/
Text
А.БАРЫШЕВ
((ТРОЙНОЕ
5 октября 1988 года на плебисците, проведенном
в Чили, диктатор Пиночет потерпел сокруши¬
тельное поражение. Победа чилийского народа
открыла новый этап борьбы за сво&бду. Но силы
реакции в стране еще сильны.
На страницах этой книги собраны поучительные,
жгучие, красноречивые факты. Они — неотъемле¬
мая часть повседневной жизни в Чили при фашист¬
ском режиме. Его жестокость не случайна. Это
главный инструмент государственного терроризма,
к которому прибегает империализм, выступая про¬
тив того или другого народа, а в данном случае —
против народа Чили.
Александр Барышев анализирует события,
связанные со зверским убийством трех интеллиген-
тов-коммунистов — Хосе Мануэля Парады, Мануэля
Герреро и Сантьяго Наттино. Эти люди не только
мученики. Они герои, которые шли в первых рядах
борцов против тирании, вели борьбу талантливо,
самоотверженно, зная, что рискуют своими жизнями.
Большая заслуга книги в том, что она правдиво
рассказывает о суровой чилийской действитель¬
ности, позволяет увидеть, что чудовищное престу¬
пление против трех чилийских патриотов — не част¬
ный случай. Фашизм нуждается в таких преступле¬
ниях, чтобы насаждать в народе чувство страха.
Мы, чилийцы, высоко оцениваем эту книгу, как важ¬
ный вклад в разъяснение нашей борьбы против
режима Пиночета.
ОРЛАНДО МИЛЬЯС'
Член Политической комиссии
Центрального комитета
Коммунистической партии Чили
УБИЙСТВО»
Москва
«Юридическая
литература»
1989
«На дороге в Киликуру напротив поместья
«Эль Ретиро» вчера найдены трупы со¬
трудника юридического департамента Ви¬
кариата солидарности Хосе Мануэля Па¬
рады Малуэнде, председателя столичного
совета Профсоюзной ассоциации учителей
Чили Мануэля Герреро Себальоса и худож¬
ника Сантьяго Наттино Альенде... У всех
троих перерезано горло».
Газета «Эль Меркурио>; от 31 марта 1985 года
Мануэль Хосе Мануэль Сантьяго
Герреро Парада Наттино
•о О *
“ * р
-ч * *
> 2. о
^ п
~И “
X
О
X
I
О
X
ф
■ 2 ш Л
цп
ш Ф
В Я)
» * I *
в ф 5
& X о
х о*
ш н
2 °
* За
X
3
о
ы
В Й
ф
-о
«ь
Ш Ф
X
о
3 *
о о
о
Хс х
о
_ "О
о\
2 ш
Г1
Ф ч
Н1
о\ X
В
Ф
Ф в
X
X
X
ф
о
Л
1
ф
о
н
67.99 (74Чи)
Б 26
Барышев А. В.
Б 26 «Тройное убийство». — М.: Юрид. лит.,
1989. - 224с.— 15ВК 5-7260-0159-1
В центре повествования — следствие по делу об убийстве в 1985 году трех
известных профсоюзных деятелей Чили агентами охранки. В книге представлена
система пиночетовского правосудия , раскрывается его связь с разветвленной
сетью специальных органов террора. Рассказывается о преступлениях фашистских
властей в Чили, об их попытках зверскими расправами над патриотами сохранить
существующий режим насилия и произвола.
Для широкого круга читателей.
12060000004)41
Б КБ-37-9-88 67.99(7Чи)
012(01)-89
I5ВN 5-7260-0159-1
© Издательство «Юридическая литература», 1989
Щг тром в пятницу 29 марта 1985 г. тысячи радиослу¬
шателей в Чили, настроивших свои радиоприемники на
волну столичной радиостанции «Радио кооператива», уз¬
нали о том, что неизвестные лица похитили у школьно¬
го здания в районе общины Провидения в Сантьяго
двух людей — учителя и служащего, а также стреляли
в учителя Леопольдо Муньоса, пытавшегося вмешаться
в происходящее. «Это случилось до 9-ти часов утра у
входа в Латиноамериканскую школу», — указывалось в
сообщении.
Вскоре информация «Радио кооператива» была пере¬
дана и другими радиостанциями. Радиокорреспонденты
выяснили имена похищенных — это были учитель и
председатель Профсоюзной ассоциации учителей Чили
(АГЕЧ) Мануэль Герреро Себальос и социолог, сотруд¬
ник Викариата солидарности ' Хосе Мануэль Парада
Малуэнде. После первого сообщения о похищении, сде¬
ланного вопреки запретам цензуры, все радиостанции
страны час за часом стремились дополнить картину
происшедшего новыми фактами.
К середине дня 29 марта стали известны многие
подробности похищения. Вот они:
Для Хосе Мануэля Парады и Мануэля Герреро тра¬
гический день 28 марта начался обычно. В 8.50 утра
они подошли к дому № 1401 на авениде Лос Леонес в
районе общины Провидения, в котором размещается Ла¬
тиноамериканская школа. Герреро встречал учеников и
их сопровождавших. Парада привел на уроки трех сво¬
их детей. Попрощавшись с дочерью Хавиерой, он обме¬
нялся несколькими словами с Герреро, который был его
старым другом.
В это время ко входу в школу подъехал автомобиль-
фургон бежевого цвета марки «Опала». Номера на нем
были сняты. Спустя две-три минуты Герреро закричал:
Религиозная католическая организация, ведущая борьбу за права
человека.
«Помогите, меня схватили люди НИЦ!»* Услышав его
крик, преподаватель Луис Фуэнтес, находившийся в
школьном дворе, подтянулся к железной решетке, вде¬
ланной в стену, окружающую двор, и выглянул на
улицу. Он увидел, что шофер выскочил из автомобиля
и открыл его двери, а два вооруженных пистолетами и
автоматами израильского производства субъекта в штат¬
ском крепко держат Параду и Герреро. Затем один из
них силой втолкнул Параду в автомобиль на заднее си¬
денье. Другой схватил Герреро сзади за затылок, скру¬
тил ему руки и посадил рядом с Парадой.
Все совершилось в считанные минуты. Нападение у
входа в школу видели более 30 человек, но, застигну¬
тые врасплох, они не смогли ничего предпринять, чтобы
помешать четко организованным действиям налетчиков.
На призыв Герреро о помощи к месту схватки успел
подбежать лишь оказавшийся рядом учитель Леопольдо
Муньос.
«Что здесь происходит?» — закричал он. В это вре¬
мя один из бандитов, втолкнувший Параду в автомо¬
биль, бросился на помощь к своему сообщнику, которо¬
му Герреро оказывал сопротивление, а другой налетчик,
державший Параду в автомобиле, приказал: «Стреляйте
в него!» После чего в Муньоса был сделан выстрел в
упор с расстояния в пять метров.
Тяжело раненный в живот, он рухнул на землю и,
истекая кровью, потерял сознание. Стрелявший хотел
было сделать еще один выстрел, чтобы прикончить свою
жертву, но, услышав приказ налетчика, сидевшего за
рулем, «Едем!», вернулся к автомобилю. Затем бандиты
поспешно сели в автофургон, и он, рванувшись с места,
на предельной скорости устремился в южном направле¬
нии по авениде Лос Леонес, заставляя другой транспорт
прижиматься к обочине. Во время похищения какой-то
вооруженный автоматом субъект, тоже в штатском, пе¬
рекрыл автомобильное движение на улице, ведущей к
школе.
Лишь немногие очевидцы происшедшего обратили
тогда внимание на вертолет, появившийся над местом
происшествия почти одновременно с бандитской вылаз¬
кой. Облетев на низкой высоте район, где находится
учебное заведение, он направился в ту сторону, куда
умчался автомобиль с похитителями и их жертвами.
Национальный информационный центр — чилийская охранка.
8
Похищения и погром
а день до описанных событий, в четверг 28 марта,
художник Сантьяго Наттино, отличавшийся слабым здо¬
ровьем (он перенес операцию на сердце), отправился на
консультацию к врачу. Напрасно его ждали к завтраку
жена Елена Рейес и трое детей. Почувствовав недоброе,
Елена позвонила в полицию и к карабинерам. Ей отве¬
тили, что никто не арестовывал ее мужа и что, по дан¬
ным полиции, он не попадал в автомобильную катастро¬
фу.
Позже выяснилось, что в центре Сантьяго, в 13.00
около многолюдного пересечения улиц Бадахос и Апо-
киндо, на глазах у прохожих Наттино был задержан
двумя субъектами в штатском. Они представились ему
как полицейские и потребовали удостоверение личности.
Когда он сказал, что потерял его пять лет назад, на
него надели наручники и, нанося ему удары в затылок,
втолкнули в светлый автомобиль марки «Чаветта» без
номера. Служащий магазина, находящегося рядом с пе¬
ресечением улиц Бадахос и Апокиндо, Гильермо Ортега
подробно описал всю эту сцену. Он видел, как «Чавет¬
та» умчалась на большой скорости, заставляя шарахать¬
ся в сторону встречные автомашины и публику. Поли¬
ция никак не реагировала на столь грубое нарушение
правил езды в городе.
В тот же день в 19.20 у дома № 75 на улице Лон-
дрес, где размещается типография Профсоюзной ассоци¬
ации учителей Чили (АГЕЧ), остановилась кавалькада
автомашин «Фольксваген», «Пежо», «Шевроле», «Рено»,
которыми обычно пользуются карабинеры \ Из них вы¬
шли шесть человек в штатской одежде, вооруженные
израильскими автоматами «Узи» и пистолетами. Нахо¬
дившийся у входа Эдуардо Осорио, национальный ди¬
ректор АГЕЧ по связи с общественностью, получил
сильный удар и упал. Его остались сторожить трое на¬
летчиков.
Остальные ворвались в помещение и потребовали
Герреро. Не найдя его, они заперли Осорио и препода-
Войска внутренней охраны.
9
вательницу Марию Оливарес в ванной комнате. Через
несколько минут в учреждение пришли двое других
преподавателей — Моника Арайо и Хосе Толоса. Их
встретили ударами кулаков и тоже заперли в ванной.
Остальных оказавшихся в помещении профсоюзных ра¬
ботников собрали в одну комнату и поставили лицом к
стене, заставив поднять руки. Затем налетчики перево¬
рошили все вещи, отобрали деньги, документы, полома¬
ли типографское оборудование и мебель.
В 20.20 в помещение пришли ничего не подозревав¬
шие о нападении национальные руководители
АГБЧ — президент ассоциации Хорхе Павес и советни¬
ки Самуэль Бельо, Фернандо Асула, Алехандро Травер-
со. Бандиты обрушились на Хорхе Павеса с оскорбле¬
ниями и угрозами. Когда он потребовал предъявить до¬
кументы, они стали его избивать. Всех остальных заста¬
вили стать лицом к стене и поднять руки. Их обыска¬
ли, отобрали документы и деньги. Едва Траверсо вышел
из автомобиля «Фиат», на котором прибыла вся группа,
его схватили и втолкнули в другой автомобиль с затем¬
ненными стеклами. Там его стали допрашивать: зада¬
вать вопросы о его профсоюзной и политической дея¬
тельности, об актах протеста против диктатуры, которые
ассоциация организовывала в предыдущие дни. Через 15
минут Траверсо увезли по направлению к южным райо¬
нам столицы.
В 20.45 командир налетчиков приказал им уходить.
Завязав глаза Монике Арайо, Эдуардо Осорио, Марии
Оливарес, их втолкнули в автомобиль. Похитители дол¬
го петляли по городу, пока не приехали в потайное ме¬
сто у Панамериканского шоссе. Там жертв по очереди
жестоко избивали и подвергали пыткам, требуя самой
полной информации о Герреро. Осорио спрашивали и о
Наттино, хотя тот был с ним незнаком.
Лишь на рассвете в субботу 30 марта истязатели
освободили похищенных. Избитых, в синяках и крово¬
подтеках, в разорванной одежде, в полубессознательном
состоянии, Монику Арайо, Марию Оливарес и Алеханд¬
ро Траверсо развезли по окраинам города и бросили
полуживыми с надетыми наручниками у проселочных
дорог.
Позже всех, почти через сутки, был обнаружен ра¬
неный Осорио. Нашли и автомашину, принадлежащую
Траверсо, на которой он приехал в дом ассоциации.
Она была искорежена взрывом.
10
Попытки спасти обреченных
в А осле ухода налетчиков Павес связался с Герреро,
который возглавлял столичную организацию ассоциации,
и рассказал ему о происшедшем. Затем они встрети¬
лись, подготовили в нескольких экземплярах заявление
для прессы и отвезли его в информационные агентства
и на радиостанции. Обеспокоенные за жизнь своих то¬
варищей, они договорились встретиться утром следующе¬
го дня, чтобы предпринять какие-то меры для их спасе¬
ния. Но встреча эта так и не состоялась.
Узнав о похищении Парады и Герреро, их родные и
близкие сразу же поняли, что может произойти самое
худшее. Родители Хосе Мануэля Парады, актер Роберто
Парада и актриса Мария Малуэнде пытались добиться
приема у министра внутренних дел Рикардо Гарсии
Родригеса. Но их усилия были напрасны. Руководитель
чилийского ведомства внутренних дел не пожелал с ни¬
ми беседовать.
Однако уже к вечеру стало ясно, что всеобщее воз¬
мущение, охватившее жителей столицы, настолько вели¬
ко, что он не сможет отмолчаться. Вечером Родригес
сделал по радио заявление, в котором осудил похитите¬
лей и обещал, что правительство поручит соответствую¬
щим органам провести расследование.
Ничего не дало и обращение адвоката Викариата со¬
лидарности Эктора Салазара к судье Шестого муници¬
пального уголовного суда Сантьяго Мануэлю Сильве с
просьбой произвести осмотр одного из столичных зда¬
ний на 18-й улице, о котором было известно, что оно
используется карабинерами, и где, как он предполагал,
могли находиться похищенные *. Приняв адвоката и
мать Парады, Сильва заявил, что не может осмотреть
помещение этого здания без разрешения военного судьи,
поскольку речь идет об объекте, находящемся в распо¬
ряжении вооруженных^еил.
На следующий день, рано утром 30 марта, несколько
представителей оппозиции собрались в здании Викариа¬
та солидарности. Вместе с ними были Роберто Парада,
Следствие потом установило, что Параду, Герреро и Наттино
держали именно в этом здании.
11
Мария Малуэнде, жена Герреро Хуана Мадера де Гер¬
реро и жена Парады Эстелла Ортис де Парада.
В 11 часов родственники Парады и Герреро выступи¬
ли с обращением по радио с требованием освободить
их. Затем они провели пресс-конференцию, на которой
потребовали от правительства принять меры для осво.-
бождения похищенных. Перед собравшимися выступили
ранее похищавшиеся четыре руководителя АГЕЧ. Осо¬
рио рассказал, что на допросе его не только хотели за¬
ставить рассказать о Герреро, но и пытались получить
информацию о некоем Наттино. В кругах АГЕЧ тогда о
нем еще ничего не знали. Это было первое упоминание
о художнике.
Когда учителя рассказывали о пережитом, среди слу¬
шавших появилась очень худая женщина с бледным за¬
плаканным лицом. Она пришла в Викариат, чтобы посо¬
ветоваться, что ей надо предпринять, поскольку ее суп¬
руг исчез утром в четверг 28 марта. Это была Елена
Рейес де Наттино. Она предполагала, что и ее муж мог
быть среди четырех похищенных в АГЕЧ. Услышав со¬
общение о погроме, учиненном налетчиками в здании
АГЕЧ 29 марта, Елена и родственники Наттино подума¬
ли, что его схватили вместе ^ учителями по ошибке.
Ранее это помещение он арендовал. Это было местом
его работы. И после этого он часто приходил в здание,
которое заняла АГЕЧ, за продолжавшими поступать ему
на этот адрес письмами и узнавать о телефонных звон¬
ках (телефон 382041 в справочной телефонной книге
Сантьяго был записан на его фамилию).
Собравшихся в Викариате солидарности освобожде¬
ние четырех преподавателей обнадежило и в отношении
судьбы Парады, Герреро и Наттино. В заявлении, напи¬
санном ими, говорилось: «Факты, которые имели место
28 и 29 марта, это часть эскалации репрессий, которые
власти усилили в последние недели, чтобы попытаться
подавить растущее недовольство народа, парализовать
действия чилийцев... Мы требуем от судебных органов
назначить следователя для расследования действий воо¬
руженных банд, которые выступают открыто и при по¬
пустительстве властей... Мы требуем, чтобы министр
внутренних дел ответил общественности на вопросы о
всех этих фактах и обязуемся приложить все усилия,
чтобы спасти жизнь наших соотечественников, чтобы
они были немедленно освобождены, а ответственные за
их похищение понесли наказание».
12
Это заявление, подписанное известными обществен¬
ными и политическими деятелями оппозиции, к часу
дня было уже напечатано во многих газетах.
Через полчаса после окончания собрания оппозицио¬
неров в Викариате солидарности в редакциях газет и на
радиостанциях раздались анонимные звонки. Звонившие
приглашали посмотреть на три трупа, найденные в
предместьи Сантьяго Пудауэль напротив поместья «Эль
Ретиро». У всех троих было перерезано горло. Когда на
место происшествия приехали корреспонденты газет, ра¬
дио, телевидения, фотокорреспонденты, карабинеры уже
плотным кольцом окружили убитых, не подпуская нико¬
го.
Едва это трагическое известие дошло до Викариата
солидарности, адвокаты, руководители АГЕЧ немедленно
выехали в Пудауэль. Прибыв к «Эль Ретиро», они уви¬
дели мощные полицейские кордоны, оцепившие весь
район. Трупы были найдены недалеко от того * места,
где три года назад был убит агентами охранки профсо¬
юзный лидер Тукапель Хименес.
Сестра Мануэля Герреро Хуана и учителя из АГЕЧ
тщетно пытались упросить карабинеров пропустить их,
чтобы увидеть убитых. Лишь в 15.30 к ним была допу¬
щена советница 26-го муниципального уголовного суда
Сантьяго Аида Травесан. Осмотрев трупы, лежащие
друг от друга на расстоянии 35 метров, и место проис¬
шествия, она уехала, отказавшись сделать какие-либо
заявления родственникам и близким похищенных.
Люди не расходились. Лишь после часа напряженно¬
го ожидания карабинеры допустили к публике крестьян,
обнаруживших трупы,— Нельсона Руиса Горигатию, Хо¬
се Руиса Горигатию и Монику Пинту Миранду. Их сра¬
зу засыпали вопросами. Один из них рассказал: «Этот
человек был мертв. Он был очень бледен. Я его хорошо
видел. Ему было 30 или 35 лет, с бородкой, слегка ры¬
жеватой... Он лежал лицом вниз, другой — навзничь.
Двое были помоложе, а третий более взрослый. Из раз¬
говоров полицейских мы слышали, что двое уби¬
тых — учителя, а третий — неизвестно кто... У всех
троих было перерезано горло. У одного — вспорот жи¬
вот». По словам крестьян, ни у одного из убитых не
оказалось никаких документов. В карманах их костюмов
не было записных книжек, денег или каких-либо пред¬
метов, которые помогли бы установить их личность.
Этот лаконичный рассказ подтверждал самые худшие
13
опасения собравшихся. Затем представители властей со¬
общили родственникам, журналистам и адвокатам, что
трупы отвезут на опознание в институт судебной меди¬
цины.
Вскоре после сообщения по радио об обнаружении
трех трупов на одной из площадей столицы стихийно
стали собираться священники, родственники жертв ре¬
прессий, политические и профсоюзные деятели. Волне¬
ние, негодование публики нарастало. Люди возмущались
тем, что власти ничего не сообщали об убитых. На все
вопросы они отвечали: «Готовится официальное заявле¬
ние».
Затем группа оппозиционеров во главе с Эстелой
Ортис, сотрудниками Красного Креста и адвокатами Ви¬
кариата вместе с Хуаной де Герреро и президентом
АГЕЧ Хорхе Павесом направилась в столичный инсти¬
тут судебной медицины. У дверей в морг уже толпи¬
лись чилийские и иностранные журналисты. В 7 часов
вечера фургон с трупами подъехал к институту.
Через некоторое время, показавшееся вечностью, вы¬
шел сотрудник морга. Но он лишь сказал, что соверша¬
ется необходимая процедура опознания. Только в 19.55
было зачитано лаконичное сообщение. Из него явствова¬
ло, что найдены трупы Хосе Мануэля Парады и Мануэ¬
ля Герреро. О другом убитом были известны лишь его
инициалы — Н. Н.
Радиостанция «Радио кооператива» тут же передала
сообщение. В нем говорилось: «Сотрудники института
судебной медицины только что установили, что два тру¬
па, которые привезли в институт сегодня вече¬
ром, — это Хосе Мануэль Парада Малуэнде и учитель
Мануэль Герреро Себальос. Третий труп — тоже муж¬
чины — пока не опознан».
Побледневшая от невыразимого горя, от ужаса, едва
стоявшая на ногах, Эстела Ортис нашла в себе силы
обратиться к присутствовавшим со словами боли и гне¬
ва. «Восемь лет назад НИЦ арестовал моего от¬
ца, — сказала она. — До сих пор он числится среди
«пропавших без вести»... Сегодня убивают моего мужа...
Меня оставляют с четырьмя детьми... Придет день, ког¬
да каждый из тех, кто виновен в этих преступлениях,
заплатит за это, пусть они не сомневаются в этом. До
тех пор, пока у меня останется хоть капля крови, я
буду им мстить. Я не хочу, чтобы еще кто-нибудь пере¬
жил то, что пришлось пережить мне. Это слишком
14
ужасно... Мы должны изменить порядки в нашей стране
раз и навсегда. До каких пор будут вести переговоры с
убийцами! До каких пор будут нас убивать! До каких
пор мы будем терпеть столько убийств, столько пыток,
столько преступлений в нашей стране! До каких пор!
Чилиец, товарищ, соотечественник, прошу тебя, вос¬
стань! Перестань терпеть продолжающиеся убийства на¬
ших людей!»
Выступивший у дверей морга Хорхе Павес сказал:
«Как президент АГЕЧ, я возлагаю ответственность за
это преступление на правительство господина Пиночета.
Он главный ответственный. Я считаю, что нам, чилий¬
цам, остается одно — объединиться и остановить маши¬
ну смерти, положить конец преступлениям».
В 20.00 30 марта директор Национального управле¬
ния по связи с общественностью Хосе Мигель Арменда-
рес дал официальную правительственную информацию, в
которой сообщалось об опознании всех трех убитых и о
том, что их гибель связана со «странным инцидентом»
у стен Латиноамериканской школы. «Правительство со¬
жалеет об этих прискорбных фактах, — говорилось вг
заявлении. — Оно со всей решительностью осуждает
такие действия и ожидает, что они как можно быстрее
и всесторонне будут расследованы. Для этого оно гото¬
во обеспечить самое широкое сотрудничество с судебны¬
ми органами всех своих учреждений и зависящих от
них организаций».
В тот же день министр внутренних дел от имени
правительства обратился в Апелляционный суд Сантья¬
го, чтобы тот назначил следователя для расследования
преступления, отметив, что «эти похищения—составная
часть целой серии актов бессмысленного насилия, кото¬
рые имели место в последние дни и нанесли серьезный
ущерб отдельным лицам и их имуществу». Заместитель
генерального секретаря правительства полковник Карлос
Крумм, обращаясь к общественности, подчеркнул, что
«правительство преисполнено стремления выяснить все о
фактах насилия», что «оно всегда требует расследования
всех обстоятельств, связанных с каждым актом насилия
с тем, чтобы все граждане Чили могли жить в спокой¬
ствии и безопасности, как они этого желают».
В этот же вечер около 300 человек собрались на
митинг у здания Викариата. Исполнительный секретарь
Викариата Энрике Пилет заявил в своем выступлении:
«Еще вчера мы просили полномочные власти страны
15
принять необходимые меры, чтобы все выяснить и га¬
рантировать сохранение жизни похищенных... Сегодня
их убили, убили таким способом, который заставляет
цепенеть от ужаса... Теперь их нет с нами. От имени
Всевышнего мы заявляем: «Это несправедливо, это бес¬
человечно, это не по-христиански».
Выступившая на митинге Мария Малуэнде сказала:
«В смерти моего сына и многих других виновны те, кто
правит нашей страной».
Итог трагической пятницы не был подведен тремя
жертвами. В тот же день в столичном районе Лас Ре-
хас были обнаружены трупы убитых при невыясненных
обстоятельствах братьев Рафаэля и Эдуардо Вергара.
Вечером в пятницу 28 марта их родители Мануэль и
Луис Вергара, работавшие в Викариате солидарности,
рассказали со слов очевидцев, что в Рафаэля и Эдуардо
стреляли агенты служб безопасности, полицейские и
солдаты. По официальной версии карабинеров, юношей
убили при попытке украсть автофургон. Представители
властей сообщили, что они были обычными уголовника¬
ми, ставшими жертвами перестрелки, которую сами за¬
теяли с полицией. В действительности же Рафаэль и
Эдуардо Вергара являлись руководителями общественных
организаций и были связаны с МИР \
В этот же день была убита и 20-летняя Паулина
Агирре. Согласно официальной версии, это произошло
после ее столкновения с сотрудниками госбезопасности,
которые обыскивали ее дом в окрестностях Сантьяго в
Эль Аррайане. По сообщению НИЦ, она якобы прятала
в нем оружие — «целый арсенал».
Паулину Агирре в Аррайане в последний раз видели
в пятницу 29 марта в 6 часов утра. Она пришла домой,
вымыла голову и быстро собралась, спеша на занятия.
Ее брат, который проводил ее до автобуса, рассказывал:
«За нами следили. Наблюдение за нашим домом было
установлено около месяца назад. Даже соседи это заме¬
тили, видя, как постоянно у окон нашего жилища про¬
хаживалась пара никому не известных субъектов. В
пятницу, до того, как Паулина исчезла, за ней следова¬
ли эти же люди... Я видел, как один из преследовате¬
лей что-то передавал по карманной рации. Преступники
ждали, когда Паулина останется одна, чтобы убить ее
«Левое революционное движение». Организация, созданная в
1965 году. В ее деятельности ощущается влияние левого радикализма.
16
без свидетелей. Ей нечем было обороняться. Я знаю,
что она не носила никакого оружия».
Паулина Агирре была дочерью высланного из Чили
Луиса Агирре. На ее трупе насчитали около двадцати
пулевых отверстий.
” ЯР ройное убийство» — так стала называть чи¬
лийская пресса зверскую расправу над Парадой, Герреро
и Наттино — вызвало политическое потрясение. Убий¬
цы и организаторы убийства, по-видимому, полагали,
что за годы диктатуры Пиночета народ должен привык¬
нуть к таким зверствам, и верили в свою безнаказан¬
ность. «Сначала чилийцы почувствовали себя так, как
будто они захлебнулись в крови, были унижены, оцепе¬
нели от ужаса. Причем эти чувства охватили не только
левых, центристов, представителей самых разных групп
оппозиции, которые добиваются единства, но и пра¬
вых», — писала в те дни французская газета «Монд».
Однако шок быстро прошел. Страну всколыхнуло. На
следующий день, 1 апреля, несмотря на запреты, жите¬
ли чилийской столицы стали собираться у зданий АГЕЧ
и Викариата солидарности. Затем при огромном стече¬
нии народа состоялись похороны. В последний путь Па¬
раду и Герреро провожали около 20 тыс. человек. Со
времени введения (7 ноября 1984 г.) осадного положе¬
ния не было столь многочисленной демонстрации проте¬
ста. От авениды Ла Пас вместе с родственниками,
друзьями и товарищами убитых к кладбищу шли руко¬
водители всех оппозиционных политических партий,
профсоюзные деятели, их коллеги по АГЕЧ, представи¬
тели студенческих и правозащитных организаций.
Народные массы, члены политических партий, проф¬
союзов, общественных организаций, даже те, кто лояль¬
но относился к властям, были единодушны в своем
гневном осуждении подлого убийства. Чилийцы, пожа¬
луй, впервые окончательно осознали, что репрессивные
органы диктатуры все эти годы развивались и совер¬
шенствовались. Они поняли, что возникли новые сверх¬
секретные отряды служб безопасности. Одетые в
2-14
17
штатское, они действуют открыто, с ведома властей и
по их указанию. У них есть все — деньги, оружие,
транспорт, тайные застенки, где они пытают свои жерт¬
вы. Чилийцы убедились, что ни один из них не может
быть гарантирован от нападения, истязаний, исчезнове¬
ния «без вести».
Архиепископ Сантьяго Хуан Франсиско Фресно сде¬
лал вечером 30 марта заявление: «Самым решительным
образом я осуждаю это отвратительное преступление.
Необходимо, наконец, пробудить совесть у тех, кто счи¬
тает, что насилием и убийствами можно навязывать
свои идеи».
Практически вся страна поддержала решительный
призыв католической церкви и родственников жертв:
«Мы не хотим больше мертвецов! Мы требуем, чтобы
власти расследовали зверское преступление. Мы требу¬
ем, чтобы судьи наказали виновных за пролитую
кровь!»
В этот же день руководство Христианско-демократи¬
ческой партии опубликовало заявление, в котором воз¬
ложило ответственность за «ужасное и отвратительное
преступление» на режим Пиночета. «При нынешнем ре¬
жиме в Чили, режиме жесткого полицейского контроля
за всей жизнью страны... — указывалось в этом заяв¬
лении, — не могло без ведома властей быть совершено
такое преступление. В нем, несомненно, участвовали
службы безопасности или люди, связанные с ними».
Народно-демократическое движение охарактеризовало
«тройное убийство» как «новое гнусное преступление,
совершенное диктатурой Пиночета». Оно высказало мне¬
ние, что жертвы были убиты «после ареста службами
безопасности, которые действовали, используя автотранс¬
порт и вертолет». А блок социалистических партий вы¬
разил «свое самое решительное осуждение государствен¬
ного терроризма, который маскируется действиями воо¬
руженных групп».
«Подобные преступления возможны только при таком
режиме, как нынешний в Чили, который держится толь¬
ко на силе оружия и который использует террор, как
орудие политики, — отмечал Национальный руководя¬
щий совет трудящихся. — Лицемерное решение прави¬
тельства передать органам правосудия расследование
Национальный руководящий совет трудящихся создан в мае
1983 года. За ним идут все крупнейшие профсоюзные объединения
страны. Он стал координационным центром сопротивления диктатуре.
18
всех фактов, связанных с этим зверским преступлением,
потребовалось лишь для того, чтобы скрыть от страны,
что за это ответственно оно, что организации, которым
поручено расследование, полностью подчинены ему...
При осадном положении, при чрезвычайном положе¬
нии... когда возможности полицейских и репрессивных
сил расширяются, подобные преступления не могут быть
совершены без участия аппарата служб государственной
безопасности».
Более сотни служащих, общественных и политиче¬
ских деятелей, среди которых были руководители оппо¬
зиционных политических партий, подписали общее заяв¬
ление под названием «Единство вернет нам достоинство
и сделает нас свободными». Возложив в нем ответствен¬
ность «за тройное убийство» на правительство, они при¬
звали всех чилийцев дать «единый и организованный
ответ».
) артовское «тройное убийство» было гребнем
очередной волны государственного террора в Чили, ко¬
торая начала подниматься с 30 октября 1984 г. во вре¬
мя всеобщей забастовки. Разгул террора явился логиче¬
ским следствием предшествовавших ему событий 1984
года, которые многое проясняют и в политической по¬
доплеке «тройного убийства». Общенациональные дни
протеста приобрели тогда невиданный ранее размах и
организованность. Активно действовали сформированные
оппозицией два крупных блока: «Демократический аль¬
янс» (в августе 1983 г.), основой которого стала очень
влиятельная правоцентристская Христианско-демократи¬
ческая партия * и «Народно-демократическое движение»
(в сентябре 1983 г.). В него вошли коммунисты и дру¬
гие левые партии ”.
«Демократический альянс», высказываясь за устранение диктату¬
ры, ориентируется на «мирный и упорядоченный переход к демокра¬
тии», тем самым отмежевываясь от других оппозиционных кругов, ко¬
торые допускают применение силы в борьбе за свержение фашистско¬
го режима.
Программа-минимум НДД включала созыв учредительного со
2* 19
Пытаясь расколоть оппозицию, правящая верхушка
выработала двуединый курс: усиление репрессий против
народных масс и ведение диалога с оппозицией, чтобы
нейтрализовать ее фальшивыми посулами «демократиза¬
ции» и изолировать наиболее радикальные силы, в пер¬
вую очередь — коммунистов.
Для реализации этого курса правительство, с одной
стороны, разработало проект «нового антитеррористиче-
ского закона». Он вступил в силу в марте 1984 года.
Этот закон предусматривает смертную казнь, передачу в
военные трибуналы многих дел, ранее рассматриваемых
гражданскими судами.
С другой стороны, были установлены контакты с
представителями некоторых буржуазных кругов, влив¬
шихся в оппозицию. Их удалось склонить на проведе¬
ние переговоров. Однако, в конечном счете, такой поли¬
тический маневр провалился. Разногласия между властя¬
ми и «умеренной оппозицией» не только не были устра¬
нены, но и еще больше обострились.
Новые репрессии обрушились на чилийцев после Дня
национального протеста, проведенного 27 марта. В акци¬
ях протеста против диктаторского правления участвова-.
ли сотни тысяч чилийцев. Причем в социальном отно¬
шении круг участников выступлений значительно расши¬
рился. Заметную роль сыграли торговцы, закрывшие ма¬
газины, таксисты и владельцы автобусов и грузовиков,
парализовавшие транспорт, даже представители тех со¬
циальных групп, которые поддержали путчистов в 1973
году. На многих предприятиях прекратилась работа. В
мартовский День национального протеста в 1984 году
два оппозиционных политических блока — «Демократи¬
ческий альянс» и «Народно-демократическое движение»
действовали согласованно.
29 октября 1984 г. оппозиционеры провели очередной
День национального протеста. Повсеместно прошли ми¬
тинги и демонстрации под лозунгом «Долой диктатуру!»
Полиция снова подвергла участников антиправительст¬
венных выступлений жестоким репрессиям. Появились
раненые, убитые. Сотни людей были брошены в застен-
брания, отмену фашистской конституции 1980 года, роспуск Нацио¬
нального информационного центра, выяснение судьбы арестованных и
«пропавших без вести» лиц, возвращение политических изгнанников,
восстановление демократических свобод, всех профсоюзных и полити¬
ческих прав, действовавших до 1973 года.
20
ки. Пиночет угрожал чилийцам «новым 11 сентября».
Начались гонения на печать, радио и телевидение, кото¬
рые давали правдивую информацию о событиях в стра¬
не.
30 октября штаб-квартиру «Народно-демократического
движения» атаковали неизвестные в масках. Они жесто¬
ко избили находившихся там политических деятелей и
журналистов, поломали всю мебель, похитили докумен¬
ты, намалевали на стенах здания антикоммунистические
лозунги.
Нападению подверглись контора адвокатов, связанная
с комитетом защиты прав человека, и помещение ПРО-
ДЕН ”. 31 октября по призыву Национального руково¬
дящего совета трудящихся Чили началась первая за по¬
следние 11 лет общенациональная забастовка рабочих и
служащих. Ее участники выдвинули не только экономи¬
ческие, но и политические требования. Главное из
них — немедленное отстранение Пиночета.
Антидиктаторское движение в Чили вступило в но¬
вый этап борьбы за свободу и демократию. Это вырази¬
лось в обнародованном 24 октября ответе Христианско-
демократической партии на открытое письмо чилийских
коммунистов, адресованное всем оппозиционным парти¬
ям. В своем письме КПЧ подтвердила поддержку «всем
формам борьбы, включая насильственные», призвала оп¬
позиционные силы действовать сообща, чтобы свергнуть
пиночетовскую тиранию. Она заявила, что готова участ¬
вовать в любых политических союзах, которые нацелены
на восстановление демократии. В своем ответе ХДП,
по-прежнему отвергая союз с коммунистами, признала
возможность «совпадения и сближения» позиций двух
партий в борьбе против военного режима и «выступле¬
ний за общие цели», хотя и заявила, что по-прежнему
не приемлет насильственных форм. На такое развитие
событий диктатура решила отреагировать еще большим
ужесточением репрессий. Особенно ее беспокоило
сближение оппозиционеров, христианских демократов и
церкви с коммунистами.
С конца октября 1984 года преследование универси¬
тетских деятелей, активистов, выступавших за права че-
День фашистского путча в 1973 году.
ПРОДЕН — Проект национального развития — организация,
объединяющая представителей различных оппозиционных буржуазных
политических течений и выступающая за устранение диктаторского
режима.
21
ловека, всех оппозиционеров обрело новый размах. Изо
дня в день вооруженные молодчики в штатском совер¬
шали налеты на помещения профсоюзов, устраивали по¬
громы, избивали находившихся там людей. Тысячи чи¬
лийцев были арестованы и помещены на стадионы, как
в первые дни после фашистского путча. Сотни из них
сосланы в печально известный концлагерь в Писагуа.
