. Новая стена включала в свою кладку
протейхизму HI вв.. Толщина новой стены почти на 1 м больше античной, расшире-
ние произведено с наружной стороны. Ее внутреннюю сторону ограничивала кладка
античной протейхизмы. Глубина заложения новой стены на Ы,5м больше античной.
Стену напротив 16,17, 19 куртин можно датировать V-VI вв
123
Херсонесский сборник____________________________________—---------ыпуск vii
Более мощная передовая стена, несомненно, улучшила возможности защиты
главной линии обороны. Но, несмотря на сильную затрудненность прокладки маги-
стральных водопроводов, в это время они все еще идут внутри города, делая частые
повороты в жилые кварталы. Однако, захоронений в периболе в эту эпоху уже нет.
Рис. 11. Передовая стена I-II, V-VI и IX вв. против 16 куртины.
В IX-X вв. осуществлена новая радикальная реконструкция передовой стены.
Толщина ее увеличена до 2,8-3 м. Трасса ее как и прежде, описывает плавную дугу
вдоль главной оборонительной стены, все время следуя по трассе предшествующей
протейхизмы. Ширина перибола соответственно колеблется от 10-11 му 16, 17 кур-
тин, до 7 м вдоль 19. Новая стена использует ранние как фундамент; лиФь у XIV
башни несколько изменив направление. В первые наземные ряды закладывались, как
правило, камни очень больших размеров, затруднявшие преодоление протейхизмы
даже в случае ее разрушения. Эта особенность отразилась и в характере кладки
постоянно повышавшихся разновременных стец. помогая реконструировать уровни
перестройки. (Рис. 11). В центре дуга сооружается единственная на передовой стене
башня XV’. Время возведения новой передовой стены определяется IX в. на основании
материалов раскопок предшествующих исследователей. В IX в. застраивается жил-
ыми домами военная улица-помериум—вдоль тыльной стороны основной стены.
Мощная передовая стена теперь уже играла роль важнейшего фактора защиты, уве-
личивая глубину обороны и предохраняя главную линию фортификации. Главная и
передовая линии были надежно связаны одна с другой. На юго-восточном участке
такая связь, помимо калиток, осуществлялась подъемными мостиками у башен XV-
XV’и XVII.
Рассмотрев передовую стену, можно теперь более ясно представить некоторые
мотивы реконструкции оборонительных сооружений.
Перегородив русло оврага оборонительной стеной, строители сделали ее своеобраз-
ной плотиной. Возведение передовой стены неотвратимо потребовало увеличения высо-
ты основной оборонительной линии, без чего увеличившееся мертвое пространство не
позволяло обеспечивать оборону. Взаимосвязь этих двух компонентов обороны техниче-
ски неоспорима и может быть подтверждена многочисленными примерами .
Следовательно, дата возведения передовой стены и ее реконструкции логически
124
Выпуск VII
------------------------Херсонесский сборник
основной стены. Увеличение высо-
чвеличением толщины и» Н"Я надежности и* основания. Зачастую это достигалось
Лоосов пандусов Twiu с1ен пУтем постройки дополнительных колец или контр-
соответ’ствуютопоеаё1енМиОбра30М' появлен1"0 протейхизмы и ее реконструкциям
соответствуют определенные строительные периоды башен и куртин.
бы нт₽ттгтнт?'плНИИ В пери®оле к0 времени возведения передовой стены в I-П вв.
6 „ “₽из0нте порогов приставных склепов 1013 и 1014, которые мы считаем
сооружу ш не подземными, а надземными, не сходясь в этом с другими исследо-
вателями . ак известно,склеп 1013 определен подземным на том основании, что он
имел утовую о лицовку. В пользу нашей интерпретации говорят следующие обсто-
ятельства. проем находящихся рядом со склепом ворот был заложен штучным кам-
нем, однохарактерным по обработке с использованным в кладке стены, но меньшего
размера. Для заклада того, что было под уровнем дневной поверхности, штучный
камень, как правило, не использовался. Фотография склепа до его разрушения сви-
детельствует о наличии у его стен штучной облицовки94. Размещенный рядом склеп
1014 облицован штучным камнем. На последнее обстоятельство обратил внимание
Г.Д. Белов, указав на то, что склеп 1014 имел облицовку из обработанных блоков и
относящееся к одному времени склепы должны быть однотипно оформлены с внешней
стороны . При многократности захоронений в склепах, у них не было дромосов, чего
не могло быть, если бы склепы были в земле. Рядом со склепами, к западу от башни
XIV, К.К. Косцюшко-Валюжиничем раскопано более 20 захоронений римского вре-
мени, в том числе в могилах, амфорах и ступенчатых гробницах. Последние по
горизонту находились выше цоколя эллинистической стены, некоторые захоронения
в амфорах сделаны над водосточным каналом, проходившим в стене их города96.
Осуществить такие захоронения при уровне земли, перекрывающей склепы, т.е. на
глубине 2 м невозможно, несомненно, на уровне дневной поверхности делали над-
гробные сооружения в виде ступенчатых могил. Наконец, указанный уровень рим-
ской эпохи в периболе и наземный характер склепов неоспоримо подтверждается
горизонтом лицевой кладки передовой стены I-II вв., построек этого времени в цита-
дели, стратиграфией напластований первых веков, определенной раскопками А.^.
Гилевич в периболе7' и Н.В. Пятышевой—с наружной стороны передовой стены
До настоящего времени склепы считались подземными, а уровень римской эпохи в
периболе выводился на горизонт площадок над перекрытиями склепов, т.е. на 1,8-2
м выше, в связи с чем, соответственно, определялась хронология ярусов оборонитель-
ной стены.
С постройкой передовой оборонительной стены на нее перешла дополнительная
к основному назначению функция плотины, которую раньше выполняла; основная
защитная линия. Повышение уровня перибола, ограниченное дебетом естественных
городских выбросов, резко замедлилось. Наносы стали расти с внешней стороны не
главной, а передовой линии. Постепенно.они уменьшали ее высоту, и вместе с ней
падала высота основной линии. Наиболее убедительным доказательством этого поло-
жения является земля, накопившаяся у порога калиток протейхизмы, а также уро-
вень напластований. На 0,1-0,2 м ниже порога калитки протейхизмы IX-X вв.. Н.В.
Пятышева ^скрыла слои с обильным содержанием амфор с зональным рифлением
Неравномерное соотношение между уровнем в периболе и с наружной стороны
протейхизмы не только затрудняло защиту последней, но и приводило к утрате
защитных качеств междустенного пространства. В связи с этим, построенная в I в.
передовая стена постоянно надстраивалась, неоднократно ремонтировалась и укреп-
лялась. Это положение хорошо подтверждается порогами калиток в протейхизме у 19
куртины которые неоднократно поднимались (Рис. 12). Несомненно, естественными
выбросами мостовыми и отходами от ремонта стен повышался и уровень дневной
поверхности перибола, хотя он рос медленнее, чем наслоения с наружной стороны
передовой стены Наступило время, когда небольшие переделки и повышение боевых
дорожек не спасали положения. Требовалась коренная радикальная реконструкция
всей защитной линии. Модернизация обороны нашла свое выражение в полной рекон-
125
Херсонесский сборник_____________________________________________Выпуск VII
струкции главной оборонительной линии и передовой стены, в подъеме их основания.
Так, на эллинистических и римских сооружениях был возведен т.н. третий ярус
оборонительных стен, в псриболе появился слой искусственной подсыпки, отмечен-
ный К.Э. Гриневичем1 °.
Учет всех изложенных обстоятельств приводит к выводу, что все строительство
новой линии от башни XIV до XVII могло быть только единовременным. Оно не могло
производиться по частям со значительным хронологическим разрывом, т.к. оставляло
бы бреши в оборонительной линии. Следовательно, установление даты какого-то
участка неизбежно распространяется на весь т.н. третий ярус юго-восточного фронта.
Столь обширный объем работ, сопровождавшийся огромными экономическими затра-
тами, в целях удешевления строительства сделал практически необходимым исполь-
зование облицовочного камня предшествующих построек. Это привело к определен-
ной пестроте, разнотипности кладок и, как следствие, требует большой осторожности
при определении хронологии строительства по характеру облицовочных кладок.
Рис. 12 Уровни порогов калиток в передовой стене.
Мы далеки от мысли все изменения, ремонты и перестройки на юго-восточном
участке свести к борьбе с наносами со стороны оврага и моря. Естественно, старение,
ветшание, изменение тактики осады, оснащение башен новыми метательными маши-
нами, требовали перманентных перестроек.
„ Предложенная нами схема объясняет ту удивительную картину напластований
ярусов кладки, не свойственную другим участкам оборонительной системы Херсо-
126
Выпуск VII_____________________________________________Херсонесский сборник
неса, которую А.Л. Бертье-Делагард назвал в свое время загадочным феноменом
Херсонеса.
Свою основную задачу мы видели в уточнении хронологии строительства самого
сложного юго-восточного фронта.
Следующим этапом будет определение круга памятников, аналогичных по так-
тическим решениям, архитектуре, характеру и особенностям кладки, которое теперь
можно проводить на основе выясненной хронологии, атакже выявление исторической
ситуации стимулировавшей радикальные изменения оборонительной системы.
Херсонесский сборник
Выпуск VII
ПРИЛОЖЕНИЕ
СВОДНАЯ ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА
Время Оборонительные сооружения Примечания
конец V в. до н. э. Башни XIV, XV, XIX первого строительного периода, т. н. "древнейшая стена", северная оборонительная стена у основания плато ни- же главной городской площади куртины скрыты последующей кладкой крепо- стной стены третьей четвер- ти IV в. до н. э.
третья чет- верть IV в. до н.э. XIV круглая башня 2 строительного периода 16, 17, 18 куртины, башни XVI, XIX, 25 и 24 куртины севернее последующих.
середина-ко- нец III в. до н.э. Стены цитадели: XVII, XVII, куртины 19,20 (1-я и 2-я стены) 21,22 возобновление круг- лой башни XV.
конец-середи- на I - начало III вв. Протейхизма против куртин 16, 17, ^увели- чение высоты башен XIV, XVI, т.н. 1-е коль- цо башни XVII, башни XX, куртины 18, 22.
конец IV - V века Увеличение высоты 16 куртины, круглая баш- ня XV, 3-я стена двенадцатой куртины, пер- вое утолщение башни XVI, поднятие высоты передовой стены, башня XVII, башня XII, куртина 25 Кладка из круп- ных плит на юго-восточном фланге 16-й кур- тины \
VI век Куртина 17 Повышение высоты 19 куртины, повышение передовой стены, 4 я стена 20 куртины, баш- ня XVII’, второе кольцо башци^СУП м
IX-X в. Возведение оборонительной линии на новом повышенном уровне. В связи с этим сооруже- ние новых башен XIV и прямоугольных XV и XV’, XVI на старом основании. III кольцо башни XVII, новые куртины 16, 17, 19, 5 я стена 20 куртины, 21 куртина, башни XVIII, XX’, 37-39 куртины, морские ворота и башни XXV, XXVI, XXVII, башня XII. Возведение новой передовой стены по всему Ю-В фронту.
Хв. -XI в. Куртина 18, (3-й ярус) Куртины 23, 24, 25 рассмотрены ранее
128
Выпуск VII
' ~ ________________________________Херсонесский сборник
ПРИМЕЧАНИЯ
1.ОЛК за 1807 1900 гг., 1906 г.
с. 75С-«4.'уЗ.' Й'*05 Д"еВНИК раскопок Лепера Р.Х. в 1910-1911 гг.; Архив ХГИАЗ, д. 71,
3. Ьертье-Делагард АЛ. О Херсонесе, //ИАК вып. 21, СПб, 1907 г
'm"“ ™ Х« »«"• I. Сев. 1926; ХС6 «мп. II. Сев. 1927; Техника
wail с 61 •7а™Р»»в<"<ых стен античного Херсонеса,- В кн. Техника обработки камня и металла, М.
5. Белив Г.Д. Херсонес Таврический. Л. 1948, с. 43-51.
6. Якобсон А Л Раннесредневековый Херсонес. //МИА 63, М.Л. 1959 с. 85-115
средние '^ка. МЛ99|С, с°87-“ O2'XV '/Проблемь' ИСТОРИИ византийского города //Причерноморье в
8. 1 езисы докладов о раскопках Херсонеса Таврического, посвященных результатам полевых археологи-
'Ито оДэс ^,ИИ “ 96*° w’ «ев‘ 961 ’ ТезисЬ| Докладов по итогам работ 1957-1958 гг., Архив ХГИАЗ
Д’ //7-VM । Д^, Раскопки Ужотка перибола у 17 куртины оборонительных стен Херсоне-
са //С?М “ЫН; 11 ^’29; Борисова В.В. Раскопки в цитадели в 1958-1959 гг.//СХМ вып. Ill, 1963,
с. о ।, стржелецкий С лр. Основные этапы экономического развития и периодизация истории Херсонеса
Гаврического в античную эпоху.//ПИСП,М. 1962, с. 88.
9. Башня Зенона.//СМХ вып. IV, "Крым" 1969, с. 7-29.
!(£/.1омГ’р,,,ккий- От’1СТ 0 Раск01,ка* куртины на участке античного театра в 1927 г. Архив ХГИАЗ д.
1970 л. 1 9.
11 Пятышева Н.В. Отчет о раскопках в Херсонесе в 1964 г. Архив ХГИАЗ д. 1545 л. 18.
I 2. Антонова И.А. XIV башня оборонительных стен Херсонеса Таврического. //Ремесло и культура, 1957,
Антонова И.А. К вопросу о хронологии оборонительного строительства в средневековом Херсонесе.
//АДСВЛ 9J6^c. 3-9; Антонова^И.А. Оборонительные сооружения Херсонесского порта в средневековую
13. Герцен А.Г. Крепостной ансамбль Мангупа. // Материалы по археологии, истории и этнографии
Таврии. Симферополь 1990, с. 107.
14. ОАК. 1895 г., с. 87.
15. Краткий инженерно-геологический отчет по работам на территории городища Херсонес. Архив ХГИАЗ
д. 770 л. 57-59.
16. Отчет об инженерно-геологических условиях участка Херсонеса, примыкавшего к акватории Каран-
тинной бухты. Архив ХГИАЗ д. 2362 с. 18.
17. Отчет о геодезических работах в Херсонесе в 1983 г. Архив ХГИАЗ д. 2132 л. 18.
18. Домбровский О.И. Отчет о раскопках 1955 г. в Херсонесе на участке "Храма с ковчегом", Архив ХГИАЗ,
д. 712 л. 14.
19. Белов Г.Д. Некрополь Херсонеса классической ЭП0ХИ.7/СА, 3, 1981, с. 163-181.
20. ИАК. в. 1, 1901, с. 50-52.
21. Антонова И.А. XIV башня оборонительных стен Херсонеса //Херсонес(Тапрический. Ремесло^! куль-
тура. Киев, с. 70. ।
22. Якобсон АЛ. Раннесредневековый Херсонес... с. 84.
23. Гриневич К.Э. Стены Херсонеса... //ХСб, в. 2, с. 98; Втооая конференция археологов СССР в Херсо-
несе. 1927.с. 21.
24. Брашинский И.Б. Греческий керамический импорт на Нижнем Дону. Л., 1980, с. 268; Кутайсов В.А.
Античный город Керкинитида, 1990.;, КИев.с. 32.
25. Домбровский О.И. Отчет о раскопках античного театра в Херсонесе.Архив ХГИАЗ, д. 2011, л. 15;
Зедгенидза А.А. Исследование северо-западного участка античного театра в Херсонесе //КСИА, 145, М.
1976. с. 29. \ \ \ X V
26. Антонова И.А. Рост территории Херсонеса... с. 14; Жеребцов С.Н. Новое о Херсонесском склепе 1012
//КСИА. 159. М . 1979,/с. 36.
27. Вторая конференция археологов СССР в Херсонесе 1927, с. 21; Техника и типы кладок датированных
стен античного Херсонеса.// Техника обработки камня и металла. М.. 1930, с. 61.
28. ЗеЛгснидзс А. А. О времени основания Херсонеса Таврического, //КСИА, 159, М., 1979, с. 31.
27. Вторая конференция археологов СССР., с. 21; Гриневич К.Э. Техника и типы кладок... с. 61.
28. Зедгенидзе А. А. О времени основания Херсонеса Таврического, //КСИА, 159, М., 1979, с. 27.
29. Отчет об инженерно-геологических условиях... л. 18.
30. ОАК за 1905 г. т. IV;
31. Гриневич К.Э. Стены Херсонеса, с. 32-39.
32. ОАК за 1905 г. т. IV; Гриневич К.Э. Стены //Хсб. в. 2, с. 39.
33. Гриневич К.Э. Стены..., Хсб, в.2, с. 37, рис. 33.
34. Garlan J. 1л DJelense du lerritoire a I’Jepoqueclassique //ProblJemcs de la lerre en Grece ancienne. Pans,
зГбслов Г.Д. Некрополь Херсонеса классической эпохи, //СА, 1981,, JN 3. с. 163-181; Махнева О.А.
Раскопки в западном секторе- Архив ХГИАЗ. д. 1411 /1. с. 8; Зедгенидзе А.А. Исследование северо-запад-
ного участка античного театра в Херсонесе//КСИА, 1976, в. 145, и /о.
129
Херсонесский сборник Выпуск VII
36. Антонова И.Л. XIV башня оборонительных стен...с. 70-73. ,
37. ИАК, u. I, СПб., 1901, с. 49-51; Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе/УИЛК, » 2 С11»- 1907, с. 100-110;
Гриневич К.Э. Ук. соч. с. 45-46; Г.Д. Белов. Херсонес Таврический. Л., 1948, с. 4 >-51.
38. Белов Г.Д. Римские приставные склепы JNN 1013 и 1014.//ХС6., Вып. 11, С., I >27 с. 140, 145.
39. ВИАт.1, М. 1948, с. 143.
40. Гриневич К.Э. Стены Херсонеса... //Хсб вып. 1 с. 45-46.
41. ИАК вып. I, СПб, 1901, с. 49.
42. Размеры "около 4 м", указанные К.Э. Гриневичем, оказались неверными. 1 риневич К.Э. Стены
Херсонеса... ч. 2, // Хсб, с. 1б.
43. ИАК вып. I, СПб, 1901, с. 51-52.
44. ОАКза 1906 г., с. 65.
45. Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе... с. 101.
46. Гриневич К.Э. Стены... с. 21,51,55, 64.
47. Стржелецкий С.Ф. Тезисы доклада, рукопись. Архив ХГИАЗд. 1965 л. 33.
48. Гриневич К.Э. Стены Херсонеса, с. 32.
49. Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес... с. 97 табл. II.
50. ОАК за 1898 г. с. 53;
51. Гилевич А.М. Раскопки участка перибола. с. 29.
52. Романчук А.И. Некоторые итоги научной работы Крымской экспедиции. //Античные |радииии и
византийские реалии. Свердловск, 1980, с. 76, Отчет.
53. ОАК за 1905 г. с. 53. Это обстоятельство было отмечено В.В. Борисовой, производившей раскопки
второго утолщения.
54. Борисова В.В. Ук. раб. с. 51.
55. Бертье-Делагард А.Л. Ук. раб. с. 138.
56. Бертье-Делагард А.Л. Ук. раб. с. 145.
57. Гриневич К.Э. Ук. раб. с. 41.
58. Якобсон А.Л. У к. раб. с. 104.
59. Антонова И.А., Аркадова Л.А. Раскопки терм и античной протейхизмы в Херсонесе //АО, 1970. .М.
1971, с. 270.
60. Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес... с. 106.
61. Антонова И.А. Оборонительные сооружения Херсонесского порта в средневековую эпоху.//АДСВ 7,
Свердловск 1971,с. 107.
62. Там же. с.110-111.
63. Антонова И.А., Рыжов С.Г. Отчет о консервационных работах в 1970-1971 it. Архив ХГИАЗ.
64. Антонова И. А. Отчет о раскопках в цитадели за 1989 г. Архив ХГИАЗ д. 2978 с. 34-46; за 1990 г. Архив
ХГИАЗ д. 2981 с. 22-32.
65. Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе... с. 95.
66. Там же. с. 146.
67. Белов Г.Д. Херсонес Таврический... с. 48.
68. Сапрыкин С.Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. М. 1986, рис. 1.
69. Архив ХГИАЗ. Книга некрополя, д. 53. Стржелецкий С.Ф. XVII башня оборонительных стен Херсонеса.
СХМ вып. IV, "Крым" 1969, с. 11. Антонова И.А., Бабинов 10.А., Раскопки 20 куртины.//АО за 1969 г. с.
248. Антонова И.А. Отчет об исследованиях 20 куртины и ворот в Херсонесе. Архив ХГИАЗ. д. 1972 л. 28,
д. 1972/2 рис. 46., Антонова И.А., Сухинина С.Н. Отчет о раскопках в цитадели Херсонеса в 1990 г. Архив
ХГИАЗд. 2981 л. 36-45.
70. ОАК за 1897 г., ОАК за 1898 г.; Соломоник Э.И., Антонова И.А. Надгробия врачей из античного
Херсонеса //ВДИ 1974 г. JN 1, с. 94-105, Антонова И.А., Бабинов IO.А. Исследование 20 куртины. //АО
за 1969 г. с. 3.
71. Стржелецкий С.Ф. XVII башня... СХМ в. IV, с. 15-29.
72. Мыц В.Л. Укрепления Таврики X-XV вв., Киев, 1991, с. 71. \
73. ОАК за 1900 г., с. 15-16; ИАК, в. 2, с. 4-5, 23.
74. ИАК, в. 2, с. 23; //ИАК в 21, с. 153; Гриневич К.Э. yk. 0о&с?вМ9.
75. Стржелецкий С.Ф. XVII башня....с\ 16.
76. Антонова И. А. Отчет о раскопках 20куртАны. Архив ХГИАЗд. 1972, л. 19 и сл.
77. Антонова И.А. Отчет о раскопках 20 куртины в Херсонесе в 1969 г. Архив ХГИАЗ д. 1972 л. 25 и сл.
78. Кац В.И. Типологическая и хронологическая классификация херсонесских магистратских клейм
//ВДИ, 1985, JN 1, с. 106. . X
79. Борисова В.В, Х/САИ вып. 1, с. 1-20. Керамическое производство и керамические строительные
материалы. М. 1966, с. 15; Кац В.И. Типологическая и хронологическая классификация... с. 106.
80. ОАК за 1900\„т. 1.
81. Антонова И.А. Сухинина С.Н. Отчет о раскопках в цитадели за 1988 г. Архив ХГИАЗ д. 2908, л. 15-20;
д. 2909, рис. 21 и сл.; Сазанов А.В. О хронологии Боспора ранневизантийского времени, //СА, 1989, JN
4, с. 41-60.
82. Гайдукевич В.Ф. Мнимая базилика Лаврентия-Леонтия.//МИА JN 34 с. 299 и сл.
83. Антонова И.А., Сухинина С.Н. Отчет... за 1988 г., с. 21-25.
84. Якобсон А.Л. Ук. раб. с. 88-89.
85. Овчаров Д. Византийски и Български крепости V-X вв., София, 1982 г., с. 95-125.
86. Мыц В.Л. Укрепления Таврики X-XV вв., Киев, 1991, с. 55-70.
87. Овчаров Д. Протейхизмата в системата на ранневизантийските укрепления по нашито земли. Архео-
логия XV, кн. 4, с. 45.
88. )Антонова И.А. Аркадова Л.А. Раскопки терм и античной протейхизмы в Херсонесе.// АО за 1970 г., с.
89. ОАКза 1913-1915гг.
90. Пятышева Н.В. Раскопки государственного исторического музея в Херсонесе в 1946-1948 гг. //Архео-
130
Выпуск V11 Херсонесский сборник
логические исследования на юге восточной Европы. М. 1974, с. 73 исл.
91. Кадеен В.И., Романчук А.И. Раскопки апортовом районе Херсонеса.//АО. 1971 г., с. 373-374.
92. Die I ladtrnaner vor Jsnik. Aleons M. Schneider und Walter Karnopp. Berlin. 1938, c. 27 и сл.; Овчаров д.
Протейхизмата в системата... с. 48.
93. Антонова И. А., Аркадова Л.А. Раскопки терм и античной протейхизмы...//АО, 1970, с. 248.
94. ИАК вып. 1, рис. I,;//ХСб вып. И, с. 108, рис. I.
95. Белов Г.Д. Римские приставные склепы 1013 и 1014.//ХСб вып. 11. Севастополь 1927, с. 141.
96. ОАК за 1898 г., табл.
97- Гилевич А.М. Ук. раб. с. 25-26.
9К. Пятышева Н.В. Ук. раб. с. 78.
99. Там же.
100. Гриневич К.Э. Ук. раб. с. 91-93.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
А.И. РОМАНЧУК
СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ХЕРСОН
(ОТРАЖЕНИЕ В ИСТОЧНИКАХ ОСНОВНЫХ ФУНКЦИЙ ГОРОДА)
Проблемы возникновения и развития города являются одной из тем, к которым
постоянно обращаются исследователи различных регионов, привлекая для изучения
его истории как материалы письменных источников, так и данные археологии*. При
этом в работах последних лет, посвященных средневековому городу, значительное
внимание уделяется полифункциональности данного общественного института, осо-
бенностям проявления каждой из функций в тот или иной исторический период2.
Особенно важен подобный аспект при изучении времени, когда все те черты, которые
развиваются в последующем, находились на стадии возникновения. Применительно
к византийскому городу наиболее полно такой подход присутствует в работах М.Я.
Сюзюмова, который отмечал, что, наряду с функцией центра товарного производст-
ва , втягивавшего в товарное обращение известную часть продукта населения деревни,
ведущего в основном натуральное хозяйство, существенными явились и такие, как
административно-политическая, военно-оборонительная, церковно-управленче-
ская . П реобладание той или иной функции определяет типологические особенности
конкретного городского поселения, которые, несмотря на некоторый упадок, сохра-
нили свое значение в ранневизантийский период4. Особая роль принадлежала при-
морским городам, которые в большей мере, чем другие провинциальные центры
Византии периода "темных веков" способствовали сохранению товарного обраще-
ния , в них в наименьшей степени проявлялся упадок, характерный для города
данного времени, в наиболее полном виде сохранились античные традиции6.
Нет необходимости в настоящем очерке обращаться к изложению дискуссии о
континуитете и дезурбанизации в Византии, которая, как отмечал X. Бурас на XVI
Международном конгрессе византинистов, уже 30 лет разделяет исследователей на
два лагеря', тем более, что в последнее время комплексный подход к показаниям
источников все в большей мере убеждает историков-урбанистов в наличии двух
географических зон развития средневекового города. В южной, включающей юго-за-
падные земли Европы (в границах Римской империи), Аппенинский полуостров,
территорию Византии, раннесредневековый город восходит к городу античному, для
которого, несмотря на упадок и разрушения в Эпоху великого переселения народов,
перерыв в развитии не является характерным8. К числу городов, расположенных в
этой зоне, относится Херсонес-Херсон, имеющий территориальный континуитет,
городище которого систематически изучается, для которого имеются, хотя и немно-
гочисленные, данные письменных источников. Эти обстоятельства позволяют про-
следить, какие функции являлись характерными для Херсона, вернее, нашли отра-
жение в источниках, в период генезиса феодальных отношений (середина VI I-IX вв.),
расцвета феодального строя Византии (середина -IX-XII вв.), последних веков суще-
ствования города (XIII-XIV вв.). При этом следует отметить, что в работах по истории
Херсона является распространенным тезис о глубоком кризисе города в VII-1-й поло-
вине IX вв.9 или даже его обезлюдевании в VIII в. , постепенном угасании в течение
XIV в. , приведшем к тому, что Херсон в это время "не был не только крупным
городом—ремесленным центром, но и вообще крупным поселением
Для ранневизантийского периода, в качестве аргументов для доказательства
упадка Херсона как города, привлекаются письма сосланного сюда в 655 г. папы
133
Выпуск VII
Херсонесский сборник__________________________ м
Мартина и факт прекращения деятельности херсонского монетного двора . При
использовании данных папы Мартина следует обращать внимание на соотношение
объективного и субъективного в таком источнике как письма, что мне уже приходи-
лось отмечать в одной из статей14, поэтому не останавливаясь на данном аспекте,
посмотрим, что же сообщает ссыльный относительно функции Херсона середины v II
в. Описывая свои бедствия, обращаясь с просьбой к своему корреспонденту прислать
продовольствия, папа Мартин отмечает, что он смог купить хлеб досентяоря месяца
только по прибытии судов из пределов Романии, которые заходят в город за грузом
соли1,, привозя, кроме хлеба, вино и оливковое масло . Таким образом, за жалобой
на недостаток продовольствия, варварские нравы херсонитов, не имевших сострада-
ния к ближнему, объективно встает сообщение о производстве соли в Херсоне, торг-
овле ею с жителями "пределов Романии", зависимости населения Херсона от поступ-
ления на городской рынок зерна и других продуктов. Из контекста источника доста-
точно отчетливо предстает, что это был не эпизодический заход единичного судна,
ссыльный отмечает, что он покупал хлебссудов, что из пределов Романии прибывают
небольшие суда (ex naviculis).
