Г. Н. ГУБЕНКО
РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1905—1907 гг.
КРЫМИЗДАТ
Симферополь 1955


В книге дается характеристика экономики и социальных отношений в Таврической губернии в годы, предшествовавшие первой русской революции 1905—1907 гг., рассказывается о возникновении и развитии социал-демократических организаций и подробно описывается революционная борьба рабочих и трудящихся крестьян Таврии, матросов Черноморского флота против царского самодержавия. Особое внимание уделено восстанию на броненосце «Потемкин» и восстанию матросов и солдат в Севастополе в ноябре 1905 г.


I
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА И КРЕСТЬЯНСТВА НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В конце XIX и начале XX века капитализм перерос в высшую и последнюю стадию своего развития — империализм. Классическое определение империализма дал В. И. Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма»: «Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами»1. Империализм доводит все противоречия капитализма до тех крайних пределов, за которыми начинается социалистическая революция. Поэтому В. И. Ленин и пришел к заключению, что «...империализм есть канун социалистической революции...»2
К началу XX века концентрация производства в России достигла больших размеров. 7 крупнейших заводов юга выплавили в 1900 году 37,6 проц. всей продукции чугунолитейной промышленности России. В нефтяной
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 253.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 175.
3


промышленности 9,5 проц. всех фирм добывали до 69 проц. всей нефти. В каменноугольной промышленности в 1898 году 4 проц. рудников давали 43 проц. всей добычи угля.
Происходило сращивание банкового капитала с промышленным. К началу XX века 8 крупнейших банков страны держали в своих руках 55,7 проц. всех банковых капиталов России. Банки контролировали 50 проц. капиталов в металлургической промышленности, 60 проц. в угольной и 80 проц. в электротехнической.
Больших размеров достигла концентрация рабочей силы. В 1903 году в 64 губерниях Европейской России 4 проц. предприятий имели 48,7 проц. всего числа рабочих.
Вместе с тем, вступив позже, чем страны Западной Европы, на путь капиталистического развития, Россия оказалась в подчиненном положении в системе мирового, империализма.
Высокие прибыли за счет усиленной эксплуатации рабочих вызвали усиленный приток иностранных капиталов в Россию. К 1900 году иностранный капитал составлял уже почти половину всех акционерных капиталов в России и захватил решающие позиции в важнейших отраслях промышленности. Многие русские банки фактически представляли собой филиалы крупных банков Западной Европы.
Особенности исторического развития России породили своеобразие русского империализма: наряду с монополистическим капитализмом сохранялись пережитки крепостничества в экономике и политическом строе.
Пережитки крепостничества порождали наиболее жестокие и бесчеловечные формы капиталистической эксплуатации пролетариата, нищету и разорение крестьянства, составлявшего большинство населения страны. Царизм давил все живое и прогрессивное.
В. И. Ленин называл царизм «военно-феодальным империализмом». «Царизм был средоточием наиболее отрицательных сторон империализма, возведенных в квадрат»1.
Интересы царизма и западного империализма сплетались в один клубок. В то же время, в силу изменив-
1  И. В. Сталин, Соч,, т. 6, стр. 75.
4


шихся социально-экономических условий в Европе, центр мирового революционного движения переместился в Россию.
Все это привело к тому, что в начале XX века царская Россия «была узловым пунктом всех противоречий империализма, страной, в которой в наибольшей степени созрели предпосылки буржуазно-демократической, народной революции, которая должна была в дальнейшем перерасти в революцию социалистическую»1.
Перед первой русской революцией стояли задачи: свергнуть царизм, установить демократическую республику, ликвидировать помещичье землевладение, обеспечить народу гражданские свободы, ввести восьмичасовой рабочий день, дать угнетенным национальностям равноправие и обеспечить их право на национальное самоопределение.
Во главе борьбы за осуществление этих задач встал самый революционный в мире российский пролетариат, выступивший в качестве вождя трудящихся масс.
В Таврической губернии2, так же как и в других частях России, к началу XX века чрезвычайно обострились противоречия между трудом и капиталом.
В экономике Таврической губернии в начале XX века главную роль играло сельское хозяйство. Крепостное право в Таврической губернии не получило большого развития, потому что она вошла в состав России сравнительно поздно. Рост производительных сил и развитие капитализма шли здесь быстрее, и сельское хозяйство приобрело в значительной мере торговый предпринимательский характер. Оно специализировалось на производстве определенных рыночных продуктов: зерна, табака, фруктов, винограда, шерсти и т. д. В имениях помещиков и в кулацких хозяйствах в широких размерах применялся наемный труд. Ежегодно в Таврическую губернию на полевые работы приходили десятки тысяч сезонных рабочих.
2 В территорию Таврической губернии входили Крымский полуостров (Перекопский, Симферопольский, Евпаторийский, Ялтинский, Феодосийский уезды, Керчь-Еникальское и Севастопольское градоначальства) и северные уезды: Днепровский, Мелитопольский и Бердянский.
1 Пятьдесят лет первой русской революции (тезисы). Госполитиздат, М., 1955, стр. 5.
5


Хотя Таврическая губерния и достигла к началу XX века известных успехов в развитии промышленности, по крупных предприятий было немного. Многие предприятия: консервные заводы, винные заводы—работали сезонно. На них широко применялся труд сезонных рабочих. Преобладали карликовые предприятия, на которых число рабочих не превышало 8—10 человек.
Самыми крупными промышленными центрами были Керчь и Севастополь.
Основанное иностранными капиталистами общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода в 1897—1900 годах построило в Керчи на базе крупнейших железнорудных месторождений металлургический завод.
На постройке завода было занято до 4 тысяч рабочих. В одном из первых номеров ленинской «Искры» помещена статья, рассказывающая о тяжелом положении рабочих, занятых на строительстве завода. Завод строился в ceми верстах от города. Вблизи заводской площадки селиться было негде. Рабочие тратили на ходьбу на стройку и обратно по три часа в день. На заводе они проводили и свой двухчасовой обеденный перерыв, питаясь всухомятку. Таким образом, 10-часовой рабочий день превращался в 15-часовой. Администрация злоупотребляла ночными сверхурочными работами. Некоторые рабочие, кроме семи дней в неделю, работали еще 3—4 ночи. Заработная плата выдавалась неаккуратно. Применялся детский труд. Рабочий день детей был таким же, как у взрослых. Дети надрывали свои силы и днем, и на ночных сверхурочных работах1.
Жалкий и убогий вид имел поселок, где жили рабочие. Часть рабочих размещалась в деревянных дощатых бараках, углубленных в землю. Во время дождя крыши и стены бараков протекали. Около 400 рабочих жили в землянках, прикрытых рогожами, спали на земляном полу. 300 человек ютились в деревянных шалашах и спали на земле. Пищу рабочие готовили в печках, устроенных под открытым небом.
Больница занимала деревянный летний барак, состоявший из двух комнат. В одной помещалась аптека, велась запись больных и принимались амбулаторные
1 «Искра», № 7, август 1901 г.
6


больные, в другой была больничная палата. В комнате, рассчитанной на 6 человек, лежало обычно в два раза больше. Хирургические больные лежали рядом с заразными (дизентериками). Для зимнего времени больница не была приспособлена. Операционная отсутствовала1.
1  июня 1900 года Керченский металлургический завод был пущен в ход. В ноябре того же года было открыто движение по железнодорожной линии Керчь—Владиславовка, которая связала Керчь через Лозово-Севастопольскую железную дорогу с югом России, куда экспортировалась руда и продукция Керченского завода.
Другим крупным предприятием был Севастопольский судостроительный завод. На верфях Севастополя строились военные суда разных типов. В конце XIX века здесь было положено начало строительству больших броненосных кораблей.
Условия труда рабочих были очень тяжелыми: нищенская заработная плата, частые сверхурочные ночные работы, штрафы по всякому поводу. В столовой адмиралтейства было очень тесно и грязно. Вилки и ножи отсутствовали. При выходе из столовой рабочих обыскивали.
В промышленности Таврической губернии значительную роль играла добыча соли и строительного камня. Работы велись вручную. Жизнь рабочих на соляных промыслах и на каменоломнях была каторжной. Тяжелую, полную лишений и непосильного труда жизнь рабочих на соляных промыслах ярко описал А. М. Горький в рассказе «На соли». Один из рабочих говорит: «Какая жизнь наша? Каторжная! Тачка — шестнадцать пуд, рапа ноги рвет, солнце палит тебя, как огнем, целый день, а день — полтина! —  Али этого мало, чтобы озвереть? Работаешь, работаешь, заработок пропьешь — опять работаешь! Вот и всё. И как годов с пять проживешь этим манером, так и того... облик человеческий и утратишь,  — зверюга, да и шабаш!»2
На мелких предприятиях, составлявших огромное большинство, рабочий день длился нередко 16 и даже 18 часов. Эксплуатировался детский труд. Особенно сильно
1 Гос. архив Крымской области (ГАКО), ф. канцелярии Керчь-Еникальекого градоначальника, 1897, д. 57, лл. 1—4.
2 А. М. Горький, Рассказы, Государственное издательство художественной литературы, Москва, 1953, стр. 34.
7


процветала эксплуатация труда малолетних и женского труда в табачном производстве.
Крайне тяжелы были жилищные условия. Артель строителей, работавшая у симферопольского подрядчика Зименкова, жила в квартире, находившейся над уборной и свинарником. Вход в это жилище был высотою в один метр. В помещении всегда стоял отвратительный запах. Топчаны, на которых спали рабочие, кишели насекомыми.
Рабочие хлебопекарен часто ютились здесь же, в пекарне, в темных, низких, тесных, душных и грязных каморках. После тяжелого труда они располагались на полу, подостлав под себя мешки из-под муки. Санитарный врач г. Симферополя Середа в своем отчете отмечает, что жилищные условия рабочих симферопольских хлебопекарен хуже условий, в которых живут арестанты, ибо во многих пекарнях в спальне для рабочих на одного человека приходится 0,3 куб. саж., а в тюрьмах полагалось не менее 1,5 куб. саж.1
Большое число рабочих Симферополя, особенно пришлых, не имело квартир. В теплое время ночевали под открытым небом недалеко от кладбища. Санитарный врач Грудинский пишет, что ему «не раз приходилось посещать место ночлега пришлых рабочих и приходилось видеть, что даже и в дождь ночлежники не оставляли своих мест под открытым небом, кутаясь в свое одеяние; с первыми лучами солнца равнина покрывалась всякого рода тряпьем для просушки, толпы пришельцев располагались на просохшей земле, чтобы, отдохнувши, отправляться на «биржу труда»2.
Когда наступали холода, рабочие были вынуждены искать пристанища в ночлежных домах. Страшную картину представляли эти ночлежные дома, расположенные большей частью в подвальных помещениях. В общей комнате располагались мужчины и женщины. Среди ночлежников были дети и подростки.
Мировой экономический кризис, разразившийся в начале XX века, особенно сильно ударил по России. За годы кризиса (1900—1903) закрылось до 3 тысяч пред-
1 Отчет о деятельности Симферопольского городского санитарного врача В. Середа за 1900 г. Симферополь, 1901, стр. 66, 23.
2 Отчет по 1-му санитарному участку города Симферополя за 1900 г. санитарного врача Г. Г. Грудинского, Симферополь, 1901, стр. 23—24.
8


приятий, свыше 100 тысяч рабочих остались без работы. Это еще более ухудшило экономическое положение рабочего класса и увеличило бедствия народных масс.
В августе 1902 года был закрыт Керченский металлургический завод. Несколько тысяч рабочих и членов их семей лишились средств к существованию. Отчаянное положение рабочих на юге России отмечала «Искра» (№ 29, декабрь 1902 г.). Газета сообщала о том, что металлургические заводы на юге продолжают сокращать работу, некоторые совсем закрываются и «толпы голодных безработных рабочих высылаются на родину, на утешение и без того голодающих крестьян».
О положении трудящегося крестьянства, закабаленного помещиками и кулаками, В. И. Ленин писал:
«Крестьянин был доведен до нищенского уровня жизни: он помещался вместе со скотиной, одевался в рубище, кормился лебедой... Крестьяне голодали хронически и десятками тысяч умирали от голода и эпидемий во время неурожаев, которые возвращались все чаще и чаще»1.
В руках дворян было сосредоточено три пятых всей поземельной собственности Таврической губернии. Крупным владельцам, имевшим каждый более 5 тысяч десятин земли, принадлежало в Бердянском уезде 53,3 проц. всей земли, в Мелитопольском — 75,8 проц., в Днепровском — 84 проц. Несколько десятков крупных помещиков Днепровского уезда владело более чем 500 тысячами десятин земли (десятина=1,09 га), из них только один Фальц-Фейн имел 200 тысяч десятин, а десятки тысяч крестьян уезда все вместе имели только 221 тысячу десятин надельной земли. В Симферопольском уезде 73,1 проц. всей земельной площади принадлежали преимущественно помещикам, 14,1 проц. — казне и удельному ведомству2 и только 12,8 проц. — крестьянским общинам. В Перекопском и Евпаторийском уездах безземельные крестьяне составляли 72 проц.3
Почти половина сельских домохозяев Таврической губернии (около 60 тысяч) была вынуждена арендовать землю у помещиков.
1 В. И. Ленин, Соч., т, 4, стр. 396.
2 Удельное ведомство управляло имениями царской династии.
3 Памятная книжка Таврической губернии, отд. 3, изд. Таврического губ. земства, Симферополь, 1889, стр. 4—6, 76.
9


Крестьяне Емельяновского сельского общества Феодосийского уезда, собравшись на сельский сход, записали в своем решении: «Имеющийся у нас надел земли очень недостаточен, получаемого с него сбора хлеба не хватает для того, чтобы мы могли прокормиться, не голодая, соседние владельцы земли, пользуясь нашей темнотой и нуждой в земле, сдают ее нам на очень тяжелых условиях, да и, чтобы получить ее, нужно низко кланяться и долго просить, а некоторые и после поклонов не получают ее. Помещики, ничего не делая, получают громадные доходы, а мы, надрываясь от работы, должны жить впроголодь; налоги берутся с нас в несколько раз больше, чем с богачей помещиков, они для нас не по силе, почему мы их исправно и не платим. Когда является хотя небольшая недоимка, у нас берут последний скот в уплату таковой... Нас держат в темноте и невежестве, чтобы легче было притеснять и чтобы мы не понимали, как выйти из нашего тяжелого положения»1.
Острая нужда в земле толкала крестьян на аренду земли у помещиков на кабальных условиях, заставляла соглашаться на высокую арендную плату, взнос всех денег при заключении договора и дополнительные платежи и обязательства, известные под названием «верхи». «Верхи» представляли собой или особую плату за каждую полученную в аренду десятину, или обязанность арендатора вывезти хлеб помещика (подводу от десятины), бесплатно отработать в экономии (имении) несколько дней, бесплатно же собственными средствами вспахать для помещика несколько десятин земли и т. д. По существу все эти обязательства мало чем отличались от повинностей крепостных по отношению к помещикам.
Эти условия аренды свидетельствовали о тесном переплетении феодальных форм эксплуатации с капиталистическими, что, несомненно, усиливало гнет и закабаление крестьянства.
В северных уездах Таврической губернии, за исключением Днепровского, преобладала денежная аренда. В Днепровском уезде 70 проц. всех арендаторов составляли скопщики. Скопщина была значительно развита в
1 ГАКО, ф. Таврического губернского жандармского управления, д. 281, л. 45.
10


Крыму. В Евпаторийском уезде скопщики составляли 44 проц., а в Феодосийском — 43 проц. всех арендаторов.
Скопщик должен был засеять арендованную землю своими семенами и обработать своим инвентарем. За землю он обязан был отдать помещику примерно две пятых, а то и до половины урожая. За усадебный участок и за выпас скота скопщик отбывал ряд дополнительных повинностей: привозил лес и солому помещику, доставлял помещичье зерно на рынок. Часто помещики, не довольствуясь натуральными повинностями, требовали еще и определенную сумму денег.
Мелкое крестьянское хозяйство не могло вынести помещичье-кулацкого гнета и разорялось. К концу XIX века в таврической деревне три пятых крестьянских хозяйств не имели плугов, одна пятая не имела рабочего скота, одна десятая не имела никакого скота1.
Бедственным было положение сельскохозяйственных рабочих. Сельскохозяйственные рабочие Богемской волости, Перекопского уезда, в своей жалобе губернатору писали, что помещики морят их голодом, дают в пищу помои, годные лишь для свиней. Скверная пища вызывает тяжелые желудочные заболевания. Во время болезни батраки никакой платы от помещиков не получают2.
Исключительной эксплуатации подвергались батрачки на табачных плантациях. В. И. Ленин в своей книге «Развитие капитализма в России» указывал, что «положение рабочих на табачных плантациях — самое тяжелое»3.
На табачных плантациях в Крыму работали батрачками в основном русские и украинские девушки из Мелитопольского уезда Таврической губернии, из Екатеринославской, Харьковской, Полтавской, Воронежской губерний. Около пятой части всех батрачек составляли девочки в возрасте от 10 до 15 лет. По данным официальной статистики, из общего числа батрачек 60 проц. начинали работать на плантациях, будучи моложе 16 лет. Данные эти явно преуменьшенные, так как даже в буржуазную печать проникали сообщения о том, что нередко
1 Памятная книжка Таврической губернии, Статистические таблицы по крестьянскому хозяйству Таврической губернии, издание Таврического губ. земства, Симферополь, 1889, стр. 2—73.
2 ГАКО, ф. Таврического губ. присутствия, д. № 8905.
3 В. И. Ленин, Соч„ т. 3, стр. 257.
11


родители, отдавая своих детей на работу, показывали их возраст на 1—2 года выше действительного.
Во время ломки табака рабочий день длился 17 часов, а часто достигал 20—21 часа. На папушовке1 табака работа начиналась в 6 часов утра и заканчивалась в 11 — 12 часов ночи, а на многих табачных плантациях продолжалась с 3 часов утра до 9—10 часов вечера.
Работницы обычно жили в тех же нетопленных, полутемных, сырых помещениях, где и работали. В отчете об осмотре одной из плантаций, произведенном земским начальником первого участка Ялтинского уезда, говорится, что семь работниц жили в холодной комнате площадью немногим более 1 кв. сажени (около 5 кв. метров).
В результате тяжелых условий работы среди батрачек были распространены кожные заболевания и глазные болезни. В 1902 году в Ялтинском уезде три четверти работниц обращались за медицинской помощью, а болело, конечно, еще больше.
При изнурительной работе питание («хозяйские харчи») было из рук вон плохим. Утром батрачки получали только хлеб, на обед давали хлеб и чеснок, а вечером, по возвращении с поля, измученные работницы должны были сами готовить «кандер» (похлебку из пшена). Мясо давали только по воскресеньям, и часто оно было с червями. Даже чай и то давали только по воскресеньям. В одной жалобе работницы сообщают, что чай для них готовили в жестянке из-под керосина.
Тяжелый экономический гнет усугубляло политическое бесправие рабочих и крестьян. До 1903 года для крестьян существовали телесные наказания. Рабочих, осмеливавшихся протестовать против жестокой эксплуатации на предприятиях, избивали полиция и казаки.
Столь же бесправными были солдаты и матросы царской армии и флота. В. И. Ленин писал: «Казарма в России была сплошь да рядом хуже всякой тюрьмы; нигде так не давили и не угнетали личности, как в казарме; нигде не процветали в такой степени истязания, побои, надругательство над человеком»2.
Матросская служба продолжалась 7 лет. Во флоте
1 Папушовка  —  связывание листьев табака в пачки, папуши.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 10, стр. 36—37.
12


господствовали палочная дисциплина и свирепая муштра. Офицеры, ведавшие снабжением, обворовывали матросов, присваивая себе большую часть тех крайне скудных средств, которые предназначались на содержание матросов. Известно, что командир эскадренного броненосца «Князь Потемкин-Таврический» Голиков на украденные таким образом деньги построил себе в Севастополе три дома. Матросам запрещалось появляться на главных улицах, где ходят «господа офицеры». У входа на Приморский бульвар, наряду с обычными объявлениями: «Травы не мять», «Собак не водить», было вывешено объявление: «Нижним чинам не входить». («Собакам и солдатам вход воспрещается», — говорили в казармах.)
Один из активных участников революционного движения на Черноморском флоте, старый большевик И. Т. Яхновский рассказывает в своих воспоминаниях: «В декабре 1903 года, на рождество, ко мне приехали мать с сестрой и остановились в гостинице на углу Морской улицы, которая также была для нас запрещена, но, чтобы попасть в гостиницу, обойти эту улицу было невозможно. Выйдя из гостиницы с матерью и сестрой и пройдя метров пятнадцать, я вдруг ощутил сильный удар по спине. Бросаюсь с тротуара на мостовую и вижу: стоит адмирал Скрыдлов с палкой и хохочет: «Ага, догадался»... Мать и сестра испуганно прижались к стене дома... Я долго после этой встречи не мог поднять руки»1.
Беспощадная капиталистическая эксплуатация и свирепый полицейский режим царизма вызывали сопротивление народных масс. По мере роста политической сознательности они все решительней становились на путь революционной борьбы против самодержавия. От экономических стачек рабочие переходили к политическим забастовкам и демонстрациям, выставляя лозунг: «Долой царское самодержавие!». Из года в год растет количество стачек и их участников. В 1901 году в России бастовали 32 218 человек, в 1902  —  36 671, в 1903  —  86 832.
Рабочее движение вызывало отклик в крестьянских массах. Весной и летом 1902 года в Полтавской и Харь-
1 И. Т. Яхновский. Моряки Черноморского флота накануне 1905 года. Неопубликованная рукопись. Хранится в Крымском областном краеведческом музее.
13


ковской губерниях и в Поволжье происходили массовые выступления крестьян против помещиков.
Для Таврической губернии важное значение имело то обстоятельство, что на ее территории — в Севастополе  — была расположена главная база Черноморского флота. Основная масса севастопольских рабочих была занята на обслуживании флота (ремонт кораблей и т. д.) и поэтому была тесно связана с матросами. Многие из матросов Черноморского флота до призыва были рабочими и пришли во флот, уже имея опыт революционной борьбы. Все это создавало в Севастополе благоприятную почву для зарождения и развития революционного движения.
Следует также иметь в виду, что Южный берег Крыма к началу 1900-х годов стал буржуазно-аристократическим курортом. Здесь находилась летняя резиденция царя — Ливадия, дворцы и виллы крупнейших помещиков и капиталистов. В Крыму ярко проявлялись социальные контрасты: праздная сытая жизнь помещиков и капиталистов, нищета, каторжный труд, угнетение рабочих и крестьян. Это также усиливало революционные настроения среди трудящихся.
Вместе с революционным подъемом росли и крепли марксистские социал-демократические организации в Таврической губернии.