Епископ Хавиер Прадо пытался посетить этот концла¬
герь, но военные власти не дали ему разрешения. А
7 ноября в стране объявили осадное положение, ввели
строгую цензуру для прессы. Были арестованы руково¬
дители НДД и фракций социалистической партии.
Однако ужесточение репрессий не достигло желаемо¬
го результата. 27 ноября в Чили в двенадцатый раз
прошел День национального протеста против правления
военно-фашистского режима. Незадолго до этого к сто¬
лице были стянуты войска, численностью до 25 тыс.,
прошли высылки деятелей оппозиции, повальные обла¬
вы, был введен комендантский час. Власти арестовали
свыше 8 тыс. человек. Около 500 активистов антидикта-
торского движения сослали в концлагерь. В День проте¬
ста на улицы вывели танки и бронетранспортеры, кото¬
рые открывали огонь по населению. Над рабочими рай¬
онами летали вертолеты. Сочтя имеющийся под ружьем
контингент регулярных войск недостаточным, правитель¬
ство заявило о намерении мобилизовать 160 тыс. резер¬
вистов.
С помощью репрессий Пиночет сорвал тогда всеоб¬
щую забастовку, к которой призывала оппозиция. В на¬
чале декабря власти объявили об официальном пресле¬
довании руководителей АГЕЧ. Однако выступления за
восстановление демократии в Чили не прекратились. За¬
метно возросло общее число чилийцев, осознавших, что
кровавого диктатора можно свергнуть лишь усилиями
всего народа.
В феврале 1985 года репрессии усилились, особенно
против молодежи, которая отказывалась соблюдать огра¬
ничения и запреты осадного положения. От рук караби¬
неров погибли студенты Патрисио Мансана, Карлос Го¬
дой. Улики об участии в преступлении военнослужащих
из корпуса карабинеров были слишком очевидны. Поэ¬
тому впоследствии военный прокурор майор Монтеро
Вальпараисо был вынужден обвинить в этом убийстве
капитана Эктора Диаса, офицера службы безопасности
карабинеров и сержанта Виктора Наварро. Годоя кара¬
22
бинеры задержали вйёсте с 13 юношами вечером
20 февраля. На следующий день, отпустив других за¬
держанных, его начал пытать сам Диас. Годой не вы¬
держал истязаний и умер на рассвете 22 февраля. Его
истерзанный труп родители получили 26 февраля в инс¬
титуте судебной медицины. О действиях своих подчи¬
ненных было полностью осведомлено руководство кара¬
бинеров.
Власти, пользуясь осадным положением, едва ли не
каждый день арестовывали тысячи граждан лишь по по¬
дозрению в участии в движении Сопротивления, врыва¬
лись в дома для обыска, избивали ни в чем не повин¬
ных людей, похищали их и после пыток выпускали. До
мартовского «тройного убийства» обо всем этом мало
сообщалось в прессе, подвергавшейся строжайшей цен¬
зуре. Судя по всему, решение похитить Параду, Герреро
и Наттино и убить их с целью запугать противников
диктатуры было принято после того, как усилились со¬
циальные выступления. Вопреки запретам и суровым
цензурным ограничениям заметно оживились антидикта-
торские настроения. Социальная и политическая обста¬
новка накалялась. Идея единства всех оппозиционных
сил приобретала все больше сторонников в различных
социальных слоях населения.
Землетрясение 3 марта 1985 г., вызвавшее сильные
разрушения в стране, еще более обострило политическое
положение. Голос общественных организаций звучал все
громче. Представители различных слоев чилийского об¬
щества, возглавляемые Национальным руководящим со¬
ветом трудящихся, студенчество решили провести с
29 марта Неделю солидарности и протеста.
В такой обстановке незадолго до трагической пятни¬
цы 25 марта гибнут два агента охранки в Консепсьоне
от взрыва бомбы в отеле Араукана. В ночь на 26 и на
рассвете 27 марта взрываются бомбы в разных районах
Сантьяго. Правительство возлагает вину за это на ком¬
партию и еще раз объявляет «войну экстремизму».
Вечером 28 марта министр юстиции У го Росенде в
передаче по телевидению предупредил оппозицию: «Мы
не можем забывать, что ведем войну с террористами,
которые представляют собой вооруженное крыло ком¬
партии». Этот день и был выбран сформированной из
карабинеров репрессивной группой, чтобы начать опера¬
цию по похищению и физической ликвидации Парады,
Герреро и Наттино.
23
ШШШ у М01Ц.К «й
» 41**. **• МИ*<ПС1>1 4* и Г*1Щ» 4*
4*г§* |ф(и * »* *»*«Н . . .
1***0 о 4* '» *м»*М4*4 «ЦТ 1** (игн* »п**4*1
*• *»**«♦« 4им» *м«и*4«>
Хосе Мануэль Парада — коммунист,
работал в церковной организации.
Мужественный и честный,
он умел находить общий язык с верующими,
Играл важную роль
в комитете мира и Викариате солидарности.
За это его убили.
Мануэль Герреро — профсоюзный
деятель, прошедший через три
концлагеря, бго не сломили
пытки, угрозы не смогли
заставить его отказаться
от борьбы. И тогда его
решили уничтожить
физически.
Вход в Латиноамери
канскую школу.
Здесь 29 марта
1985 года были
похищены Парада
и Герреро.
Приказ об аресте
патриотов,
подписанный минис¬
тром внутренних
дел Серхио Харрой
16 ноября 1984 года
(Фамилия Герреро
подчеркнута).
Ложь, цинизм, лицемерие
В
озмущение, охватившее страну после «тройного
убийства», всеобщая решимость открыто участвовать в
движении протеста несмотря на угрозу быть репрессиро¬
ванными за нарушение норм осадного положения, яви¬
лись неожиданными и для властей и побудили их к по¬
пыткам отвести подозрение от каких-либо правительст¬
венных органов. Когда стало известно о похищении Па¬
рады и Герреро, все правительственные органы заявили
о своей непричастности к «странному инциденту» у вхо¬
да в Латиноамериканскую школу. Министр внутренних
дел Рикардо Гарсиа квалифицировал его как обычное
чисто «уголовное дело» и подчеркнул, что правительство
весьма сожалеет о происшедшем, но оно не имеет к
нему никакого отношения и заниматься такими случая¬
ми должны полицейские. Затем высокопоставленные де¬
ятели режима прибегли к обману: они решили взвалить
вину за убийство трех коммунистов на ... самих комму¬
нистов и начали разрабатывать версию о том, что это
был якобы «акт подрывной деятельности», который со¬
вершили «члены Коммунистической партии Чили, руко¬
водимые Москвой», для того, «чтобы создать проблему
правительству», возложив на подчиненные ему органы
вину за преступление, или для того, чтобы «наказать
виновных в провале забастовок и кампаний протеста».
Навязывалась мысль о том, что не репрессии подавили
бастовавших, а их выступления захлебнулись из-за неу¬
мелого руководства. 31 марта в прессе появились пер¬
вые сообщения со ссылкой на «официальные источники»
(какие — не говорилось) о том, что «тройное убийст¬
во» — одна из самых злонамеренных попыток чилий¬
ских экстремистов, стремящихся свергнуть правительство
и создать хаос в стране. Эти же источники указывали:
«Категорически можно заявить, что к совершенному
преступлению не имеет никакого отношения никто из
сотрудников служб охраны порядка и государственной
безопасности». Характер убийства и обстоятельства, свя¬
занные с ним, указывали эти анонимные информаторы,
убеждают, что «оно было хладнокровно запланировано,
26
и его организаторы сознательно стремились к тому, что¬
бы оно стало известно всей стране, чтобы оно получило
как можно более широкую огласку». «Если бы наши
люди хотели арестовать Хосе Мануэля Параду и Ману¬
эля Герреро, они не делали бы это у дверей школы, а
легко взяли бы их в их квартирах», — говорилось в
одном из заявлений. При этом был сделан многозначи¬
тельный намек: в этом учебном учреждении «учатся де¬
ти тех, кто выслан из страны, и те, у кого родители
придерживаются левых убеждений».
Ежедневная проправительственная газета «Ла Терсе-
ра» особенно постаралась, поддерживая официальную
версию о «тройном убийстве». «Это случилось тог¬
да, — отметила она, — когда шумно провалились кам¬
пания протеста и забастовки, к которым призывали
коммунисты и их союзники. Есть все основания предпо¬
ложить, что они решились на отчаянную меру, чтобы
заставить публику забыть об этих провалах». Газета на¬
помнила: «Патриотический фронт имени Мануэля Род¬
ригеса * заявлял, что он начинает войну не на жизнь,
а на смерть против режима и не остановится ни перед
чем». Впоследствии на это заявление не раз ссылались
многие высокопоставленные представители властей.
Одновременно в президентском дворце «Ла Монеда»
проходили совещания на высоком уровне. В них прини¬
мали участие руководители служб безопасности и охра¬
ны порядка, министры внутренних дел, обороны, ино¬
странных дел и юстиции.
Одно из таких экстренных совещаний проводил сам
Пиночет. Присутствовали тогдашний директор НИЦ ге¬
нерал Умберто Гордон, директор Национального управ¬
ления расследований генерал Фернандо Паредес, тог¬
дашний директор службы охраны порядка и безопасно¬
сти карабинеров генерал Андрес Кадис. Обменявшись
мнениями, на заседании совета министров они оконча¬
тельно согласовали и отредактировали текст .* официаль¬
ного заявления.
Будущие историки, изучая мрачный период чилий¬
ской диктатуры, среди самых лицемерных и лживых до¬
кументов, относящихся к этому времени, видимо, отме¬
тят официальное заявление правительства Чили от 31
Патриотический фронт имени Мануэля Родригеса, названный так
по имени героя освободительной борьбы чилийцев 1810—1818 годов
против испанских колонизаторов, ведет вооруженные действия против
диктатуры.
27
марта 1985 г. В нем говорилось: «Похищение семи
граждан и жестокое убийство трех из них возмутило
всех. Такие факты заслуживали и заслуживают самого
гневного осуждения всех чилийцев и правительства ре¬
спублики... Мы выражаем наше соболезнование семьям,
которых коснулись эти события...» И одновременно сле¬
довало предупреждение: «Правительство не желает, что¬
бы оставалась какая-либо неясность или были бы допу¬
щены какие-либо ошибки. Эмоции не должны никого
вводить в заблуждение; они не должны увлечь нас без¬
основательными обвинениями, такими, которые старания¬
ми международного коммунизма с 1973 года выдвигают¬
ся против нас из-за рубежа... Мы требуем, чтобы все
обстоятельства были выяснены так скоро, как это воз¬
можно, и чтобы виновные были должным образом нака¬
заны».
Далее авторы заявления нарочито витиевато рассуж¬
дали, оправдывая террор: «Мы также надеемся, что
граждане Чили не дадут ввести себя в заблуждение и
не будут путать акции, представляющие законную защи¬
ту граждан и нацеленные на сохранение общественного
порядка, с действиями тех, кто стремится нарушить
этот порядок, идет на преступления, чтобы нанести
ущерб личности и имуществу граждан. Спокойствие и
безопасность всех чилийцев — высшие цели, которые
мы ставим перед собой во имя общего блага, во имя
интересов всех. Усилия, которые мы прилагаем для это¬
го, необходимы, чтобы предупреждать такие акции. Это
нужно стране, всем чилийцам, дабы они могли трудить¬
ся в условиях мира... Мы живем в такой период нашей
ивогории, когда родина требует от нас самых энергичных
действий, мобилизации всех наших лучших качеств для
того, чтобы восстановить разрушенное в результате зем¬
летрясения 3 марта, чтобы осуществить программы эко¬
номического, социального и институционного прогресса,
в котором нуждается нация... Это требует нашей рабо¬
ты, требует, чтобы мы полностью посвятили себя такой
благородной деятельности во имя настоящего и будуще¬
го Чили...
Мы вновь призываем чилийцев, чтобы они мыслили
ясно и были преисполнены конструктивного духа, ни на
мгновение не забывали, что надо признавать реальные
ценности, которые должны умножаться, что надо не па¬
дать духом из-за несчастий, вызванных природными
28
бедствиями и коварством тех немногих, руки которых
несут разрушение и смерть».
Совместное заявление министров не только касалось
«тройного убийства», но и говорило о «трагической ги¬
бели двух сотрудников службы национальной безопасно¬
сти в Консепсьоне», о «взрывах бомб в одном из райо¬
нов столицы, в результате которых получили ранения
гражданские лица и был нанесен ущерб имуществу, о
вооруженном сопротивлении, после которого погибли
три человека, похищении 7 граждан с применением си¬
лы и последующих жестоких убийствах трех из них».
Впервые в этом заявлении были публично связаны
«тройное убийство» и похищение учителей из здания
АГЕЧ. Правительство выразило свое «негодование» в
связи с этими преступлениями и обещало оказать мак¬
симальное содействие в расследовании происшедшего,
указало, что «органы правосудия должны это сделать
как можно быстрее».
Затем генерал Умберто Гордон заявил журналистам:
«Мы все должны помогать следствию... Не в наших
обычаях оставлять дела незавершенными. Мы всегда их
доводили до конца».
После пространного правительственного заявления
власти продолжали давать сообщения в прессу без
ссылки на конкретные источники. 2 апреля, когда по
призыву АГЕЧ был объявлен национальный траур,
вновь появилась анонимная информация от представите¬
ля «из высших кругов». Ее опубликовала газета «Ульти-
мас нотисиас». Вновь излагалась версия о том, что за
убийства «несут ответственность левые экстремисты, ко¬
торые пошли на это, для того чтобы опорочить прави¬
тельство, или сводя личные счеты». Однако на этот раз
представитель «официальных высших кругов» добавил,
что убийцы были «иностранцами».
Некоторые газеты писали со ссылкой на «высокопо¬
ставленного чиновника, связанного с расследованием
преступления», о том, что некие иностранцы специально
прибыли из-за рубежа для совершения серии преступле¬
ний, и они несут ответственность за похищение 7 чело¬
век и смерть трех из них. По мнению этого чиновника,
в пользу данной версии должен говорить тот факт, что
налетчики не побоялись совершить свое намерение
днем, на глазах у публики, не считали нужным маски¬
ровать свои лица, так как их, мол, «все равно бы ни¬
кто не узнал».
29
В качестве доказательства совершения «тройного
убийства» иностранцами отмечалось то обстоятельство,
что трупы были обнаружены у дороги, ведущей в меж-
дународный аэропорт. (Преступники-де спешили быстрее
улететь из страны, пока их не схватили.)
А 3 апреля версию анонимных источников стали по¬
вторять уже высокопоставленные правительственные чи¬
новники. Член правящей хунты, командующий ВМС ад¬
мирал Хосе Торибио Мерино, дал различным версиям
главное направление: «Все, все убийства — дело рук
членов Коммунистической партии», «насилие — это
оружие только трусов», «сейчас эти трусы — коммуни¬
сты», «нет никого, кроме них, причастных к этим пре¬
ступлениям», — заявлял он.
Министр обороны Патрисио Карвахаль выступил в
том же духе. Соединяя версию о том, что преступники
могли быть местными жителями, и версию о соверше¬
нии убийства иностранцами он высказал предположение,
что преступниками были местные, но действовали они в
союзе с иностранцами. «За этим убийством стоит «меж¬
дународный коммунизм», — утверждал он. — Нет ни
малейшего сомнения относительно того, кто организует
такие преступления: это коммунисты, руководимые Мос¬
квой... Достаточно послушать радиопередачи из Москвы
для того, чтобы убедиться, как этими коммунистически¬
ми марионетками в Чили руководят московские комму¬
нисты... Это несомненно. Именно они дают им програм¬
мные указания, что надо делать и что не надо здесь в
нашей стране... Глупцы, которые верят утверждениям
коммунистов, должны бы учесть это и отдавать себе от¬
чет в том, что ими манипулируют иностранцы».
Карвахаля дополнил министр иностранных дел Хай¬
ме дель Валье. Он возмущался тем, что за рубежом
якобы ведется кампания «дезинформации» и события,
происшедшие в стране, намеренно искажаются.
Свой вклад в начавшуюся правительственную кампа¬
нию по дезинформации общественности^ поспешил вне¬
сти после встречи с Пиночетом и бывший тогда членом
правящей хунты генерал-директор корпуса карабинеров
Сесар Мендоса. Сформулировав свое заявление о похи¬
щении учителей и «тройном убийстве», _он указал, что
«все это нацелено на дестабилизацию правительства».
Мендоса обратился к общественности с риторическим
вопросом: «Кто заинтересован, чтобы возникла такая
проблема, как эта? Кому нужны преступление, терро¬
30
ризм, взрывы, как средство, чтобы достичь своих це¬
лей?» И сам же ответил: «Вы знаете, что убитые были
профсоюзными руководителями. А провал забастовок и
кампаний протеста международный коммунизм не про¬
щает и не будет прощать никогда. Убийцы имели две
цели: наказать тех, кого они считали виновными, и
взвалить вину за это на правительство. Что они и де¬
лают».
Сам Пиночет в эти дни вел себя осторожно. Он из¬
бегал в своих заявлениях касаться темы «тройного
убийства». Один из его министров, генеральный секре¬
тарь правительства Франциско Куадра, обычно болтли¬
вый, также предпочитал молчать. А министр внутренних
дел Рикардо Родригес Гарсиа в выступлении 4 апреля
дал понять, что «происшедшее в трагическую пятницу
не типично для нынешней Чили, что все такие факты
характерны лишь для прошлого, а сейчас Чили пережи¬
вает этап реконструкции и развития, а не эскалацию
насилия».
Среди подобных заявлений некоторым диссонансом
прозвучали слова одного из членов хунты, командующе¬
го ВВС Чили генерала Фернандо Маттеи. Он не под¬
держал утверждения о том, что «тройное убийство» ор¬
ганизовала и осуществила Коммунистическая партия.
Маттеи заявил о своем осуждении преступления, «кто
бы ни были преступники». Указав, что это преступление
совершили «дикари, люди психически ненормальные», он
отметил, что общественность «смотрит на правительство
и ожидает, что оно будет оперативно и эффективно со
своими службами безопасности помогать следствию ус¬
тановить истину, поскольку имеются серьезные подозре¬
ния относительно этих служб».
Пиночет только через две недели после обнаружения
трупов Парады, Герреро и Наттино публично заговорил
о «тройном убийстве», назвав его на пресс-конференции
«зверским преступлением». Вот отрывки из его заявле¬
ния:
«Речь идет о полицейском событии с политической
окраской... Я ничего не могу предположить о виновных,
поскольку до сих пор не пролито никакого света на это
дело и у нас нет минимальной достоверной информа¬
ции, чтобы предпринять что-либо... Я не могу
сказать — кто преступники. Левые или правые, чилий¬
цы или иностранцы».
В то же время диктатор распространялся, как обыч¬
31
но, о «подрывных коммунистических акциях» и утверж¬
дал, что Чили — страна, где обстановка намного спо¬
койнее, чем в других странах, несмотря на «постоянную
марксистскую агрессию».
Вслед за Пиночетом министр обороны Патрисио
Карвахаль сделал третье публичное заявление. В нем
прозвучали новые ноты. При прежней тональности мож¬
но было уловить намек на то, что преступники не обя¬
зательно должны быть коммунистами. «Все, что в Чили
было заявлено органами правительства и поли¬
ции, — полностью достоверно. Все станет ясно в бли¬
жайшее время. И пусть все прояснится, что бы ни бы¬
ло... Не надо бояться, что найдется кто-то замешанный
в этом деле, который скомпрометирует какое-либо уч¬
реждение... Не должно быть никакого оправдания ви¬
новным».
13 апреля вечером газета «Ла Куарта» вышла с сен¬
сационным заголовком, взбудоражившим общественность:
«Пойманы двое подозреваемых в похищении и убийстве
Парады, Герреро и Наттино. Они признались на следст¬
вии». Информационные агентства немедленно разослали
телеграммы о том, что в связи с «тройным убийством»
арестованы два человека, которые входили в «высшее
командование», что это были карабинеры.
Затем 19 апреля в президентском дворце «Ла Моне-
да» состоялось совещание под председательством мини¬
стра внутренних дел. На нем присутствовали представи¬
тели руководства карабинеров, следственных органов,
НИЦ, несколько министров, включая министра обороны.
По окончании совещания директор Национального уп¬
равления расследований заявил, что слухи о задержании
двух виновных в «тройном убийстве» «абсолютно лож¬
ны». О распространенном информационными агентствами
сообщении он сказал, что оно «не соответствует дейст¬
вительности и преследует цель ввести в заблуждение
общественное мнение».
Последующие высказывания высокопоставленных
представителей властей позволили предположить, что в
их кругах царила растерянность. Там лихорадочно раз¬
рабатывали какую-то общую линию поведения, новые
версии, поскольку накапливающаяся информация все
ближе подводила к той черте, за которой можно было
увидеть, что коммунисты никак не замешаны в «трой¬
ном убийстве», что это дело рук охранки.
В воскресенье 14 апреля генеральный секретарь пра¬
32
вительства Франциско Куадра неожиданно появился в
вечерней телевизионной программе и заявил, касаясь
различных слухов: «Не следует отклонять никакую из
версий происшедшего». В то же время он повторил, что
правительство испытывает «отвращение» к тем, кто со¬
вершил «тройное убийство». Сказав, что власти ожидали
усиления активности террористов в марте, он вновь
стремился бросить тень на запрещенную Коммунистиче¬
скую партию, утверждая, что в Чили террором занима¬
ются члены этой партии, движения МИР и Патриотиче¬
ского фронта имени Мануэля Родригеса. Он подчеркнул,
что терроризм в стране «не связан с определенным
юридическим состоянием». Это было ответом на крити¬
ку в адрес властей, которые в условиях осадного поло¬
жения, располагая большими возможностями, не предот¬
вратили «тройное убийство».
Куадра уверял: «Проблема не в том, что преступле¬
ние было совершено при действующем осадном или
чрезвычайном положении... Оно позволило нам усилить
контроль за положением. Все показатели, по которым
определяется активность террористов с 6 ноября, пони¬
зились».
Как и следовало ожидать, тогдашний генерал-дирек¬
тор корпуса карабинеров и член правительственной хун¬
ты Сесар Мендоса опроверг сообщение о том, что со¬
трудники его службы были задержаны или были связа¬
ны с расследуемым преступлением. «Меня совершенно
не удивляет распространение этого слуха, — сказал
он. — Это один из способов ввести людей в заблужде¬
ние. В этом враг преуспел, он умеет это делать хоро¬
шо... Располагая информацией, которая у меня в руках,
я категорически «отвергаю утверждение, что мои люди
замешаны в «тройном убийстве».
От имени правительства Куадра, в свою очередь, за¬
явил: «Ни в одном полицейском комиссариате нет за¬
держанных, ответственных за это убийство».
Снова выступил после встречи в «Ла Монеда» с Пи¬
ночетом и министр юстиции У го Росенде. На этот раз
для того, чтобы продемонстрировать «уважение к неза¬
висимости следователя». «Я не стал бы высказывать
своего мнения. Это было бы некстати, поскольку озна¬
чало бы вторжение в деятельность занимающихся делом
чиновников и вмешательство в следствие», — сказал он.
Шефу же карабинеров генералу Мендосе одного вы¬
ступления показалось мало. 17 апреля он вновь утверж¬
3-14
33
дал: «Могу заверить, что все эти слухи, касающиеся ка¬
рабинеров, причастных к убийствам, — ложь. Ложь,
преследующая цель ввести всех в заблуждение, вызвать
недоверие к карабинерам, подорвать их престиж. Эти
слухи могут распространять лишь марксисты».
За что убили Параду, Герреро и Наттино
С
реди тех, кто часто приходил в Викариат солидар¬
ности, а также в политических кругах, в правозащит¬
ных организациях имя Хосе Мануэля Парады было ши¬
роко известно. Он работал в Викариате со дня его ос¬
нования. С первых дней после путча, Парада активно
участвовал в деятельности чилийского комитета
мира. Социолог по профессии, член компартии, сын ак¬
тера Роберто Парады и актрисы, бывшего члена парла¬
мента Марии Малуэнде, принимавшей активное участие
в борьбе за права человека, он много знал о репресси¬
ях, творимых в Чили в отношении противников дикта¬
туры. Те, кто его знал, прежде всего отмечали в нем
уважение к взглядам других. Оставаясь коммунистом,
он всегда был терпим к людям, придерживающимся
других точек зрения, умел находить общий язык с ве¬
рующими.
В 60-х годах Парада вступил в организацию комму¬
нистической молодежи. Политической деятельностью он
стал заниматься с 14 лет. В 15 лет Хосе проявил себя
как способный руководитель. Молодой коммунист умел
убеждать своих товарищей, мобилизовывать их на борь¬
бу, объединять, если обнаруживались разногласия. Он
имел большой авторитет.
В 1969 —1970гг. Парада выдвинулся как один из ру¬
ководителей студенческого движения. Когда арестовали
его товарищей-студентов, он попросил свою мать (она
была тогда членом парламента) организовать выступле¬
ние парламентариев за их освобождение. До последних
дней своей жизни Парада отдавал все силы делу спасе¬
ния людей. Борясь за права того или иного человека,
он никогда не обращал внимания на его партийную
34
принадлежность. Прекрасные душевные качества, по¬
длинное благородство сделали его всеобщим любимцем.
В 1969 году Хосе Мануэль Парада познакомился с
Эстелой Ортис. Обоим было тогда по 18 лет, и оба бы¬
ли членами организации молодых коммунистов. Эстела
стала его женой, подарившей ему четверых детей.
Отец Эстелы, Фернандо Ортис, был одним из видных
деятелей компартии. После путча он ушел в подполье,
но вскоре был выслежен, арестован и исчез навсегда.
Власти преследовали его семью. Преследования продол¬
жались и когда в нее вошел Хосе. Все члены семьи ос¬
тались без работы. Эстела ждала тогда первого ребенка.
Три раза за это время в их доме проводился обыск.
Полиция искала у них оружие.
В феврале 1974 года Хосе Мануэлю Параде повезло.
Ему предложили работу шофера в комитете мира, где
работал брат Эстелы.
В 1974 году в молодой семье родилась старшая дочь
Хавиера. Родители души не чаяли в своем первенце.
.Способная девочка выступала в детских передачах по
телевидению.
Однако семейные радости нередко омрачались тре¬
вожными предчувствиями. Эстела говорила: «В течение
этих 11 лет мы знали, что с кем-нибудь из нас двоих
что-то произойдет. Особенно такое предчувствие владело
нами в последнее время... Однако я все же надеялась,
что, поскольку Хосе* сотрудничает с церковной органи¬
зацией; с ним побоятся что-либо сделать. Я не могла
представить, что его убьют. Только в последнюю ночь
перед его гибелью я подумала, что это может произой¬
ти».
По рассказам жены, Хосе тоже приходила в голову
мысль о том, что с ним может что-то произойти. В бе¬
седах друг с другом они нередко говорили о том, как
они будут держаться, выносить пытки, если их аресту¬
ют, как надо будет поступать, если придется выбирать
между «умереть говоря» или «умереть, ничего не ска¬
зав». Супруги решили избрать второе. Такой разговор у
них состоялся за неделю до похищения Хосе Парады.
Они договорились в тот день не покидать Чили, даже
если обстановка в стране будет ухудшаться.
После трагической гибели мужа Эстела говорила: «Я
не раскаиваюсь абсолютно ни в чем и горжусь тем, что
Хосе отдал жизнь за то, за что борются все».
Мануэль Герреро был известен не только в Чили, но
з*
35
и далеко за ее пределами. Для всех, кто его знал, это
был неустанный мужественный, самоотверженный борец
против диктатуры, жизнерадостный человек, общитель¬
ный собеседник, с подлинным уважением относящийся
к мнению других. Вся его жизнь была посвящена борь¬
бе за справедливое дело. Бывший политзаключенный,
прошедший через три концлагеря, он был одним из не¬
многих руководителей, оставшихся в живых после пер¬
вых лет фашистской диктатуры.
Родился Мануэль Герреро в семье чилийских интел¬
лигентов. Его отец — журналист и писатель. В 1967
году Мануэль Герреро, учась в педагогическом училище
Хосе Абелардо Нуньеса, был руководителем Центра уче¬
ников. Потом его выбрали президентом Федерации сту¬
дентов педагогических училищ. С 18 лет Герреро стал
тяготеть к профсоюзной деятельности. В то же время
он вступил в организацию молодых коммунистов. В го¬
ды правительства Народного единства с 1970 по 1973 г.
Герреро работал в Национальном бюро добровольного
труда *. В это время ему пригодились его незаурядные
способности оратора, умение убеждать людей. После
фашистского путча Герреро продолжал работать учите¬
лем, по-прежнему принимая самое активное участие в
деятельности организации молодых коммунистов.
Первый раз агенты охранки схватили его в июне
1976 года. Об этих днях в январе 1983 года рассказал
с его слов журналист Патрисио Асеведо из журнала
«Аналисис». Вот отрывки из рассказа Герреро:
«Было 10 часов утра 14 июня 1976 г. Моя жена бы¬
ла уже пять месяцев беременна. Я вышел вместе с ней
за покупками на ближайший рынок, в районе Ла Фло¬
рида, где мы проживали. Неожиданно около нас остано¬
вился малолитражный автомобиль. Из него вышли трое.
Ничего не говоря, они начали нас жестоко избивать.
Моя жена стала кричать, призывая прийти на помощь
соседей. Я пытался дать налетчикам отпор. В меня тут
же выстрелили. Пуля попала в грудь и вышла под
мышкой справа. (После похитители говорили, что мне
повезло.) Затем я почувствовал, почти теряя сознание,
как ранившие меня субъекты одели на меня наручники
и полубессознательного впихнули в автомобиль. При
этом я слышал крики жены и соседей, зовущих на по-
Организация добровольцев, члены которой трудились безвоз¬
мездно на общественных стройках.
36
мощь. Затем меня привезли в незнакомое мне место.
Не откладывая, еще когда из моей раны шло сильное
кровотечение, стали допрашивать. Начались и пытки.
Кулаками наносили удары по различным частям тела,
прикладывали к ним электроды под током. Затем мне
сделали укол какого-то наркотика, который оказал на
меня странное действие. Я внезапно как бы провалился,
наступило состояние оцепенения при сохранении созна¬
ния. Затем неожиданно я очнулся. Все мое тело, с ко¬
торого лил пот, дрожало, дергалось в конвульсиях. А
вопросы истязателей повторялись».
Для родных и близких в течение 20 дней после аре¬
ста Герреро был «пропавшим без вести». Это было вре¬
мя, когда он официально «не существовал». Герреро на¬
звал его «ужасным». «Ведущие допросы постоянно угро¬
жали мне, что станут пытать членов моей семьи, если
я им не сообщу имена, даты и другие сведе¬
ния, —■ рассказывал Герреро. — Они даже сказали, ес¬
ли я не буду говорить, то приведут моего сына, чтобы
он видел, как меня пытают электричеством. В другой
раз, когда меня избивали, они заставили кричать жен¬
щину где-то рядом. Это были душераздирающие вопли.
Мне сказали, что это кричала моя жена, которой соби¬
рались сделать аборт, если она не станет с ними со¬
трудничать...
... Пуля продолжала оставаться в моем теле. Когда
я находился почти без сознания, меня перевели в ка¬
кое-то подобие клиники. Мне сказали, что это был гос¬
питаль карабинеров. Там меня записали под вымышлен¬
ным именем. С этого момента и впредь я должен был
называться Педро Гонсалесом Роча. Дав мне эту фами¬
лию, они разразились хохотом и заметили, что потом
от меня не останется даже Рочи \
В этот госпиталь я был доставлен завернутым в
плюшевое одеяло. Меня поместили в комнату, где нахо¬
дились два человека. Они не разрешали ни врачу, ни
медсестре разговаривать со мною. Когда тот, который
казался директором госпиталя, сказал им, что я уже
«готов» (здоров), меня вытащили из кровати, посадили
в кресло на колесах. Оттуда меня отправили в концла¬
герь «Трес Аламос».
После многочисленных хлопот, в момент, когда в
Сантьяго проходила Генеральная ассамблея Организации
* «Роча» в переводе с испанского языка — «бугорок земли».
37
американских государств (ОАГ), Герреро был признан
официально как заключенный концлагеря «Трес Ала-
мос». Когда этот лагерь закрыли, он был переведен в
концлагерь Пучункава. Здесь его изолировали от других
заключенных, долго держали в одиночной камере. Затем
его перевели в тюрьму «Сильва Пальма» в Вальпараисо.
Во всех этих застенках пытки следовали методично од¬
на за другой. Волю узника истязатели пытались сло¬
мить и разговорами о том, что его сопротивление, геро¬
изм никому не нужны, что многие руководители орга¬
низации коммунистической молодежи у них в руках и
продолжать борьбу бессмысленно.
Но Герреро молчал. Когда потом его спрашивали,
откуда он брал силы, чтобы выдержать все это, он от¬
ветил: «Фашисты пытаются уничтожить всех своих
пленников физически и морально. Пережитое
мною — это всего лишь один из примеров того, что
происходит с многими другими арестованными. Наши
тюремщики сталкиваются с самым стойким сопротивле¬
нием, с решимостью заключенных не сдаваться, не до¬
пускать, чтобы могли унизить их достоинство...
... Перед каждым, кого допрашивают, встает дилем¬
ма — жить, испытывая стыд, став предателем (к тому
же, как свидетельствуют факты, даже предательство не
гарантирует сохранение жизни заключенному)... или
быть верным своим взглядам и принципам, чтобы в бу¬
дущем с гордостью и спокойствием смотреть в глаза
своим друзьям, товарищам, своим жене, родителям, де¬
тям. Именно это придает нам силы, которые мы обрета¬
ем, получая столь ужасный опыт в застенках... И все, о
чем каждый из нас прочел, что он увидел, о чем он
говорил в прошлом... весь жизненный опыт, связанный
с традициями чилийской молодежи, ее организацией, ее
сознательностью, свободолюбием... это и есть сила, ко¬
торая нам позволяет держаться, дает нам возможность
энергично оказывать сопротивление».
Мощная кампания солидарности с брошенным в за¬
стенки патриотом, развернувшаяся за рубежом, и разоб¬
лачения, с которыми выступили жена Герреро и его
отец, заставили власти отказаться от намерения сгно¬
ить его в одиночном заключении. Герреро выпустили на
свободу и заставили отправиться в изгнание. В запис¬
ной книжке, подаренной ему сыном, он сделал записи
об охвативших его чувствах:
«В этот день, оказавшись на свободе, я испытываю
38
душевную боль, потому что вынужден покинуть Чили.
Глубоко в родной земле находятся корни, связывающие
нас с ней. Жить далеко от нее — значит постоянно
находиться в состоянии внутреннего надрыва. Разве
можно забыть друзей и родственников, которые оста¬
лись на Родине? Смогу ли я увидеть их по возвраще¬
нии? Эти вопросы наносят душевные раны. Но я убеж¬
даю самого себя, что временно надо пожить вдалеке от
Родины. За рубежом я смогу сделать больший вклад в
борьбу народа, чем находясь сейчас в Чили.
Жить нелегко. Возможно, что никогда не было так
нелегко. Мы сами — свидетельство тому. Мы созрели,
чтобы постоянно сталкиваться с риском, с опасностью.
Когда часы нашей жизни ничем не заполнены или ког¬
да они насыщены, всегда есть минуты, дающие нам
возможность поразмышлять, вспомнить прошлое, заду¬
маться над тем, кем мы были и кем мы стали сейчас.
Я отдаю себе отчет в том, что был не раз излишне са¬
модовольным, поверхностно оценивал происходящее, не
замечал главного. Пожалуй, этот вывод — один из уро¬
ков, которые я получил в результате пережитого. Надо
заглядывать в сущность проблем, находиться в постоян¬
ном поиске подлинного и важного, оставляя в стороне
побочное, второстепенное, избавляясь от самонадеянно¬
сти и высокомерия.
В нашей суровой действительности с новой силой
возникает необходимость в единстве и солидарности.
Мы можем объединить разные стремления, возвеличивая
человека. Мы можем объединить большинство на борьбу
против варварства...
... Я верю в нас, в нашу силу, в нашу организацию,
в нашу борьбу, в наше будущее. В заключение скажу,
что я желаю, чтобы впереди у меня были дни, наибо¬
лее насыщенные физической, политической и обществен¬
ной активной работой. Пусть этот день, первый день
после месяцев заключения, будет памятен для меня
лишь тем, что я более созрел как революционер, муж,
друг, товарищ».
Некоторое время Герреро, выпущенный из тюрьмы,
вынужден был скрываться, опасаясь новой провокации
со стороны охранки, которая не переставала его пресле¬
довать. В 1977 году он выехал с семьей в Швецию.
Три года жил в Венгрии. Однако через семь лет в 1982
году Герреро решил вернуться, поскольку его фамилия,
видимо, по недосмотру соответствующих чилийских
39
органов не была внесена в список лиц, которым запре¬
щен въезд в Чили.