Безусловно, судить об интенсивности и масштабах торговли солью и зерном на
основании данных писем папы Мартина не представляется возможным. Но о наличии
связей с заморскими (для Херсона) районами Византии свидетельствуют и другие
источники. Прежде всего, можно полагать, что монахи-иконопочитатели, искавшее
убежища "на северных склонах Евксинского Понта, в области Боспора, Херсоне" ,
использовали для этого попутные, торговые корабли, пересекавшие Черное море и
плававшие вдоль северного берега. В частности, монах Епифаний (конец VIII—нача-
ло IX вв.), возможно, прибыв в Херсон на одном из таких кораблей, отправился далее
морем на Боспор18, что недвусмысленно свидетельствует о наличии каботажного
плавания, для которого, вполне вероятно, служили суда с меньшей осадкой, чем те,
на которых пересекали Черное море. Вряд ли иначе, чем свидетельство наличия в
Херсоне специальных транспортных судов, следует воспринимать слова Константина
Багрянородного, который, описывая маршрут будущего Херсонского стратига Петро-
ны Каматира, отмечает, что "достигнув Херсона, оставил хеландии в Херсоне; поса-
див людей на транспортные корабли, он отправился к месту на реке Танане"1 .
Вероятно, транспортные корабли, которые использовал Петрона Каматир, имели
меньшую осадку и были приспособлены для плавания по рекам. В данном случае
встает вопрос: кому принадлежали эти транспортные корабли? Были ли они постро-
ены в Херсоне и использовались его жителями для торговых операций О месте
изготовления судов данного типа характер имеющихся сведений не позволяет судить,
но присутствие их в Херсоне, и, следовательно, использование херсонитами является
одним из аргументов в пользу вывода о наличии торговых связей херсонитов и жите-
лей варварских земель, наличии в городе специального флота.
Проведем еще одну параллель между данными писем папы Мартина и рассказом
о Херсоне Константина Багрянородного. Оба источника сообщают о зависимости
херсонитов от снабжения хлебом, причем, по Константину Багрянородному, эта
зависимость являлась столь существенной, что арест херсонских судов, находящихся
в портах южнопонтийских фем, являлся чрезвычайно действенной мерой для сдер-
живания сепаратистских тенденций горожан20.
В данном случае необходимо подчеркнуть, что если для середины VII в. недо-
статок или отсутствие хлеба, производимого в прилегающих к Херсону районах,
следуя характеристике папы Мартина ("голод и нужда такие"), используется для
доказательства упадка экономики города, то для X в., отмеченная императором-ис-
ториком зависимость города от внешних источников снабжения продовольствием не
влияет на представление о Херсоне, как городе, переживающем период подъема2 .
Наконец, следует отметить, что в трактате "Об управлении империей" приво-
дится еще одна важная деталь, которая также созвучна данным писем папы Мартина:
оба источника сообщают о наличии соляного промысла, 2 который не мог не играть
значительной роли в получении доходов от торговли.
Безусловно, сопоставление данных двух источников, создание которых отделе-
134
Выпуск VII
---------------------Херсонесский сборник
иТТа Лет’ не ЯВЛЯетСЯ в"°лне корректным, ценность их пока-
тооХая нок‘ к ьбып х , СеРеДИНЫ VI1 в' ” лл" Х » ™кой функции Херсона как
№.. требует доказательств.*1^611 Т°рговЬ1х связей-были ли они развиты и в VI11 и в IX
т„ожан1СВ,СспН1н,1ттИДетеЛЬ<:ТВ0М ИаЛИЧИЯ «остаточно крупных денежных сумм у
Го₽кмова статтет “ тор™ли' которая способствовала их накоплению, И.В
SXo?<v V .rTuv р гер своеобРазного выкупа, который херсониты отправили ха-
.Рп,.ттлпг,'и*тУ’.л'Т0^Ь1 вернуть Укрывшегося у него Вардана, провозглашенного
ср. р . ре уемая сумма—по номисме с каждого гражданина—была собрана,
то ы показать ее величину, исследовательница сопоставляет с ней размер выплат
Херсону из императорской казны при императоре Константине Багрянородном: 10
литр золота в среднем по 0,1 номисме на человека*3. При этом, отмечает И.В. Соко-
лова, необходимо иметь в виду и то, что провозглашению Вардана императором
предшествовали две карательные экспедиции Юстиниана против Херсона, от кото-
рых город оправился сравнительно быстро. Оценивая возможные финансовые средст-
ва херсонитов, следует учитывать также факт приглашения городом отряда хазарских
воинов, последовавшего после первой карательной экспедиции . Разумеется, эти
расходы были произведены в чрезвычайной ситуации, когда речь шла о спасении
города, что потребовало, возможно, мобилизации всех средств граждан. Но даже,
учитывая экстраординарный характер выплат, нельзя не признать, что размер выку-
па был достаточно велик и вряд ли был бы возможен, если бы херсониты не получали
значительных доходов, прежде всего от торговли.
Показателем наличия торговли в Херсоне в IX в. являются печати коммеркиа-
риев, причем одна из них была найдена на территории Добруджи2 .
Для X-XI вв. как письменные, так и археологические источники не позволяют
усомниться в значимости Херсона как торгового центра. Достаточно четко прослежи-
ваются и основные направления торговых связей: области центральной Византии,
малоазийское побережье, южные районы Восточной Европы. О последнем направле-
нии, в частности, торговле с Русью, свидетельствуют русско-византийские договоры
и клад херсоно-византийских монет, обнаруженный в Киеве27' Херсониты покупали
в городах Малой Азии хлеб, масло, вино, предлагая приобретенные у печенегов кожи,
воск . О привлекательности Херсона, как места, где можно было купить необходи-
мые варварскому миру товары, сообщает Анна Комнина, описывая пребывание в
городе самозванца, сосланного Алексеем Комниным. Ссыльный по ночам поднимался
на оборонительную стену и "заводил беседы с куманами, которые обычно (гуда при-
ходили торговать и покупать нужные им товары" . В числе ввозимых товару^ можно
отметить глазурованную посуду, поступавшую из мастерских Малой Азии , и дру-
гих керамических центров Византиизг в IX-XII вв.. (
Для поздневизантийского периода проследить основные направления торговых
связей и предметов торговли на основании письменных источников гораздо сложнее.
В качестве косвенных свидетельств сношений с заморскими территориями можно
использовать патриаршие акты, появление которых вызвали территориальные споры
крымских иерархов. Постановления, отражающие ход этой борьбы, под которыми
стоит подпись главы Херсонской церкви, в основном относятся к осеннему периоду.
Вероятно, поездки архиепископа Херсона совершались на купеческих судах, пересе-
кавших Черное море в тот период, когда созревал новый урожай, возможно, было
собрано достаточное для продажи количество соли . Помимо косвенного свидетель-
ства наличия торговых связей Херсона для середины XIV в. имеется сообщение Ни-
кифора Григоры, писавшего, что венецианцы захватили в 1350 г. возвращавшиеся "из
Меотиды и Херсона и тамошних областей" триеры генуэзцев, которые вели там
торговлю . О том, что Херсон в XIII-XIV вв. входил в число городов, ведущих
интенсивную торговлю продуктами виноделия, свидетельствуют находку амфор,
производство которых некоторые исследователи локализуют в Трапезунде .
Подобные амфоры являются постоянной находкой в комплексах XIII в. на
территории Восточной Европы35.0 связях со славянскими землями свидетельствуют
находки однотипных стеклянных браслетов, встреченных в слоях ХП-ХП1 вв. в Хер-
135
Херсонесский сборник___________________________________________Bijnycx VIJ
соне и Тмутаракани36, энколпионов37, новгородские серебряные гривны X1V в. и
другие предметы. Для XII в. есть свидетельство торговли в Херсоне русским поло-
ном"39, можно предполагать, что такая торговля существовала в XI1I-XIV вв.. О
наличии иногородних купцов в Херсоне сообщается в Аланском послании Феодора"
(20-е гг. XIII в.) . Арабские географы середины XII в. приводят расстояния от Хер-
сона до других причерноморских портов , упоминается он на итальянских картах
XIV в. . Материальным свидетельством захода итальянских судов в Херсон является
стеклянный сосуд с изображением щита и датой—1322 г. , бронзовая чаша XIV в. с
латинскими надписями44.
Анализируя экономическое развитие Херсона в поздневизантиискии период,
следует отметить, что, благодаря изучению новых архивных материалов, в последние
годы наметилась тенденция отказа от традиционной негативной оценки влияния
торгово-предпринимательской деятельности венецианского и генуэзского купечества
на экономику византийского города. Так, С.П. Карпов отметил, что последствия
проникновения итальянских купцов в экономическую жизнь городов зависели от
состояния экономики самих этих городов , что итальянская^торговля не приводила
к исчезновению предпринимательских элементов на Понте . В рецензии на работу
А.Е. Лайу-Томадакис исследователь подчеркнул, что итальянцы признавали прин-
цип паритета и допускали греков во все контролируемые ими пункты .
В целом сопоставление данных источников, относящихся к средневековому
периоду истории Херсона, позволяет сделать вывод о том, что, начиная с VII в. и до
XIV в. город в той или иной мере осуществлял такую функцию, как торговля. Безус-
ловно, это не означает, что характер связей, их интенсивность и направления оста-
вались неизменными, что не существовало периодов определенного спада или акти-
визации торговых сношений. Достаточно отчетливо прослеживаются изменения
главных направлений торговых связей и их характера для VIII-IX вв.. Амфоры и
расписанная ангобом посуда, которая, судя по находкам брака, относится к числу
изделий херсонских керамистов, свидетельствуют, что в это время основным райо-
ном, с которым херсониты вели торговлю, стала Юго-Западная Таврика. Если амфо-
ры VI-VII, X-XIV вв., встреченные во время раскопок Херсонесского городища, имеют
широкий ареал (они обнаружены во многих пунктах Средиземноморья-Причерно-
морья), то тара VIII-IX вв., кроме Херсона, обнаружена только на поселениях Кры-
ма48. Данное обстоятельство делает понятным и малочисленность находок бронзовых
монет в Херсоне VII—1-ой половины IX вв.: денежный рынок города отражает харак-
тер связей с сельской натурально-хозяйственной периферией. В то же время следует
подчеркнуть, что спад в поступлении золотых монет, насколько это'позволяют судить
их находки на городище, для VI-ХП вв. не прослеживается49. Если учитывать, что на
внешнем рынке обращались денежные знаки из благородных металлов (вспомним
письма папы Мартина), то это косвенно свидетельствует 0 сохранении Херсоном
значения центра морской торговли.
Для подтверждения этого тезиса можно привлечь и археологические материа-
лы, полученные в ходе раскопок городища в последние годы, при этом следует отме-
тить, что отсутствие таковых, а вернее неразработанность классификации и датиров-
ки находок в работах до 60-х гг. использовались как доказательство кризиса Херсона.
А.Л. Якобсон, например, писал: "О резком упадке города VIII и первой половины IX
вв. косвенно свидетельствует и то, что ясно выраженным культурный слой того вре-
мени на городище, по-видимому, вообще отсутствует, по крайней мере, до сих пор его
выявить не удалось" .
Сопоставление такого ввда керамики из Херсонеса, как краснолаковые сосуды
с классификацией Дж. Хэйса , изучение выявленных в последние годы закрытых
комплексов, датированных монетами , позволило установить наличие поздних
групп краснолаадвых изделий, бытовавших вплоть до конца VII в например "позд-
ний римский Д' .
К VIII-началу IX вв. относится значительная коллекция керамики, полученная
в ходе раскопок Л.В. Седиковои в 1987-1989 гг. бассейна, расположенного к юго-за*;
паду оттеатральногоучастка Херсонесского городища. Наряду с посудой, несомненно
Тзб " ----------------------------------
Выпуск VII
--------------------------------------------------- Херсонесский сборник
«мпо^с7лХ“?Кпы?Д’пЗДеСЬ бЫЛИ ВСТречсны амФ»РЬ1. хорошо известные по раскоп-
BVCT о“значении С™, П0Лу0строва “ Датируемые VIII IX в.Я что свидетельст-
торговли Р *' ДЛЯ ранневизантийского периода как центра региональной
пент па выявить’как реализовывал Херсон свою роль ремесленного
‘ Р й „ у1° эпахУ.хотя для некоторых периодов и отмечено, что это был
мпJ НЫЙ центр:для Х В-обэтом писал А л- Якобсон™. Для VIII-IX
вв. об этом можно судитьро раскопкам гончарных мастерских™, печей XI-XII вв. по
илртовлснию черепицы , известна херсонская глазурованная посуда XIII-XIV
вв. , неглазурованные столовые сосуды XII-XIV вв. . A priori можно полагать суще-
ствование для всего рассматриваемого периода истории Херсона ремесел, обслужи-
вавших бытовые потребности горожан и связанные с организацией торговли. Доста-
точно развитым являлось строительное дело и, следовательно, имелись такие ремес-
ленники, как каменщики, плотники, мастера по обработке металлов—. Наличие
последних для IX-X, XIII-XIV вв. подтверждают археологические раскопки60.
Немаловажную роль, особенно для городов, расположенных в пограничной
зоне, а именно к числу таковых относился Херсон, играла военно-оборонительная
функция. Примечательно, что средневековые путешественники, описывая тот иди
иной город, прежде всего обращали внимание на состояние его крепостных стен .
Сообщения письменных источников о строительстве оборонительных стен и их состо-
янии в Херсоне чрезвычайно кратки. Для VI в.—это Прокопий Кесарийский, отме-
тивший, что Юстиниан, застав стены Херсона и Боспора "в совершенно разрушенном
состоянии сделал их замечательно красивыми и крепкими"6 . Известно название двух
расположенных рядом башен, упоминаемых в описании карательной экспедиции
Юстиниана II,—Сиагр и Кентенарисий. Разрушение башен не привело к захвату
города, что позволяет полагать, что они не входили в основную линию фортификаци-
онных сооружений Херсона. Вероятнее всего, башни замыкали вход в порт, в пользу
такого предположения говорит близкое название (Кентинарий) одной из башен Кон-
стантинополя, затворявшей вход в бухту63’
Неприступность оборонительных стен обрекла на длинную осаду Херсона вой-
ско русского князя Владимира64. Свидетельство о ремонтных работах стен содержит-
ся в надписи 1059 г., в котором отмечается, что Лев Алиат, "стратиг Херсона и Сугдеи
соорудил железные ворота претория и возобновил другие ворота города"66. Еще и в
XVI в., когда Херсон уже опустел и был разграблен турками, вывезшими мраморные
детали зданий Херсона для своих построек в Константинополе, оборонительные стены
поражали своей мощью и величием66.
Таким образом, письменные источники фиксируют боевое состояние городских
стен и для двух хронологических отрезков упоминают строительные работы. Послед-
нее согласуется сданными археологических раскопок. Изучение системы фортифи-
кации Херсона И.А. Антоновой позволило выявить несколько периодов строительст-
ва. Так, например, на северо-западном участке оборонительной линии в VI в. возво-
дятся новые куртины и башни, в VjixVIII вв. произведено усиление кладки одной из
куртин, на IX-X вв. приходятся кардинальные перестройки6'. Близкая ситуация
прослежена в ходе изучения гоподских стен в портовом районе: перестройки и ремон-
ты VI и V.II-VIII вв., X-XI вв?8.
Одной из причин, обуславливавшей постоянное внимание городских властей к
поддержанию боевого состояния крепостных стен, являлось расположение Херсона в
контактной с варварами зоне; то, что город неоднократно принимал удары их войск
на себя. В письме Анастасия Библиотекаря (60-70 гг. IX в.) отмечается, что "этот город
пограничный и лежит на окраине царства и различные варварские толпы весьма часто
наезжают туда"6 .
Расположение Херсона делало его удобным пунктом для дипломатических сно-
шений с варварами, позволяло следить за их перемещениями на северной границе
государства о чем, например, писал Николай Мистик (начало X в.) .В отличие от
некоторых других городов, например, Фессалоники, жители которой, по словам
Иоанна Камениаты, начали спешно приводить в порядок оборонительные стены при
137
Выпуск VII
Херсонесский сборник________________
наступлении славян7 , херсониты, насколько позволяют судить об этом данные ис-
точников, постоянно заботились о своей безопасности.
Проведение ремонтных работ, изменение направления отдельных участков
фортификационной линии, что было связано с фундаментальным строительством,
требовало значительных финансовых средств. Возможно, "немалые выгоды городу"
приносило соседство с варварами, от которых должны были кд^раз и защищать стены.
О выгодности торговли с варварами писал Иоанн Камениата .
В связи с реализацией Херсоном такой функции как военно-оборонительная,
следует учитывать и то, насколько он защищал окрестное сельское население, жите-
лей его округи. Информация об этом в источниках отсутствует, имеется только одно
упоминание о совместных действиях херсонитов и жителей других крепостей данного
региона73. Но вряд ли в случае опасности жители деревень, расположенных по реч-
ным долинам Таврики, искали убежища за стенами Херсона, который был удален от
них на значительное расстояние (См., например, карту поселений Юго-Западного
Крыма, опубликованную А.Л. Якобсоном для V-X вв. ). Роль защиты сельского
населения от неприятеля выполняли крепости, расположенные по соседству с дерев-
нями. Изучая поселения Южного берега Крыма, О.И. Домбровский выделил среди
них четыре типа, имевших оборонительную систему: приморские крепости, укреп-
ленные монастыри, появившиеся в период развитого средневековья замки и убежища,
окруженные примитивными оградами. Последние возводились рядом с сельскими
поселениями и в течение продолжительного времени не были заселены. Исследова-
тель подагает, что они использовались для защиты небоеспособных членов сельской
общины7 . Возможно, что функцию защиты сельского населения осуществляли кре-
пости, жители которых выступили совместно с Херсоном против Юстиниана II, или
упомянутые Рубруком "сорок замков между Херсоном и Согдайей" .
Невозможно на основании имеющихся данных определить характер админист-
ративного воздействия Херсона на округу. Мы можем только констатировать наличие
в городе византийской администрации (стратиг с ЗО-х гг. IX в.), в противном случае
Херсон не мог бы являться местом ссылки. Особенно часто он предстает в этой роли в
ранневизантийский период (папа Мартин, Юстиниан II, Вардан, участники заговора
776 г. против Льва IV и другие). После падения Константинополя в 1204 г. Херсонская
администрация подчинялась трапезундским Комнинам. В сказании о чудесах св.
Евгения упоминается судно, на котором находились собранные с Херсона и других
городов Готии суммы, захваченные правителем Синопа в нарушение договора между
Мелик-султаном и Андроником77. Встречались во время раскопок Херсонесского
городища императорские печати, одна из которых принадлежит Мануалу II Комнину
(I-IX, 1332 г.)78. (Определение произведено И.В. Соколовой).
Для ранневизантийского периода следует отметить наличие самоуправления в
Херсоне (печати архонтов)79, которое не было полностью уничтожено введением
фемы 8 .
Последовательно освещается В источниках значение Херсона как религиозного
центра. Прежде всего, об этом свидетельствует интенсивная строительная деятель-
ность, итогом которой стало сооружение в ранневизантийский период 13 базилик,
которые функционировали до XI в. включительно , строительство купольных хра-
мов в 1Х-Х^в., появление квартальных часовен в поздневизантийский период82. За
пределами городской территории также имелись храмы, входившие в состав приго-
родных монастырей83. В "Слове о перенесении мощей святого Климента" приведены
названия нескольких храмов (in templo S. Sozontis guod urbi erat contiguum; ecclesiam
S. Leontii; majorem basilicam ) , отмечено, что во время перенесения мощей св.
Климента в храме Леонтия "от полуночи до утра" совершались песнопения "чернори-
зицями и благоверными женами"85. Анализируя жития херсонских епископов, В.В.
Латышев пришел к выводу о том, что они сложились в VII в., перечисленные в них
топографические детали, важные и известные для жителя Херсона, являются свиде-
тельством написания их в местной среде86. Появление в городе в X в. архиепископа,
имевшего достаточно высокий ранг (архиепископ Херсона упоминается на 18 или 21
месте среди 50-60 архиепископов87, не может не свидетельствовать о значении Хер-
138
Выпуск VII
Херсонесский сборник
сона как церковного центра, ведущего миссионерскую деятельность среди варварско-
го населения Северного Причерноморья. В 68 письме Николая Мистика говорится о
таком поручении ^ерсонскому архиепископу как рукоположение священников для
Хазарских земель Достаточно часто встречается подпись херсонского иерарха под
постановлениями Вселенских соборов89. В первой половине XIV в. было принято
решение о возведении в Херсоне католического собора св. Климента, создании Хер-
сонской католической епископии. Примечательно, что в булле Иоанна XXII, где
говорится об этом, отмечается, что Херсон был ранее многолюдный и богатый и "мы
вновь возвели это место Херсон в город"90.
Можно отметить для Херсона и наличие социальных движений, что нс может
не говорить о силе и значимости городской общины, осознании ею своих интересов,
противопоставляемых центральному правительству. Достаточно наглядно это про-
явилось во время провозглашения Вардана-Филиппика императором, но и в последу-
ющем, несмотря на создание в Херсоне фемы, херсониты пытаются освободиться от
диктата императорских чиновников. В 892 г. горожане убили стратига Симеона9 . В
1016 г. в результате восстания горожан во главе Херсона оказывается стратиг Георгий
Пула, печати которого были найдены на городище92' Вероятно, в ходе таких движе-
ний горожане выступали единым фронтом, отстаивая общегородские интересы. Од-
ним из наиболее поздних примеров таких выступлений является расправа корсунян
в 1066 г. с катепаном, отравившим тмутараканского князя Ростислава93. Городу,
расположенному на значительном расстоянии от столицы, от центральных районов
империи, было необходимым сохранение мирных взаимоотношений с ближайшими
соседями, с которыми он был связан и торговыми интересами. Но вряд ли для всех
периодов истории Херсона характерно социальное единство; отзвуки внутригород-
ских противоречий сохранились в "Аланском послании" епископа Федора94.
В целом характер данных письменных источников, археологические материалы
позволяют считать, что средневековый Херсон осуществлял основные, присущие
городу функции. Это позволяет отнести его к категории городов, центров региональ-
ной торговли, связанной с торговлей международной, с относительно развитым ре-
месленным производством95; городов, игравших по отношению к своей аграрной
периферии центральную роль, городов, являвшихся религиозными, административ-
ными и военными центрами96.
Безусловно, в отдельные периоды превалировали те или иные функции, изме-
нялся их характер, как претерпевал изменения и архитектурный облик Херсона,
несмотря на сохранение принципов античной застройки—деление территории на
четкие прямоугольники городских кварталов. В ранневизантийский период городски-
ми доминантами являлись базилики, в IX-X вв.—купольные храмы; начиная с XII
в.—микродоминантами города стали квартальные часовни, (^течением времени из-
менялись размеры кварталов, особенно тех, в которых были возведены храмы, про-
исходило отступление от правила сохранять незастроенным участок, примыкающий
к оборонительным стенам, но все этЬ является свидетельством поступательного раз-
вития, в процессе которого (наряду\£ кбнтинуитетом могли проявляться и черты
трансформации и дисконтинуитета.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Становление европейского средневекового города /Сб. статей. М., 1989.
2. Артемьев А.Р. Малые города Псковской земли //Становление европейского средневекового го-
рода. М., 1989, с. 105-148.
3. Сюзюмов М.Я. Византийский город (середина VII-середила IX вв.) //ВВ, 1967, Т. 27, с. 50.
4. Сюзюмов М.Я. Там же, с. 40.
5. Сюзюмов М.Я. О роли закономерностей, факторов, тенденций и случайностей при переходе от
рабовладельческого строя к феодальному в византийском городе //АДСВ. 1965. Вып. 3, с. 9.
6. Удальцова З.В., Осипова К.А. Крестьянство и город раннего средневековья: Византия //Исто-
рия крестьянства в Европе: (Эпоха феодализма). М., 1985. Т.1, с. 506.
7. BourasCh. City and village: Urban Design and Architecture //JOB. 1981. BD. 31 \2. c. 616.
8^ Седов В.В. Становление европейского раннесредневекового города //Становление европейско-
го средневекового города. М<, 1989, с. 12. .
9. Якобсон АЛ. Раннесредневековый Херсонес: Очерки истории материальной культуры //МИЛ.
- — —
Херсонесский сборник__________________________________________________—-----------Выпуск VII
1959. Вып. 63, с. 35.
10. Якобсон Л.Л. Средневековый Крым. Л., 1964, с. 27.
11. Якобсон А.Л. Средневековый Херсонес (X11-XIV вп.)//МИЛ. 1950. Вып. 17, с.
12. Якобсон А.Л. К изучению позднесредневеконого Херсонеса: (Исправления и добавления к ра-
боте "Средневековый Херсонес". МИЛ. Вып. 17, 1950) //Сб. 1959. Вып. 5. с. 233.
13. Он же. Раннесредневековый Херсонес..., с. 35-37. ..ют» п в
14. Романчук Л.И. К вопросу о положении Херсонеса в "темные века //АДСВ. 972. вып. 8, с.44.
15. S. Martini рарас epistola XVII //Migne J. Р. PL. Т.87. Col. 203 В.
16. S. Martini рарас epistola XVI//Migne J. Р. PL. Т. 87 Col. 202 D.
17. Васильевский В.Г. Житие Стефана Нового //Труды. СПб, 1912. Т.2, с. 297-300.
18. Васильевский В.Г. Хождение апостола Андрея //Труды. Т. 2, с. 268.
19. Константин Багрянородный. Об управлении империей /Пер. под редакцией 1.1 . Литаврина и
А.П. Новосельцева. М., 1989, гл. 42, с. 178.
20. Константин Багрянородный. Там же, гл. 53, с. 275.
21. Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес..., с. 61.
22. Константин Багрянородный. Там же, гл. 42, с. 175.
23. Соколова И.В. Монеты и печати византийского Херсона. Л., 1983, с. 10.
24. Никифор. Бревиарий /Пер. И.С. Чичурова //Чичуров И.С. Византийские исторические сочи-
нения. М., 1980, с. 165.
25. Соколова И.В. Там же, с. 169-170.
26. Baniea J. Си priuire la relatiile dintre Dobrogea si Chersoncs in secolele IV-X //Omagiu Lui P.
Constantinescu-Jasicuprilejui implinlrii a 70 de anl. Bucuresli. 1965. c. 164.
27. Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес..., с. 60-61.
28. Константин Багрянородный. Там же, гл. 53, с. 275.
29. Анна Комнина. Алексиада /Пер. Я.II. Любарского. М., 1965, с. 266.
30. Залесская В.II. Византийская белоглипяная расписная керамика: (Каталог выставки) .Л.,
1985, с. 15.
31. Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес..., с. 350-358.
32. Романчук АЛ. Херсонес XII-XIV вв.: Историческая топография. Красноярск, 1986, с. 174-175.
33. Nlcephorl Gregorae. Byzantina historia /сига L. Schopenl //CSHB. Bonnae, 1829-1830. T. I -2. t.2.
XVlIl.p. 87.C.5-19.