II
ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ И РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 ГГ.
Социал-демократические организации появились в Таврической губернии в самом начале XX века. В Симферополе социал-демократы образовали «Симферопольский социал-демократический рабочий союз». Вскоре организация установила связь с ленинской «Искрой». Под руководством союза было проведено несколько стачек на предприятиях Симферополя. Регулярно выпускались листовки, печатавшиеся на гектографе. Они давали оценку событий в стране, разъясняли задачи рабочего класса и призывали рабочих к объединению и организованной борьбе с царским самодержавием.
5 мая 1901 года Симферопольская социал-демократическая организация провела первую в Таврической губернии первомайскую демонстрацию. Корреспонденция об этой демонстрации помещена в № 7 «Искры» за 1901 год. В демонстрации приняло участие около 100 рабочих местных портняжных, сапожных, столярных, слесарных мастерских и табачных фабрик. Вечером, часов в семь, на Екатерининской улице (ныне ул. Карла Маркса), у дома, где помещалось статистическое бюро губернского земства (в настоящее время на этом месте расположен
15


почтамт), стали собираться рабочие. Один из них, А. Дискин, развернул красное знамя, на котором были вышиты надписи: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Политическая свобода», «8-часовой рабочий день», «1 мая 1901 г.». Знаменосца окружили рабочие, в числе
Демонстрация 5 мая 1905 г., организованная Симферопольским социал-демократическим рабочим союзом (с картины Т. Н. Кузнецовой).
которых было несколько женщин. Затем с пением «Марсельезы» («Отречемся от старого мира») демонстранты направились по Екатерининской улице, разбрасывая воззвания Симферопольского социал-демократического рабочего союза и карточки со статистическими сведениями о бедственном положении рабочих симферопольских предприятий.
Воззвание «К симферопольским рабочим и работницам» начиналось словами: «Да здравствует майский праздник! Рабочие всех стран, соединяйтесь!» В нем содержались требования восьмичасового рабочего дня и политической свободы.
Демонстрация прошла в образцовейшем порядке при явном сочувствии населения. В корреспонденции, напечатанной в «Искре», сообщалось: «Группа возвращающихся с работы каменщиков наткнулась на шествие. Подхва-
16


тив несколько листков и пробежав их глазами, рабочие в один голос начали кричать: «Браво! Молодцы, ребята! Ура! Ура!» Послышались шумные рукоплескания. Это я сам видел».
Курьезно то, что городовые вначале не разобрались, в чем дело, и, полагая, что это идут ополченцы или воспитанники учебных заведений, дали дорогу демонстрантам, отстраняя постороннюю публику. Поэтому демонстрация продолжалась спокойно 25—30 минут. Поняв свою ошибку, полицейские набросились на демонстрантов и захватили знаменосца. Он был страшно избит в участке и отправлен в тюрьму. Полиция произвела обыски и аресты среди рабочих и ремесленников. В Симферополь были спешно присланы подкрепления конной и пешей полиции. В помощь полиции была предоставлена рота солдат.
Симферопольская демонстрация 1901 года показала растушую сознательность крымского пролетариата, ставшего на путь политической борьбы. После демонстрации 5 мая деятельность Симферопольского социал-демократического рабочего союза усилилась.
На 14 мая была намечена политическая демонстрация строительных рабочих. В ночь на 14 мая 1901 года по городу было распространено 500 отпечатанных на гектографе прокламаций с призывом к строителям дружно выйти на демонстрацию. Однако полиции удалось сорвать это выступление.
Симферопольский социал-демократический рабочий союз организовал стачки на предприятиях города. Так, в ноябре 1901 года, когда работницам табачной фабрики Гофлина было объявлено о снижении заработной платы, союз выпустил прокламацию, призывавшую к забастовке. Прокламация сильно подняла дух работниц. На фабрике началась забастовка, которой руководили социал-демократы. Фабрикант был вынужден отменить снижение заработной платы.
Вся деятельность Симферопольского социал-демократического рабочего союза проводилась строго конспиративно. Союз был разделен на кружки по пять человек. Кружки собирались на занятия раз или два в неделю. Материалом для занятий служила полученная из-за границы нелегальная социал-демократическая литература: «Искра», брошюра «Кто чем живет?» и другие издания,
2  Г. Н. Губенко 17


Кроме пропагандистских занятий, происходили агитационные собрания за городом с докладами на текущие темы. Каждые две недели, по четвергам, в разных местах, преимущественно за городом, собирались руководители кружков для обсуждения текущих дел. Союз имел свою библиотеку, состоявшую из революционных изданий.
В начале 1902 года организация вполне оформилась, как искровская, и было решено принять меры для создания и оформления социал-демократических организаций в других городах Крыма. С этой целью члены Симферопольского комитета РСДРП были посланы в Севастополь, Ялту, Керчь и другие города. В некоторых из этих городов уже действовали социал-демократические организации, в других надо было их создать, что и было сделано.
1  мая 1902 года Симферопольский комитет РСДРП конспиративно провел большую маевку за городом. Слухи о маевке распространились по городу, и жандармы произвели ряд обысков, но им не удалось обнаружить ее организаторов и участников.
В августе того же года Симферопольский комитет РСДРП был раскрыт охранкой. Руководители комитета и его активные участники были арестованы. Следствие по делу о деятельности Симферопольской организации РСДРП тянулось целый год. В августе 1903 года большая часть арестованных была выслана в Восточную Сибирь. Но разгром Симферопольского комитета РСДРП ненадолго приостановил работу организации. Уже к концу 1902 года она возобновилась.
В Керчи социал-демократическая организация возникла в 1900 году. Ядро ее составили рабочие, прибывшие на строительство Керченского металлургического завода из промышленных центров страны. В марте 1901 года социал-демократическая организация распространила на заводе прокламации с призывом готовиться к празднованию Первого Мая. Накануне 1 мая на заводе вновь были распространены прокламации. Большинство рабочих 1 мая не вышло на работу, и администрация была вынуждена распустить остальных. Керченская социал-демократическая организация была связана с «Искрой». С августа 1901 года в «Искре» начали печататься корреспонденции из Керчи.
В  1902 году в Керчь приехал путиловский рабочий
18


Егор Афанасьевич Афанасьев (Климанов) и поступил механиком в землечерпательный караван, производивший дноуглубительные работы в Керченском порту. Рабочий революционер с большим опытом подпольной работы, он возглавил местную социал-демократическую организацию и способствовал расширению и упрочению ее связей с массой1.
С 1903 года активную работу в Керченской социал- демократической организации вел П. Л. Войков2, в то время учившийся в местной гимназии.
«Искра» писала о Керченской социал-демократической организации: «Даже полное прекращение производства на заводе (металлургическом.  —  Г. Г.), вызванное общим промышленным кризисом, не могло приостановить деятельность молодой рабочей организации»3. Организация проводила большую пропагандистскую работу, регулярно выпускала прокламации, вначале гектографированные, а с февраля 1903 года, после того как удалось обзавестись типографией, — печатные.
Члены организации проявляли большую находчивость при распространении прокламаций. Так, например, в фев-
1 Егор Афанасьевич Афанасьев (Климанов) (1866—1919) в 1889 году вошел в один из петербургских рабочих кружков социал- демократического направления. В 1891 году Афанасьев участвовал в организации первого в России празднования Первого Мая; на маевке Е. Афанасьев произнес речь, в которой охарактеризовал общее положение рабочего класса и призывал к борьбе. В 1892 году он был арестован и выслан в Прибалтийский край, оттуда вернулся в 1894 году и поступил на Путиловский завод. Вскоре за организацию стачки был выслан на пять лет в Вологодскую губернию. В 1906 году за революционную деятельность в Керчи вновь был сослан в Вологодскую губернию, бежал, перешел на нелегальное положение. После Великой Октябрьской революции активно работал в качестве агитатора в Петрограде и в уездах Петроградской губернии. Умер от сыпного тифа в 1919 году.
2 П. Л. Войков (1888—1927 гг.) — активный участник Керченской, а затем (с 1906 года) Ялтинской социал-демократической организации. В 1907 году эмигрировал в Швейцарию. В мае 1917 года возвратился в Россию. В августе 1917 года вступил в ряды большевистской партии. После Великой Октябрьской революции работал на Урале. В 1919 году назначен представителем Совнаркома РСФСР в правлении Центросоюза, затем работал в Наркомвнешторге и Наркоминделе. В 1924—1927 гг. — полномочный представитель СССР в Польше. 7 июня 1927 года П. Л. Войков был убит белогвардейцем в Варшаве. Имя П. Л. Войкова присвоено Керченскому металлургическому заводу.
3 «Искра», № 29, декабрь 1902 г.
2*
19


рале 1903 года, по окончании рабочего дня, на табачной фабрике Масаксуди, у ворот ее и на главной улице города, куда выходили рабочие, появились трое мальчишек и с криком: «Китайский цирк!» стали на глазах у полицейских раздавать разноцветные, похожие на афишки прокламации. Полиция узнала об этом только тогда, когда почти все прокламации были розданы. Мальчики были задержаны и показали, что им дал прокламации «дядя с черной бородой». Все попытки полиции найти этого человека оказались безрезультатными. «На одной улице постовой городовой нашел черную бороду с усами, в которой мальчики узнали ту самую, которая давала им листовки. Искали человека с бородой, а нашли бороду без человека. С этой находкой жандар-
П. Л. Войков.
мы прекратили всякие поиски бородатого»1. А прокламации продолжали регулярно появляться на улицах Керчи, Трудящиеся Керчи приняли участие в массовых политических стачках на юге России летом 1903 года, когда почти одновременно забастовали свыше 100 тысяч рабочих Баку, Тифлиса, Батума, Киева, Одессы, Николаева, Елисаветграда (ныне Кировоград), Екатеринослава (Днепропетровск).
В. И. Ленин писал по поводу событий, связанных с этими стачками: «Чувствуется, что мы накануне баррикад...»2
1  «Искра», № 44, июль 1903 г.
2  В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 119.
20


В ночь на 3 августа Керченская социал-демократическая организация распространила прокламации, призывавшие рабочих к забастовке в знак солидарности с рабочими Закавказья и Украины. 8 августа забастовали портовые рабочие. Они потребовали увеличения заработной платы, сокращения рабочего дня и освобождения от ночных работ. Администрация порта отказалась выполнить требования рабочих. Рабочих уволили, и на их место были присланы солдаты.
12  августа к забастовке присоединились рабочие механических заводов Бухштаба и Золотарева, табачной фабрики, мельниц, ремесленники. Хозяевами города в этот день были рабочие. Они ходили по городу и останавливали те предприятия, на которых еще шла работа. Затем они отправились на железнодорожную станцию, выпустили пар из паровозов, и вечерний поезд не смог уйти из Керчи. Когда стачечники возвращались с вокзала, войска, угрожая штыками, рассеяли толпу. В телеграмме министру внутренних дел керченский градоначальник сообщал о том, что стачка приобрела огромный размах и силами местной полиции подавить ее невозможно. В город было послано 18 рот солдат. 13 августа город был объявлен на положении усиленной охраны.
Забастовка проходила под руководством социал-демократической организации, которая выпустила прокламацию, призывающую собраться на сходку на горе Митридат. Утром на горе Митридат собралось около 2 тысяч рабочих. С горы они спустились в город и организовали громадную демонстрацию. Произошли столкновения с полицией. Один демонстрант был убит, несколько — тяжело ранено, из них двое умерло в тот же день от полученных ран. Стачка была подавлена вооружённой силой. Но сопротивление рабочих не было сломлено. Похороны убитых вылились во внушительную политическую демонстрацию.
Тот факт, что всеобщая забастовка в Керчи была проявлением солидарности керченских рабочих с забастовщиками юга России, был очевиден даже местным властям. Прокурор Одесской судебной палаты сообщал 26 августа в министерство юстиции: «Ha возникновение забастовки и беспорядков в Керчи имели большое влияние слухи о беспорядках рабочих в других
21


городах — Одессе, Николаеве, Елисаветграде, Баку и пр.»1.
Участие керченских рабочих в массовых стачках рабочих юга России является доказательством роста их классового сознания. В эти дни борьба рабочих Керчи, как и других городов юга России, под руководством социал- демократических ленинско-искровских организаций поднялась на новую, более высокую политическую ступень.
В Феодосии социал-демократическая организация была создана в 1902 году. 24 июля 1902 года впервые в Феодосии местной социал-демократической организацией были распространены на табачной фабрике Стамболи, на механическом заводе Наделя, в железнодорожных мастерских, на кирпичных заводах, разбросаны на рынках, на рабочих окраинах и расклеены на стенах многих зданий прокламации «К рабочим». На одном кирпичном заводе вспыхнула забастовка. Администрация завода была вынуждена пойти на уступки.
На рынке прокламации читались вслух и оживленно обсуждались. Когда городовой попытался отобрать прокламацию, толпа воспротивилась. Произошло столкновение.
В эту же ночь в Феодосийском уезде было распространено 300 прокламаций к крестьянству с призывом отбирать у помещиков силой хлеб, скот и запахивать помещичьи земли. Одновременно в летних военных лагерях было разбросано 150 экземпляров «Солдатской памятки» Л. Н. Толстого.
Появление прокламаций испугало местные власти. В Феодосию приехали губернатор и жандармский генерал из Симферополя и жандармский полковник из Керчи. Был произведен ряд обысков и арестов 2. Но социал-демократическая организация продолжала свою деятельность.
В феврале 1903 года на табачной фабрике Стамболи была разбросана гектографированная прокламация «Вставай, подымайся, рабочий народ», призывавшая рабочих к стачке.
1 мая 1903 года за городом состоялась маевка, организованная социал-демократами. «Искра» писала: «На
1 Цитируется по книге И. Бортникова «Июльские дни 1903 г. на юге России». Одесса, 1953, стр. 79.
2 «Искра», № 25, сентябрь 1902 г.
22


собрании присутствовало 45 рабочих и работниц. При пении «Марсельезы» было поднято красное знамя с революционными надписями. Затем были прочтены рефераты и говорились речи... По окончании речей и чтения рефератов рабочие декламировали стихи и пели революционные песни. Праздник продолжался от 6 до 11 с половиной часов ночи»1.
Феодосийский пролетариат принял участие во всеобщей стачке на юге России в 1903 году. Под руководством социал-демократической организации была проведена забастовка портовых рабочих, которая закончилась полной победой бастующих: все их требования были удовлетворены 2.
Социал-демократические организации были созданы и в других городах Таврической губернии: Мелитополе, Евпатории, Ялте, Бердянске. Ялтинская социал-демократическая организация проводила большую пропагандистскую работу среди рабочих Ялты и сельскохозяйственных рабочих Южного берега.
7 октября 1901 года забастовали рабочие царского имения «Ливадия». По поводу этой забастовки ленинская «Искра» писала, что крымским социал-демократам следует воспользоваться этим фактом для усиления социал-демократической агитации среди рабочих, указывая на резко сказавшуюся здесь солидарность интересов царя и всяких иных эксплуататоров трудящихся 3.
1 мая 1902 года в Ялте в большом количестве были распространены по городу, рабочим окраинам и в окрестных имениях социал-демократические прокламации. «Искра» отмечала, что эти прокламации сыграли большую агитационную роль 4.
В училище садоводства и виноделия при Никитском ботаническом саде существовал подпольный марксистский кружок. Нелегальная социал-демократическая литература, которую он получал, хранилась в сторожке при церкви Никитского сада5.
В Бердянске социал-демократическая организация была создана в 1903 году. В дни всеобщей стачки на юге
1 «Искра», № 44, июль 1903 г.
2 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 273, лл. 1—2.
3 «Искра», № 10, ноябрь 1901 г.
4 «Искра», № 22, июль 1902 г.
5 ГАКО, ф, 483, оп. 4, ед. хран. 295, лл. 22—23.
23


России организация усилила свою работу. 19 и 23 августа в городе были распространены прокламации «Пауки и мухи», «Чего хотят социал-демократы». Полиция доносила губернскому начальству, что на рост революционных настроений среди рабочих Бердянска оказало влияние «возникновение беспорядков среди заводских рабочих в ближайших южных городах: Екатеринославе, Ростове, Таганроге, Керчи и др.»1
В обстановке назревания революции приобретала особое значение деятельность социал-демократической организации в Севастополе, где было сосредоточено большое число рабочих, матросов и солдат.
С конца 1901 года в Севастополь и на Черноморский флот стала проникать «Искра» и начали складываться первые социал-демократические группы и кружки. В «Искре» публиковались корреспонденции о жизни матросов Черноморского флота, о положении рабочих и революционной борьбе в Севастополе.
Чтобы воспрепятствовать распространению нелегальной литературы и обнаружить «смутьянов», военно-морское начальство стало производить в экипажах и на военных судах массовые обыски. В феврале 1902 года на судах была обнаружена социал-демократическая литература, изданная за границей. В канцелярии штаба Черноморского флота, где меньше всего рассчитывали найти «крамолу», у матросов-писарей были обнаружены гектограф, прокламации и социал-демократические издания2.
В апреле 1902 года из отдельных социал-демократических кружков была создана «Севастопольская рабочая организация», в которую входили рабочие Севастопольского порта и матросы Черноморского флота 3. Большинство членов организации работало в мастерских адмиралтейства слесарями и токарями.
Севастопольская рабочая организация была связана с ленинской «Искрой», получала из-за границы нелегальную социал-демократическую литературу. Для печатания прокламаций она имела свой гектограф.
Организация вела работу среди рабочих, матросов и
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, д. 372, лл. 1, 3, 4, 6.
2 «Искра», № 18, март 1902 г.
3 ГАКО, ф. 483, оп. 4, д. 239, лл. 38—39.
24


солдат. В окрестностях Севастополя — в Делагардовой балке, за Малаховым курганом — собирались сходки, на которых читалась нелегальная литература, обсуждались насущные вопросы. Проводились нелегальные собрания и на квартирах у рабочих.
На одной из сходок во второй половине апреля 1902 года было принято решение провести 28 апреля на Качельной площади первомайскую демонстрацию с красным знаменем.
Каждый из участников сходки должен был притти на Качельную площадь с пятью знакомыми. Члены организации рассчитывали на то, что к демонстрации примкнут матросы, среди которых было сильное возмущение произволом начальства. Для того чтобы подготовить рабочих, матросов и солдат Севастополя к демонстрации, члены организации распространили в порту, по городу, в казармах прокламации. Одна из прокламаций призывала солдат не стрелять в рабочих и матросов, когда они выйдут на первомайскую демонстрацию.
28 апреля члены организации явились на Качельную площадь с красным знаменем с надписью: «Да здравствует политическая свобода!», но демонстрация не состоялась, так как помешал сильный дождь.
Жандармы напали на след организации и в июне- 1902 года произвели аресты среди рабочих и матросов, обнаружили гектограф, большое количество нелегальной литературы, знамя с надписью «Да здравствует политическая свобода!», гектографированный устав Севастопольской рабочей организации. Руководители Севастопольской рабочей организации были схвачены и высланы в Восточную Сибирь.
Но деятельность организации не прекратилась. Уже через несколько дней после ареста появилась в мастерских адмиралтейства прокламация, в которой рабочие призывались не падать духом и помнить, что «каждый новый случай правительственного произвола должен заставить нас дружнее бороться за счастье и Освобождение рабочего класса»1. Несмотря на усиленную жандармскую слежку, социал-демократы продолжали пропаганду, распространяли революционные листовки, полученные из- за границы нелегальные социал-демократические изда-
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 239, л, 17.
25


ним. В конце 1902 года городские социал-демократические кружки создали единую организацию, во главе которой встал Севастопольский комитет РСДРП.
Одновременно развертывалась социал-демократическая работа среди матросов и солдат.
В. И. Ленин в 1902 году писал: «...в военной среде в последнее время замечается несомненное оживление демократического духа, отчасти вследствие учащающихся случаев уличной борьбы против таких «врагов», как рабочие и студенты. И, как только позволят наличные силы, мы непременно должны обратить самое серьезное внимание на пропаганду и агитацию среди солдат и офицеров, на создание «военных организаций», входящих в нашу партию»1.
Выполняя это указание, социал-демократы расширили работу в армии и во флоте. Уже в 1902 году во время отправки новобранцев на Черноморский флот Харьковская социал-демократическая организация распространила на призывном пункте в Харькове большое количество прокламаций.
Так как служба на кораблях, оснащенных первоклассной военной техникой, требовала людей грамотных и знакомых с машинами, во флот набирали главным образом кадровых заводских и фабричных рабочих.
Харьковская социал-демократическая организация приняла решение о том, чтобы члены ее — рабочие Харьковского паровозостроительного завода Яхновский и Денисенко пошли на военную службу и вели там (Яхновский на Черноморском флоте, а Денисенко на Аму-Дарьинской флотилии) подпольную работу.
И. Т. Яхновский в своих воспоминаниях пишет: «Большинство служивших во флоте были рабочие, которые, попав туда от станка, сразу почувствовали все «прелести» царской службы. Они не могли примириться со своим положением, и накопившаяся среди них злоба и недовольство искали своего выхода. Почва для агитации была, таким образом, более чем хорошая»2.
Яхновский и харьковские рабочие Фуголь и Кривоконь по прибытии в Севастополь начали революционную агитацию в учебном отряде Черноморского флота. В декабре
1 В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 437.
2 «Пролетарская революция», № 11. 1930, стр. 91.
26


1902 года отец Яхновского привез ему от Харьковской социал-демократической организации листовки, брошюры и письмо с паролем и явкой в Симферополь. После того как установилась связь с Симферополем, оттуда стала прибывать социал-демократическая литература, которая
распространялась по всем кораблям. Когда в феврале 1903 года в Севастополь на яхте «Штандарт» приехал Николай II, то прокламации с призывом к свержению самодержавия были распространены даже среди матросов царской яхты.
К апрелю 1903 года социал демократические кружки существовали на многих кораблях. На крейсере «Березань» кружком руководил И. Яхновский, на броненосце «Екатерина II» — А. Петров, на «Очакове»  —  А. Волошин, на миноносце «Свирепый» — Ф. Мартыненко.
Вся эта подготови-
И. Т. Яхновский.
тельная работа привела к созданию единой военной социал-демократической организации Черноморского флота. Комитет организации (он был известен под названием «Матросской централки») установил связь с Севастопольским комитетом РСДРП и через него — с социал- демократическим кружком ∞лдaτ крепостной артиллерии. Тайные собрания солдат посещали члены Севастопольского комитета РСДРП. Они читали солдатам революционную литературу, разъясняли им, что если войско откажется служить царю, то он будет бессилен в борьбе с народом 1.
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 276, л. 9.
27


Руководители военной организации, служившие на разных кораблях, встречались за городом или на явочных квартирах, делились нелегальной литературой, относили ее каждый на свое судно, распространяли, вербовали новых товарищей. С целью ослабить революционное движение во флоте командование перебрасывало наиболее «неблагонадежных» матросов с одного судна на другое, но мера эта давала очень неутешительный для начальства результат: возникали новые социал-демократические группы и кружки.
Регулярно в воскресные дни устраивались митинги матросов за городом. Каждый такой митинг, на котором произносились речи противоправительственного содержания, заканчивался пением революционных песен.
Охранка участила аресты «неблагонадежных», держала под надзором «подозрительных». «За нами, матросами, — вспоминает И. Т. Яхновский, — значительно усилилась слежка как по улицам, так и в экипажах и на судах. В этой слежке участвовали боцманы, фельдфебели, строевые квартирмейстеры и другие. Прокламации разбрасывались везде. Виновников же никаких не могли найти, несмотря на полное запрещение посещения экипажей посторонними гражданами и женами матросов»1.
Был арестован А. Волошин, член комитета военной организации. А. Волошин — донбасский рабочий, служил на строившемся крейсере «Очаков» и был послан вместе с другими матросами на Сормовский завод, где изготовлялись котлы для крейсера. Из Сормова он привез нелегальную литературу и устав рабочих организаций. Так как прямых улик против него не оказалось, он был выпущен, но за ним установили тщательное наблюдение 2.
Летом 1903 года в Севастополе, кроме военной организации, существовали еще две социал-демократические организации — портовая и городская. Жандармы в своих донесениях с тревогой отмечали, что среди матросов и портовых рабочих расширяется социал-демократическая пропаганда и агитация. Характерно, что эсеры в матросской среде не пользовались доверием 3.
К этому времени социал-демократические организации
1 «Пролетарская революция», № 11, 1930, стр. 94.
2 С. Ф. Найда, Революционное движение в царском флоте. Издательство Академии наук СССР, М.—Л., 1948, стр. 77—79.
3 «Пролетарская революция», № 6—7, 1923, стр. 146.
28