Вернувшись в 1982 году, он стал работать препода¬
вателем истории. Верный идеям борьбы с диктатурой,
несмотря на все перенесенное, Герреро снова примкнул
к оппозиции.
Его спрашивали как-то в одном из интервью, испы¬
тывал ли он при этом боязнь. «Разумеется, — ответил
он. — И это естественно. Я не мазохист, чтобы хотеть
пережить еще раз все то, что я пережил. Я также чув¬
ствую, что не имею права заставлять страдать моих ро¬
дителей. Однако от боязни до парализующего волю
страха существует многомильная дистанция. Я сознаю,
что подвергаю себя риску. Я это знаю, но чувствую,
что не могу отказаться от этого».
На вопрос, какова будет его позиция относительно
участи тех, кто ответствен за организацию и исполне¬
ние преступлений, совершенных в годы диктатуры, он
ответил: «Они должны быть осуждены». «Это
месть?» — спросил его журналист. «Нет справедливость!
Не более, не менее», — твердо сказал Герреро.
Уже в феврале Л 983 года он включился в профсоюз¬
ную работу в северном районе чилийской столицы око¬
ло Пудауэля. После возвращения на родину Герреро
пришел в Профсоюзную ассоциацию учителей Чили, за¬
явил о своем желании стать ее членом и сразу же был
принят.
В 1984 году нового активного члена ассоциации из¬
брали президентом столичной организации АГЕЧ.
«Удивительно ясно мыслящий человек — Мануэль
Герреро — был душой всех наших национальных ас¬
самблей, — рассказывал о нем президент АГЕЧ Хорхе
Павес. — Его присутствие с каждым разом становилось
все более необходимым. Это было результатом его по¬
литических взглядов, его отличного понимания проблем
образования, четкого видения путей их решения. И, ес¬
тественно, АГЕЧ стремилась руководствоваться тем, к
чему он неустанно призывал — переходить от разгово¬
ров к действиям. Он говорил, что простых представле¬
ний министерству и переписки с ним уже недостаточно
для нынешнего этапа борьбы, что необходимо вести ее
более смело и открыто в рядах самих учителей... Мно¬
гие из нас думали, что мы еще не готовы для этого.
Однако факты убеждали в обратном».
После вступления Герреро в АГЕЧ она очень быстро
40
активизировала действия, организовывала коллективные
визиты учителей в министерство, уличные шествия. Ма¬
нуэль Герреро был всегда впереди. Хорхе Павес отме¬
чал: «Благодаря его смелости, ясности мышления, по¬
следовательности мы на него смотрели как на будущего
руководителя АГЕЧ в национальном масштабе*.
Учителя из самых разных уголков страны знали и
любили его.
В последние месяцы жизни Мануэль Герреро не пе¬
реставал участвовать в работе ассоциации. Он участво¬
вал в заседаниях столичного совета АГЕЧ и в работе
чрезвычайной ассамблеи организации в январе в Пунта
де Тралка. Герреро выступил перед собравшимися со
всей страны делегатами, а на закрытии ассамблеи читал
свои поэмы. В своем последнем обращении к АГЕЧ он
объединил проблемы, которые волнуют учителей, с об¬
щими для всех чилийцев проблемами.
Жизнь Герреро и раньше постоянно находилась в
опасности. Теперь же власти были просто взбешены. 16
ноября 1984 г. министр внутренних дел Серхио Харра
отдал приказ о его аресте вместе с 22 другими деяте¬
лями левой оппозиции — «Народно-демократического
движения». И снова чилийский патриот был вынужден
скрываться от властей. Находясь в подполье, Герреро
часто посылал письма друзьям, в которых делился свои¬
ми мыслями о происходящих событиях. В начале 1985
года во время осадного положения он написал Хуану
Пабло Карденасу — директору журнала «Аналисис»
слова благодарности за то, что вместе с 25 другими оп¬
позиционерами тот подписал обращение к министру
внутренних дел об отмене приказа о его аресте. В этом
письме Герреро писал об общей обстановке в стране:
«Я считаю, что, несмотря на осадное положение, оппо¬
зиция продвинулась вперед. Однако ее движение могло
бы достичь еще большего, если бы был более высокий
уровень согласия между всеми». И добавил: «Новая об¬
становка бросает вызов политическим и общественным
деятелям. Чилийцы имеют сейчас больше возможностей.
Они стали другими, накопили резервы. Очень ценно то,
что для народа жестокая действительность лет, прошед¬
ших после путча, была школой... Диктатура ищет сей¬
час способ выиграть время, используя передышку для
того, чтобы политическим маневрированием изолировать
всех левых и марксистов, в частности. Я считаю, что
эта попытка будет безуспешна... От всего того, что мы
41
делаем в настоящее время, зависит, как будут дальше
развиваться события. Я вижу огромное стремление лю¬
дей, особенно простого народа, к единству, их требо¬
вания повышать уровень руководства оппозицией. Люди
хотят знать, что делать и когда делать».
Затем он рассказал о событиях своей жизни за тот
год.
«В начале года я был исключен из школы, где рабо¬
тал, за организационную работу среди учителей. Я воз¬
главлял комиссию уволенных преподавателей... Меня
преследовали, чтобы выслать вместе с Хайме Инсунсой
и Леопольдо Ортегой \ Затем я стал президентом сто¬
личной организации АГЕЧ. При мне число членов
АГЕЧ выросло в три раза. В начале 1984 года власти
вновь отдали приказ о моем аресте. И снова меня не
нашли, хотя обыскивали разные места, где, по предпо¬
ложению моих преследователей, я мог бы находиться».
Герреро сообщил и о том, что было с его семьей в
это время.
«После ноября арестовали мою сестру Эсперансу, ко¬
торая работала в Федерации горняков. Ее держали 6
дней в НИЦ. Агенты НИЦ несколько раз с автоматами
врывались в наш дом, надеясь схватить меня там. В та¬
кой тревожной обстановке умер муж моей другой сест¬
ры, учитель латинского языка, и она осталась одна с
двумя детьми».
Четыре месяца Герреро находился в подполье.
Ищейки режима не раз громили дом, в котором прожи¬
вала его семья, и квартиры, где, по их предположению,
он мог скрываться. Однако движение протеста против
произвола, осуждение преследования Герреро междуна¬
родной общественностью, обращение руководства АГЕЧ
в Апелляционный суд Сантьяго заставили диктатуру в
конце февраля 1985 года аннулировать приказ о его
аресте.
За 8 дней до убийства, 21 марта, у Герреро взяли
интервью корреспонденты «Пренса либре» — издаваемо¬
го группой журналистов из «Аналисиса» информацион¬
ного бюллетеня, распространявшегося в Сантьяго. Это
было первое интервью президента столичной организа¬
ции АГЕЧ после трех месяцев подполья и последнее в
его жизни.
В интервью Герреро говорил о репрессиях против
Члены руководства «Народно-демократического движения».
42
АГЕЧ. После введения осадного положения более 20
учителей были арестованы и высланы из страны. Среди
них — руководители этой ассоциации. Герреро объяс¬
нял ужесточение репрессий против учителей тем, что
они, как довольно многочисленная часть оппозиционного
движения, вызывали все большее беспокойство у деяте¬
лей фашистского режима. Общее число учителей в Чи¬
ли — до 100 тыс. человек. АГЕЧ имела в своих рядах
10 тыс. членов.
«Я считаю, что введение осадного положения наце¬
лено на репрессии против общественных организаций,
на то, чтобы обезглавить многие из них, те, которые
отказываются капитулировать перед диктатом военного
правительства, — говорил Герреро. — Осадное положе¬
ние нужно властям, чтобы нагнетать страх. Это — от¬
чаянная попытка вернуть Чили к обстановке первых
дней режима. Однако эти усилия чилийских правителей
тщетны. Тенденция развития событий сегодня определя¬
ется тем, что, с одной стороны, правительство становит¬
ся все более слабым и, с другой стороны, продолжает
усиливаться оппозиция. Вместе с тем следует учиты¬
вать, что власти продолжают интенсивные репрессии,
получая, как и раньше, основную поддержку от импери¬
ализма США».
В своем последнем интервью Герреро вновь призывал
к объединению сил оппозиции: «Препятствие на пути к
выходу из этой ситуации — отсутствие соглашения об
объединении сил оппозиции, — говорил он. — Необхо¬
димо наращивать усилия, чтобы двигаться вперед к со¬
глашению, к единству... Единственный водораздел, ко¬
торый существует сегодня в рядах оппозиции, проходит
между подлинными демократами и теми, кто продолжа¬
ет бороться лишь за свои корыстные антидемократиче¬
ские интересы».
Друзья Герреро рассказывали, что в последнее время
перед гибелью он был очень неспокоен. Его насторожи¬
ло упоминание о нем экс-агента охранки Андреса Ва-
ленсуэлы в одном из интервью, опубликованном в лати¬
ноамериканской прессе. Валенсуэла, находившийся в
эмиграции, предположил: поскольку Герреро мог узнать
в лицо своих истязателей, они постараются обязательно
его убрать. Герреро, конечно, осознавал такую опасность
и во время действия приказа о его аресте (с ноября
1984 года по февраль 1985 года), и после. Тем не ме¬
нее, еще находясь в подполье, он говорил друзьям: «Я
43
не уеду из Чили, я хочу жить здесь и умру здесь. Все,
во что я верю, все, что я чувствую, связано с Чили и
имеет смысл только здесь».
Когда пришло сообщение о том, что вместе с изве¬
стными деятелями Парадой и Герреро был убит Натти¬
но, в журналистских и политических кругах задавались
вопросом: почему и его убийцы избрали своей жертвой?
Убили случайно? Ошиблись, приняв за другого? Или
выбран был заранее? Почему?
Однако факты свидетельствовали, что его убийст¬
во — не ошибка. Оно тоже было запланировано и под¬
готовлено заранее. И этому были свои причины.
Наттино являлся членом Коммунистической партии
Чили. Он редко встречался со своими друзьями, вел
уединенный образ жизни, но окружавшие художника
люди знали, что он придерживается «левых убеждений».
Однако о том, что Наттино — член компартии, было
известно лишь немногим. Даже его жена Елена Рейес
не знала, что ее супруг был коммунистом. Ни с ней,
ни со своими детьми, по ее рассказам, Наттино никогда
не вел разговоров о политике. До самой его смерти
они не знали, что их отец был среди арестованных на
национальном стадионе в первые дни после фашистско¬
го переворота 1973 года. Сам художник просил жену
никогда не говорить об этом его детям.
Внерше отдаленный от всякой политической деятель¬
ности, он жадно читал все газеты, слушал систематиче¬
ски оппозиционные радиостанции. Большую часть вре¬
мени Наттино проводил дома, но выходил иногда в
центр столицы, чтобы встретиться с друзьями, имена
которых жена не знала.
Веселый, простой, очень открытый человек, которого
окружающие прозвали «Чико» (Малыш), Наттино имел
много друзей среди художников, писателей, поэтов. Он
преподавал в школе прикладных искусств. Во время
предвыборных кампаний до путча писал плакаты для
коммунистов. При Альенде ему дали должность в мини¬
стерстве сельского хозяйства в отделе технической про¬
паганды. Там он занимался графической работой, офор¬
млял пропагандистские материалы о том, как лучше ве¬
сти сельское хозяйство, пользоваться техникой, макети¬
ровал брошюры, писал плакаты.
После путча Наттино арестовали, обвинив в краже
служебного автомобиля, и отправили на национальный
стадион, где власти в эти дни держали тысячи заклю¬
44
ченных. Через 20 дней его выпустили. Затем художник
продолжал работать в мастерской, оформлял стенды,
витрины. Однако вскоре работы стало мало в связи с
экономическим кризисом в стране. Не хватало денег,
чтобы держать мастерскую. Резко ухудшилось состояние
его здоровья. В сентябре 1983 года он перенес опера¬
цию на сердце.
Наттино часто говорил друзьям, что не собирается
уезжать из Чили, а будет работать здесь и оказывать
посильную помощь в подготовке свержения диктатуры.
Стараясь внести свой вклад в антидиктаторскую борьбу,
он выполнял поручения Викариата солидарности, гото¬
вил оформление его публикаций, журналов, лозунгов в
защиту политических заключенных.
«За что пытали и обезглавили Наттино, Параду и
Герреро? — вопрошал на страницах чилийского литера¬
турного журнала «Араукариа» журналист Луис Альберто
Мансилья. — ... За то, что это были честные мужест¬
венные люди, патриоты. Только одним этим они были
опасны для того, кто отдал приказ совершить такое
преступление. Убийца не остался в тени догадок и
предположений. Его имя — Аугусто Пиночет».
Уже в первые дни после «тройного убийства» возму¬
щенная и негодующая чилийская общественность искала
и более конкретные мотивы, толкнувшие чилийские вла¬
сти на столь отвратительное преступление. Очень скоро
о них стало известно. Жена Парады, хорошо знакомая
с делами своего мужа, сказала журналистам, что его
убили за деятельность, которой он занимался в церков¬
ных кругах.
«Пример моего мужа показывал, что в церковной ор¬
ганизации могут работать вместе христиане и маркси¬
сты. Другой основной причиной убийства была его дея¬
тельность в защиту прав человека».
Двоюродный брат Парады Хосе Секил Парада на
вопрос, как можно было убить такого человека, ответил:
«Нас хотели ударить как можно больнее. Хотели уда¬
рить в сердце и заставить нас страдать. Он был не вы¬
дающимся политическим деятелем, а просто человеком,
отличающимся особым гуманизмом. Его убийством на¬
несли удар по тысячам простых чилийцев, по всем чес¬
тным людям с тем, чтобы запугать народ, нанести ему
как можно большую боль».
Супруга Герреро Хуана Мадера в беседе с коррес¬
пондентами журналов и газет, говоря о нем, отмечала:
45
«Он хранил в своей памяти много информации. Был
непосредственным свидетелем преступлений первых лет
диктатуры, относился к поколению чилийцев, которое
стало излюбленной мишенью режима. ...Представители
этого поколения, будучи очень молодыми, участвовали в
народном правительстве. И после фашистского путча,
после всех жестокостей режима Пиночета они продол¬
жали бороться, стремились перевооружить свою органи¬
зацию, мобилизоваться... Враг знает, что любые репрес¬
сии, даже самые жестокие, не способны сломить таких
людей, что они придают им еще большую силу.
Находясь в изгнании, Герреро как общественный де¬
ятель, оратор, часто выступавший с гневными речами на
актах солидарности с нашим народом, продолжал оста¬
ваться у фашистского режима под прицелом...
И убили его, чтобы запугать всех чилийцев, особен¬
но коммунистов... Наши враги знают, что компартия
Чили очень сильна, что она может создавать серьезные
проблемы режиму, может свергнуть фашистские власти.
Трех коммунистов убили, чтобы нанести чувствительный
удар по партии... Этим же хотели нанести удар по
АГЕЧ, уничтожив одного из трех ее руководителей, ли¬
деров, которые для них были очень опасными врагами...
Это убийство было ударом по АГЕЧ, по церкви, по
всем тем, кто выступает в защиту прав человека, по
компартии».
Особенно много догадок строилось относительно того,
что побудило чилийские власти вынести смертный при¬
говор менее известному художнику Наттино. В прессе
распространились о нем разные слухи, не соответствую¬
щие действительности.
Компартия Чили официально сообщила, что Наттино
был только рядовым ее членом. Однако некоторые орга¬
ны прессы сообщали, что он занимал руководящий
пост, был связан с пропагандой и чуть ли не возглав¬
лял отдел пропаганды КПЧ. В связи с этим генераль¬
ный секретарь КПЧ Луис Корвалан сказал: «Я знал
лично Сантьяго Наттино. Это был очень способный спе¬
циалист, простой, честный человек. Он не занимал ка¬
кого-либо поста в партии, даже на среднем уровне. Я
могу заверить, что он не был высокопоставленным ру¬
ководителем. Однако это не умаляет его заслуг».
«Цель убийства Наттино, цель «тройного убийст¬
ва», — подчеркнул руководитель чилийских коммуни¬
стов, — запугать рядовых коммунистов, которые идут в
46
первых рядах в развернувшейся битве... Их убили, по¬
лагая, что этим вызовут панику среди других рядовых
членов КПЧ... Организаторы убийства думали также
изолировать компартию от остальных сил, выступающих
за демократию, террором довести эти силы до отчая¬
ния... Но они этого не достигли».
Одни почерк
осле фашистского путча в 1973 году конвейер
смерти действовал непрерывно. Политические убийства
стали в Чили повседневным явлением. Чилийская ко¬
миссия по правам человека, возглавляемая христиан¬
ским демократом Хайме Кастильо, по данным которой
за время, прошедшее после переворота в Чили, были
убиты десятки тысяч человек, признавала, что она была
«не в состоянии уследить за всем». Из различных сооб¬
щений, показаний свидетелей и заявлений граждан сле¬
дует, что убиты были свыше 40 тыс. человек, свыше
100 тыс. прошли через концлагеря, 2500 — «пропали
без вести». Кто в этом виновен? Кто за это должен
нести ответственность?
В юридической практике латиноамериканских стран
бытуют термины «моральный», или «интеллектуальный»
и «материальный» автор преступления. «Моральный»,
или «интеллектуальный», автор — это тот, кто его за¬
думывает, организует, «материальный» автор — непос¬
редственный исполнитель.
Общей чертой, которая присуща всем преступлениям
режима, — это безнаказанность и для «моральных»,
«интеллектуальных», и для «материальных» их авторов.
Общим является и то, что чилийское правительство,
всегда уходит от ответственности, ведя при этом лжи¬
вую игру в поиск справедливости, лицемерно демонстри¬
руя намерение покарать преступников и в конце концов
возлагая вину на других.
Действующие же под руководством правительствен¬
ных органов убийцы и их пособники, как правило, вы¬
47
ходят из воды сухими — независимо от того, убили ли
они известного деятеля или простого гражданина, унич¬
тожили ли человека, зачислив его в категорию «пропав¬
ших без вести» или же совершили массовое убийство в
ходе очередной расправы с населением.
Объявление человека «пропавшим без вести» почти
на 100 процентов означало его смерть. Расследования,
проведенные авторитетными международными организа¬
циями, убедительно свидетельствовали, что систематиче¬
ские аресты «по соображениям национальной безопасно¬
сти» обычно являлись прелюдией к пыткам, которые в
ряде случаев заканчивались смертью заключенного. По¬
сле этого он просто «списывался». Нередко такое «спи¬
сание» проводилось десятками.
В Чили за зачислением человека в разряд «пропав¬
ших без вести» скрывалась специфическая форма выбо¬
рочных карательных акций против тех, кто подозревался
в нелояльном отношении к пиночетовскому режиму.
Власти к ним прибегали, чтобы не увеличивать офици¬
альный список политических заключенных, освобожде¬
ния которых требовала мировая общественность. «Техно¬
логия» таких акций была отработана весьма четко. Сна¬
чала намеченную жертву выслеживали, затем ее похи¬
щали, чаще всего под покровом ночи, из собственного
дома (а иногда и из мест официального заключения)
одетые в штатское агенты. Похищенного увозили «неиз¬
вестно куда». Затем его убивали и старались замести
все следы. Нередко трупы сбрасывали с вертолета в
океан, закапывали в пустынных местах, сжигали. Из
архивов ДИНА одновременно изымалась всякая доку¬
ментация на исчезнувшего человека. Он уже не значил¬
ся в списках задержанных, не числился ни в живых,
ни в мертвых. ДИНА же, а потом и НИЦ категориче¬
ски отказывались признавать сам факт ареста. С 1973
года не было случая, чтобы они и правительство взяли
на себя ответственность за исчезновение после ареста
хотя бы одного человека.
В июле 1975 года из публикаций в бразильской га¬
зете «О Диа» и в аргентинском журнале «Леа» стало
известно об обнаружении останков 19 человек из спи¬
ска «пропавших без вести». Чилийские власти заверили
тогда, что эти «пропавшие без вести» — члены МИР,
Национальное управление информации — карательно-репрессив¬
ный орган.
48
которые «уничтожили друг друга в своих схватках из-за
личных ссор». По другой их версии, «пропавшие без
вести» — это «убитые в результате столкновений с по¬
лицией».
Обнаружение человеческих останков в известковой
печи около города Лонкена в декабре 1978 года заста¬
вило общественность вновь обратить внимание на про¬
блему арестованных и исчезнувших. Это были трупы 15
крестьян, задержанных карабинерами. Их удалось опоз¬
нать. Следователь Адольфо Баньядос определил, что их
убили полицейские. Были найдены конкретные убийцы.
Однако по закону об амнистии от апреля 1978 года
они были освобождены от наказания. Тайное захороне¬
ние у Лонкена было не единственным. Вскоре обнару¬
жились другие места захоронений жертв массовых
убийств: Мульчен, Лаха, Сан Росендо, Куэста Баррига.
Однако правительство отмалчивалось, не считая нужным
давать объяснения.
Самые жестокие удары чилийские фашисты наносили
по Коммунистической партии, ставшей сразу же после
переворота 1973 года авангардом Сопротивления. Каж¬
дый четвертый из замученных и убитых — коммунист.
Чилийская охранка охотилась и на политиков из других
партий, общественных и профсоюзных деятелей, участ¬
ников антидиктаторского движения, физически уничто¬
жала тех честных представителей вооруженных сил, ко¬
торые не хотели быть палачами своего народа. В 40-ты¬
сячном мартирологе погибших от рук пиночетовских
убийц немало выдающихся чилийских патриотов, извест¬
ных за рубежом.
Среди них — политики и общественные деятели,
принадлежавшие не к самым левым антиимпериалисти¬
ческим и антидиктаторским группировкам. Их убирали с
помощью тщательно засекреченных агентов, «по-тихому»,
без излишней рекламы, нередко прибегая к помощи
ЦРУ США, к услугам высококвалифицированных специ¬
алистов в области политических убийств, работающих
по найму в преступной межамериканской организации
«Операция Кондор», штаб-квартира которой обоснова¬
лась в чилийской столице \
* Одна из самых засекреченных террористических организаций,
действующих в Западном полушарии, сколоченная ЦРУ США в сере¬
дине /0-х годов. Координирует деятельность секретных служб латино¬
американских стран. Осуществляет сбор, обмен и хранение разведыва¬
тельных сведений о левых силах. В рамках «Операции Кондор» был
создан отдел — «Третья фаза». Он организовал охоту за эмигриро
49
4-14
Первой крупной террористической акцией чилийской
охранки было убийство генерала Карлоса Пратса. Этот
бывший главнокомандующий сухопутными силами и ми¬
нистр внутренних дел вызывал злобу у Пиночета и его
окружения, поскольку был одним из самых решитель¬
ных сторонников конституционалистского течения в воо¬
руженных силах страны (сохранения верности законно
избранной власти). Для Пиночета и его клики он был
опасен как человек, пользовавшийся значительным влия¬
нием. ЦРУ и заговорщики еще до путча вынудили
Пратса подать в отставку с поста главнокомандующего
сухопутными силами. Его место незамедлительно занял
Пиночет. Так был открыт путь к свержению президента
Альенде.
Однако и отправившийся в эмиграцию Пратс продол¬
жал вызывать у Пиночета страх. И в изгнании он ка¬
зался ему опасным. К тому же Пратсу были известны
многие факты, касающиеся участия США в подготовке
фашистского переворота. Это обеспечило Пиночету под¬
держку со стороны ЦРУ в намерении физически унич¬
тожить отставного генерала. Особенно обеспокоило дик¬
татора и шпионское ведомство США сообщение о том,
что Пратс собирался опубликовать свои мемуары.
Сначала чилийский военный атташе установил слеж¬
ку за Пратсом. Ему не разрешили уехать с семьей в
Европу. Было решено убить Пратса в Буэнос-Айресе.
Агенты ДИНА при помощи аргентинских террористиче¬
ских организаций начали готовить преступление. К опе¬
рации привлекли консультанта чилийской охранки, тес¬
но связанного с ЦРУ, американца Майкла Таунли, спе¬
циалиста по взрывным устройствам.
30 сентября 1974 г., когда Пратс вышел из одного
дома, где находился в гостях, и сел в свой «Фиат»
вместе с супругой, убийцы включили сконструированное
Таунли взрывное устройство. Взрыв разнес «Фиат» на
куски. Пратс, отброшенный взрывной волной на балкон,
умер через несколько минут. Его жена заживо сгорела
в автомобиле.
Показательно, что тогда, как и после убийства Пара¬
ды, Герреро и Наттино, чилийские власти, организовав¬
вавшими из стран с диктаторскими режимами прогрессивными полити¬
ческими и общественными деятелями, ликвидировал неугодных вла¬
стям лиц и в самих этих странах. ЦРУ, покрывающее большую часть
расходов этой организации, осуществляет политическое и организаци¬
онное руководство ею, утверждает террористические операции, списки
жертв.
50
шие это преступление, решили использовать его как по¬
вод для оправдания репрессий в своей стране. В прави¬
тельственном заявлении, подписанном Пиночетом, гово¬
рилось: «...Вероломное убийство сеньора генерала Прат-
са, а также климат террора, создаваемый экстремизмом
в международных масштабах, оправдывают меры без¬
опасности и порядка, которые приняло правительство
республики».
Убийство генерала Пратса, как показали дальнейшие
события, было началом осуществления разработанного
по личному указанию Пиночета плана широкого наступ¬
ления на чилийскую эмиграцию. Он получил название
«Проект Андреа» и включал в себя операции по ликви¬
дации лидеров чилийской эмиграции. Среди лидеров,
взятых на прицел ДИНА, был Бернардо Лейтон, один
из основателей Христианско-демократической партии
Чили. Министр в трех правительствах, осудивший пере¬
ворот в сентябре 1973 года, называвший военную хунту
«незаконной и фашистской», он не мог не вызывать не¬
нависти у Пиночета.
Лейтон отправился в эмиграцию в Италию, где стре¬
мился организовать эмигрантов в единое движение. В
силу своего большого авторитета в рядах ХДП он мог
многое сделать для сплочения оппозиционных сил. Это
обеспокоило фашистские власти, которые стали готовить
его убийство.
6 октября 1975 г. утром в Риме на безлюдной улице
Лейтона выследил один из участников террористической,
группы, сформированной тем же Таунли* , а также ше¬
фом специального отдела заграничных операций ДИНА
Хуаном Луисом Осса Бульнесом. (Предварительно центр
заграничных операций ДИНА был перемещен в Мадрид.
В чилийском посольстве под руководством Педро Винга
начал действовать штаб террористической деятельности
против тех политиков, которые уехали в Европу). На¬
емный убийца выстрелил в затылок Лейтона, попал ему
в шею, прострелил голову, ранил его жену Аниту в
грудь. Лейтон остался жив, но его жена стала инвали¬
дом.
И снова, как и после убийства Пратса, чилийские
власти продемонстрировали лицемерие и удивительный
цинизм. Посольство Чили в Италии распространило за¬
“Таунли в 1978 году признал участие ДИНА в покушении на
Лейтона.
51
явление, в котором в покушении на Лейтона обвиня¬
лись «марксисты, повсюду в мире занятые тем, чтобы
очернить чилийское правительство». В то же время хун¬
та выразила «сожаление в связи с происшествием, слу¬
чившимся на улице в Риме и касающимся чилийских
граждан, которые проживают в Италии». Ему вторил
тогдашний заместитель министра внутренних дел Энрике
Монтеро: «Правительство еще раз решительно осуждает
использование терроризма в политических целях и не
исключает возможности, что это насилие связано со
злонамеренной кампанией, которую ведет международ¬
ный марксизм против Чили».
Такие официальные «осуждения» и «возмущения» чи¬
лийских властей стали частью своеобразного ритуала,
который они выполняли после каждого организованного
ими же политического преступления. Повторилось это и
в Вашингтоне, когда 21 сентября 1976 г. было соверше¬
но убийство министра иностранных дел и обороны пра¬
вительства Альенде Орландо Летельера и его секретар¬
ши Ронни Моффит. Как выяснилось, чилийская охранка
наняла для совершения этого преступления нескольких
чилийских террористов и Таунли (хотя Таунли и его
сообщники впоследствии признали свою вину, никто из
них не понес никакого наказания). Орландо Летельер
одно время был послом Чили в США. После переворо¬
та его бросили в концлагерь на острове Досон. Под
давлением мировой общественности Летельер был осво¬
божден, уехал в США, где продолжал активно разобла¬
чать злодеяния хунты.
Его убийство потрясло мир. Первой реакцией чилий¬
ского правительства на это стало заявление посла Чили
в Вашингтоне Мануэля Трикко. Он поспешил публично
...решительно осудить от имени чилийских властей та¬
кой позорный акт терроризма. За несколько месяцев до
убийства пиночетовская хунта лишила Летельера чилий¬
ского гражданства. Это не помешало послу лицемерить.
«Я срочно требую, чтобы было начато полнде и строгое
расследование, чтобы все факты и обстоятельства, свя¬
занные с этим жестоким преступлением, были расследо¬
ваны и виновные отданы под суд, — сказал
он. — Терроризм и насилие должны быть остановлены
до того, как появятся новые невинные жертвы».
Сам Пиночет, говоря об убийстве Летельера, убеж¬
дал: «Я могу поклясться, что никто в чилийском прави¬
тельстве не планировал ничего подобного».
52
В августе 1978 года, после признания экс-агента ДИНА
Майкла Таунли мир узнал правду. Конкретными орга¬
низаторами убийства Летельера были полковник Педро
Эспиноса и капитан Армандо Фернандес — оба из чи¬
лийской армии. Они работали на ДИНА. Исполнителем
был Таунли. Все трое действовали по приказу главного
руководителя ДИНА генерала Мануэля Контрераса. Рас¬
следование, проведенное в США, установило, что это
преступление было запланировано ДИНА и осуществле¬
но под наблюдением Таунли.
Однако и после формального обвинения в убийстве
американским правосудием три чилийских офицера:
Контрерас, Эспиноса и Фернандес — оставались на сво¬
боде. Чилийская юстиция отказалась их выдать, несмот¬
ря на неопровержимые доказательства их вины. Эспино¬
са и Фернандес находятся на службе в армии, Контр¬
ерас возглавляет контору по частному сыску.
Не исключением из практики чилийских «мораль¬
ных» и «интеллектуальных» авторов политических
убийств было и нашумевшее в 1982 году дело об убий¬
стве профсоюзного лидера Тукапеля Хименеса, руково¬
дителя Национальной ассоциации государственных слу¬
жащих. Его убили за то, что он высказался за единст¬
во профсоюзного движения. Директор НИЦ генерал
Умберто Гордон после убийства Хименеса заявил, что
речь идет об «обычном уголовном преступлении» и ка¬
тегорически отрицал наличие политических причин этого
убийства. Управление по связи с общественностью офи¬
циально выразило от имени правительства «соболезнова¬
ние» по поводу смерти Тукапеля, «самое решительное
негодование в связи с такой подлой акцией». Пиночет в
день, когда пришло сообщение об убийстве, находился в
поездке по стране. Он тоже «решительно осудил пре¬
ступников», распорядился, чтобы сопровождавший его
министр внутренних дел немедленно вернулся в Сантья¬
го, чтобы начать «тщательное и быстрое расследование».
Затем последовало заявление о том, что «убийство было
совершено коммунистами». А тогдашний министр труда
Мигель Каст успокаивал возмущенную общественность,
заверяя ее в том, что «предпринимаются максимальные
усилия для поиска и наказания в показательной форме
виновных в этом подлом преступлении». И что же? Как
это бывало и раньше, гневные слова позабыли, а убий¬
цы остались на свободе. Семь лет прошло после
убийства Тукапеля, и до сих пор нет ни одного аресто¬
53
ванного по этому делу, хотя следователь отдал приказ
об оставлении на свободе под залог подозреваемых в
преступлении шести человек: трех агентов НИЦ и трех
руководителей официальных проправительственных
профсоюзов. Факт участия агентов НИЦ в убийстве
был установлен. Но, как и в предыдущих случаях, ни¬
кого не осудили.
В июле 1980 года чилийскую общественность взбудо¬
ражило дело о похищении большой группы молодых
людей, среди которых были студенты из университета.
Этот факт получил широкую огласку в прессе. Власти
сразу же поспешили заявить, что в местах заключения,
находящихся в ведении органов безопасности государст¬
ва, никто из похищенных не обнаружен. Министр внут¬
ренних дел тем не менее выдвинул предположение, что
кто-то нарушил «закон о безопасности государства».
Расследование было поручено судье Апелляционного су¬
да Альберто Эчавариа.
Однако вскоре похищенных выпустили на свободу.
При этом распространилась версия о том, что они были
схвачены некой «Командой мстителей за мучеников»
(КОВЕМА), созданной «в связи с неэффективностью
служб безопасности и полиции». Среди освобожденных
были Эдуардо Харак, студент факультета журналистики,
и его девушка Сесилия Альсамара. Харак вскоре умер
от последствий пыток, которым его подвергали похити¬
тели.
Пиночет в те дни громогласно заявлял, что он отдал
приказ подавлять «терроризм любого цвета, откуда бы
он ни исходил» и в то же время охарактеризовал похи¬
щение как «обычное преступление». Затем по приказу
министра внутренних дел следствие стал вести генерал
Карлос Моралес. И уже через две недели было объяв¬
лено, что КОВЕМА была группой служащих из следст¬
венных органов, руководимой шефом бригады по рассле¬
дованию убийств Хосе Опасо, и что члены этой группы
переданы в распоряжение судьи Эчавариа. Правительст¬
во заявило в связи с тем, что по делу привлекаются
сотрудники бригады по расследованию убийств: «Безот¬
ветственное поведение какой-то группы служащих в го¬
сударственных следственных органах — единичный и
частный случай. Оно ни в какой степени не должно
наносить ущерб репутации профессиональной и самоот¬
верженной работы большинства сотрудников этих орга¬
нов». Казалось бы, преступники, действия которых под-
54
падали под «закон о безопасности государства», будут
осуждены. Но ничего подобного не произошло. Процесс
окончился без виноватых. Осужденных не было.
Беззаконие в ранге закона
л __
явленные в официальных заявлениях представителей чи¬
лийского режима на всех уровнях, осуждавших террори¬
стов за политические убийства, присущи нынешним чи¬
лийским государственным деятелям и стали неотъемле¬
мыми чертами их поведения с первого дня после узур¬
пирования законной власти.
Особо в этом отношении следует выделить «право-
творчество» фашистских властей, которое они, поправ
все нормы действовавшей конституции 1925 года, сдела¬
ли одним из главных направлений своей деятельности.
Им было необходимо возвести террор государственных
органов в ранг закона, создать идеальные условия для
работы репрессивного аппарата, соответствующий «пра¬
вовой климат», при котором можно было свести на нет
правовые гарантии безопасности личности, безнаказанно
совершать такие преступления, как «тройное убийство»,
нагнетать обстановку «институционного хаоса», в кото¬
рой гражданин чувствовал бы себя неуверенно, боялся
даже пытаться воспользоваться каким-либо формально
признанным за ним правом.
В основе уже первых политических и юридических
документов хунты лежало насквозь лживое утверждение
о том, что на смену правительству Народного единства
к власти пришло «подлинно демократическое правитель¬
ство». В своей «правотворческой деятельности», при раз¬
работке многочисленных декретов-законов, новой консти¬
туции страны хунта всячески стремилась показать, что
установленный ею порядок якобы основан на «господст¬
ве права» и ничего общего с фашизмом не имеет. Уже
в декрете-законе № 1 она провозгласила, что берет «в
свои руки высшую власть с патриотическим обещанием
восстановить чилийскую нацию, справедливость и пору¬
55
ганные законы, сознавая, что это является единственной
формой остаться верной национальным традициям, заве¬
ту Отцов Родины и истории Чили, а также дать воз¬
можность эволюции и прогрессу страны идти по расчи¬
щенным путям, созданным в настоящее время для раз¬
вития Чили в согласии с международным сообществом,
частью которого она является».
В «Декларации принципов правительства Чили», из¬
лагающей идеологическую и «правовую» базу переворота
(опубликована 13 марта 1974 г.), утверждалось, что оно
«сделает власть безличной, исключив тем самым любое
проявление каудилизма, чуждого национальной сущно¬
сти. Оно будет ставить себя всегда над любой частной
группой, какой бы она ни была, ликвидирует борьбу
различных влияний, будет охранять более слабого от
любого злоупотребления со стороны более сильного,
станет арбитром, решающим проблемы без предвзятости
и фаворитизма с учетом только общего блага и спра¬
ведливости». «Право станет основным инструментом, ис¬
пользуемым властью для развития общего блага для
всех».
В действительности режим диктатуры, установленный
военно-фашистской хунтой в Чили в сентябре 1973 го¬
да, показал, что он находился и находится в вопиющем
противоречии с принципами законности. Во все после¬
дующие годы неуклонно множились фактические и юри¬
дические основания считать этот режим откровенно тер¬
рористическим.