34. Волков И.В. Импортная амфорная тара золотоордынского города Азака //Северное Причерно-
морье и Поволжье во взаимоотношениях Востока и Запада в XII-X1V веках. Ростов-на-Дону,
1989, с. 87-89;
Gunsenin N. Recherches sur les amphores byzanliiies dans musees Tures. //Reclierchcs sur la
deramique Byzantine. Alhenes-Paris, c. 267-276.
35. Гуревич Ф.Д. Древний Новогрудок: (посад-окольный город). Л., 1981, с. ?4, рис. 22.6.
36. Щапова 1О.Л. Стеклянные изделия средневековой Тмутаракани //Керамика и стекло древней
Тмутаракани. М., 1963, с. 117.
37. Корзухина Г.Ф. О памятниках "Корсунского дела" на Руси: (по материалам медного литья)
//ВВ. 1958. Т. 14, с. 135-136;
Ср. Якобсон А.Л. К истории русско-корсунских связей (XI-X1V вп.) //ВВ. 1958. Т. 14, с. 120.
38. Пятышева. II.В. Денежные серебряные гривны из Херсонеса //НСб. 1971. Вып. I. И.''ГУ,с. 3-10.
39. Слово о блаженном Епстратии //Патерик Киево-Печерского монастыря. СПб., 1911. с. 78-79.
40. Theodor! Episcopl Alanlae. Sermo eplstolarls ad Constan tinopolim morantesque In er cplscopos
//P.G. 1865. T. 14, Col. 397.
Рус. пер.: Кулаковский IO. Епископа Феодора "Аланское послание" //ЗООИД. 1898. т. 21.
41. Jaubert P.-A. Geographic d’Edrisl. Amsterdam, 1975. с.395-396.
42. Фелиции Е.Д. Некоторые сведения о средневековых генуэзских поселениях в Крыму и Кубан-
ской области //Кубанский сборник. Екатерииодар, 1899. Т. 5. JNI5, карты;
Peplo Ottuplo. Del Mar Nero /Ed\ M. Canale Genova, 1855. c. 16.
43. Косцюшко-Валюжинич К.К. Отчет заведующего раскопками в Херсонесе за 1896 г. //ОАК за
1896 г. СПб, 1898, рис. 236.
44. Белов Г.Д. Средневековая бронзовая чаша из Херсонеса//СА. 1958. N2. с. 203-206.
45. Карпов С.П. Итальянская торговля в Трапезупде и ее воздействие па экономику поздневизан-
тийского города //ВВ. 1983. Т. 44, с. 81.
46- Карпов С.П. Там же, с. 81, 86.
47. Карпов С.П. (рец.) Laiou-Thomadakis А.Е. The Byzantine Economy in the Mediterranean Trade
system, XHlh-XVlh centuries //DOP. 1980-1981. Vol. 34/35, p.’177-222//BB. 1984. T. 45 c. 251.
48. Романчук А.И. Торговля Херсонеса в VI1-XII Bo.//Byzantlno-bu!garica. 1981. Vol. Vll. c. 319-
332.
49. Романчук А.И., Там же, с. 325.
50. Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес..., с. 35.
51. Hayes JW. Late Roman Pottery. London, 1972.
52. Романчук А.И., Сазанов А.В. Краснолаковая керамика ранневизантийского Херсонеса. Сверд-
ловск (в печати).
53. Там же, с. 371.
54. Якобсон А.Л. Керамика и керамическое производство средневековой Таврики. Л., 1979, с. 30;
Золотарев М.И. Херсонесский гончарный комплекс VIII-IX вв. //Византия и ее провинции. Свер-
дловск. 1982, с. 147; Баранов И.А. Ранняя средневековая печь в урочище Суат близ Ялты
140
Выпуск У11__________________________________________________________Херсонесский сборник
//АДСВ; Социальное развитие Византии. Свердловск, 1979, с. 119.
55. Якобсон А.Л. Раннесредиенеколый Херсонес..., с. 262.
56. Золотарев М.И. Там же, с. 145-148; Рыжова Л.А. Гончарная печь VIII -1X вв. вблизи Херсоне-
са: (в районе Радиогорки)//Византия и ее провинции. Свердловск. 1982, с. 149-156.
57. Якобсон А.Л. Средневековый Херсонес..., с. 153-166.
58. Якобсон А.Л. Там же, табл. X.
59. Ивашута Л.П. Неполивная керамика позднесредневекового Херсона//АДСВ. 1975. Вып. 11. с.
14- 22.; Романчук А.И. Керамический комплекс X1-XII вв. из раскопок портового района Херсоне-
сл//АДСВ. 1975. Вып. 12. с. 7-19.
6<Т СуровЕ .Г. Херсонес Таврический. Свердловск, 1961; Романчук А.Н. Херсонес..., с. 78-80,
61. Джубайр Ибн. Путешествие /пер. Л.А. Семеновой. М., 1984.
62. Прокопий Кесарийский. О постройках /пер. С.П. Кондратьева// ВДИ. 1939. N4, ч. III, с. 249.
63. Лев Диакон. История /Пер. М М. Копыленко. М., 1988, V, 2, с. 44.
64. Греков Б.Д. "Повесть временных лет" о походе Владимира на Корсунь //Избранные труды.
1959. Т. 2, с. 413-428.
65. Латышев В.В. Сборник греческих надписей Южной России. СПб. 1896, с. 16-17.
66. Броневский М. Описание Татарии //ЗООИД. 1967. Т.6, е. 342.
67. Антонова И.А. Западный фланг обороны Херсонеса //СХМ, 1963. Вып. 3, с. 67-69.
68. Антонова И.А. К вопросу о хронологии строительства в средневековом Херсонесе //АДСВ.
1979. Выл. 13, с. 5.
69. Ягич И.В. Новое свидетельство о деятельности Константина Философа //ЗАН. 1893. Т. XXII.
Приложение 6, с. 9-10.
70. Mlgne. PG. 1863. Т. III. Col. 72-73 p.
Успенский Ф.И. Византийские владения на северном берегу Черной) моря в IX-X вв. //Киевская
старина. 1889. Т. 25, с. 253-294.
71. Иоанн Камениата. Взятие Фессалоники /Пер. С.В. Поляковой, И.В. Феленковской// Две ви-
зантийские хроники X в. М., 1959. 17, с. 169.
72. Иоанн Камениата. Там же. 6, с. 163.
73. Феофан. Хронография /Пер. И.С. Чичурова//Чичуров И.С. Византийские исторические со-
чинения. М., 1980, с. 64.
74. Якобсон А.Л. Раннесредневековые сельские поселения Юго-Западной Таврики //МИА. 1970.
Вып. 168, рис. 1.
75. Домбровский О.И. Средневековая Таврика. Киев, 1974, с. 47.
76. Рубрук Гильомде. Путешествие в восточные страны. 1253-1255 it. /Пер. А.И. Малеина. СПб,
1911,с.68.
77. Сказание скевофилака Лазаря о чудесах св. Евгения //Успенский Ф.И. Очерки по истории
Трппезундской империи. Л., 1929, с. 51.
78. Косцюшко-Валюжинич К.К. Отчет заведующего раскопками в Херсонесе за 1891 г.//Архив
ХГИАЗ. Д. 2. Л. 9; Он же. Отчет заведующего раскопками в Херсонесе за 1896 год//ОАК за 1896
г. СПб, 1898, с. 170.
79. Соколова И.В. Там же, с. 169.
80. Богданова Н.М. К вопросу о городском управлении в Херсоне в начале XIII в.//Социальные
группы традиционных обществ Востока. М., 1985, ч. I, с. 42-63.
81. Романчук А.И. Раннесредневековые комплексы Xepconeca//From Late Antiqulti to Early
Byzantium /Proceedings of the Byzantinologlcal Symposium in the 16th International Eirene
Conference. Praha. 1985. c. 125.
82. Якобсон А.Л. Средневековый Херсонес..., с. 229-252.
83. Якобсон А.Л. Раннесрсднепсковый Херсонес..., с. 202; Романчук А.И. Западный загородный
храм Херсонеса //ВВ. 1990. Т. 51. с. 165.
84. Vita cum translatlone S. Clementis //Лавров П. Жития херсонских святых в греко-славянской
письменности//Памятники христианского Херсонеса. М., 1911. Вып. 2, с. 144.
85. Слово о перенесении мощей св. Климента // Гам же, с. 130.
86. Латышев В.В. Жития св. епископов Херсонских //ЗАП. Истор. филолог, отд. 1906. Т. VIII.
JN3. с\13-!8.
87. Богданова Н.М. Херсон X-XV веков поданным Notitiae Episcopation //Количественные методы
в изучении истории стран Востока. М., 1986. с. 158-161.
' 88. Mlgne. PC. 1863. Т. III. Col. 268-269.
89) Куликовский IO. Прошлое Тавриды. Киев, 1914. с. 50; Васильев А.Л. Готы в Крыму //ИГА-
ИМК. 1927. Вып. 5, с. 189-198.
90. Якобсон А.Л. Средневековый Херсонес..., с. 38.
91 .Thephanes Continuatus /Ed. J. Bekker. Bonnae, 1838. VI, 10, p. 360.
Истрин B.M. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе. П., 1920. Т.1. с. 531.
92. Соколова И.В. Там же, с. 103-106.
93. Повесть временных лет. М., Л., 1950. Ч. 2. с. 396.
94. Theodorl Eplscopi Alanae. Col. 397.
95. Карпов С.П. Торговля итальянских морских республик в Южном Причерноморье в XI11-XV
вв.//Автореф. дне.... доктора истор. наук. М., 1985. с. 12.
96. Hrochova V. Byzantska mesta ve 13-15. stoleti. Prlspevek ksidelnl о topografiislredovekeho reska.
Praha, 1967.c. 88.
141
Выпуск VII
Херсонесский сборник
В.Ф. ФИЛИППЕНКО
НОВОЕ В ИСТОРИИ И АРХЕОЛОГИИ КРЕПОСТИ
КАЛАМИТЫ-ИНКЕРМАНА
Крепость Каламита находится в Балаклавском районе г. Севастополя, располо-
жена на восточном берегу р. Черной, у впадения ее в Севастопольскую (Северную)
бухту. Она занимает юго-западную часть т.н. Монастырской скалы, отрога Мекензи-
евых гор. С северо-запада, запада и юга скала ограничена обрывами высотой от 40 до
60 м, выходящими в Монастырскую балку, долину р. Черной и балку Гайтани (Пер-
вомайскую). С напольной северной и восточной стороны крепость защищена оборо-
нительной линией, состоящей из 6 башен, соединенных куртинами, рва я насыпам-
ного перед ним ГЛАСИСА. Башни №N? 1, 2 и 4 сохранились на 2/3, остальные башни
и крепостные стены представляют собой руины. Длина оборонительных сооружений
на северо-восточном участке равна 234 м. Кроме этого, зафиксированы остатки кре-
постной стены, идущей по западному и южному обрыву скалы, длиной около 300 м.
Таким образом, общая длина линии обороны крепости по ее периметру составляла
более 500 м. Площадь крепости около 1,2 га.
Рис. 1
У подножия крепости, в западном обрыве скалы, находятся частично уцелевшие
подземные храмы, а снаружи скалы—наземные постройки бывшего Инкерманского
> онастыря. В южном и западном обрыве сохранилось более 100 различных пещерных
сооружений, вырубленных в скале. В основном это были хозяйственные и жилые
постройки, однако, есть сооружения, носившие оборонительный характер, а также
культовый.
143
Херсонесский сборник Выпуск VII
Подробное историческое исследование Каламиты впервые было проведено в
конце XIX в. А.Л. Бертьс-Делагардом. На основе визуального изучения остатков
крепости он выдвинул гипотезу о двух строительных периодах, считая первым из них
строительство мангупского князя Алексея 1427 г. и вторым—перестройку крепости
турками в конце XVI, начале XVII или даже в XVIII в.
Первый период обосновывался известным эпиграфическим памятником-над-
писью князя Алексея 1427 г., найденной в начале XIX в. в Инкермане, изданной П.
Сумароковым, П. Кеппеном, Н. Малицким и В. Латышевым.2 Второй период—при-
способление крепости к использованию огнестрельного оружия—А.Л. Бертье Дела-
гард обосновывал наличием на Каламите новых потому времени элементов обороны-
гласиса с прикрытым путем и ВАЛ ГАН ГА, впервые предложенных в 1550 г. итальян-
цем Н. Тарталья, а также плацдарма, впервые примененного в 1750 г., тоже в Италии,
инженером Катанео/
Е.В. Веймарн, проводивший в 1950 г. раскопки на Каламите в районе башни №5,
пришел к выводу, что первые укрепления на Монастырской скале возникли в VI в.
Этот вывод сделан только по одному признаку, а Именно—по аналогии устройства
раскопанных им ворот Каламиты у башни №5 с раннесредневековыми воротами
Эски-Кермена и Мангупа. На основе изучения стратиграфии слоев в раскопанном
проезде из рва в крепость, автор выдвинул гипотезу о пяти периодах в строительстве
крепостных сооружений Каламиты.4
Раскопками Инкерманской экспедиции 1984-1988 гг., а также тщательным
визуальным изучением как отдельных крепостных сооружений, так и всей линии
обороны в целом, установлено, что в жизни крепости Каламиты-Инкермана было не
менее 3-х основных строительных периодов.
1-й строительный период (VI-VII вв). Строительство первой крепости на мона-
стырской скале. Возможно, это произошло в последнее десятилетие правления Юсти-
ниана I (527-565 гг.) время, не отраженное в трактате Прокопия Кесарийского "О
постройках" (прибл. между 555-565 гт.). Именно в это время Византия, через свой
форпост Херсон, начинала освоение его округи, основывая опорные пункты с целью
военного, политического и идеологического господства?
Однако, анализ ситуации, сложившейся в это время в долине р. Черной, как
впрочем, и во всей Таврике, дает основание датировать возникновение первого ук-
репления в Инкермане VI-VI1 вв., расширив тем самым временные рамки этого
события, предлагавшиеся до этого А.Л. Якобсоном, Е.В. Веймарном, Д.Л. Талисом и
другими.
Раскопки показали, что линия обороны первой крепости соответствовала начер-
танию нынешней линии обороны и, вероятно, состояла с напольной стороны из четы-
рех башен (современные башни №№ 1, 3, 5 и 6), соединенных тремя куртинами.
Фундаменты башен №3 и 5 стояли на подрубках скалы, которые огибает вырубленный
в скале ров. Сохранившиеся подрубки точно указывают как местонахождение самих
башен, так и их размеры. Башни №1 и 6 не имели подрубок, их фундаменты распо-
лагались непосредственно на поверхности скалы, предварительно выровненной.
Длина напольной линии обороны Каламиты составляла 234 м., т.е. при двух
башнях, расположенных в середине оборонительной линии и двух башнях на краях
западного и южного обрывов скалы, крепость имела хорошую боеспособность. Рассто-
яние от башни №3 до западного обрыва скалы 82 м и до башни №5—-94 м., а от башни
№5 до южного обрыва—58 м. Тенальное начертание оборонительной линии в входя-
щими и исходящими углами, расположение башен №3 и 5 на середине оборонитель-
ной линии, на углах тенали с выходом за пределы крепостных стен, обеспечивало
ведение эффективной стрельбы из лука по фронту с крепостных стен и по флангам с
башен.
Теоретики средневековой фортификации считали, что стрела, запущенная из
лука воином средней физической силы, сохраняла поражающую способность до 200
шагов (150-160 м)?
В первой крепости наиболее интересной по устройству и своим боевым качест-
вам была, несомненно, башня №3. Археологическое исследование башни показало,
144
Выпуск VII
______________________________________________________Херсонесский сборник
что она стояла на подрубке, которуюстрех сторон окружал ров глубиной до 3,7 м, при
ширине м. рямоугольная в плане башня имела длину боковых (фланговых) стен
1J, и , м, а фронтальной 14,2м. Разница в размерах боковых стен образовалась
потому, что башня стояла не на середине исходящего угла крепостной стены, а была
смещена к югу на 3,8 м— Вход в башню с крепости осуществлялся через двери,
сооруженные в кладке крепостной стены (она же тыльная стенка башни) на уровне
0,4 м от поверхности скалы. Значительное естественное падение уровня скалы в этом
месте (на 14 метров падение—1,8 м) заставило строителей, при возведении восточной
стены башни, применить ступенчатую подрубку скалы. Толщина стен башни, судя по
вырубкам постелям в скале была примерно равна толщине крепостных стен, то есть
2,4—2,5 м.
Если принять высоту башни в 12 м, то она могла иметь, с учетом верхней боевой
площадки, не менее трех ярусов обороны, на каждом ярусе (этаже) могло разместить-
ся до 25 человек, то есть гарнизон башки состоял из 75-80 воинов. Башня претерпела
ряд существенных изменений при последующих перестройках крепости, о чем будет
идти речь ниже.
Раскопками 1984-86 гт. в районе башни №3 вскрыто 4 ряда кладки крепостной
стены из крупных, хорошо обработанных и подогнанных друг к другу блоков извест-
няка. Отдельные блоки имеют длину более 3 м, высоту до 1 м и ширину до 0,6 м.
Толщина стены 2,3-2,4 м. Кладка двулицевая, трехслойная. Лицевой и тыльный
панцири сложены из блоков, забутовка из разных камней. Эту кладку можно отнести
к VI-VII векам по по аналогии с кладками раннесредневековых стен Мангупа, Эски-
Кермена, Чуфут-Кале, а также кладками ранневизантийских крепостей Болгарии и
Грузии, строительство которых датируется VI веком.7
Эта дата подтверждается и археологическим материалом. Самая ранняя кера-
мика, найденная на Каламите,—фрагменты стенок истрийских амфор с частым гре-
бенчатым рифлением—датируется по А.Л. Якобсону VI-VII вв?
Таким образом, вывод Е.В. Веймарна о строительстве первой крепости на Мо-
настырской скале в VI в., который он сделал по аналогии устройства въездных ворот
‘Каламиты с воротами Мангупа, Эски-Кермена и Чуфут-Кале, подтвержден нами
вскрытой кладкой и археологическим материалом.
Другая башня первой крепости (нынешняя башня №5) защищала входные
ворота в крепость. Полукруглая в плане, она имела наружный диаметр около 15 м.
Расположение башни позволяет судить о ее большом стратегическом значении и
важных функциях в системе обороны крепости. Рядом с башней, с северной ее сторо-
ны—высеченный в скале проезд из рва в крепость шириной 5,8 м. В проезде, вероятно,
[существовали крепостные ворота. Поверхность проезда, находясь на одном уровне с
дном рва, круто повышается при входе в крепость изливается с поверхностью скалы
[примерно в 20 м от ворот. Невероятно большая ширина проезда, а значит и въездных
ворот, вызывает недоумение. Обычно ширина ворот r раннесредневековых крепостях
не превышала 2,6-2,7 м. На Мангупе, например, ширина ворот в крепости VI в. была
равна 2,4 м и, несмотря на неоднократные их перестройки (таких перестроек А.Г.
Герцен насчитал пять), ворота никогда не были шире 2,6 м при высоте пролета арки
3,8 м/ Зауженность ворот, как характерную особенность ранневизантийских крепо-
стей в Болгарий обмечают и болгарские исследователи. Ширина крепостных ворот
здесь колебалась от 2,3 до 2,7 м. 0 Бессмысленность широких ворот, с точки зрения
(ихуязвимости, очевидна. Остается лишь предположить, что часть проезда, вероятно
северная его сторона, была заложена пилоном и между его торцом и подрубкой скалы
со стороны башни №5 были установлены ворота.
В 1988 г. в ходе раскопок башни №6 открыта фундаментальная часть находив-
шейся здесь относительно небольшой (7,8x4,1 м) раннссредневсковой башни и остат-
ки вылазной калитки. Фундамент башни состоял из крупных, хорошо обработанных
блоков местного известняка, длина и ширина которых колеблются от 167x90 см до
100x90 см при толщине от 74 до 30 см. Остатки калитки в виде четырех Г-образных
блоков, положенных на выровненную поверхность скалы, дают возможность опреде-
лить ее ширину, которая была около двух метров. Скрепляющим раствором для
145
Херсонесский сборник____________________________________________Выпуск VII
кладки служила разведенная на воде пыль и мелкие крошки известняка, получаемые
в ходе вырубки блоков из скалы, либо специально приготовленные путем толчения.
Что касается башни, находившейся у западного обрыва (нынешняя башня №9),
то ее следы почти полностью исчезли в результате двукратных более поздних пере-
строек.
В систему обороны первой крепости входила также крепостная стена, возведен-
ная вдоль западного и южного обрыва скалы. О ее наличии и возведении именно в
первый строительный период свидетельствуют вскрытые раскопками ступенчатые
подрубки скалы, высекаемые для укладки блоков стены и выравнивания рядов клад-
ки. Подготовка поверхности скалы путем ее подрубок перед укладкой блоков, как
строительный прием, восходит к античным временам, но он широко применялся в
крепостном строительстве и в раннем средневековье .
Судя по высеченным постелям, толщина упомянутой стены была около 1 м и
высота, вероятно, не превышала 2-2,5 м. Служила стена для укрытия воинов, защи-
щавших западный и южный участки обороны крепости.
Более поздняя бутовая кладка стены лежит поверх постелей, в ряде мест пере-
секает их, что также является одним из аргументов в пользу отнесения времени
вырубки постелей к раннему средневековью.
2-й строительный период Каламиты (XV в.) связан с активной государственной
деятельностью мангупского князя Алексея. Раскопки показали, что к XV веку от
первой крепости, построенной в VI-VII веке, почти ничего не осталось—лишь не-
сколько нижних рядов кладки в районебашни 3 и 6, поверх которых положена бутовая
кладка, резко отличающаяся от предшествующей. Собственно, и удивляться этому
особенно не приходится, если вспомнить, насколько насыщенным различными собы-
тиями был этот 800-летний период, сколько прошло через Крым племен и народов,
громивших и разрушавших все на своем пути. Надо иметь в виду и естественные
факторы, разрушительному воздействию которых были подвержены блоки, добытые
из верхних слоев не очень крепкого инкерманского известняка. Именно из них и
состояла кладка стен и башен первой крепости. Следов коренной перестройки крепо-
сти между VI-VII и XV вв. нами не обнаружено. Исследования показали, что начер-
тание оборонительной линии Каламиты в XV в. осталось прежним, однако, в систему
обороны крепости были внесены существенные изменения. Главные ворота крепости
были перенесены под башню №1. Она была прямоугольная в плане и имела ширину
по лицевому фасу 12,7 м, по восточному флангу—4 м, толщина стенок—1,2 м.
Сложена башня, как, впрочем, и все. остальные сооружения крепости этого
периода, бутовой иррегулярной кладкой на известковом растворе с добавлением не-
сеянного морского песка. От башни осталась часть кладки лицевой (северной) и
фланговой (восточной) стены. В лицевой стене зафиксированы остатки четверти для
установки крепостных ворот, а на материковой скале хорошо сохранилась вырубка
для крепления нижнего бруса дверной коробки. В последующем башня №1 претерпе-
ла серьезные изменения в своем устройстве, но остатки кладок второго строительного
периода с уверенностью позволяют реконструировать ее облик в это время. Для
усиления обороны крепостных ворот рядом с башней № 1, в 12 м от нее, была построена
прямоугольная в плане башня №2. Ширина башни по лицевому фасу 5,4 м, по
фланкам—3,85 м, толщина стенок—1,1 м.
Стоящая на скале фундаментальная часть башни до высоты первого яруса
обороны (на 5 м) была полностью забутована камнями. Раскопки показали, что эта
часть башни не имеет четко выраженных стен, что раствором скреплены только камни
забутовки, выходящие наружу. Они-то и составляют лицевую поверхность кладки.
Торцы боковых фасов башни поставлены впритык к лицу куртины без перевязки
швов, т.е. соблюден принцип автономности кладок. Общая высота сохранившихся
остатков башни 11,8 м. Башня имела два этажа и боевую площадку наверху, могла
вмещать до 12 защитников. Нашими исследованиями установлено, что въездные
ворота были также усилены построенным внутри крепости, вдоль западного обрыва
скалы, специальным укреплением, примыкавшим к башне №1. Укрепление имело
прямоугольную в плане форму и размеры 21,6x7,6 м. Стены толщиной 0,95 м были
146
Выпуск VII______________________________________________Херсонесский сборник
сложены бутовой кладкой на известковом растворе, аналогичном тому, на котором
сложены и башни крепости этого периода. Остатки стен укрепления местами сохра-
нились до высоты 1,5 м. Со стен укрепления защитники могли обстреливать против-
ника, прорвавшегося на территорию крепости, здесь могли храниться боеприпасы и
продовольствие, здесь же могли жить и солдаты гарнизона, постоянно охранявшие
крепость. Можетбыть, в укреплении находилось какое-то жилое или административ-
ное здание, об этом свидетельствует ровная площадка, размером 3,5x3,5 м, высечен-
ная на поверхности скалы в юго-западном углу укрепления.
На дореволюционных рисунках и снимках Каламиты остатки укрепления вид-
ны гораздо лучше, чем сейчас. Особенно примечателен рисунок художника Иванова,
выполненный с натуры в 1787 г. Иванов сопровождал Екатерину II во время ее
поездки в Крым и сделал много рисунков крымских древностей, на рисунке остатки
укрепления видны примерно на 7-8 м в длину и до 4 м в высоту.
С юга вплотную к укреплению примыкала почти квадратная в плане башня
размером 5,3x5,2 м. В юго-восточном углу башни зачищен выдолбленный в скале,
круглый в плане колодец, диаметр которого, начиная с глубины 2 м, равен 1,4 м,
однако верхняя часть колодца построена в виде сегмента. Восточная и южная стенки
башни, смыкаясь под прямым углом, образуют восточную и южную стенки колодца,
а поднимающаяся от поверхности скалы на 1,2 м полукруглая кладка из шести рядов
хорошо обработанных блоков известняка замыкает сегмент с северо-запада. Колодец
раскопан на глубину 5,5 м. Подъемный материал из засыпи показывает, что еще в
период Крымской войны 1854-1856 гт. колодец не был до конца засыпан. Об этом же
свидетельствуют З.А. Аркас и А.Л. Бертье-Делагард в своих описаниях крепости
Каламиты ' Однако, колодец прекратил функционировать гораздо раньше, по край-
ней мере, в середине XVI в. он уже был заброшен, ибо башня фактически была
превращена в место свалки, о чем говорит обилие костей домашних животных (лоша-
дей, овец, коз) и множество встречающихся по всей глубине культурного слоя фраг-
ментов глиняной столовой и кухонной посуды, датируемой широким диапазоном от
XII и до XVI вв..
В слое пожара на глубине 0,6 м от пола башни были найдены один серебряный
генуэзский аспр г. Каффы середины XV в., три серебряных акче крымского хана
Сахиб-Гирея (1532-1550 гт.) и один акче хана Девлет-Гирея (1550-1577 гг.) 4’
Укрепление, сооруженное в районе башни №1, соединялось вырубленной по
обрыву скалы лестницей с подземными храмами христианского монастыря, основные
сооружения которого находились у подножия скалы. Укрепление преграждало сво-
бодный вход в крепость по лестнице, неся, таким образом, и охранные функции в этом
районе.
Вероятно, укрепление, главный подземный (пещерный) храм монастыря, а
вместе с ним и лестница, соединявшая крепость с монастырем, построены феодорий-
ским князем Алексеем в начале XV в.. В пользу этого вывода можно привести следу-
ющие аргументы: 1. Кладка стен укрепления и скрепляющий ее раствор аналогичны
кладке и раствору башен и стен XV в.; 2. Форма главного храма Инкерманского
монастыря (трехнефная базилика, высеченная в скале) повторяет форму главного
храма столицы княжества Феодоро—храма Константина и Елены, последнюю пере-
стройку которой исследователи датируют 60-ми годами XIV в. , 3. На конхе алтарной
части инкерманского храма высечен процветший крест. Подобная форма креста,
повторяющая даже в деталях инкерманский, имеется на монетах латинского импера-
тора Балдуина I (1204-1205 гг.), на монетах трапезундских императоров Василия и
Мануила III (XVI-XV вв.) , а также на монетах болгарского царя Ивана Александра
(1355-1371 года)17.