Симферополя, Севастополя и других городов уже были Объединены в Крымский союз РСДРП, комитет которого находился в Симферополе. Для печатания прокламаций комитет имел гектограф, который стоял на чердаке дома № 7 по Профсоюзному переулку (бывшее здание духовной семинарии, ныне средняя школа № 9).
II съезд Российской социал-демократической рабочей партии, состоявшийся в 1903 году, положил начало революционной марксистской партии, в основу деятельности которой незыблемо легли идейные и организационные принципы, разработанные В. И. Лениным. Программа партии определила как ближайшие задачи пролетариата в буржуазно-демократической революции, так и коренные задачи, решение которых связано с социалистической революцией, с установлением диктатуры пролетариата. Борясь против оппортунистов-меньшевиков, Ленин, большевики добивались сплочения самых широких слоев трудящихся вокруг пролетариата, как руководителя революционного движения.
Борьба между большевиками, руководимыми Лениным, и оппортунистами-меньшевиками, разгоревшаяся после II съезда партии, отразилась и внутри Крымского союза РСДРП. К руководству Крымским союзом пробрались меньшевики. Но это отнюдь не означало их преобладания на местах. В крымских архивах имеется большое количество прокламаций Крымского союза РСДРП. Как мы увидим далее, анализ их показывает, что в ходе событий влияние большевиков в объединенных организациях возрастало.
Это наиболее ярко проявлялось в Севастополе, где рост революционных настроений происходил в более отчетливых и резких формах, чем в других местах Крыма.
Работа социал-демократов на Черноморском флоте вела к росту сознательности матросов и их революционной энергии. В матросской массе росло понимание необходимости организованной политической борьбы.
В июле 1903 года произошли волнения на крейсере «Березань», по пути из Сухума в Севастополь. Матросам к завтраку дали вместо хлеба черные горькие сухари, покрытые плесенью. Так как это было не впервые, среди матросов начался ропот. Перед обедом на крейсере появилась написанная от руки прокламация: «Как нашего брата кормят». «В тюрьмах и то хлеб дают, — говори-
29


лось ,в прокламации, — а здесь нам дают сухари зацветшие, горькие, которые и собака есть не будет. Недаром на Приморском бульваре висит объявление, где говорится, что, кроме собак, там воспрещается ходить и матросам. Бьют нас без всякого повода хуже собак, и это все за царскую службу. Комитет РСДРП»1.
Возбуждение и гнев матросов прорвались, когда к обеду опять дали гнилые сухари. В это время мимо «Березани» проходил пассажирский пароход «Пушкин». Когда он поравнялся с крейсером, сотни матросов с «Березани» стали кричать: «Пушкин»! Дай хлеба, мы есть хотим». В ответ на угрозы со стороны командира «Березани» Голикова (убитого впоследствии на броненосце «Потемкин») матросы заявили: «Если кого тронут, откроем кингстоны»2. Волнения на «Березани» свидетельствовали о том, что матросы не хотят больше мириться с рабской жизнью.
Участились и забастовки рабочих Севастополя. В октябре 1903 года «Искра» сообщала о стачке, охватившей почти все портняжные мастерские Севастополя. Хозяева вынуждены были пойти на уступки 3.
В 1904 году военная социал-демократическая организация и Севастопольская организация РСДРП решили провести первомайскую демонстрацию. Накануне в городе и в казармах были распространены прокламации, посвященные 1 Мая. Но командование флотом и полиция не дали возможности матросам и рабочим выйти на улицу. В учебном отряде вечером 30 апреля все винтовки были забраны для проверки, все ворота были закрыты, никого из казарм не выпускали. С кораблей в порт не был послан ни один матрос.
Однако, несмотря на все меры, принятые полицией и военными властями, в разных местах Севастополя состоялись летучие митинги. За Ушаковой балкой собралось 20 рабочих и 100 матросов. Выступали портовый рабочий и матрос Яхновский. Рабочие мастерских военного порта устроили митинг после работы на территории порта. Митинг был разогнан полицией.
1 «Пролетарская революция», № 11, 1930, стр. 92—93.
2 Кингстоны — клапаны в подводной части судна для впуска забортной воды внутрь судна. На военных кораблях кингстоны ставят для затопления (в случае пожара) артиллерийских погребов, затопления судна, выравнивания крена и др.
3 «Искра», № 51, октябрь 1903 г.
30


В мае 1904 года был арестован И. Яхновский. Из тюрьмы ему удалось установить связь с партийной организацией и с ее помощью за несколько дней до суда бежать1. И. Яхновский пишет: «Когда я бежал из военно- морской тюрьмы и приехал в Женеву, Ленин при первой встрече со мной сказал: «Это у нас первая морская ласточка, за которой надо ожидать еще». Он не ошибся. В 1905 году в Женеве уже были некоторые матросы с «Потемкина»2.
В июне 1904 года вспыхнула новая забастовка в портняжных мастерских. Забастовщики требовали уменьшения рабочего дня с 16 часов до 10 и увеличения заработной платы. Требования бастующих были удовлетворены.
Волновались портовые рабочие, требовавшие увеличения заработной платы и отмены обысков. Когда одному из рабочих, с которым в мастерской произошел несчастный случай, не была своевременно оказана медицинская помощь, рабочие решили бастовать. Полиции удалось предотвратить забастовку, но это не ослабило, а усилило решимость рабочих бороться против невыносимого экономического и политического гнета.
Важно отметить, что в этот период в Севастопольской городской социал-демократической организации усилилось влияние большевиков.
В июне 1904 года, во время обыска у одного из членов Одесской социал-демократической организации полиция захватила письмо за подписью «Карп». Автор письма, большевик (имя его не удалось выяснить), хорошо осведомленный о положении в Крымском союзе РСДРП и в Севастопольской организации, сообщал в Одессу, повидимому, из Женевы: «В Севастопольской организации (она же называется у них и комитетом) 6 человек, из них трое наших, и в их руках сосредоточена вся работа и связи. Из остальных трех один очень редко бывает на заседаниях, и решения принимаются без него; таким образом, практически там наши товарищи в большинстве (три против двух)»3. «Карп» писал далее о том, что меньшевистское руководство Крымского союза РСДРП меша-
1 ГАКО, ф. Таврического губернского жандармского управления, д. 43, л. 40.
2 «Пролетарская революция», № 11, 1930, стр. 96.
3 Партархив Крымского обкома KП Украины, ф. 150, оп. 150, ед, хран. 23, л. 25.
31


ет работе большевиков в Севастополе и что крайне желательно «объявить Севастопольский комитет действительно полноправным комитетом со всеми правами и обязанностями других комитетов партии, автономных в местных дедах»1. Автор письма заключает, что «меньшинство на юге трещит по всем швам»2, и выражает уверенность, что усиление большевиков в Севастополе приведет к росту влияния их и в других крымских социал-демократических организациях.
Революционное движение в России, в том числе и в Таврической губернии, усилилось в связи с поражением царизма в русско-японской войне 1904—1905 гг. Это была одна из первых войн эпохи империализма. Она была вызвана обострением империалистических противоречий и столкновением интересов великих держав — Англии, США, Германии, Франции, Японии и России, стремившихся к захвату Кореи, разделу Китая и установлению своего господства в районе Тихого океана. Наибольшей остроты достигли в тот период противоречия между Японией и Россией. «К этой войне толкали царское правительство крупная буржуазия, искавшая новых рынков, и наиболее реакционные слои помещиков... Царское правительство рассчитывало, что война поможет ему укрепить свое политическое положение и остановить революцию. Но его расчеты не оправдались. Война еще более расшатала царизм» (История ВКП(б), Краткий курс, стр. 52—53).
В ночь на 9 февраля 1904 года Япония без объявления войны, по-разбойничьи напала на русскую эскадру в Порт-Артуре. В результате этого нападения были серьезно повреждены броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада».
Россия оказалась неподготовленной к войне. Экономическая, техническая и культурная отсталость Росси» сказалась и на состоянии русских вооруженных сил. Вслед за взятием Порт-Артура последовали поражение царской армии под Мукденом, разгром и гибель царского флота при Цусиме.
1 Партархив Крымского обкома КП Украины, ф. 150, oп. 150, ед. хран. 23, л. 26.
2 Там же, л. 27.
32


Русско-японская война с предельной ясностью обнажила гнилость царизма. За вековую отсталость царской России народ расплачивался жизнью своих сынов. Возмущение преступной войной и ненависть к царизму росли в народных массах с каждым днем.
Большевики разъясняли массам, что позорная война, затеянная исключительно в интересах кучки помещиков и капиталистов, приведет к поражению самодержавия и что выход из бедствий, испытываемых страной,  —  только в свержении царизма.
Социал-демократические прокламации широко распространялись среди рабочих и солдат во всех городах Таврической губернии и среди матросов Черноморского флота. В прокламациях «К обществу» говорилось:
«...Самодержавие вступило в войну, ненавидимое всеми народами, проклинаемое в своей собственной  стране, с истощенными финансами, разъеденное до мозга костей взяточничеством, казнокрадством, всеми видами подлости, безраздельно царящими под прикрытием императорской мантии.
...Севастополь Крымский вырвал у самодержавия из- под ног самую надежную опору — крепостное право, а Севастополь Восточный (Порт-Артур) не должен оставить камня на камне от всего мрачного здания российской деспотии. И только под дружным напором всех тех, кого давит самодержавный гнет, падет мрачная Бастилия  — царское самодержавие»1.
Севастопольский комитет РСДРП писал в прокламации «Ко всем солдатам»:
«Затеял царь гнусную войну. Тысячами и десятками тысяч гибнут наши братья, отцы, сыновья и друзья в далекой Манчжурии. Сотни тысяч матерей, жен и детей остаются дома, перебиваются с хлеба на воду, голодают и холодают... Война губит нашу семью, нашу землю, нашу родину, наш народ... Мы ведь сами будем всякими налогами, податями, платежами оплачивать царскую затею. Солдаты, вам война не нужна, не нужна она рабочему и крестьянину, не нужна она народу»2.
Севастопольский комитет РСДРП призывал солдат
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 357, л. 33.
2 Крымский областной краеведческий музей, прокламация Севастопольского комитета РСДРП «Ко всем солдатам», инв. № 9886.
3 Г. Н. Губенко
33


бороться за свержение самодержавия, за установление демократической республики, за социализм.
Прокламации Крымского союза РСДРП и Севастопольского комитета РСДРП выражали большевистский взгляд на русско-японскую войну. Их содержание и тон — убедительное доказательство того, что влияние большевиков в Крымском союзе РСДРП и в Севастопольском комитете РСДРП усилилось.
Социал-демократические листовки, разоблачавшие грабительский и антинародный характер русско-японской войны, повышали сознательность рабочих, матросов и солдат, поднимали их революционный дух. Особенно усилилось революционное настроение во флоте. И. Т. Яхновский пишет: «По окончании плавания 1904 года все упорнее и упорнее ставился вопрос о том, чтобы не итти на войну, а в случае отправки на нее поднять восстание»1.
Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Чухнин, с целью изолировать матросов от революционных влияний, издал 1 ноября 1904 г. приказ, которым запрещал увольнять матросов в город. Эта попытка запереть матросов в казармах, как в тюрьме, послужила поводом к стихийному выступлению в Черноморской флотской дивизии 3 ноября 1904 года.
Распоряжение Чухнина было получено поздно, когда матросы уже имели увольнительные записки на выход в город. Решив во что бы то ни стало выполнить это распоряжение, дежурный офицер приказал закрыть ворота казарм и никого не выпускать. Около 6 часов вечера у ворот столпились матросы, требовавшие, чтобы их пропустили в город. Дежурный офицер, находясь по ту сторону ворот, отказался выполнить это требование и выстрелил в матросов из револьвера. Возмущенные матросы сломали ворота и бросили их в море. Затем, захватив винтовки в 32-м экипаже, они бросились к офицерским квартирам, куда убежал стрелявший офицер. Несколько офицерских квартир было разгромлено2.
Уже в первые часы восстания сказались его стихийность, отсутствие продуманного плана действий и твердо-
1 «Пролетарская революция», № 11, 1930, стр. 96.
2 Центральный гос. исторический архив в Москве (ЦГИАМ). ф. ДП (департамента полиции), 00 (ос. отд.), 1904, д. 5, ч. 32, лит. А, л. 42.
34


го руководства. Меньшевики из Севастопольского комитета РСДРП мешали матросам, уговаривая их покончить с «бунтом». Поэтому, когда власти выслали для подавления волнения части Белостокского полка, которые применили против матросов оружие, матросы отступили во двор и, побросав винтовки, разошлись по экипажам.
Затем последовала расправа. 59 матросов были арестованы, 35 из них отданы под суд, значительная часть матросов флотской дивизии списана на корабли. Чухнин сообщил управляющему морским министерством: «Из предварительного дознания выясняется, что беспорядки в казармах имеют серьезный характер. Были подготовлены. Принимало участие несколько тысяч. Можно опасаться при подстрекательстве революционной партии повторения в худшем виде»1.
7 ноября за городским кладбищем состоялось собрание портовых рабочих, на котором было решено 8 ноября устроить в порту забастовку протеста против ареста матросов, «участвовавших 3 ноября в волнениях в флотских казармах2. Революционная агитация в городе и флоте ширилась. Военная организация и Севастопольский комитет РСДРП распространили в казармах и порту листовки: «Пора кончать», «Солдатская памятка», «Кто победит», «Смерть тиранам!» и др.
Участились и приобрели массовый характер тайные собрания матросов за городом. Чухнин в бессильной злобе вынужден был признать: «Все знают, что сотни матросов собираются за городом на сходки, где проповедуются возмутительные учения с поруганием всего, что имеет власть. И все же ни одного человека нельзя уличить, ибо никто никого не выдает»3.
Чтобы избавиться от «неблагонадежных», Чухнин списал несколько сот матросов на Балтику для комплектования эскадры адмирала Небогатова, которая направлялась на Дальний Восток.
5 декабря во время отправления матросов на Балтику произошли новые волнения. Войдя в вагоны, матросы выставили в окнах красные флаги и запели революционные песни. Жены матросов ложились на рельсы перед
1 С. Ф. Найда, цит. кн., стр. 94.
2 ГАКО, ф. 36, oп. 1, д. 74, лл. 51—52.
3 А. Федоров, Революционные восстания в Черноморском флоте в 1905 году, Госполитиздат, Л., 1946, стр. 25.
3*
35


паровозом, и жандармам приходилось их отталкивать от поезда.
В январе 1905 года судили матросов  —  участников волнений в флотских казармах. Никого, кроме морских офицеров и чиновников, в зал суда не допускали. Здание суда охранялось вооруженными патрулями и часовыми. Страх перед революцией у севастопольского начальства был так велик, что у здания суда были установлены пушки.
Заседание „Матросской централки“ (с картины худ. В. Д. Вернадского).
Чувством глубокого негодования против беззаконного суда над матросами, подлинной пролетарской солидарностью, решимостью бороться до победного конца проникнута каждая строчка прокламации «Товарищи матросы!», выпущенной в эти дни Севастопольским комитетом РСДРП. Содержание этой прокламации настолько интересно, что считаем необходимым привести ее текст почти полностью:
«Вы такие же рабочие, как и мы, только живется
36


вам еще хуже нашего: вас так же, как и нас, заставляют работать целый день; нам платят за это гроши — вам и того не дают. Нас обирают наши хозяева — вас обкрадывает Чухнин и его свора. За каждым нашим шагом следят поставленные нашими угнетателями шпионы. Вас держат как арестантов взаперти. С нами обращаются грубо — над вами глумятся, вас за людей не считают, вам не позволяют даже ходить по одной стороне улицы с вашими командирами; говорят даже: «собакам и нижним чинам вход воспрещается». Нам постоянно грозит смерть от голода на улице — вам от японской пули в ненужной вам Манчжурии. Мы с вами вместе должны добиваться лучшей доли.
Три месяца тому назад вы, возмущенные такой собачьей жизнью, восстали... Из вашей среды вырвали 35 человек, теперь их судят. Судят совершенно безвинных — это все знают; судят те, которые довели вас до возмущения, судят только для того, чтобы сорвать на ком-нибудь злобу. Им готовят дисциплинарные батальоны, каторгу, расстрел... Неужели же мы, товарищи, отдадим их на расправу нашим кровопийцам! Ведь если мы молча перенесем и это, над нами еще больше будут издеваться. Ведь если теперь судят их, то завтра взять могут каждого из нас, если мы не покажем, что мы сила и что мы будем требовать своего права. Мы должны пойти к зданию суда и требовать освобождения наших товарищей! Пойдемте вместе, матросы и рабочие! Будем вместе добиваться лучшей жизни, мира и свободы. Теперь во всех концах России рабочие борются за лучшую долю. Встанем же и мы. Да здравствует революция! Долой войну! Долой царское самодержавие! Да здравствует Российская социал-демократическая рабочая партия!»1
Во время суда над матросами Севастопольская социал-демократическая организация провела однодневную забастовку протеста. В забастовке участвовали портовые рабочие и рабочие многих городских предприятий.
Суд приговорил 16 человек к дисциплинарному батальону на срок от 1 до 2 лет каждого, 7 человек — к арестантским ротам от 3 до 5 лет и 5 человек — к каторжным работам от 4 до 15 лет.
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 357, л. 28.
37


Приговор вызвал волну возмущения среди матросов и портовых рабочих. В прокламациях «Ко всем матросам», «Ко всем рабочим Севастополя» большевики звали к протесту против приговора, вынесенного матросам, к борьбе за политические права, за свержение самодержавия, за демократическую республику. Прокламации заканчивались словами: «Да здравствует революция!»
Приговор над матросами вызвал взрыв негодования по всей стране: забастовки протеста прошли в Одессе, Николаеве, Екатеринославе, Баку и других городах.


III
НАЧАЛО И РАЗВЕРТЫВАНИЕ РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 ГГ.
9 (22) января 1905 года более 140 тысяч петербургских рабочих с семьями, наивно веря в царскую милость, пришли к Зимнему дворцу, чтобы просить об удовлетворении их самых насущных нужд. Царь приказал стрелять в безоружных рабочих. Улицы Петербурга обагрились кровью. Больше тысячи человек было убито и несколько тысяч ранено. Вера в «царя-батюшку» была расстреляна.
Великий гнев и возмущение охватили весь рабочий класс, всю страну. В. И. Ленин писал: «...именно в этом пробуждении колоссальных народных масс к политическому сознанию и к революционной борьбе и заключается историческое значение 22 января 1905 года»1.
События 9 (22) января были началом первой революции в России, и с самого начала она приняла общенародный характер.
Весть о злодейской расправе в Петербурге вызвала бурные отклики в Таврической губернии. О событиях, происходивших в эти дни в Севастополе, В. И. Ленин 12 (25) января в статье «Начало революции в России» писал: «В Севастополе горят склады и арсенал морского
1 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 229—230.
39


ведомства, и войско отказывается стрелять в восставших матросов»1.
В январе 1905 года Крымский союз РСДРП выпустил прокламацию «Ко всем рабочим и работницам». В прокламации выражено чувство боли и негодования, которое вызвал злодейский расстрел безоружных людей у Зимнего дворца:
«...Ни одна стычка с японцами на полях Манчжурии, под стенами Порт-Артура не кончалась такой победой царских войск, как кровавый расстрел безоружной толпы вокруг Зимнего дворца в воскресенье 9 января.
...Но кровь наших товарищей пролилась недаром. Вся Россия воочию теперь убедилась, что не от царя, не от его продажных слуг ждать ей спасения... И нам, товарищи, нужно ясно понять и твердо запомнить урок, данный нам последними кровавыми событиями. Неустанно, не покладая рук, мы должны готовиться ко дню окончательной схватки с самодержавием. Близок этот день. Тысячными рядами встают к борьбе русские рабочие. Под красным знаменем нашей рабочей партии идут они в бой»2.
Прокламация проникнута большевистской идеей о необходимости подготовки к вооруженному восстанию и свидетельствует о том, что с развитием революционных событий позиции большевиков в Крымском союзе РСДРП укреплялись.
В городах Таврической губернии было распространено 10 тысяч экземпляров этой прокламации.
В Севастополе и на кораблях Черноморского флота распространялись выпущенные в январе 1905 года листовки Севастопольского комитета РСДРП: «Ко всем рабочим города Севастополя», «Ко всем рабочим и работницам Севастополя», «К рабочим Севастопольского порта»3. Прокламации звали к всеобщей стачке с требованием немедленного прекращения войны, свержения самодержавия, созыва Учредительного собрания, установления 8-часового рабочего дня, повышения заработной платы.
17 января после окончания дневных работ в порту, когда рабочие были перевезены из порта на городской бе-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 78.
2 Прокламация Крымского союза РСДРП «Ко всем рабочим и
работницам». Хранится в Крымском областном краеведческом музее, инв. № 9954.
3 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 357, л. 22.
40


per, на пристани собрался летучий митинг, на котором выступил оратор, назвавший себя петербургским рабочим. Он рассказал о событиях, происходящих в Петербурге, и призвал рабочих поддержать петербургских товарищей забастовкой1.
Революционная сходка рабочих Севастополя и матросов за Малаховым курганом 17 января 1905 г. (с картины худ. Е. В. Гейнц).
Около 10 часов вечера за Малаховым курганом собралась сходка, на которой присутствовало около 300 рабочих, матросов и солдат крепостной артиллерии. На. сходке были развернуты красные флаги, рабочим и матросам раздавались прокламации. Выступавшие призывали к забастовке и вооруженному восстанию. Было решено 18 января провести всеобщую забастовку протеста.
Революционные выступления произошли и в других городах Таврической губернии.
5 февраля в окрестностях Феодосии (в «Кизильнике») состоялось большое собрание рабочих, на котором было принято решение провести 7 февраля всеобщую политическую забастовку протеста. В ночь на 7 февраля по
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 357, л. 47,
41