Такие преступления, как «тройное убийство», стали
возможны благодаря действию в Чили военно-диктатор¬
ской формы правления, при которой правительственные
власти назначаются на неопределенный период, а воен¬
ная хунта не несет перед кем-либо ответственности за
свои действия (она сама себя вывела из-под действия
закона и потому может совершать любые преступления
безнаказанно).
Напыщенная, лживая фразеология чилийских прави¬
телей в мундирах не ввела в заблуждение мировое об¬
щественное мнение. В документе, подготовленном юри¬
дическим подкомитетом Международной комиссии по
расследованию преступлений военной хунты в Чили, от¬
мечалось, что ее приход к власти означает ликвидацию
прав человека и одного из видов представительной де¬
мократии, существовавшей к моменту совершения пере¬
ворота в Чили, установление варварской и примитивной
56
формы правления, не представляющей собой ни право¬
вой системы, ни допустимой формы конституционного
государства, поскольку она основана на применении де¬
спотической силы.
Вместе с тем очень скоро выявилась и специфиче¬
ская черта, которая отличает Пиночета от других дик¬
таторов в Латинской Америке, взявших власть в резуль¬
тате переворота. Многие специалисты в области госу¬
дарства и права отмечали, что он стал единственным из
латиноамериканских диктаторов, кто попытался сделать
подавление прав человека легальным средством отправ¬
ления власти». При Пиночете легализация репрессий
стала одним из самых заметных направлений деятельно¬
сти режима, особенно в 80-х годах. Этому и была под¬
чинена вся «правотворческая деятельность» хунты с пер¬
вых дней ее существования. Принимая декреты-законы
один за другим, хунта стремилась создать видимость то¬
го, что действует в рамках законности, вызвать иллю¬
зию правомочности своей власти.
Известно, что в современном цивилизованном госу¬
дарстве закон, противоречащий или не соответствующий
конституции, не имеет юридической силы. Однако пино-
четовских юристов, разрабатывавших декреты-законы
хунты, это положение не смущало. Они придали декре¬
там-законам обратную силу и задним числом возвели
их в ранг конституционных поправок, т. е. фактически
лишили отдельные положения попранной ими конститу¬
ции 1925 года юридической силы.
Основой новой фашистской «правовой системы», по
сути дела перечеркнувшей правовые нормы буржуазной
представительной демократии, стали Закон о внутренней
безопасности 1973 года, декрет-закон № 81 1973 года
(в нем тайное возвращение на родину изгнанных чи¬
лийцев определяется как преступление против государ¬
ственной безопасности со всеми вытекающими отсюда
последствиями) и декрет-закон № 228 1974 года. В их
развитие в 1980 году был принят декрет-закон № 3108,
разрешивший министерству внутренних дел «перемещать
любого гражданина на новое место жительства в случае
необходимости» и осуществлять его задержание на срок
до пяти дней без предъявления официального обвине¬
ния. (Тем самым репрессивное законодательство было
усилено, так как упомянутый декрет-закон действует в
условиях, когда отменяется военное положение.) В мар¬
те 1984 года был принят так называемый «новый анти-
57
террористический закон», создавший юридическую базу
для ужесточения террора. Этим законом официально
введена смертная казнь за «особо опасные подрывные
акции», а под юрисдикцию военных трибуналов переда¬
ны многие дела, решавшиеся ранее гражданскими суда¬
ми. Более широкие полномочия получила политическая
полиция — Национальный информационный центр.
Все эти декреты-законы облегчают карательные ак¬
ции вооруженных сил, полиции, чрезвычайных военных
трибуналов. Они включают в себя много норм, изменив¬
ших ранее действовавшее законодательство, отменивших
или значительно ослабивших действие буржуазно-демок¬
ратических свобод, расширивших возможность прямого
подавления оппозиции, политического произвола и су¬
дебных преследований \
Официально чилийские законодательные органы на¬
правляли и направляют свою деятельность «в первую
очередь на борьбу с терроризмом». При этом к террори¬
стической деятельности приравниваются практически
каждый акт протеста, инакомыслие, любая форма несог¬
ласия с властями. Подозреваемый в «террористической
деятельности» автоматически становится вне закона.
Чтобы расправиться с ним, органы власти могут прибег¬
нуть к так называемым «дискретным полномочи¬
ям» — подвергнуть тюремному заключению сроком от
пяти до двадцати дней, насильно переместить из одного
района страны в другой, изолировать от семьи, выслать
за границу, лишить гражданства, уволить с государст¬
венной службы, исключить из учебного заведения. Все
это делается без предъявления каких-либо формальных
обвинений. Восстановление же в правах лиц, ранее на¬
ходившихся под арестом, предоставляется на усмотрение
властей. Жертвы «дискретных полномочий» лишены пра¬
ва обращаться с жалобой в суд.
При таких «превентивных задержаниях» разрешается
содержать арестованных в «помещениях, не предназна¬
ченных для подобных целей». Эти правила позволяют
репрессивным органам справляться с наплывом задер¬
жанных в период массовых облав и арестов «подрывных
элементов». Тогда в качестве мест заключения широко
используются стадионы, школьные здания, заброшенные
шахтерские поселки и т. д. Широко применяется прак-
Более подробные сведения о «законотворческой деятельности»
хунты можно получить в монографии П. Гришаева и С. Чибиряева
«Режим террора и беззакония». М., 1979.
58
тика высылки на поселение в отдаленные провинции,
где ссыльные лишены средств к существованию и долж¬
ны ежедневно являться для регистрации в полицейский
участок.
Особенно тяжела участь политических заключенных.
Они совершенно бесправны. Применяемые к ним методы
воздействия регулируются особыми служебными инст¬
рукциями. В результате сотни политических узников
подвергаются постоянным издевательствам, пыткам, уни¬
жениям. В столичных тюрьмах, куда власти вынуждены
допускать международные комиссии, положение еще
как-то маскируется. В провинциальных же местах за¬
ключения царит произвол тюремщиков. Нередко послед¬
ние получают инструкции «быть предельно жестокими с
заключенными». Политических помещают вместе с уго¬
ловниками, избивают, применяют «простейшие пытки», в
частности в зимнее время обливают холодной водой.
Порой перед тюремными властями прямо ставится зада¬
ча «всеми способами довести того или иного заключен¬
ного до самоубийства». Чилийский закон фактически
освобождает полицейские и военные чины от ответст¬
венности за ущерб, понесенный заключенными в резуль¬
тате бесчеловечного обращения.
Вся эта легальная система нарушения прав и свобод
дополняется действиями ультраправых подпольных фор¬
мирований, которые расправляются с противниками ре¬
жима нелегально, тайно. Причастность властей к неле¬
гальной террористической деятельности правых экстре¬
мистов подтверждается существованием на территории
страны «подпольных центров заключения», о которых
благодаря деятельности чилийской комиссии по правам
человека была информирована международная обще¬
ственность. В конце 70-х годов стало, например, извест¬
но о функционировании немецкой колонии «Дигнидад»,
находящейся под особым покровительством Пиночета* .
* В декабре 1987 года издаваемый в Западном Берлине журнал «Ла-
тин американ Нахрихтен», освещающий события в Латинской Амери¬
ке, сообщил, что в этой колонии были обнаружены груды трупов чи¬
лийских патриотов, противников режима Пиночета. Чтобы замести
следы преступления, убийцы обработали их специальным химическим
составом, способствующим быстрому разложению тканей. Таинствен¬
ная колония словно в издевку над здравым смыслом, носящая назва¬
ние «Дигнидад» («Достоинство»), занимающая большую территорию
провинции Линарес в труднодоступных чилийских Кордильерах, была
основана в 1961 году группой фашистских эмигрантов из ФРГ во
главе с бывшим баптистским проповедником Паулем Шефером, разыс¬
киваемым в своей стране по обвинению в бесчеловечном отношении к
59
Известно, что в начале 80-х годов там работал врач-са¬
дист, ранее экспериментировавший над детьми в гитле¬
ровских концлагерях, — И. Менгеле. Он консультировал
медиков, проводивших в «Дигнидад» опыты над заклю¬
ченными.
Все больше оказываясь в международной изоляции,
фашистский режим, чтобы нейтрализовать всеобщее воз¬
мущение систематическими и массовыми нарушениями
прав человека в Чили, в своих декретах-законах сделал
попытку ввести репрессии в законные рамки, сделав ви¬
димость их соответствия общепринятым в буржуазном
праве юридическим нормам.
«С формально-юридической точки зрения чилийское
законодательство признает права человека в полном
объеме и требует от государства безграничного уваже¬
ния этих прав», — отмечала известный чилийский адво¬
кат и общественная деятельница Ф. Летельер.
Действительно, в декретах-законах хунты иногда
имеются положения, которые могли бы сыграть опреде¬
ленную, сдерживающую произвол карательных органов
роль. Однако, как правило, полиция, охранка грубо на¬
рушают и чилийское законодательство, и некоторые по¬
ложения законов, появившихся уже при хунте.
В ст. 1 декрета-закона № 1009, принятого 8 мая
1975 г., озаглавленного «Декрет, систематизирующий
нормы юридической защиты процессуальных прав задер¬
жанных за преступления против государственной без¬
опасности определенными органами» хунта, создавая ви¬
димость послабления режима, устанавливала, что «в те¬
чение срока действия осадного положения специальные
органы, призванные заботиться о нормальном развитии
государственной деятельности и поддержании установ¬
ленной институционной системы, в случае, когда они
детям. Французская газета «Франс-суар» писала, что в колонии под
охраной чилийских военных находится примерно две тысячи заклю¬
ченных. Колония «Дигнидад» располагает совершенной системой теле¬
коммуникаций для связи с неонацистскими группами в Латинской
Америке и Европе. На ее громадной территории имеются также, наря¬
ду с бараками и другими постройками, подземные сооружения, элект¬
ростанция и аэродром. А западногерманский журнал «Штерн» опубли¬
ковал 26 ноября 1987 г. новые свидетельства о существовании этого
концлагеря, представленные супругами Лотти и Георгом Пакмор, кото¬
рым в 1985 году удалось бежать оттуда.
Спасшиеся привели факты зверских пыток электрошоком, наркоти¬
ками, истязания детей, моральной и физической деградации поселен¬
цев, живущих внутри территории, обнесенной высокой стеной, опутан¬
ной колючей проволокой. Колонистов заставляли работать все дни в
году без выходных по 16 часов в сутки, регулярно подвергая их ан¬
тикоммунистической психологической обработке.
60
осуществляют возложенные на них функции по превен¬
тивному задержанию лиц, в отношении которых можно
предполагать, что они виновны в создании угрозы для
безопасности государства, обязаны сообщить относитель¬
но задержания в течение 48 часов наиболее близким
членам семьи задержанного... Задержание не должно
превышать пяти суток, после чего задержанный подле¬
жит освобождению, либо передаче в распоряжение соот¬
ветствующего трибунала или министерства внутренних
дел, в случае, когда должны применяться меры, предус¬
мотренные чрезвычайным положением или осадным по¬
ложением, с сообщением об этом наиболее близким
членам семьи задержанного».
Конечно, все учреждения, имеющие отношение к
вопросам безопасности, в своих действиях пренебрегают
этим законом, и их служащие всегда остаются безнака¬
занными. И это несмотря на ту часть ст. 1 декрета-за¬
кона № 1009, в которой говорится: «Применение неза¬
конного принуждения по отношению к задержанным бу¬
дет наказываться в соответствии со ст. 150 Уголовного
кодекса и ст. 330 Кодекса военной юстиции».
В ст. 3 декрета-закона № 187 говорится, что содер¬
жание под стражей во время осадного положения мо¬
жет осуществляться лишь при наличии письменного ор¬
дера, выданного руководителем специального органа без¬
опасности. Ордер должен содержать фамилию лица,
подлежащего задержанию или аресту, фамилию лица,
производящего арест, и т. д. Кроме того, в соответствии
со ст. 3 декрета-закона № 1009 копия ордера на за¬
держание должна выдаваться ближайшему родственнику
лица, заключенного под стражу, названному им и про¬
живающему в том месте, где осуществляется заключе¬
ние под стражу, в течение 48 часов. Разумеется, все
это всегда оставалось и остается только на бумаге.
Никогда не принимается во внимание и предписание
ст. 1 декрета-закона № 1009 о необходимости по исте¬
чении пяти суток со дня задержания решить вопрос о
дальнейшей судьбе задержанного.
В ст. 1 декрета-закона № 187 говорится, что любое
лицо, взятое под стражу органами государственной без¬
опасности, имеет право на медицинский осмотр терапев¬
том и хирургом перед прибытием и убытием из заведе¬
ний, учреждений или мест содержания под стражей, на¬
ходящихся в их ведении, а департамент судебной меди¬
цины и национальная служба здравоохранения совмест¬
61
но должны направлять в эти заведения, учреждения
или места задержания врача, который несет ответствен¬
ность за проведение таких обследований. Врач каждый
раз должен составлять письменный доклад и немедлен¬
но направлять его министру юстиции.
Могли ли чилийские репрессивные органы выполнить
то, что диктовала эта статья? Конечно, нет. Ведь в ре¬
зультате медосмотров неизбежно выявились бы факты
применения пыток.
Статья 5 закона «О государственной безопасности»,
известного под номером 19929, предусматривает ответст¬
венность для тех, кто «с целью нарушения институци¬
онного строя или общественной безопасности или запу¬
гивания населения совершает посягательства на жизнь
или физическую неприкосновенность лиц» или «лишает
лицо свободы».
Среди тех, кто служит режиму, виновных в таких
нарушениях обычно не находится. Если и бывали бук¬
вально считанные случаи, когда чилийское правосудие
хоть как-то наказывало виновных в наиболее вопиющем
нарушении «правозащитных» положений декретов-зако¬
нов чилийской хунты, то они подпадали под действие
акта об амнистии, объявленной властями декретом-зако¬
ном № 2191 19 апреля 1978 г. В статье этого декрета-
закона говорилось, что «амнистия предоставляется всем,
кто, действуя в качестве исполнителей, соучастников и
укрывателей, был замешан в преступлениях в период с
11 сентября 1973 г. до 10 марта 1978 г., но дела про¬
тив которых еще не возбуждены или не переданы в
суд». Этот закон был принят практически для самоам-
нистии военнослужащих и всех членов спецслужб, со¬
вершивших тягчайшие преступления, предусмотренные
уголовным законодательством Чили, в период их особой
активности в 1975—1976 годах.
Все декреты-законы хунты, формально иногда содер¬
жащие и нормы права, ограничивающие произвол охран¬
ки, дают властям право подвергнуть человека задержа¬
нию или аресту без особых на то оснований, просто по
«соображениям национальной безопасности». Людей про¬
должают задерживать и арестовывать по усмотрению
агентов спецслужб.
Проводя незаконные аресты и задержания, применяя
к задержанным пытки и истязания, уничтожая значи¬
тельное их число без суда и следствия, военная хунта
грубо нарушает многие нормы чилийской конституции
62
1925 года, уголовное законодательство Чили, а также
нормы международного права. Уголовный кодекс Чили,
например, рассматривает в качестве особо опасных пре¬
ступлений многие действия, совершенные хунтой и ее
соучастниками, такие, как незаконный арест и задержа¬
ние (ст. 148), нарушение неприкосновенности личности
и жилища (ст. 155), применение пыток и жестокое об¬
ращение с заключенными (ст. 150), незаконное содер¬
жание под стражей (ст. 149).
Все эти действия находятся и в грубом противоре¬
чии с положениями Международного пакта о граждан¬
ских и политических правах, в частности ст. 7, строго
запрещающей применение пыток, ст. 9, запрещающей
нарушение личной неприкосновенности, включая произ¬
вольный арест или содержание под стражей, ст. 10,
гласящей, что все лица, лишенные свободы, имеют пра¬
во на гуманное обращение и уважение достоинства,
присущего человеческой личности.
Уничтожив многих заключенных, военная хунта и ее
соучастники нарушили ст. 6 этого пакта, которая гла¬
сит, что право на жизнь является неотъемлемым правом
каждого человека и никто не может быть произвольно
лишен жизни.
Фактически демонтировав механизм судебной защи¬
ты, чилийские военные власти на практике серьезно ог¬
раничили действия принципа «хабеас корпус» * — одно¬
го из главных устоев чилийской процессуальной систе¬
мы, служившей в определенной степени гарантией про¬
тив незаконного заключения граждан. Это противоречит
конституции Чили, ст.ст. I и XXV Американской декла¬
рации прав и обязанностей человека и ст. 9 Междуна-
«Хабеас корпус акт» — в Великобритании — один из основных
конституционных актов. Принят парламентом в 1679 году. Гарантиро¬
вал процессуальные права граждан, устанавливал правила ареста и
привлечения обвиняемого к суду для проверки оснований лишения
свободы. Этот акт лег впоследствии в основу буржуазного процессу¬
ального права. Он давал гарантии лицам, интересы которых затрагива¬
лись их арестом, и устанавливал ответственность за невыполнение
этих правил судьями и администрацией.Сущность процедуры по этому
акту состоит в том, что всякий, кто считает свой арест или задержа¬
ние неправильным или незаконным, а равно его родственники или
иные лица, действующие в его интересах, имеют право обратиться к
верховным судебным органам и требовать выдачи приказа о доставке
арестованного в суд для проверки оснований лишений свободы. Полу¬
чившие приказ должностные лица обязаны доставить лишенного сво¬
боды в суд с копиями предписания об акте лишения свободы и под¬
робным объяснением причин. Судьи и администрация за невыполнение
этих требований закона должны нести ответственность в виде штра¬
фов, поступающих в пользу потерпевших.
63
родного пакта о гражданских и политических правах, и
затрудняет борьбу родственников лиц, схваченных ох¬
ранкой, за их права.
Гневно осуждая зверское убийство Парады, Герреро
и Наттино, многие представители чилийской обществен¬
ности отмечали, что оно было совершено в условиях
осадного положения, когда у властей, казалось бы, бы¬
ли большие возможности для пресечения подобных пре¬
ступлений. Однако «тройное убийство» еще раз убедило,
что такое положение лишь помогало убийцам. И это
было не исключением из общего правила.
Присвоенное хунтой право вводить «осадное» или
«чрезвычайное положение» стало с первых дней после
путча важнейшим элементом систематического подавле¬
ния прав человека в Чили. Как отмечалось в резолю¬
ции ООН 1985 года, во время так называемых «консти¬
туционных чрезвычайных положений» совершаются са¬
мые серьезные нарушения прав человека. Убийство Па¬
рады, Герреро и Наттино — одно из тысяч подтвержде¬
ний этому. Оно стало во многом возможным именно
потому, что народ Чили живет в условиях институцио¬
нализированной системы террора и насилия.
Глава хунты декретом-законом от 13 августа 1977 г.
(№ 1877) закрепил за собой право осуществлять про¬
извольное задержание в условиях чрезвычайного поло¬
жения, даже если осадное положение будет отменено.
По закону о чрезвычайном положении правительство
может арестовать и содержать под стражей любого че¬
ловека без ордера на арест или предъявления обвине¬
ния. При чрезвычайном положении задержанным разре¬
шается встретиться с адвокатом, и судьи могут прика¬
зать их освободить, если считают, что арестованные со¬
держатся под стражей неоправданно. Однако представи¬
тели сил безопасности часто прячут заключенных или
просто отказываются подчиняться судам. Они делают
защиту невозможной. Агенты службы безопасности от¬
казываются выполнять прямые приказы министра внут¬
ренних дел о разрешении арестованным встретиться с
адвокатом.
Нежелание хунты расставаться с чрезвычайным поло¬
жением обусловлено тем, что оно позволяет осуществ¬
лять политику тбтального преследования и запугивания,
предоставляет возможность арестовать практически
64
любого человека, которого власти боятся или хотят фи¬
зически устранить.
Поскольку в кодексе военной юстиции нет нормы,
оправдывающей введение осадного положения в мирное
время, юристы, находящиеся на службе у хунты, разра¬
ботали декрет-закон № 5, в котором разъяснялось, что
«осадное положение, объявленное в результате внутрен¬
него потрясения, должно подразумевать состояние вой¬
ны или военное время».
Такое приравнивание «состояния внутреннего потря¬
сения» к состоянию войны или военному времени объ¬
яснялось необходимостью «пресекать самым решитель¬
ным образом действия, направленные против физической
неприкосновенности состава вооруженных сил и населе¬
ния вообще», а также необходимостью «предупреждения
и наказания с максимально возможной быстротой и
строгостью преступлений, направленных против внутрен¬
ней безопасности, общественного порядка и нормализа¬
ции государственной деятельности».
Так, по своему значению осадное положение, объяв¬
ленное по причине «внутреннего потрясения», приравни¬
валось к осадному положению, введенному в связи с
состоянием войны.
Для того чтобы сохранить осадное положение и вме¬
сте с тем создать видимость послабления существующе¬
го режима, хунта пошла на различные законодательные
ухищрения. 2 сентября 1974 г. был принят декрет-закон
№ 640 «О систематизации норм, касающихся чрезвы¬
чайных режимов». Статья 1 этого декрета-закона уста¬
навливает шесть видов чрезвычайного положения: 1) со¬
стояние внутренней или внешней войны; 2) состояние
мобилизации; 3) осадное положение; 4) чрезвычайные
полномочия; 5) зоны и административные подразделения
чрезвычайного положения; 6) введение единоначалия в
укрепленном месте (городе, крепости, форте, укреплен¬
ной зоне, районе). В свою очередь осадное положение
подразделяется на несколько степеней. Статья 6 декре¬
та-закона № 640 называет их: а) внутренняя или
внешняя война; б) внутренняя оборона, объявляемая в
случае внутреннего потрясения, спровоцированного орга¬
низованными повстанческими или мятежными силами,
либо указанными силами, находящимися в стадии от¬
крытой или подпольной организации; в) внутренняя
безопасность, объявляемая в случаях, когда потрясение
было спровоцировано неорганизованными повстанческими
5-14
65
или мятежными силами; г) простое внутреннее потрясе¬
ние, предусмотренное действующим законодательством.
Жонглируя сменой всех этих степеней, границы
между которыми весьма условны, хунта рассчитывала
держать страну на осадном положении неопределенное
время и продолжать сохранять псевдоправовую базу для
деятельности чрезвычайных военных трибуналов.
С момента захвата власти военной хунтой учрежден¬
ными ею карательными органами были незаконно аре¬
стованы и задержаны тысячи чилийцев. При этих аре¬
стах подтверждалась давно замеченная закономерность:
всякий раз, когда в ходе классовой борьбы реакции на
время удается одержать верх, она проявляет необуздан¬
ную жестокость. Тех, кто ей противостоит, убивают, ка¬
лечат, подвергают изощренным физическим и психиче¬
ским пыткам. Под пытками реакционеры вырывают у
своих жертв необходимые «признания», которые служат
основанием для обвинения их в преступлениях против
пресловутой «национальной безопасности». Если же аре¬
стованный выдерживает пытки и не дает таких «призна¬
ний», то в большинстве случаев он «пропадает без вес¬
ти», а факт его ареста, как правило, соответствующие
органы отрицают. Вся эта репрессивная практика пре¬
следовала и преследует одну цель — нагнетать у насе¬
ления страх, тревогу, депрессивное состояние, ощущение
беспомощности и безнадежности, опустошенность, недо¬
верие, отсутствие ощущения безопасности, особенно сре¬
ди наиболее уязвимых слоев сегодняшнего чилийского
общества: среди бедняков и общественных активистов.
Обстановка страха поддерживается также при помо¬
щи других более обычных форм запугивания, как, на¬
пример, телефонные звонки активистам с угрозами рас¬
правы. Психологическим издевательствам подвергаются в
первую очередь те слои общества, которые представляют
реальную или предполагаемую опасность для господства
режима.
Родственники и друзья жертв страдают от ощущения
вины, сталкиваясь с фактами пыток, которых сами они
избежали; ощущение вины у них связано с тем, что
они не могут предотвратить страдания жертвы или ото¬
мстить за них. Дополнительное чувство безысходности
они испытывают от того, что не в силах понять вину
и, при отсутствии определенной информации о судьбе
своих близких, соблюсти траурные традиции.
Применение пыток агентами охранки в Чили получи¬
66
ло широкие документальные подтверждения в многочис¬
ленных докладах международных правительственных и
неправительственных организаций, а также чилийских,
американских и других организаций по защите прав че¬
ловека, хотя сами чилийские власти никогда этого не
признавали.
В докладе группы американских психологов и психи¬
атров, находившихся в Чили в ноябре — декабре 1985
года и беседовавших с должностными лицами чилийско¬
го правительства, посольства США, организаций католи¬
ческой церкви, с рядовыми гражданами, говорилось:
«Наиболее легко установить формы физических пы¬
ток. Они включают избиения, электрошок, ожоги, поще¬
чины, подвешивание жертв за ноги или за руки на
длительное время, лишение сна, изнасилование. Жертвы
пыток свидетельствовали о том, что их мучители изде¬
вались над ними. Подробно рассказывая им о ежеднев¬
ной работе, привычках и местонахождении членов их
семей и друзей, они стремились вызвать у них допол¬
нительные душевные страдания, показав им, насколько
беспомощны они сами и их близкие перед лицом все¬
властия и всеосведомленности тайной полиции, от кото¬
рой нигде не скроешься.
Кроме того, родственников активистов борьбы за по¬
литические и гражданские права похищают и подверга¬
ют физическим и психическим издевательствам без вся¬
ких видимых причин. Часто имеют место случаи ареста
и издевательств над женщинами и захвата церковных
работников «эскадронами бдительности» *, Националь¬
ным информационным центром или карабинерами без
всякой видимой причины, кроме участия в какой-нибудь
низовой организации, в которой на таком же уровне
состоят десятки и сотни других людей. В этих случаях
страх почти ощутимо распространяется среди людей:
очередной жертвой может стать не лидер, а рядовой
член какой-нибудь общественной организации, один из
них.
Эти и аналогичные случаи демонстрируют примене¬
ние тактики запугивания таким образом, чтобы проде¬
монстрировать намерение запугать целую группу людей
на примере одного человека. Психологи и психиатры в
Чили убеждены, что режим также пытается насадить
страх в бедняцких городских районах. В 1984 году не
Полувоенные организации.
5*
67
раз в одном из таких районов Сантьяго начинали цир¬
кулировать слухи, что другой район готовит на него на¬
падение. Когда местная пресса начинала трубить о не¬
избежности такого нападения, жителей охватывала тре¬
вога. Полицейские, которые в обычное время являются
их врагами, предлагали советы. Все другие дела откла¬
дывались в сторону, пока напуганные жители района
обсуждали вопрос о том, что делать. Никаких нападе¬
ний не происходило, да и, согласно рассказам жителей
таких районов, никто не собирался нападать. Слухи
распускала полиция, а сообщения печати придавали им
достоверность».
Что касается психических пыток, то они распростра¬
няются не только на заключенных, но и на членов их
семей. При посещении своих родственников — заклю¬
ченных — они нередко подвергаются грубому и оскор¬
бительному обращению со стороны охранников. Страх
за судьбу своих близких усиливает психологическое
давление на заключенных.
Кроме того, в ряде случаев, особенно в сельской ме¬
стности, семье заключенного грозит потеря своего дема,
так как глава семьи отсутствует по независящим от не¬
го обстоятельствам, а жилище оплачивается частью его
зарплаты. Поскольку члены этих семей — родственники
политического преступника, им не дают работы. Осво¬
божденные из заключения живут под постоянной угро¬
зой повторного ареста.
Чтобы увековечить все эти порядки, чилийские вла¬
сти решили навязать чилийцам в 1980 году новую кон¬
ституцию. На восьмом году правления 11 сентября
1980 г. Пиночет пошел на мошеннический плебисцит.
Опыт проведения таких мероприятий у него уже был. 4
января 1978 г. хунта организовала подобный фарс в
связи с принятием XXXII сессией Генеральной Ассамб¬
леи ООН резолюции, осудившей чилийский режим. Мо¬
шенническими трюками в обстановке террора тогда уда¬
лось заставить чилийцев одобрить политику властей.
То же повторилось и 11 сентября 1980 г. Даже са¬
мое поверхностное знакомство с фактами, связанными с
проведением плебисцита, на котором утверждалась но¬
вая конституция, позволяет убедиться, что общепризнан¬
ные условия, минимально необходимые для проведения
такого мероприятия, отсутствовали. Не было списков
избирателей, уничтоженных после путча. В результате
любой сторонник диктатуры, достигший 18-летнего воз¬
68
раста, мог голосовать по нескольку раз, обеспечивая
властям необходимое число голосов. Именно для таких
«избирателей» были заготовлены дополнительные бюлле¬
тени (на 6,5 млн. голосующих их напечатали И млн.),
с которыми они ходили из одного участка в другой. В
плебисците не участвовало более 1 млн. чилий¬
цев — противников диктатуры (10 процентов населе¬
ния), которых военная хунта изгнала из страны.
Документ, который чилийцев заставили «одобрить»,
состоит из двух частей: первая часть стандартна — это
собственно Основной закон, который определил для Чи¬
ли форму правления, соответствующую нормам и кано¬
нам буржуазной представительной демократии. Устанав¬
ливался срок, когда такая демократия должна быть со¬
здана — 1990 год. Вторая часть названа «переходные
положения». Эти положения (их 29) призваны «легити¬
мизировать» режим Пиночета с 1981 по 1989 год. Она
же содержит положения, позволяющие продлить полно¬
мочия диктатора и на последующий срок. Такое сосед¬
ство в одной конституции двух положений, из которых
одно несовместимо с другим, беспрецедентно для кон¬
ституционного законодательства.
«Ядром» нового Основного закона, по сути дела, ста¬
ли положения, определяющие вооруженные силы как
основной институт, обеспечивающий «национальную без¬
опасность» и гарантирующий «институционную структуру
республики». Институционализация и легитимизация ру¬
ководящей роли вооруженных сил в системе чилийских
политических институтов нашли свое отражение в со¬
здании Совета национальной безопасности. Новый дрку-
мент дает Пиночету право одобрять и утверждать зако¬
ны, издавать декреты, имеющие силу законов по вопро¬
сам, указанным в конституции, распускать палату депу¬
татов один раз в течение срока полномочий президента
до истечения срока полномочий этой палаты. Он назна¬
чает не только министров, губернаторов, алькальдов, ко¬
мандующих родами войск и карабинеров, но и от 12 до
14 членов сената, которых всего 26. В «переходные по¬
ложения» включены и статьи, которые дают возмож¬
ность Пиночету и хунте не только осуществлять зако¬
нодательную деятельность, объявлять различные виды
чрезвычайного положения, издавать законы, разъясняю¬
щие статьи Основного закона, но и вносить изменения
в конституцию.
Особо обращает на себя внимание ст. 8. Она утвер¬
69
ждает, что любой акт отдельного лица или группы лиц,
направленный на пропаганду доктрин, основанных на
признании классовой борьбы, является «незаконным и
противоречащим институционным установлениям респуб¬
лики». Объединения, движения или политические пар¬
тии, которые своими целями и деятельностью стремятся
осуществлять указанные доктрины, объявляются пре¬
ступными.
Весь текст Основного закона до предела напичкан
всякими запретами. Введен абсолютный запрет на заба¬
стовки государственных и муниципальных служащих, а
также тех, кто занят в сфере удовлетворения обще¬
ственных потребностей или может причинить вред эко¬
номике страны, снабжению населения или национальной
безопасности.
Заключительная статья конституции декларирует, что
она вступает в силу через шесть месяцев после одобре¬
ния на плебисците. Все это время Пиночет официально
оставался президентом, сохраняя всю полноту власти. В
соответствии со ст. 14 «переходных положений» он был
утвержден на посту президента еще на 8 лет до 1989
года. Несмотря на то, что в навязанной чилийцам псев¬
доконституции указывается, что президент избирается
на 8 лет и не может переизбираться на второй срок до
1997 года, Пиночету было предоставлено право выста¬
вить еще раз свою кандидатуру.
Особо важное значение придали власти п. 2 ст. 41
пиночетовской конституции. В нем говорилось: «Введе¬
ние осадного положения дает президенту республики
право перемещать граждан из одного пункта националь¬
ной территории в другой, арестовывать их, содержать
под арестом в их собственных домах или в местах, ко¬
торые не являются тюрьмами или другими помещения¬
ми, предназначенными для задержания или содержания
уголовных преступников, и высылать их за пределы на¬
циональной территории. Он также вправе ограничивать
свободу передвижения и запрещать отдельным гражда¬
нам въезд или выезд за пределы национальной террито¬
рии. Также он может отменить или ограничить право
на проведение собраний, свободу мнений, ограничить
осуществление права на создание ассоциаций и объеди¬
нений, а также ввести цензуру корреспонденции и дру¬
гих видов связи...»
В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, принятой
13 декабря 1985 г., отмечалось, что пиночетовская кон¬
70
ституция заменила в стране традиционный демократиче¬
ский порядок и его институты и что она «не отражает
свободно выраженную волю народа», а ее положения
«значительно сокращают возможности использования и
осуществления прав человека и основных свобод посред¬
ством институализации и консолидации чрезвычайных
положений и расширением юрисдикции военных трибу¬
налов, что в целом представляет собой интегрированную
систему, которая сводит на нет гражданские и полити¬
ческие права и свободы».
Законен ли новый Основной закон государства? Ко¬
нечно, нет! Возможности политической оппозиции вести
какую-то пропаганду, разъяснительную работу среди
масс были парализованы. Перед плебисцитом телевиде¬
ние, радио и другие средства массовой информации об¬
рушили на чилийцев поток бесстыдной лжи, призывая
одобрить проект новой конституции. Тем, кого не уда¬
лось обмануть в ходе предвыборной кампании и кто не
желал голосовать, угрожали применением карательных
мер: трехмесячным тюремным заключением, увольнением
с работы, денежным штрафом.
Таковы юридическая и политическая практика ны¬
нешнего чилийского режима, его конституционные деко¬
рации, на фоне которых предстояло вести следствие о
«тройном убийстве», добиваться справедливого возмездия
за отвратительное преступление, совершенное в услови¬
ях осадного положения, введенного согласно пиночетов¬
ской конституции.
Судья Хосе Кановас Роблес
марта, после того, как были обнаружены три
трупа, Сантьяго Тапиа от имени Викариата солидарно¬
сти и родственников убитых обратился с заявлением в
министерство внутренних дел, потребовав назначения
следователя для расследования убийства Парады, Герре¬
ро и Наттино. Все юристы Викариата поддержали это
заявление и выбрали своими доверенными лицами в
предстоящем процессе адвокатов Густаво Вильялобоса и
71
Луиса Эрмосилью. К требованию Викариата присоедини¬
лась чилийская церковь.
Учитывая возмущение, охватившее страну, правитель¬
ство тоже направило такую «просьбу» своему министру
внутренних дел.
1 апреля 1985 г., в день похорон Герреро и Парады,
Верховный суд принял постановление, по которому
гражданские судебные органы должны были заняться
расследованием похищения и убийства Парады, Герреро
и Наттино. Состоявшийся в тот же день пленум Апел¬
ляционного суда Сантьяго назначил своего члена Хосе
Кановаса Роблеса следователем по этому делу.
Конечно, не следовало бы преувеличивать достоинст¬
ва чилийской Фемиды. Хотя в декрете-законе № 128
от 12 ноября 1978 г. и говорилось: «Судебная власть
будет выполнять свои функции и правомочия независи¬
мо и в форме, предписанной Политической конститу¬
цией государства», в действительности же чилийская су¬
дебная система после фашистского путча стала абсо¬
лютно неэффективной и не в состоянии защитить инди¬
вида, когда его преследует исполнительная власть. Зако¬
ны, принятые хунтой, «легализовали» неэффективность
судов в этой сфере. Если дело о какой-нибудь антипра¬
вительственной акции рассматривается обычным судом,
последний обязан «относиться к информации, получен¬
ной от министерства внутренних дел, как к абсолютно
достоверному доказательству вины подсудимого». Прове¬
сти судебное расследование деятельности полиции или
охранки в данном случае суд не имеет права. Если в
деле замешан военный или полицейский чин, граждан¬
ский суд автоматически признается некомпетентным и
дело передается в военный трибунал. Последний никог¬
да не бывает объективен, поскольку руководствуется
«принципами кастовой юстиции». Суды редко принима¬
ют к производству иски жертв полицейских преследова¬
ний или их родственников. Военные и карабинеры не
несут ответственности за плохое обращение с лицами,
подвергшимися задержанию или заключению, даже если
такое обращение привело к их гибели. Гражданские ли¬
ца не допускаются к участию в процессе, если дело
слушается в военном трибунале.
Верховный суд почти всегда полностью солидаризи¬
руется с хунтой, занимает позицию невмешательства в
ее антиконституционные действия. Его члены указывают
при этом на принцип разделения и независимости вла¬
72
стей, который-де не позволяет ему вмешиваться в дей¬
ствия руководителей хунты. На деле же хунта, присво¬
ив себе исполнительную и законодательную власть, пе¬
речеркнула этот принцип и фактически сама стала осу¬
ществлять важнейшие функции судебной власти.