Крест из церкви в Демерджи, очень похожий на инкерманский, опубликовал в
1882 г. Д.М. Струков, автор проекта и руководитель работ по перестройке Инкерман-
ского монастыря (1862-1867 гг.) . Эту церковь А.Л. Бертье-Делагард датировал не
ранее XV в. ’ Нельзя, однако, исключить возможность сооружения храма византий-
скими монахами-иконопочитателями, бежавшими в Крым от преследования и осно-
вавшими здесь в VIII-IX вв. ряд так называемых "пещерных монастырей", в том числе
147
Херсонесский сборник Выпуск VII
три монастыря в Инкермане. Вслед за Ю.И. Кулаковским эту мысль высказывал
неоднократно А.Л. Якобсон20. В систему обороны крепости XV в. была включена
также башня, построенная в 200 м к северу от крепости на дороге, ведущей из долины
р. Черной в Каламиту. Эта башня, ныне не сохранившаяся, показана на рисунке
крепости, сделанном в 1783 г. поручиком русской армии Петром Гриненталем .
Исследование остатков фундамента башни показало, что она имела прямоугольную
форму и стояла на углу скалы, делающей здесь резкий поворот с запада на восток и
имеющей обрыв высотой до Юм. Строители крепости, умело используя рельеф
местности, подвели к башне дорогу, идущую в крепость, и прорубили в скале проезд
шириной 3,0 м и глубиной до 2,2 м. Своими стенами, стоящими по краям проезда,
башня как бы продолжала вверх сам проезд, в котором располагались ворота. Фрон-
тальная и тыловая стены, судя по подрубкам скалы, имели ширину до 5,8 м, боко-
вые—до 3,6 м. Западная угловая часть подрубки скалы, имеющая рыхлую структуру
камня, была укреплена специальной кладкой из крупных камней известняка, разме-
ром 0,8x0,6x0,4 м. Сохранилось 2 ряда этой кладки. От башни до крепости вдоль
западного обрыва скалы прослеживаются остатки стены толщиной 0,9-1,0 м, сложен-
ной из крупных бутовых камней на известковом растворе. Стена заканчивалась у
крепостной башни №1, примыкая к ее лицевому фасу. Характер кладки этой стены и
скрепляющий раствор аналогичны кладке и раствору крепостных стен и башен Кала-
миты XV в.. Турецкий путешественник XVII в. Эвлия Челеби, неоднократно бывав-
ший в Крыму в 1641-1667 гг. и оставивший подробное описание многих крымских
городов и крепостей, в своей "Книге путешествия" свидетельствует, что владетели
крепости Инкерман хотели из этой башни создать еще одну крепость, т.е. вторую
линию обороны для зашиты находившегося здесь поселения, но не успели это сделать.
"Если бы это случилось,—подчеркивает Э. Челеби,—то крепость Инкерман была бы
в безопасности полностью" .
Привлекая свидетельства Э. Челеби, можно, наконец, разрешить спор исследо-
вателей Каламиты о том, где была укреплена известная надпись князя Алексея о
строительстве им крепости в 1427 г.. При описании Инкермана Э. Челеби сообщает,
что "на севере (от крепости) стоит большая башня, а на ее воротах надпись... СДатой
строительства этой крепости. Над воротами возвышается маленький храмик"2 . Со-
отношение этих ценных данных с текстом алексеевой надписи "Довершен храм сей с
благословенной крепостью, которая ныне зрится..." 4 дает точный ответ на вопрос о
местеукрепления надписи, и отвергает сомнения в принадлежности ееименно Кала-
мите". Надпись подтверждает также синхронность сооружения этой башни с крепо-
стью.
Правда, северная башня показана на рисунке П. Гриненталя уже без храмика
наверху. Но если учесть, что дату строительства башни (1427 г.) и дату рисунка (1783
г.) разделяет 356 лет, что это было время насаждения и господства в Крыму мусуль-
манской религии (об острых антихристианских настроениях нам известно из сообще-
ния русского священника Иакова Лызлова, побывавшего в Инкермане в 1634 г.26), то
станет ясным, что храмик на башне, ко времени присоединения Крыма к России (1783
г.), мог и не сохраниться.
Сооружение надвратного храма на одной из башен Каламиты не являлось в то
время событием исключительным.
На Мангупе есть ряд храмов, как бы вплетенных в оборонительную систему
города27. Всем известны Золотые ворота Киева XI в. с их надвратным храмом Благо-
вещения. Чуть позже, в XII в., по образу и подобию киевских были сооружены
Золотые ворота во Владимире с надвратным храмом тех же размеров, что и в Киеве28.
Раскопки Каламиты показали, что в ходе перестройки крепости князем Алек-
сеем особенно большие изменения претерпела башня №3. Она строилась с учетом
оставшегося здесь от первой крепости участка крепостной стены (4 ряда кладки
высотой до 2,5 м), а также сохранившейся калитки, через которую когда-то входили
из крепости в башню. Теперь ее превратили в вылазную. Судя по раскопанным
остаткам, башня изменила ширину по фронту до 5,1 м, а по флангам до 2,5 м. Толщина
148
Выпуск VII— __________________________________________Херсонесский сборник
стен 1,2 м, кладка бутовая, не связана с кладкой крепостной стены. Нижняя часть
башни забутована до уровня первого яруса обороны и в этом отношении башня №3
была полностью схожа с башней №2. Вход в башню из крепости мог осуществляться
по лестнице через двери, ведущие на первый ярус обороны. Отсюда по приставным
лестницам попадали на верхний ярус и боевую площадку. В этой маленькой башне
могло разместиться не более 12 бойцов. Невысокие боевые качества башни еще более
усугублялись ее расположением не на стыке куртин, а гораздо южнее. Это противо-
речило требованиям средневековой фортификации, значительно ослабляло оборону
2-й куртины, так как башня оказалась фактически за углом и с нее нельзя было вести
фланговую стрельбу вдоль этой куртины. Однако, при таком расположении башня
имела свои положительные качества. Во-первых, слева от башни соорудили вылаз-
ную калитку, переоборудовав для этого входную дверь башни первого строительного
периода. Вероятно, это было настолько важно, что строители пошли на явное нару-
шение принципа ставить башни на стыке куртин и расположили башню справа от
вылазной калитки. Во-вторых, ослабление обороны 2-й куртины компенсировалось
строительством башни №2, с которой хорошо простреливался весь участок до башни
№3. В третьих, куртина, соединявшая эти две башни, построена не ровной, а ломаной,
то есть образовывала исходящий угол, что позволяло вести фланговую стрельбу даже
с крепостной стены. В-четвертых, таким расположением башни значительно улуч-
шились условия фланговой стрельбы вдоль третьей куртины, что усиливало оборону
крепости на этом участке. А это было немаловажно, если учесть, что расстояние от
башни №3 до нынешней башни №5 (четвертой башни тогда не было) составляет 93,2
м. Это была самая длинная, а значит, и самая уязвимая куртина крепости. Не зря при
более поздней перестройке крепости на середине этой куртины была выстроена еще
одна башня—№4.
Тем не менее, крепость князя Алексея, даже по оценкам того времени, имела
низкие боевые качества. На линии обороны могло разместиться не более 550-600
воинов, башни ее были слишком малы, а крепостные стены слишком тонки, чтобы
выдерживать длительную осаду. Малая площадь крепости не позволяла внутри нее
иметь автономные очаги обороны, фактически вся территория свободно прострелива-
лась противником из лука и по этой причине крепость не могла служить надежным
убежищем для окрестных жителей при нападении врага. Это подтвердили события 10
июня 1434 г., когда Каламита была без боя сдана генуэзцам29. Основной причиной
капитуляции было наличие у генуэзцев огнестрельного оружия и отсутствие такового
у защитников крепости, а также значительный перевес в силах нападавших.
И все же крепость играла важную роль в политической и экономической жизни
княжества Феодоро, под ее защитой находился порт, который давал возможность
вести заморскую торговлю, успешно конкурировать с генуэзцами. Раскопками Е.В.
Веймарна слободы крепости в 1950 г. выявлено значительное количество зерновых
ям, в которых хранилось товарное зерно, привозимое сюда с горных долин юго-запад-
ного Крыма и предназначавшееся для вывоза за границу. Кроме этого, население
слободы вело также торговлю рыбой и продуктами скотоводства30.
3-й строительный период Каламиты связан с приспособлением ее турками к
использованию огнестрельного оружия. В ходе перестройки крепости ее линия оборо-
ны дополнилась 2-х пушечной круглой в плане башней №4, построенной на середине
третьей куртины впереди рва и соединенной с крепостными стенами шестиметровым
переходом. Наружный диаметр башни 13 м, толщина стен 3,1 м.
Сохранившиеся до высоты 10,5 м остатки башен, позволяют судить о ее боевых
качествах. Башня имела один ярус обороны. Боевая площадка в виде деревянного
настила, перекрывавшего всю внутреннюю часть башни, располагалась на высоте 7,4
м. На площадке размещались две пушки и обслуживающий персонал. В южной стенке
башни, на высоте 1 м от пола боевой площадки сохранилась ниша размером 1,3x0,9
м, глубиной 1,6 м, служившая, вероятно, местом хранения пороха и ядер. Вся нижняя
часть башни от фундамента до настила не имеет следов перекрытия и сообщалась с
боевой площадкой, вероятно, двумаршевой лестницей. Раскопки засыпи внутри баш-
ни дали немногочисленный разновременный материал, датируемый XVI-XVII вв.. Э.
149
Херсонесский сборник_____._____________________________________Выпуск VII
Чслеби пишет, что во второй половине XVII в. турки использовали ^ршню №4 в
качестве тюрьмы, в которой держали "всех невольных жителей города' . Это свиде-
тельство дополняет В.Д. Смирнов, который, со ссылкой на турецкие источники,
сообщает, что эту тюрьму турки использовали даже для содержания неугодных им
представителей крымских ханов. Так, в 1551 г. при вступлении на престол хана
Девлет-Гирея из инкерманской тюрьмы были выпущены Булюк-Гирей и Мубарек-
Гирей .
В ходе перестройки крепости значительные изменения претерпели башни #N
1, 2, 3, 5. Лицевую стенку башни №1 утолстили полукруглой пристройкой, внутри
которой разместили два каземата для орудий. Наверху утолщенной части башни
оборудовали две боевые площадки для стрелков—одну непосредственно на крыше,
вторую чуть ниже, на машикулях.
Башню №2 тоже укрепили полукруглой пристройкой, охватив ею как лицевую,
так и боковые стенки старой башни. Малые размеры не позволили в этой башне
установить пушки, но наверху была оборудована боевая площадка для стрелков.
Значительно была удлинена башня №3, а стены ее утолстили вдвое. Раскопки пока-
зали, что новая пристройка, охватив своими боковыми стенками башню XV в., как бы
поглотила ее. Ширина фронтальной стены стала равна 6,9 м, боковых—11 м. Толщи-
на стенок 1,5 м. Кладка смешанная. Лицевые части стен были выложены из блоков
размером до 0,9x0,6 м, а тыльные—бутовой кладкой. Вся нижняя часть новой башни,
вероятно, до высоты пола башни XV в. была засыпана отесками известняка. Сохра-
нилась эта забутовка до высоты 3,8 м от уровня скалы. Изменилось само начертание
башни, ее развернули на — 10 градусов к северу от прежней оси. У величение размеров
башни и анализ ее перестроек позволяет предположить, что в башне можно было
разместить не менее 2-х пушек. Все это заметно улучшало боевые качества башни,
позволяло в сочетании с пушками башен №1 и №4 организовать перекрестный огонь
вдоль всей линии обороны крепости. Раскопки также показали, что утолщение стен
привело к закладке вылазной калитки, располагавшейся у северной боковой стены
башни XV в.. Но необходимость иметь вылазную калитку на этом участке обороны
заставила строителей оборудовать калитку теперь уже справа от башни, у южной ее
стенки. Претерпела изменения и башня №5. За счет утолщения ее стенок была
изменена форма башни, она стала сегментовидной.
Более чем вдвое были утолщены первая, вторая и пятая куртины. С внутренней
стороны крепостных стен была сделана специальная насыпь (валганг), а с внешней
стороны крепостного рва возведена такая же насыпь (гласис) с прикрыты^ путем. Для
накопления участников вылазок перед атакой в районе башни №4 был создан плац-
дарм.
Хронологические рамки 3-го строительного периода крепости пока определить
трудно. Из описания Инкермана Эвлией Челеби видно, что к началу второй половины
XVII в. крепость уже была перестроена5*1. Анализ работ по перестройке показывает,
что строители пытались приспособить слабую и давно устаревшую в военно-оборони-
тельном отношении крепость к новым условиям.
Наличие в системе обороны крепости таких элементов как пушечные казематы,
валганг, гласис и плацдарм показывает, что процесс перестройки Каламиты-Инкер-
мана не был единовременным, а растянулся на длительный период.
Основные работы по перестройке крепости, несомненно, были проведены тур-
ками, у которых, по меткому выражению А.Л. Бертье-Делагарда, было не редкостью
смешение новейшего с негодным старьем. Например, крепость Хаджи-бей (Одесса) в
1709 г. они строили еще по типу средневековых укреплений54, хотя уже во второй
половине XV в. огнестрельное оружие получило широкое распространение по всей
Евразии55.
Однако, нельзя полностью отрицать возможность того, что приспособление
крепости к использованию огнестрельного оружия могли начатьи мангупские князья.
В переписке консулов Каффы с банком св. Георгия дважды ( в 1455 и 1458 гг.)
упоминается факт строительства порта в Каламите56. В этот период могли проводить-
ся работы по перестройке крепости.
150
Выпуск VII— --------------------------------------------Херсонесский сборник
Дальнейшие раскопки, возможно, помогут найти ответы на многие вопросы
истории этого интересного памятника средневекового Крыма.
Крепость Кааанита -Ин«рмм<
с«*«ре-ЛДЛАЛНМЙ обороиы
XV».
Рис. 2
ЛИТЕРАТУРА И ПРИМЕЧАНИЯ
1. Бертье-Делагард А.Л. Остатки древних сооружений в окрестностях Севастополя и пещерные
города Крыма //ЗООИД. 1886. т. XIV С. 166-279.; Его же Каламита и Феодоро //ИТУАК. 1918.
№ 55. С. 1-45.
2. Сумароков П. Досуги Крымского судьи, т. II, СПб, 1805 (Приложение, рис. 20); Келлен П. О
древностях южного берега Крыма и гор Таврических, СПб, 1837, с. 219; Малицкий Н.В. Заметки
по эпиграфике Мангупа //ИГАИМК, вып. 71, М-Л, 1933, г. 16; Латышез В.В. Сборник греческих
надписей христианских времен из южной России. £Пб, 1896, с. 50-53.
3. Бертье-Делагард А.Л. Остатки... с. 186.
4. Веймарн Е.В. Середнъов1чный комплекс фортец! Калам1та.// АН УРСР. 1963. Т. XIII. С. 74-
87.; Его же. О времени возникновения средневековой крепости Каламита //История и археоло-
гия средневекового Крыма. М. 1958. 'С- 55-62. В этой статье Е.В. Веймарн говорит лишь о четырех
этапах в строительстве Каламиты '(с. 63).
5. Героем А.Г. Система оборонительных сооружений Мангупа. Автореф. дисс. к.и.н., Л. 1984.
с.21.
6. Ласковский Ф. Болдырев Н. Курс фортификации. Долговременная фортификация, СПб, 1 864,
с. 7.
7. Якобсон А.Л. О раннесредневековых крепостных стенах Мангупа //КСИИМК. М-Л. 1949.
XXIX. С. 56-58, Его же. О раннссредневековых крепостных стенах Чуфут-Кале //КСИА. 1974.
№ 140. С. 11-113;
Веймарн Е.В. Оборонительные сооружения Эски-Кермена //История и археология средневеково-
го Крыма, М. 1958. С. 43; Репников Н.И.Эски-Кермен в свете археологических разведок 1928,
1929 гг.//ИГАИМК. 1932. Т. 12. Вып. 1-8. С. 114-117; Герцен А.Г. Упом. соч... С. 12,13; Китов Н.
Раннсвизантийска крепост в летовище "Русалка" на Чорно море //Музеи и памятницы на култу-
рата. 1971. № 3. С. 10; Овчаров Д.С. Византийски и български крепости V-X век. Из-во БАН. Со-
фия. 1982. С. 35; Мелитаури К.Н. Крепости дофеодальной и раннефеодальной Грузии. Тбилиси.
1969. С. 39.
8. Якобсон А.Л. Керамика и керамическое производство средневековой Таврики. Л. 1979. С. 14-
15. Тип. 10.
151
Херсонесский сборник_____________________________________________________________Выпуск VII
9. Данные об устройстве раннесредневековых крепостных ворот Мангуна и их перестройке предо-
ставлены Л.Г. Герценом, за что автор выражает ему искреннюю благодарность.
10. Овчаров Д.С. Византийски и български крепости... С. 38.
11. Максимова М.И. Строительство зданий. Эллинистическая техника. М.-Л-, 1948, с. 81.
12. Альбом рисунков художника Иванова хранится в Государственном Русском музее (С.-Петер-
бург), ф. 53, рисунок Инкермана № 14. Этот рисунок воспроизводит 10. Кулаковский: Прошлое
Тавриды. Киев, 1906, с. 120-121.
13. Бертье-Дела1ард А.Л. Остатки древних сооружений... С. 198; АркасЗ.А. Описание Ираклий-
ского полуострова и древностей его. Николаев. 1879. С. 26.
14. Ретовский О. Генуэзско-татарские монеты. СПб, 1906, с. 59, табл. V № 230; Retowsky О. Die
Muunzen derCirei, Heft II, Moskati, 1903,s. 80-81, taf. VII, № 1-5; s. 89, taf. VII, № 24-25.
15. Тиханова M.A. Базилика //МИА № 34 М-Л. 1953. C. 389.
16. Бертье-Делагард А.Л. Остатки древних сооружений... С. 211,212.
17. Мушмов II. Античните монети на Балканский полуострове и монетите на българските цере.
София. 1912. С. 495. Табл. XV. 2,5.
18. Струков Д. Жития святых таврических (крымских) чудотворцев. М. 1882, С. 7.
19. Бертье-Делагард А.Л. Остатки древних сооружений... С. 211.
20. Кулаковский 10.И. Прошлое Тавриды., 2-е изд. Киев, 1913, с. 75; Якобсон А.Л. Средневеко-
вый Крым. М.-Л, 1964, с. 32; Его же. Раннесредневековые сельские поселения юго-западной Тав-
рики. Л., 1970, с. 177.
21. Бертье-Делагард А.Л. Каламита и Феодоро... с.2.
22. Ksiega podrozy Ewliuji Czelebiego (wibor). Kziazka i wiedza, Warszawa, 1969, S. 298.
23. Там же. с. 298.
24. Кеппен П. Упом. соч. с. 218-219.
25. Латышев В.В. Упом. соч. с. 53.
26. Оболенский М. Сказание священника Иакова //ЗООИД, 1848, Т. 11, ч. 2, С. 683-692.
27. Домбровский О.И. Фрески средневекового Крыма. К., 1966, с.44.
28. Новое в архитектуре Киева. К. 1981, с. 170.
29. Колли Л.П. Хаджи-Гирей хан и его политика //ИТУАК, 1913, jN 50, с. 117.
30. Веймарн Е.В. Середнов1чний комплекс... с. 85-86.
31. Ksiega....с. 251.
32. Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. СПб, 1887, с. 421.
33. Ksiega....с. 250.
34. Бертье-Делагард А.Л. Остатки... с. 188.
35. Кирпичников А.И. Военное дело на Руси. Л. 1976, с. 77.
36. Малицкий Н.В. Упом. соч. с. 39, 42. Ср. Данилова Э.В. Каффа в начале второй половины XV
в.//Феодальная Таврика. К. 1974, с. 209.
Выпуск VII
Публикации
Херсонесский сборник
Т. Г. ХЛЫСТУН
МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ОБРАЗЫ В РЕЛЬЕФАХ МЕГАРСКИХ
ЧАШ ХЕРСОНЕСА
При исследовании VIII квартала Херсонеса в 1985 г. в подвальном помещении
было найдено 174 фрагмента мегарских чаш. Эта группа материала необычна и в
количественном и в качественном отношениях. В предыдущие годы находки таких
фрагментов ограничивались зачастую единичными экземплярами; столь большой
объем в одном помещении встречается впервые.
Изучение этой группы керамики представляет значительный интерес. Прежде
всего, мегарские чаши являются хорошим датирующим материалом, позволяющим
довольно точно охарактеризовать комплекс. Основная масса наших фрагментов от-
носится ко II в. до н.э., но есть несколько экземпляров более раннего времени. За все
годы исследований Херсонеса не было найдено ни одной формы для изготовления
рельефных чаш—говорить о местном их производстве пока не представляется воз-
можным. Однако, исследование их могло бы значительно пополнить общую картину
развития торговых отношений в Северном Причерноморье.
Мегарские чаши повсеместно встречаются при раскопках античных городов. До
настоящего времени, однако, их общего обзора и классификации нет. Находки чаш
отражены в "Отчетах" и "Известиях" Археологической комиссии1, статьях Цана2 и
Курби . Среди материалов Ольвийской агоры Е.И. Леви выделяет фрагменты чаш
самосского и делосского производства . Фрагменты мегарских чаш из центров Восточ-
ного Средиземноморья и Пантикапея определены М.М. Кобылиной в Фанагории5.
Изучая "мегарские" чаши на Боспоре, Н.М. Лосева выделяет чаши Делоса и Пергама6.
Четко прослеживает делосский, пергамский и боспорский материал среди мегарских
чаш Танаиса Д.Б. Шелов7- Т.Н. Книпович при характеристике художественной эл-
линистической керамики пишет о преимущественном распространении в Северном
Причерноморье "мегарских" чаш из Пергама, Самоса и Делоса, однако не анализи-
рует их отличительные особенности8.
Вполне очевидны все трудности, возникающий при определении центров про-
изводства этого вида продукции. Это и неравномерные изменения качества и цвета
глины и лака при обжиге, и повторяющиеся формы чаш и мотивы орнаментов, и
отсутствие определенной системы орнаментации для чаш из различных центров.
Именно поэтому классификация по каким-то отдельным признакам невозможна. Эти
признаки надо рассматривать только в совокупности, что и отмечалось в прежних
публикациях. Определение места производства усложняет и то обстоятельство, что и
сами чаши, и формы для их изготовления, и даже штампы были объектами экспортной
торговли. Следует отметить, что находки чаш необычайно фрагментарны. Из более
йем полутора сот фрагментов только 54 являются профильными частями сосудов и
дают представления о форме. Внимание некоторых исследователей ппивлекали чаши
со сценами из пьес античного театра или иллюстрациями к Илиаде7. Большую под-
борку аттических и беотийских ваз с мифологическими сюжетами сделал У. Хаус-
ман , а В. Швабахер классифицировал сюжеты мифологических сцен, представлен-
ные на рельефной посуде из афинского Керамика, и определил их отдельные фигу-
ры .
Фрагменты с сюжетными изображениями, наряду с другими изделиями кера-
мистов, позволяют проследить развитие традиций греческого искусства в период
эллинизма. В исследуемой нами группе материала обнаружилось 10 таких фрагмен-
153
Херсонесский сборник__________________________________________Выпуск VII
тов. Мы считаем возможным подразделить их на две категории. К первой отнесем
сосуды с изображением развернутых мифологических сюжетов. Е.И. Леви справед-
ливо называет их ранними .
Среди нашего материала имеется лишь один фрагмент, который мы вправе
отнести к этой группе. Это небольшой по размерам (2x2,5 см) осколок стенки чаши,
покрытый густым черным лаком. На нем сохранилась, несомненно основная, сюжет-
ная часть всего изображения: Зевс, похищающий Ганимеда—известный мифологи-
ческий сюжет, неоднократно использовавшийся греческими скульпторами и короп-
ластами. Если в ранних греческих сказаниях сам Зевс похищает сына царя Троса и
назначает его кравчим на Олимпе, то в поздней версии Зевс поручил похитить
Ганимеда своему орлу (или похитил его сам в образе орла) и сделал его своим
возлюбленным. В нашем фрагменте нашла отражение именно эта легенда. Обобщен-
ный образ Зевса-орла передан двумя фигурами: бегущей мужской и птицы, распла-
ставшей над бегущим крылья. Статичность позы Ганимеда, горизонтально вытянув-
шегося в руках похитителя, контрастирует с динамизмом бегущей фигуры. Рельеф
невысокий, но довольно четкий, детали всех фигур тщательно проработаны. К сере-
дине IV в. до н.э. относится хранящаяся в Ватикане копия статуарной группы Леохара,
изображающая Ганимеда, похищаемого орлом; 470 г. до н.э. датируется терракотовая
скульптурная группа (возможно акротерий) из Олимпии, отображающая этот же
сюжет. Наш фрагмент удачно дополняет галерею образов мифа и, будучи датирован
III в. до н.э., является наиболее поздним из них.
Рис. 1
Ко второй условно выделенной группе могут быть отнесены фрагменты с раз-
розненными изображениями мифических персонажей, животных, птиц. Композици-
онное построение декора этих сосудов таково, что предположение о наличии здесь
жанровых сцен или мифологических сюжетов исключено. Наиболее показательным
в этом отношении является фрагмент чаши, о декоре которой мы можем судить
154
DblUVLK VII .. „ -
----;--------------—-------------------------------Херсонесский сборник
подро но. Сосуд полусферической формы, глина серая, плотная, с мелкими включе-
ниями слюды. Густой черный лак нанесен с обеих сторон (№ 18/37102-ХМ). На
донной части этого сосуда имеется изображение Медузы Горгоны с большим "смею-
щимся ртом, широким расплющенным носом, крутыми выпуклыми надбровными
дугами, зооражение головы заключено в медальон, от которого расходятся пучки
листьев аканфа. Вместе с фигурками гусей, расположенными в свободном простран-
стве, эти пышные листья составляют нижний ярус всего орнамента. Второй пояс его
состоит из венков с розетками в центре, орлов в профиль и расположенных под
венками чередующихся фигурок дельфинов и птиц. Детали этой чаши тщательно
проработаны, рельеф высокий. Атрибутика декора дает возможность предположить
наличие определенной пиктаграфичности всего орнамента. Изображение змееногой
богини, отвращавшей силы зла, дельфинов, символизировавших в греческой мифо-
логии дружбу и бескорыстную любовь к человеку, и гусей—символов женской хозяй-
ственности, все это позволяет определить чашу как подарочный сосуд с пожеланием
добра и благополучия ее владельцу.
Изображения птиц (уток, гусей, лебедей, голубей, орлов) встречаются на мно-
гих чашах, происходящих из Ким, однако не менее часто этот мотив используется и
на чашах Кирбея ’ Популярны изображения птиц и на пергамских чашах. Судя по
качеству работы рассматриваемая чаша, несомненно, относится ко второй половине
III в. до н.э. и близка чашам круга Кирбея.
Вероятно, к малоазийским центрам можно отнести два фрагмента чаш с изобра-
жением дельфинов. Первый из них (№212/37102) представляет собой осколок стенки
чаши с едва отогнутым венчиком. Верхний ярус декора составляет лесбийский кима-
тий, следующий—чередующиеся (?) фигурки дельфина и двенадцатилепестковые
розетки. Рельеф довольно высокий, детали четко проработаны. Черепок в изломе
оранжевый, плотный, с включениями слюды. Тусклый красный лак покрывает повер-
хность сосуда. Композиционно схож с предыдущим фрагмент чаши, склеенный из 3
частей (№ 37102). На нем сохранилось изображение двух ярусов орнамента: в верх-
нем—фигурки дельфинов чередуются с крупными пальметтами, в нижнем—пышный
растительный орнамент из листьев аканфа, лотоса, розеток с лентами. Глина оран-
жевого цвета с включением мелких белых частиц и слюды. Лак красный, тусклый,
нанесен неравномерно. Изображение дельфинов не является характерным для како-
го-то одного центра, а было излюбленным мотивом многих эллинистических масте-
ров. Очень часто дельфины встречаются на кимских, пергамских сосудах и чашах с
надписью KIPBEI , причем в разных частях орнаментальной крмпозиции и на
венце, и на корпусе, являясь либо самостоятельным элементом орнамента, либо
добавочным, для заполнения свободного пространства.