всему городу были разбросаны прокламации Феодосийской организации РСДРП: «К борьбе!», «Ко всем рабочим и работницам г. Феодосии», «Ко всем рабочим и работницам табачных фабрик», «Ко всем ремесленникам г. Феодосии»1.
В прокламации «К борьбе!» говорилось:
«...Довольно терпения, довольно позорного молчания! Пробил час борьбы. Петербургские рабочие крикнули клич, и на зов откликнулась вся рабочая Россия. ...Положение наше так же невыносимо, как положение наших товарищей в Петербурге, на Кавказе, в Польше и далекой Сибири. И как один человек должны мы встать на защиту требований, выставленных нашими товарищами в других городах. Мы должны показать нашим врагам, что мы силой готовы отстаивать эти требования. Как товарищи других городов, мы должны начать всеобщую стачку». Прокламация заканчивалась призывом к свержению са- .модержавия2.
Рано утром 7 февраля забастовали рабочие табачных фабрик. Забастовщики направились в порт. По пути к ним примкнули забастовавшие рабочие других предприятий. Образовалась многолюдная демонстрация. Полиция преградила демонстрантам путь к порту, тогда они двинулись в центр города, где провели митинг. Полиция и сформированная ею банда хулиганов («черная сотня») напали с оружием на участников митинга. Около 30 человек было ранено, один убит.
17 февраля в Симферополе началась забастовка на табачной фабрике Ашкинази. К забастовке присоединились рабочие табачных фабрик Гофлина, Фокермана и Радолина. Забастовка продолжалась семь дней и проходила под руководством Симферопольского комитета РСДРП.
3 марта в Симферополе забастовали рабочие всех портняжных мастерских. Рабочие выдвинули ряд требований и решили не приступать к работе, пока они не будут удовлетворены.
5 марта забастовали рабочие (около 200 человек) завода земледельческих машин и орудий Фукса в Большом Токмаке Бердянского уезда.
1 Партархив Крымского обкома K∏ Украины, ф. 150, оп. 150, д. 34, л. 134.
2 Там же, л. 12.
42


Крупные революционные события произошли в Ялте. В феврале помощник начальника Таврического губернского жандармского управления по Ялтинскому уезду сообщал: «Рабочее население Ялты и се окрестностей сильно волнуется и может произвести беспорядки, причем в беспорядках этих могут принять участие и чины так называемой Ливадийской роты, держащей караул в имении его величества «Ливадия»1.
Управляющий Ливадийским имением дал знать таврическому губернатору, что он не уверен в возможности оградить от могущих возникнуть беспорядков удельные имения «Ливадия» и «Массандра», так как, по его сведениям, «в Ливадийской роте имеется лишь 50 старослужащих и надежных солдат, а на остальных положиться нельзя»2. Управляющий просил выслать в Ялту роту и эскадрон для охраны проживавших в то время в Ялте сыновей великого князя Константина Константиновича.
13  марта в Ялте состоялась политическая демонстрация. Демонстранты разгромили полицейский участок, выпустили из тюрьмы заключенных и сожгли тюрьму.
В конце марта в Бердянске (ныне Осипенко) забастовали рабочие механических заводов «Джон Гриевз и К°», «Вдова Матиас и сыновья». В забастовке, которой руководила социал-демократическая организация, приняло участие около 1000 рабочих. Рабочие предъявили хозяевам письменные требования: увеличить заработную плату на 20 проц., оплачивать дни болезни в размере 50 проц., а если болезнь вызвана увечьем на заводе— 100 проц. заработка; отменить штрафы и сверхурочные; учредить комиссию из выборных от рабочих, которая вместе с администрацией завода рассматривала бы недоразумения между предпринимателями и рабочими и без согласия которой нельзя было бы уволить ни одного рабочего3.
В тот же день забастовщики собрались за городом на Кобызевой горе для выбора уполномоченных. На сходке выступили члены социал-демократической организации.
В 7 часов вечера стачечники спустились с Кобызевой горы в город и подошли к полицейскому управлению. Де-
1 ГАКО, ф. прокурора Одесской судебной палаты, д. 17.
2 Там же.
3 ΓAKO,  ф. 26, оп. 3, д. 434, л. 32.
43


легаты стачечников принудили полицеймейстера разрешить собрания рабочих в связи с забастовкой. Напуганный полицеймейстер в тот же день телеграфировал в Симферополь губернатору, прося о немедленной присылке войск.
Освобождение демонстрантами политических заключенных из ялтинской тюрьмы (с картины худ. Н. Ф. Бортникова).
На третий день в город прибыла рота пехоты, однако угроза вооруженной силой не сломила стойкости забастовщиков. Стачка окончилась победой рабочих.
В апреле в Симферополе бастовали столяры всех столярных мастерских.
Росло количество стачек и стачечников по всей Таврической губернии. В конце апреля рабочие механических заводов «Джон Гриевз и К0» и «Вдова Матиас и сыновья» в Бердянске вновь забастовали. Старший фабричный инспектор Таврической губернии докладывал губернатору, что «это уже 15-я по счету стачка фабричных рабочих в Таврической губернии в течение последних двух с половиной месяцев»1.
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, д. 434, л. 44.
44


*  * *
Вслед за рабочим классом поднималось крестьянство, вступая в открытую борьбу с помещиками. Наиболее активное участие в пей принимали в первую очередь пролетарские и полупролетарские элементы деревни — сельскохозяйственные рабочие, батраки.
Стачки сельскохозяйственных рабочих вспыхивали во многих местах: в деревне Катерлези, в крупной экономии Тархан близ Керчи, в Богемской волости, Перекопского уезда, в экономии Насыпкой, Феодосийского уезда и др.
В мае 1905 года крестьяне д. Кунан (в 48 верстах от Евпатории) захватили часть земли помещиков Воронцова и Попова и вспахали ее, а также пустили свой скот на помещичьи выпасы. Буржуазная газета «Крымский вестник», выходившая в Севастополе, сообщила: «Когда власти предложили поселянам прекратить самоуправие, то они ответили отказом. Мотивом же отказа они выставили то обстоятельство, что у них за малым количеством земли своих пастбищ нет совершенно, а без скота они обойтись не могут!»1
Запахали земли, принадлежащие помещице Михайловой, и жители хутора Ачаут. Крестьяне повсеместно самовольно проводили порубку леса, вступая в столкновение с охраной.
В Днепровском уезде выступления сельскохозяйственных рабочих и крестьян приняли массовый характер. В нескольких экономиях Фальц-Фейна в Збурьевской, Каланчакской, Громовской, Большекопской волостях крестьяне силой захватили покосы и заставили Фальц-Фейна предоставить часть земли в крестьянское пользование2. Но жалкие подачки не удовлетворили крестьян.
Приближался весенний сев, крестьяне не имели семян для посевов, кормов для скота. Атмосфера в деревне накалялась все более. Днепровский исправник требовал присылки новых войск, указывая, что «если войска прибудут после первого мая, будет поздно. Настроение настолько возбуждено, что малейший повод вызовет грозный погром экономий и кровавые столкновения».
1 «Крымский вестник», № 112 от 2 мая 1905 г.
2 ГАКО, ф. 26, оп. 3, д. 434, л. 133.
45


Крупное выступление крестьян произошло в имении Шредера, Днепровского уезда. Жестокая эксплуатация вынудила арендаторов обратиться с жалобой к губернатору. Крестьяне указывали на невыносимо тяжкие условия, на которых Шредер сдает им землю в аренду: не довольствуясь получением половины урожая, Шредер требовал выполнения ряда дополнительных тяжких повинностей. Положение крестьян было так невыносимо, что свою жалобу они заканчивали прямой угрозой: «Мы уже вышли с терпения и жить при таких достатках ни в коем случае не можем».
Губернатор оставил без внимания эту, как и другие, жалобу крестьян. Тогда крестьяне д. Челбасы (Днепровский уезд) разгромили шредеровское имение «Васильевка» и захватили помещичье имущество.
Крестьяне сел Збурьевки и Чулаковки явились в имение Классена и захватили и вывезли на корм своему истощенному скоту 23 подводы ячменной соломы. На другой день крестьяне явились в имение уже на 33 подводах. В течение лета крестьяне этих деревень несколько раз захватывали поля, выпасы и рыболовные угодья, принадлежащие Классену.
В мае крестьяне села Рейска разгромили имение князя Трубецкого.
В Днепровский уезд был послан карательный отряд казаков. Особенно свирепствовали казаки в селах Челбасы и Каланчак.
В Мелитопольском уезде крестьяне захватили весной и летом 1905 года пахотную землю, выпасы и хлеб в нескольких имениях.
В Симферопольском уезде особенно острой была борьба крестьян дд. Верхние и Средние Саблы, Тав-Бодракской волости (ныне сс. Верхние Партизаны и Партизанское, Симферопольского района). Крестьяне д. Верхние Саблы совершенно не имели земли и были на положении арендаторов-скопщиков, уплачивая помещику Давыдову аренду за земли, занятые постройками, огородами, пашней и выпасом. В д. Средние Саблы крестьяне, хотя и владели землей, но это были жалкие по размерам и неудобные клочки. На один двор приходилось здесь не более одной десятины пашни и сенокоса вместе. Поэтому крестьяне д. Средние Саблы круглый год батрачили в экономии Давыдова. Газета «Южный курьер»
46


(издавалась в Керчи и была связана с социал-демократической организацией) писала о положении крестьян дд. Верхние и Средние Саблы: «Они несут ей (экономии. — Г. Г.) свою дань деньгами, трудом и продуктами земледелия, во-первых, как арендаторы-скопщики, «обвязанные» всевозможными год от году возрастающими отработками и «верхами» на отработки; во-вторых,  —  как
Разгром имения Давыдова крестьянами дер. Саблы (с картины худ. М. В. Борисовой).
неоплатные должники, покрывающие работами долговые суммы и проценты на них; в-третьих, как расплачивающиеся за вольные и невольные потравы, сходы скота на помещичью землю»1. Саблынцы называли свою жизнь «сахалинской каторгой».
С начала 1905 года усилились стычки между крестьянами и Давыдовым. Управляющий имением не разрешал им пользоваться землей для выпаса скота без предварительной оплаты, притеснял их непомерными штрафами за потравы, повысил цены на лес. Возмущенные крестьяне в воскресенье 1 мая 1905 года, около 10 ч. вечера,
1 «Южный курьер», № 115 от 8 мая 1905 г., стр. 3—4.
47


вооружившись палками, ломами, щипцами для угольев и т. п., разгромили имение Давыдовых. Управляющий и конторщик тайком бежали из имения. Для «восстановления порядка» в Саблы были посланы солдаты и выезжал губернатор.
* * *
К лету 1905 года революционная волна в Таврической губернии поднялась еще выше. Стачки, вспыхивая на одном предприятии города, быстро расширялись, охватывая рабочих других предприятий. В мае крупные забастовки произошли в Евпатории, в июне — в Феодосии.
В Евпатории первыми забастовали рабочие чугунолитейного завода Кацена. К ним присоединились рабочие мельниц Дувана и Айваза, пекари, строители, моряки, наборщики, пристанские рабочие, бондари, шапошники, швейники, сапожники, чернорабочие, приказчики всех магазинов и ресторанов, служащие городской управы, извозчики, фармацевты, дворники. Стачка стала всеобщей1.
Забастовку в Феодосии начали рабочие табачной фабрики Стамболи. К ним немедленно присоединились рабочие табачной фабрики «Самсон» и портовые рабочие. Погрузка пароходов прекратилась. В тот же день забастовали ремонтные железнодорожные рабочие, а на следующий — работавшие в порту подводчики. Всего бастовало более 2 тысяч рабочих. Забастовка, которой руководила социал-демократическая организация, закончилась тем, что предприниматели вынуждены были принять требования рабочих2.
Наступление революционного кризиса в стране не могло не сказаться на положении во флоте. Революционные настроения в матросской массе ширились и крепли. В этих условиях большевики считали основной задачей подготовку вооруженного восстания и, исходя из этой основной задачи, вели агитацию и пропаганду среди матросов. Жандармские донесения свидетельствуют о том, что в январе—марте почти ежедневно на улицах Севастополя, в порту, в казармах флотской дивизии, на кораблях появлялись прокламации РСДРП.
1 ГАКО, ф. ДП, 00, 1905, д. 4, ч. 69, л. 33; «Крымский вестник», № 124 от 15 мая 1905 г.
2 «Южный курьер», № 150 от 21 июня 1905 г.
48


Подготовкой к восстанию на Черноморском флоте руководил комитет военной социал-демократической организации. Комитет не был чисто большевистским: внутри него большевикам приходилось вести острую борьбу с меньшевиками, а вне его  —  с эсерами и анархистами.
Для усиления революционной агитации большевики использовали новую переброску матросов на Балтику, где комплектовалась эскадра, отправляемая на Дальний Восток. 4 апреля для проводов матросов на Севастопольский вокзал пришло несколько тысяч моряков, рабочих и женщин 1. Среди собравшихся была распространена прокламация «Солдатская памятка», изданная Крымским союзом РСДРП. Прокламация призывала: «Солдаты... переходите на сторону народа, становитесь в его ряды... Солдаты, великое дело затеял народ и зовет вас к себе. Народ подымается в городах и по всей стране, чтобы завоевать России свободу и политические права. Надо прежде всего свергнуть царя и назначить народное правительство»2.
Отправку эшелона пришлось задержать, так как рабочие, матросы и женщины разобрали железнодорожный путь.
1  мая (18 апреля по ст. стилю) трудящиеся Севастополя, матросы и солдаты организовали боевую революционную массовку.
Около тысячи рабочих, в том числе много женщин, матросы и солдаты собрались в 10 километрах от города, за Инкерманом, на горе «Сахарная головка». Маевка продолжалась несколько часов. Социал-демократы выступали с речами, разъясняя значение праздника 1 Мая и ближайшие задачи по подготовке вооруженного восстания против царизма. У участников митинга на груди были приколоты алые ленточки с надписью «1 мая 1905 года». Было поднято красное знамя с надписью: «8-часовой рабочий день! Долой войну! Да здравствует социализм!». Среди участников митинга распространялась прокламация РСДРП «1 Мая». Собравшиеся пели революционные песни. Вокруг места, где проходила маевка, социал-демократическая организация выставила патрули.
1 «Пролетарий», № 6 от 20 июня (3 июля) 1905 г.
2  Прокламация хранится в Крымском областном краеведческом музее, инв. № 9859.
4 Г. Н. Губенко
49


Полиция поздно узнала о маевке и явилась только к 3 часам дня. Ей удалось задержать 82 человека. По пути в полицейский участок задержанные пели «Отречемся от старого мира». То и дело раздавались возгласы: «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!» В квартирах некоторых арестованных полиция произвела обыски и обнаружила социал-демократическую литературу1.
В ночь с 10 на 11 мая (с 27 на 28 апреля по старому стилю) по Севастополю была распространена прокламация РСДРП, в которой выражалась уверенность, что «в следующий майский праздник наши ряды увеличатся в сотни раз»2.
Народная революция нарастала. Для успеха революционной борьбы масс необходимо было правильное и твердое руководство со стороны пролетарской партии. Но РСДРП вследствие раскольнических действий меньшевиков была разъединена на две фракции — большевиков и меньшевиков, — резко расходившиеся в вопросах стратегии и тактики партии.
В такой обстановке большевики решили немедленно созвать съезд партии, чтобы покончить с оппортунизмом меньшевиков в организационных и тактических вопросах и определить единую тактику пролетариата в демократической революции.
В апреле 1905 года в Лондоне состоялся III съезд РСДРП. Меньшевики, продолжая раскольнические действия, одновременно со съездом собрали в Женеве свою конференцию. «Два съезда — две партии», — так определил положение В. И. Ленин.
Все решения III съезда партии исходили из того, что пролетариат должен быть вождем демократической революции и вести борьбу за ее победу в союзе с крестьянством, изолировав буржуазию. Одной из самых главных и неотложных задач революционного момента съезд признал переход от массовых политических стачек к вооруженному восстанию и указал, что необходимо практически готовить восстание.
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 329, лл. 1, 2, 3, 7.
2 Партархив Крымского обкома КП Украины, ф. 150, оп. д. 199, лл. 23—24.
50


Съезд призвал партийные организации поддерживать крестьянское движение и создавать в деревне революционные крестьянские комитеты.
В то же время решения меньшевистской конференции передавали буржуазии руководство революцией, отрицали возможность союза рабочего класса с крестьянством и необходимость вооруженного восстания.
Большевики вели непримиримую борьбу с предательской тактикой меньшевиков, разоблачая их как агентов буржуазии в рабочем движении. Ожесточенная борьба между большевиками и меньшевиками шла и в крымских социал-демократических организациях.
В период подготовки к III съезду Севастопольский комитет РСДРП, в котором преобладали большевики, высказался за необходимость созыва съезда. Об этом писала Н. К. Крупская в письме к И. П. Гольденбергу 2(15) октября 1904 года1. Но Севастопольский комитет не имел нрава посылки делегата на съезд, а меньшевики, захватившие руководство Крымским союзом РСДРП, двурушничали: то выделяли делегата на III съезд, то заявляли, что не признают законности съезда. Наконец, под давлением рядовых членов партии, шедших за большевиками, Крымский союз послал делегата на III съезд, но это было обманом: делегат, якобы посланный на III съезд партии, на самом деле оказался в Женеве на меньшевистской конференции.
После III съезда борьба между большевиками и меньшевиками в крымских социал-демократических организациях усилилась. Меньшевистское руководство Крымского союза не признало решений III съезда и открыто перешло на сторону новоискровцев. Но на местах дело обстояло по-другому. Решения съезда встречали полную поддержку рядовых членов партий. Севастопольская военная организация РСДРП, руководствуясь решениями III съезда партии, готовила вооруженное восстание на Черноморском флоте.
Известно письмо большевика Александра Петрова — члена «Матросской централки», в котором он излагал план восстания: «Мы видели, как трудно сделать восстание всеобщим. Вспыхнув в одном месте, оно не скоро передается в другое... Войска же только тогда будут от-
1 Архив ИМЭЛС, ф. 375, оп. 7, ед. хран. 26—18844, лл. 1—3.
4*
51


А. М. Петров.
крыто переходить на сторону народа, когда в них явится уверенность во всеобщем восстании. А для этого надо, чтобы восстание охватило широкий район. А где же такой широкий район, как не у нас на Черном море? Кто, как не мы, матросы, начав революцию в Севастополе, можем перебросить ее сразу на Кавказ, с Кавказа в Одессу, в Николаев? Кто, как не мы, можем сразу заставить войска принять участие в революции? Что они примут участие, мы в этом не сомневаемся, так как только боязнь сдерживала их до сих пор. Чувствуя же у себя за спиной поддержку всего флота, отбросили бы боязнь в сторону. И мы готовились начать наше дело осенью»1.
Военная организация РСДРП, руководимая «Матросской централкой», намечала поднять восстание осенью 1905 года у острова Тендра во время ма-
невров Черноморского флота. На подготовку восстания была направлена агитационная и пропагандистская работа не только на кораблях, но и среди солдат севастопольского гарнизона и крепостной артиллерии.
По плану военной организации восстание должно было начаться на броненосце «Екатерина II», где социал-демократической организацией руководил Александр Петров. Однако в первой половине июня 1905 года в Севастополе произошли события, которые нарушили этот план.
7 июня 1905 года начались волнения среди солдат береговой обороны. Известие о том, что командование фло-
1 С. Ф. Найда, цит, кн., стр. 114—115.
52


том намерено подавить волнения с помощью артиллерии броненосцев, стоящих на Севастопольском рейде, вызвало протест матросов. Команда броненосца «Екатерина II» заявила, что она не будет стрелять в солдат. Категорически отказались стрелять в солдат и матросы броненосца «Три святителя».
Флотское командование ответило репрессиями. На кораблях начались аресты; матросов, заподозренных в политической неблагонадежности, списывали с кораблейl. Одновременно командование решило ускорить вывод кораблей в море. «Матросская централка» была вынуждена пересмотреть план восстания. 10 июня «Централка» созвала представителей кораблей и частей на собрание, на котором был выработан новый план. Однако и он не был осуществлен вследствие преждевременно вспыхнувшего восстания на броненосце «Потемкин».
1 С. Ф. Найда, цит, кн., стр. 112—ИЗ.


IV
ВОССТАНИЕ НА БРОНЕНОСЦЕ „ПОТЕМКИН“
12 июня 1905 года броненосец «Потемкин» направился из Севастополя к острову Тендра для одиночной боевой подготовки. Спустя две недели в этот район должна была притти вся эскадра. Утром 13 июня «Потемкин» пришел в район Тендры.
Вечером миноносец № 267 доставил «Потемкину» провизию из Одессы. Матросы миноносца рассказали о событиях в Одессе, где уже около полутора месяцев бастовали рабочие. Забастовка стала всеобщей, происходили вооруженные схватки рабочих с полицией, и рабочие стали переходить к баррикадной борьбе.
Известия о событиях в Одессе усилили боевое настроение матросов. Команда броненосца была сильно возбуждена.
Член «Матросской централки» Г. Н. Вакуленчук, руководитель социал-демократической организации на «Потемкине», пытался удержать матросов от преждевременного восстания, убеждая подождать до прихода к Тендре всей эскадры. Но события развернулись стихийно.
Непосредственным поводом к восстанию послужило то обстоятельство, что на обед команде был дан борщ приготовленный с червивым мясом. Матросы отказались есть этот борщ. Командир броненосца Голиков усмотрел в отказе «бунт», и по его приказу старший офицер Гиля-
54


ровский намеревался расстрелять группу матросов, как «бунтовщиков».
Это вызвало взрыв возмущения. Многие матросы кинулись за оружием, чтобы защитить своих товарищей. Гиляровский схватил винтовку и хотел стрелять в матросов. Когда Вакуленчук
хотел ему помешать, озверевший Гиляровский выстрелил в упор в Вакуленчука и тяжело его ранил. Вакуленчук вскоре умер.
Матросы овладели кораблем. Ненавистные команде «драконы» (так называли в матросской среде жестоких офицеров) Голиков, Гиляровский и некоторые другие были расстреляны, а остальные арестованы.
Миноносец № 267 присоединился к потемкинцам. Было решено итти в Одессу.
Для управления кораблем потемкинцы избрали судовую комиссию. В состав ее
Г. Н. Вакуленчук.
вошло около 30 человек, в том числе матросы большевики Никишин, Лычев, Макаров, Скребнев и др. Председателем комиссии был избран А. Н. Матюшенко1.
Утром 15 июня жители Одессы увидели на рейде могучий военный корабль, над которым развевался алый флаг.
Весть о приходе революционного броненосца молниеносно облетела город. Толпы рабочих ринулись в порт. Матросы «Потемкина» вынесли труп Вакуленчука на берег. На груди убитого лежала записка с призывом: «Отомстим кровожадным вампирам! Смерть угнетателям!
1 Архив ИМЭЛС, ф. 25, оп. 21, ед. хран. 29—19913, 30—19914.
55


Смерть кровожадным! Да здравствует свобода! Один за всех и все за одного!»
У тела Вакуленчука возник митинг, в котором приняло участие несколько тысяч рабочих и работниц. Потем-
Восстание на броненосце „Потемкин“ (с картины худ. Шестопалова).
кинцы рассказали о том, как произошло восстание, и заявили, что готовы вести борьбу совместно с рабочими против царя, помещиков и капиталистов.
В. И. Ленин, находившийся в это время в Женеве (Швейцария), получив известие о восстании, немедленно
56