Практически почти никогда не осмеливаются высту¬
пать против властей и другие судебные инстанции. Как
и в Верховном суде, в них большей частью верховодят
юристы-консерваторы. В период военного правления они
легко поступались последними остатками независимости
и очень редко имели мужество выступать против прави¬
тельства при рассмотрении бесчисленных жалоб на на¬
рушение прав человека. Свои судебные процессы (по
указанию властей) они организуют таким образом, что¬
бы те не превратились в «бумеранг», как это случилось
в Лейпциге во время процесса фашистов против Димит¬
рова.
Как поведет порученное ему следствие судья Кано¬
вас, никто предположить не мог.
Газета «Вашингтон пост» вскоре после начала след¬
ствия охарактеризовала Кановаса как «мужественного и
отважного человека». Однако о нем было мало что из¬
вестно.
Высокий, худой. 63 года. Родился в Консепсьоне.
Отец четырех детей. Хотел быть судьей еще с детства.
Изучал педагогику и право. Был учителем испанского
языка и адвокатом. Увлекался живописью, театром, ли¬
тературой. Но его главное призвание — судебная рабо¬
та.
Первые дела, которые расследовал Кановас, относят¬
ся к 1942 году. Он работал тогда в органах правосудия
в поселке Санта Хуана. Затем судья Кановас становит¬
ся следователем Апелляционного суда Консепсьона, вто¬
рого после Сантьяго города Чили по промышленному
значению. В 1960—1962 годах он служит председателем
этого суда и в то же время читает лекции в универси¬
тете по курсу гражданского права.
Влюбленный в профессию юриста, Кановас хотел ве¬
рить известному латинскому изречению о правосудии 1из
ез! агз Ьош е! аедш («право есть искусство добра и
справедливости»).
«Я избрал карьеру работника правосудия по призва¬
нию», — любил подчеркивать Кановас. Журналист Ан¬
тонио Мартинес из журнала «Ой» приводил разные
мнения людей, близких к Кановасу, среди них его сына
73
Алехандро. Все эти мнения совпадали в одном, что этот
судебный чиновник отличался «железной моралью».
Друг Кановаса Эдмундо Конча отмечал: «Его скром¬
ность — скромность человека исключительно высоких
моральных качеств». Сын Кановаса говорил об отце:
«Многие меня спрашивают, какова его политическая ок¬
раска. Старик никогда не имел никакой политической
окраски. Он был и есть только чиновник».
«Это судья высокого профессионального уровня. Он
ревниво служит справедливости. Вся его деятельность
следователя концентрируется на поисках правды. Это
пример для всех работников правосудия», — отмечал
адвокат Викариата солидарности Густаво Вильялобос,
который в течение всего следствия был напрямую свя¬
зан с Кановасом.
За годы своей работы в судебных органах Кановас
разобрал весьма много дел. Некоторые из них чилий¬
ская общественность запомнила. В частности, процесс
против национального руководства МИР в середине 60-х
годов. Многих проходивших по этому процессу в каче¬
стве обвиняемых он знал лично, еще когда они были
студентами университета в Консепсьоне, а потом стали
подпольщиками. В приговоре по их делу он указал:
«Членство в МИР ненаказуемо и не должно наказы¬
ваться. Наказанию подлежат лишь действия членов
МИР, если они носят насильственный характер».
После 1973 года роль Кановаса при рассмотрении
некоторых дел вызывала противоположные мнения и
оценки в кругах оппозиции. Однажды ему пришлось за¬
менить судью Сервандо Хордана, который расследовал
дело об аресте группы людей, впоследствии «пропавших
без вести». Следствие было тогда свернуто, а Кановас
даже оставил на свободе замешанного в деле агента ох¬
ранки по кличке «Слабая Алехандра», который мог бы
быть ключевым свидетелем в расследовании.
В кругах оппозиции не забыли и того, что Кановас
вел процесс против представителей левого крыла Хри¬
стианско-демократической партии, который завершился
их осуждением на 541 день высылки из страны. Такое
решение он принял, основываясь только на данных,
предоставленных ему НИЦ, которые он счел достаточ¬
ными для доказательства их вины. Приговор вызвал
споры между адвокатами и политиками и серьезную
критику в его адрес.
После обнародования этого приговора прошли первые
74
манифестации против высылки из Чили политических
противников режима. Эти манифестаций повлияли на
дальнейшую судьбу осужденных к изгнанию. Они оста¬
лись тогда в стране. Верховный суд тремя голосами
против двух постановил заменить им высылку тюрем¬
ным заключением.
Чилийцы хотели верить, что виновных в «тройном
убийстве» настигнет справедливое возмездие. Осмелится
ли Кановас бросить вызов властям? Будет ли верен
данной им в студенческие годы клятве служения зако¬
ну? Или же после очередного юридического «шоу» от¬
правит дело в архив, а преступники останутся на сво¬
боде, выйдут сухими из воды?
Во всяком случае 1 апреля мало кто надеялся, что
этот высокопоставленный судебный чиновник всерьез бу¬
дет расследовать порученное ему дело. Ведь за годы
диктатуры органы правосудия почти всегда действовали
в соответствии с указаниями правительства. Возбужда¬
лись дела, проводились расследования, шло юридическое
делопроизводство, но вся машина правосудия создавала
лишь видимость действия. Она буксовала. Публика
убеждалась каждый раз, что помощь жертвам репрессий
не оказывалась, а виновные за преступления не несли
никакого наказания.
Следствие
8
апреля 1985 г. родственники жертв: журналист
Мануэль Герреро Родригес, домохозяйка Елена Рейес
Корраско и учительница Мария Пас Ортис — обрати¬
лись к председателю Шестого муниципального уголовно¬
го суда Сантьяго с заявлением о возбуждении уголов¬
ного дела в связи с «заранее подготовленными и пред¬
намеренными похищением и убийством Мануэля Герре¬
ро, Хосе Мануэля Парады и Сантьяго Наттино». Вот
что в нем было сказано о похитителях и убийцах:
«Бросается в глаза, что они действовали очень опера¬
тивно, похищали днем, на глазах у всех через большие
промежутки времени — Сантьяго Наттино — в четверг
75
28 марта в середине дня, учителей — в здании АГЕЧ
в четверг вечером, Мануэля Герреро и Хосе Мануэля
Параду — в пятницу утром. Они имели в своем распо¬
ряжении автотранспорт, были вооружены, располагали
помещениями, где могли прятать похищенных, оператив¬
но перемещались с одного места на другое, получали,
как видно, соответствующие приказы и информацию от
органов разведки. Об этом свидетельствуют факты, при¬
веденные сотрудниками АГЕЧ, и выбор жертв. Можно
предположить, что эти же преступники действовали в
течение длительного времени, заранее готовя похищения,
продолжали они действовать и потом. Через несколько
дней после убийства в дом сестры Хосе Мануэля Пара¬
ды пришло письмо с угрозами в ее адрес».
В заявлении отмечалось: «Эта преступная группа
подчиняется своей дисциплине. Ей присуща своя иерар¬
хия. Достаточно вспомнить, что, когда похищали Хосе
Мануэля Параду и Мануэля Герреро, один из похитите¬
лей приказал другому стрелять в преподавателя Лео-
польдо Муньоса и затем отдал команду сесть в автомо¬
биль и быстро уезжать.
Это убеждает, что в данном случае действовала
группа, не похожая на банды обычных преступников.
Она способна выступать организованно, не рискуя быть
задержанной, и безнаказанно, что создает опасность для
всего общества. Ведь это чревато тем, что будут совер¬
шаться еще более зверские преступления.
Вот почему расследование Вашим превосходительст¬
вом похищения и убийства Парады, Герреро и Наттино
крайне необходимо не только для того, чтобы удовлет¬
ворить наше требование и требование всех родственни¬
ков жертв раскрыть все обстоятельства, связанные с
преступлением, но и для того, чтобы обеспечить мини¬
мум спокойствия всем чилийцам сегодня, терроризиро¬
ванным и запуганным такими субъектами, которые, как
видно, могут объединиться в подобные недопустимые
команды».
Это заявление было поддержано всеми юристами Ви¬
кариата солидарности. Дело от имени родственников
взялись вести адвокаты Густаво Вильялобос и Луис Эр-
мосилья. В их первом письме к судье Кановасу приво¬
дился ряд фактов, на которые они просили обратить
внимание, и указывались свидетели, готовые сотрудни¬
чать со следствием.
В этот же день было подано в суд и другое заявле¬
76
ние с требованием найти и привлечь к ответственности
преступников, которые нанесли тяжелые увечья учителю
Леопольдо Муньосу. Позже Роберто Парада написал
еще одно заявление (оно было направлено в Апелляци¬
онный суд Сантьяго). В нем он впервые связал похи¬
щение учителей из АГЕЧ с исчезновением художника
Наттино.
Опытный юрист Кановас по своим политическим
взглядам не относился ни к левым, ни к правым. Вме¬
сте с тем этот, по характеристике французской газеты
«Монд», «честный, настойчивый и, главное, смелый че¬
ловек» понимал политический характер совершенного
зверского убийства, догадывался, что убийцы, действо¬
вавшие в условиях осадного положения, были уверены
в своей безнаказанности. Они знали, что у них есть
покровители в высших эшелонах власти. Поэтому он,
конечно, отдавал себе отчет в том, что взял нелегкую
ношу, что предстоит самая трудная битва за справедли¬
вость и что силы в этой битве у правосудия и преступ¬
ников не равны.
На следующий день после своего назначения Кано¬
вас обосновался в здании Шестого муниципального уго¬
ловного суда Сантьяго, которое стало его штаб-кварти¬
рой.
С начала следствия, несмотря на критику из офици¬
альных кругов, он не привлекал к своей работе вспо¬
могательные службы правосудия. Сосредоточив в своих
руках всю работу по выяснению обстоятельств, которые
могли бы иметь значение для следствия, он, как видно,
предполагал, что надеяться на помощь государственных
учреждений ему не придется. Там скорее могли ему по¬
мешать. Строго следуя при выяснении всех расследуе¬
мых фактов принципу 1е$И$ ипиз, 1езИ8 пиНиз («один
свидетель — не свидетель»), он старался каждый эпи¬
зод, каждую деталь, всплывавшие на следствии, пере¬
проверить на показаниях нескольких очевидцев. Кановас
лично провел допросы всех свидетелей, занимался под¬
готовкой различных документов и отношений по судеб¬
ному делопроизводству, связанному с ведением следст¬
вия, скрупулезно изучая начавшие поступать к нему
разрозненные материалы по делу.
В первую неделю следствия фотоснимки долговязой
фигуры Кановаса, лично осматривавшего места, которые
бы могли быть связанными с преступлением, замелькали
на страницах чилийских газет и журналов. Его стремле¬
77
ние серьезно заниматься порученным ему расследовани¬
ем было столь очевидным, что уже после первых встреч
с ним вдовы убитых заявили о полном к нему доверии.
Кановас поставил перед собой цель найти не только
непосредственных исполнителей и организаторов, но и
вдохновителей убийства. Для этого следствие велось по
трем направлениям: установление места, куда увезли по¬
хищенных, определение участников похищения, опреде¬
ление степени ответственности каждого из них.
В первую очередь Кановас опросил родственников
жертв и свидетелей, оказавшихся во время похищения
у стен Латиноамериканской школы. «Моя цель, — гово¬
рил он, — воссоздать внешний облик похитителей и
более точно представить, как они действовали».
В понедельник, 1 апреля, в день, когда состоялись
похороны Парады и Герреро, Национальное управление
расследований разослало в редакции газет, журналов и
телевидения подготовленные криминалистической лабора¬
торией полиции на основе свидетельских показаний
описания внешности трех предполагаемых похитителей
Герреро и Парады. Начальник отдела по связям с об¬
щественностью Иностроса сообщил, что к расследованию
преступления подключилась бригада по расследованию
убийств Национального управления расследований.
Кановас вызвал к себе начальника этой бригады Лу¬
иса Валенсуэлу. После этой встречи с Валенсуэлой бе¬
седовали журналисты. Вот вопросы и ответы на них из
этого короткого интервью:
«Как руководитель специальных подразделений, не
считаете ли Вы, что будет задействована ГОУП (Груп¬
па специальных операций) и в этом деле?
— В мои обязанности не входит давать приказы о
действиях любому подразделению в этом случае. С это¬
го момента и в дальнейшем все приказы будет давать
следователь.
— Дал ли Кановас уже какие-либо приказы Вам?
— Об этом лучше спросите его.
— Совершенное преступление обычное или Вы мо¬
жете его квалифицировать по-другому?
— В той степени, в которой вы знакомы с работой
полиции, вы сами можете определить, является ли это
преступление обычным или нет. Что касается нас, то
мы будем выполнять все приказы следователя... Больше
я ничего не могу сказать».
78
Работники криминалистической лаборатории сообщи¬
ли Кановасу, что словесные портреты были подготовле¬
ны на основе показаний швейцара Латиноамериканской
школы, который описал внешность человека, стрелявше¬
го в Муньоса. Два других портрета соответствуют, как
сказали криминалисты, анатомическим признакам (фор¬
ма головы, носа, губ, глаз) двух субъектов, которые за
день до похищения приходили в здание частной теле¬
фонной станции, расположенной напротив школы. Не
предъявив никаких документов, незнакомцы заявили,
что они из полиции, выслеживают наркоманов и торгов¬
цев наркотиками в школе. Они просили управляющего
Эдуардо Тапиа' разрешить им занять место у окна на
втором этаже, которое выходило на авениду Лос Лео¬
нес.
Тапиа категорически отказался удовлетворить их
просьбу и потребовал, чтобы они покинули помещение.
Допрос управляющего и двух других служащих теле¬
фонной компании позволил криминалистам подготовить
эти первые словесные портреты, появившиеся в деле.
Кановас попросил представителя Национального уп¬
равления расследования Педро Эспиноса отдать распоря¬
жение, чтобы подчиняющаяся ему бригада по расследо¬
ванию убийств не предпринимала никаких шагов по
своему усмотрению. (Как видно, он имел серьезные ос¬
нования подозревать, что определенные круги могут по¬
мешать ему.) Кроме того, он потребовал, чтобы и в
дальнейшем, помимо него, никто не обращался к вспо¬
могательным службам правосудия и не давал им ника¬
ких указаний. В дальнейшем вся связь следствия со
специальными службами и правительственными органами
по деду о «тройном убийстве» осуществлялась только
через него.
После первых опросов свидетелей и предварительного
ознакомления с собранным материалом Кановас вынес
постановление о возбуждении уголовного дела о похи¬
щении и убийстве Парады, Герреро и Наттино и напра¬
вил его в Шестой муниципальный уголовный суд Сан¬
тьяго. В этом постановлении он потребовал принятия
различных мер: вызова в суд многих свидетелей, обсле¬
дования нескольких сторожевых постов карабинеров в
аэропорту Пудауэль, обыска этих постов, настаивал на
том, чтобы ему дали возможность выяснить все обстоя¬
тельства, связанные с появлением вертолета над тем
местом, где похитили Параду и Герреро.
79
Основываясь на многочисленных свидетельских пока¬
заниях, собранных уже в первые дни следствия, Кано¬
вас пришел к выводу, что субъекты, внешность которых
описана в полученных им словесных портретах, участво¬
вали в выслеживании своих жертв и в других подгото¬
вительных акциях, а также в похищении.
Среди самых важных доказательств, которые помогли
Кановасу начать распутывать клубок преступления, бы¬
ли показания очевидца нападения на Наттино. Он уз¬
нал налетчиков в двух словесных портретах, представ¬
ленных криминалистами. Того, который задержал На¬
ттино, сказав, что он из полиции, и того, который на¬
дел на него наручники.
Допрошенный Кановасом один из похищенных руко¬
водителей АГЕЧ, ознакомившись с тремя словесными
портретами, узнал в одном из них молодчика, принимав¬
шего участие в нападении на типографию. Понимая, что
преступление готовила большая разветвленная группа,
Кановас вел тщательную работу и над другими словес¬
ными портретами лиц, которые, по его мнению, были
причастны к подготовке преступления или его соверше¬
нию. Он продолжал уточнять полученные данные и го¬
товил новые словесные портреты (к концу 1985 года их
у него было уже 15) на основе показаний людей, кото¬
рые проезжали на автомобилях мимо Латиноамерикан¬
ской школы во время похищения. Одна из свидетельниц
показала, что в 8. 40 29 марта ее автомобиль остановил
на авениде Лос Леонес человек в штатском. Он «любез¬
но», но настойчиво посоветовал ей не продолжать даль¬
ше движение по району, по которому они ехали, по¬
скольку в нем «действовали оперативные работники».
Через несколько минут после этого, как сказала жен¬
щина, она услышала выстрелы. Другие свидетели отме¬
чали отсутствие карабинеров в квартале, где находилась
школа, хотя раньше они патрулировали в разных мес¬
тах, особенно перед началом занятий в школах. Многие
из опрошенных сообщили, что три человека пытались
за несколько дней до похищения Парады, Герреро и
Наттино снять квартиру в близлежащих от школы до¬
мах.
Особое внимание Кановас уделил осмотру того мес¬
та, где были обнаружены три трупа с перерезанным
горлом. Оно было расположено в 500 метрах к северу
от разветвления шоссе, идущего в Киликуру, от дороги
в международный аэропорт Пудауэль. Это совсем рядом
80
со сторожевой будкой карабинеров, следящих за подъез¬
дом к аэропорту.
Конечно, такое обычное следственное действие не¬
много могло дать Кановасу. Следы на месте преступле¬
ния практически уже исчезли, а может быть, были
уничтожены по чьему-то указанию. Ведь первыми туда
прибыли карабинеры.
После осмотра места обнаружения жертв похищения
следователь вызвал для дачи показаний карабинеров
Хосе Рочу Хара и Педро Кареньо Сильву, дежуривших
там в день похищения и убийства. Были вызваны так¬
же и карабинеры, прибывшие первыми к месту, где об¬
наружили убитыхГ Они подтвердили, что трупы нашли
три крестьянина — Нельсон Руис Горигатия, Хосе Руис
Горигатия и Моника Пинто Миранда. Они ехали на по¬
возке по дороге в Киликуру, когда неожиданно Моника
Пинто увидела мертвого человека у обочины. Крови на
нем не было видно. В 50 метрах от этого трупа кресть¬
яне увидели еще один, лежащий вниз лицом. А еще че¬
рез 50 метров — третий труп.
По словам свидетелей, убитые не выглядели неряш¬
ливо. Их одежда была в порядке. При более вниматель¬
ном осмотре они увидели кровь. Головы трупов были
почти отрезаны. Особое внимание Кановаса привлек тот
факт из показаний крестьян, что на земле было очень
мало крови.
Это обстоятельство могло иметь важное значение
для определения того, были ли жертвы живы или мерт¬
вы, когда их бросили здесь. В деле появились новые
загадки. Если Параду, Герреро и Наттино убили где-то
в другом месте, то зачем их привезли на дорогу в
аэропорт? Почему преступники решили не прятать тру¬
пы? Если убили их там, где их нашли, то что было до
этого? Откуда их привезли?
Судебно-медицинские эксперты из полиции считали,
что трупы были привезены, так как обнаруженные на
них раны должны были дать много крови, ибо были
повреждены основные вены.
Однако другие медицинские эксперты были против
этой версии. Утренняя роса, небольшой дождь, говорили
они, могли смыть кровь. По их мнению, Параду, Герре¬
ро и Наттино убили там, где их нашли. Осмотр трупов,
указывали они, позволяет предположить, что их сначала
поставили на колени и, держа за руки, разрезали им
6—14
81
горло сзади, наклонив корпус таким образом, что их
ноги не запачкались кровью.
В акте судебно-медицинской экспертизы, составлен¬
ном после вскрытия трупов в институте судебной меди¬
цины, указывалось, что причиной смерти Парады, Герре¬
ро и Наттино явилась «острая недостаточность крови в
результате того, что им перерезали горло». Кроме реза¬
ных ран на горле длиной в 10 сантиметров и глубиной
в 5 сантиметров, на трупах имелись следы от ударов и
другие раны. Как указывалось в акте, их могли нанести
до или после смерти. У Мануэля Герреро были крово¬
подтеки на правой руке. Руки Сантьяго Наттино были
в черных чернильных пятнах. Такие чернила полиция
использует для снятия отпечатков пальцев. Несколько
пальцев его правой руки были сломаны, как установи¬
ли, уже после смерти. На его лице около рта тоже
имелись раны.
На трупе Хосе Мануэля Парады, кроме тяжелого ра¬
нения в области живота, нашли еще четыре раны, а
также пятна от чернил для снятия отпечатков пальцев
и следы ударов в области предплечья.
Все эти ранения и следы побоев убеждали, что жер¬
твы избивались и им наносили ранения еще до их
смерти. Токсикологический анализ обнаружил в трупе
Герреро остатки недавно принятых транквилизаторов.
После всех исследований врачи, которые проводили
вскрытие трупов, — Вивиана Сан Мартин и Эухенио
Васкес пришли к выводу, что смерть наступила за
24—36 часов до того, как всех троих привезли к пред¬
местью Киликуры. Это подтвердило предположение, что
Герреро, Парада и Наттино не были убиты сразу же
после похищения. В течение нескольких часов вечером
в четверг 28 марта и в пятницу 29 марта их держали в
каком-то потайном месте, допрашивали, пытали и, види¬
мо, ждали приказа, что с ними делать.
Сразу же возникло много вопросов. Кто отдал этот
приказ? Кто его выполнил? Почему было решено вы¬
бросить трупы на всеобщее обозрение, а не спрятать их
где-либо?
Выводы судебно-медицинских экспертов о времени
смерти и ряд других обстоятельств, выявленных при ос¬
мотре места происшествия, Кановас рассматривал лишь
как предварительные.
Чутье опытного следователя подсказывало ему, что
82
вначале нужно установить, где, в каком потайном месте
продержали похитители свои жертвы, кому оно принад¬
лежало. Это позволило бы выйти либо на какого-то
конкретного домовладельца, либо на то или иное част¬
ное или государственное учреждение, в которых могли
бы остаться следы содержания приговоренных к смерти.
25 апреля следователь обнародовал свое первое по¬
становление. Он приказал бригаде по расследованию
убийств искать «квартиру или квартиры, которые нахо¬
дятся в распоряжении вооруженной группы, действую¬
щей вне рамок закона, совершающей незаконные аре¬
сты». Для этого направления следствия были весьма
важны показания похищенных руководителей АГЕЧ о
помещении, где их допрашивали, о том, что они видели
у входа автомобили, слышали детские голоса, звон ко¬
локола (он звучал плохо, колокол был поврежден),
шум электропилы.
Кановас сразу же ухватился за эту, казалось бы, не¬
значительную деталь. 29 апреля он получил от бригады
по расследованию убийств кассету с записью звона ко¬
локолов двух церквей. Одной из них была Сан Игнасио
на 18-й улице с дефектным колоколом. Был записан
также и звук электропилы. Оказалось, что эта цирку¬
лярная пила работает на металлургическом предприятии
(здание № 193), расположенном как раз на 18-й ули¬
це.
10 мая бригада по расследованию убийств предоста¬
вила затребованное Кановасом заключение. В нем пере¬
числялись все здания близ церкви Сан Игнасио, ис¬
пользуемые полицией. Среди них была указана одна из
квартир в здании № 229 на 18-й улице, принадлежа¬
щая какой-то особой службе карабинеров.
14 мая эта же бригада вручила следствию заявление
Кристиана Гараса, капитана вооруженных сил Чили. В
нем отмечалось, что в канун всех похищений между 26
и 27 марта четырехдверный автомобиль бежевого цвета
остановился около его дома. (Об этом автомобиле по¬
том говорили многие другие свидетели.) Обеспокоенный,
он потребовал, чтобы вышедшие из него на тротуар два
пассажира показали свои документы. Они предъявили
ему удостоверения, свидетельствующие об их принад¬
лежности к корпусу карабинеров, сказали, что представ¬
ляют руководство одного из подразделений этого корпу¬
са, и объяснили, что проводят операцию «во имя
спокойствия для всех». Один из них был сержант, дру¬
6
83
гой капрал. У них был фотоаппарат. Они делали сним¬
ки.
Кановас, сопоставив многие полученные им данные,
начал связывать похищение руководителей АГЕЧ с
«тройным убийством».
13 мая следствие затребовало у военного прокурора
Франсиско Богетти, который до этого занимался выяс¬
нением всех обстоятельств, имеющих отношение к похи¬
щению преподавателей, информацию о двух зданиях на
18-й улице, используемых военными. В одном из этих
зданий располагалась особая служба карабинеров. Адрес
другого здания, тоже принадлежащего карабинерам, на¬
ходился под строгим секретом. Обратив внимание на
первое здание, Кановас собирал дополнительные сведе¬
ния о нем у рабочих одной строительной фирмы, кото¬
рые вели строительные работы неподалеку. Потом он
распорядился провести новую планиметрическую экспер¬
тизу помещений в одном из этих зданий, подозревая,
что внутренняя планировка в нем после преступления
была намеренно изменена.
Дело архитектора Арриагады
К
ЯМЬ ановас всегда внимательно следил за всеми су¬
дебными процессами и расследованиями похищений и
убийств, проходящими в стране. Это помогло ему найти
общие моменты в действиях преступников, подсказало
перспективные направления следственной работы.
На вторую неделю следствия он вызвал к себе кара¬
бинеров, которые прибыли к школе сразу же после по¬
хищения Парады и Герреро, а также Марию Оливарес,
секретаря, похищенную в АГЕЧ ( с ее слов готовились
портреты некоторых налетчиков), и архитектора Рамона
Арриагаду.
Все, что произошло с Арриагадой, представляло осо¬
бый интерес для следствия о «тройном убийстве», по¬
скольку, судя по предварительным данным, собранным
Кановасом, он побывал в руках именно тех преступни¬
84
ков, которые похитили, пытали и убили Параду, Герре¬
ро и Наттино.
Арриагада был схвачен 25 февраля 1985 г. в Сантья¬
го на улице Рамон Карнисер в 7.15 вечера в 50 метрах
от площади Италия. На архитектора напали два воору¬
женных субъекта, одетых в штатскую одежду, оттолкнув
от него шедших с ним рядом друзей Лилиан Сото и
Оскара Эрнандеса.
Правительство и органы безопасности факт его аре¬
ста впоследствии отрицали.
«Меня подвели к автомобилю, находившемуся в 20
метрах от места, где меня схватили. Не спросив доку¬
ментов, втолкнули в кабину, заставив нагнуть голову,
завязали глаза и надели капюшон, — свидетельствовал
потом органам правосудия Арриагада. — На этом авто¬
мобиле марки «Фольксваген» меня повезли в южном
направлении, несколько раз меняя направления маршру¬
та, чтобы труднее было определить, куда везут. Через
15—20 минут мы прибыли в какое-то помещение. Затем
с меня сняли капюшон».
После этого человек, командовавший похитителями,
сказал, что задержание Арриагады носит «выборочный
характер». Ему дали понять, что все попытки его найти
и обращение к органам правосудия будут безрезультат¬
ными.
10 дней держали архитектора в одном, а потом в
другом секретном помещении. Сначала его подвергали
пыткам, добиваясь подробных сведений о людях, чьи
имена были обнаружены в его записной книжке, и о
тех, кто был записан в блокноте, украденном из его
дома. Потом заставили проехать с ними в Кодекуру,
где жила его семья.
Во время допросов Арриагада по голосу узнал одно¬
го субъекта. Именно он руководил нападением на штаб-
квартиру «Народно-демократического движения». Об
этом Арриагада написал потом в своем заявлении в
суд.
Уже на первой встрече с Кановасом он сказал, что
один из субъектов, внешность которых описана в сло¬
весных портретах, находился в доме, где его держали и
допрашивали.
Пытая архитектора, истязатели требовали от него
различных сведений о друзьях, родственниках, деятелях
различных оппозиционных политических группировок,
85
людях, связанных с миром культуры, служащих, членах
компартии. Особенно их интересовали Парада и Герре¬
ро. Они спрашивали об их окружении, требовали пере¬
сказать подробно их биографии, выясняли отношения в
их семьях. Их интересовало также все, что относилось
к Латиноамериканской школе, после того, как Арриага-
да сказал, что там работал Герреро. Преступники знали
о работе Парады в Викариате солидарности.
Кановас предположил, что в этих допросах участво¬
вал Мигель Эстай, известный под кличкой «Фанта».
Бывший агент охранки Андрес Валенсуэла, сбежавший
за рубеж, свидетельствовал, что тот был членом особой
группы карабинеров — «Единого командования» —
действовавшей ранее, а потом распущенной. Многие
факты подтверждали, что этот человек, бывший член
компартии Чили, играл ключевую роль в деле о «трой¬
ном убийстве»: он был одним из связных при проведе¬
нии операции, завершившейся обезглавливанием Парады,
Герреро и Наттино 30 марта 1985 г.
Получив нужную им информацию с помощью пыток,
похитители перевели Арриагаду в дом на пляже. Там
он находился до землетрясения 3 марта. В этот день
его выпустили, пригрозив расправой, если станет рас¬
сказывать кому-либо о том, что с ним произошло.
Однако Арриагада, оказавшись на свободе, обратился
в органы правосудия и поведал обо всем. Из его ин¬
формации можно было получить важные сведения о ме¬
стонахождении помещений, где его содержали. В заяв¬
лении Арриагады судье говорилось, что это было здание
старой конструкции. Находилось оно рядом с колоколь¬
ней какой-то церкви (он слышал звон колоколов), име¬
ло внутренний дворик по форме буквы «II», вымощен¬
ный каменными плитками. В нем находились автомоби¬
ли. В комнатах здания, о которых рассказал Арриагада,
люди жили постоянно. По его словам, это была отлич¬
но вооруженная секретная группа какой-то службы без¬
опасности, которая выполняла специальные секретные
задания.
Заявление Арриагады, с которым он обратился после
своего освобождения в судебные инстанции, как и сле¬
довало ожидать, практически хода никакого не получи¬
ло. Его довольно быстро переправили в архив, по сути
дела отказавшись расследовать это похищение и неза¬
конное заключение в секретной тюрьме.
Случайным ли было похищение Арриагады и после¬
86
дующее его освобождение? Нет. Он был членом Комму¬
нистической партии со времени Народного единства,
принадлежал к тому поколению чилийских коммунистов,
которые хорошо знали друг друга, проводил работу в
кругах оппозиционно настроенной общественности и
имел с ее представителями тесные связи.
Все это давало основания предположить, что похи¬
щение архитектора было нужно властям для получения
сведений о наиболее выдающихся общественных деяте¬
лях, настроенных антидиктаторски.
Организовав похищение Арриагады и затем освобо¬
див его, власти преследовали и другую очевидную
цель — предупредить компартию, что многие из ее чле¬
нов находятся «под колпаком», что об их деятельности,
о тех из них, кто является партийными функционерами,
охранке известно если не все, то многое; таким образом
надеялись внушить страх всем находящимся в подполье
коммунистам, заставить их отказаться от активной ра¬
боты.
Герреро и Парада знали, что похитители Арриагады
интересовались ими, буквально выколачивая из него
сведения.
После изучения свидетельств Арриагады адвокат Гус¬
таво Вильялобос высказал предположение: «Нельзя иск¬
лючать возможности того, что похитители Наттино, Па¬
рады и Герреро были одни лица, а убили их другие».
Похищение и допросы Арриагады, как указывали
Вильялобос и другие адвокаты, являлись частью подго¬
товки операции по ликвидации трех коммунистов. В хо¬
де этих допросов определился список жертв. Вопросы,
которые задавались Арриагаде, позволяли сделать вывод
о том, что его похитителям уже много было известно о
компартии, а особый интерес они проявили именно к
личностям Герреро и Парады, которые были друзьями
Арриагады. (О Сантьяго Наттино у него не'спрашивали
ничего.)
Материалы, собранные ранее по делу о похищении
архитектора, и его новые показания убедили Кановаса,
что он находится на правильном пути, близок к тому,
чтобы найти место, куда доставили Параду, Герреро и
Наттино, указать на конкретных лиц, которые их похи¬
тили и потом убили.
Вместе с тем он на основе собранных фактов уста¬
новил, что преступная группа, похитившая Параду, Гер¬
87
реро и Наттино, начала действовать еще 30 октября
1984 г. В этот день 10 вооруженных субъектов в штат¬
ском и в масках напали на помещение штаб-квартиры
«Народно-демократического движения» на улице Уэрфа-
но в самом центре Сантьяго. Нападение произошло за
несколько минут до начала пресс-конференции, созван¬
ной руководством НДД для подведения итогов всеобщей
забастовки, парализовавшей страну в этот день. Появи¬
лись сведения и о том, что 15 февраля 1985 г. действо¬
вала эта же группа. Она совершила нападение на рези¬
денцию ПРОДЕН, председателем которой был сена¬
тор — христианский демократ Хорхе Лавандеро.
Нити потянулись к другим преступлениям
В.....
ва» было установление прямой связи между похищени¬
ем четырех профсоюзных руководителей и Наттино
28 марта и нападением на Герреро и Параду у стен
Латиноамериканской школы 29 марта. Впервые эти со¬
бытия были связаны в сообщении газеты «Сегунда»,
опубликованном 11 апреля, через 12 дней после того,
как были найдены трупы убитых коммунистов. Кановас
догадывался об этой связи с самого начала следствия.
Определяя направление производства по делу, планируя
расследование в целом и намечая план необходимых
следственных и судебных действий, он уделил перво¬
степенное внимание нападению на помещение АГЕЧ.
Им были допрошены похищенные учителя АГЕЧ и сви¬
детели, которые рассказали ему о слежке за зданием
АГЕЧ незадолго до нападения. 28 марта несколько про¬
ституток, промышляющих в том районе, обратили вни¬
мание на автомобиль желтого цвета с антенной радио¬
передатчика. В автомобиле находились три вооруженных
человека, одетых в штатское, долго наблюдавшие за
входом в здание АГЕЧ.
Многие опрошенные Кановасом свидетели нападения
и похищения на улице Лондрес и сами похищенные
88
опознали участников преступления в трех словесных
портретах и помогли подготовить другие портреты. Не¬
большую информацию предоставили они и о тайных по¬
мещениях, в которых их содержали. Кановас стал ис¬
кать эти помещения, сопоставляя уже выясненные дета¬
ли, показания свидетелей, другую информацию.
Наконец, 29 апреля он обратился с письмом в НИЦ.
В нем он потребовал, чтобы это учреждение оказало
ему помощь в расследовании «действий специально под¬
готовленных и вооруженных подразделений», которые
«допускают самоуправные аресты и допросы, прибегают
к физическим и моральным истязаниям арестованных».
Следователь отметил в обращении, что «эти группы дей¬
ствуют, превышая свои полицейские полномочия, на
глазах у всех, не маскируя свои лица, разъезжая на
своих автомобилях в густо населенных районах», и до¬
бавил: «Самые высокопоставленные чины полицейских
органов и правительство уверяли, что к расследуемым
фактам государственные учреждения не имеют никакого
отношения и что речь идет о какой-то «подпольной»
организации, которая своими действиями компрометиру¬
ет работу официальных полицейских сил».
В своем письме Кановас упомянул также о похище¬
нии 29 апреля психолога Кармен Андреа Алее. (Ее
брат — Хайме Алее, адвокат и писатель, а
отец — Алехандро Алее, видный адвокат и писатель,
бывший министр в правительствах президентов Фрея и
Ибаньеса.) У следователя имелись серьезные основания
считать, что похитители Кармен были из той же груп¬
пы, которую он ищет. На следующий день женщину ос¬
вободили. Позже она была вновь похищена.
Обращение к НИЦ означало, что следствие подошло
близко к выяснению всей подоплеки «тройного убийст¬
ва» и всех фактов, связанных с ним. Кановас потребо¬
вал от генерального директора Управления охраны по¬
рядка и службы безопасности карабинеров и директора
Национального управления расследований информации о
вооруженной группе, совершившей похищение.
На это обращение генерал Карлос Доносо, директор
Управления охраны порядка и службы безопасности ка¬
рабинеров, ответил, что ему ничего не известно о таких
группах. Таким же был ответ заместителя директора
Национального управления расследований Хулио Рада.
Продолжая упорные поиски последнего пристанища
трех жертв, обезглавленных 29 марта, Кановас решил
89
поближе познакомиться с людьми, которых арестовыва¬
ла охранка и которые проходили по другим процессам.
13 января 1985 г. в Кахон дель Майпо были арестова¬
ны члены МАПУ * — Хуан Карлос Контрерас и Гиль¬
ермо Осандон. Вместе с ними схватили Карлоса Мелла-
до, Игнасио Фонсеку и Серхио Ривероса. Их держали
сначала в секретном застенке, а затем передали в рас¬
поряжение военной юстиции. В тюрьме они узнали о
«тройном убийстве», о показаниях учителей из АГЕЧ и
пришли к выводу, что они находились пять дней в том
же доме.
Их показания были весьма важны для следствия,
чтобы определить место, где держали Параду, Наттино
и Г ерреро, и выявить личности их похитителей и
убийц.