Несомненный интерес вызывает трактовка образа лесных божеств, представ-
ленных на фрагментах двух чаш, происходящих йз разных центров. Первый—доволь-
но крупный обломок корпуса чаши с резко очерченным по внешней стороне бортиком
и округлым отогнутым краем (№19/37102). Среди пышных листьев аканфа с опущен-
ными верхушками сохранилось изображение головы силена в венке из листьев. Не-
традиционность этого изображения заключается в манере исполнения: резко обозна-
чены черты лица, показанного анфас, большие круглые глаза зрительно увеличены
штрихами снизу, широкие брови расположены ассиметрично, скорбный изгиб рта и
борода, подчеркивающая впалые щеки,—все это придает изображению, может быть
и несовсем оправданную значимость. Чаша покрыта жидким тусклым красно-черным
лаком, глина ее желто- коричневая с включением белых частиц и слюды. Сосуд
происходит, вероятно, из Пергама и датируется II в. до н.э.. Другой фрагмент с
изображением лесного божества представляет собой небольшую часть донышка (№
21/37102), в центре которого было изображение Медузы Горгоны с расходящимися
от нее пальмовыми листьями. Между листьями—небольшая головка Сатира, а может
быть и Пана (точно идентифицировать образ не представляется возможным, так как
верхняя часть головы сбита), Черты лица тщательно проработаны, рельеф довольно
высокий и четкий. Изображение составляло, вероятно, нижний ярус декора, а не
являлось частью свободной композиции. Лак красный, тусклый, глина темно-розово-
155
Херсонесский сборник__________________________________________Выпуск VII
го цвета, насыщенная слюдой. Чаша происходит, видимо, из малоазийского центра.
В греческом искусстве в качестве декоративного элемента распространен был
букраний. Объединенный с гирляндами, этот орнамент применялся в живописи,
архитектуре, на рельефах. В этой связи заслуживает внимания и фрагмент стенки
чаши (№ 20/37102) с изображением лавровых венков, между которыми помещена
каннелюированная колонна на высокой базе, под ней—голова бычка. По совокупно-
сти признаков чаша эта, на наш взгляд, делосского производства и датируется И в. до
н.э..
Среди наших находок есть еще два любопытных фрагмента. К сожалению, из-за
плохой сохранности мы не можем точно судить о сюжетах их декора. На фрагменте
корпуса одного сосуда (185/37102) сохранилось частично изображение крупной ро-
зетки в центре донной части, вокруг пальмовые и лавровые листья; в следующем
поясе—нижняя часть мужской фигуры в короткой тунике и задние ноги коня или
льва. Сцены охоты очень часто использовались для украшения керамических изде-
лий. В Пантикапее обнаружено более двух десятков чаш, происходящих из разных
центров, имеющих широкий рельефный фриз с изображением животных и людей, в
том числе со сценами охоты и сражений (Сноска 14). Желтовато-розовая глина с
мелкими включениями слюды, лак коричневого тона свидетельствует о том, что
происходит сосуд их того же центра, что и упомянутая выше чаша с дельфинами
(212/37102).
Другой фрагмент представляет собой обломок корпуса чап|иЧ\зооражением
части фигуры бегущей собаки и банта (?) (в ф. 380). Верхний ярус орнамента состав-
ляет пояс стилизованного киматия под высоким гладким краем. Цвет глины в изломе
черепка розовато-серый, с мелкими включениями белых частиц. Поверхность покры-
та очень тусклой краской черного цвета, переходящей в коричневый. Можно предпо-
ложить, что сосуд этот боспорского происхождения, учитывая качество глины и
покрытие. Производство рельефных^аш на Боспоре твердо документировано наход-
ками обломков форм длящих изготовления .
Выпуск VII
Херсонесский сборник
> ПРИМЕЧАНИЯ
1. Шкорпил В.В. Отчет об археологических раскопках в г. Керчи и ее окрестностях, в 1902 г.
//ИАК, С.-Пб, 1904, вып. 9; Косцюшко-Валюжинич К.К. Извлечение из отчета о раскопках в Херсонесе
Таврическом в 1900 г. //ИАК, С.-Пб, 1902, Вып. 2.; Латышев В. К вопросу об античной посуде со
штемпелем ( KIPBEI 1//ИАК, С.-Пб, 1902, Вып. 4; Фармаковский Б.В. Раскопки некрополя
древней Ольвии в 1901 Г.//ИАК, С.-Пб, 1903, Вып. 8.
2. Zahn R. Hellenistische Reliefafesse aus SJudrusslarid. JDAI. XXIII, 1908.
3. Courby F. Les Vases grecs reliefs. Paris., 1922.
4. Леви Е.И. Ольвийская агора //МИА, 1956, № 50.
5. Кобылина М.М. Фанагория //МИА, 1956, № 57.
6. Лосева Н.М. Пантикапей //МИА, 1962, № 103.
7. Шелов Д.Б. Находки в Танаисе мегарских чаш. //Античные древности Подонья-Приазовья. М.
Наука. 1969.
8. Книпович Т.Н. Художественная керамика в городах Северного Причерноморья^//Античные
города Северного Причерноморья. Т.1, М.-Л. 1955.
9. Rostovtzeff М. Two Homeric Bowls in the Louvre. AJA, XL1, 1937., o.\86-9a
10. Hausmann U. Hellenistische Reliefbecher aus attischen und l^ooikschen Werkstatten. Stbttgart, 1959.
11. Schwabacher W. Hellenistische Reliefkeramik in Kerameikos //AJA. XLV. JN 2, 1941, S. 182-228.
12. Леви Е.И. Указ. соч. ч. 80.
13. Коваленко С.А. К вопросу о происхождении рельефных чаш с надписью KIPBEI
//Вестник МГУ, 1987, № 6, с.. 74.
14. Забелина В.С, Импортные тие горские" чаши из Пантикапея //Сообщения ГМИИ им. А.С.
Пушкина, М., 1984. Bbtn.V 6.168.
15. ШеловД.Б. Указ. соч. с. 238.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Т.И. КОСТРОМИЧ ЕВА, А.В. ШЕВЧЕНКО
ДОМАШНЕЕ СВЯТИЛИЩЕ НА СТРАБОНОВОМ ХЕРСОНЕСЕ
__ Коллекция находок с Маячного полуострова не раз привлекала к себе внимание
исследователей обилием фрагментов терракот местного производства. Ни одна из
усадеб Херсонесской хоры не может соперничать по числу терракотовых находок с
усадьбой, расположенной на Западном берегу Маячного полуострова, которая была
раскопана Н.М. Печенкиным в 1910 г. Среди находок не было ни одной целой или
фрагментированной формы, и поэтому видеть здесь терракотовую мастерскую нет
оснований, но сама усадьба представляет интерес.
Сохранилось два строения: северное и западное, восточное—оказалось разо-
бранным. Северное состояло из пяти помещений, в одном из которых находился очаг .
Западное из трех, одно из помещений имело длину свыше 18 м, а ширину—5 м .
Дата усадьбы определяется большим количеством обломков керамики, в основ-
ном, амфор, кухонной и чернолаковой посуды 1I1-II вв. до н.э. Среди керамики III в.
до н.э. есть фрагмент чернолаковой чашки граффити АР /возможно, посвящение
Артемиде/ . Чернолаковые и краснофигурные фрагменты IV в. до н.э. встречены в
единичном числе. Среди них интересен край крупного канфара с посвящением Герак-
лу . Помимо керамики были найдены несколько светильников, грузила ткацкие,
железный нож, гвозди, свинцовые скрепы от реставрированных хозяйственных сосу-
дов, кости животных. Большая часть фрагментов терракот местного производства,
представляющих наибольший интерес, была найдена в большом прямоугольном по-
мещении юго-западной части усадьбы. К сожалению, из восьмидесяти девяти фраг-
ментов после войны уцелело лишь двадцать восемь, они, в основном, опубликованы6.
Из всех фрагментов определены были два: один как торс Артемиды, второй, как часть
лица Зевса7.
Большая часть сохранившихся фрагментов, по нашему мнению, может быть
отнесена к трем культовым терракотам: Девы, Геракла и Диониса. Так называемый
"Торс Артемиды", былопределен С.Ф. Стржелецким как изображение Девы8. Иссле-
дователь полагал, что статуя была высотой не менее 1 м, изображала богиню в рост,
в "спокойной позе" (рис. 1). Она одета в короткий хитон, оставляющий обнаженными
плечи и грудь; правая рука поднята. Конец плаща, охватывая шею, переброшен через
плечо; на ногах—мягкие охотничьи сапожки.
На наш взгляд, богиня изображена не в "спокойной позе", а показана в движе-
нии: правая рука далеко отведена от тела, возможно в ней было копье, о положении
левой руки, по единственной сохранившейся фотографии, говорить определенно не
приходится.
Н.М Пененкин обратил внимание на фрагмент мужской головы, который пред-
положительно считал "частью лица Зевса" (рис. 2). С.Ф. Стржелецкий и М.М. Кобы-
лина полагали такое определение возможным. Сохранилась левая часть мужского
лица: великолепно прочерчен глаз, подчеркнуты веки, классической формы нос с
оттененными врезной линией боковыми крыльями. Напряженный в глубоком раз-
думье высокий лоб пересекают две горизонтальные морщинки. Видны незначительные
фрагменты усов и бороды. Черты лица проработаны тщательно, с большим мастерст-
вом. По сохранившемуся фрагменту нетрудно определить высоту статуи—чуть больше
одного метра. Как и в предыдущем случае, для скульптуры использована местная
глина. Нам представляется более правомочным отнести фрагмент к изображению
отдыхающего Геракла, мотивируя это следующим: до настоящего времени не известны
в Херсонесе изображения Зевса в терракоте и мраморе ранее римского периода.
159
Херсонесский сборник
Выпуск VII
Рис. 1
Рис. 2
160
Выпуск VII
—-------------------------------------Херсонесский сборник
пппипипмы3По™»«НИЯ ^ерша и в том и в другом материале были чрезвычайно
изобоажен стоящим С™Ческом ХеРсонесе. Тема отдыхающего Геракла, где он обычно
nnnvnunHwv п напРяженной борьбы, опершись на палицу, одна из самых
('тмяУпл^мямпИ1лСКуСС^ ^ерсонеса вв- до н.э. (трактовка образа Геракла изве-
ТОМУ Фарнезскому" Гераклу—статус работы Гликона, которая вос-
про в дит оригинал Лисиппа). В разное время при раскопках были найдены две
фрагментированные терракоты, изображающие отдыхающего Геракла9. Они воспро-
изводят 1 еракла стоящим, опершись на палицу, с переброшенной через руку львиной
шкурой. 1аким же изображен Геракл на известняковом рельефе местной работы,
обнаруженном при раскопках святилища на усадьбе ПанскоеГ0'
Скульптурные памятники , изображения Геракла на монетах эллинистиче-
ского времени автономного Херсонеса позволяют говорить об официальном харак-
тере этоуд культа в городе, также как и многочисленные граффити с посвящением
1 ераклу . Такая популярность культа Геракла в Херсонесе и на его хоре, близость
иконографии нашего Геракла к его изображениям в мраморе, дают основания отнести
рассматриваемый фрагмент к изображению Геракла. Доказательством в пользу этого
определения служит также найденный здесь же край канфара с посвящением Герак-
лу.
Среди терракот, изданных С.Ф. Стржелецким, значились фрагменты головы
большой статуи и ноги еще одной, "небрежного выполнения" . При внимательном
изучении мы нашли, что перечисленные фрагменты принадлежат одной терракоте,
изображающей Диониса в высоких зашнурованных сапожках-арбилах (рис. 3). (Стр.
3). От статуи сохранились, кроме того, фрагменты обеих рук и складки плаща,
переброшенного через правое плечо. Высота статуи около 60 см. Она также выполнена
из местной херсонесской глины и покрыта густым светлым ангобом. Глаза, волосы,
шнуровка арбил прочерчены красной краской. Судя по сохранившимся фрагментам,
Дионис был изображен стоящим прямо. В правой руке он мог держать патеру, левой
опираться на тирс (аналогичное изображение см.15).
Образ молодого Диониса в высоких зашнурованных сапожках, со шкурой пан-
теры, ниспадающей с правой руки, "пришел" в Херсонес из Афин. Херсонесские
коропласты восприняли этот образ с некоторыми изменениями. Так, шкура пантеры
прикрывает спину бога, а лапы ее переброшены на грудь. Фрагменты двух статуй
этого типа найдены в Северном районе Херсонеса ° и на Гераклее . К.Э. Гриневич
ошибочно видел в этой фрагментированной терракоте "женскую одетую фигуру, быть
может Артемиду". При исследовании портового квартала I в юго-восточном районе
городища обнаружен фрагмент крупной протоми Диониса с лапка^ичгантеры на
груди
Из других находок терракот, сделанных при раскопках западного помещения,
можно отметить "два глиняных копыта"—по определению Печенкина, а в одном из
жилых помещений "обломок конной статуи" 91 К\сбж'алению, находка эта утеряна, ее
полного описания или изображения нек Копыта могли принадлежать лани (и, в таком
случае, могли быть связаны с Девой, охотящейся на лань), либо быку (в этом случае
их можно отнести к Дионису или Гераклу)
Каких богов изображали фрагменты остальных терракот, определить пока не
удалось, но ТО обстоятельство, что большая часть терракот была найдена в западном
большом помещении, заслуживает особого внимания.
Исследователи херсонесской хоры заметили, что обычно в западной части уса-
деб находятся "домашние святилища с культовыми предметами" . Аналогичную
картину, по нашему мнению, мы имеем и на усадьбе, открытой Н.М. Печенкиным.
Скорее всего, в западном помещении был домашний алтарь, где почитали Деву,
Геракла и Диониса. Судя по размерам помещения и находкам, сделанным в нем,
усадьба была большой и богатой. Терракоты могли стоять ря&ом с алтарем, либо возле
центрального очага, выполнявшего роль домашнего алтаря .
Это наводит на мысль, что здесь находилось домашнее святилище конца Ш-у
вв. до н.э., где почитались главные божества Херсонеса—Дева, Геракл и Дионис2 '
Э.И. Соломоник предполагает существование на Страбоновом Херсонесе домашнего
161
Херсонесский сборник____________________________________________Выпуск VII
святилища, посвященного Артемиде, но не связывает его с данной усадьбой. Впервые
догадку о том, что мы имеем здесь дело с домашним святилищем, высказал А.Н.
Щеглов24' Домашние святилища характерны для раннеэллинистических усадеб.
Примером может служить св$тгилище на поселении Панское-I, где почитали Деметру,
Геракла и Диониса-Сабазия . Аналогичную картину наблюдаем и в Херсонесе. В
1975 году в северо-восточном районе городища было обнаружено домашнее святили-
ще Артемиды, Аполлона и Латоны . Исследования показали, что в Херсонесе и на
хоре государственные культы, к которым относились Дева и Геракл, дополнялись
частными. Большие размеры терракотовых фигур Девы и Геракла соответствовали
представлениям херсонеситов о главных государственных божествах .
Общеизвестно, что херсонесский пантеон божеств возглавлял Дева. Но по воп-
росу о характере культа Девы нет единого мнения, одни исследователи придержива-
ются таврской основы культа, другие отождествляют Деву с греческой Артемидой.
Обе точки зрения неоднократно рассматривались в литературе. В последнее время
появилась еще одна, которая кажется наиболее убедительной: херсонесская Дева—
местная ипостась греческой Артемиды, одна из эпиклез которой (Партенос) отдели-
лась и превратилась в самостоятельное божество Деву, но "в сущности своей^ в
основных функциях херсонесская Дева всегда оставалась греческой Артемидой" .
Культ Геракла получил широкое распространение в Херсонесе и снискал особую
популярность среди населения херсонесской хоры, о чем свидетельствуют находки
скульптурных изображений Геракла, в частности, в северо-западном Крыму. Жите-
лями хоры Геракл воспринимался как защитник аграрной территории и всех тех, кто
на ней жил . И если его терракоты довольно часты на поселениях херсонесской хоры,
то изображение Девы в коропластикемы встречаем здесь впервые (до сих пор мы были
знакомы с ее иконографией лишь по монетам).
Терракотовая статуя Девы из раскопок усадьбы на Страбоновом Херсонесе с
полным основанием может быть отнесена к уникальным произведениям античной
коропластики. В других центрах Северного Причерноморья нам неизвестны памят-
ники, аналогичные этой терракотовой статуе.
Присутствие Девы в этом святилище нам представляется не случайным—здесь
она выступает как охранительница большой загородной усадьбы. Дева и Геракл,
являясь покровителями полиса в целом, мыслились в представлениях граждан как
защитники дома, семейного очага.
Находка в святилище изображения Диониса вполне объяснима его ролью покро-
вителя виноградарства. Дионис занимал почетное место в официальном пантеоне30,
особенно популаден он в эллинистическое время. В херсонесском календаре был
месяц Дионисий . В городе праздновались Дионисии и празднество, вовремя кото-
рого статуя бога выносилась за крепостные стены, видимо, в виноградники32. Атри-
буты Диониса нашли отражение в нумизматике^(йзображение кратера на монетах
второй четверти IV в. до н.э.)33. В Херсонесе культ его получил большее распростра-
нение, чем, к примеру, в Ольвии34 или на Боспоре, где роль Диониса стала заметна
лишь в поздне-эллинистическое время3 Но при всей значимости этого культа,
функции Диониса, были, по-видимому, несколько ограниченными (в частности, он
не мог выступать в роли защитника), в этой роли выступали Дева и Геракл (анало-
гичная мысль высказана в диссертации В.Ф. Мещерякова)36.
Таким образом, нам становится известным еще одно домашнее святилище, где
одновременно почитали нескольких богов, в данном случае Деву, Геракла и Диониса.
Пока это единственное святилище, где зафиксированы главные божества эллинисти-
ческого Херсонеса, выступающие в таком союзе.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Стржелецкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического.//ХСб. Вып. VI., Симферополь, 1961. с.
38; Кобылина М.М. Терракотовые статуэтки Северного Причерноморья.//САИ, Г1-П, М., 1970, с.
13.
2. Стржелецкий С.ф. Ук. соч., с. 37; Печенкин Н.М. Археологические разведки в местности Стра-
боновского старого Херсонеса.//ИАК, вып. 42; С.-П., 1911, с. 121.
162
выпуск УU__________________________________________________________Херсонесский сборник
3. Стржелецкий С.Ф. Ук. соч., с. 36; Печенки» Н.М. Ук. соч., с. 122.
4. Соломоник Э.И. Граффити с хоры Херсонеса. Киев, 1984. с. 28, № 1.
5. Соломоник Э.И. Ук. соч., с. 28, № 7.
6. Стржелецкий С.Ф. Ук. соч., с. рис. 12, 13; Кобылина М.М. Ук. соч., табл. 20, 1. 2.
7. Печенкин Н.М. Там же, с. 122.
8. Стржелецкий С.Ф. Ук. соч., с. 38.
9. Николаенко Г.М. Отчет экспедиции Херсонесского заповедника об охранных комплексных исс-
ледованиях на городской хоре Херсонеса в 1978 г. Архив ХГИЛЗ, д. 2145, л. 13; Кобылина М.М.
Глиняный торс Геракла из Херсонеса.//Культура античного мира. М., 1966, рис. I.
10. Щеглов А.Н. Полис и хора. Симферополь, 1976, с. 141.
11. Щеглов А.Н. Геракл и его атрибуты.//Античная скульптура Херсонеса. Киев, 1976, с. 39.
12. Анохин В.Л. Монетное дело Херсонеса. Киев, 1977, с. 26-27.
13. Соломоник Э.И. Граффити античного Херсонеса (введение). Киев, 1978, с. 9.
14. Стржелецкий С.Ф. Ук. соч., с. 38.
15. Ростовцев М.И. Святилище фракийских богов и надписи бенефициариев в Ай-Тодоре.
//ИАК. Вып. 40, С-Пб., 1911, рис. 24.
16. Косцюшко-Валюжинич К.К. Отчет о раскопках в Херсонесе в 1901 г. //ИАК. Вып. 4, С-Пб.,
1902, с. 77, рис. 26.
17. Гриневич К.Э. Раскопки Гераклейской экспедиции в 1928 г.//Крым, № 2 (8), Вып. II, 1928.
с. 46, 55.
18. Белов Г.Д. Терракоты Херсонеса из раскопок 1908-1914 it. Херсонесский сборник, вып. III,
Симферополь, 1930; Романчук А.И., Шевченко А.В. Терракотовые статуэтки из портового кварта-
ла I Херсонеса.//Античная древность и средние века. Свердловск, 1984, с. 30, рис. 2.
19. Печенкин Н.М. Дневник раскопок в местности "Старого Херсонеса" в 1910 г. Архив ХГИАЗ, д.
184, л. 14.
20. Мещеряков В.Ф. Религия и культы Херсонеса Таврического в 1-IV вв. н.э. Диссертация (на
правах рукописи). Харьков, 1980, с. 73-79.
21. Гилевич А.М. Некоторые материалы к изучению Херсонесских культов (доклад на античной
конференции в Херсонесе в мае 1981 г.).
22. Русяева А.С. Античные терракоты Северо-Западного Причерноморья (V1-I вв. до н.э.). Киев,
1982, с. 22.
23. Соломоник Э.И. Ук. соч., с. 11.
24. Щеглов А.Н. Полис и хора, с. 141.
25. Щеглов А.Н. Полис и хора, с. 139.
26. Золотарев М.И. Эллинистическиие домашние святилища Херсонеса.//Материалы III Всесоюз-
ного симпозиума подревней истории Причерноморья на тему; "ЭллИЦизм и Причерноморье".
Цхалтубо, 1982, с. 35.
27. Соломоник Э.И. У к. соч., с. 6.
28. Мещеряков В.Ф. О культе богини Девы в Херсонесе Таврическом.// Актуальные проблемы
изучения истории религии и атеизма. Л., 1979, с. 115.
29. Мещеряков В.Ф. Религии и культы..., с. 75.
30. Зограф А.Н. Две группы херсонесских монет с заимствованными типами //ИГАИМК, т. У.Л.,
19^7,с. 394.
31. Latyschcv V.V. Inscriptiones огае septentrionalis Ponli Euxini, vol. 1, ed. 2, № 352, 357.
32. Мещеряков В.Ф. Религия и культы..., с. 80.
33. Анохин В.А. Ук. соч., табл. 1, 19, 20. '
34. Русяева А.С. Земледельческие культуры в Ольвии догетского времени. Киев, 1979, с. 90.
\ 35. Денисова В.И. Коропластика Боспора. Л., 1981, с. 97.
36. Мещеряков В.Ф. Религия и культы..., с. 73.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Е.Я. ТУРОВСКИЙ
О ВРЕМЕНИ СУЩЕСТВОВАНИЯ УСАДЬБЫ НАДЕЛА
25 НА ГЕРАКЛЕЙСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ
Усадьба надела 25 была полностью исследована экспедицией Херсонесского
заповедника под руководством С.Ф. Стржелецкого в 1950-1955 гг. Автор раскопок
полагал, что усадьба возникла на рубеже IV—III вв. до н.э. или в начале III в. до н.э.
и прекратила существование в середине-третьей четверти II в. до н.э.. С.Ф. Стрже-
лецкий подчеркивал, что усадьба не погибла, а была оставлена обитателями1.
Иную точку зрения относительно времени и причин прекращения жизни на
усадьбе надела 25 высказал А.Н. Щеглов. По его мнению, усадьба погибла в пожаре
еще в III или начале II в. до н.э/’
Основанием для датировок, принятых С.Ф. Стржелецким, послужили, прежде
всего, археологические материалы, полученные в ходе раскопок. За годы, прошедшие
со времени публикации их результатов, археологическая наука добилась значитель-
ного прогресса в изучении разных групп материала; сказанное особенно относится к
амфорной таре и керамическим клеймам—основному датирующему материалу, что
вызывает необходимость на основе новых данных уточнить или пересмотреть дати-
ровки С.Ф. Стржелецкого. Обратимся к археологическому комплексу усадьбы надела
25.
На первом месте по числу находок стоят фрагменты амфор. Амфорная тара
представлена продукцией Херсонеса, Синопы, Фасоса, Гераклеи, Коринфа, амфора-
ми типа Солоха I, продукцией неизвестных центров. На первом месте продукция
Херсонеса—54,4 процента; на втором месте амфоры Синопы—17, 8 процента; затем
амфоры типа Солоха I—7,1 процента; амфоры Фасоса—4,7 процента; амфоры других
центров представлены небольшим числом находок (при подсчете учитывались иск-
лючительно ножки сосудов). Однако приведенные цифры не являются абсолютными
и дают весьма приблизительное представление о реальном соотношении. Методика
раскопок в 50-е годы не предусматривала обязательной фиксации всех, без изъятия,
профильных частей сосудов. Подсчет же числа "условно-целых" амфор только по
ножкам полной картины дать нс может3. Все типы амфор, зафиксированные на
усадьбе, характерны для комплексов конца! IV—шерной половины III в. до н.э..
Значительно точнее хронологические рамки существования усадьбы определя-
ют амфорные клейма, так как помимо массовости они имеют и другое важное свойст-
во—в целом достаточно надежную и сравнительно узкую датировку. Большинство
амфорных клейм из раскопок усадьбы надела 25 хранится в фондах Херсонесского
заповедника, несколько клейм, утраченных в настоящее время, надежно восстанав-
ливаются по, ответам и дневникам С.Ф. Стржелецкого, а также по своду Б.Н. Грако-
На усадьбе обнаружено 101 клеймо. По производственным центрам клейма
распределяются следующим образом: Херсонес—73 клейма, Синопа—18 клейм, Фа-
сос—3 клейма, Гераклея—1 клеймо и неизвестные центры—6 клейм.
ХЕРСОНЕС. Из общего количества херсонесских керамических клейм на
усадьбе полностью восстановить легенды удается на 55 клеймах. Из них: 49 астином-
ных клейм и 6 дополнительных—фабрикантских клейм с монограммами и сокраще-
ниями имен. По хронологической классификации херсонесских клейм Р.Б. Ахмерова,
считавшейся долгое время общепринятой, клейма усадьбы надела 25 датировались
временем от конца IV до начала I в. до н.э. . Современное состояние^зучения вопроса
отражает новейшая классификация херсонесских клейм В.И. Каца . По этой класси-
165
Херсонесский сборник________________________________________________Выпуск VII
фикации клейма усадьбы распределяются следующим образом:
Группа I подгруппа А (конец IV в. до н.э.)—16 клейм с именами следующих
астиномов:
AztS^zvar - 1 клеймо; ’Avrz/Jzazv - 1; AnoAAwvibas - 1; RadvAAos - 1; Ev/cAfizdcrr - 1;
Hpovi/co? - 3; Kpartuv - 2; Morpzr - 2; Navcuv - 2; SwicpiTos - 1; YanaSas - 1.
Группа I подгруппа Б (первые два десятилетия III в. до н.э.) 12 клейм с
именами следующих астиномов:
Группа I подгруппа Б (первые два десятилетия III в. до н.э.) - 12 клейм с именами
следующих астиномов:
' Me^avOpos (ретроградное) - 1 клеймо; АлоАЛегОеоу (ретроградное) - 1 клеймо;
АлоААа>иог - 1; НракАг/ог - 4; 1<5трсиг - 1; Ilacrzcuv - 1; EzAavof - 1; YvpiaKos (ретроград-
ное) - 1; TeXapwv - 1.
Группа I подгруппа В (80-е - сер. 70-х гг. III в. до н.э.) - II астиномных клейм:
АуаслкАтр - 2 клейма; kiocncovpidas - 2; Wpeas - 1 \ \\ро6оточ — 1; ПоАи<5тратоу -
4; <М/Л71о? - 1.