направил в Одессу большевика М. И. Васильева-Южина. Васильев-Южин в своих воспоминаниях так излагает задание, данное ему В. И. Лениным: «По постановлению Центрального Комитета, вы, товарищ Южин, должны возможно скорее, лучше всего завтра же, выехать в Одессу... Задания очень серьезные. Вам известно, что броненосец «Потемкин» находится в Одессе. Есть опасения, что одесские товарищи не сумеют, как следует, использовать вспыхнувшее на нем восстание. Постарайтесь, во что бы то ни стало, попасть на броненосец, убедите матросов действовать решительно и быстро. Добейтесь, чтобы немедленно был сделан десант. В крайнем случае не останавливайтесь перед бомбардировкой правительственных учреждений. Город нужно захватить в наши руки. Затем немедленно вооружите рабочих и самым решительным образом агитируйте среди крестьян. На эту работу бросьте возможно больше наличных сил одесской организации. В прокламациях и устно зовите крестьян захватывать помещичьи земли и соединяться с рабочими для общей борьбы. Союзу рабочих и крестьян в начавшейся борьбе я придаю огромное, исключительное значение... Дальше необходимо сделать все, чтобы захватить в наши руки остальной флот. Я уверен, что большинство судов примкнет к «Потемкину». Нужно только действовать решительно, смело и быстро. Тогда немедленно посылайте за мной миноносец. Я выеду в Румынию»1.
Васильев-Южин прибыл в Одессу уже после того, как «Потемкин» покинул ее берега.
Объединенные действия революционных моряков «Потемкина» и рабочих Одессы могли бы иметь решающее значение для положении в городе и оказать большое влияние на дальнейшее развитие событий на юге страны. Но на «Потемкине» было немало меньшевиков, эсеров, анархистов. Председатель судовой комиссии А. Н. Матюшенко, смелый и мужественный человек, не имел достаточно опыта и подготовки, чтобы обеспечить твердое и правильное политическое руководство командой броненосца. Вследствие этого действия «Потемкина» были очень нерешительны.
В Одессе в то время существовали большевистский
1 «Пролетарская революция», № 4 (51), 1926, стр. 224.
57


Одесский комитет РСДРП и меньшевистская Одесская группа. Известным влиянием среди ремесленников и рабочих мелких предприятий пользовалась бундовская организащия.
Матросы „Потемкина“ выносят на берег Одессы тело Г. Н. Вакуленчука (с картины худ. Л. И. Мучника).
Емельян Ярославский1 писал об Одесской большевистской организации: «Если взять в общей сумме все остальные революционные организации Одессы, учесть степень их влияния на массы, то надо сказать, что Одесская организация большевиков имела большее .влияние на пролетарские массы в то время, чем все остальные, вместе взятые»2.
Но незадолго до восстания на большевистскую организацию обрушился ряд полицейских ударов. В феврале 1905 года полиция разгромила лучшие заводские организации Дальницкого района Одессы. В июне была арестована группа активных большевиков. Вслед за тем по-
1 Емельян Ярославский приехал в Одессу по поручению ЦК в конце января 1905 года, 12(25) февраля был арестован и вышел на свободу только за три дня до восстания на броненосце «Потемкин».
2 А. Федоров, цит. кн„ стр. 59—61.
58


лиция разгромила подпольную большевистскую типографию. Отсутствие опытных политических и военных руководителей в рядах Одесской большевистской организации в значительной мере ослабило те усилия, которые прилагали большевики Одессы, чтобы направить движение на правильный путь.
Большевики Одессы держали курс на вооруженное восстание. Разработанный ими план предусматривал высадку десанта с «Потемкина», привлечение солдат одесского гарнизона на сторону восставших, арест местных властей и т. д. Меньшевики же и бундовцы вели дело на срыв вооруженного восстания. Они делали все для того, чтобы удержать пролетариат Одессы в рамках мирной экономической борьбы, не допустить вооруженного восстания одесских рабочих совместно с матросами «Потемкина». В дни, когда рабочие Одессы были полны решимости вместе с матросами взяться за оружие и начать восстание, меньшевики и бундовцы плелись в хвосте событий, парализуя наступательный порыв рабочих. Тактика меньшевиков и бундовцев была предательской и по отношению к рабочим Одессы, покрывшим в эти дни улицы города баррикадами, и к героическим потемкинцам.
Так называемая объединенная комиссия, в которую входили представители большевиков, меньшевиков и бундовцев, приняла предложенный большевиками план действий, но представители комиссии, попав на «Потемкин», сами заняли колеблющуюся позицию и не смогли убедить команду броненосца перейти от выжидания к активным наступательным действиям, высадить десант.
16 июня состоялись похороны Вакуленчука. В них приняло участие до 3 тысяч человек. На кладбище произносились революционные речи. Из толпы раздавались возгласы: «Долой самодержавие!», «Да здравствует революция!»
После похорон потемкинцы предъявили ультиматум одесским властям: немедленно освободить всех политических заключенных и прекратить погром в городе. В случае отказа «Потемкин» угрожал бомбардировкой города. Так как командующий войсками не принял делегацию потемкинцев и отказался выполнить ее требования, броненосец 16 июня около 5 часов вечера обстрелял дом командующего войсками и городской театр, где в это
59


время заседал военный совет. Из-за предательства старшего сигнальщика снаряды дали перелет.
Бомбардировка произвела большое впечатление в городе. Рабочие готовились к восстанию, твердо веря в поддержку «Потемкина». Солдаты открыто высказывали сочувствие восставшим матросам и бастующим рабочим. Но на «Потемкине» продолжали нерешительную, выжидательную тактику. Это было главной ошибкой потемкинцев.
Царское правительство тем временем подтянуло к Одессе надежные части и приняло меры, чтобы предотвратить революционные выступления на других кораблях Черноморского флота.
Найденные недавно в архивах документы говорят о том, какую свирепую расправу над потемкинцами готовилось учинить царское правительство. Управляющий морским министерством Авелан, выполняя резолюцию царя: «...жестоко наказать возмутившуюся команду», приказал исполняющему обязанности командира Черноморского флота вице-адмиралу Кригеру немедленно следовать со всей эскадрой в Одессу и в случае отказа команды «Потемкина» покориться — потопить броненосец двумя минами, а спасающуюся команду расстреливать1.
Но ход событий опрокинул намерения царя и его прислужников.
Первый просчет обнаружился уже в Севастополе. Матросы на кораблях открыто выражали свое сочувствие потемкинцам, а на броненосце «Екатерина II» настроение команды было такое, что Кригер оставил этот корабль в Севастополе, приказав снять на нем замки с орудий и отобрать у матросов ружья.
Второй просчет дал себя знать на одесском рейде.
17 июня около 10 часов утра у Одессы произошла встреча «Потемкина» с эскадрой. Революционный броненосец бесстрашно пошел навстречу эскадре и пересек линию ее судов. Когда затем «Потемкин» вторично прорезал строй эскадры, с броненосцев «Георгий Победоносец», «Синоп», «Двенадцать апостолов» раздалось громкое матросское «ура». Команда «Георгия Победоносца», арестовав офицеров, присоединилась к «Потемкину».
1 С. Захаров, Выдающееся событие первой русской революции», «Правда», № 177 (13475) от 26 июня 1955 г.
60


Кригер, боясь, чтобы другие корабли не последовали этому примеру, поспешно увел эскадру обратно.
Узнав о восстании на «Потемкин», адмирал Чухнин, находившийся в Петербурге, спешно выехал в Севастополь. В пути он получил известие о присоединении «Георгия Победоносца» к «Потемкину» и в сильной тревоге сообщил в Петербург: «Можно того же ожидать и на всеx судах. Не имея сведений ни из Одессы, ни из Севастополя, боюсь, что море в руках мятежников»1. Это сообщение вызвало страшный переполох в Петербурге. Правительство опасалось восстания всего флота,
В.  И. Ленин писал: «Заграничная печать всех стран и всех партий полна известиями, телеграммами, статьями по поводу перехода части судов Черноморского флота на сторону русской революции. Газеты не находят слов для выражения своего изумления, для достаточно сильной характеристики того позора, до которого довело себя самодержавное правительство.
Верхом этого позора было обращение царского правительства к Румынии и Турции с просьбой о полицейской помощи против восставших матросов! Вот когда сказалось, что «турки внутренние» страшнее для русского народа, чем всякие «турки внешние». Турецкий султан должен защитить царское самодержавие от русского народа; — царю нельзя опереться на русские военные силы, и он молит о помощи чужие державы. Трудно представить себе лучшее доказательство полного краха царской власти»2.
Между тем на «Георгии Победоносце» готовилась измена. Предатели, преимущественно кондукторы (младший командный состав), уговаривали команду вернуться в Севастополь и принести повинную начальству. Когда попытка увести корабль в Севастополь не удалась, боцман Кузьменко, избранный командиром корабля, ввел его на большом ходу в одесскую гавань и посадил на мель. Колеблющаяся часть команды, поддавшись контрреволюционной агитации, сдала броненосец одесским властям.
После потери «Георгия Победоносца» потемкинцы-большевики предлагали пойти к берегам Кавказа и принять там участие в вооруженной борьбе рабочих и кресть-
1  ГАКО, ф. 548, oп. 1, ед хран. 2, л, 1.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 533.
61


ян. Но большинство команды решило итти в Румынию, надеясь пополнить там запасы топлива и продовольствия.
20 июня «Потемкин» прибыл в Констанцу. Румынские власти отказались снабдить корабль продовольствием и углем, и «Потемкин» в тот же день ушел из Констанцы.
Предварительно румынским властям были вручены манифест команды «Потемкина» «Ко всему цивилизованному миру» и обращение «Ко всём европейским державам». В манифесте потемкинцы говорили о том, что восстание, которое они начали, это новый великий шаг к объединению армии с народом в борьбе против самодержавия, и требовали прекращения русско-японской войны и созыва Учредительного собрания. В обращении «Ко всем европейским державам» потемкинцы гарантировали полную неприкосновенность всем иностранным судам, плавающим по Черному морю.
22 июня «Потемкин» пришел в Феодосию. По настоянию трудящихся города городская дума приняла решение предоставить «Потемкину» уголь и продовольствие. Но военные власти воспротивились доставке продовольствия и угля на броненосец и объявили город на военном положении. «Потемкин» не мог связаться с местной социал-демократической организацией, так как берег усиленно охранялся полицией и войсками. Убедившись в тщетности получить уголь и воду мирным путем, потемкинцы 23 июня попытались взять уголь силой. Но попытка не удалась. По матросам был открыт огонь. Многие из участников операции были убиты и ранены, несколько человек захвачено. «Потемкин» снова ушел в Констанцу.
25 июня, израсходовав все запасы угля, воды и продовольствия, команда «Потемкина» сдала корабль румынским властям. Матросы сошли на берег в качестве политических эмигрантов. Румынское правительство передало корабль России.
А.  Н. Матюшенко, возвратившийся нелегально в Россию, был повешен в 1907 году по приговору Севастопольского военного морского суда. Были казнены или сосланы на каторгу другие потемкинцы, попавшие в руки царского правительства.
Десятки матросов «Потемкина», пройдя долгий и трудный путь, с честью пронесли традиции революцион-
62


ных моряков и вместе со всей Советской страной отмечали 50-летие славного восстания.
В дни восстания на «Потемкине» рабочие Севастополя и матросы Черноморского флота проявили горячее сочувствие восставшим и стремление присоединиться к вос-
станию.
В знак солидарности с потемкинцами 16 июня в Севастополе была проведена демонстрация, в которой приняли участие свыше 6 тысяч человек.
19 июня Севастопольский комитет РСДРП устроил за городом сходку, на которой было решено поддержать выступление «Потемкина». В тот же вечер во дворе флотских казарм состоялась матросская сходка, в которой приняло участие около 400 человек. Произошли волнения в арсенале и среди солдат крепостной артиллерии1.
Вслед за восстанием
на броненосце «Потемкин» произошло восстание на учебном корабле «Прут». Руководителем восстания на «Пруте» был большевик Александр Петров — один из создателей военной социал-демократической организации на Черноморском флоте, член «Централки». Накануне восстания на «Потемкине» Петров был списан за «неблагонадежность» с «Екатерины II», где он руководил социал-демократической группой, на «Прут». Здесь он скоро приобрел большой авторитет среди команды.
«Прут» находился в Николаеве, когда команда узна-
1 С. Ф. Найда, цит. кн„ стр. 141.
63
А. Н. Матюшенко.


ла о восстании на «Потемкине». В ночь с 17 на 18 июня матросы «Прута» тайно собрались, чтобы обсудить, как помочь потемкинцам. Многие считали необходимым немедленно поднять восстание на «Пруте». Петров, зная хорошо революционную обстановку в Севастополе, считал более целесообразным поднять восстание на «Пруте» по приходе в Севастополь, в расчете на то, что к восстанию присоединятся солдаты артиллеристы и запасные матросы, находившиеся в то время во флотских экипажах. С этим планом и согласилась сходка. Но после того, как команде стала известна телеграмма, полученная командиром «Прута» из Севастополя: «Будьте осторожны, в эскадре, повидимому, неспокойно. Ожидайте приказания», — среди матросов одержали верх сторонники немедленного восстания. Петров и другие социал-демократы приняли тогда решение возглавить восстание и повести «Прут» в Одессу на соединение с «Потемкиным».
19 июня утром матросы арестовали командира и офицеров корабля и избрали судовую комиссию. Петров просто и ясно рассказал команде о целях и задачах партии большевиков и призвал довести борьбу до конца, до свержения самодержавия и установления в России демократической республики.
Когда к концу дня «Прут» пришел в Одессу, он уже не застал здесь «Потемкина». Перед командой встал вопрос: как действовать дальше? Одни предлагали итти в Румынию или Болгарию, другие высказывались за то, чтобы под красным флагом итти в Севастополь и вызвать там восстание. Был избран второй путь. Но корабль был слабо вооружен, и когда ему навстречу были высланы два миноносца, взявшие «Прут» под конвой, стало ясно, что восстание потерпело поражение.
По прибытии в Севастополь 44 участника восстания во главе с Петровым были арестованы и преданы суду. Суд над матросами начался 21 июня 1905 года. Он проходил в самой глухой части Килен-бухты, куда можно было проникнуть только морем. Вход в Килен-бухту охранялся двумя дозорными миноносцами. Заседания суда проходили тайно.
С огромным сочувствием к подсудимым матросам следили трудящиеся Севастополя за ходом процесса. Севастопольский комитет РСДРП выпустил прокламацию
64


«Суд над матросами». В ней говорилось: «Над Черноморским флотом взвился красный флаг революции и заставил содрогнуться сердце хищников самодержавной шайки, грабителей народа... Самодержавие почувствовало, что рушится последняя опора обагренного кровью трона, — войско переходит на сторону борцов за народное дело. Потоками крови, тысячами трупов и виселицами правительство думает отсрочить час своего падения.
...Товарищи матросы! ...Не дайте же совершить над вашими товарищами страшнейшего насилия, требуйте их освобождения...
Товарищи рабочие! Присоединяйтесь к матросам и вместе с ними требуйте освобождения осужденных за наше общее славное дело.
Граждане! Кровь борцов революции вопиет об отмщении... Всеми силами и способами протестуйте против Шемякина суда над матросами. Требуйте их полного освобождения!
...Честь и слава — подсудимым матросам — борцам за народное дело!»1
На суде подсудимые вели себя мужественно и стойко. Они знали, что их ждет жестокая расправа, но твердо верили в конечную победу революции. При встречах с защитниками они подробно расспрашивали о том, что делается в России и какое впечатление произвело восстание «Потемкина» и других кораблей Черноморского флота.
Четверо подсудимых  —  Петров, Титов, Черный и Адаменко — были приговорены к смертной казни, остальные осуждены на каторгу и тюремное заключение. 24 августа руководители восстания на «Пруте» были казнены. Матросы умерли, как герои. Петров с эшафота крикнул в лицо офицерам:
— Вы этой казнью ничего не сделаете: вместо нас станут тысячи.
В августе же в Севастополе судили матросов  —  участников восстания на «Георгии Победоносце». Суд приговорил матросов Дейнегу, Кошубу и Степанюка к расстрелу, 19 человек — к каторге, 33 — к арестантским ротам.
1 Крымский областной краеведческий музей, инв. № 10729.
5 Г. Н. Губенко
65


3 сентября Дейнега и Кошуба были расстреляны, Степанюку смертная казнь была заменена бессрочной каторгой.
Восстание на броненосце «Потемкин» и других кораблях Черноморского флота было выдающимся событием первой русской революции. Это был первый переход крупной части военных сил царизма на сторону народа.
В.  И. Ленин в статье «Революционная армия и революционное правительство» писал, что «...броненосец «Потемкин» остался непобежденной территорией революции и, какова бы ни была его судьба, перед нами налицо несомненный и знаменательнейший факт: попытка образования ядра революционной армии.
Никакие репрессии, никакие частичные победы над революцией не уничтожат значения этого события. Первый шаг сделан. Рубикон перейден. Переход армии на сторону революции запечатлен перед всей Россией и перед всем миром»1.
В Симферополе, Феодосии, Керчи и других городах Крыма трудящиеся выражали свое сочувствие восставшим морякам демонстрациями, митингами, стачками.
В Керчи состоялась в конце июля большая политическая демонстрация под лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует свобода!» Полиция стреляла в демонстрантов. Два человека было убито, одиннадцать ранено. Через три дня черносотенцы при помощи местных властей устроили кровавый еврейский погром.
Попустительство погрому со стороны местных властей было так очевидно, что буржуазная городская дума приняла решение: «...ввиду того, что местные власти оказались неспособными и мало расположенными защищать жизнь и имущество населения, немедленно прекратить выдачу пособия из городских сумм на содержание полиции».
В. И. Ленин писал по поводу этой резолюции, что «поскольку Керченская дума самовольно раздвигает отведенные ей законом рамки думской компетенции, поскольку она принимает участие в общереволюционной жизни всего государства, — постольку она вступает на путь действительно «революционного самоуправления»2.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 525—526
2 В. И. Ленин, Соч., т. 9, стр. 261.
66


Очень поучительны выводы, к которым приходит В. И. Ленин, анализируя события в Керчи: «Но где же гарантии, что это самоуправление обратится в «народное»? И следует ли нам, социал-демократам, выделять этот «кусочек революции», как главный лозунг агитации, или проповедывать полную и решительную победу революции, невозможную без восстания?»1.
Восстание на броненосце «Потемкин» и на других кораблях Черноморского флота оказало большое революционное влияние и на крестьян Таврической губернии. Матросы-черноморцы, приезжая в отпуск в родные деревни, вели агитацию среди крестьян, помогали им вырабатывать требования к помещикам, призывали к восстанию.
В дни потемкинского восстания в мелитопольскую деревню Ивановка прибыли в отпуск матросы Черноморского флота Прокоп Лысый и Роман Дунаенко. Они рассказали своим односельчанам о революционных событиях во флоте. Крестьяне сообщили матросам, что помещица Ковалевская сильно повысила арендную плату, а затем и вовсе отказала большинству ивановцев в дальнейшей аренде земли. Посоветовавшись с матросами, ивановцы явились к Ковалевской и, угрожая сжечь экономию, добились того, что она заключила с ними договор, по которому предоставила почти все земли экономии (около 6 тысяч десятин) в аренду крестьянам за плату по 4 р. 50 коп. в год за десятину. Однако позже Ковалевская с помощью властей расторгнула этот договор. Когда ивановцы запротестовали, в экономию прибыла сотня казаков, под охраной которых Ковалевская сдала землю крестьянам других деревень по цене 14—26 рублей за десятину2. Действия Ковалевской усилили недовольство и брожение в деревне.
В Днепровском уезде в июле 1905 года находилось в отпуску значительное число матросов Черноморского флота. Они рассказывали крестьянам о восстании на броненосце «Потемкин», призывали к борьбе против помещиков. Обстановка в Днепровском уезде стала напряженной. Создалась угроза, что крестьяне начнут вывозить хлеб с помещичьих земель. В адрес губернатора по-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 9, стр. 261.
2 ГАКО, ф. 376, оп.6, д. 515, ч. 1, лл. 34—35.
5*
67


сыпались жалобы помещиков. Таврический губернатор обратился к Чухнину с секретным письмом, в котором настаивал на немедленном отозвании отпускных матросов из деревень к месту службы1.
Через некоторое время после этого письма несколько матросов было выслано из Днепровского уезда. Не довольствуясь этим, губернатор потребовал высылки всех матросов из остальных уездов Таврической губернии. Но это не могло предотвратить роста революционного движения в таврической деревне.
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, д. 426, лл. 411—412.