«С первого дня мы стали подозревать, что эти лица
были из НИЦ», — говорили Кановасу арестванные в
Кахон дель Майпо. Описание ими дома почти совпада¬
ло с тем, что сообщил Арриагада. Их тоже держали в
старом здании, с просторными квартирами, с большим
внутренним двором, с ванными комнатами и т. д. Своих
похитителей они охарактеризовали как субъектов грубых
и добавили, что их истязатели старались вести себя ти¬
ше.
Создавалось впечатление, что они жили в этом же
доме, там же питались, принимали ванну. Они почти
всегда находились в комнатах, курили марихуану, осо¬
бенно во время пыток, много пили вина. «...Мы слыша¬
ли где-то рядом крики женщин, женский и детский хо¬
хот. В первый день в доме было много народу. Произ¬
водилась уборка, готовился завтрак. Хозяева дома слу¬
шали радио и комментировали новости. Затем осталась
только группа в 8 — 10 человек... Они считали, что мы
из Патриотического фронта имени Мануэля Родригеса и
говорили, что «ведут с нами войну, что надо убивать
коммунистов».
Лишь после длительных допросов все пятеро были
переведены в здание 18-го комиссариата полиции (пере¬
возили их карабинеры), а оттуда — в тюрьму.
1 мая их допрашивали и пытали уже там. Позже
чиновники жандармерии сообщили Кановасу, что это
«Движение единого народного действия» — партия, образован¬
ная в 1969 году в результате выхода из ХДП ее левого крыла, несог¬
ласного с реформистской политикой руководства.
90
делалось по приказу самого генерала Гордона, директо¬
ра НИЦ. Допросы не носили официального характера,
поэтому все пятеро схваченных членов МАПУ отказа¬
лись на них отвечать. По их мнению, внешность неко¬
торых из допрашивавших была весьма схожа со словес¬
ными портретами преступников, показанными им следо¬
вателем.
Ознакомясь с делом арестованных членов МАПУ,
Кановас вспомнил, что еще 13 января генерал Карлос
Доносо, директор Управления охраны порядка и службы
безопасности карабинеров, признал, что сотрудниками
ДИКОМКАР * были арестованы пятеро юношей. Их
арестовали капитаны Эктор Диас, Патрисио Самора и
сержанты Луис Хофре, Рамон Валенсуэла и Эктор
Мойа.
Потом руководство карабинеров решило кое-что офи¬
циально сообщить о ДИКОМКАР, разумеется, с целью
скрыть подлинный характер ее деятельности. ДИКО¬
МКАР — это учреждение разведки, заявил Карлос До¬
носо на пресс-конференции, и оправдал его существова¬
ние тем, что «все рода войск имеют подобные службы.
Всем им необходимо добывать информацию для их соб¬
ственной профессиональной деятельности».
Предположив, что вышеупомянутые военнослужащие
допрашивали и пытали пятерых членов МАПУ, учите¬
лей АГЕЧ и что среди них ц надо искать похитителей
и убийц Парады, Герреро и Наттино, Кановас потребо¬
вал их предъявления для опознания. Потом он собирал¬
ся сопоставить результаты этого опознания с имевши¬
мися у него словесными портретами, показаниями Арри¬
агады и других свидетелей.
После того, как похищенные в Кахон дель Майпо
дали следователю показания, их вызвали в военную
прокуратуру для опознания. Проходило это процессуаль¬
ное действие довольно странно, с нарушением всех ус¬
тановленных норм. Сами арестованные описывали его
так: «Сначала два или три раза карабинеров не приво¬
дили на опознание, откладывая его. Наконец, они поя¬
вились утром, до начала работы прокуратуры, когда там
почти никого не было. Они вошли в зал. Четверо из
них были в масках. Они закрывали их лица до бровей'
Управление информации и связи карабинеров. Это была строго
засекреченная служба безопасности карабинеров. О ее существовании
чилийцы узнали только в 1984 году.
91
Пятый прибыл в жокейской одежде. Все закрывали гла¬
за темными очками и не снимали их в течение всего
времени, отведенного на опознание. Все пятеро были
плотно укутаны в шарфы, которые закрывали их рты.
Они не снимали их, даже когда говорили. Четверо из
них наклеили пластыри на свои носы. Пятый заклеил
пластырем большую часть лица. У одного пальцы на
руке были забинтованы... Одному из пятерых было
трудно говорить, он делал усилия, чтобы произносить
слова». Гильермо Осандон говорил потом, что «военный
прокурор и служащий, проводивший опознание, не сде¬
лали никаких замечаний вызванным карабинерам, никак
не реагировали на странный маскарад, к которому при¬
бегли вызванные на опознание». Опознание было факти¬
чески сорвано. Через несколько дней военная прокура¬
тура распорядилась освободить задержанных военнослу¬
жащих под залог.
16 мая Кановас официально заявил о том, что у не¬
го имеются серьезные основания считать, что убийцы
Парады, Герреро и Наттино и похитители руководителей
АГЕЧ — одна и та же группа, и поэтому он берет в
свои руки и следствие по делу о похищении четырех
преподавателей и секретарши АГЕЧ. До этого следствие
об их похищении вела судья Габриэла Эрнандес. Одно¬
временно он пришел к выводу, что эта же группа в
прошлом совершила и другие преступления.
С этого дня Кановас работал уже «на два фронта».
13 и 20 мая он допросил пять военнослужащих из
ДИКОМКАР — капитанов Патрисио Самору и Эктора
Диаса и сержантов Луиса Хофре, Эктора Мойа и Раи-
мона Валенсуэлу, схвативших в январе членов МАПУ и
находившихся в это время под следствием за наруше¬
ние законов о контроле над оружием. Опросив пятерых
похищенных в Кахон дель Майпо, которые подтвердили
сказанное Арриагадой и учителями из АГЕЧ, похищен¬
ными 28 марта, Кановас сконцентрировал теперь свое
внимание на ДИКОМКАР, поиске тайных мест, которые
эта организация использовала для укрывательства похи¬
щенных.
10 мая он официально потребовал от военного про¬
курора проведения осмотра зданий на 18-й улице
(№№ 229, 270) и на улице Вивасета (№ ТОО) и за¬
просил их внутреннюю планировку для сравнения ее с
данными, полученными от похищавшихся людей.
Эти юридические действия могли быть поручены
92
только сотрудникам военной юстиции, поскольку речь
шла о зданиях, принадлежащих вооруженным силам,
куда чиновники гражданской юстиции не имели досту¬
па.
13 мая Кановас вызвал для допроса карабинеров, ко¬
торые, по словам генерала Доносо, участвовали в аресте
в Кахон дель Майпо. Все они оказались членами ДИ¬
КОМКАР. К этому времени бригада по расследованию
убийств направила следователю доклад об осмотре зда¬
ний на 18-й улице, их планы с описанием обстановки в
комнатах и т. д.
С этого момента все сведения о ДИКОМКАР — его
структуре, его сотрудниках, связях, характере его дея¬
тельности, подчиненности вышестоящим инстанциям и
координации с другими специальными службами режима
стали центром расследования дела о «тройном убийст¬
ве».
На следующий день, 14 мая, Кановас официально
затребовал от руководства ДИКОМКАР сведения о дея¬
тельности этой организации, помещениях, ею занимае¬
мых, ее персонале и оружии.
Бывший член хунты
и шеф корпуса
карабинеров,
любимец диктатора
Сесар Мендоса.
Он пытался выручить
своего подручного
Луиса Фонтейна,
главного
организатора
убийства Парады,
Герреро 4
и Наттино. I
Судья
Хосе Кановас Роблес.
Он не побоялся
бросить вызов
властям, обвинив
в «тройном убийстве»
карабинеров
и их спецслужбу.
Ему угрожали расправой,
но он мужественно
и честно продолжал
в невероятно
тяжелых условиях
свою работу.
ДИКОМКАР
мая 1985 г. родственники Парады, Герреро и Нат-
тино вместе с родственниками других молодых оппози¬
ционеров, погибших от рук охранки в первые месяцы
этого года, — Патрисио Мансаны, Оскара Фуэнтеса,
Рафаэля и Эдуардо Вергара, Паулины Агирре, начали
голодовку. Этим актом они хотели заставить власти
сказать правду о преступниках и поднять обществен¬
ность для оказания поддержки Кановасу. Он очень
нуждался в ней. Ведь уже через месяц после начала
расследования на него стали оказывать давление, посы¬
пались угрозы в его адрес.
Однако мужественный юрист продолжал выполнять
свою нелегкую миссию. Он заявил посетившей его деле¬
гации от имени голодающих: «Я делаю все возможное,
чтобы раскрыть преступление... применяю в этом рас¬
следовании весь своей опыт, который обрел за годы ра¬
боты как чиновник правосудия. Будьте уверены, идет
работа очень серьезная и ведется она старательно... Ос¬
тается только нащупать еще некоторые нити, но общая
картина преступления уже становится ясной. Я взялся
за это дело, считая, что оно очень серьезное, потому
что «тройное убийство» связано с другими фактами, ко¬
торые могут раскрыться с этим процессом, и работаю,
ведя следствие, без отдыха».
В другом случае, обращаясь к своим коллегам-юри-
стам, Кановас указал: «Ошибочно считают, что исклю¬
чительно от следователя зависит судьба процессов. Бы¬
вают условия, когда судьи не могут предпринять что-
либо, что даст результат, без эффективной помощи слу¬
жащих других учреждений, которые по закону призваны
сотрудничать с правосудием, чтобы установить интересу¬
ющие следствие факты». Однако именно такой помощи
Кановас не получал. Органы чилийской судебной власти
вместе со службами, которые должны были помогать
следователю, не оказывали ему практически никакого
содействия.
Но Кановас продолжал работать.
16 мая он потребовал, чтобы ему сообщили имя ди¬
ректора ДИКОМКАР. В этот же день он получил по¬
96
слание от руководства карабинеров. Это был ответ на
вызов в суд участников ареста пятерых юношей в Ка-
хон дель Майпо. В ней генерал Доносо сообщал, что
карабинеры из числа сотрудников ДИКОМКАР не бу¬
дут давать никаких показаний.
Директором ДИКОМКАР 1 января 1985 г. был на¬
значен полковник Луис Фонтейн. До назначения на
этот пост он являлся директором высшей школы кара¬
бинеров. В своей деятельности Фонтейн подчинялся не¬
посредственно шефу корпуса карабинеров генералу Сеса¬
ру Мендосе. Фонтейн был адъютантом генерала Мендо¬
сы, когда тот входил в правительственную хунту. По¬
зже он основал группу «ОС-7».
Фонтейн — один из немногих офицеров корпуса ка¬
рабинеров с университетским образованием. Он изучал
право, владеет английским языком. Его брат — генерал
Артуро Фонтейн — является командующим одной из
инспекционных зон, находящихся в ведении карабине¬
ров. Луис Фонтейн, весьма уверенный в себе военнослу¬
жащий, в близком к нему окружении прослыл челове¬
ком с хорошими манерами и утонченным вкусом. Не¬
посредственно ему был подчинен полковник Хулио Ми-
чеа. Он возглавлял отдел внутренних дел и внешних
сношений ДИКОМКАР. В ДИКОМКАР были также от¬
дел информации и административный отдел. Та часть
отдела Мичеа, которой были поручены «внешние сноше¬
ния», а именно подотдел внешних сношений, и занима¬
лась операциями репрессивного характера. «Оперативным
уполномоченным» этого отдела был майор Г ильермо
Гонсалес. При проведении операций он командовал
группой младших офицеров. Среди нихкапитаны
Эктор Диас и Патрисио Самора. До февраля 1985 года
в группу входил и Мануэль Муньос («Лоло»). В марте
он ушел учиться в высшую школу карабинеров.
Кроме здания на 18-й улице ДИКОМКАР имело
другие здания и квартиры, где его сотрудники держали
похищенных. В их распоряжении всегда было большое
число автомашин.
Разумеется, ни о чем этом в первом официальном
ответе Фонтейна Кановасу 20 мая не говорилось. Он
пытался убедить следователя, что имеется много сообра¬
жений, по которым не представляется возможным пере¬
дать ему требуемую информацию, поскольку она «сек¬
ретная» и ее распространение «может нанести ущерб
безопасности государства».
97
7-14
Тогда следователь повторно официально запросил у
руководства карабинеров сведения о том, чем занимает¬
ся ДИКОМКАР, какими зданиями оно пользуется, ка¬
кой персонал задействован в нем, как оно вооружено и
кто входит в его высшее руководство. За день до этого
Кановас получил пачку фотоснимков от бригады по
расследованию убийств. Среди них — фасад здания, за¬
нимаемого ДИКОМКАР на 18-й улице.
По существу, высшее руководство ДИКОМКАР не
ответило ни на один из вопросов следователя, хотя и
признавало, что он вправе добиваться получения всей
необходимой информации по делу, и заявило, что жела¬
ет наладить сотрудничество с судебными органами, что¬
бы раскрыть преступление.
20 мая в кабинет Коноваса по его вызову явились
капитаны Самора и Диас. По-видимому, руководство ка¬
рабинеров, обсудив развитие событий, пришло к выводу,
что неявка их людей может повредить им. В своих
письменных показаниях оба офицера подчеркивали, что
ДИКОМКАР занимается только сбором информации,
особенно о деятельности тех, кто нападает на караби¬
неров, и проведением некоторых «превентивнвых опера¬
ций». Каких —■ они не стали уточнять. Объясняя сле¬
дователю обстоятельства ареста пятерых юношей в
Кахон дель Майпо, Диас и Самора утверждали, что это
было сделано в обычном порядке, поскольку возникло
подозрение, что те прятали оружие. Отвечая на вопросы
о том, какие здания используются ДИКОМКАР, они
указали только на одно, находящееся на 18-й улице.
Два дня спустя Кановас снова обратился к Фонтей¬
ну, требуя список сотрудников ДИКОМКАР с указани¬
ем их должностей, постов и пояснениями о занятиях
каждого из них.
Настаивая на получении необходимой информации от
руководства ДИКОМКАР, следователь одновременно оп¬
рашивал всех проживающих поблизости от здания ДИ¬
КОМКАР о его обитателях.
тук,
попрощалась с папой. Когда я надевала фар-
я услышала шум вертолета, а затем — выстрел».
98
Это сказала дочь Парады Хавиера Парада. Она, как и
многие другие, видела вертолет, появившийся над шко¬
лой во время нападения на Параду и Герреро.
Свидетельские показания, собранные Кановасом, сов¬
падали в том, что утром до 8.30 вертолет летал над
школой. Кановас оценил этот факт как не случайный и
решил, что необходимо выяснить все обстоятельства,
связанные с полетом вертолета, который, видимо, спо¬
собствовал похищению Парады и Герреро. Он поручил
бригаде по расследованию убийств выяснить, почему над
местом похищения появился этот вертолет, затребовал
точные технические данные о воздушной машине, при¬
казал узнать о месте ее старта, о времени вылета и
прилета, о том, кто был на ее борту, кому она принад¬
лежала — государству или частным лицам.
Сотрудники бригады установили, что 29 марта с
аэродрома в Тобалаба, около Сантьяго, поднялись в
воздух четыре вертолета. Один из них —
«С-17» — принадлежал карабинерам. Согласно полет¬
ным документам, он стартовал в 9.00. Осталось невыяс¬
ненным, с какой целью он поднялся в воздух.
Информация, собранная бригадой, не удовлетворила
Кановаса. Он сам стал тщательно расследовать все об¬
стоятельства, относящиеся к полету вертолета. Для это¬
го он официально затребовал у военной прокуратуры
сведения о времени возвращения на аэродром вертолета
карабинеров, об именах, фамилиях и званиях пилотов и
тех, кто его сопровождал. По этому требованию воен¬
ный прокурор посетил аэродром Тобалаба и беседовал с
капитаном карабинеров Карлосом Риедером. Офицер по¬
казал, что 29 марта вертолет «С-17» поднялся в воздух
в 8.35 и вернулся в 10.05. Однако в полетном докумен¬
те за № 527 от 29 марта его вылет был записан в
8.00, а прилет — в 10.00. Приказ о полете отдал, как
было указано в документе, центр связи. Это оказалось
очень ценным для следствия обстоятельством, поскольку
документ, врученный следователю, указывал вылет в
8.35, но цифра «3» в нем была явно подделана. В этом
документе указывалось, что полет осуществлялся с
целью патрулирования восточных районов столицы для
поиска угнанного автомобиля «Чаветта» белого цвета.
По документу экипаж вертолета состоял из пилота
— капитана Орландо Кареньо, второго пилота — лей¬
тенанта Педро Рамиреса и трех сотрудников из группы
1к
99
специальных операций — лейтенанта Наваретте, сер¬
жантов Маркеса и Парады.
Несколько дней спустя тогдашний заместитель ди¬
ректора карабинеров Родольфо Станхе сообщил следова¬
телю, что все члены экипажа вертолета дадут показа¬
ния, кроме капитана Кареньо. Почему, кроме Кареньо,
об этом Станхе промолчал.
На допросе второй пилот лейтенант Педро Рамирес
показал, что 29 марта летал на вертолете, пилотируе¬
мом капитаном Кареньо, но не знает, почему было ука¬
зано время вылета 8.00 утра. Он помнил, что машина
поднялась в воздух в 8.35 и уточнил, что экипаж полу¬
чил указания пролететь над Латиноамериканской шко¬
лой, над перекрестком Лос Леонес и Провидения для
поиска автомобиля.
Через 2 минуты после взлета, т. е. в 8.37, по сло¬
вам Рамиреса, вертолет уже был над школой. Обнару¬
жить автомобиль так и не удалось. И тогда в 10.05
воздушная машина вернулась на базу.
Лейтенант Наваретте показал, что он тоже был чле¬
ном экипажа и вместе с другими сотрудниками группы
специальных операций облетел указанный район и ниче¬
го подозрительного не обнаружил. Сержанты Парада и
Маркес, подтвердив свою принадлежность к группе спе¬
циальных операций, убеждали следователя, что послед¬
нее время они занимались борьбой с терроризмом.
Однако Кановас сомневался в правдивости их слов.
12 июля дал показания пилот вертолета капитан Орлан¬
до Кареньо. Он подтвердил, что является летчиком воз¬
душной полиции, ранее жил и работал в Антофагасте,
но в марте был прислан в Сантьяго сроком на месяц.
По словам Кареньо, 29 марта он был дежурным в аэро¬
порту Тобалаба и приблизительно в 9 часов утра услы¬
шал сигнал тревоги. По радио сообщили, что у Латино¬
американской школы совершено похищение, и ему при¬
казали вылететь на поиск автомобиля «Чаветта» белого
цвета с пятью пассажирами. Через две минуты они бы¬
ли на месте. Облетели район на очень малой высоте.
Кареньо сказал, что его второй пилот отметил время и
цель полета в летном документе, но не подписал его.
Однако на этом документе стояла его подпись. Станови¬
лось очевидным, что все эти попытки внести путаницу
во времени полета вертолета были сделаны по чьему-то
указанию, чтобы ввести в заблуждение следствие и
скрыть тот факт, что действия налетчиков и находив¬
100
шихся на борту воздушной машины были заранее ско¬
ординированы.
Странное заявление пилота побудило следователя бо¬
лее тщательно проверить все факты, связанные с поле¬
том. Противоречивые показания относительно времени
вылета и появления вертолета над школой заставили
Кановаса запросить дополнительную информацию.
22 июля Префектура воздушной полиции сообщила
ему, что в день похищения в 8 часов утра на службе
находились все упомянутые карабинеры, включая на¬
чальника полицейского отделения Карлоса Риедера. Его
тоже обязали дать показания.
Риедер сказал, что постоянно находился на аэродро¬
ме и объяснил, что писать и подписывать летный доку¬
мент обязан второй пилот. Он пытался убедить Канова¬
са, что пилот и второй пилот просто ошиблись, не по¬
няли друг друга.
В итоге после этих допросов следователь имел в
своих руках показания членов экипажа, противоречащие
друг другу, показания свидетелей, которые видели вер¬
толет в момент похищения Парады и Герреро, и доку¬
мент, в котором подделано время вылета вертолета с
аэродрома Тобалаба к Латиноамериканской школе.
Позже стало известно, что капитан Кареньо вообще
сначала не пилотировал вертолет. Его заменил капитан
Риедер. Оба они лгали, как и все остальные члены эки¬
пажа, утверждавшие, что командовал воздушной маши¬
ной Кареньо. В действительности вертолет вылетел из
Тобалабы с пилотом капитаном Риедером и со вторым
пилотом лейтенантом Рамиресом. Полет продолжался 20
минут, после чего вертолет вернулся в Тобалабу, там
место Риедера занял Кареньо, и воздушная машина
снова вылетела к Латиноамериканской школе.
Теперь можно было сопоставить данные, собранные
по делу о «тройном убийстве» и о похищении руководи¬
телей АГЕЧ, информацию, полученную от Арриагады и
пяти арестованных в Кахон дель Майпо. Результаты
подтвердили, что избранные Кановасом основные на¬
правления расследования верны, и позволили сделать
вывод, что во всех четырех случаях действовала одна и
та же группа.
Выйти на эту преступную группу следователю помог¬
ли и сведения, собранные по делу о похищении психо¬
лога Кармен Андреа Алее. Она обратилась к судье Кар¬
лосу Бутакки (он вел следствие по делу о ее первом
101
похищении) и попросила его допросить одного капитана
в отставке, который, по ее предположению, должен был
знать ее похитителей. Этот офицер дежурил 26 и
27 марта 1985 г. в районе, где жила девушка. Там же
проживал и Сантьяго Наттино. На допросе офицер ска¬
зал Кановасу, что видел в автомобилях людей. Они бы¬
ли вооружены, на одном автомобиле имелся радиопере¬
датчик. Это могло быть связано с выслеживанием На¬
ттино или Кармен Андреа Алее.
Адвокаты Викариата солидарности предложили Кано¬
васу осмотреть сохранившиеся повязки, которыми во
время похищения завязывали глаза руководителям
АГЕЧ. Это были куски рубашки зеленого цвета. Крими¬
налистическая лаборатория, в которую направили эти
повязки на экспертизу, не смогла установить, идентична
ли их материя той, из которой шьют рубашки для по¬
лицейских или карабинеров.
В поисках новых свидетельств Кановас допросил че¬
тырех служащих авиационной компании Ладеко. Они
рассказали, что утром 30 марта направлялись к аэро¬
порту Пудауэль. Напротив ближайшей к ангарам сторо¬
жевой будки у аэропорта около таможни стояли два ав¬
томобиля светлой окраски. Внезапно из одного разда¬
лись душераздирающие крики. Так мог кричать человек,
испытывающий страшные муки. Вскоре крики прекрати¬
лись. Через некоторое время раздался другой, такой же
душераздирающий крик. Тембр голоса был уже другим.
Затем послышался звук, похожий на выстрел, и все
стихло.
Эти показания служащих авиационной компании по¬
зволили предположить, что по крайней мере два из
трех убийств были совершены в том месте, где потом
нашли трупы.
ЯВЯВ ачиная расследование, Кановас официально за¬
прашивал информацию у всех несекретных полицейских
служб, у руководства карабинеров, министерства внут¬
ренних дел об известных им группах, которые предпо¬
ложительно могли бы быть связаны с убийством и по-
102
хищением членов АГЕЧ. Все запрашиваемые незамедли¬
тельно категорически отвергли любую возможность уча¬
стия их сотрудников в расследуемых преступлениях. И
даже тогда, когда Кановас, опираясь на многочисленные
свидетельские показания, вышел на след преступников,
генерал Карлос Доносо продолжал публично утверждать:
«До сих пор нет никаких доказательств, обоснованных
предположений, что к этому преступлению причастны
карабинеры». Собираемые следователем материалы с
каждым днем все больше приближали его к
ДИКОМКАР. Причастность специальных служб режима
к «тройному убийству» и похищению, прежде всего ру¬
ководителей АГЕЧ, вопреки заявлениям лиц из прави¬
тельственного аппарата, становилась все более очевид¬
ной, вызывала растущее возмущение общественности.
Это не могло не обеспокоить власти.
В начале июня Национальный информационный
центр, формально находящийся в ведении сухопутных
войск, ВВС и ВМС, а в действительности автономный,
подчиненный лишь Пиночету, видя, что стала вырисовы¬
ваться вся картина преступления, чтобы отмежеваться
от карабинеров, неожиданно направил Кановасу подпи¬
санный генералом Умберто Гордоном и его заместите¬
лем У го Саласом конфиденциальный доклад. Впоследст¬
вии он был обнародован в Сантьяго. Из доклада было
видно, что ответственность за «тройное убийство» и по¬
хищение должны нести карабинеры, а конкрет¬
но — ДИКОМКАР и его специальные подразделения.
В докладе НИЦ указывался и дом, в котором похи¬
тители прятали свои жертвы — здание, принадлежав¬
шее ДИКОМКАР на 18-й улице в Сантьяго, известное
под названием «Ла фирма». Доклад давал информацию,
которая позволяла установить со всей точностью нахож¬
дение ранее похищенных людей в штаб-квартире ДИ¬
КОМКАР на 18-й улице. В нем подтверждалось, что
автомобили, на которых увозили похищенных, принадле¬
жали ДИКОМКАР, назывались прямые участники похи¬
щения и убийства и лица, причастные к этим преступ¬
лениям.
В докладе НИЦ был дан список людей, которых
можно подозревать в причастности к расследуемым фак¬
там. Все они принадлежали к корпусу карабинеров, слу¬
жили в ДИКОМКАР и в его группе «ОС-7». В эту
группу входили майор карабинеров Гильермо Гонсалес,
капитаны Мануэль Муньос и Луис Эрнан.
103
НИЦ указал также, что, по словам некоторых его
осведомителей, два из словесных портретов, опублико¬
ванных Национальным управлением расследований, соот¬
ветствуют лейтенанту карабинеров Педро Кабальеро и
сержанту Луису Ортису. Было добавлено, что имеется
группа гражданских лиц, сотрудничающих с
ДИКОМКАР в качестве его агентов. Двое из
них — Адольфо Мальма и Мигель Эстай (кличка
«Фанта») — до 1976 года входили в «Единое командо¬
вание», которое занималось операциями против комму¬
нистов; третий — Хорхе Кобо (кличка «Кико») — ре¬
зервист чилийских вооруженных сил.
Все эти сведения мало что нового открыли Канова-
су. Они лишь повторяли данные, собранные им, и те¬
перь имели значение лишь как документальное подтвер¬
ждение уже установленных следствием фактов.
НИЦ, конечно, не сказал в своем докладе всего, что
ему было известно о «тройном убийстве» и похищении
учителей из АГЕЧ.
Позже его сотрудники подготовили внутренний доку¬
мент для служебного пользования. В нем содержалась
информация о связях ДИКОМКАР с другими звеньями
репрессивного аппарата.
Адвокат Густаво Вильялобос после ознакомления с
докладом НИЦ сказал: «Мы убеждены, что власти рас¬
полагают значительно большей информацией, чем та,
которую они предоставили правосудию». Касаясь помо¬
щи, которую Кановасу решил оказать НИЦ, он подчер¬
кнул: «Многое из сообщенного было уже известно сле¬
дователю. Таким образом, следствие уже могло прийти
к заключениям, сделанным в докладе НИЦ, через не¬
сколько месяцев или же уже тогда, когда оно получило
этот доклад».
Вместе с тем доклад НИЦ стал для Кановаса опре¬
деляющим для дальнейших шагов в следствии, он скон¬
центрировал расследование на карабинерах.
Однако почему же НИЦ решил выдать своих коллег
из ДИКОМКАР, а высшие эшелоны фашистской власти
позволили это сделать? В первую очередь потому, что
надо было скрыть тот факт, что ответственность за все
преступления карабинеров лежит в конечном счете на
правительстве Пиночета и на нем лично.
Предполагают, что руководство НИЦ поддержал сам
диктатор. Он одобрил доклад Кановасу, рассудив, что в
создавшейся ситуации выгоднее пойти на «меньшее
104
зло», чем позволить докопаться до «большего», когда
стало невозможно скрыть причастность служб безопас¬
ности к столь отвратительному преступлению.
Вот почему подлинный организатор операции, завер¬
шившейся «тройным убийством», взвесив все обстоятель¬
ства, решил: чтобы выйти из положения и не компро¬
метировать весь режим, не подвергать риску разоблаче¬
ния все разведывательные службы, нужно пожертвовать
малым — одной службой безопасности. И делать это
надо было не мешкая. Ведь к июню 1985 года Кановас
уже настолько продвинулся вперед в расследовании, что
под подозрением оказались все службы безопасности.
Однако агенты спецслужбы карабинеров и их непос¬
редственные шефы не захотели быть такими уж винов¬
ными. Со своей стороны ДИКОМКДР не осталось в
долгу перед НИЦ. Оно тоже подготовило секретный до¬
клад. Главной целью доклада было отвести от
ДИКОМКАР всякие подозрения. Документ был направ¬
лен тогдашнему заместителю директора корпуса караби¬
неров Родольфо Станхе. В нем утверждалось, что до¬
клад НИЦ о деле, расследуемом Кановасом, основан
лишь на ничем не обоснованных предположениях, сде¬
ланный в нем анализ лишен серьезных конкретных ар¬
гументов, а сам документ НИЦ был подготовлен его
сотрудниками «с единственной и четко определенной
целью — обвинить карабинеров Чили в преступных
действиях. Для этого его авторы дали фальшивые и
злонамеренные оценки всех фактов».
Относительно здания на 18-й улице, указанного
НИЦ, как место содержания Раймона Арриагады, а так¬
же похищенных руководителей АГЕЧ и арестованных в
Кахоне дель Майпо, ДИКОМКАР заявило: это «вздор¬
ное и фальшивое обвинение, поскольку ДИКОМКАР не
имеет никаких помещений и зданий на упомянутых
улицах, кроме одного за № 229, где размещается его
штаб-квартира. Оно полностью отгорожено высокими
стенами от других домов, принадлежащих частным вла¬
дельцам».
Касаясь списка подозреваемых карабинеров, приве¬
денного в докладе НИЦ, ДИКОМКАР заявило, что
упомянутый в нем капитан Мануэль Муньос учится в
высшей школе карабинеров и к ДИКОМКАР не имеет
никакого отношения.
В конце ответа руководство этой спецслужбы делало
упрек своим коллегам из НИЦ: «Самые серьезные обви¬
105
нения в меморандуме НИЦ относятся к операциям
предыдущих лет, к совместной деятельности вооружен¬
ных сил и органов охраны порядка, о которой по изве¬
стным причинам не следовало упоминать, и тем более,
по соображениям национальной безопасности, ее не сле¬
дует открыто анализировать». По мнению ДИКОМКАР,
доклад НИЦ Кановасу был «проявлением абсолютной
нелояльности к правительству, к высшему командованию
вооруженных сил и карабинеров», а утверждения, содер¬
жащиеся в нем, «компрометировали высшее руководство
государственных органов, правительство, нанесли ущерб
службе безопасности карабинеров и другим учреждени¬
ям национальной обороны». При этом указывалось, что
обвинения, выдвинутые НИЦ в адрес ДИКОМКАР, де¬
лают невозможным «в дальнейшем проведение совмест¬
ных операций сотрудников обоих органов».
Оппозиционный чилийский еженедельник «Аналисис»
так комментировал выступление руководства
ДИКОМКАР: «Ответ ДИКОМКАР — это контратака
против НИЦ... ДИКОМКАР обвиняет НИЦ в том, что
он включился в кампанию против карабинеров, допу¬
стил инсинуации в их адрес, приписав им разные пре¬
ступления, указав подлинные имена секретных агентов
(включая самых важных). Вместе с тем ДИКОМКАР
показало, что сам НИЦ имеет секретные здания в раз¬
ных районах столицы, несмотря на запреты, которые
существуют на этот счет и на то, что он давал клятву
своему директору о сохранении тайны».
На страницах журнала адвокат Хайме Алее писал:
«НИЦ и ДИКОМКАР находятся в ссоре. Кто-то из
них лжет. И лжет, касаясь тяжелых обвинений. Одно
учреждение говорит правду, другое врет и скрывает пре¬
ступников. Иначе и быть не может, когда участники
этой ссоры обмениваются взаимными обвинениями. Ко¬
му-то из них надо верить, пусть даже НИЦ. Обвинений
весьма много, и тем не менее они заставляют думать,
что это не все, что можно было бы сказать. НИЦ пре¬
доставил возможность ДИКОМКАР выступить с конк¬
ретными ответными обвинениями, а эта организация его
не использовала...
Несомненно, можно сказать значительно больше об
этих документах (докладах НИЦ и ДИКОМКАР) и о
прошлых преступлениях спецслужб режима, материалы
о которых собирались. Но и сказанное достаточно отра¬
жает положение, в которое ввергли Чили и ее народ
106
нынешние власти. Придет день, когда развеется мрак
ночи, опустившейся над страной после путча 1973 года.
И такие* документы, как эти, помогут получить более
полное представление о моральной деградации режима».
Охранка против . . . охранки!
Т
■В ипичная особенность любого фашистского режи¬
ма — наличие громоздкого разветвленного аппарата ох¬
ранки, политического сыска, различных спецслужб.
Всйомним гитлеровский рейх, его гестапо, абвер, СС,
особые отряды штурмовиков. Нередко они враждовали
между собой. То же характерно и для Чили при Пино¬
чете. Если говорить конкретно о «войне», которую НИЦ
объявил ДИКОМКАР, то необходимо отметить: она бы¬
ла санкционирована высшими властями, видимо, и пото¬
му, что чилийские главари начали испытывать растущее
беспокойство по поводу обостряющегося, ослабляющего
их соперничества спецслужб. Вызывало недовольство
хунты и стремление некоторых спецслужб выйти из-под
правительственного контроля и стать автономными.
Соперничество это возникло давно. Оно обострилось
в связи с развитием органов подавления после сверже¬
ния в сентябре 1973 года правительства Народного
единства.
Сразу же после фашистского путча в развернутой
Пиночетом внутренней войне хунта стала придавать
особое значение специальным разведывательным служ¬
бам, которые были созданы еще раньше при всех четы¬
рех родах войск. Это армейская разведка — СИМ, раз¬
ведка военно-морских сил — СИН, разведка военно-воз¬
душных сил — СИФА и разведка корпуса карабине¬
ров — СИКАР. Среди сотрудников всех этих служб,
особенно в их подразделениях, занимающихся контрраз¬
ведкой, было много людей, которых Пиночет знал лич¬
но и которые были ему преданы.
Первое время среди всех этих органов главенствую¬
щую роль в организации и проведении карательных
операций играла армейская разведка. Она была самой
107
многочисленной (около четырех тысяч офицеров и ун¬
тер-офицеров).
Когда СИМ придали для «обеспечения безопасности»
20 тыс. карабинеров и шесть армейских полков, дисло¬
цированных в шести наиболее крупных городах, она
превратилась по сути дела в особый карательный кор¬
пус. За первые четыре месяца после путча ею было
убито около 20 тыс. человек, 30 тыс. — подвергнуты
пыткам.
Но и этого новым правителям в мундирах показа¬
лось мало. Один из тогдашних членов правящей хунты
генерал Густаво Ли, командующий ВВС, откровенно за¬
являл: «Надо перебить треть из 10 миллионов чилийцев,
чтобы покончить с марксизмом... Мы хотим искоренить
марксизм навсегда. А этой цели нельзя достичь, не
уничтожив всех приверженцев прошлого режима». Бес¬
покоило военную хунту и то, что в вооруженных силах
было немало недовольных, тех, кто не хотели быть па¬
лачами своего народа, оставшихся верными присяге де¬
мократической республике. Особенно много таких людей
было в ВВС. Потребовался какой-то особый орган, ко¬
торый стоял бы над всеми этими спецслужбами, не
связанный, как они, профессионально со своими колле¬
гами. Кроме того, по мнению членов хунты, уже имев¬
шиеся спецслужбы не обеспечивали развертывания
«внутренней войны» в задуманных масштабах. Неудов¬
летворительно, на их взгляд, была налажена и коорди¬
нация действий между ними. Часто давали себя знать
давние противоречия между различными военными ве¬
домствами.
В связи с тем что после установления фашистской
диктатуры многие тысячи чилийцев, покинув Чили и
найдя убежище за рубежом, организовали центры чи¬
лийской эмиграции, возникла необходимость борьбы с
этими центрами. Хунте потребовался орган, который
протянул бы свои щупальца и к этим центрам, чтобы
обезглавить чилийскую эмиграцию, разоблачавшую перед
всем миром преступления Пиночета и его коллег, раз¬
вернувшую активную борьбу с узурпаторами законной
власти.
Все эти причины вместе взятые и заставили хунту
принять решение о создании нового единого органа с
карательно-репрессивными функциями. Такой орган был
учрежден под названием Национальный исполнительный
секретариат по делам заключенных — СЕНДЕТ. Его
108
острие с самого начала было направлено в первую оче¬
редь, против коммунистов. «Из всех наших врагов глав¬
ным и наиболее опасным является Коммунистическая
партия. Мы должны разрушить ее сейчас, пока она ре¬
организуется по всей стране. Если нам это не удастся,
она рано или поздно уничтожит нас», — сказал Пино¬
чет на одном из первых совещаний новых правителей
Чили, определяя задачу репрессивно-карательного аппа¬
рата хунты.