Группа 2 подгруппа А (конец 70-х—60-е гг. III в. до н.э.)—5 астиномных клейм:
П/X’Ttrwoi [с>] ApioTcuvof - 2 клейма; Нрокск - 2; Qeoy£vr}i[o]AjioXAu)vida - 1;
Группа 2 подгруппа Б (50-е—начало 30-х гг. Ill в. до н.э.)— 1 астиномное
клеймо: M<xrpis[o]AyaaiKAeios '.И. Кац считает это клеймо одним из tp и бол ее ранних
в группе, полагая, что оно не выходит за рамки 60-х гг. III в. до н.э. .
СИНОПА. Из 18 клейм этого центра, найденных на усадьбе, удалось восстано-
вить легенды на 14 экземплярах. Из них: 7 клейм принадлежат к III группе и 6 кл^йм
к IV группе по хронологической классификации синопских клейм Б.Н. Гракова . В
легенде одного клейма удалось прочитать только имя фабриканта 'Lr&pavov. Фабри-
кант с таким именем есть как в III, так и в IV группах синопских клейм.
К III группе принадлежат следующие клейма:
АлатоЬрю? \aaxvvopov\faovovaiov эмблема: виноградная гроздь;
Bopvor aarv\vopovvws | Atotw эмблема: голова Гелиоса;
aeavvopov | Ev%apzorcw | У^ракАыбт}?’,
aacvvopov | Ev%apzorcw | Ke^alzutv;
acntvopov | Ev-yapiaxov j Scucz/a?;
aatvvopov | Hudo/cAsof | Екатаюг,
acnvvopav | ПидокАео! | Tevdpa
К IV группе принадлежат клейма
aarvvopov | ^ptjTpiov | ©evy w/rotz;
EKcrraiov\acawopov Эмблема: npopa;
Фйокрслгр\aarvvopov | Aiovvcriov
aatvvopov | EjizsAjco?;
TIvOtjs I acnwopov | ЕшеАлоу;
ФЖокрспф\acnvvopov | MzArz«5<w. у \
Б.Н. Граков относил III группу синопских клейм к 270-220 гг. до н.э.9. В насто-
ящее время необходимость пересмотра этих датировок не вызывает сомнения . Д.Б.
Шелов на основании материала Танаиса пришел к выводу, что синопские клейма IV
группы должны датироваться III в. до н.э., возможно, даже первой половиной столе-
тия . А.Б. Колесников предложил следующие приблизительные даты групп синоп-
ских клейм: III группа 305-275 гг.; IV группа 275-250 гг. до н.э. ; И.Б. Брашинский
относил клейма IV группы с Елизаветовского поселения ко времени не позднее сере-
дины III в. до н.э., возможно, даже первой трети столетия . В.И. Кац и Н.Ф. Федосеев
датируют синопские клейма III и IV групп с Елизаветовского поселения временем от
90-х до 60-х гг. III в. до н.э.14. Отметим, что подавляющее большинство клейм IV
группы из раскопок усадьбы надела 25 встречаются на Елизаветовском поселении.
Таким образом, верхней хронологической границей синопских клейм усадьбы явля-
ется время не позднее конца первой трети III в. до н.э..
ФАСОС. Три клейма этого центра относятся к V группе фасосских клейм (в
166
Выпуск VII
______________________________________________________Херсонесский сборник
легенде клейма: этникон, эмблема, одно имя) по классификации 10.Г. Виноградова.
Датируется группа временем после 340 г. до н.э. . По более подробной хронологиче-
ской классификации фасосских клейм М. Дебидура, группа датируется временем
около 300 г. до н.э. .
ГЕРАКЛ ЕЯ. Этот центр представлен единственным энглифическим клеймом на
горле амфоры. Легенда содержит одно имя: ' крило/краткск. Клеймо принадлежит к
IV группе (конец IV-первая треть III в. до н.э.) по хронологической классификации
И.Б. Брашинского .
Итак, керамические клейма из раскопок усадьбы надела 25 дают достаточно
узкие хронологические рамки жизни этого памятника. Усадьба возникла в конце IV
в. до н.э. и просуществовала до конца первой трети III в. до н.э..
Подтверждает полученную датировку и другая важная группа датирующего
материала—столовая чернолаковая керамика. Необходимо отметить, что большая
часть находок чернолаковой посуды на усадьбе— мелкие фрагменты, часто со следами
ремонта, почти отсутствуют целые формы. Все это создает впечатление, что при
раскопках найдено только то, что было оставлено на усадьбе за ненадобностью, а
лучшие образцы столовой посуды были вывезены. Это и другие подобные обстоятель-
ства подтверждают вывод С.Ф. Стржелецкого о том, что усадьба не погибла, а была
оставлена обитателями .
Среди находок чернолаковой посуды особенно много фрагментов канфаров с
каннелированным туловом и низкой ножкой в виде усеченного конуса с горизонталь-
ным ребром. Аналогичные аттические канфары широко известны, например, в Апол-
лонии 9, Севтополисе , Ольвии2 , где они датируются концом IV—первой полови-
ной III ^до н.э.. Часто встречаются фрагменты неглубоких мисок на кольцевом
поддоне и малень^х мисочек сотогнутым внутрь венчиком^ , которые датируются
концом IV в. до н.э. . Этим же временем датируются и фрагменты рыбных блюд .
Встречаются и фрагменты канфаров стиля "западного склона", датирующиеся концом
IV—первой половиной III в. до н.э.26.
Другие группы археологического материала на усадьбе хронологически, мало
информативны. Таким образом, можно уверенно полагать, что усадьба прекратила
существование около конца первой трети III в. до н.э.. Такая датировка хорошо
согласуется с современными представлениями о процессах, происходящих в Север-
ном Причерноморье в это время.
Открытия, главным образом, последних двух десятилетий, позволили отнести
время вторжения сарматских орд в Скифию не к концу III—началу II в. до н.э., как
считалось раньше27, а к концу первой трети III в. до н.э.2 . В пользу такой хроноло-
гической привязки этого события, повлекшего за собой радикальные перемены как в
подвижном мире номадов, так и в положении греческих государств региона, свиде-
тельствуют исследования большого числа как греческих, так и варварских памятни-
ков.
В пределах первой трети III в. до н.э. прекращают существование основные
центры степной Скифии—Елизаветовское поселение в дельте Дона и Каманское на
Нижнем Днепре29. Опустошению и разгрому подверглись все поселения ольвийской
аграрной периферии, многие сельские поселения Боспорского царства*56.
Не осталась в стороне от варварского нашествия и сельскохозяйственная терри-
тория Херсонесского государства. По мнению А.Н. Щеглова, в конце первой трети III
в. до н.э. погибли все херсонесские аграрные поселения в Северо-Западном Крьциу .
Изучение материалов раскопок усадьбы надела 25 и некоторых других усадеб*52 по-
зволяет прийти к выводу, что и на ближайшей хоре Херсонеса на Гераклейском
полуострове, по крайней мере, некоторые усадьбы в конце первой трети III в. до н.э.
прекращают существование. Однако, в отличие от памятников Северо-Западного
Крыма, они не погибают, а оставляются обитателями.
167
Херсонесский сборник
Выпуск VII
ПРИМЕЧАНИЕ
1. Стржелецкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического. Симферополь, 1961. с. 88-102.
2. Щеглов А.Н. Полис и хора. Симферополь, 1976. с. 59.
3. Послесловие А.Н. Щеглова к кн.: Брашинский И.Б. Методы исследования античной торговли.
Л.: Наука, 1984. с. 244.
4. 1OSPE, III.
5. Ахмеров Р.Б. Об астиномных клеймах эллинистического Херсонеса. //ВДИ. 1949. № 4. с. 99-
106.
6. Кац В.И. Типология и хронологическая классификация херсонесских магистратных клейм.
//ВДИ. 1985. № 1. с. 87-112.
7. В личной беседе В.И. Кац отметил, что, по всей видимости, клеймо астинома Матрия Агасикло-
ва следует скорее включить в состав предыдущей хронологической группы /2-А/.
8. Граков Б.Н. Древнегреческие керамические клейма с именами астиномов. М., 1928.
9. Граков Б.Н. Указ. соч. с. 133-136.
10. Брашинский И.Б. Экономические связи Синопы в IV-II вв. до н.э.// Античный город. М.,
1963. с. 133.; Василенко Б.А. К вопросу о датировке синопских клейм. //СА. 1971. №3. с. 247.;
Цехмистренко В.И. Синопские керамические клейма с именами гончарных мастеров. ИСК.
1960. № 3.
11. Шелов Д.Б. Керамические клейма изТанаиса Ш-1 вв. до н.э. М., 1975. с. 13.
12. Колесников А.Б. Керамические клейма из раскопок усадеб у Евпаторийского маяка. //ВДИ.
1985. № 2. с. 69.
13. Брашинский И.Б. Греческий керамический импорт на Нижнем Дону в V-III вв. до н.э. Л.,
1 980. с. 96.
14. Кац В.И., Федосеев Н.Ф. Керамические клейма "боспорского эмпория" на Елизаветовском го-
родище. //АМА. Вып. 6. с. 99.
15. Виноградов Ю.Г. Керамические клейма острова Фасос. //НЭ. 1972. № X. с. 35-36.
16. Debidour М. Reflexions sur Timbres amphorigues thasiens //BCH SuppL. V. - 1979 P. 269-312.
17. Брашинский И.Б. Вопросы хронологии керамических клейм и типологии развития амфор Ге-
раклеи Понтийской.// НЭ. 1985. № XIV. с. 14-16.
18. Стржелецкий С.Ф. Указ. соч. с. 100.
19. Иванов Т. Античная керамика от некрополя на Аполлонии.//Аполлония. София. 1963. с. 126.
20. Чичикова М. Антична керамика.// Севтополис. Т. I. София, 1984. с. 66-67.
21. Парович-Пешикан М. Некрополь Ольвии эллинистического времени. Киев, 1974. с. 77-78.
22. Agora XII, № 1035, 1040.
23. Agora XII, № 949.
24. Op. cit.
25. Agora XII, № 1073, 1075, 1076.
26. Thompson H.A. Two Centuries of Hellenistic Pottery //Hesperia. III.—1984—P. 335—Fig. 15.
27. Смирнов К.Ф. Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии. М., 1984. с.
66-67.
28. Щеглов А.Н. О греко-варварских взаимодействиях на периферии эллинистического мира.
Тбилиси, 1985. с. 188-191; Виноградов Ю.А., Марченко К.К. Северное Причерноморье в скиф-
скую эпоху. Опыт периодизации истории.//Киммерийцы и скифы. Кировоград, 1987. с. 39.
29. Греческий керамический импорт... с. 96.
30. Масленников А.А. Крымское Приазовье в античную эпоху.// ТД конф.: "Проблемы античной
культуры". Симферополь, 1988. с. 206-207.
31. Туровский Е.Я. Усадьба надела 46 на Гераклейском полуострове.//Тез. докл. конф. "Пробле-
мы исследования античного и средневекового Херсонеса". Севастополь, 1988. с. 116-117.
.-Мда*;
168
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Т.Н. ВЫСОТСКАЯ
К ВОПРОСУ О ГОНЧАРНОМ РЕМЕСЛЕ У ПОЗДНИХ СКИФОВ
Производство керамики в позднескифском государстве было одной из важней-
ших отраслей ремесла. Самые разнообразные формы лепной посуды встречаются на
каждом поселении. Вместе с тем вопрос о гончарном ремесле у поздних скифов, по
существу, продолжает оставаться открытым.
Уровень экономического развития царства скифов: производство большого ко-
личества товарного хлеба, широкие торговые связи, существование различных реме-
сел, освоение новых отраслей хозяйства позволяют предположить существование
развитого гончарного ремесла. Это как будто подкрепляется открытыми остатками
гончарных печей. На городище "Красное" близ Симферополя, существовал даже
целый производственный комплекс. К сожалению, раскопана всего одна печь рубежа
или I в. н^э. . Следы печей зафиксированы на пригородной территории Неаполя
скифского . В устье р. Бельбек Н. Печенкин обнаружил в разных местах остатки
обжигательных печей, связанных с близлежащим городищем3. Печи эллинистиче-
ского времени выявлены на городище Кульчук /Красный курган/ и на поселении
Тарпанчи Восточное в северо-западном Крыму4'
В 1951 г. во время разведочных работ на Усть-Альминском городище О.И.
Домбровским были также зафиксированы следы керамического производства5' Но
какая керамика обжигалась в этих печах, остается не вполне ясным. Исключение
составляют лишь печи Тарпанчи Восточное, продукция которых представлена фраг-
ментами полуобожженных лепных сосудов6. Однако находки на городищах грубой,
варварской гончарной посуды заставляют признать существование у скифов гончар-
ного ремесла.
В слое VI в. до н.э. Пантикапея найдена керамика негреческая по технологиче-
ским признакам /составу теста, способу обработки поверхности/. По мнению И.Т.
Кругликовой, производство такой посуды следует рассматривать лишь как стремле-
ние боспорских ремесленников приспособиться ко вкусам местного неселения и ис-
пользовать местные традиции в изготовлении сосудов7, а: нс. как туземную посуду,
выполненную по греческим образцам, как полагает А.Н. Щеглов6.
Исходя из этого, можно думать, что с гончарным кругом скифы познакомились
не раньше эллинистического времени, так как и'менйо в слоях Ш-П вв. до н.э. встре-
чается на поселениях скифская посуда, выполненная на кругу, но грубая по фактуре.
Однако представлена она единичными фрагментами. В частности, на городище Кер-
мен-Кыр найдены обломки грубых мисок9. К рубежу нашей эры количество подурной
керамики возрастает. Она встречается как в погребениях , так и на городищах1 . На
Неаполе скифском нам удалось выделить целую группу такой посуды, повторяющей
формы лепной или подражающей античным образцам. Это фрагменту кувшинов и
горшков, обломки разнообразных ручек, в том числе плоских и витых .
При раскопках печи у города Красное /Кермен-Кыр/ обнаружены скифские
гончарные сосуды с горизонтальными налепами, обломки черноглиняных горшков ,
однако лишь дальнейшие раскопки уникального комплекса, каким являются печи
Кермен-Кыра, дадут ответ на вопрос о том, какая посуда здесь обжигалась, и помогут
осветить сложную проблему социально-экономической значимости производящего
центра, каким, вероятно, было это городище.
На Усть-Альминском городище так же найдена скифская гончарная керамика.
Причем, ее можно подразделить на две группы: а) посуда, изготовленная из той же
формовочной массы, что и лепная, т.е. Из местной охристой жирной глины с различ-
169
Херсонесский сборник
Выпуск VII
Рис. 1. Гончарная керамика Усть-Альминского городища:
1—6 — Сосуды первой группы;
7 — Херсонесский кувшин;
8 — Сосуд второй группы с граффито.
170
Выпуск VII
_______________________________________________________Херсонесский сборник
ными отощителями. Ими служили, главным образом, речной песок /его фракции
достигали размеров 3-4 мм/, толченая ракушка и шамот /преимущественно красно-
лаковая керамика/; б) изделия из слоистой рыхлой, охристой глины с крупными
частицами пирита. Рассмотрим каждую из групп в отдельности.
К первой группе относится сравнительно небольшое количество, как правило,
миниатюрных сосудов, многие из которых, видимо, служили для ритуальных целей,
т.к., из-за размеров, утилитарного назначения иметь нс могли. Среди ь.<х миниатюр-
ные мисочки и чашечки /рис. 1-1-4/, миски с округлыми стенками /рис. 1-5/, тарелки
/рис. 1-6/. В отличие от лепной керамики, рассматриваемые сосуды имеют краснова-
тый обжиг и более плотную формовочную массу.
Ко второй группе принадлежат, главным образом, большие сосуды, подражаю-
щие по форме античным: кувшины, кухонная посуда, амфоры. К сожалению, целых
экземпляров собрать не удалось, но, судя по фрагментам, местные гончарные сосуды
отличаются от греческих, т.к. не выдерживают всех параметров стандартизации.
Сравним для примера кувшин херсонесского производства /такие сосуды довольно
часто встречаются на Усть-Альминском городище, в них иногда совершали погребе-
ния младенцев, рис. 1-7 / и подобный кувшин, также с плоской ручкой, изготовлен-
ный местным мастером. Последний отличается от херсонесского прежде всего общим
профилем: плечо плавно переходит к туловищу, тогда как у античного образца эта
линия составляет почти прямой угол.
Один из таких усть-альминских кувшинов /сохранилась верхняя часть/ пред-
ставляет особый интерес, т.к. на его плечиках процарапано граффито—две пятико-
нечные звезды, окружность и косой крест /в виде буквы X/. Такой же крест помещен
на ручке сосуда с внутренней стороны /рис. I -8/.
Перед нами несомненно солярные знаки. Некоторые исследователи полагают,
что первоначальная форма креста имитировала древнейшие орудия для добывания
огня и потому позднее превратилась в эмблему огня, а затем солнца, как огня
небесного 4’ Косые кресты считаются солнечно-огневыми знаками15. На нашем сосу-
де "в^троку" помещено четыре знака. У многих народов число четыре было священ-
ным . У скифо^как известно, таким числом было три. Отсюда триединое понимание
телесного мира . Число знаков, очевидно, в данном случае, имело какой-то иной
смысл. Мы полагаем, что в семантике данного граффито существенна одна деталь—
первый знак /если смотреть слева направо/ и третий изображены не полностью.
Вероятные всего это сделано преднамеренно, а нс по небрежности.
На нашем кувшине, подобно изображению на энеолитическом сосуде из Венг-
рии16, присутствуют так называемые знаки "активные и пассивные",'при этом один
ритмично сменяет другой.
Принимая во внимание солярную символику знаков, можно предположить, что
они были календарными, связанными с четырьмя временами года и каждый из них
отождествлялся с определенным периодом года. Концепция четырех сторон света уже
была присуща раннескифскому пониманию мира . Здесь она нашла, по-видимому,
новое воплощение.
Знак первый, пассивный—не полностью изображенная звезда—зима, звезда с
пятью лучами—знак активный—весна, время посева, неполный круг—знак пассив-
ный—лето, косой крест—знак активный—осень, время сбора урожая. Пятый знак-
косой крест под ручкой, помещен отдельно, видимо, потому, чтокданному сочетанию
неймел прямого отношения, подчеркивал солярную символику изображений, кото-
рые вместе с тем, как говорят этнографические данные, осуществляли охранные
функции20. Причем, последние зависели от предмета, на котором знаки помещены.
К перечню гончарных сосудов Усть-Альмы надо добавить еще один. Он, как нам
представляется, прямо указывает на существование у местных жителей гончарного
круга. Мы имеем в виду светильник в форме чашечки на ножке из склепа №120/рис.
2/. Чашечка выполнена на гончарном круге, а ножка вылеплена от руки и обе части
в сыром виде, до обжига, соединены. Светильник датируется 1 в. н.э.. По форме он
подражает сосудам, изготовленным в Херсонесе .
171
Херсонесский сборник
Выпуск VII
Рис. 2. Светлоглиняный светильник
В целом находки скифской гончарной керамики единичны, но несмотря на это,
они дали основание Т.Н. Троицкой в свое время считать, что посуда, имитирующая
греческую, является "подтверждением наличия v скифов развитого гончарного ремес-
ла"22’ Эту точку зрения разделял П.Н. Шульц . О.Д. Дашевская придерживается
противоположного мнения, она полагает, что единичные находки грубой гончарной
керамики в Неаполе и на других городищах позволяю^ ограничиться предположени-
ем о зачатках гончарного ремесла у поздних скифов . Материалы, накопленные за
последние десятилетия подкрепляют эту позицию.
Вполне закономерен в этой связи вопрос—почему у поздних скифов с их градо-
строительством, политической организацией, мощным экономическим потенциалом,
самобытной культурой не было развитого гончарного ремесла, тогда как у соседних
народов, стоящих на близком или даже более низком уровне социально-экономиче-
ского развития, в частности, у черняховцев, мы видим другую картину: местная
гончарная посуда повсеместно превалирует над лепной, например, 32 и 68 процентов
в восточной Подолии , в других местах гончарной керамики еще больше26'
Ответ, как нам кажется, может быть только один—скифы покупали в большом
количестве столовую посуду у греков, тогда как черняховцы производили свою. На
поселениях Поднестровья и Подунавья обломки античных амфор составляют 1-15
процентов, а фрагменты краснолаковых сосудов вообще единичны27.
Скифам же, очевидно, было проще и дешевле покупать посуду, чем налаживать
свое ремесло. В этом отношении, как нам представляется, примечательно, что боль-
шинство найденных фрагментов скифской гончарной керамики датируется рубежом
нашей эры или первым веком н.э., а в более позднее время она почти совсем исчезает.
Вполне вероятно, что увеличение количества местной гончарной посуды связано с
подъемом и экономическим расцветом скифского государства на рубеже и в первом
веке н.э..
Однако все возрастающее количество керамики, производимой в это же время
в античных городах Северного Причерноморья и, видимо, ее сравнительно низкая
стоимость, делали невыгодным дальнейшее развитие и совершенствование собствен-
ного гончарного ремесла.
172
Выпуск VII____________________________________________Херсонесский сборник
Покупали столовую посуду в различных городах: поселения, расположенные
близ Херсонеса—в этом городе, жители западной Таврики—торговали с Херсонесом
и Ольвией, в центральный Крым привозили товары из Боспора, Херсонеса и Ольвии.
Резюмируя сказанное, подчеркнем значение для скифов торговых связей с
греками. Ибо они были мощным импульсом для развития экономики и социальной
сферы царства скифов и могли способствовать развитию одних отраслей хозяйства и
тормозить другие.
ПРИМЕЧАНИЯ
!. Дашевская О.Д. Скифское городище "Красное" /Кермен-Кыр/ //КСИММК. 1957. Вып. 70. с.
114; Домбровский О.И. Керамическая печь на скифском городище "Красное" //История и архео-
логия Древнего Крыма. К., 1957 - С. 200.
2. Высотская Т.Н. Неаполь—столица государства поздних скифов. Киев: Наук, думка. 1979. с.
98, рис. 32.
3. Печенкин Н.М. Раскопки в окрестностях Севастополя //ИТУЛК. 1905. с. 34-37.
4. Щеглов А.Н. Из истории керамического производства в поселениях северо-западного Крыма
//КСИА. 1973. Вып. 133, с.16.
5. Домбровский О.И. Ук. соч., с. 209.
6. Щеглов А.Н. Ук. соч., с. 15.
7. Кругликова И. Г. О местной керамике Пантикапея и ее значении для изучения состава населе-
ния этого города //МИЛ. 1954. JN 33, с. 84.
8. Щеглов А.Н. Ук. соч., с. 12.
9. Дашевская О.Д. Ук. соч., с. 112, 113.
10. Троицкая Т.Н. Скифские курганы Крыма //Изв. Крым. отд. Географического общества. Сим-
ферополь., 1951.- Вып. I.- С. 92. Ее же. Находки из скифских курганов Крыма //История и архе-
ология Древнего Крыма. К., 1957.- С. 189.
11. Шульц П.Н. Исследования Неаполя скифского (1945-1950 гг.)// История и археология Древ-
него Крыма. К., 1957-С. 79.
12. Высотская Т.Н. Ук. соч., с. 112, 113.
13. Троицкая Т.Н. Находки из скифских..., с. 189; Шульц П.Н. Ук. соч., с. 79 и сл.
14. Даркевич В.П. Символы небесных светил в орнаментике древней Руси //СА. 1960. N 4. с. 58.
15. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981. с. 320.
16. Даркевич В.П. Ук. соч., с. 59.
17. Раевский Д.С. Очерки идеологии скифо-сакских племен. М.: Наука. 1977. с. 63.
18. Рыбаков Б.А. Ук. соч., с. 326.
19. Раевский Д.С. Очерки, с. 84.
20. Даркевич В.П. Ук. соч., с. 64.
21. Зубарь В.М. Некрополь Херсонеса Таврического 1-V вв. н.э. Киев: Наук*. думка. 1982, с. 68;
Кадеев В.И. Очерки истории экономики Херсонеса в I-IV вв. н.э. Харьков, 1;13д-вд.ХГу, 1970. с.
90.
22. Троицкая Т.Н. Находки из скифских..., с. 92.
23. Шульц П.Н. Ук. соч., с. 79 и сл.
24. Дашевская О.Д. Лепная керамика Неаполя й других скифских городищ Крыма //МИЛ. 1958.
N 64. с. 249.
25. Кравченко Н.М. Косановский могильник (по материалам раскопок В.П. Петрова и Н.М. Крав-
ченко в 1961-1964 гг.) //История и археология Юго-Западных областей СССР начала нашей
эры. М.: Наука. 1964. С\ 1ОЗ.\
26. Брайческий М.10. Ромашки //МИА. I960. N 82. с. 146.
27. Рикман Э.А. Этническая история населения Поднепровья и прилегающего Придунавья в пер-
вые века нашей йры. М.: Наука. 1975. с. 215, 220.
173
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Л. В. СЕ ДИ КО В А
КОМПЛЕКС НАХОДОК ПОЗДНЕАНТИЧНОГО ВРЕМЕНИ
ИЗ ЦИСТЕРНЫ В VI КВАРТАЛЕ ХЕРСОНЕСА
Уникальность Херсонеса Таврического заключается в том, что здесь представ-
лены памятники всех периодов непрерывной жизни города в течение почти двух
тысячелетий. Среди многообразия археологических памятников наименее изученны-
ми являются сооружения и слои, относящиеся к первым векам нашей эры.
Введение в научный оборот новых находок, пусть не всегда выразительных,
важно для получения реальной картины жизни позднеантичного Херсонеса. Матери-
ал, рассматриваемый в работе, происходит из археологического комплекса IV—нача-
ла V века н.э., число которых в Херсонесе невелико, и дает возможность для уточне-
ния относительной хронологии отдельных групп материала.
В 1985 году при раскопках VI квартала северо-восточного района Херсонеса
М.И. Золотаревым была открыта круглая, вырубленная в скале цистерна глубиной
1,95 м, диаметром 1,35 м . Цистерна цилиндрической формы, слегка суженная к
горлу. Обрамление горловины не сохранилось.
Весь комплекс находок делится на две группы—керамика (амфоры и краснола-
ковая столовая посуда) и стеклянные изделия. 90 процентов тарной керамики состав-
ляют фрагменты светлоглиняных амфор двух типов.
Первый тип—амфоры с высоким узким горлом, имеющие венчик в виде полу ва-
лика. Ручки профилированы двумя или более глубокими бороздками. Ножка в виде
широкого поддона, напоминающего дно кувшина (рис. 1,2).
Рис. I. Фрагменты амфор первых веков н.э. из цистерны.
Второй тип—(амфоры с двуствольными ручками, широким, слегка раздутым
горлом и ножкой, по форме напоминающей желудь (рис. 1,1). Оба типа были широко
175
Херсонесский сборник___________________________________________Выпуск VII
распространены в I в. до н.э.—I в. н.э. в Северном Причерноморье (Херсонес, Боспор,
Ольвия), в Нижнем Подонье, Нижнем Поднепровье ‘Центр изготовления этих ам-
фор локализуется в Малой Азии, возможно, в Синопе .
Несколько доньев принадлежало амфорам из розоватой глины, с острой ножкой,
которые известны по находкам в Херсонесе и его округе, в Западном Причерноморье,
относящимся к IV в.н.э.4 (рис. 1,3).
Рис. 2. Краснолаковая керамика из цистерны.
176
Выпуск.УЦ______________________________________________Херсонесский сборник
Небольшое количество стенок и нижняя часть тулова из ярко-оранжевой круп-
нозернистой глины с белыми включениями относятся к амфорам с коническим дном
(рис. 1,4). По характеру глины амфоры могут быть отнесены к херсонесскому произ-
водству.
Незначительное количество обломков принадлежит кувшинам разных типов.
Это кувшины с воронкообразным горлом, заканчивающимся горизонтально отогну-
тым венчиком, ниже которого прикреплены две овальные ручки с продольным высту-
пом посередине (рис. 2,5). Тонкое красное покрытие напоминает лак. Сосуды близки
кувшинам херсонесского производства из комплексов I—начала 11 вв. н.э. в могиль-
нике Бельбек IV3.