V
ВСЕРОССИЙСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТАЧКА В ОКТЯБРЕ 1905 ГОДА И РЕВОЛЮЦИОННАЯ БОРЬБА ТРУДЯЩИХСЯ ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ ОСЕНЬЮ 1905 ГОДА
Осенью 1905 года революционный подъем в стране проявился с громадной силой во Всероссийской политической забастовке.
7 октября началась забастовка на Московско-Казанской железной дороге. Быстро разрастаясь, забастовка к 12 октября охватила почти всю железнодорожную сеть страны с 750 тысячами рабочих и служащих.
В стачке приняли участие и железнодорожники Таврической губернии. 10 октября забастовали железнодорожники на станции Джанкой. В тот же день забастовали железнодорожники по Феодосийской линии. 11 октября перестали работать железнодорожники станции Симферополь. Движение поездов от Севастополя до Джанкоя прекратилось. Железнодорожники потушили огни на стрелках и разобрали входные стрелки на станциях.
Начиная с 13 октября, забастовка охватила всю страну. Остановились все виды транспорта. Прекратили работу почта и телеграф. Бастовали почти все заводы и фабрики К стачке примкнули также мелкие чиновники, адвокаты, врачи, инженеры, аптекарские работники и приказчики магазинов, учащиеся. Общее число бастующих
69


превысило 2 миллиона человек. Такой грандиозной стачки еще никогда не бывало ни в одной капиталистической стране. Октябрьская стачка, проходившая под лозунгами «Долой самодержавие!», «Да здравствует демократическая республика!», явилась могучим политическим выступлением пролетариата.
В эти дни в городах Таврической губернии бастовали рабочие и служащие, происходили демонстрации и митинги. 13 октября в Симферополе забастовали рабочие типографий, к ним присоединились рабочие табачных фабрик и других предприятий, служащие почтово-телеграфной конторы. Все магазины закрылись1.
В Севастополе 14 октября состоялась многолюдная демонстрация. Пятьсот рабочих прошли по Нахимовскому проспекту с революционными песнями. Участники демонстрации разбрасывали по пути листовки.
В Ялте в знак солидарности со всей бастующей Россией с утра 17 октября закрылись все учреждения, учебные заведения, банки, магазины и рестораны.
Всеобщая октябрьская стачка приостановила всю жизнь страны и парализовала силы правительства. Она наглядно показала возможность одновременного выступления пролетариата и колоссальную силу и мощь этого выступления.
17 октября 1905 года царь, смертельно перепуганный революционными событиями, издал манифест, в котором лицемерно обещал дать населению гражданские свободы, созвать законодательную думу.
Большевики разъясняли массам, что манифест имеет целью обмануть народ, и звали к вооруженному восстанию. В. И. Ленин предупреждал рабочих: «Уступка царя есть действительно величайшая победа революции, но эта победа далеко еще не решает судьбы всего дела свободы. Царь далеко еще не капитулировал. Самодержавие вовсе еще не перестало существовать. Оно только отступило...»2
Последующие события с предельной ясностью показали всю правоту этих слов В. И. Ленина. Уже на следующий день после опубликования манифеста волна полицейского террора и погромов залила всю Россию. Чер-
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 358, лл. 310—312.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 9, стр. 396.
70


носотенцы при прямом содействии полиции избивали и убивали революционно настроенных рабочих.
18 октября в Москве черносотенцами был убит только что освобожденный из тюрьмы профессиональный революционер, один из руководителей московских большевиков — Н. Э. Бауман. Похороны его превратились в грандиозную революционную демонстрацию.
Стремясь разъединить силы народа и разжечь национальную рознь, царское правительство организовало кровавые еврейские погромы. «По приблизительному и далеко не полному подсчету одного кадетского литератора, «более чем в ста городах и притом на протяжении всего двух-трех недель разыгрались однородные и по программе и по преступности сцены дикой расправы с мирными жителями. Менее чем в месяц было убито от 3,5 до 4 тысяч человек и ранено и изувечено более 10 тысяч»1.
В так называемые «дни свободы» полиция и черная сотня залили улицы крымских городов кровью.
Трудящиеся Симферополя, узнав о манифесте, двинулись с красными флагами по Екатерининской улице (ныне ул. Карла Маркса) к тюрьме, разбили ворота и выпустили политических заключенных. От тюрьмы демонстранты направились в городской сад (ныне парк культуры и отдыха) на митинг. На центральной площадке сада собрались рабочие, интеллигенция, учащиеся. Во время митинга на них напали вооруженные черносотенцы. Когда подпольная боевая рабочая дружина пыталась дать отпор, черносотенцев поддержала полиция. 63 участника митинга было убито, более 100 — ранено. Опьяненные кровью озверелые хулиганы устроили затем погром в городе.
Дикую расправу над мирными жителями учинили власти в Феодосии. Местная социал-демократическая организация созвала 20 октября многолюдное собрание в концертном зале, который находился в здании городской управы. Черносотенцы подожгли здание и расстреливали людей, пытавшихся выскочить из горящего помещения. 15 человек погибло, большое число людей было ранено, здание сгорело. Затем черносотенные банды устроили еврейский погром.
1 Цитируется по книге А. М. Панкратовой «Первая русская революция 1905—1907 гг.», Государственное издательство политической литературы, 1951, стр. 133.
71


«Феодосийская резня и ауто-да-фе не поддаются описанию, — писала легальная большевистская газета «Новая жизнь»... — Самое сильное воображение, самая пламенная фантазия, самый могучий талант не в силах передать на словах все то, что происходило в несчастной Феодосии в знаменитый день провозглашения великих свобод. Манифест о свободе обагрен потоками крови, озарен заревом ауто-да-фе, пред которым пасуют «деяния» святых отцов испанской инквизиции!..»1
В Севастополе известие о манифесте было получено утром 18 октября. Днем на созванном социал-демократической организацией митинге было принято решение ит- ти к тюрьме и потребовать освобождения политических заключенных. Это решение было сообщено полицеймейстеру. Многотысячная толпа с оркестром впереди отправилась по Нахимовскому проспекту, Большой Морской и Херсонесской улицам к  зданию тюрьмы. Администрация тюрьмы обещала выпустить политических заключенных. На самом же деле власти готовили расстрел безоружной толпы. Примерно через час открылись ворота тюрьмы. Во дворе оказались войска. Они открыли огонь из пулеметов и убили 8, ранили около 50 человек2.
Глубокая скорбь и буря негодования охватили рабочих и революционно настроенных матросов и солдат при вести об этом злодеянии.
На следующий день Севастопольский комитет РСДРП организовал на Приморском бульваре многолюдный общегородской митинг протеста. Было решено потребовать от городской думы: снять военное положение в Севастополе, удалить казаков из города, предать суду виновников расстрела у тюрьмы, освободить всех политических заключенных, в том числе потемкинцев, принять на общественный счет похороны жертв расстрела и содержание семей убитых, организовать народную милицию для охраны города.
Здесь же был избран Совет народных депутатов в составе 40 человек.
Затем участники митинга направились к зданию городской управы. Под давлением революционного народа городская дума вынуждена была допустить участие
1  «Новая жизнь», № 10 от 11 ноября 1905 г.
2  С. Ф. Найда, цит. кн., стр. 200.
72


выбранных депутатов в заседаниях думы и принять все требования народа. Впервые в истории Севастополя в заседании городской думы приняли участие женщины.
Представители народа заставили думу направить в Петербург на имя премьер-министра Витте протест по поводу расстрела у тюрьмы. Городская дума вынесла
решение о снятии военного положения в городе, удалении с улиц войск и полиции и организации народной милиции1.
20 октября состоялись похороны убитых у тюрьмы, вылившиеся в мощное выступление против гнета и бесчисленных преступлений самодержавия. По требованию рабочих городская дума приняла решение прекратить в этот день работу на всех предприятиях и занятия в учебных заведениях. В похоронах приняло участие до 40 тысяч человек. Охрану порядка несла народная милиция.
Среди других ораторов на кладбище с яркой речью выступил офицер Черноморского флота лейтенант П. П. Шмидт. Он обратился к собравшимся с горячим призывом: «Клянемся, что всю
1 Сообщение о том, что в Севастополе создана народная милиция, было опубликовано в газетах и вызвало живой отклик по всей стране и за границей. В Севастополь стали поступать запросы из других городов о деятельности народной милиции. Создание народной милиции в Севастополе очень обеспокоило правительство. Местные власти получили категорическое предписание министра внутренних дел Дурново о немедленном ее роспуске. 22 октября народная милиция была распущена (С. Ф. Найда, цит. кн. стр. 201).
73
П. П. Шмидт.


работу, всю душу, самую жизнь мы положим за сохранение нашей свободы».
За «дерзкую речь» Шмидт был арестован и затем уволен со службы. Арест Шмидта вызвал негодование у рабочих, матросов и революционно настроенной части солдат Севастополя. Когда в демократической печати появилось обращение Шмидта «К народу», разоблачающее лицемерный характер манифеста 17 октября, развернулось широкое движение в защиту Шмидта. Протест народных масс заставил царское правительство освободить Шмидта из-под ареста.
События 18—20 октября наэлектризовали и без того грозовую атмосферу в Севастополе.
На предприятиях то и дело вспыхивали забастовки, перешедшие скоро во всеобщую забастовку. Рабочие были полны решимости перейти от забастовки к восстанию.
Борьба рабочих и крестьян по всей стране, всеобщая забастовка севастопольских рабочих усиливали боевой революционный накал матросов Черноморского флота.


VI
СЕВАСТОПОЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ МАТРОСОВ И СОЛДАТ В НОЯБРЕ 1905 ГОДА
После октябрьской всеобщей стачки революционная борьба рабочих и крестьян России продолжала развиваться с огромной силой. «Революция вплотную подошла к вооруженному восстанию. Большевики звали массы к вооруженному восстанию против царя и помещиков, разъясняли им его неизбежность» (История ВКП(б). Краткий курс, стр. 77). В. И. Ленин в этот период считал необходимым наряду с проведением пропагандистской работы среди рабочих и крестьян особенно усилить работу в армии:
«...мы должны наряду с революционной армией рабочих создавать кадры сознательных революционеров и в войске, которое вчера еще было исключительно царским войском, которое теперь стоит накануне превращения в народное войско.
Революционный пролетариат добился нейтрализации войска, парализовав его в великие дни всеобщей стачки. Он должен теперь добиться полного перехода войск на сторону народа»1.
Руководствуясь этим ленинским указанием, военная организация РСДРП усилила агитационно-пропагандистскую и организационную работу среди матросов Чер-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 9, стр. 401.
75


номорского флота и солдат Севастопольского гарнизона. Во флотских и солдатских казармах и на кораблях регулярно распространялась большевистская литература. Прокламации и листовки разъясняли матросам и солдатам лживый характер манифеста 17 октября и подготовляли их к вооруженному восстанию.
Все чаще и чаще не только на окраинах города, но и в центре Севастополя, на Приморском бульваре, и в самом центре расположения воинских частей — на площади между машинной школой Черноморского флота и Брестскими казармами на Корабельной стороне, — происходили митинги, в которых активное участие принимали матросы и солдаты.
Главный военно-морской прокурор в докладной записке морскому министру писал: «В Севастополе, как и в других городах, начались митинги, на которых в качестве ораторов выступали представители различных политических партий, среди которых первенствующее место заняла социал-демократическая рабочая партия, опирающаяся, главным образом, на значительное число рабочих Севастопольского порта... Рука об руку с митингами шла пропаганда революционного характера в войсках Севастопольского гарнизона. Число прокламаций все увеличивалось и захватывало все больший и больший круг читающих»1. Прокурор указывал на то, что в результате пропаганды, проводимой социал-демократами, ослабла воинская дисциплина и матросы стали предъявлять политические требования.
Почти ежедневно на кораблях и в экипажах флотской дивизии собирались митинги, на которых выступали матросы-большевики. На броненосце «Пантелеймон» (так был переименован после восстания броненосец «Потемкин») минный квартирмейстер большевик Сиротенко каждый вечер устраивал митинги, на которых, несмотря на присутствие начальства, вел революционную агитацию»2.
3  ноября Чухнин издал приказ, запрещающий матросам посещать митинги, собрания, распространять и читать «преступную» литературу. Но этот приказ только усилил ненависть матросов к Чухнину и его своре.
8  и 9 ноября произошли волнения матросов на крейсе-
1 С. Ф. Найда, цит. кн., стр. 203.
2 Протоколы первой конференции военных и боевых организаций РСДРП, Партиздат, М., 1932, стр. 66.
76


ре «Очаков» и броненосце «Пантелеймон». Между матросами «Очакова» и командиром корабля Глизяном, отличавшимся исключительной жестокостью, произошла стычка. Когда на крейсер 9 ноября прибыл военно-морской прокурор, матросы заявили, что до тех пор, пока Глизян не будет сменен, они отказываются нести службу.
На «Пантелеймоне» матросы, не обращая внимания на офицеров, устроили митинг. Восстановить порядок на броненосце явился «сам» Чухнин, но из его попытки ничего не получилось.
9  ноября у флотских казарм состоялся митинг, на котором присутствовало больше тысячи матросов, а на следующий день на митинг собралось более 2 тысяч человек. Выступавшие ораторы звали к восстанию.
Чухнин писал морскому министру 11 ноября: «Нужны крайние меры... Начались сходки тысячи по две матросов и солдат... Необходимо, не медля ни одного дня, усилить войска, так как на здешние положиться нельзя...»1
Военная организация РСДРП решила провести вечером И ноября митинг у казарм Черноморской флотской дивизии. Узнав об этом, Чухнин выслал две боевые роты под командованием контр-адмирала Писаревского. Писаревский отдал во всеуслышание приказ: «Не выпускать никого из казарм. В случае неподчинения стрелять». Не ограничиваясь этим, Писаревский, чтобы получить повод открыть стрельбу по матросам, решился на провокацию Он приказал штабс-капитану Штейну послать в толпу матросов, собравшихся во дворе казарм, «верного человека» и поручить ему произвести провокационный выстрел по солдатам.
Это приказание услышал матрос Петров из боевой роты. Он возмутился и выстрелил в Штейна и Писаревского (Штейн вскоре умер, Писаревский был ранен). Петрова арестовали, но матросы освободили его и разоружили боевую роту.
Восстание во флотских казармах началось 2.
На сторону восставших перешла присланная для их усмирения дежурная рота с броненосца «Синоп». Весть о восстании тотчас разнеслась по городу. К флотским ка зармам устремились рабочие, солдаты, матросы. Возник
1 А. П. Платонов, Восстание в Черноморском флоте в 1905 году, изд.-во «Прибой», Л., 1925, стр. 203—204.
2 ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1905 г., д. 1877, ч. 56, лл. 55—60-об.
77


митинг. Рабочие и солдаты, выступавшие на митинге, обещали матросам поддержку.
Вскоре явились представители военной организации РСДРП и Севастопольского комитета РСДРП, которые были радушно встречены восставшими. Об отношении матросской массы к эсерам красноречиво говорит тот факт, что их руководители не были даже допущены во флотские казармы.
Восстание стало приобретать организованные формы, при безраздельном влиянии социал-демократов.
Но по вопросу о дальнейших действиях сразу наметились две линии. Военная организация РСДРП, где решающее влияние имели большевики, правильно ориентировала восставших на быстрые действия с целью расширения восстания. Но этому противился Севастопольский комитет РСДРП. После восстания на «Потемкине» Севастопольская социал-демократическая организация была очень ослаблена многочисленными арестами наиболее активных ее членов, и в комитете получили преобладание меньшевики. Они предлагали ограничиться мирной забастовкой и демонстрациями, а это по существу означало срыв восстания.
Вследствие отсутствия единого твердого руководства восставшие матросы флотской дивизии придерживались выжидательной тактики, что уже с самого начала было большой ошибкой1.
В ночь с 11 на 12 ноября восставшие матросы и солдаты избрали депутатов в Совет.
Утром у казарм, где шло первое заседание Совета, собрались матросы и потребовали, чтобы депутаты Совета вели их к солдатам Брестского полка. Построившись колонной, матросы во главе с депутатами двинулись с оркестром и красными флагами к казармам Брестского полка.
Во дворе казарм был организован митинг. Однако в Брестском полку не было такого единства и готовности к борьбе, как у матросов. Когда революционно настроенные солдаты с помощью матросов стали разоружать офицеров Брестского полка, основная масса солдат осталась пассивной. Не удалось привлечь на сторону восстания и Белостокский полк, хотя среди его солдат было немало
1 С. Ф. Найда, цит. кн., стр. 212.
78


сочувствовавших восстанию; офицеры увели полк в лагери за город 1.
К концу дня офицерам Брестского полка также удалось увести оставшихся в казармах солдат в лагери1.
Командование флота больше всего боялось, что пламя восстания перебросится на корабли, и приняло всяческие меры, чтобы изо-
лировать их от флотских экипажей. Но помешать распространению восстания не удалось. Первым выступил крейсер «Очаков». Он в то время достраивался, и на нем работало около 300 рабочих из Петербурга и Москры. Среди них было много социал-демократов, ведших агитацию среди матросов. На корабле была сплоченная социал - демократическая организация.
11 ноября «Очаков» вышел в море для испытания башенных орудий. О восстании во флотских казармах матросы «Очакова» узнали по возвращении в Севастополь вечером.
h. П. Антоненко
В ночь с 11 на 12 ноября члены военной организации РСДРП Антоненко, Гладков, Чураев и другие беседовали с матросами, готовили их к восстанию.
Когда угром 12 ноября, по приказанию Чухнина, офицеры «Очакова» стали выделять людей в боевую роту, которая должна была быть направлена на подавление восстания во флотских казармах, матросы дали понять старшему офицеру, что они не будут стрелять в своих восставших товарищей.
1 ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1905 г., д. 1877, ч. 56, лл. 55—60-об.
79


Около 11 часов утра на сигнальной мачте казарм флотской дивизии были подняты позывные. «Очакова» и сигнал: «Прислать депутатов». Команда избрала двух депутатов — Гладкова и Докукина, которые без разрешения старшего офицера отправились в казармы. Возвратившись на крейсер, депутаты собрали митинг,
рассказали о восстании во флотских казармах и сообщили выработанные Советом матросских и солдатских депутатов требования: немедленный созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования, учреждение демократической республики, введение 8-часового рабочего дня, отмена смертной казни, освобождение всех политических заключенных, удаление из города казаков, снятие военного положения, уменьшение срока службы для солдат и матросов, полная свобода вне службы, право посещать общественные места и
А. Г. Гладков.
собрания, вежливое обращение офицеров с нижними чинами, увеличение жалования и др1.
13 	ноября, когда офицеры «Очакова» попытались разоружить крейсер, вспыхнуло восстание. Большую роль в нем сыграли матросы большевики Н. Антоненко и А. Гладков. Все офицеры и большинство кондукторов съехали на берег. Остался с матросами только один кондуктор С. Частник, близко стоявший к судовой организации РСДРП. На крейсере был поднят красный флаг.
1 Партархив Крымского обкома КП Украины, ф. 150, оп. 150, д. 194, лл. 133—134.
80


Очаковцы избрали своих делегатов в Совет и направили их во флотские казармы.
Восстание флотской дивизии и команды «Очакова», всеобщая забастовка в городе сделали обстановку крайне напряженной.
Все предприятия, порт, железная дорога бездействовали. Рабочие помогали матросам в переноске снарядов из артиллерийского склада во флотские казармы. В то же время вольнонаемная команда отказалась перевозить вооружение на оставшиеся верными правительству суда.
В течение 13 ноября к матросам флотской дивизии присоединились солдаты саперной роты и полков Севастопольского гарнизона. Началось брожение на «Пантелеймоне», учебном корабле «Днестр» и на других кораблях. Повсюду шли митинги. Агитаторы знакомили собравшихся с событиями и звали поддержать революционных матросов. Военное начальство, боясь, что солдаты присоединятся к восстанию, не давало ни одного патруля для города 1.
Рабочие готовы были взяться за оружие. Но, к сожалению, их революционная энергия не была в достаточной мере организована руководителями восстания.
События развертывались так быстро и бурно, что командование флота и севастопольские власти совершенно растерялись. Характерно, что когда вечером 13 ноября Чухнин созвал в Морском собрании офицеров со всех кораблей для обсуждения создавшегося положения, то совещание было прервано сообщением о том, что готовится взрыв здания. Поднялась паника, и совещание не приняло никакого решения.
Петербургский Совет рабочих депутатов 14 ноября 1905 года принял текст приветственной телеграммы восставшим севастопольцам, который 16 ноября 1905 года был опубликован в легальной большевистской газете «Новая жизнь», выходившей в Петербурге.
«Совет рабочих депутатов, — говорилось в телеграмме, — от имени петербургского пролетариата шлет горячий привет севастопольским солдатам и матросам, решившимся, следуя славному примеру «потемкинцев», стать на борьбу за свободу в братском союзе с рабочими...
1 ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1905 г., д. 1877, ч. 56, лит. A, лл. 55—60-об.
6 Г. Н. Губенко
81


Да будут севастопольские события примером для солдат всей России, как забастовка петербургских рабочих в защиту кронштадтских матросов—примером для рабочих всей России.
Тогда союз революционного пролетариата и революционного войска положит конец всем остаткам самодер-
С. П. Частник.
жавия и водворит на развалинах его свободный демократический строй»1.
Севастопольский Совет обратился к П. П. Шмидту с предложением принять командование «Очаковом», а когда восстанут и другие корабли —  всем флотом. Шмидт согласился.
П. П. Шмидт был беспартийный революционно настроенный интеллигент. Вначале он
высказался против вооруженного восстания, не веря в его успех, но, дав согласие встать во главе восставшего флота, честно выполнил свой долг перед народом и умер как революционер.
14  ноября Шмидт прибыл на «Очаков». В ночь с 14 на 15 ноября отряды восставших под руководством членов военной организации РСДРП и депутатов Совета овладели минным крейсером «Гридень», контрминоносцами «Свирепый», «Скорый», миноносцами №№ 265, 268, 270 и несколькими мелкими судами. В ту же ночь к восстанию примкнули канонерская лодка «Уралец», контрминоносцы «Заветный», «Зоркий», учебный корабль «Днестр» и минный транспорт «Буг».
1 «Новая жизнь», № 14 от 16(29) ноября 1905 г.
82


На всех восставших кораблях утром взвились красные флаги. На «Очакове» под звуки оркестра был поднят сигнал: «Командую флотом. Шмидт».
Затем Шмидт на контрминоносце «Свирепый» стал обходить корабли эскадры, обращаясь к их командам с призывом присоединиться к восстанию. Но на сторону восставших кораблей перешел только броненосец «Пантелеймон». Однако реальной поддержки он не мог оказать, так как был полностью разоружен.
Выжидательная тактика восставших привела к тому, что была упущена самая благоприятная для активных наступательных операций обстановка. Восставшим не удалось привлечь на свою сторону основные силы севастопольского гарнизона. Революционная энергия рабочих Севастополя была использована недостаточно.
А тем временем царское правительство обеспечило себе подавляющее превосходство сил. В его распоряжении было 22 корабля с личным составом в 6000 человек и мощной артиллерией, крепостные и полевые орудия, войска, присланные из Симферополя, Екатеринослава (ныне Днепропетровск), Одессы и Кишинева. Только для штурма казарм флотской дивизии было собрано 10 000 солдат. Командовал войсками один из самых свирепых царских палачей-«усмирителей» Меллер-Закомельский.
У восставших было 12 кораблей и несколько мелких судов. Экипаж революционных кораблей насчитывал свыше 1500 человек. Исправные орудия имели только «Очаков» и миноносцы. Артиллерию остальных судов контрреволюционные офицеры успели привести в негодность. На берегу число восставших составляло около 2400 матросов и солдат, но они были слабо вооружены: пушек вовсе не было, пулеметов имелось только десять, винтовок не хватало, а патронов было мало1,
Чухнин и Меллер-Закомельский предъявили восставшим ультимативное требование сдаться. Восставшие оставили ультиматум без ответа. Приближалась развязка.
15  ноября в 3 часа 15 минут дня с канонерской лодки «Терец» был сделан первый выстрел по революционным кораблям. Затем по «Очакову», «Пантелеймону» и дру-
1 С, Ф. Найда, Революционное движение в Черноморском флоте в годы первой русской революции (1905 — 1907 гт.). Крымиздат, Симферополь, 1950, стр. 80.
6*
83


гим кораблям восставших открыла огонь крепостная b
судовая артиллерия. Они отвечали, но силы были слишком неравны. На «Очакове» и других кораблях начались пожары. Сотни матросов погибли в огне. Спасавшихся вплавь каратели расстреливали с набережной Приморского бульвара, а тех, кто доплывал до берега, закалы-
Крейсер „Очаков“ Вверху в углу —  мемориальная доска, установленная на Графской пристани в Севастополе в память ноябрьского восстания 1905 г.
вали штыками. Шмидт и часть матросов с «Очакова» перешли на миноносец № 270. После того как миноносец был поврежден царскими войсками, Шмидт и матросы были арестованы.
Одновременно с артиллерийским обстрелом восставших кораблей начался бой за казармы флотской дивизии. После сильной артиллерийской подготовки пехота пошла на штурм зданий, в которых укрепились матросы и солдаты. Восставшие держались мужественно и стойко. Бой длился около 15 часов и закончился только к утру
84


16  ноября, когда восставшие полностью израсходовали патроны 1.
Подавив восстание, царские власти приступили к расправам. Было арестовано около 6 тыс. человек.
Подсудимые были разбиты на несколько групп.
7 февраля 1906 года в Очакове начался суд над первой группой (41 человек), в состав которой входили руководители восстания: П. П. Шмидт, Н. П. Антоненко, С. П. Частник и А. Г Гладков. Подсудимые вели себя на процессе бесстрашно. В их выступлениях звучала несгибаемая вера в народ и его конечную победу.
Шмидт, Частник, Антоненко и Гладков были приговорены к смертной казни и 6(19) марта 1906 года расстреляны на острове Березань.
Казнь руководителей восстания вызвала возмущение и негодование в Севастополе и по всей стране. Несмотря на объявленное в Севастополе военное положение, за городом, в районе Херсонесского маяка, состоялся митинг протеста, на котором присутствовало около 3000 матросов, солдат и рабочих. Волна протеста прокатилась на кораблях флота, по всей стране.
В июле 1906 года в Севастополе судили вторую группу участников восстания, в составе 92 человек. В день, когда начался суд, рабочие порта устроили забастовку протеста2. Подсудимые по пути в 29-й экипаж, где должен был проходить суд, пели «Варшавянку». Как велик был страх начальства перед матросами, видно из того, что в помещении суда были устроены решетки, чтобы отделить подсудимых от судей.
Подсудимые выразили протест против помещения их в железной клетке, против того, что в состав суда вошли лица, ведшие следствие, и что суд не допустил около 500 свидетелей, выставленных подсудимыми. От подсудимых выступил матрос Косасимов, который заявил:
«Этот суд — суд палачей. Я и мои товарищи не признаем его. Мы требуем народного справедливого суда. В этом суде мы находиться не желаем, требуем удалить нас из этого позорного суда».
Все подсудимые поддержали его криком: «Этот суд мы не признаем, уведите нас из этого позорного суда па-
1 ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1905 г., д. 1877, ч. 56, лит. А, л. 43. 2 «Крымский вестник», № 147 от 6 июля 1906 г.
85