Декретом-законом № 517 от 31 декабря 1973 г.
этот орган стали комплектовать специально отобранны¬
ми сотрудниками различных военно-разведывательных
служб, верных режиму. В декрете о создании СЕНДЕТ
(ему было поручено управление концлагерями и тюрь¬
мами) указывалось, что этот орган должен был «уста¬
навливать правила допроса задержанных, определять,
какую опасность они представляют, обеспечивать гаран¬
тированную связь с различными секретными службами
вооруженных сил, полиции и органами расследования» \
Однако СЕНДЕТ фактически был лишь координаци¬
онным центром репрессивно-карательной деятельности
всех четырех разведывательных служб. Этого было не¬
достаточно. Поэтому уже в июле 1974 года фашистские
власти издали декрет-закон № 521, учреждавший новое
карательно-репрессивное учреждение — Национальное
управление информации — ДИНА.
Новый орган стал формироваться на основе слияния
моторизованного полицейского подразделения «Мовиль»,
учрежденного еще в 1960 году для подавления выступ¬
лений трудящихся, служб безопасности трех видов воо¬
руженных сил, военнослужащих из корпуса карабинеров.
Весь этот комплекс, насчитывавший вначале 15 тыс. че¬
ловек, скоро вырос до 20 тыс., значительная часть его
членов прошла «противопартизанскую» подготовку под
началом американских инструкторов в бывшей «школе
Америк» в зоне Панамского канала. Зачислялись в
штат ДИНА и гражданские лица с уголовным про¬
шлым, особенно из погромной фашистской организации
«Патриа и либертад».
В первой статье декрета-закона № 521 указывалось,
что ДИНА — военное ведомство профессионального и
технического характера, в полномочия которого войдет
Разведывательные службы в армии, ВВС, ВМС, корпуса караби¬
неров и следственный департамент при этом сохранялись.
109
«сбор в общенациональном масштабе любой информации
в самых различных областях деятельности — разведы¬
вательных данных, необходимых для выработки полити¬
ки, планирования и принятия мер по защите нацио¬
нальной безопасности и для развития страны».
Три секретные статьи декрета-закона № 521 опреде¬
лили ДИНА в основном не как разведывательный, а
карательно-репрессивный орган, обусловили его особо
зловещий характер.
Новый орган наделялся бесконтрольной властью, пра¬
вом арестовывать людей без предъявления судебного ор¬
дера, бросать их в тюрьмы, пытать, а если нужно и
уничтожать, руководствуясь только личными распоряже¬
ниями Пиночета, не отвечая ни перед кем за свои дей¬
ствия.
Агентам ДИНА запрещалось приходить в суд для
дачи показаний, даже когда это было необходимо для
следствия. Все сотрудники ДИНА были подотчетны
лишь главе хунты. Органы юстиции обязаны были при¬
нимать доклады министра внутренних дел, основанные
на материалах ДИНА, без права проверки изложенных
в них фактов.
Честь возглавить новый орган была предоставлена
наиболее верному подручному Пиночета, его близкому
другу, полкоьнику Мануэлю Контрерасу, который даже
среди своих «коллег» по кровавому ремеслу прослыл
как «один из наиболее жестоких и коварных» людей.
Его заместителем был назначен Хорхе Эспиноса, полу¬
чивший от диктатора звание полковника. Генеральным
консультантом ДИНА стал военный преступник, нацист,
бывший штандартенфюрер СС Вальтер Рауф — извест¬
ный как изобретатель машин-душегубок. Другим кон¬
сультантом хунты при создании ДИНА был Уоррен,
тогдашний резидент ЦРУ в Сантьяго. Новому органу
сразу же предоставили неограниченные правительствен¬
ные ассигнования. В своих целях он мог использовать
служащих Национального управления расследований и
всех других государственных учреждений. Сотрудникам
ДИНА поручалась тотальная слежка внутри страны за
вооруженными силами.
С первых дней своего существования ДИНА поддер¬
живало самые тесные связи с ЦРУ США, которое и
раньше прочно обосновалось в военном и разведыва¬
тельном аппарате Чили. Агенты ЦРУ помогли сотрудни¬
кам ДИНА освоить современную технику, включая ком¬
110
пьютеры, в электронную память которых закладывались
сведения о всех гражданах, причастных к политической
деятельности.
При ДИНА был сформирован специальный отдел
секретных операций за рубежом. Этот отдел вскоре за¬
нял положение главного подручного в «Операции Кон¬
дор» — глубоко законспирированной межамериканской
организации, занимающейся экспортом террора, участво¬
вавшей в самых чудовищных убийствах латиноамерикан¬
ских политических деятелей за последние 15 лет.
«Стиль» работы нового репрессивного органа чилий¬
ской диктатуры определился сразу. В газетах был опуб¬
ликован призыв хунты к чилийцам доносить на лиц
«без бога и родины» (т. е. на патриотов, не согласных
с диктатурой) властям. Пресса помещала на своих стра¬
ницах портреты разыскиваемых охранкой левых обще¬
ственных и политических деятелей, вынужденных уйти
в подполье, особенно бывших членов правительства На¬
родного единства, суля за их выдачу не только огром¬
ные вознаграждения, но и все деньги, которые обнару¬
жатся у арестованного в момент задержания.
По таким доносам или без них одетые, как правило,
в штатское сотрудники ДИНА хватали на улицах любо¬
го человека, который казался им 1 подозрительным. Жер¬
твы доставлялись в места заключения, где попадали в
руки особых групп, прошедших школу организации до¬
просов с пытками.
Под такие налеты агентов охранки на улицах и по¬
следующее истязание схваченных власти подвели «за¬
конное» основание, приняв декрет № 1009. Он разре¬
шал «превентивное» заключение лиц, которые, по мне¬
нию ДИНА, «представляли угрозу государственной без¬
опасности». Такое «превентивное заключение» могло
продолжаться в течение всего времени, когда действова¬
ло осадное положение. Следствие по делам таких за¬
ключенных не доверяли суду. Его вели работники мини¬
стерства внутренних дел.
За 4 года своего существования ДИНА по примеру
нацистов покрыло страну сетью концлагерей, центров
пыток, тайных тюрем, специально оборудованных пунк¬
тов допроса. Особую известность приобрел концлагерь
Писагуа, расположенный на побережье Тихого океана,
на узкой полосе земли перед отвесными горными круча¬
ми. Бежать отсюда невозможно не только потому, что
лагерь усиленно охраняется, но и потому, что 45-кило-
111
метровая соляная пустыня делает бессмысленным любой
побег.
Именно ДИНА, дабы вершить карательные акции, не
увеличивая список политзаключенных, освобождения ко¬
торых требовала мировая общественность, положило на¬
чало практике похищения людей и их последующим
бесследным исчезновениям. Так возникла «проблема
пропавших без вести» — одна из самых зловещих
драм, переживаемых чилийцами. Такие операции обычно
проходят в три этапа: похищение намеченной заранее
жертвы (нередко идут даже на похищение людей, нахо¬
дящихся в официальных местах заключения), ее пытки
в каком-либо тайном застенке и последующая физиче¬
ская ликвидация. Труп либо закапывают на одном из
тайных кладбищ, либо сжигают или топят в океане.
После этого вся документация на замученного и убито¬
го человека уничтожается.
Жертвами ДИНА оказывались не только коммуни¬
сты, левые, но и буржуазные оппозиционеры из полити¬
ческого центра, представители католической церкви. Од¬
нако негодование и возмущение масс узаконенным раз¬
боем, которым под -предлогом «борьбы с угрозой госу¬
дарственной безопасности» занималось ДИНА, стали об¬
ретать такой накал, что это начало вызывать опасение
у главарей режима. Кроме того, разгул террора в Чили
осложнял в Вашингтоне пробивание займов для пиноче-
товского режима. К тому же тогдашний президент
США Картер особенно носился с «доктриной защиты
прав человека». Главари хунты не могли не понимать,
что Белому дому громогласно призывать к борьбе за
права человека и в то же время поддерживать откро¬
венно террористический режим, попирающий самые эле¬
ментарные права человека, становилось все труднее.
Оценив новую обстановку, власти приняли решение
пойти на маневр — распустить ДИНА как «исчерпав¬
шую свои функции» и заменить ее другой организа¬
цией.
Показателен момент, который был выбран для обна¬
родования такого решения. О декрете-законе № 1876, в
котором говорилось, что ДИНА «выполнило порученные
ему сложные функции по обеспечению внутренней без¬
опасности страны», чилийцы узнали 13 августа 1977 г.
Вскоре появился декрет-закон № 1878, по которому
был создан Национальный информационный центр
(НИЦ). И произошло это как раз в дни пребывания в
112
Сантьяго помощника госсекретаря США по межамери¬
канским делам Тодмена и члена американской делега¬
ции в ООН, эксперта по «правам человека» Лоуэнстей-
на. Они прибыли в гости к Пиночету, чтобы «ознако¬
миться с положением в области прав человека» в Чили.
Дальше все было разыграно как по нотам. Эмиссары
Вашингтона расценили роспуск ДИНА и создание НИЦ,
как большой «шаг к демократии», доказательство того,
что хунта «начинает уважать права человека». А в
июне 1978 года и президент Картер заявил, что в Чили
«достигнут определенный сдвиг в области соблюдения
прав человека».
Фактически же, конечно, ничего не изменилось, кро¬
ме вывески. Характерно, что даже юридические статусы
нового репрессивного органа и ДИНА похожи, как две
капли воды. Как и декрет-закон № 521 о создании
ДИНА, декрет-закон № 1878 устанавливал, что НИЦ
создается в связи с тем, что правительство нуждается в
«непосредственной и постоянной помощи со стороны
специализированного органа, который собирал бы на об¬
щенациональном уровне всю информацию, необходимую
для принятия наиболее целесообразных мер, особенно в
области национальной безопасности».
Декрет о создании НИЦ еще более усилил иммуни¬
тет, которым пользовалось ДИНА. Он освободил дирек¬
тора НИЦ от обязанности делать заявления перед судь¬
ями даже в тех случаях, когда последние признали бы
его участие необходимым.
ДИНА было органом личной власти Пиночета. С по¬
явлением НИЦ такое4 положение сохранилось, хотя но¬
вый орган формально стал подчиняться министру внут¬
ренних дел. Ведь каждый раз при правительственных
реорганизациях на этот пост назначался человек из лю¬
дей, лично преданных Пиночету.
После «преобразования» ДИНА его преем¬
ник — НИЦ некоторое время оставался под началом
Контрераса. После его вынужденного ухода* НИЦ
возглавил генерал Одланьер Мена, который во время
государственного переворота 1973 года был начальником
Контрерас был вынужден уйти со своего поста после того, как
стало известно о причастности агентов ДИНА к убийству в США
бывшего министра правительства Народного единства Орландо Летель-
ера, а также о фактах расхищения государственной казны. Он и его
ближайшие подчиненные в результате грязных махинаций, во время
которых использовались имена «пропавших без вести» политзаключен¬
ных, присвоили шесть миллионов долларов.
разведуправления сухопутных войск и вместе с Контр¬
ерасом руководил репрессиями, затем подвизался в Па¬
наме в роли посла Чили. В то же время, когда требо¬
вались крупномасштабные действия по устрашению на¬
селения и массовые расправы с инакомыслящими, кор¬
пус карабинеров продолжал оставаться главным репрес¬
сивным инструментарием хунты.
Этот корпус создали в Чили около 60 лет назад,
что было вызвано необходимостью в унифицировании и
повышении профессионализма различных существовав¬
ших полицейских организаций. Власти считали, что
коммунальной и муниципальной полиции всей страны
недоставало единых критериев подхода к своим задачам,
соответствующей подготовки для их выполнения.
Ежемесячный журнал чилийской католической церк¬
ви «Менсахе» писал, что тогда «корпус карабинеров, в
отличие от прежних полицейских органов, стал посте¬
пенно завоевывать уважение и одобрение граждан. Сло¬
во карабинеров стало равно по силе нотариальному сви¬
детельству, и при создании нового населенного пункта
жители его просили вместе со школой и почтой от¬
крыть отделение карабинеров... Карабинеры стали прояв¬
лять свое усердие и в других сферах. Они организовали
полицейскую пограничную службу, женские отряды ка¬
рабинеров, бригаду воздушной полиции, бригаду по
предотвращению преступлений и контрабанды наркоти¬
ков, отделение полиции по охране лесов и другие служ¬
бы...
Страна по праву гордилась своим корпусом караби¬
неров, отдавая должное его непогрешимости и непод¬
купному соблюдению закона». «Конечно, исключения
всегда были, — отмечал «Менсахе». — Но они остава¬
лись исключениями, какие имеются в любом учрежде¬
нии».
Конечно, и раньше власти использовали карабинеров
для разгона демонстрантов и борьбы с забастовочным
движением. Однако им удавалось сохранять некий образ
«защитника порядка». При Пиночете все изменилось.
Сейчас простое упоминание о карабинерах вызывает у
широких слоев населения неприязнь и даже ненависть.
«Теперь мы видим батальон, хорошо натренированный
для борьбы с гражданами, мощно вооруженный и ис¬
пользующий военную тактику. В особенности начиная с
1983 года, когда по политическим причинам оказалось
неудобным вновь выводить на улицы армию, — писал
114
«Менсахе». — Его подготовка, тренировка и оснащение
создают впечатление того, что изменилась роль корпуса
карабинеров. В настоящее время он больше походит на
военную, чем на полицейскую организацию.
...Кажется удивительной та агрессивность, с которой
стали действовать карабинеры в своем рвении «поддер¬
жать порядок», тем более, что их акции направлены
против мирных и беззащитных групп людей, которые в
ответ лишь громко поют и закрываются руками от уда¬
ров и укусов собак. В центральных городских кварталах
карабинеры набрасываются на мужчин и женщин, мани¬
фестантов или журналистов, бьют их руками, ногами,
дубинками, натравливают на них собак и все это с та¬
кой яростью, что можно подумать, что они принимают
перед этим стимулирующие фармакологические средства
или прошли психологическую обработку, которая сдела¬
ла их бесчеловечными».
Это насилие против манифестаций или отдельных
лиц принимает особо жестокие формы в отдаленных
пригородах. Агрессивность проявляется не только во
время разгона групп демонстрантов, но также и в отно¬
шениях с мирными жителями пригородов, включая де¬
тей.
До фашистского путча применение огнестрельного
оружия полицией строго контролировалось. Личный со¬
став должен был отчитываться за каждый патрон, кото¬
рый ему в исключительном случае приходилось исполь¬
зовать. При Пиночете применение оружия стало обыч¬
ным явлением. Обстреливаются улицы для разгона де¬
монстрантов, ведется огонь по жилым домам и по лю¬
дям. Карабинеры стали применять ружья, стреляющие
дробью и картечью, что значительно увеличивает число
раненых и погибших среди населения. Часто они прибе¬
гают к массовому и устрашающему применению бомб
со слезоточивым газом, который вызывает удушье, кале¬
чит и даже убивает мужчин, женщин, стариков и мало¬
летних детей, бесчеловечно обращаются с целыми по¬
селками, как правило, бедными, посреди ночи устраивая
погромы; разбивают уличные фонари, окна, врываются в
дома, ломают мебель и грабят имущество семей.
К арестованным карабинеры применяют пытки. Дела¬
ют это или сами, или в сотрудничестве с гражданскими
лицами. Можно упомянуть и те жуткие случаи, когда
они заставляли людей раздеваться и гасить огонь на
кухонной плите своим телом.
8*
115
В рядах карабинеров помимо 27 тыс. человек, оде¬
тых в форму, есть много засекреченных агентов, оруду¬
ющих в штатском. Французский еженедельник «Эвенман
дю жеди» писал о них: «Последние не носят униформы
и официально не существуют. Это нечто вроде «эскад¬
ронов смерти», и они особенно опасны. Они стреляют,
чтобы убивать, и убивают, чтобы внушить страх». «Из¬
бивать палками молодых людей, пока они не потеряют
сознание, а затем сбрасывать их в реку; дурно обра¬
щаться, унижать и подвергать половым издевательствам
женщин, которые вообще не совершили никакого пре¬
ступления; стрелять и убивать беззащитных молодых
людей перед зданием университета или хладнокровно
расстреливать задержанных на улице — таковы недопу¬
стимые деяния, которые вызывают потрясение обще¬
ственности, прежде всего потому, что они исходят от
полиции, являющейся «гарантом права и закона». Эти
факты становятся достоянием гласности, но никогда ни¬
что не расследуется, а виновных не наказыва¬
ют», — писал журнал «Менсахе».
Согласно действующему законодательству, об этих
фактах можно доносить в военные трибуналы. Но они
систематически откладывают рассмотрение этих дел или
не хотят вести тщательного расследования, оставляя
преступления безнаказанными. «Можно по пальцам од¬
ной руки счесть случаи, в которых удалось признать
виновными некоторых карабинеров в изнасиловании де¬
вочки, в убийстве или в других подобных преступлени¬
ях. Из этого можно заключить, что нет намерения ни
вести следствие, ни наказывать, и что эта линия пове¬
дения так или иначе рекомендована верховными властя¬
ми», — свидетельствовал «Менсахе».
До мощных всенародных выступлений против фаши¬
стской диктатуры в четвертый День национального про¬
теста 11 августа 1983 г. подчинявшиеся министерству
национальной обороны карабинеры были несколько
«обижены» властями по сравнению с военнослужащими
из других звеньев аппарата насилия: на их содержание
выделяли меньше средств. У них было меньше возмож¬
ностей оказывать влияние на принятие хунтой полити¬
ческих решений.
Однако потом ситуация стала меняться. Когда по
политическим причинам оказалось неудобным каждый
раз при народных волнениях выводить на улицы армию,
этому военно-полицейскому корпусу придали специфиче¬
116
ские функции, связали всю его деятельность с пресло¬
вутой «государственной безопасностью». Для этого при
корпусе карабинеров была создана специальная служба
ДИКАР (Разведывательное управление карабинеров).
Потом ДИКАР решили реорганизовать. Выделив на
его содержание и операции большие дополнительные
суммы, власти нацелили этот орган на совмещение раз¬
ведывательной и контрразведывательной деятельности с
репрессивной. Так и появилось ДИКОМКАР — Управ¬
ление информации и связи карабинеров.
Конечно, в крупных операциях ДИКАР, а затем
ДИКОМКАР действовали координированно с НИЦ. Од¬
нако карабинеры обрели определенную автономность.
Выдвигая на первый план специфику задач, поставлен¬
ных перед ними хунтой, уже к концу 1984 года они
начали оспаривать сферу деятельности, которая счита¬
лась до этого целиком закрепленной только за НИЦ.
Между сотрудниками двух органов возникли напряжен¬
ные отношения, ссоры и стычки, хотя они и делали
вместе одно общее дело. Участие ДИКОМКАР в сыск¬
ной работе было одной из причин трений карабинеров с
армией, тесно связанной с НИЦ. В Сантьяго дело до¬
шло даже до прямого столкновения между армией и
карабинерами, недовольными тем, что об их причастно¬
сти к «тройному убийству» было объявлено официально.
Сами карабинеры, понимая, что в новой обстановке
они также важны для режима, как армия и НИЦ,
стремились обрести все большую власть.
«Серый кардинал
режима
Родольфо Станхе.
Он стал шефом
карабинеров
после того,
как был
отправлен
в отставку
его предшественник
Автомобили,
на которых карабинеры
увозили похищенных,
у входа в штаб-квартиру
чилийской охранки
в Сантьяго.
Именно здесь
подверглись
чудовищным истязаниям
и, возможно, были
убиты трое
коммунистов.
Капитан
Эктор Диас
Андерсен, эксперт
по разведке
в ДИКОМКАРе.
Он замучил
до смерти юношу
Карлоса Годоя,
принимал
участие
и в подготовке
«тройного убийства)
Свидетель
указал на
него,
*
как на агента,
задержавшего*^
художника
1
Наттино. о
1
Полковник
Хулио Мичеа Муньос
второй человек
в ДИКОМКАРе
Руководил
одним из самых
зловещих отделов
проводившим
операции
по похищению
I
1
И*.
\
'Ч,
Генерал Донос о
Клуб профессиональных убийц
V
■Ъ ЯР арабинерам с 1984 года стали выделять больше
средств, учитывая, что на них была возложена основная
ответственность за репрессии. Жалование же сотрудни¬
ков ДИКОМКАР было на 25% выше жалования других
военных в рамках всего корпуса карабинеров. Именно
ДИКОМКАР дали особые полномочия. В первую оче¬
редь его деятельность была нацелена на преследование
коммунистов и членов МИР.
Появление информации о ДИКОМКАР заставило
следователя вспомнить об интервью, которое бывший
агент чилийской охранки Андрес Валенсуэла дал 9 де¬
кабря 1984 г. венесуэльской газете «Диарио де Кара¬
кас», и о том, что тот сообщил сотрудникам секретари¬
ата Викариата солидарности, дав клятву в правдивости
своих слов.
Валенсуэла сначала был агентом одной из служб
безопасности вооруженных сил Чили и членом так на¬
зываемого «Единого командования». Именно на базе
этой секретной организации впоследствии было создано
ДИКОМКАР. Он рассказал журналистке Монике Гонса¬
лес об арестах и убийствах членами «Единого командо¬
вания» многих чилийцев, числящихся «пропавшими без
вести». Валенсуэла подписал в Армейском разведыва¬
тельном управлении Чили документ, в котором он пре¬
дупреждался о том, что все, что бы ни делалось в этом
учреждении, нельзя комментировать, и если завтра его
устранят от работы, он должен будет вести обычный
образ жизни и никому ничего не рассказывать.
Однако этот бывший агент, показавший свое военное
удостоверение личности за № 66650, действительное до
3 сентября 1986 г., по каким-то соображениям решил
сообщить о существовании «Единого командования»,
органа, сотрудники которого в * течение нескольких
лет арестовывали людей, после чего те бесследно исче¬
зали. «Командование» было подчинено различным орга¬
нам, укомплектовано агентами из различных служб без¬
опасности всех родов войск. В его составе были быв¬
шие агенты армейской разведки, резервисты вооружен¬
120
ных сил Чили. Все они специализировались в
1975—1976 годах на репрессиях против Коммунистиче¬
ской партии. «Командование» располагало огромным ко¬
личеством разведывательной информации. Эта информа¬
ция была использована и при подготовке «тройного
убийства». Члены «Командования» добывали информа¬
цию и сами совершали похищения и физически уничто¬
жали людей.
В ядро «Единого командования» входили 20 человек:
пять карабинеров, пять офицеров от ВМС, пять — от
армии, остальные — от разных служб. Карабинеров в
нем представлял «Лоло» — Муньос. О «Едином коман¬
довании» говорил адвокат Андрес Айлвин, участвовав¬
ший в операции по похищению 13 человек агентами
особой группы, специально созданной для того, чтобы
действовать подпольно, нарушая даже законы самой
диктатуры. Он сказал, что на ее счету — многочислен¬
ные преступления, похищения, содержание похищенных
в секретных тюрьмах, применение физических и психи¬
ческих пыток, убийства.
«Единое командование», — рассказывал его бывший
агент Трухильо, — имело контингент военнослужащих,
автомобили, секретные тюрьмы, вертолеты, оружие раз¬
ного калибра, детекторы лжи, мимиографы и ксероксы
и даже собственную клинику.
Засекреченное здание, где располагался персонал
«Единого командования», охраняли гражданские лица.
Действовал строгий порядок. У охранников в обоймах
пистолетов имелось по 15 пуль. Охранник, по чьей вине
бежал арестованный, должен был пустить последнюю
пулю в себя.
«Единое командование», проводя операции против
членов компартии, поддерживало связь с ДИНА и с
СИФА. С участием этих органов регулярно разрабаты¬
вались общие планы и координировались все их дейст¬
вия.
В ноябре 1975 года во время одной из операций в
северном районе Сантьяго, проведенной «Единым коман¬
дованием», были схвачены коммунисты Рикардо Уэйбл,
Рене Басоа, братья Эстай, известные под кличками
«Фанта-болыпой» и «Фанта-маленький» и невеста по¬
следнего. После ареста «Фанта-болыпой» был завербован
охранкой.
Валенсуэла рассказал сотрудникам Викариата соли¬
дарности об этом «Командовании» весьма подробно.
121
«Наша задача состояла в том, чтобы проводить репрес¬
сии против коммунистов. Для этого «Единое командова¬
ние» создало свою инфраструктуру, — говорил он. — В
нее входили по меньшей мере два секретных помеще¬
ния, где содержались похищенные и где их пытали. Ус¬
ловно эти помещения называли «гнездо 18» и «гнездо
20»... Когда их начали использовать, мы действовали в
«Едином командовании» вместе с представителями раз¬
личных служб карабинеров и военно-морских сил. Кара¬
бинерами командовал лейтенант по кличке «Лоло». Сей¬
час он капитан карабинеров Мануэль Муньос. Под его
руководством проводились репрессии в районе Пудауэля.
Он непосредственно руководил операциями похищения,
возглавлял особую оперативную группу карабинеров. Ру¬
ководство всем «Единым командованием» осуществлял
тогда Роберто Моррисон по кличке «Уэлли»...
Летом 1976 года «Единое командование» использова¬
ло здание «Ла фирма» на 18-й улице в Сантьяго; там
же работал «Лоло», проводились допросы тех, кого по¬
хищали в Пудауэле. Я это знаю по операции, в ходе
которой мы схватили около 200 человек за одну ночь.
«Лоло» просил тогда меня и моих людей помочь ему.
После я узнал, что здание, известное под названием
«Ла фирма», использовалось потом ДИКОМКАР».
За время действия группы, в которую входил Вален¬
суэла, была арестована большая часть руководства ком¬
мунистической молодежи. Среди них — братья Рикардо
и Хосе Уэйблы.
«Оперативная группа для похищения Хосе Уэйбла
была сформирована в марте 1976 года, — вспоминал
Валенсуэла. — Я лично участвовал в его аресте. Уэйбл
ехал в автобусе с женой и сыном. Какой-то мальчишка
совершил в нем кражу. Этим незамедлительно восполь¬
зовались агенты «Единого командования». Они застави¬
ли Уэйбла выйти из автобуса, обвинив его в краже, и
похитили его в присутствии свидетелей, у которых этот
инцидент не вызвал никакого подозрения. После допро¬
са и пыток Уэйбла убили, а труп бросили в реку».
Особый счет имели члены «Командования», потом и
ДИКОМКАР к Параде и Герреро, которые принадлежа¬
ли к поколению чилийцев, подвергшихся жестоким ре¬
прессиям в 1976 году. Парада, как ответственный в Ви¬
кариате солидарности за процедурный отдел и архив,
непосредственно занимался работой по систематизации
материалов о деятельности специальных служб режима.
122
Он организовал встречу сотрудников Викариата с Ва-
ленсуэлой; сопоставлял сведения, представленные им, с
другой информацией, чтобы получить полную картину
репрессивной деятельности за 1975—1976 годы. Профсо¬
юзный руководитель Герреро был схвачен этой группой
из «Единого командования» в 1976 году. Сотрудники
Викариата солидарности получили от Герреро сведения.
Они дополнили имеющийся в их распоряжении архив,
готовили его для будущего расследования деятельности
разведывательных служб режима.
Парада вызывал ненависть «Единого командования»
как человек, который работал в церковной организации
и был личным другом многих священнослужителей и
епископов, играл важную роль в комитете мира и в
Викариате солидарности.
Наттино был мало известен. Адвокат Вильялобос от¬
мечал, что так и осталось неизвестным, откуда похити¬
тели получили информацию о нем, как о подпольщике,
хотя были все основания предположить, что на него
«навели» ранее входившие в «Единое командование»
предатели Рене Басоа и Мигель Эстай — бывшие ком¬
мунисты, о которых говорил Валенсуэла.
Обильная информация, полученная Кановасом из
различных источников, ее анализ и оценка говорили за
то, что виновных в «тройном убийстве» следует искать
в ДИКОМКАР. В этом окончательно убедил следовате¬
ля рассказ Валенсуэлы.
Собралось немало фактов, подтверждающих, что в
последние годы этот орган принимал особенно активное
участие в репрессиях по политическим мотивам. Адво¬
кат Викариата солидарности Роберто Карретон отмечал:
«С конца 1983 года репрессивная деятельность варьиру¬
ется и концентрируется в основном в руках карабине¬
ров, становясь очень интенсивной, обретая чисто уголов¬
ный характер: запугивание, похищения, убийства. На
этом этапе начали действовать секретные группы кара¬
бинеров, среди которых выделяются те, которые сфор¬
мированы из членов ДИКОМКАР, бывших агентов
«Единого командования».
До 1983 года репрессиями против оппозиции зани¬
мался в основном НИЦ. Карретон указывал, что реше¬
ние о поручении заниматься этим карабинерам следует
связывать с движением протеста 1983 года и, в частно¬
сти, с августовскими событиями этого года. «Почему
карабинеры?» — вопрошал он и объяснял: «Армия по-
123
еле событий 11 августа 1983 г., когда 18 тысяч солдат
вышли на улицы, чтобы подавить народ, решила больше
не пачкать руки, как это было в тот день». Трудящиеся
Чили провели тогда четвертый День национального про¬
теста. Десятки тысяч людей прекратили работу, вышли
на манифестации и митинги, требуя немедленной от¬
ставки фашистской диктатуры. Диктатор отдал приказ:
действовать жестоко. В соответствии с этим приказом
военные убили 28 человек, более 100 ранили, более по¬
лутора тысяч арестовали. Но эта расправа не сломила
воли народа. Даже те партии, которые долго поддержи¬
вали Пиночета, перешли в оппозицию. Его политиче¬
ская база в стране резко сузилась. Чтобы сдержать раз¬
витие этого пагубного для диктатуры процесса, не дей¬
ствуя слишком открыто, и потребовалась тщательно за¬
маскированная сверхсекретная организация — усовер¬
шенствованный вариант «Единого командования» — ДИ¬
КОМКАР.
середине июля 1985 года в Чили было отменено
осадное положение. Стали выходить закрытые ранее
журналы. Общественность получила больше информации
о деле, которое вел Кановас. Создавалось впечатление,
что расследование скоро будет завершено. Один за дру¬
гим вызывались в суд карабинеры. Через три месяца
молчания сам Пиночет потребовал ускорить расследова¬
ние «тройного убийства».
Кановас в эти дни продолжал работать, избегая
встреч с журналистами. Следствие, казалось, успешно
продвигалось вперед. Оппозиционеры приходили в зда¬
ние суда, демонстрируя поддержку Кановасу. Наступал
этап, на котором надо было персонально определить ви¬
новных. В деле скопилось и много анонимных писем,
авторы которых боялись расправы и сообщали многое,
что им было известно о преступниках и тех, кто стоял
за ними.
Перед Кановасом предстала группа вызванных им
мерзавцев (14 карабинеров), участвовавших в разное
время в пытках, убийствах, незаконных арестах, похи¬
124
щениях. Все они прикидывались «людьми долга», стара¬
лись обелить деятельность ДИКОМКАР.
3 июня показания следователю дал майор карабине¬
ров Гильермо Гонсалес, участник ряда похищений, в
прошлом начальник отдела внешних сношений ДИ¬
КОМКАР. Он .признал свою принадлежность к этому
учреждению, подчиняющемуся, по его словам, контрраз¬
ведке. Гонсалес определил цели ДИКОМКАР как «обес¬
печение внутренней безопасности» и объяснил, что при
выполнении определенных заданий сотрудники этой ор¬
ганизации внешне бывают похожи на полицейских аген¬
тов, например когда они занимаются обычной слежкой.
Гонсалес отказался признать свое участие в аресте пя¬
терых юношей в Кахон дель Майпо в январе 1985 года.
Ничего нового для следствия его допрос фактически не
дал.
Допрошенный вслед за ним капитан карабинеров Лу¬
ис Эрнан, который был упомянут в докладе НИЦ как
член группы «ОС-7», признался, что является сотрудни¬
ком отдела контроля за торговлей наркотиками, что у
него есть друзья в НИЦ в одном из отделов, где он
работал несколько лет. Луис Эрнан работал также и в
институте судебной медицины, участвовал в более чем
200 вскрытиях трупов — обстоятельство, которое обра¬
тило на себя внимание следователя в связи с тем, что
трупы обезглавленных Парады, Герреро и Наттино были
практически обескровлены. Не он ли резал горло жерт¬
вам с профессиональной сноровкой?
Затем был вызван на допрос лейтенант карабинеров
Педро Кабальеро из группы «ОС-7», тоже упомянутый в
докладе НИЦ. Его лицо было схожим со словесным
портретом одного из предполагаемых участников нападе¬
ния на типографию АГЕЧ. Однако Кабальеро отрицал
свое участие в этой операции и утверждал, что «ОС-7»
не занимается такой деятельностью, что в ее задачи
входила лишь борьба с торговлей наркотиками. Управ¬
ление охраны порядка и службы безопасности карабине¬
ров поддержало это заявление Кабальеро и сообщило,
что 4 февраля 1985 г. он находился в префектуре кара¬
бинеров в Арике, а поэтому, мол, не мог участвовать в
«тройном убийстве».
В последнюю неделю июня появился перед следова¬
телем Мануэль Муньос (по кличке «Лоло»). Он имел
большой послужной список за время длительной работы
125
в разведывательных органах режима, был соучастником
первого ареста Герреро в 1976 году.
В докладе НИЦ указывалось на его связь с «Еди¬
ным командованием». Муньос заявил Кановасу, что
вступил в Управление разведки карабинеров в чине
лейтенанта в 1974 году и был переведен через пять
лет в чине капитана в особую разведывательную груп¬
пу, которая действовала совместно с полицией на севе¬
ре страны. По его словам, он вернулся в Сантьяго,
продолжая быть сотрудником разведки. Затем его пере¬
вели в другой район, где он участвовал в создании мес¬
тного отделения ДИКОМКАР. В начале 1984 года, как
следовало из показаний Муньоса, он вернулся в Сан¬
тьяго и вошел там в центральный штаб ДИКОМКАР, а
потом оставил эту организацию и начал учиться в вы¬
сшей школе карабинеров. Муньос рассказал, что в ДИ¬
КОМКАР в его задачи входили лишь охрана казарм и
расследование нападений на военные объекты.
В поисках новой информации по делу Кановас за¬
просил у столичных руководителей карабинеров полный
список персонала, находившегося на дежурстве 29 марта
и утром 30 апреля в 27-м комиссариате в районе аэро¬
порта, и фамилии служащих в проходных у входа на
территорию международного аэропорта Пудауэль.
Дополнительную информацию следователь получил,
наконец, и от генерала Карлоса Доносо, который пись¬
менно ответил на некоторые его вопросы о ДИКО¬
МКАР. Он назвал фамилии начальников ДИКОМКАР,
руководимого полковником Фонтейном. Выяснилось, что
во главе отдела внешних сношений и внутренних дел
ДИКОМКАР стоял полковник Хулио Мичеа и что в
этой организации имелись также отдел общих дел и ад¬
министративный отдел. Вызванный потом к Кановасу
Мичеа демонстративно возмутился подозрениями относи¬
тельно его участия в преступлении. «Я ревностный ка¬
толик, — заявил он, — как я мог бы совершить такое
преступление. Тот, кто его совершил, должен быть пси¬
хически ненормальным». На вопросы следователя о
«ГОУП» — группе специальных операций — он отве¬
чал, что она организована для выполнения особых по¬
лицейских задач. При этом Мичеа отрицал, что она
проводила совместные операции с другими спецслужба¬
ми. 16 июля Кановасом был допрошен сержант Виктор
Суньига, который показал, что в течение 10 лет служил
в разведывательных службах корпуса карабинеров. Сунь¬
126
ига утверждал, что в обязанности ДИКОМКАР входило
консультирование руководства карабинеров в связи с
возможными беспорядками, но что это были за кон¬
сультации, уточнять отказался. Так же, как и другие
сотрудники ДИКОМКАР, Суньига говорил, что собирал
сведения о тех лицах, которые хотели сотрудничать с
карабинерами или служить в их корпусе. На вопросы о
зданиях, которыми пользовалось ДИКОМКАР, Суньига
отвечал, что его сотрудники располагали тремя помеще¬
ниями. Одно из них было на шестом этаже здания на
улице Хуан Антонио Риос № 6. Два других помеще¬
ния находились на 18-й улице. Суньига отрицал свое
участие в погромных нападениях и похищениях и под¬
черкнул, что он выполнял только административные
функции, находясь обычно в служебных кабинетах, и
лишь иногда принимал участие в операциях на улицах.
Мало чего дал Кановасу и допрос сержанта Луиса
Хофре. Он сказал, что был охранником полковника Ми¬
чеа и сопровождал его, когда тот выходил в город. Так
же, как и Суньига, он отрицал свое участие в слежке
за типографией АГЕЧ и в нападении на нее 28 марта.