Единственный целый кувшин имеет шаровидное тулово, короткое цилиндриче-
ское горло и маленькие петлевидные ручки (рис. 2, 1). По горлу у ручек, проходят два
неглубоких желобка, такой же желобок находится на плечах сосуда. Верхняя часть
кувшина на 3/4 покрыта матовым красным лаком с бурыми подтеками. Лак положен
по ангобу. Глина довольно высокого качества, мелкозернистая, в изломе черепка
встречаются известняковые частицы, характерные для херсонесской глины. Близкие
по типу кувшины открыты в могильнике у совхоза "Севастопольский", однако, каче-
ство их изготовления значительно ниже, что позволяет отнести наш сосуд к продук-
ции херсонесской мастерской более раннего времени, возможно II—III вв. н.э..
Хронологически самыми поздними являются фрагменты кувшинов из стветло-
коричневой глины с воронкообразным горлом, плавно переходящим в рифленое ту-
лово (рис. 2,3). (Стр. 3). Эти сосуды хорошо известны в Херсонесе по материалам
некрополя и датируются III—IV вв. н.э.6.
Рис. 3. Краснолаковый кувшин из цистерны.
177
Херсонесский сборник___________________________________________Выпуск VII
К группе кувшинов примыкают два типа ойнохой. К первому относятся ойно-
хойи с коротким горлом, плавно переходя1 дим в бочкообразное тулово. Овальная в
сечении ручка прикреплена к венчику, лак густой, ярко-оранжевый (рис. 2,2). (Стр.
3). Ойнохойи второго типа имеют узкое горло высотой 5-6 см. Тулово у них обычно
шаровидное (рис. 2,4). Эти ойнохойи встречаются в слоях I—II вв. н.э. во многих
регионах Северного Причерноморья'.
Столовая краснолаковая посуда хорошо различается по центрам производства.
В основном, это продукция мастерских Самоса и Пергама, основных поставщиков в
Херсонес краснолаковой керамики в I в. н.э.8. Самосская посуда представлена круп-
ными фрагментами тарелок, изготовленных из слоистой глины с большим содержа-
нием частиц слюды. Большая часть тарелок имеет плоское дно и невысокий бортик,
профилированный двумя бороздками. Три экземпляра—на низкой подставке в виде
выступа (рис. 2,9,10). Один сосуд заслуживает особого внимания. Это небольшая
целая тарелочка диаметром 8,5 см с вертикальным бортиком и плоским дном, имею-
щим небольшой выступ по краям (рис. 2,10). Лак густой, блестящий, внутри оранже-
вый, снаружи розовый. На дне тарелки оттиснуто клеймо в рамке ПО0ОУ , с наруж-
ной стороны—граффити СамоЬская посуда с упомянутым клеймом не-
редко встречается в Херсонесе и датируется первой четвертью I в. н.э. . Особый
интерес представляет весьма разнообразный оттеночный колорит цветовой гаммы
лакового покрытия. Он колеблется от ярко-оранжевого до бело-розового. Объяснение
такого многообразия оттенков кроется, на наш взгляд, в технологии обжига. Посуда
с таким покрытием очень хорошо выделяется среди самосской продукции нашего
комплекса. Можно предположить, что эта группа керамики происходит из одной
мастерской о. Самос первой четверти I в.н.э..
Краснолаковая посуда пергамского производства более разнообразна. Это та-
релки с отвесным бортиком и косыми стенками на низкой кольцевой подставке.
Стенки тонкие, четкого профиля, на дне—врезная окружность. Лак густой, темный,
покрывает сосуд с внешней стороны не полностью (рис. 2,7). Форма тарелок имеет
аналогии среди находок в Чандарли10 Т.Н. Книпович датирует подобные сосуду
второй половиной I в. н.э. . К этой датировке присоединяется и Л.Ф. Силантьева .
Найдена целая глубокая чаша с горизонтально срезанным венчиком, округлы-
ми стенками на кольцевой подставке, полностью покрытая густым темным лаком
(рис. 2,13). Качество лака и форма сосуда позволяют отнести его к I в. н..э..
При раскопках встречено несколько крупных фрагментов чашек с вертикаль-
ным бортиком и округлыми стенками (рис. 2,12, 14). Бортик профилирован борозд-
ками. На одном сосуде сохранились выпуклые ручки-налепы. Подобная посуда хоро-
шо известна в Северном Причерноморье для первой половины I н.э. и происходит
из Ольвии, Боспора, Нижнего Дона 3’ Наши сосуды по форме абсолютно идентичны,
но поскольку лак не полностью покрывает' тулово, они могут быть отнесены, по
нашему предположению, ко времени не ранее конца I в. н.э..
К пергамскому кругу, по-видимому, принадлежат и сосуды с орнаментом бар-
ботина. Это кубок с выпуклыми стенками, отделенными от бортика острым ребром
(рис. 2,15). Нижняя и внутренняя части сосуда имеют темное, почти черное покры-
тие, а бортик с барботином—темно-красное. Орнамент барботина и на горшочках с
округлым туловом и венчиком в виде профилированного полувалика. Цвет лакового
покрытия колеблется от ярко-оранжевого до бурого (рис. 2,16). Сосуды с орнаментом
барботина хронологически также не выходят за пределы I в. н.э..
В пергамскую группу можно включить и донышко сосуда на кольцевой подстав-
ке, с двух сторон которого имеются граффити (рис. 2,11), являвшиеся, видимо,
магическими знаками 1 .
Краснолаковая посуда представлена и более поздними образцами. Это фрагмен-
ты кубка с прямыми стенками и заостренным краем. На стенках—ряды вертикальных
и горизонтальных удлиненных насечек. Под венчиком—треугольный налеп, видимо,
являвшийся подобием ручки (рис. 2. 17). Невысокое качество глины, очень жидкий
лак, шероховатая поверхность черепка позволяют отнести сосуд не ранее, чем к
178
Выпуск VII
т -----—' —— _________________________________ууурпжвл.
DmLHL3’’ Этим же временем датируются миски с округлыми стенками и загиу-
гппмчпнЛ Р краями (рис- 2’ 20, 21). В III—начале IV вв. бытовали широкие блюда с
0Т0ГНУТЬ,м б°РТИК0М <Рис. 2, 19). В Северном Причерноморье такие
rvfсосудов известны в Ольвии, на Боспоре, в Херсонесе и Танаисе. Здесь же в
, п |'о\ Оыли Распространены и широкие блюда с толстыми косыми стенками
(рис. z, 1о) .
омимо керамики в засыпи цистерны найдены фрагменты стеклянных сосудов,
аи ольшее количество из них—стаканы с вытянутым туловом и слегка отогнутым
нео раоотанным краем. Подставка широкая, плоская, выступающая внутри в виде
полушария. На тулове в верхней части гравированные линии. Стекло прозрачное,
голуоого цвета (рис. 4, 1). Разновидностями сосудов с гравированными линиями
(рис^^ з“ б63 подставки’ имеющие вытянутые и шаровидные пропорции
Рис. 4. Стеклянные сосуды из цистерны.
Два фрагмента доньев принадлежали пиалам, изготовленным в форме. Первая,
так называемая "rippenschale", имела округлое дно, стенки со Слегка выпуклыми
каннелюрами (рис. 4, 7). У второго сосуда дно снаружи вогнуто тремя концентриче-
скими окружностями, стенки с густыми мелкими каннелюрами (рис. 4, 6). Стекло
всех приведенных выше сосудов абсолютно идентично. Время—вторая половина I в.
н.э., места находок в Северном Причерноморье—Пантикапей, Кепы, Ольвия, Херсо-
нес, Юго-Западный Крым, а для остальной территории—многочисленные пункты как
в восточных, так и в западных провинциях Римской империи .
Найден единственный щочти целый стеклянный бальзамарий с шаровидным
туловом, невысоким горлом и загнутым внутрь краем (4,4). На Боспоре подобные
флаконы встречаются в слоях конца I—начала II вв. н.э. .
В группе стеклянных сосудов большой интерес представляет кружка, у которой
у трачена лишь донная часть. Тулово конусовидное, со слегка выпуклыми стенками и
сильно отогнутым наружу, обработанным краем. Диаметр устья 13 см. Ручка плоская,
в виде ушка, тулово в средней части обвито тонкой стеклянной нитью. Стекло тонкое
светло-оливкового цвета (рис. 4, 5). Близкие аналогии можно найти не только в
Северном Причерноморье, но и в Западно-Понтийском регионе, а также в Италии и
западных римских провинциях 8' Датируются сосуды второй половиной I в. н.э..
Два типа стаканов принадлежат более поздним образцам. Первый тип представ-
лен доньями стаканов на кольцевой подставке диаметром 3-4 см из оливкового стек-
ла , второй—стенками сосудов с каплями синего стекла (рис. 4, 8, 9, 10). Оба
варианта датируются IV—началом V в. н.э.20 и широко известны в Северном Причер-
179
Херсонесский сборник_____________________________________________Выпуск VII
номорье. Многочисленные их находки в округе Херсонеса (могильник у совхоза
"Севастопольский", могильники Бельбекской долины, Харакс), а также драмом го-
роде позволяют предположительно говорить о херсонесском производстве .
Таким образом, находки из цистерны по месту производства можно разделить
на три группы. Эти изделия местного производства (26%), предметы импорта из
Малой Азии (62 %) и привозные вещи, изготовленные в мастерских неизвестных нам
центров (12 процентов). Основная часть публикуемого материала является продук-
цией малоазийских мастерских, что не противоречит мнению рядг^сследователей о
малоазийской торговой ориентации Херсонеса в первых веках н.э. .
Хронологически находки из цистерны можно четко разделить на две группы—
первая группа датируется I—началом II вв. н.э. (70 % находок) и вторая III—началом
V вв. н.э.) (30 % находок). При раскопках было прослежено, что весь материал в
засыпи перемешан: часть фрагментов одного сосуда была найдена у дна цистерны, а
склеивающаяся с ним другая—ближе к ее горловине. Обломки сосудов двух выделен-
ных нами групп были найдены и на дне, и у горла цистерны, что свидетельствует о
единовременной засыпи ее не ранее начала V в. н.э..
Цистерна, из которой происходил рассматриваемый материал, размещена в
квартале, раскопанном Р.Х. Лепером в 1908 г. Позднесредневековой застройкой
уничтожены более ранние комплексы, в связи с чем нет возможности сделать архи-
тектурную привязку цистерны. Вместе с тем, несомненный интерес представляет
хронологический диапазон представленного в нем материала, ограниченный рамка-
ми I—V вв.. Последнее дает основание предполагать обширные планировочные рабо-
ты в раннесредневековое время в пределах VI квартала северо-восточного района
Херсонеса.
ПРИМЕЧАНИЯ
I. Золотарев М.И. Отчет о раскопках в северо-восточном районе Херсонеса в 1985 г. //Архив
ХГИАЗ. Д. № 2637, Л. 11. Автор выражает благодарность М.И. Золотареву за предоставленный
для публикации материал.
2. Внуков С.Ю. Светлоглиняные амфоры городища Чайка близ Евпатории. //Вестник Московско-
го университета. Серия 8. История. 1984. № 6. С. 59; Кадеев В.И. Очерки истории экономики
Херсонеса в I—IV вв. н.э. Харьков, 1970. с. 131-132; Магомедов Б.В. Черняховская культура Севе-
ро-Западного Причерноморья. Киев. 1987. с. 82; Бураков А.В. Козырское городище рубежа пер-
вых столетий нашей эры. Киев. 1976. с. 65-67.
3. Шелов Д.Б. Узкогорлые светлоглиняные амфоры первых веков нашей эры. Классификация и
хронология.//КСИА АН СССР. 1978. JN 156. с. 20; Каменецкий И.С. Светлоглиняные амфоры с
Нижне-Гниловского городища.//КСИА АН СССР, 1963. № 94. с. 35-36; Кадеев В.И. Очерки ис-
тории экономики... с. 132.
4. Мыц В.Л. Могильник III—V вв. н.э. на склоне Чатырдага.// Материалы к этнической истории
Крыма. Киев. 1987. с. 154; Белов Г.Д. Стеклоделательная мастерская в Херсонесе.// КСИА АН
СССР. 1969. Вып. 115. с. 80-84.
5. Гущина И.И. Население сарматского врёмени в долцйе реки Бельбек в Крыму (по материалам мо-
гильников).//Археологические исследования на fore восточной Европы. М. 1974. с. 36. Рис. IX, 14.
6. Зубарь В.М. Некрополь Херсонесй Таврического I—IV вв. н.э. Киев. 1982. с. 73.
7. Арсеньева Т.М. Могильник у дер. Новоотрадное. //МИА. 1970. № 155. Табл. 18; Корпусова
В.Н. Некрополь Зол6тое\|Сцев. 1983. с. 44. Рис. 11,13.
8. Кадеев В.И. Очерки истории экономики..., с. 132.
9. Кадеев В.И. Там же. с. 133.
10. Loeschke S. Sigillata—Topfererein in Tschandarli // Ath. Mitt. 1912, XXXVII, Taf. XXVIII.
Ml. Книпович Т.Н. Краснолаковая керамика первых веков н.э. из раскопок Боспорской экспеди-
ции 1935-1940 гг.//МИА, 1952. № 25. с. 298-299.
12. Силантьева Л.Ф. Краснолаковая керамика из раскопок Илаpart. //МИА. 1958. № 85, с. 284-
285.
13. Касяненко В.М. Краснолаковая керамика из некрополя Кобякова городища. //СА, 1980. N? 3.
с. 220; Книпович Т.Н. Краснолоковая керамика... с. 299; Бураков А.В. Козырское городище... с.
95.
14. Соломоник Э.И. Граффити с хоры Херсонеса. Киев. 1984. с. 19.
15. Беляев С.А. Краснолаковая керамика Херсонеса IV—VI вв. //АИКСП. с. 32; Арсеньева Т.М.
Краснолаковая керамика изТанаиса конца IV—начала V в. н.э. //КСИА. 1981. № 168. с. 45; Ма-
гомедов Б.В. Черняховская культура... с. 83.
16. Сорокина Н.П. Античные стеклянные сосуды из раскопок некрополя Боспорского города Ке-
пы на Таманском полуострове. // Античный мир и археология. 1977. Вып. 3. Саратов, с. 136;
180
Выпуск VII
------------------------ —_________________________________Херсонесский сборник
мот Кпм*м?-----------Стеклянные изделия из могильников первых веков н.э. Юго-Запад-
н1 11 I? °РИЯ И культУ1>а Евразии по археологическим данным. М. 1980. с. 183; Сороки-
на шо.1лмт1Т раскопок Пантикапея. //МИА. 1962. jN ЮЗ. с. 214; Сорокина Н.П. К вопросу
Восточной Роп^ Сх43т^суд^рств Северного Причерноморья в первом веке н.э. // Древности
ра //Труды ГЭ "т 13 ^55° 158^ КуНИ'*а " Сорокина Н.П. Стеклянные бальзамарии Боспо-
17. Кунина Н.З., Сорокина Н.П. Стеклянныебальзамарии... с. 171.
18. Uucovala М. Vase antice de sticla Tomis. Constanta, 1968.1’. 49.
i nfnV?]aJ^’ ^ra<^11*' elenistice in materialele funerare de epoca Romana limpurie la Tomis. Pontica.
1969. II. Constanta. P. 325. Fig. 41.
19. Сорокина Н.П., Гущина И.И. Стеклянные изделия из могильников... с. 182; Рыж ов С.Г. Ке-
рамический комплекс III—IV вв. н.э. из северо-восточного района Херсонеса. //Античная культу-
ра Северной) Причерноморья в первые века н.э. Киев. 1986. с. 137-138.
20. Сорокина Н.П. Стеклянные сосуды IV—V вв. н.э. в хронологии Цебельдинских могильников.
//КСИА АН СССР. 1979. № 157. с. 60.
21. Она же. О стеклянных сосудах с каплями синего стекла из Причерноморья. //СА. 1971. N® 4.
с. 86; Она же. Стеклянные сосуды из могильников Харакса.// Кавказ и Восточная Европа в древ-
ности. М. 1973. с. 183. \\
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Л.А. ГОЛОФАСТ
СТЕКЛЯННЫЕ БРАСЛЕТЫ IH-IV ВВ. ИЗ РАСКОПОК ХЕРСОНЕСА
мпт iP? поло®ине HI-IV вв. н.э. в античном мире широко распространилась
с янные бр«1слеты, имитировавшие чрезвычайно популярные в то время
укр шения из различных минералов. В это же время они появляются и в Херсонесе,
отчетах .к. Косцюшко-Валюжинича о раскопках некрополя неоднократно упоми-
наются находки стеклянных браслетов "без признаков соединения концов" в погребе-
ниях 1-1V вр. Н.Э..В качестве примера можно привести браслеты, обнаруженные в
гробнице 313 и390 ,два 'рубчатых" браслета из катакомб 6693 и 903 , пять браслетов
из синего стекла, найденные в катакомбах 21585 и 23546. Из катакомбы 401 происхо-
дит браслет из синего стекла "с белыми и желтыми глазками сверху" . К сожалению,
краткие описания большинства изделий в отчетах К.К. Косцюшко-Валюжинича не
дают возможности определить их наличие в фондах Херсонесского заповедника.
Более подробно описанные экземпляры из синего стекла и так называемые "рубчатые"
браслеты 'без признаков соединения концов" в коллекции исследователя не обнару-
жены.
В 1911 году Р.Х. Лепером в склепе 65 был найден плосковыпуклый браслет из
черного непрозрачного стекла без следов спайки концов. . Из инвентаря склепа в
фондах сохранились лишь некоторые вещи. Среди них—кубок с вытянутым корпу-
сом, небольшой петлевидной ручкой и вертикальным, слегка отогнутым наружу
венчиком. Тулово сосуда, покрытое бурым лаком, украшено линейным орнаментом,
выполненным белой краской. Такие кубки были широко распространены в различных
районах античного мира во 11-111 вв. н.э. Сохранились и два бронзовых круглопрово-
лочных браслета, один с загнутыми в виде крючка концами, другой с концами,
загнутыми в виде крючка и петельки. На дужках обоих браслетов сохранились остат-
ки проволочной спиральной обмотки. Подобные браслеты встречаются в погребениях
IV—начала V вв. н.э. и На одной из полок вместе со стеклянным браслетом был найден
кувшинчик с округлым грушевидным корпусом, плавно сужающимся и переходящим
в горло, с отогнутым наружу венчиком. Ручка небольшая, петлевидная. Тулоц^
покрыто темно-красным тусклым лаком. Датируются подобные сосуды I-III вв. н.э.
Там же обнаружен светильник северо-причерноморского варианта римского типа
1П—начала IV вв. 2 и монета Феодосия I (379-395). Таким образом, на основании
анализа инвентаря, можно заключить, что склеп использовался на протяжении II-IV
вв. н.э.. Найденный там браслетг-пока единственный, имеющийся в нашем распоря-
жении позднеантичный стеклянный браслет, происходящий из датируемого археоло-
гического комплекса.
Представляет интерес небольшая группа браслетов III-IV вв., которую удалось
выделить в коллекциях К.К. Косцюшко-Валюжинича и Р.Х. Лепера, благодаря не-
давно опубликованной работе М. Спейера "Стеклянные браслеты Палестины", в
которой разработана их типология, хронология, определен ареал распространения и
район производства. В соответствии со схемой М. Спейера в указанной группе удалось
выделить несколько типов.
Монохромные, неорнаментированные, круглые в сечении браслеты (тип Ai по
М. Спейсру) исследователь датирует III в. н.э. по двум фрагментам из погребения в
Аммане. В фондах Херсонесского заповедника выявлен один браслет данного т^па,
сделанный из черного непрозрачного стекла, без признаков соединения концов.
Браслеты монохромные, неорнаментированные, полукруглые в сечении (тип 7^
подтип "а" по М. Спейеру) были широко распространены с III до начала VII вв. н.э.
183
Херсонесский сборник______________________________—-------Выпуск VII
Три браслета без следов спайки из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича
сделаны из черного непрозрачного стекла, что позволяет отнести их к III—началу IV
вв. н.э., когда были распространены стеклянные украшения, имитирующие модные в
то время гагатовые.1
Рис. 1. Стеклянные браслеты III-IV вв. из раскопок Херсонеса.
Браслеты с аккуратным, слегка изогнутым вертикальным рифлением (тип Вг
подтип "а" и "b" по М. Спейеру) происходит из комплексов Ш-IV вв.19 В фондах
Херсонесского заповедника удалось выявить пять фрагментов браслетов данного ти-
па. Три из них, из черного непрозрачного стекла, происходят из раскопок К.К.
Косцюшко-Валюжинича (рис. 1 а, б)20, один, также черный, найден Р.Х. Лепером вне
комплекса (рис. 1 в)2 и еще один, из зеленого, полупрозрачного стекла, происходит
из ямы, открытой Р.Х. Лепером в 1912 году (рис. 1 г)22’ Материал из ямы, включаю-
щий помимо браслета, светильник с рубчиками, втульчатый, трехлопастный нако-
нечник стрелы и монеты Грациана, Анастасия I и Юстиниана I, не противоречат
датировке браслета, предложенной М.Спейером. Кроме того, цвет изделия дает осно-
вания для уточнения даты его производства. Браслеты из полупрозрачного стекла,
окрашенного в коричневый, зеленый и синий цвета, входят в обиход во второй поло-
вине IV в.2
В херсонесской коллекции выделен также фрагмент браслета с диагональным,
сильно выраженным рифлением (тип Вз подтип "b" по М. Спейеру), сделанный из
черщ>го непрозрачного стекла (рис. 1 д). М. Спейер датирует этот тип III-IV вв.
Морфологические признаки браслетов описанной группы лишают химический
состав стекла решающей роли в определении их датировки и происхождения. Подо-
бные изделия находят только в позднеантичных комплексах. Что же касается ареала
их распространения, то он довольное обширен и включает не только Палестину, но и
все Восточное Средиземноморье, прилегающие к нему районы, а отдельные экземп-
ляры найдены даже в некоторых центрах Западной Европы. Однако, судя по количе-
ству находок, именно в Палестине они были особенно популярны и отличались боль-
шим разнообразием. И хотя там до сих пор не найдено ни одной мастерской по их
184
Выпуск VII____________________________________________________Херсонесский сборник
производству, можно предположить, по мнению М. Спейера, что браслеты произво-
дились именно в Палестине, скорее всего, одновременно в нескольких центрах. Одним
из наиболее вероятных автор называет Иерусалим.26
Как известно, в IIl-iV вв. н.э. торговля Херсонеса с сирийско-палестинским
районом, одним из наиболее активных торговых партнеров города античного време-
ни, достигла наивысшего подъема. 7 Это выразилось в увеличении "притока в Херсо-
нес стеклянных изделий из мастерских Сирии и Палестины", 8 представленных раз-
нообразной посудой, бальзамариями, сосудами культового характера, а также све-
тильников и, по всей видимости, благовоний, мазей, косметических средств, краси-
телей. Выделенная группа браслетов позволяет расширить ассортимент товаров,
ввозимых в город из указанного региона.
ПРИМЕЧАНИЯ
I. ОАКза 1882г. СПб., 1894. с. 119.
2. ОАК за 1893 г. СПб., 1895. с. 68.
3. ОАК за 1896 г. СПб., 1898, с. 184.
4. ОАК за 1897 г. СПб., 1899. с. 120.
5. Косцюшко-Валюжинич К.К. Извлечение из отчета о раскопках Херсонеса в 1907 Г.//ИАК.
вып. 42. СПб., 1911. с. 6,8.
6. Там же, с. 69.
7. ОАК за 1893 г. СПб., 1895. с. 70.
8. ХГИАЗ, инв. № 3146. Диаметр—77 мм, ширина—6-9 мм, толщина—5 мм.
9. Зубарь В.М., Сорочан C.G. Новый погребальный комплекс П-1 V вв. н.э. и экономическое разви-
тие Херсонеса. //Античная культура Северного Причерноморья в первые века нашей эры. Киев.
1986. с. 105.
10. Арсеньева Т.М. Могильник у деревни Ново-Отрадное. //МИА, 155. Москва, 1970, с. 139, табл.
9, 15; Она же, Некрополь Танаиса. М., 1977, с. 42, таб. XXXIII.
11. Зубарь В.М. Некрополь Херсонеса Таврического I-1V вв. н.э. Киев, 1982. с. 7,0„йи0. 46.
12. Зубарь В.М., Сорочан С.Б. Указ, соч., с. 113, рис. 6,3.
13. Spaer М. The Pre-Islamic Glass Bracelets of Palestine.—JGS, vol. 30, 1988.
14. Spaer M. Op. cit., p. 54.
15. ХГИАЗ, инв. № 5985. Диаметр—54 мм, толщина—9 мм.\ у
16. Spaer М. Op. cit. р. 55.
17. ХГИАЗ, инв. № 5985. Диаметр—48,48-и 62 кмХтолЩиж^— 7,8 и 7 мм.
18. Spaer М. Op. cit., р. 52. ! ; >
19. Spaer М. Op. cit., р. 55-56. \ \ \
20. ХГИАЗ, инв. № НВФ 738. Ширийа—6/5, 9 и 12,5 мм, толщина—5,4 4 и 5,5 мм.
21. ХГИАЗ, инв. № 32836. Ширина—9,5 мм, толщина—5 мм.
22. ХГИАЗ, инв. № 32550. Ширина—11,5 мм, толщина—5-7 мм.
23. ХГИАЗ, инв. № ЫВ<1» 738. Ширина—11 мм, толщина—7,5 мм.
24. Spaer М. Op:cit., р. 57.
25. Spaer М.Ор. cit., р. 60'
26. Кадеев В.И., Сорочан С.Б. Экономические связи античных городов Северного Причерноморья
\ \ вТв.дон.э.—V в. н.э. Харьков, 1989. с. 65, 76.
28. Там же, с. 65.
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Н.Л. АЛЕКСЕЕНКО
К ВОПРОСУ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ХЕРСОНЕССКОГО
МОНЕТНОГО ДВОРА В XIII СТОЛЕТИИ
Проблемам развития монетного дела и денежного обращения Херсонеса посвя-
щена достаточно обширная литература. Многие аспекты в той или иной степени
изучены. Вместе с тем, продолжающаяся полемика о времени прекращения выпуска
монет на Херсонесском монетном дворе и накопленный за последние годы нумизма-
тический материал позволяют вновь обратиться к этому вопросу.
В 1983-1990 годах в Северном районе Херсонеса было раскопано несколько
городских кварталов, время гибели которых не выходит за пределы третьей четверти
XIII в. Отсутствие здесь какой-либо последующей застройки, а также особенности
залегания археологического материала дают возможность рассматривать эти кварта-
лы как закрытые комплексы, отражающие состояние городской экономики и уточня-
ющие сведения о денежном обращении Херсона в первой половине XIII в.. Характер
и состав археологического материала из каждой усадьбы почти идентичен, что явля-
ется свидетельством синхронности их существования и одновременной гибели. Это
обстоятельство в значительной мере облегчает изучение особенностей городского
финансового хозяйства в интересующий нас период. Для этого достаточно будет
рассмотреть один из комплексов, типичный для всего участка в целом.
Таковым, например, является комплекс одной из усадеб VIII квартала, где четко
фиксируется распределение находок по слоям. Эта усадьба была раскопана в 1894
году . Она включает в себя большой жилой дом из 9 помещений с обширным двором,
в северной части которого располагалась часовня (Рис. 1а).
Среди находок значительное количество составляют монеты. Абсолютное боль-
шинство из них—херсоно-византийские, с монограммой "ро". Иногородние монеты
представлены группой медных дирхемов сельджукского султана Ксй-Кубада I (1220-
1237), единичными экземплярами византийских монет конца XII в. и латинской
имитацией (1204-1261). Наличие в комплексе монет более ранних выпусков обуслов-
лено, вероятно, спецификой строительных работ в Херсоне, когда кладка осуществ-
лялась на грязевом растворе. В связи с этим, в стенах построек зачастую оказывался
археологический материал более раннего времени, в'том числе и монеты.