лачей». В ответ на угрозу председателя, что суд будет карать всех подсудимых, ушедших из зала, высшей мерой наказания, матросы заявили: «Не страшно. Вы на вое способны, а мы на все готовы!»1
Суд вынужден был выполнить требование подсудимых и удалить их из зала. После шестнадцатидневного разбирательства, на котором подсудимые отсутствовали, суд приговорил четверых подсудимых — Косасимова, Кудимовского, Зимина и Рыбалко — к смертной казни, 32  —  к каторге и  50  — к тюремному заключению. Так как приговор вызвал возмущение по всей стране, вице-адмирал Скрыдлов, сменивший Чухнина, убитого в дни процесса, смягчил приговор: смертная казнь была заменена каторгой.
Чтобы сорвать дальнейшие процессы над участниками Севастопольского восстания, Севастопольский комитет РСДРП принял решение похитить и уничтожить материалы следствия. Это и было сделана боевой дружиной 23 июля 1906 года. Из здания военно-морского суда, находившегося в центре Севастополя, были похищены и уничтожены 12 томов следственных материалов, среди них. вещественные доказательства: знамена, оружие, прокламации, письма и т. п.2
Похищение дела поставило власти в очень затруднительное положение. Потребовалось вторичное предварительное следствие, осложнявшееся отсутствием многих вещественных доказательств. Суд пришлось надолго отложить, и часть арестованных избегла жестокой кары.
О горячем сочувствии севастопольских рабочих матросам свидетельствует тот факт, что, когда стало известно, что в арестном доме морского ведомства заковывают в кандалы 35 матросов, осужденных на каторгу, к арестному дому собралось большое количество портовых рабочих. Матросов вывозили на вокзал ночью, и все время, у арестного дома стояли огромные толпы народа.
Утром портовые рабочие, в знак солидарности с осужденными матросами, не вышли на работу, а решили провожать партию каторжан. Хотя полиция и военные патрули не допустили рабочих на вокзал, но, как видно из полицейского донесения, рабочие «издали напутствовали
1 «Каторга и ссылка», № 5 (18), 1925, стр. 123—125.
2 ЦГИАМ, ф. МЮ, 124. 1906 г., д: 2666. л. 1.
86


отправляемых криками «ура», махали шапками и платками, по адресу же полиции и войск слышались ругань и угрозы»1.
В ноябре 1906 г. состоялся суд над третьей группой участников Севастопольского восстания. Из 260 человек 222 были осуждены на каторгу и тюремное заключение.
Севастопольское восстание хотя и потерпело поражение, но ярко показало, что революция расшатала одну из основных опор царизма — армию. Ноябрьские события в Севастополе сыграли большую роль в дальнейшем революционизировании солдат.
В. И. Ленин писал: «Едва ли есть основание ликовать победителям под Севастополем. Восстание Крыма побеждено. Восстание России непобедимо» 2.
Неудержимое нарастание революционных событий в городах осенью 1905 года сопровождалось усилением крестьянского движения в центральных губерниях, Поволжье, Закавказье, Прибалтике. Большой размах приняли выступления крестьянства Украины, в частности Таврической губернии.
25 ноября крестьяне Бехтеревской волости Днепровского уезда разгромили имение помещиков Тропиных3. Это выступление послужило сигналом к крестьянским выступлениям по всему уезду.
Крестьяне захватывали хлеб, сено, солому, земледельческие машины, рогатый скот, лошадей, сжигали помещичьи усадьбы и хутора4.
За короткий срок в Днепровском уезде было уничтожено и разгромлено 39 крупнейших дворянских поместий.
Гнев крестьян был направлен не только против помещиков, йо и против кулаков. Газета «Крымский вестник» писала об этом так: «Не пощажены были и зажиточные хуторяне из мещан и крестьян, проживавшие в своих собственных хуторах». Но несомненно, что главной целью крестьянских выступлений была борьба против помещиков.
1 ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1905 г., д. 1877, ч. 56, лит. А, л. 73-об.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 10, стр. 41.
3 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 438, л. 111.
4 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 502, лл. 5, 6, 17.
87


Исправник Днепровского уезда c∞бщaл губернатору: «Аграрное движение - продолжается с поражающей быстротой. Владельцы, управляющие и служащие, охваченные паническим страхом, бросают экономии и с семьями уезжают, оставляя на произвол судьбы экономии. Остановить это движение, как я и доносил, без войск невозможно»1.
Для подавления крестьянского движения в Днепровский уезд были посланы казаки и другие воинские части. Уезд был объявлен на военном положении. Началась расправа с крестьянами: массовые избиения, порки, аресты.
Бурные события произошли в Грушевском имении великого князя Михаила Николаевича Романова, занимавшем значительную часть Мелитопольского уезда. Центр поместья находился в Рогачике, к нему примыкало 10 хуторов.
Как видно из обвинительного акта, в подготовке восстания в Грушевском имении большую роль сыграла организаторская и пропагандистская работа городских социал-демократических организаций. Накануне восстания на базарах в Большой Знаменке, в степи, в селах собирались сходы, среди крестьян распространялись привезенные из города прокламации 2.
5 декабря крестьяне явились в главную экономию — Рогачик и потребовали хлеба. Не добившись ответа, они начали ломать амбары. В ночь на 6 декабря крестьяне разгромили хутор Красный, увезли 40 тыс. пудов хлеба, увели сотни коров, лошадей, овец, волов. В ночь на 7 декабря были сожжены усадьба в Рогачике, постройки на хуторе Красном и разгромлен хутор Голая балка. 8 и
9 декабря подверглись полному разгрому хутора Федоровка, Черноречье, Москаликов колодец и др.3.
В выступлениях приняло участие свыше 5 тысяч крестьян всех окрестных сел4. Все имущество, находившееся на хуторах — крупные табуны кровных лошадей, стада породистого рогатого скота, стадо овец и проч., — было захвачено крестьянами и разделено по селам.
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 438, л. 348.
2 ГАКО, ф. 376, оп. 6, ед. хран. 514, лл. 174-o6., 175.
3 ГАКО, ф. 376, оп. 6, ед. хран. 514, лл. 87, 89.
4 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 438, л. 80.
88


Разгром романовской вотчины дал толчок к выступлениям крестьян в других местах Мелитопольского уезда. Разгрому подверглись крупные имения Ковалевской, Гезе, Шредера, Иваненко и других помещиков1.
С огромным трудом, наводнив мятежные села войсками, царские власти подавили крестьянское движение на Мелитопольщнне.
Сравнивая крестьянские выступления в Таврической губернии в начале и в конце 1905 года, надо отметить, что движение приобрело гораздо больший размах и более острый характер. Однако, как и во многих других губерниях, вследствие недостаточной сознательности и организованности крестьянских масс в их выступлениях преобладала стихийность.
Новой чертой политической обстановки в таврической деревне было усиление влияния большевиков. Руководствуясь ленинским учением о союзе рабочего класса и крестьянства при руководящей роли пролетариата, большевики стремились направить крестьянские выступления на путь организованной революционной борьбы. Важнейшее значение для работы большевиков в деревне имела аграрная программа партии, предусматривавшая конфискацию помещичьих, церковных, монастырских, удельных, кабинетских земель и национализацию всей земли. Большевики разъясняли, что осуществление этой программы связано с уничтожением царского самодержавия, установлением демократической республики и призывали крестьян к захвату помещичьих земель и созданию революционных крестьянских комитетов, к активной поддержке революционной борьбы рабочего класса. В Таврической губернии особенно активную работу среди крестьян вели большевики Александровска (ныне Запорожье) и Мелитополя2.
Большевики поддерживали «Крестьянский союз», созданный в 1905 году. Организаторами Крестьянского союза были по преимуществу буржуазные либералы и эсеры, но по своему составу это была беспартийная крестьянская организация.
В. И. Ленин писал о Крестьянском союзе: «Это была действительно народная, массовая организация, разде-
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 438, л. 80; «Крымский вестник», № 235 от 22 октября 1906 г.
2 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 426, лл. 429, 430, 431, 432.
89


лившая, конечно, ряд крестьянских предрассудков, податливая к мелкобуржуазным иллюзиям крестьянина (как податливы к ним и наши социалисты-революционеры), но безусловно «почвенная», реальная организация масс, безусловно революционная в своей основе, способная применять действительно революционные методы борьбы...»1 Большевики входили в Крестьянский союз, чтобы высвободить крестьянство из-под влияния буржуазных либералов, разоблачить соглашательскую тактику и политический авантюризм эсеров и направить крестьянское движение на путь революционно-демократического переустройства общества.
В октябре—ноябре 1905 года начали создаваться отделения Крестьянского союза в некоторых селах Ивановской волости Мелитопольского уезда: Ивановке, Агаймаке, Мотовке, Калге и Благодатном. В селе Ивановке на огромном крестьянском сходе, на который пришли крестьяне всех окрестных деревень, чтобы организовать бюро Ивановского волостного крестьянского союза, было принято большевистское требование: конфискация помещичьих и других частновладельческих земель2.
Отделения Крестьянского союза были организованы также в Феодосийском, Симферопольском и других уездах Таврической губернии. Повсеместно на сельских сходах, которые собирались для организации местных отделений Крестьянского союза, выступали большевики с призывом к захвату помещичьих земель, к свержению самодержавия путем вооруженного восстания. На многих сходах принимались требования большевистской аграрной программы.
Влияние большевиков сказывалось в том, что во многих местах крестьяне принимали рекомендованные III съездом РСДРП формы крестьянского движения: коллективный отказ от платежа налогов, от исполнения воинской повинности, постановлений и приказаний правительства и его агентов3.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 10, стр. 232—233.
2 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 463, лл. 1—3.
3 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 463, л. 29-об.


VII
РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1906—1907 ГГ.
Высшей точкой революции 1905 года было декабрьское вооруженное восстание в Москве. Ему предшествовала всеобщая политическая забастовка, с которой слилась забастовка на ряде железных дорог. Кроме Москвы, вооруженными восстаниями были охвачены некоторые города Урала, Сибири, Поволжья, Украины, Грузии, Латвии. На Украине восстания произошли в Луганске (ныне Ворошиловград), Горловке, Харькове, Александровске, т. е. в непосредственной близости к Таврической губернии. Трудящиеся Таврии откликнулись на них новым подъемом стачечного движения, созданием Советов рабочих депутатов для руководства революционной борьбой.
С 7 декабря, когда в Москве началась всеобщая стачка, на железнодорожную станцию Мелитополь стали поступать телеграммы о забастовках на Железных дорогах. Станционные телеграфисты немедленно передавали рабочим содержание этих телеграмм, 12 декабря мелитопольские железнодорожники присоединились к всеобщей политической забастовке. Власть на станции перешла в руки стачечного комитета. Жандармы были удалены. Стачечный комитет принял решение пропускать только поезда с продовольствием для забастовщиков1.
1 ГАКО, ф. 483, oп. 1, ед. хран. 483, л. 6; ф. 26, оп. 3, ед. хран. 500, лл. 6—10.
91


Днем раньше начали забастовку феодосийские железнодорожники. Был образован стачечный комитет, в руки которого перешла вся власть на станции. По решению стачечного комитета отправляли только поезда с водой в Керченскую крепость и поезда для перевозки новобранцев и учащихся1.
В знак солидарности с железнодорожниками забастовали портовые и фабричные рабочие Феодосии. В первый день забастовки в городе был создан Совет рабочих депутатов. Председателем Совета был избран портовый рабочий В. С. Карцев.
Находившиеся в Феодосии две пехотные роты отказались выступить для подавления забастовки и потребовали уволить их в запас.
Таврический губернатор телеграфировал в Одессу командующему войсками военного округа: «В Феодосии забастовала железная дорога. Рабочие портовые и фабричные устраивают угрожающие митинги. Положение опасное. Прошу распоряжения вернуть из Севастополя две роты Виленского полка»2.
18  декабря утром в Феодосию прибыли на транспорте «Березань» войска из Севастополя. Чтобы сломить сопротивление непокорных солдат, по казармам, где они находились, был открыт огонь3. Только 20 декабря было восстановлено движение поездов и прекращена забастовка. Упорство, проявленное стачечниками, и размах забастовки настолько напугали царские власти, что Феодосия была объявлена на военном положении и был назначен временный генерал-губернатор4.
В Симферополе с 11 декабря начались митинги, которые принимали единодушное решение объявить в знак солидарности с пролетариатом всей России всеобщую политическую забастовку.
Стачка началась 14 декабря. Прекратили работу промышленные предприятия, железнодорожная станция, закрылись школы, библиотеки, магазины. В течение всего дня шли митинги. Фактически город находился в руках бастующих.
15  декабря стачка приняла еще больший размах. В
1 ГАКО, ф. 483, оп. 3, ед. хран. 498, лл. 14—16.
2 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 426, л. 420.
3 ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1905 г., д. 1877, ч. 56, лл. 42—43.
4 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 425, л. 1.
92


Симферополе был создан Совет рабочих депутатов1. Совет организовал выдачу пособий семьям безработных. На улицах происходили столкновения с полицией. Губернатор, напуганный размахом и организованностью стачки, обратился к командующему 7-м армейским корпусом с просьбой о немедленной присылке войск из Севастополя, ссылаясь на то, что забастовка приняла такие размеры, что имеющихся в Симферополе войск недостаточно для ее подавления2.
Знаменательно, что в эти дни усилилось большевистское влияние в крымских социал-демократических организациях. Об этом свидетельствуют выпущенные в декабре 1905 г. Ялтинской организацией РСДРП прокламации: «К гражданам города Ялты», «Граждане», «Братья солдаты».
Они проникнуты чувством пролетарской солидарности с героическими московскими рабочими. В них выражен большевистский взгляд на Московское вооруженное восстание. В прокламации «К гражданам города Ялты» говорилось: «Московские события превзошли собой все, что знала история... Новым приступом, новым стремительным натиском и только им мы можем почтить память павших на московских баррикадах». Прокламация заканчивалась призывом: «Да здравствует вооруженное восстание!»3
После поражения декабрьского вооруженного восстания начался спад революционной волны, реакция стала усиливаться. Царское правительство, заключив постыдный мир с Японией, обрушилось всеми своими силами на революцию и залило страну кровью трудящихся. Карательные экспедиции, массовые казни, нападения черносотенных банд, погромы, убийства, разгром рабочих и крестьянских организаций — все было пущено в ход, чтобы расправиться с революционным авангардом и запугать народ. Одновременно с целью раскола и ослабления революционного движения, обмана крестьянства и отрыва его от рабочего класса царское правительство решило созвать Государственную думу. Буржуазия и
1 Газ. «Крым», № 224 за 17 декабря 1905 г., л. 2; «Южный курьер», № 300 за 1905 г.
2 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 432, л. 276.
3 Прокламация «К гражданам города Ялты» хранится в Крымском областном краеведческом музее, инв. № 9885.
93


иностранные империалисты помогали царизму подавлять революцию.
Но революция продолжалась. Еще полтора года она упорно сопротивлялась наступлению реакции.
«Рабочие и революционные крестьяне отступали медленно, с боями. В борьбу вовлекались новые слои рабочих... Крестьянское движение в первой половине 1906 года охватило около половины уездов царской России, во второй половине года — одну пятую всех уездов. Продолжались волнения в армии и во флоте» (История ВКП(б). Краткий курс, стр. 80).
Бастовали рабочие и в Таврической губернии. 9 января 1906 года, в годовщину «кровавого воскресенья», в Керчи была объявлена однодневная политическая забастовка, в которой приняли участие рабочие механических заводов Бухштаба и Золотарева и табачной фабрики Месаксуди.
В Бердянске в 1906 году произошло несколько выступлений портовых рабочих. В феврале 1906 года, когда в Бердянск пришел заграничный пароход «Кавур», грузчики остановили в порту на дороге к пароходу все подводы с хлебом и потребовали увеличения платы за погрузку. Владельцам парохода пришлось согласиться на требования рабочих.
1 мая 1906 года рабочие и учащаяся молодежь Ялты устроили демонстрацию и митинг в Массандровском парке. После того как митинг в парке был разогнан, рабочие на лодках под красными флагами вышли в море и провели там митинг. В этот же день рабочие двух чугунолитейных заводов в Бердянске провели политическую забастовку1.
Крупные революционные события произошли в Евпатории.
С начала 1906 года в Евпатории на бульваре, базарной площади и в других местах очень часто устраивались митинги. Выступавшие на митингах большевики говорили о гнилости русского самодержавия, продажности чиновничества, призывали крестьян насильственно отбирать земли у помещиков, звали народ вооружаться для подготовки восстания. Брожение среди рабочих Евпатории и сельскохозяйственных рабочих, в большом коли-
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 500, л. 410.
94


честве пришедших в Евпаторию, чтобы наняться на полевые работы, усиливалось.
27 мая рабочие разгромили и сожгли мельницу одного из наиболее ненавистных эксплуататоров — помещика Дувана, пытались организовать освобождение политических заключенных из тюрьмы. На помощь местным властям прибыли войска из Симферополя1. Выступление было подавлено вооруженной силой.
Характер стачечной борьбы менялся. От наступления рабочие переходили к обороне против буржуазии, стремившейся ликвидировать и то немногое, что было завоевано пролетариатом в период подъема революции. В стачках 1906 — 1907 гг. выросло значение профсоюзов, организованных в 1905 году и руководимых социал- демократами. Большевики активно работали в профсоюзах, сочетая нелегальные и легальные формы деятельности.
В начале июня 1906 года в Керчи вспыхнула забастовка моряков и рабочих землечерпательного каравана. Когда командир брандвахты (военное судно, стоящее на рейде для карантинных целей) приказал послать несколько матросов с винтовками на землечерпалку «Виктор Шумский» для «наведения порядка», то матросы наотрез отказались, заявив, что они такие же рабочие, как. и забастовщики, и против своих братьев не пойдут. К бастующим морякам присоединились рабочие механических заводов Золотарева и Бухштаба, команды таможенных катеров, двух пароходов «Русского общества пароходства и торговли», низшие городские служащие, пожарные, больничные служители, фонарщики, водопроводчики, и забастовка таким образом стала всеобщей.
Забастовка под руководством местной организации РСДРП проходила дружно и организованно. Ежедневно за городом устраивались многолюдные собрания и массовки. Стачка окончилась победой бастующих2.
Летом 1906 года в Керчи на горе Митридат часто собирались митинги, в которых вместе с рабочими принимали участие солдаты и матросы. Иногда сходки проводились на море, под видом катания на лодках. В городе работала подпольная социал-демократическая типография.
1 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 507, лл. 53, 48, 71; ГАКО, ф. 483, оп. 3, ед. хран, 481, л. 7
2 «Южная народная газета», № 40 от 6 июня 1906 г.
95


В Феодосии в июле 1906 года началась стачка рабочих на табачной фабрике Стамболи. Вскоре стачка переросла во всеобщую1.
В июне—июле 1906 года в Симферополе семь недель бастовали рабочие табачной фабрики Ачкинази. Характерно, что поводом к забастовке послужило увольнение фабрикантом двух работниц — руководителей профессионального союза табачников. Попытка ликвидировать профсоюз не удалась. Стачка окончилась победой бастующих2.
В июле 1906 года забастовали рабочие машиностроительного завода Нейфельда в селе Вальдгейм Бердянского уезда. Забастовка вспыхнула в ответ на увольнение рабочего-литейщика, пользовавшегося большим авторитетом среди рабочих. Рабочие заявили, что они не приступят к работе до тех пор, пока уволенный не будет возвращен на завод. Кроме того, забастовщики потребовали повысить заработную плату на 20 проц., сократить рабочий день, построить училище и баню, предоставить бесплатное пользование медицинской помощью и лекарствами и проч.
Забастовка продолжалась несколько месяцев. Чтобы сломить волю стачечников, фабрикант закрыл завод и рассчитал всех рабочих. Попытка привлечь на завод штрейкбрехеров провалилась. Только с помощью полиции забастовку удалось прекратить. Активные участники забастовки были арестованы и высланы за пределы Таврической губернии3.
В январе 1907 года объявили забастовку рабочие завода земледельческих орудий Фукса в Большом Токмаке. Руководил ею профессиональный союз, созданный на этом заводе. Стачка проходила организованно и закончилась в марте 1907 года победой бастовавших рабочих 4.
1 мая 1907 года в Керчи рабочие металлообрабатывающих предприятий, табачной фабрики, мельниц и многих мелких мастерских устроили политическую забастовку.
1 ГАКО, ф. времен, феодосийского генерал-губернатора, д. 114. Л. 6; ф. 645, oп. 1, д. 6, лл. 1478, 1421.
2 ГАКО, ф. 376, оп. 6, сд. хран. 762, л. 26.
3 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 600, лл. 51—69.
4 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 500, л. 426.
96


*  * *
Революционная волна в деревне поднималась позже и медленнее, чем в городе. Поэтому крестьянское движение в стране достигло наивысшего подъема в 1906 году, когда революция уже шла на убыль. На Украине крестьянские волнения охватили в 1906 году десятки уездов.
В одной лишь Таврической губернии революционные выступления крестьян имели место в Днепровском, Мелитопольском, Бердянском, Ялтинском и Феодосийском уездах.
Характерно письмо, с которым 22 крупнейших помещика Днепровского уезда обратились в начале 1906 года к губернатору. Не сомневаясь, что «с открытием полевых работ начнется новое крестьянское движение» и крестья-, не вновь будут захватывать и распахивать помещичьи земли, помещики настоятельно требовали ни в коем случае не снимать в Днепровском уезде военного положения и усилить количество присланных в уезд войск, особенно кавалерии1.
Рабочие удельных имений «Массандра», «Ай-Даниль» и «Никита» готовили в 1906 году всеобщую забастовку и вооруженное выступление; в подвалах «Ай-Даниля» хранились бомбы2. Рабочие «Магарача» разгромили имение Журавлева3. Самовольная порубка леса крестьянами в Байдарском имении графа Мордвинова приняла такие размеры, что министр внутренних дел Дурново потребовал от губернатора принять «решительные меры к прекращению самоуправства»4. В июне 1906 г. крестьяне села Обиточное, Бердянского уезда, напали на имение помещицы Глебовой. В село выезжал исправник со стражниками5.
Упорную борьбу с помещиком Ширинским вели крестьяне деревни Коперликой, Феодосийского уезда. В течение 1905—1906 гг. крестьяне рубили помещичий лес, косили сено на помещичьих сенокосах; крестьяне, арендовавшие землю у Ширинского, отказались платить скоп-
1 ГАКО,  ф.  26,  оп.  3, ед.  хран.  502,  л.  17.
2  ГАКО,  ф.  26,  оп.  3, ед.  хран.  437,  л.  216.
3  ГАКО,  ф.  26,  оп.  3, ед.  хран.  502,  л.  23.
4  ГАКО,  ф.  26,  оп.  3, ед.  хран.  437,  л.  137.
5 ГАКО,  ф.  26,  оп.  3, ед.  хран.  500,  л.  27.
7
Г. Н. Губенко
97