Наибольший интерес для нас представляют херсоно-византийские монеты с
монограммой "ро", вопросе датировке которых и сегодня вызывае^ споры. В последнее
время попытки его решения предприняты в работах В. А. Анохина2 и И.В. Соколовой^.
Однако, учитывая предлагаемые исследователями, порой диаметрально противопо-
ложные, датировки, необходимо исследовать эти монеты, основываясь не только на
анализе монетных типов той или иной серии, но и на широком привлечении четко
датированных археологических комплексов, в состав которых входят монеты с моно-
граммой "ро". Предлагаемый комплекс позволяет провести именно такой всесторон-
ний анализ.
Археологический материал, рассматриваемой усадьбы стратиграфически четко
фиксирован и хорошо датируется, что позволяет отнести существование построек к
XIII в. В завалах помещений, в слое сильного пожара, изобилует черепица, бытовав-
шая в Херсоне именно в этот период4. Преобладающую часть глазурованной керами-
ки составляет красноглиняная посуда, покрытая по ангобу прозрачной полевой жел-
того цвета и украшенная геометрическим и растительными орнаментами , которая
также датируется XIII столетием.
Принадлежность слоя XIII веку подтверждает и находка 27 монет в помещении
187
Херсонесский сборник
Выпуск VII
Рис. 1 План раскопок VIII кв. Херсонесса 1984 -1985 гг.
а) усадьба 1 половины XIII в.
б) усадьба XI - XII вв.
188
Выпуск VII________________________________________________Херсонесский сборник
№ 4. Среди них: 24 экземпляра сельджукских медных дирхемов Ксй-Кубада 1 (1221-
1237) и латинская имитация (1204-1261). Две монеты из-за плохой сохранности
определению не поддаются. Рядом с монетами, на глиняном полу, была найдена
тонкостенная бронзовая чашечка, сильно пострадавшая отогня^. По-видимому, в ней
и находились монеты, при падении раскатившиеся по помещению. Такая особенность
расположения найденных монет позволяет рассматривать их не в качестве клада, а
как некоторый денежный запас владельцев усадьбы, непосредственно участвовавший
в обращении на момент гибели построек.
В соседних помещениях, при аналогичных обстоятельствах, найдено значитель-
ное количество городских монет с монограммой "ро" (Рис. 2.—1,2, 3, 5). Находка их
в одном слое с сельджукскими дирхемами и латинской имитацией дает нам право
полагать, что наряду с иногородними, городские выпуски монете монограммой "ро"
принимали самое активное участие в денежном обращении Херсона в первой полови-
не XIII в..
Однако, анализ обширного нумизматического материала комплекса дает воз-
можность не только отнести обращение монет с монограммой "ро" к XIII столетию, но
и выделить одну из серий этих монет, выпуск которой начался непосредственно в XIII
в. Монеты этой серии в значительной мере отличаются от остальных с монограммой
"ро". Это небольшие монетки диаметром около 22 мм со средним весом 2,8 г. На
лицевой стороне—изображение монограммы "ро"; оборотная— гладкая (Рис. 2-4).
^Небезынтересно их сравнение с сельджукскими медными дирхемами. Вес дирхемов
2,5-3,0 г, а размер 21-22 мм (Рис. 2-6). Учитывая такое соответствие обоих типов
монет, есть все основания полагать, что херсонесские монетарии стремились тем
самым привести городские выпуски монете монограммой "ро" к номиналу сельджук-
ских медных дирхемов, являвшихся в этот период распространенной валютой в чер-
номорском регионе". Эта операция херсонесского монетного двора, вероятно, позво-
ляла в значительной мере упростить товарно-денежные отношения на рынке Херсона
189
Херсонесский сборник Выпуск V1J
в первой половине XIII в..
Свидетельством выпуска серии малых монете монограммой "ро" в XIII в. явля-
ется и то, что в количественном отношении они составляют преобладающее большин-
ство среди этого типа монет.
Предшествующие выпуски городских монете монограммой "ро", вне сомнения,
продолжали участовать в обращении наравне с новой серией, несмотря на значитель-
ное отличие в размерен весе. Однако, это скорее закономерность, нежели исключение
для монетного дела и денежного обращения Херсона. Известно немало случаев,
свидетельствующих о том, что на рынке Херсона в предшествующие столетия свобод-
но обращались монеты двухсот-трехсотлетней давности*.
В пользу датировки монет выделенной серии, как и всего комплекса в целом,
XIII веком, может свидетельствовать и отсутствие среди нумизматического материа-
ла монет второй половины XIII в., не только в рассматриваемом комплексе, но и в
усадьбах соседних кварталов. При раскопках на всем участке не встречено ни одной
монеты, выпущенной позднее 1261 года. Отсутствие монет византийских Палеологов,
императоров Трапезунда, ханов Золотой Орды, встречающихся на других участках
Херсонесского городища, безусловно свидетельство того, что ко времени их появле-
ния в Херсоне, жизнь в этих кварталах уже прекратилась.
Дополнительным и, как нам кажется, немаловажным подтверждением предла-
гаемой датировки комплекса, а также выпуска на херсонесском монетном дворе в
начале XIII в. новой серии монет с монограммой "ро" является археологический
комплекс из слоя пред шествующего строительного периода. Он был открыт при рас-
копках в 1985 году дома-усадьбы, владельцы которой занимались гончарным произ-
водством (Рис. 16). Нумизматический комплекс этого слоя дает, в значительной
степени отличающийся от предыдущего набор монет. В нем отсутствуют дирхемы
сельджукских султанов и латинские имитации, а количественное соотношение монет
с монограммой "ро” разных серий резко изменяется. Выделенная нами серия пред-
ставлена лишь единственным экземпляром. Основная же масса представлена моне-
тами XI-XII вв., которые В.А. Анохин относит ко времени правления императора
Романа IV (1067-1071) и анонимным выпускам конца XI-начала XII вв. .
Отличия наблюдаются и в керамическом материале. По сравнению с комплек-
сами, характерными для XIII в., здесь среди глазурованной посуды преобладает
белоглиняная, с оливковой поливой и марганцевыми полосами и пятнами, которая
датируется второй половиной XI-XII вв. . Поливная керамика более позднего вре-
мени представлена единичными фрагментами. По-видимому, они, как и единствен-
ная монета с монограммой "ро", выделенной нами серии, попали в слой XII в. вовремя
каких-то земляных работ позднейшего периода.
Таким образом, рассмотренный нами комплекс является прекрасной иллюстра-
цией состояния денежного хозяйства Херсона в первой половине XIII в.. Учитывая то
обстоятельство, что аналогичные комплексы, встречены на всем участке раскопок, а
также и в соседних кварталах, представляется возможным считать выводы, сделан-
ные на основе материалов комплекса одной из усадеб VIII квартала северного района
херсонесского городища, приемлемыми для всего Херсона в целом. Следовательно,
есть все основания полагать, что деятельность городского монетного двора не прекра-
щается в начале XII в., как предполагает В.А. Анохин , а продолжается,по крайней
мере, до 60-х годов XIII столетия. Об этом красноречиво свидетельствует выпуск с
начала века новой серии малых монете монограммой "ро", по размеру и весу соответ-
ствовавших сельджукским медным дирхемам.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Рыжов С.Г. Отчет о раскопках в Северном районе Херсонеса в 1984 г.—Архив ХГИАЗ.—Д.
№2477.-Л.7.
2. Анохин В.А. Обзор монетного дела средневекового Херсонеса. //НиС.- Вып. 3.- Киев, 1977 - С.
121-124.
3. Соколова И.В. Датировка некоторых монет Херсонеса //НиС.- Вып. 3.- Киев, 1968.- С. 66-89;
Ее же. Монеты и печати византийского Херсона.- Л., 1983.- С. 53, 63.
190
Херсонесский Сборник
Выпуск 7
4. Якобсон А.Л. Керамика и керамическое производство
средневековой Таврики. М., 1979. С. 148
5. Там же С. 133
6. Рыжов С.Г. Отчет о раскопках... в 1984 году ... С. 21
7. Находки сельджукских монет широко известны в кладах и
при раскопках поселений Черноморо —Каспийского региона. См.:
Пахомов Е.А. Монетные клады Азербайджана и других республик,
краев и областей Кавказа. Вып. 1 —IV, Баку, 1926- 1949; Рагимов
А.В. Определение монет, найденных в Open — Кала в 1953 — 54 гг.
МИА, Т. 67, М., 1959; Джагалания И.Л. Два клада сельджукских
монет СА. 1958, Т.2, С. 207-218; Гилевич А.М. Монеты из раско-
пок портового квартала Херсонеса в 1965 — 66 гг. АДСВ. Сверд-
ловск, 1973, Т. 9, С. 28; Рыжов С.Г. Отчеты о раскопках в
Херсонесе в 1983- 1988 гг. Архив ХГИАЗ, ДД. 2402, 2477, 2701,
2781, 2849 и др.
8. Золотарев М.И. Отчет о раскопках в Северо-восточном
районе Херсонеса в 1976 году Архив ХГИАЗ. Д. 1836; Анохин В.А.
Монетное дело Херсонеса... С. 106, Алексеенко Н.А., Кова-
левская Л.А. Клад позднеантичных и раннесредневековых монет из')
округи Херсонеса Тезисы докладов научной конференции "Проблемы
античной культуры", Симферополь, 1988, С. 231-23Р. \
9. Рыжов С.Г. Отчет о раскопках VIII кваррла^Х^еверпом
районе Херсонеса в 1985 роду Ар^ив ХТЙАЗ,\Дк2613
10. Анохин В.А. Мопетн^д^Ло\Хср^рнеса... С. 165-166, NN
457, 465
И. Якобсон А.Л. 'Сре/
1950, С.218Ч \ '
12. АнЬхйн dA- Монетное дело Херсонеса ... С. 124
Херсонес МИА, Т. 17, М.Л..
Выпуск VII
Херсонесский сборник
Л. В. МАРЧЕНКО
ЗАЩИТА ХОРЫ.
С середины IV в. до н.э. вся херсонесская хора была тщательно укреплена. На
Гераклейском полуострове укрепление на перешейке Маячного мыса и, возможно,
укрепления гавани Ктенунт, защищали городскую хору с моря. С суши, на юго -
восточной границе ее прикрывали укрепления в Хомутовой балке, на выс. Безымянной.
В глубине территории, в непосредственной близости от магистральных дорог на хоре
располагалось укрепление в балке Бормана (рис. 1).
Хору в Северо - Западном Крыму защищали малые города Керкинитида и
Калос-Лимен, крепости "Чайка", Беляус, Большой Кастель, Маслины, укрепление
Кара-Тобе, Западно - Донузлавское городище, Кульчук, Панское I и другие
сооружения, всего более тридцати.
Возникновение большинства укреплений до начала размежевания
свидетельствует, что херсонеситы позаботились о своей безопасности, чтобы иметь
возможность вести строительные работы на хоре. Расположив небольшие гарнизоны в
крепостях, можно было использовать активные приемы защиты хоры, посылая вперед
сторожевые отрады, которые не только охраняли территорию, но могли внезапными
нападениями воспрепятствовать действиям противника.
К последней четверти IV в. до н.э. защита хоры усиливается строительством на
Гераклейском полуострове повсеместно, в Северо - Западном Крыму - на побережье-
отдельно стоящих усадеб, укрепленных башнями.
Практически все укрепленные херсонесские поселения, как и отдельно
стоящие усадьбы, контролировали определенную сельскохозяйственную округу.
С.Ю. Сапрыкин видит в такой системе расселения нечто подобное
административно - хозяйственным округам, центры которых располагались в крупных
укрепленных поселениях. Разделяя эту точку зрения, А.Н. Щеглов считает, что такими
центрами могли быть Керкинитида, крепость "Чайка", укрепление Кара - Тобе, Калос
-Лимен, Беляус, Западно - Донузлавское городище, Кульчук, Большой Кастель,
Панское I и Маслины (Виноградов, Щеглов, 1990, с. 328). Именно в таких крепостях
была сосредоточена та часть херсонесцев, которые не только обрабатывали, но и
охраняли земледельческую территорию Северо - Западного Крыма, на которой обитало
смешанное зависимое или полузависимое население.
Возведение укреплений, на наш взгляд, подчинялось следующим тактическим
задачам: защите виноградников и хлебных полей, защите гаваней, а также жителей и
имущества отдельных населенных пунктов от грабежа и набегов соседних племен.
Главным стратегическим пунктом, определявшим тактические задачи,
бесспорно, был Херсонес. Подтверждением этому служат эпиграфические памятники,
например, декрет в \<еЬть Агасикла, бывшего, в частности, стеностроителем,
предложившего и устроившего гарнизон, бывшего стратегом (IPE, I2,418). В рамках
данной темы, в связи с этим, особую проблему представляет вопрос о степени влияния
стратегического фактора на пространственное развитие хоры и ее структуру.
Прежде всего, необходимо отметить влияние топографии на размещение
укреплений и усадеб. Отличительной особенностью фортификационных сооружений
на хоре является очень удачное сочетание с рельефом местности.
Большинство поселений и усадеб находятся либо на берегах бухт и заливов,
либо в непосредственной близости от моря. В глубине хоры строения расположены на
мысах и водоразделах. Глубокие балки, их разделяющие, служат естественной защитой.
Поселения, как правило, вытянуты по гребню балок, а отдельно стоящие усадьбы
расположены на самой высокой точке водораздела.
Естественные преграды были использованы для создания оборонительных
рубежей на юго-восточной границе городской хоры. Аркас отмечал: "Симболон-
— — —
Выпуск VII_______________________________________________Х<шсоаесский сборник
Лимен и Ктенунт образуют перешеек в 40 стадий, который был перекопан и ограждён
оборонительной стеной с башнями, что можно видеть из описания того же Страбона,
который писал: "Скифы ворвались было за стену и, наполнив ров камышом,
переходили по нему как по мосту" (ЗООИД, т.2, 1848, с.246-247).
Другим примером использования топографических особенностей местности
может быть строительство укрепления на гребне перешейка Маячного мыса, который
был доминирующей высотой в западной части Гераклейского полуострова. Отсюда
хорошо просматривается всё плато до мыса Фиолента, Каранских высот и Сапун - горы.
Возвышаясь над гаванью (Казачьей - Камышевой) с северной стороны и открытой
частью моря с южной, укрепление контролировало ситуацию в приморской части
западного района хоры, как раз там, где береговое течение меняло направление и
сходились пути каботажного и прямого плаванья.
Очевидно, это обстоятельство заставило фотрификаторов приспособить
крепость для круговой обороны путём сооружения двух параллельных степ через весь
перешеек длиной около 900 м.
Удачно использован рельеф при сооружении укреплённого поселения в районе
мыса Фиолент, на юге Гераклейского плато. Оно расположено рядом с продольной
магистральной дорогой, соединявшей южную часть херсонесской хоры с укреплением
на перешейке Маячного полуострова. Укрепление состояло из нескольких
однобашенных строительных комплексов, вытянутых по 1ребпю балки на протяжении
800 метров. В настоящее время открыто 4 башни размером 7 х 7 м. Башни отстоят друг
от друга на расстоянии 105 м и фронтом обращены в сторону дорожных магистралей..С
высоты башен центральной части укрепления просматривался юго - западный
приморский район хоры от Каранских высот на юге до Маячного мыса на западе.
По такому же принципу построено укрепление на гребне склона Хомутовой
балки, на юго - восточной границе размежёванной зоны. Здесь открыты 3 башни,
расположенные вдоль склона, на расстоянии 52-53 м друг от друга. Пространство
между башнями было застроено. Следы строений, как и в балке Бермана, тянутся вдоль
склона полосой 100-метровой ширины. Башни обращены фронтом на восточную
сторону Гераклейского плато, оставшейся перазмежёванной. С высоты башен
просматривалась часть полуострова между балкой Сарандипаки, Сапун - горой и выс.
Безымянной у Каранских высот.
Укрепление на выс. Безымянной находилось на южной границе городской
хоры на месте слияния Сапун-горы с Карапскими высотами Отсюда просматривалось
всё Гераклейское плато, были прекрасно видны стены Херсонеса и укрепления па
перешейке Маячного мыса. Укрепление занимало господствующее положение над
Балаклавской долиной, и контролировало одну из магистральных дорог, связывавших
Херсонес с Юго - Западным Крымом. По визуальным наблюдениям, укрепление в
плане подобно Маслинам и, возможно, Беляусу.
На дальней хоре в Севере - Западном Крыму все укрепления и отдельно
стоящие усадьбы с башнями, типа Большого Кастеля, располагались либо на морском
берегу, либо в непосредственной близости от него. Такое расположение обеспечивало
поддержку военного флота, который при необходимости мог выполнять здесь активные
десантные операции. Малые города Керкинитида и Калос-Лимен, а также
Караджинское городище и Большой Кастель обладали прекрасными гаванями, в
которых сторожевые корабли могли находиться постоянно и обеспечивать охрану не
только береговой полосы, но и каботажных морских путей.
Размежёвка хоры также служила её защитой. Межевыё дороги, по обеим
сторонам которых были выложены бутовые ограды не менее 2-х м высотой и 1,5 м
толщиной, представляли собой узкие коридоры шириной 4 м, протянувшиеся по
пересечённой местности на многие километры, были одной из самых серьёзных
преград на пути противника, так как лишали его маневренности, заставляя
передвигаться по территории "вслепую".
Надёжным барьером как для пехоты, так и для конницы служили виноградные
194
Херсонесский сборник
Выпуск VII
195
Выпуск VII________________________________________________Херсонесский сборник
поля, ограждённые со всех сторон толстыми бутовыми степами высотой до 2,0 метров
и покрытые каменными плантажными стенками высотой до 1,0 метра, в двухметровых
промежутках между которыми рос виноград (рис. 2; 3). Попав в лабиринт из
виноградных лоз и каменных стенок противник терял ориентацию и способность
активно передвигаться. В этом плане интересно одно замечание Аристотеля, который
замечал, что в целях безопасности не следует придавать правильную планировку всему
городу, а лучше поступить так, "как поступают сельские жители при посадке
виноградных лоз, располагая их так называемыми перекрёстными рядами"(Ро1., VII, X,
5)
На дальней хоре в С - 3 Крыму специальные укрепления, которые могли
защищать хору со стороны степей, нам нс известны. Возможно, что роль таковых
выполняли пограничные наделы. Здесь, как и на Гераклейском п-ове, сплошная
размежёвка на участки, протянувшиеся на много километров вдоль береговой полосы
между укреплёнными пунктами, могла служить серьёзным препятствием па пути
продвижения противника вглубь территории.
Оборонительные функции выполняли все усадьбы, укреплённые башнями,
расположенные, как правило, на господствующих высотах. Характерной особенностью
всех усадеб является то, что с высоты башни любой из них просматривается вся
близлежащая территория.
Примыкающие со всех сторон к зданию усадьбы стены виноградников делали
подход к нему практически недоступным. При раскопках некоторых усадеб (39а; 46)
обнаружены вырубленные в скале траншеи двухметровой ширины, окружавшие здание
по периметру, которые затрудняли доступ к нему стенобитных орудий.
Особую роль в усадьбах выполняла башня. Башни усадеб, расположенных у
дорог между наделами, очевидно, выполняли сторожевую функцию: они могли
контролировать ситуацию на дорогах на протяжении нескольких километров.
Башни на усадьбах, выстроенных на господствующей высоте, могли быть
сигнальными, а башни, расположенные на доминирующих высотах над гаванями, такие
например, как башня усадьбы надела 91, могли служить маяками.
На усадьбах со стационарными винодельнями, например, на усадьбах наделов
26; 39а; 86; 93; 106 и др., башни сложены из очень прочных крупных блоков. На
усадьбах, где не было виноделен, таких как усадьбы наделов 25 и 91, башни сложены из
того же камня, что и остальное здание или вовсе отсутствуют. Этот факт, на наш
взгляд, свидетельствует о том, что одной из главных функций крупноблочной башни
была функция охраны винодельческого комплекса от внешних врагов.
Несколько иная точка зрения на роль башен у В.Д. Блаватского. Он отмечал,
что укреплённые усадьбы Гераклейского п-ова “имели неприступные башни,
служившие падёжным убежищем для их владельцев на случай любой опасности, и
очень прочно построенные службы и помещения, вполне подходящие для
использования их в качестве эргастулов, где можно было запирать па ночь непокорных
рабов....Эгим и объясняются колоссальные затраты средств и труда при сооружении
укреплённых усадеб’’ Крупноблочная кладка усадеб вызвана, по его мнению, не только
стремлением сделать жилище более прочным, но и “с целью воспрепятствовать рабам
бежать из эргастула, проломав его стены (Блаватский, 1953, с. 163. Та же мысль па с.
1.26).
С последним предположением трудно согласиться. Усадьба была, прежде всего,
не тюрьмой для рабов, а производящим хозяйственным комплексом, вносившим свою
лепту в благополучие общины. Именно это действительно оправдывало огромные
затраты человеческого труда и материальных средств на постройку дорогостоящих
укреплений, особенно если учесть скромный характер жизни на периферии.
Исследуя расположение усадеб па местности можно заключить, что выбор
места для строительства здания был обусловлен экономической и военной
целесообразностью и не зависел от расположения надела и его величины, как считал
С.Ф. Стржелецкий (1961, с.110).
196
Выпуск VII______________________________________________Херсонесский сборник
Топографические условия размещения усадеб, замкнутость планировки здания,
мощные внешние стены, узкие входы, возможность содержать в башне запасы
продовольствия и воды говорят о том, что обитатели усадеб вполне могли удерживать
осаду со стороны небольших военных отрядов. О том, что такие случаи в истории
Херсонеса были, свидетельствует надпись цервой половины III в. до н.э. о набеге,
который “совершили внезапно соседние варвары” (IPE, 12, 343).
В целом, расположение многочисленных и разнохарактерных укреплений на
местности свидетельствует, что херсонссская хора не имела сплошной линейной
обороны подобной римскому лимесу. Здесь была создана своеобразная цепочка
локальных систем обороны, покрывающая все земли Херсонесского государства. Она
обеспечивала решение общей стратегической задачи: рассредоточить внимание и
распылить силы неприятеля объединёнными действиями сухопутных и морских сил
(Кугайсов, 1995, с.53).
Список использованной литературы.
1 .Блаватский В.Д. Земледелие в античных государствах. - Изд - во АН СССР, 1953 -
208 с.
2 . Виноградов Ю.Г., Щеглов А.Н. Образование территориального херсонесского
государства.//Эллинизм: экономика, история, культура. - М.; Наука, 1990.
3 .Кугайсов В.А. Фортификация Херсонесской периферии. // Фортификация в
древности и средневековье. - СПб., 1995 - С.52 - 53.
4 .Стржелецкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического // Хсб ^\1961 - Вып. YI - 168 с.,
148 рис.
Список иллюстраций
Рис. 1. Башня укрепленной усадьбы в балке Бермана.
Рис. 2. Ограды полей па наделах
Рис. 3. Плантажные стены виноградника
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АДСВ - Античная древность и средние века.
АИА АНУ - Архив института археологии Академии наук Украины.
АИЮВЕ - Археологические исследования на юге Восточной Европы.
АО - Археологические открытия.
АСГЭ - Археологический сборник Государственного Эрмитажа.
БГИКЗ - Бахчисарайский государственный историко-культурный
заповедник
ВВ - Византийский временник
ВДИ - Вестник древней истории.
ГАИМК - Государственная академия истории материальной культуры.
ГИМ - Государственный исторический музей.
ГМИИ - Государственный музей изобразительных искусств им. А.С.
Пушкина.
ЗООИД - Записки Одесского общества истории древностей.
ИАДК - История и археология древнего Крыма.
ИАК - Известия археологической комиссии.
ИАН - Известия Ашщемии наук СССР.
ИИМК - Институт истории материальной культуры.
ИКДП - Известия Караимского Духовного правления.
ИКОГО - Известия Крымского отделения Географического общества СССР.
ИТОИАЭ - Известия Таврического общества истории, археологии и
этнографии.
ИТУАК - Известия Таврической ученой архивной комиссии.
КА - Karay Awazy.
КБН - Корпус боспорских надписей.
КЖ - Караимская жизнь.
Крым ОКО - Крымское объединение караимских обществ.
КС - Караимское слово.
КСИА - Краткие сообщения института археологии.
КСИИМК - Краткие сообщения института истории материальной культуры.
МАИЭТ - Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии.
МАУ - Материалы по антропологии Украины.
МГУ - Московский государственный университет.
МИД - Материалы и исследования по археологии.
МЭИК - Материалы к этнической истории Крыма.
НЭ - Нумизматика и эпиграфика.
ОАК - Отчет археологической комиссии.
РА - Российская археология.
СА - Советская археология.
САИ - Свод археологических источников.
ТГЭ - Труды государственного Эрмитажа.
ХГИАЗ - Херсонесский государственный историко-археологический
заповедник
ХСб - Херсонесский сборник
ЦГАК - Центральный государственный архив Крыма.
\рЕ -Inscripiiones antiquae orae septentrional is Ponti Euxi.
198
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие 3
ПРОБЛЕМЫ.................................................5
САЗАНОВ А. В. Византийская археология: проблемы и методы 5
ИССЛЕДОВАНИЯ..............................................13
САВЕЛЯ О.Я. Археологические материалы к истории Гераклейского
полуострова доколонизационного периода 13
МАРЧЕНКО Л.В. Природные факторы в строительстве и хозяйстве
Херсонеса 19
НИКОЛАЕНКО Г.М. О ближней хоре Херсонеса Таврического в IV в. до н.э. 25
ЗОЛОТАРЕВ М.И. О двух этапах строительства в северо-восточном районе
в IV в. до н.э. 37
БУЙСКИХ А.В. Некоторые проблемы изучения дорического ордера
Херсонеса 49
ДАНИЛЕНКО В.Н. Херсонесские каменные саркофаги эллинистического
времени 61
САПРЫКИН С.Ю. Монеты Понта из раскопок Херсонеса Таврического 69
КУЗИЩИН В.И. Херсонес и Рим в начале II в. до н.э. Первые контакты 87
КАДЕЕВ В.И.
АНТОНОВА И.А.
93
101
Воспитание и обучение граждан в Херсонесе
Таврическом в первых веках н.э.
Юго-восточный участок оборонительных стен
Херсонеса. Проблемы датировки
РОМАНЧУК А.И. Средневековый Херсонес. Отражение в источниках
основных функций города
ФИЛИППЕНКО В.Ф. Новое в истории и археологии крепости Каламиты -
Инкермана
133
ПУБЛИКАЦИИ
ХЛЫСТУН Т.Г.
............................
Мифологические образы в рельефах мегарских чаш
Херсонеса
КОСТРОМИЧЕВА Т.И.. ШЕВЧЕНКО А.В.
Домашнее святилище на Страбоновом Херсонесе
О времени существования усадьбы надела 25 на
Гераклейском полуострове
К вопросу о гончарном ремесле у поздних скифов
Комплекс находок позднеантичного времени из
цистерны в VI квартале Херсонеса
Стеклянные браслеты III - IV вв. из раскопок
Херсонеса
ТУРОВСКИЙ ЕЯ.
ВЫСОТСКАЯ. Т.Н.
СЕДИКОВАЛ.В.
ГОЛОФАСТ Л. А.
143
153
153
159
165
169
175
183
АЛЕКСЕЕНКО Н.А. К вопросу о деятельности Херсонесского монетного
двора в XIII столетии
МАРЧЕНКО Л.В. Защита хоры
Список сокращений
ХЕРСОНЕССКИЙ СБОРНИК
Выпуск VII
ББК 63.4 (2)
ISBN 5-7707-4272-0
Заказное издание
Заведующий редакцией
П.Я. Веселов
Художественный редактор
И.Е. Горленков
Технический редактор
А. II. Агафонов
Подписано в печать 20,12.94 г. Формат 70x100 1/16
Печать офсетная.\Объем 13 усл.печ.л. Тираж 700 экз.
Издательство "Ахтиар" Украинского Фонда мира
335000 Севастополь, ул. Б. Морская, 39
Компьютерный набор и верстка
фирмы "Севпол” 335014 Севастополь,
ул. Пролетарская, 30