щину, сняли и свезли к себе весь хлеб. На усмирение коперликойцев высылались пешие и конные войска1.
Газета «Южный голос» писала в июле 1906 года: «Аграрная «смута» с каждым днем все в большей степени распространяется в Крыму, принимая все более грозные формы»2.
В августе 1906 г. произошло волнение крестьян в селе Орловке, Бердянского уезда3. Бердянский исправник доносил, что «настроения антиправительственного характера крайне возбуждены во всем уезде».
Самым крупным революционным выступлением в таврической деревне в 1906 году было восстание в Большой Лепетихе, Мелитопольского уезда. В конце августа 1906 года в этом крупном селе, насчитывавшем свыше 20 тыс. жителей, происходила ярмарка. Исправник, опасаясь, что на ярмарку съедется много крестьян и при их революционных настроениях могут возникнуть волнения, послал в село 15 конных и 5 пеших стражников. Появление отряда стражников вызвало негодование крестьян. Из толпы раздались возгласы: «Кто вызвал стражников? Зачем нам они, кровопийцы? Мы их в село не пустим». Так как стражники отказались покинуть село, крестьяне выгнали их силой. Один из стражников был убит. Возмущенные крестьяне сожгли дом священника, разгромили лавки купцов, заподозренных в вызове стражников, захватили в свои руки телеграф. Восстание было подавлено военной силой. Крестьяне, обвиненные в организации восстания, были приговорены к каторге и тюрьме4.
Крестьянские выступления, как и раньше, имели преимущественно стихийный характер, но вместе с тем заметно усилилась агитационно-пропагандистская и организаторская работа большевиков в деревне.
В ряде сел Бердянского уезда (Степановна, Дмитриевка, Большой Токмак, Малая Токмачка, Орловка, Петро-Павловка, Григорьевка, Копаны, Ново-Михайловка и другие) социал-демократические агитаторы выступал» на крестьянских сходах, распространяли среди крестьян
1 ГАКО, фонд таврического губернатора, д. 8218, л. 165 за 1906; ЦГИАМ, ф. ДП, 00, 1906 г., д. 700, ч. 15, лл. 83—84.
2 «Южный голос», № 18 от 25 июля 1906 г.
3 TAKO ф. 26, оп. 3, ед. хран. 500, лл. 76—78
4 ГАКО ф. 483, оп. 4, ед. хран. 472, лл. 3, 5, 6, 9, 10, 13, 37, 39—40, 43.
98


прокламации, призывали крестьян не платить подати, не давать солдат, готовиться к вооруженному восстанию1.
В этот же период возникают первые социал-демократические кружки в селах Таврической губернии: Ново-Збурьевке, Днепровского уезда, крестьяне которой принимали активное участие в разгроме помещичьих имений в 1905 году, Большой Лепетихе, Мелитопольского уезда. Члены Больше-Лепетихской социал-демократической организации выступали на собраниях крестьян с призывом готовиться к восстанию, отбирать у помещиков силой земли, не платить подати, не допускать в села стражников. Организация связалась с крестьянами села Григорьевки, Херсонской губернии, для совместных действий против помещиков. Было намечено поднять восстание в Рогачикской экономии великого князя Михаила Николаевича и в имении Фальц-Фейнов2.
*  * *
После подавления севастопольского ноябрьского восстания, в исключительно трудных условиях отступления революции, Севастопольская военная организация РСДРП к лету 1906 года, несмотря на введение военного положения и массовые аресты революционных матросов и солдат, восстановила свои силы и развернула работу на кораблях и в воинских частях, готовя матросов и солдат к новым революционным боям. Большое значение имело то, что для усиления социал-демократической организации в Севастополь были направлены профессиональные революционеры-большевики из Харькова и других городов Украины.
Агитационно-пропагандистская работа приобрела большой размах. В городе и на кораблях широко распространялись листовки РСДРП. В феврале 1906 года в Севастополе во время спектакля в Народном доме были разбросаны в большом количестве листовки «Ко всем солдатам, стрелявшим в народ»3. В марте на улицах была разбросана прокламация «Мужицкая Русь поднимается
1 ГАКО, ф. 26, oп. 3, ед. хран. 500, лл. 1, 2, 11, 13, 40, 157, 159; 166, 269, 272, 295.
2 ГАКО, ф. 26, оп. 3, ед. хран. 500, лл. 10, 11, 12, 13.
3 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. храм. 469, л. 2.
99
7*


вновь»1, а на броненосце «Пантелеймон» была распространена прокламация РСДРП «Ответ истинно русским волкам, натянувшим на себя овечьи шкуры»2. В апреле были задержаны солдаты 49 пехотного Брестского полка Закржевский и Кун, разбрасывавшие в казармах социал- демократические газеты и брошюры3.
На кораблях и в воинских частях большевики разъясняли, что только совместная борьба рабочих, крестьян, солдат и матросов принесет победу над царизмом.
Большую роль в пропаганде большевистских идей сыграла нелегальная газета «Солдат» — орган Севастопольского военного комитета РСДРП. Она публиковала обзоры революционного движения в городах и селах, регулярно помещала корреспонденции о жизни солдат Севастополя и матросов Черноморского флота, разъясняла солдатам и матросам политику большевиков и готовила их к грядущим боям.
Многие номера газеты «Солдат» печатались явочным порядком в типографиях Севастополя, Симферополя и Евпатории. Разумеется, это можно было делать только благодаря тесной связи с рабочими типографий, изобретательности и смелости подпольщиков.
В мае 1906 года военный комитет РСДРП принял решение захватить типографию кадетской газеты «Севастопольский курьер» и напечатать в ней очередной номер газеты «Солдат». Типография находилась в центре города, на Малой Морской, напротив полицейского управления. Это значительно усложняло операцию. С помощью наборщиков-большевиков, работавших в этой типографии, был разработан план захвата типографии боевой дружиной военного комитета.
В назначенный день утром все выходы типографии были заняты боевиками. С 8 часов утра до 2 часов дня было отпечатано 5 тысяч экземпляров газеты. Забрав тираж, боевики покинули типографию и предупредили администрацию, что никто не должен выходить из комнаты в течение 15 минут, иначе «бомба», положенная у двери, взорвется.
Когда через 20 минут была вызвана полиция и поли-
1  ГАКО,  ф.  483,  оп. 4, ед. хран.  469, лл. 5,  8.
2  ГАКО,  ф.  483,  оп. 4, ед. хран.  505, л. 17.
3  ГАКО,  ф.  483,  оп. 4, ед. хран.  505, л. 98.
100


цейскис решили обезвредить «бомбу», то оказалось, что «бомба» — круглый сверток бумаги1.
1 июня 1906 года в типографии Шнейдера, помещавшейся в самом центре Симферополя, на Пушкинской улице, в течение целого дня печатался 6-й номер газеты «Солдат». По мере печатания готовые экземпляры уносились из типографии. Всего было отпечатано до 3 тысяч экземпляров. Газета вышла с уведомлением о том, что
Первая страница № 6 газеты „Солдат“.
«по постановлению Военного Комитета № 6-ой революционным путем отпечатан в тип. Шнейдера». На второй странице газеты редакция, издеваясь над полицией, напечатала «объявление»: «Ищем типографию для напечатания № 7».
Газета «Солдат» была очень популярна среди солдат и матросов и играла большую роль в повышении их политической сознательности.
В страхе перед революционной пропагандой военные
1 «Пролетарская революция», № 9, 1922, стр. 189—196.
101


власти принимали всяческие меры, чтобы отделить матросов и солдат от внешнего мира глухой стеной. В газете «Солдат» в мае 1906 года один из солдат Белостокского полка рассказывал: «Полк находится в строжайшей охране. Сделаны новые ворота в две сажени вышины, а сверху набито стекло и поставлена железная решетка. У ворот стоят три рядовых и один унтер-офицер: идешь во двор — обыскивают, а в город со двора — тоже без записки не пускают. В каждом батальоне дежурит офицер. Посетителей не пускают никого—всё боятся, чтобы к ним вольные не занесли листовок. А крамола все-таки развивается»1.
О том же рассказывает корреспонденция, помещенная в № 6 «Солдата»:
«Военно-телеграфная рота. Товарищи! Жить у нас положительно невыносимо, никуда не выпускают, ни с кем не позволяют ни говорить, ни заводить знакомство— не только с вольными и матросами, но и с солдатами других частей. Письма из дому прочитываются, и если усмотрят мало-мальски свободное слово, наказывают. Посетителей ни в коем случае не пускают, если же приезжает кто-нибудь из родителей, отец или мать, то пускают на 5 минут и обязательно в присутствии офицера. Говорить должны громко. Одним словом, жизнь наша ничем не отличается от тюрьмы, а кое в чем даже превосходит: например, в дисциплине»2.
Но правдивое большевистское слово проникало в казармы, на корабли Черноморского флота, готовя матросов и солдат к совместной революционной борьбе.
Несмотря на репрессии царского правительства и как ответ на них в ряде мест России вспыхивали волнения матросов и солдат.
Такие волнения произошли в июне 1906 года в Севастопольской крепостной артиллерии. 5 июня минная рота отказалась нести службу. Примеру минеров последовали солдаты 1-го батальона крепостной артиллерии. После проверки они устроили митинг и заявили свои требования дежурному офицеру, который обещал сообщить их старшему начальству. Ночью артиллеристы были окружены солдатами Брестского полка и обезоружены. На следую-
1 «Солдат», № 4, 1906.
2 «Солдат», № 6, 1906.
102


щий день их перевезли на Северную сторону, на Михайловскую батарею.
В ночь на 7 июня артиллеристы 1-го батальона разбили цейхгауз, разобрали винтовки и захватили Михайловскую батарею, но, как это бывало и в других местах во время неорганизованных и разрозненных солдатских волнений, овладев батареей, солдаты не знали, что им делать дальше, и сами ушли с батареи. Попытка восстания окончилась неудачно1.
Необходимо отметить, как важный факт, характеризующий настроения во флоте, что матросы эскадренного броненосца «Три святителя» отказались обстрелять батарею, захваченную восставшими артиллеристами.
Газета «Солдат» в большой редакционной статье «Попытка восстания» подробно проанализировала причины неудачи этого восстания. Исходя из того, что восстание в сколько-нибудь широких размерах немыслимо вне восстания народного, газета писала:
«Товарищи! Пусть эта неудача не разобьет вашей веры в торжество святого дела свободы. Пусть она послужит вам уроком, как не нужно делать восстания. Эта попытка как нельзя более лучше доказывает, как необходима нам наша собственная военная организация, как необходимо нам итти в ногу с нашими остальными товарищами по делу. Эта неудача лишний раз доказала, что разрозненными одиночными выступлениями мы никогда не добьемся победы, а только губим свои силы и приносим много вреда общему делу. Мы, социал-демократы, тысячу раз повторяли и еще раз повторяем: в единении сила. Солдаты и матросы, соединяйтесь с революционным народом. Вы одни, несмотря на наши пушки и ружья, бессильны. Народу своим присоединением вы придадите несокрушимую силу.
...Входите в неразрывную связь с народом-кормильцем и рабочими, идущими во главе русского освободительного движения под знаменем социал-демократической рабочей партии»2.
Севастопольская военная организация РСДРП готовила восстание на Черноморском флоте, предполагая поднять солдат и матросов, по указанию партии, в решаю-
1 «Солдат», № 7, 1906.
2 Там же.
103


щий момент рабочего и крестьянского движения. Поэтому большевики резко выступали против авантюризма эсеров, которые рассматривали восстание, как военный заговор, военный бунт.
Против эсеровского авантюризма направлена резолюция, принятая Севастопольским военным комитетом РСДРП: «а) немедленно объяснить матросам и солдатам идею зависимости военного восстания от восстания народного; б) при появлении брожения в какой-либо части пускать в ход все влияние, чтобы не дать перейти этому брожению в преждевременное, а следовательно, заранее обреченное на неудачу восстание; в) указать матросам и солдатам на всю безрассудность действий тех людей, которые пытаются вызвать их на такое восстание» 1.
Военные власти были очень обеспокоены той напряженной обстановкой, которая была в то время на юге России. Феодосийский временный генерал-губернатор доносил министру внутренних дел 29 августа 1906 года: «...В ноябре месяце предполагается всеобщее восстание; революционеры в этом направлении работают слишком энергично и успешно; по плану революционеров вся империя разбита на участки, и в каждом участке есть своя база. На юге главная и опорная база — Севастополь, который при восстании и будет служить на юге центром, притом у революционеров в этом направлении все отлично организовано и приспособлено, так что беспорядки московские и кронштадтские останутся далеко позади. Оружия у революционеров припасено в достаточном количестве, а главным элементом при восстании на юге будут матросы... Агитация между ними шла так успешно, что в данное время не приходится агитировать, а приходится руководителям движения сдерживать их революционный пыл, дабы преждевременный взрыв среди матросов не повредил общему революционному движению»2.
Большую тревогу внушали царским властям и настроения рабочих Севастополя.
В июне 1906 года в окрестностях Севастополя, за вторым туннелем железной дороги, состоялась полити-
1 С. Ф. Найда, Революционное движение в царском флоте,. М.—Л., 1948, стр. 258.
2 ГАКО, ф. 545, oп. 1, ед. хран. 3, стр. 24.
104


ческая сходка. Выступавшие ораторы заканчивали свои речи призывами: «Долой тиранов, долой кровопийц!» Полиция разогнала сходку. 19 человек было арестовано. Насколько велик был страх перед революцией у властей Севастополя, видно из того, что среди арестованных были дети 12—14 лет, которых полицейские в своих документах характеризуют, как «опасных преступников»1.
В те же дни забастовали каменщики и штукатуры. Днем около 500 забастовщиков собралось у городской управы. Полицеймейстер был вынужден предоставить забастовщикам для их собраний помещение Народного дома.
Борьба рабочих в Севастополе принимала такие размеры, что ее не могли замолчать буржуазные газеты. В газете «Современная речь» 10 марта 1907 года появилось следующее сообщение: «В Севастополе, ввиду требования, предъявленного администрацией порта к рабочим о выдаче зачинщиков вывозки на тачке мастера и разметчика... среди рабочих идет сильное волнение. Уже было сделано покушение взорвать сталелитейную мастерскую. Ожидают серьезных беспорядков. Роты солдат в полной боевой готовности охраняют порт.
В связи с волнением рабочих замечается брожение и среди молодых матросов, особенно в учебных командах. Рабочие и матросы устраивают за городом сходки».
Командующий Черноморским флотом Скрыдлов сообщал в Главный морской штаб по поводу заметки в газете «Современная речь»: «Забастовки, постоянные митинги в мастерских, насилия, угрозы... понизившие продуктивность работы до минимума, — вынудили меня предписать закрыть с 20 марта порт... От поведения мастеровых всецело будет зависеть время восстановления работ. Закрытие продлится не более 10 дней, необходимых для удаления хотя бы части революционного элемента, терроризирующего администрацию порта...
В дополнение к письму № 155 и телеграмме № 41 доношу, что «наружно — спокойно», а в самом деле — в командах ведется усиленно пропаганда, прокламации разбрасываются во множестве. По сведениям агентуры, состояние нижних чинов возбужденное, недостаток офи-
1 ГАКО, ф. 483, оп. 4, ед. хран. 505, л. 103.
105


церов лишает возможности нести организованно службу. Необходима присылка теперь же офицеров»1.
Столь же неутешительные для царского правительства сведения о политических настроениях во флоте вынужден был сообщить морскому министру начальник штаба Черноморского флота Сарнавский и в апреле 1907 года: «При наружном спокойствии состояние команд не внушает доверия. По агентурным сведениям, пропаганда усиленно продолжается»2.
Боясь вооруженного восстания в Черноморском флоте, морской министр Диков распорядился принять самые решительные меры для предотвращения «беспорядков», вплоть до разоружения кораблей.
22 мая эскадра, состоявшая из 4 броненосцев: «Пантелеймон», «Три святителя», «Ростислав» и «Синоп», вместе с мелкими судами вышла из Севастополя в Тендровский залив для практических занятий. 25 мая, в праздничный день, матросы были отпущены на берег. Там собрался митинг, на котором было решено поднять восстание на судах. Матросы рассчитывали на поддержку солдат Севастопольской крепостной артиллерии и Брестского и Белостокского полков. Но планы матросов были выданы провокаторами. Командование флота отдало кораблям приказ немедленно возвратиться в Севастополь.
Начались массовые аресты среди матросов и солдат крепостной артиллерии. Тюрьмы и арестные дома были переполнены заключенными. Транспорт «Прут» был превращен в пловучую тюрьму. Контр-адмирал Вирен сообщал в Петербург: «...Следствием выясняется существование общего военного заговора на кораблях и в Севастопольской крепости»3.
С 26 по 29 июня 1907 года в Севастополе проходил суд над группой матросов, которых власти считали руководителями готовящегося восстания. Из 41 привлеченного к суду 40 человек было осуждено на каторгу.
Виселицы, расстрелы, каторжные приговоры, полицейский террор отмечали путь реакции.
Вслед за роспуском первой Государственной думы
1 С. Ф. Найда, цит. кн., стр. 354.
2 Там же.
3 Там же, стр. 355.
106


царское правительство разогнало вторую, сослало на каторгу 65 депутатов социал-демократической фракции, произвело государственный переворот 3 июня 1907 года, приведший к созыву реакционной третьей Государственной думы. Начинались удушливые годы столыпинской реакции.
Революция потерпела поражение, но экономические и политические причины, вызвавшие ее, продолжали существовать. Следовательно, новый революционный взрыв был неизбежен, и большевики готовили рабочих, крестьян и солдат к грядущим боям за свержение царизма и господства помещиков и буржуазии.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Русская революция 1905—1907 гг. была первой народной революцией эпохи империализма. Она явилась важным этапом в борьбе рабочих и крестьян России за свое освобождение и представляет собой целую историческую полосу в развитии нашей Родины.
Руководителем и главной движущей силой революции был пролетариат. В революционных боях 1905—1907 гг. были заложены основы союза рабочего класса с крестьянством. Во главе революционного народа выступила Коммунистическая партия, созданная великим Лениным.
«Первая русская революция до основания потрясла строй царского самодержавия и нанесла серьезный удар по господству помещиков и капиталистов»1.
Велико международное ее значение, ибо она повлекла за собой подъем рабочего движения в Европе и национально-освободительного движения угнетенных народов Азии.
В годы первой русской революции рабочие и крестьяне Таврической губернии и матросы Черноморского флота активно участвовали в борьбе против царского самодержавия, помещиков и капиталистов. Эта борьба являлась составной частью общероссийского революционного движения и проходила под его непосредственным воздействием.
1 Пятьдесят лет первой русской революции (тезисы), Государственное издательство политической литературы, М., 1955, стр. 4.
108


Самыми значительными событиями первой русской революции в Таврической губернии были героические восстания черноморских моряков. Значение этих событий выходит далеко за пределы Таврической губернии. «Восстание на «Потемкине» — славная страница в истории революционного движения народов нашей страны»1.
Севастопольское восстание было самым значительным революционным событием осени 1905 года в армии и во флоте.
Восстания черноморских моряков в 1905 году явились свидетельством общенародного характера первой русской революции. Армия — одна из основных опор царизма — была поколеблена. Восстания в Черноморском флоте были подготовлены упорной и кропотливой работой большевиков среди матросов.
По мере подъема революции нарастала и усиливалась борьба рабочих Таврической губернии. Политические стачки сочетались с экономическими. В ходе борьбы в городах Таврической губернии по примеру передовых центров пролетарского движения возникли Советы рабочих депутатов. Рабочим движением руководили большевики.
Крестьянское движение в Таврической губернии в годы первой русской революции широко развернулось, бурно протекало, но, как и по всей России, крестьянские выступления были разрознены, неорганизованны.
Первая русская революция потерпела поражение потому, что еще не было прочного союза рабочих и крестьян; крестьянство действовало слишком распыленно, неорганизованно, недостаточно наступательно; большая часть армии помогала царскому правительству в подавлении рабочего и крестьянского движения; недостаточно дружно действовали рабочие; в результате предательских действий меньшевиков отсутствовало единство внутри пролетарской партии и в рядах рабочего класса, что ослабляло его как руководящую силу революции.
Первая русская революция была серьезной школой политического воспитания для миллионов рабочих и крестьян. В. И. Ленин указывал, что победы и пораже-
1  Пятьдесят лет первой русской революции (тезисы), Государственное издательство политической литературы, М., 1955, стр. 18.
109


ния революции дали великие исторические уроки русскому народу.
Революция показала, что царизм есть заклятый враг народа, что либеральная буржуазия — контрреволюционная сила, соглашение с которой равносильно предательству народа, что вождем буржуазно-демократической революции в эпоху империализма может быть только рабочий класс, что крестьянство — единственная серьезная сила, способная пойти на союз с рабочим классом. Весь ход революции показал правильность стратегического плана и тактической линии большевиков.
«Без «генеральной репетиции» 1905 года, — писал В. И. Ленин, — победа Октябрьской революции 1917 года была бы невозможна»1.
Под руководством Коммунистической партии рабочий класс России в союзе с трудящимся крестьянством сверг власть капитала и создал социалистическое государство рабочих и крестьян. Рожденные революцией 1905—1907 гг. Советы рабочих депутатов стали прообразом Советской власти, установленной трудящимися нашей страны в результате победы Великой Октябрьской со¬
циалистической революции.
Под руководством Коммунистической партии советский народ построил социализм, превратил свою Родину в могучую индустриально-колхозную державу, в страну передовой социалистической культуры и ныне борется за постепенный переход от социализма к коммунизму.
Страна, первая в эпоху империализма поднявшая алое знамя народной революции, теперь возглавляет лагерь мира, демократии и социализма, объединяющий более трети человечества. Этими всемирно-историческими победами, завоеванными за полвека борьбы и труда под знаменем ленинизма, под руководством Коммунистической партии, по праву гордятся народы нашей великой Родины — Союза Советских Социалистических Республик.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 11.


ОГЛАВЛЕНИЕ
I.  Экономическое и политическое положение рабочего класса и крестьянства накануне первой русской революции 3
II.  Возникновение социал-демократических организаций и революционное движение в Таврической губернии накануне революции 1905—1907 гг. 15
III.  Начало и развертывание революции 1905—1907 гг. 	39
IV.  Восстание на броненосце «Потемкин» 54
V.  Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года и революционная борьба трудящихся Таврической губернии осенью 1905 года 69
VI.  Севастопольское восстание матросов и солдат в ноябре 1905 года 75
VII.  Революционное движение в Таврической губернии в 1906— 1907 гг. 91
Заключение 108


Губенко Гитель Нисоновна
РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1905-1907 ГГ.
Редактор М. Олинский.
Художественный редактор Р. Голяховский.
Технический редактор А. Фисенко.
Корректоры Д. Заславская и Л. Коваленко.
БЯ 19017. Объем: 5,74 печ. л., 5,48 уч.-изд. л., 5,34 авт. л. В одном печатном листе 38188 знаков. Формат бумаги 84×08  1∕32. Тираж 5000 экэ. Сдано в производство 10/IX-1955 г. Подписано к печати 19/Х-1955 г. Типолитография г. Симферополь, ул. Кирова, 23. Заказ № 3185. Цена 1 р. 65 к.


Цена 1 р. 63 к.