А между тем именно Суньига и Хофре были указаны в
документе, подписанном генералом Карлосом Доносо,
как члены группы, которая задержала пятерых юношей
в Кахон дель Майпо.
В связи с тем, что чилийская пресса в статьях и
комментариях, посвященных расследованию «тройного
убийства», много писала о таинственном здании на 18-й
улице, куда похитители доставили Параду, Герреро и
Наттино, руководителям карабинеров пришлось давать
пояснения на этот счет. Генерал Доносо заверял, что
до землетрясения в марте на этой улице было лишь од¬
но здание, принадлежащее карабинерам, где обоснова¬
лась штаб-квартира ДИКОМКАР, что оно осталось цело
и после землетрясения.
16 июля следователь обратился к руководству кара¬
бинеров с официальным письмом, в котором потребовал
от них воздержаться от каких-либо работ, могущих из¬
менить внешний вид вызвавшего так много разговоров
здания на 18-й улице, его внутреннюю планировку. В
тот же день были взяты показания у карабинеров, при¬
писанных к 27-му комиссариату полиции. В ведении
этого комиссариата находится тот район, где были об¬
наружены три обезглавленных трупа. Все карабинеры
утверждали, что не заметили ничего странного в тече¬
127
ние всей ночи с 28 на 29 марта, хотя они и патрули¬
ровали местность около контрольных пунктов у шести
проходных к аэропорту. Патрулирование, по их словам,
совершалось с 12 часов до часу ночи. Потом между
2.30 и 3 часами и утром между 5.30 и 6 часами. Эти
заявления противоречили показаниям служащих авиа¬
компании Ладеко, которые слышали крики около этих
мест и видели автомобили, стоявшие у контрольно-про¬
пускных пунктов.
Кульминацией всех допросов карабинеров была
встреча Кановаса с полковником Луисом Фонтейном.
Элегантный, старающийся быть спокойным и даже шут¬
ливым, шеф ДИКОМКАР впервые показался на публи¬
ке.
Фонтейн прибыл к Кановасу за два часа до назна¬
ченного времени в 12.30 25 июля, чтобы успеть обрабо¬
тать ожидавших его журналистов в нужном направле¬
нии, создать образ невозмутимого, но оскорбленного не¬
обоснованными подозрениями человека.
Окруженный фоторепортерами и корреспондентами,
он подчеркивал свою лояльность, уважение к закону.
«Вы видите, — говорил Фонтейн, обращаясь к
ним, — что мы находимся здесь, совершенно ничего не
боясь, без охраны. Мы можем прийти в любое другое
место, можем смело давать показания в любом другом
учреждении, на которое нам укажет следователь». Когда
журналисты напомнили Фонтейну, что многие похищен¬
ные, содержавшиеся в тайной тюрьме ДИКОМКАР,
слышали рядом колокольный звон, он ответил, что зна¬
ет по меньшей мере 16 квартир различных служб, кото¬
рые находятся в домах около колоколен, и добавил, что
сейчас помещение ДИКОМКАР на 18-й улице разруше¬
но землетрясением и пустует.
Перед тем, как войти в кабинет Кановаса, Фонтейн
высокопарно заявил: «Перед правосудием, перед Чили я
утверждаю, что ни карабинеры, никто другой из лиц,
находящихся на государственной службе, не несет от¬
ветственности за это преступление».
У Кановаса Фонтейн подтвердил, что был назначен
директором ДИКОМКАР 1 января 1985 г. «Цель этой
службы, — сказал он, — сбор информации для высше¬
го командования, особенно о тех, кто хотели бы стать
карабинерами, а также о семьях, о личных отношениях
между полицейскими и военнослужащими». Дополни¬
тельными функциями ДИКОМКАР, по его словам, были
128
«предупреждение преступлений, патрулирование и чрез¬
вычайные мероприятия». Относительно «чрезвычайных
мероприятий» он предпочел не распространяться.
О людях, которыми он командовал, Фонтейн сказал,
что их 160 человек. Когда вопросы Кановаса касались
здания на 18-й улице, шеф ДИКОМКАР явно пытался
уйти в сторону от выяснения всех обстоятельств, свя¬
занных с использованием его подчиненными этого зда¬
ния. Он утверждал, что ДИКОМКАР имеет свой «оф-
фис» в здании, где базируются все разведслужбы, и
лишь отдел внешних сношений и внутренних дел
ДИКОМКАР функционирует на 18-й улице в здании
под № 229. Относительно здания, которое было под
подозрением, Фонтейн заявил, что в день землетрясения
ему сообщили о гибели одного сержанта из его штата
под развалинами дома и после того он распорядился
закрыть оставшееся помещение; и с тех пор здание не
использовалось. Чтобы подтвердить это утверждение, он
показал фото, сделанное 25 июня, на котором это зда¬
ние выглядит полностью разрушенным.
Однако Кановас сразу же уличил Фонтейна во лжи,
предъявив ему снимки, сделанные с вертолета НИЦ по¬
сле похищения. На них здание выглядит совершенно
целым. Лишь позже по чьему-то указанию подозритель¬
ное здание предусмотрительно разрушили.
В заключение Фонтейн утверждал, что его служба
не арестовывала людей и если его сотрудники и задер¬
живали кого-нибудь при совершении преступления, то
передавали его в соответствующий комиссариат, как
этого требует закон.
Уходя, Фонтейн бросил такую фразу журналистам:
«Неужели кто-нибудь из вас считает, что карабинер
способен совершить преступление против учителей? Ни¬
когда в жизни, господа!».
После Фонтейна перед Кановасом прошло все руко¬
водство ДИКОМКАР. Полковник Мигель Сандоваль
подчеркивал, что хотя он и был вторым человеком в
организации, но выполнял лишь административные фун¬
кции и не имел никакого отношения к проводимым
агентами ДИКОМКАР операциям. Полковник Хулио
Мичеа, начальник отдела внешних сношений и внутрен¬
них дел тоже отрицал свое участие в уличных операци¬
ях. Полковник Хуан Бесембергер, начальник общего от¬
дела, как и другие, уверял, что его работа носила чисто
внутренний характер. Однако в том, что он лгал, убеж¬
9-14
129
дали показания капитана карабинеров Эктора Диаса,
данные им при расследовании дела о похищении Кар¬
мен Андреа Алее. Диас заявил тогда, что Бесембергер
был начальником исследовательского отдела ДИКО¬
МКАР, в котором работал и «Фанта». Это перечеркива¬
ло все сказанное Бесембергером и заставило следствие
обратить особое внимание на исследовательский отдел и
на личность самого Бесембергера, который до этого не
раз появлялся в деле и был связан с наиболее злове¬
щим отделом ДИКОМКАР.
Падение шефа карабинеров
П„Г^! __ _
са продвигалось, но с каждым днем все труднее. Выяс¬
нилось, что карабинеры были прямыми участниками
преступления. Зловещая аббревиатура ДИКОМКАР (Уп¬
равление информации и связи карабинеров) была у
всех на устах. Но Пиночет продолжал молчать о «трой¬
ном убийстве». Представители правительства тоже стали
избегать высказываться публично на эту тему. «Все в
руках правосудия», — каждый раз твердили они, про¬
должая настаивать на непричастности своих людей к
«тройному убийству». То же делали генералы Карлос
Доносо, шеф управления охраны порядка и службы без¬
опасности карабинеров, и Луис Фонтейн, директор
ДИКОМКАР. «Когда кто-то из нас бывает виновен, он
несет ответственность... Если бы кто-то из наших людей
был замешан в этом деле, мы уже давно передали бы
его правосудию»,— говорил Мендоса 5 июня. «Мы пер¬
вые, кто гневно осуждает это отвратительное преступле¬
ние»,— заявил Фонтейн 25 июля. Мендоса изрек: «Кор¬
пус карабинеров родился, чтобы служить обществу. Ког¬
да оп это не делает, его надо распустить. Невозможно
представить, что карабинеры могут обезглавить людей».
А между тем к концу июля Кановас уже оконча¬
тельно пришел к выводу, что похищение учителей
АГЕЧ было тесно связано с «тройным убийством», что
участники нападения 28 марта на улице Лондрес были
членами этой же вооруженной группы, что похитители
руководителей АГЕЧ подчинялись тому же командова¬
130
нию, которое детально разработало план «тройного
убийства».
Скрупулезная работа со словесными портретами, фо¬
тороботами, изучение запрошенных в Национальном уп¬
равлении расследований и в НИЦ фотографий ряда по¬
дозреваемых сотрудников, с учетом того, что они могли
изменить внешность, дали возможность Кановасу соста¬
вить уточненный список возможных преступников и в
начале июля сделать наиболее важный шаг за весь пер¬
вый период следствия — предъявить всех подозревае¬
мых свидетелям для опознания. Для этого следователь
вызвал к себе карабинеров Мигеля Диаса, Херинардо
Хереса, Виктора Суньигу, Хосе Флореса, Онофре Карра¬
ско, Луиса Хофре. Одновременно были приглашены сви¬
детели — учителя АГЕЧ, которых похищали, и те, кто
видел нападение на АГЕЧ и находился у школы в мо¬
мент похищения.
30 июля подозреваемые и свидетели прибыли в зда¬
ние, где расположилось Управление жандармерии. Там
их ожидал следователь. Подозреваемые были разделены
на группы и помещены за стеклянной перегородкой.
При этом первом опознании свидетели указали на кара¬
бинеров Хосе Флореса, Виктора Суньигу как участников
нападения на типографию АГЕЧ и на Онофре Карра¬
ско.
Результаты проведенного опознания с уже собранны¬
ми ранее материалами окончательно убедили Кановаса в
том, что за преступление, которое он расследовал, дол¬
жно нести ответственность ДИКОМКАР. Кановас уже
знал, что речь идет об организации, в которой сущест¬
вуют отделы, выполняющие строго определенные функ¬
ции, что в ней действует отдел внешних сношений и
внутренних дел. Чем он занимается более конкретно,
еще предстояло уточнить.
В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом
1 августа следователь отдал приказ оставить на свобо¬
де под залог семерых офицеров и пятерых сержантов и
капралов из корпуса карабинеров и не разрешать им
выезд из страны. Среди них были Фонтейн, Муньос
(«Лоло») и Гонсалес («Батато»). В то же время было
вынесено обвинительное заключение в адрес пилотов
вертолета за «подделку официальных документов».
На этой стадии расследования, убедившись, что вы¬
носить обвинительное заключение надо будет в отно¬
шении военнослужащих, Кановас решил, что в соответ¬
9*
131
ствии с Уголовно-процессуальным кодексом он как
гражданский судья должен заявить о своей некомпетен¬
тности для дальнейшего ведения следствия и предъ¬
явления обвинительного заключения. По мнению сле¬
дователя, собранные им факты по делу о «тройном
убийстве» и похищении учителей АГЕЧ убеждали, что
ими должна заниматься военная юстиция. В обнаро¬
дованной 31 июля резолюции, указав на свою некомпе¬
тентность, Кановас официально от имени правосудия
заявил, что главная ответственность за преступление
лежит на военнослужащих из ДИКОМКАР. Вместе с
тем, учитывая это, он попросил прокурора отдать
приказ об аресте основных руководителей этой органи¬
зации сроком на 60 дней, оставив их на свободе под
залог. (Эта мера пресечения широко применяется чи¬
лийскими судебными чиновниками в отношении нахо¬
дящихся под следствием граждан, сотрудничающих с
властями.) В приказе прокурора говорилось об остав¬
лении на свободе под залог полковника Луиса Фонтей¬
на, полковника Хулио Мичеа, подполковника Ивана
Гонсалеса, капитана Хуана Сида, майора Гильермо Гон¬
салеса, капитана Мануэля Муньоса, лейтенанта Густаво
Наваретте, сержантов Виктора Суньиги, Луиса Хофре,
Хоэля Манрикеса, Хосе Парады, Хуана Сепульведы. Что
касается полковника Мичеа, то в постановлении судьи
отмечалось: он несет ответственность и как начальник
отдела внешних сношений и внутренних дел ДИКО¬
МКАР в соответствии со ст. 141 Уголовного кодекса,
которая называет преступниками не только
тех, кто похищает людей, но и тех, кто предоставляет
потом помещение, в котором насильно содержат по¬
хищенных. В его ведении находилось здание на 18-й
улице.
В другом своем постановлении Кановас отметил, что
необходимо обвинить служащих воздушной полиции Ор¬
ландо Кареньо и Педро Рамиреса в подлоге (этот факт
подтвердила криминалистическая лаборатория). Имело
место преступление, которое следовало квалифицировать
как подделку официального документа путем внесения в
него заведомо ложных сведений, что подпадает под
ст. 421 Военного кодекса. В постановлении указывалось
также, что «пилоты вертолета выполняли официальную
полицейскую миссию», поэтому совершенный ими под¬
лог подпадает и под ст. 193 Уголовного кодекса. Учи¬
тывая это, Кановас отдал приказ об их аресте и по¬
132
требовал их передачи в распоряжение соответствующих
органов.
Следователь особо подчеркнул, что похищение и
убийство были совершены, когда «полностью действова¬
ли нормы осадного положения», при котором власти
предоставляют своим исполнительным органам чрезвы¬
чайные права. Этим он хотел сказать, что если бы со¬
ответствующие государственные органы, которые обяза¬
ны следить за охраной порядка и безопасности граж¬
дан, действительно этим занимались, то, имея особые
полномочия, они могли бы легко предотвратить такие
преступления.
Важнейшей частью принятого Кановасом постановле¬
ния были его пункты, относящиеся к ДИКОМКАР:
1) ДИКОМКАР — это разведывательная служба,
наделенная большими правами и имеющая большие воз¬
можности. В своей повседневной деятельности она дол¬
жна подчиняться закону;
2) для допросов и пыток тех, кто попадает в руки
сотрудников этой службы, она использовала свое здание
на 18-й улице, действующее до сих пор;
3) расследование деятельности этой организации
крайне затруднено;
4) многочисленные преступления, совершенные ранее
сотрудниками спецслужб, дают основание обвинять в
расследуемых преступлениях военнослужащих, которые
руководят ДИКОМКАР — полковников Фонтейна и
Мичеа.
«Уместно спросить, какие факты могут свидетельст¬
вовать о невиновности шефов ДИКОМКАР и их подчи¬
ненных, которые проходят по этому делу? — писал Ка¬
новас. — Их нет. И, напротив, все факты, установлен¬
ные в ходе следствия, позволяют предъявить обвинение
военнослужащим из ДИКОМКАР».
Говоря о проведенной следственной работе, Кановас
отметил: «Как указывается в ст. 7 Уголовно-процессу¬
ального кодекса, в подобных случаях гражданский судья
может совершать лишь первые процессуальные следст¬
венные действия. Это право ограничено, если считать,
что слово «первые» следует понимать лишь как относя¬
щееся к начальному этапу следствия. Это право дает
возможность получить очень важные, иногда решающие
доказательства, которые раскрывают картину преступле¬
ния и указывают на ответственных за него». Затем сле¬
дователь отметил, что уже собранные им доказательства
133
подвели следствие к такому решающему этапу, который
обязывает указывать на конкретную ответственность
каждого из обвиняемых и потребовать их предания
компетентному суду. «Я должен заявить о некомпетент¬
ности также и потому, что среди обвиняемых, которые
все служат в полиции, нет лиц гражданских, что выяс¬
нилось после четырех месяцев следствия», — подчерк¬
нул Кановас.
Чилийская общественность неодобрительно встретила
отказ Кановаса продолжать расследование. Кое-где со¬
стоялись даже демонстрации протеста. Вместе с тем все
оппозиционеры единодушно высоко оценили то, что Ка¬
новас открыто и смело обвинил ДИКОМКАР. Это был
беспрецедентный факт в юридической практике Чили
после переворота 1973 года. Подготовив такие постанов¬
ления, Кановас стал первым высокопоставленным судеб¬
ным чиновником, который в условиях диктатуры высту¬
пил с публичным обвинением репрессивного аппарата
режима, представленного в деле о «тройном убийстве»
ДИКОМКАР. Кановас надеялся, что, вынося постанов¬
ление о некомпетентности и обосновав его, он поставит
точку в своей следовательской работе. Как видно, он
исходил при этом из утвердившегося при режиме Пино¬
чета правила, что если в деле замешаны военные или
полицейские чины, то гражданский суд автоматически
признается некомпетентным и дело передается в воен¬
ный трибунал* .
Комментируя решение Кановаса, вдова Парады Эсте-
ла Ортис сказала: «У нас нет никакого доверия к воен¬
ной судебной системе. Она укомплектована военнослу¬
жащими, которые 12 лет занимаются репрессиями.
Очевидно, что карабинеры должны ответить за все. От¬
ветить должен и Пиночет».
Если в виде исключения гражданский судья и исполняет свой
долг, он сталкивается с многочисленными препятствиями. До Канова¬
са судья Карлос Серда, советник Апелляционного суда Сантьяго, рас¬
следовал дело о похищении агентами охранки тринадцати активистов
и руководителей компартии, которые «пропали без вести». Он привлек
в качестве обвиняемых лиц, несущих основную ответственность за
противоправные действия — всего сорок человек, из них — тридцать
восемь офицеров, в том числе и генерала Ли, бывшего в то время
членом хунты. Серда чуть было не раскрыл всю правду. Однако сна¬
чала Апелляционный суд Сантьяго, а затем и Верховный суд конста¬
тировали, что эти деяния подпадают под действие указа об амнистии,
принятого в марте 1978 года (следствие затянули до этой даты). По¬
сле этого дело было закрыто. За то, что, на взгляд властей, непра¬
вильно толковал указ об амнистии, Серда был на два месяца отстра¬
нен от своих обязанностей.
134
Иметь такое суждение о военных судьях у Эстелы
Ортис были все основания. Военные трибуналы, учреж¬
денные хунтой, представляют собой важнейшее орудие
ее произвола, облаченного в псевдоюридическую форму.
Выносимые ими приговоры почти всегда бывают продик¬
тованы властями. Военная юстиция непосредственно за¬
висит от генерала Пиночета, если принять во внимание,
что военными судьями являются командующие военных
округов, которых он сам назначает и которые ему под¬
чинены. А ведь 90% лиц, предстающих в Чили перед
военными судами, — гражданские люди. Карабине¬
ры — это исключение.
В большинстве случаев обвиняемые после ареста
агентами чилийской тайной полиции подвергаются пыт¬
кам. Следствие всегда ведется тайно. Военные прокуро¬
ры и судьи используют так называемую процедуру «не-
предоставления документов по делу». Она заключается в
том, чтобы окружить обвиняемого завесой тайны не
только по отношению к его близким, но и по отноше¬
нию к адвокатам, что не позволяет последним обеспе¬
чить настоящей защиты, поскольку они не имеют ника¬
кого представления о выдвинутых против своих подза¬
щитных обвинениях.
В то же время военные прокуроры постоянно нару¬
шают тайну следствия своими заявлениями перед пред¬
ставителями печати, сенсационными воспроизведениями
обстоятельств совершения преступлений и политической
направленностью, которую они придают расследованию.
Преступления же, совершенные военными или сек¬
ретными группами, которые связаны с ними, расследуе¬
мые военными судьями, остаются безнаказанными.
Однако военный судья в сложившейся обстановке
всеобщего возмущения палачами-карабинерами, не захо¬
тел браться за дело, которое почти досконально уже
было расследовано Кановасом. Оставалось лишь конкре¬
тизировать роль каждого из привлеченных по делу 14
карабинеров и составить обвинительное заключение в
отношении каждого преступника. Оправдать их, учиты¬
вая настроение общественности и возмущение преступ¬
лением за рубежом, в тот момент было невозможно.
Тянуть расследование, многие детали которого стали из¬
вестны публично, значило вызывать все большее негодо¬
вание в стране, накал страстей. Обвинить для последу¬
ющего осуждения — на это военный судья не решался,
даже учитывая то, что НИЦ «подставил» ДИКОМКАР.
135
Вот почему военный юрист генерал Рохас, к которому
было отправлено дело о «тройном убийстве», счел за
благо вернуть его назад.
Посоветовавшись со своими коллегами, он указал,
что необходимо было применить Антитеррористический
закон \ Особенно интересен п. 9 постановления Рохаса:
«Анализ проведенного расследования позволяет со всей
точностью установить, что преступные акции имели
целью террором запугать население, подавить выраже¬
ния недовольства руководством страны». Этими словами
военный судья невольно определил весьма верно мотивы
«тройного убийства».
Парадоксально, что Рохас настаивал в данном случае
на применении «антитеррористического законодательст¬
ва», которое в судебной чилийской практике применя¬
лось, как правило, к участникам активного протеста,
инакомыслящим, не согласным в любой форме с вла¬
стями. Кановасу же предлагали судить по этому «зако¬
нодательству» тех, кто должен был защищать население
от террористов.
Когда происходило такое «отфутболивание» дела о
«тройном убийстве» и похищении руководителей АГЕЧ
от Кановаса к Рохасу и обратно, Пиночет стремился
всеми силами замять политический скандал, разразив¬
шийся в стране после того, как судебные власти нашли
улики, свидетельствующие о причастности руководителей
охранки к зверскому убийству трех видных деятелей
оппозиции. Расследование вступило в качественно новую
фазу, когда власти были вынуждены пойти на «меры
пресечения» в отношении подозреваемых, чтобы успоко¬
ить общественность.
Военный прокурор города Вальпараисо Эрнан Монте-
ро отдал указания об аресте полковника корпуса ка¬
рабинеров Луиса Фонтейна, замешанного, как выясни¬
лось, не только в «тройном убийстве», но и в убийстве
студента Карлоса Годоя. Он принял также решение от¬
дать Фонтейна под суд, так как тот пытался скрыть
факты о незаконных действиях, в результате которых
22 февраля 1985 г. погиб Карлос Годой. Кроме того,
Фонтейну запретили покидать страну в связи со следст-
Так называемый Новый антитеррористический закон был принят
в марте 1984 года. Он создал юридическую базу для ужесточения
террора. Широкими полномочиями был наделен НИЦ. Этим законом
официально введена смертная казнь за «особо опасные подрывные ак¬
ции».
136
вием по делу о похищении и убийстве Парады, Герреро
и Наттино. (Полковник Фонтейн был самым высокопо¬
ставленным офицером, которому было предъявлено та¬
кого рода обвинение с 1973 года.) В связи
с этим делом были арестованы еще два офицера корпу¬
са карабинеров, против которых возбудили уголовное
дело, а одиннадцати офицерам (они были оставлены
на свободе под залог) запретили покидать пределы
страны.
Однако Пиночету не удалось отделаться арестом не¬
посредственных участников кровавого злодеяния. Разоб¬
лачение людей, составляющих опору режима, всколых¬
нуло население страны. В столице и в других городах
прошли массовые манифестации. В центре Сантьяго
произошли столкновения населения с карабинерами.
2 августа состоялись манифестации жителей Сантьяго.
Во главе со вдовами Парады, Наттино и Герреро они
собрались на площади напротив президентского дворца
«Ла Монеда». В толпе раздавались выкрики «Пиночет
приказал, Мендоса убил!» В манифестации приняли уча¬
стие представители всех оппозиционных партий. Она
длилась два часа. Карабинеры арестовали многих ее
участников. Среди них были вице-председатель Христи¬
анско-демократической партии Клаудио Уэпе и руково¬
дитель молодежной организации ХДП Андрес Пальма.
В некоторых районах столицы молодежь воздвигла бар¬
рикады.
В течение последующих дней в крупных городах
имели место многочисленные столкновения населения с
полицией. Народ высказал свой гнев карабинерам.
Осуждение убийц и палачей носило всенародный харак¬
тер. Призывы наказать виновных раздавались повсемест¬
но.
Разразившийся скандал серьезно обеспокоил Ва¬
шингтон. Он был совсем некстати. Ведь посольство
США в Сантьяго как раз в это время предпринимало
усилия, чтобы навести мосты между Пиночетом и
буржуазной оппозицией с целью предотвратить социаль¬
ный взрыв, который мог не только смести диктатора, но
и нанести непоправимый ущерб американскому засилью
в стране. Путем показной либерализации вашингтонские
наставники режима надеялись остудить накал всеобщего
недовольства, расколоть ряды противников диктатуры.
Чтобы замять скандал, Пиночету пришлось отправить
в отставку шефа корпуса карабинеров генерала Сесара
137
Мендосу, который до последнего момента утверждал,
что карабинеры, мол, не имеют ничего общего с убий¬
ством трех деятелей оппозиции. А ведь этот генерал в
течение 12 лет верой и правдой служил Пиночету, вы¬
полняя его самые секретные поручения.
«Кукурузный початок стал осыпаться», — заявил
Мендоса, узнав о том, что его отправляют в отставку.
Кроме Мендосы еще пять генералов и семнадцать пол¬
ковников корпуса карабинеров также были уволены со
своих постов.
Пиночет же в эти дни как воды в рот набрал. Он
не обмолвился ни словом по поводу всех этих событий,
хотя незадолго до этого заявил, что его люди «не пере¬
резают горло» своим противникам. Адмирал Мерино не¬
уклюже попытался объяснить неприятности, постигшие
руководителей карабинеров, происками... коммунистов и
выдвинул новую «гипотезу». «В такой большой коллек¬
тив, как корпус карабинеров, который ведет борьбу с
подрывными элементами и находится в постоянном кон¬
такте с самыми худшими представителями чилийской
нации, может проникнуть и кое-кто из коммуни¬
стов, — заявил он. — Да, это может быть! Коммуни¬
сты способны на все!»
Среди отставников — нескольких высокопоставлен¬
ных карабинеров, которых заставили уйти в отстав¬
ку, — оказался и «доброволец». Еще накануне заявле¬
ния Кановаса о его некомпетентности заместитель ди¬
ректора корпуса карабинеров генерал Родольфо Станхе
решил сам подать прошение об отставке. В течение
следствия он вел себя осторожно, воздерживался рт за¬
явлений, какие делали Мендоса и Доносо.
Почему он подал в отставку? Просто решил вовремя
уйти от назревающего скандала? Не только. Фашист¬
ская верхушка, видимо, еще раньше решила заменить
им окончательно скомпрометировавшего себя Мендосу.
К этому времени стало совершенно очевидно, что не
только ДИКОМКАР — разведывательный орган караби¬
неров, но и весь корпус карабинеров как военное уч¬
реждение замешан в целой серии преступлений, завер¬
шившейся «тройным убийством». Отставка Мендосы до¬
казала, что проблема расследования «тройного убийства»
очень серьезна, что она носила не только юридический,
но и политический характер. Это преступление компро¬
метировало всех карабинеров и высшие власти.
138
Нужно было успокоить общественность. Для этого и
потребовалось несколько отставок.
Отправленным в отставку оказался и генерал Доно¬
со. Показательно, что именно Мендоса и Доносо делали
особенно много заявлений, убеждая чилийцев в неви¬
новности карабинеров. В отставку отправили и всех 14
карабинеров, которые проходили по делу о «тройном
убийстве» и похищении.
Вскоре власти, как и следовало ожидать, сообщили,
что новым генеральным директором корпуса карабинеров
и членом хунты назначается Родольфо Станхе, ранее
подававший прошение об отставке с поста заместителя
директора корпуса карабинеров. Одновременно объявили
о роспуске ДИКОМКАР, а Пиночет приказал провести
общую реорганизацию корпуса карабинеров.
Таким образом, правительство косвенно, молчаливо
признало виновность карабинеров, хотя во всех заявле¬
ниях, которые в изобилии делались раньше, оно отрица¬
ло это. Вместе с тем решение отдать на «заклание» ка¬
рабинеров наблюдатели связывали и с тем, что некото¬
рые генералы карабинеров на тайном совещании решили
не поддерживать Пиночета. Это обстоятельство, конечно,
тоже сыграло определенную роль, когда диктатор при¬
нимал решение о подставлении под удар руководства
карабинеров. Видимо, поэтому верный диктатору НИЦ и
получил разрешение выступить с докладом Кановасу.
В связи с роспуском ДИКОМКАР адвокат Густаво
Вильялобос уже тогда предупреждал: «Имеются две про¬
блемы. Во-первых, необходимо убедиться, насколько эф¬
фективно будет такое решение, что это не будет лишь
сменой вывески, как это произошло с ДИНА, превра¬
щенной в НИЦ. Во-вторых, этот роспуск не должен оз¬
начать, что теперь уже некому нести ответственность за
прежние действия ДИКОМКАР. Надо проследить, чтобы
сохранились все архивы этой организации, списки аре¬
стованных и т. д.»
В
первую неделю августа 1985 года второй раз по¬
хитили педагога Кармен Андреа Алее. В первый раз
139
Кармен Андреа Алее
она была похищена 22 апреля 1985 г. В воскресенье
4 августа около ее дома в Сантьяго появились четыре
вооруженных субъекта на автомобилях с затемненными
стеклами. Ее схватили, отвезли в потайное место и же¬
стоко избили. В 6 утра на следующий день Кармен на¬
шли на столичном проспекте Аламеда. Ее родственники
и руководители оппозиции связали это преступление с
предыдущим похищением, а оба похищения — с делом,
которое вел Кановас.
Кармен была среди тех представителей чилийской
общественности, которые требовали освобождения Ра¬
мона Арриагады, когда он исчез в феврале 1985 года.
Во время первого похищения она подверглась длитель¬
ному допросу. Кармен рассказала, что по голосу в од¬
ном из допрашивающих она узнала субъекта, угрожав¬
шего ей раньше по телефону. Девушка отметила, что
группа ее похитителей была хорошо организована и во¬
оружена.
Первое похищение Кармен Алее произошло тогда,
когда распространялись слухи о намерении властей вы¬
дать ответственных за «тройное убийство». Уже гото¬
вился доклад НИЦ для Кановаса \ Кто же были ее
похитители и какую цель они преследовали? Судя по
всему, дабы предупредить оппозиционеров, чтобы те не
питали особых надежд на либерализацию режима, что¬
бы помнили, что угроза похищения и расправы по-
прежнему висит над каждым недовольным.
Вместе с тем многие обстоятельства свидетельствова¬
ли, что повторное похищение Кармен было тесно связа¬
но с расследованием «тройного убийства». Обращало на
себя внимание, в частности, то обстоятельство,
что НИЦ для установления персональной ответственно¬
сти карабинеров обвинил в своем докладе ДИКОМКАР
и в похищении Кармен. В апреле Хайме Алее, заметил,
что ее «второе похищение было совершено теми же
субъектами», которые напали на нее и в первый раз.
Обратило на себя внимание совпадение — момент, ко¬
торый выбрали те, кто командовал похитителями. Вто¬
рое похищение Кармен было совершено через два дня
после того, когда были сняты со своих постов самые
7 мая 1986 г. Кармен Андреа Алее была похищена в третий
раз. Ее увезли на автомобиле, держали несколько часов. Угрозы на
этот раз были в адрес ее отца, Алехандро Алеса, который в послед¬
нее время стал заметной фигурой среди противников диктатуры.
140
высшие руководители карабинеров. Хайме Алее имел
все основания сделать вывод: «Это похищение — след¬
ствие войны служб безопасности, жертвами которой
становятся гражданские лица, которые не являются чле¬
нами этих служб». 23 апреля сам генерал Гордон, ди¬
ректор НИЦ, заверил семью Алее, что похитители бу¬
дут найдены.
В эти дни в кругах оппозиции говорили, что Пино¬
чет выдал Мендосу и других карабинеров, следуя стра¬
тегии, разработанной НИЦ, которой хотел создать о се¬
бе представление как о беспристрастном органе. Вместе
с тем диктатор, конечно, не желал отказываться от ус¬
луг своих наиболее жестоких карателей. В такой обста¬
новке он провел важное политическое совещание, со¬
брав более двух тысяч старших и младших офицеров
карабинеров. Пытаясь успокоить весь корпус карабине¬
ров, он заявил о намеченной его реорганизации и под¬
черкнул: это не означает, что вооруженные силы нахо¬
дятся с ними в конфронтации.
Далее события развивались следующим образом.
8 августа чилийцы начали проводить «Неделю борьбы
за жизнь». Оппозиция снова требовала положить конец
убийствам, похищениям, пыткам. В ответ правительство
обрушило на нее репрессии. Были арестованы 13 вид¬
ных оппозиционных деятелей. Их сослали на юг. Опять
стали преследоваться журналы «Аналисис», «АПСИ»,
«Менсахе».
Однако запугать народ и на этот раз не удалось.
Уже 4 сентября 1985 г. прошла забастовка протеста.
Это был 13-й День национального протеста. В этот
день новая мощная волна антидиктаторских выступле¬
ний захлестнула страну. На этот раз чилийские трудя¬
щиеся вышли на улицы по призыву оппозиционных
партий в связи с 15-й годовщиной избрания Сальвадора
Альенде на пост президента. Ожесточенные столкнове¬
ния демонстрантов с полицией, с армейскими частями
произошли не только в Сантьяго, но и по всей стране.
Жители рабочих районов возводили баррикады. Поли¬
цейские были вынуждены брать их штурмом, разрушать.
Но баррикады снова вырастали, перекрывая уличное
движение. Экономическая жизнь Чили была фактически
парализована.
141
12 преступников
П™ .
его некомпетентности сложилась ситуация, которая на
юридическом языке определяется как «спор компетен¬
ций», так как и Кановас, и Рохас объявили о том, что
они некомпетентны продолжать следствие. Рохас согла¬
сился со всеми пунктами заявления-резолюции Канова¬
са, обвинившего конкретных лиц, но указал, что по¬
скольку преступления, о которых идет речь, ими были
совершены не при исполнении служебных обязанностей,
то к ним должен быть применен Антитеррористический
закон. Показательно, что военный судья фактически
признал причастность военнослужащих к «тройному
убийству» и похищениям.
В создавшейся обстановке Кановас решил продол¬
жать следствие, хотя по-прежнему был уверен в своей
«некомпетентности», так как продолжал считать, что со¬
трудники ДИКОМКАР «совершили обычное преступле¬
ние при выполнении полицейских обязанностей». Снова
взяв следственную работу в свои руки, Кановас руко¬
водствовался, как он сам сказал, тем, что «окажется
полезно все уточнить и собрать дополнительные матери¬
алы, доказывающие ответственность каждого из привле¬
ченных по делу военнослужащих, и предъявить им об¬
винения, последующее рассмотрение которых будет от¬
носиться уже к военной юрисдикции».
Адвокат Парады, Герреро и Наттино Густаво Вилья¬
лобос, комментируя новый поворот в следствии, отме¬
чал:
«Следователь Кановас вернулся к расследованию, ру¬
ководимый желанием помочь восстановить справедли¬
вость. Он понимал, что спор компетенций мог заморо¬
зить следствие на долгое время. А это означало бы, что
многие вещественные доказательства преступлений могли
исчезнуть, лица, ответственные за них, могут покинуть
страну. И несмотря на то, что Кановас продолжал счи¬
тать себя некомпетентным, он снова взялся за следст¬
вие, чтобы установить уже персональную ответствен¬
ность, осуществляя новые и новые следственные дейст¬
142
вия, не дожидаясь, пока будет решен спор о компетент¬
ности».
Среди таких действий Кановаса на новом этапе рас¬
следования был приказ об аресте двух офицеров-караби-
неров капитана Орландо Кареньо и лейтенанта Педро
Рамиреса, которым он предъявил обвинение в связи с
полетом вертолета в пятницу 29 марта.
Затем Кановас снова сконцентрировал свои усилия
на очных ставках, на проведении опознаний, на полу¬
чении дополнительных показаний о структуре и функ¬
ционировании ДИКОМКАР. Это позволило ему про¬
двинуться вперед в выявлении лиц, ответственных за
преступление, особенно тех, кто командовал его орга¬
низацией. Затем он приобщил к делу доклад одного
врача, который повторно изучил акт вскрытия трупов
жертв. Этот специалист, сопоставив акт с фотографиями
убитых, пришел к выводу, что смерть каждого из них
могла наступить не в том месте, где их нашли, а в
другом.
На одной из очных ставок карабинеров со свидете¬
лями Кановас установил, что капитан карабинеров
Эктор Диас — один из участников выслеживания и по¬
хищения Наттино. 24 августа президент АГЕЧ Хорхе
Павес, свидетель похищения своих коллег, тоже узнал
капитана Эктора Диаса, а Алехандро Траверсо указал
на капитана Патрисио Самору как на участника напа¬
дения на помещение АГЕЧ. Другой свидетель, оказав¬
шийся недалеко от Наттино, когда того задержа¬
ли, — Хорхе Ортега показал: «Диас — это тот чело¬
век, который остановил Наттино и надел на него наруч¬
ники. Я хорошо помню его лицо, хотя сейчас он и по¬
стригся». А Хосе Толоса добавил, что Самора и Диас
направили на него дула своих пистолетов и грозились
его убить.
После ряда дополнительных следственных акций Ка¬
новас окончательно установил, что капитан Орландо Ка¬
реньо, который, как пытались его убедить, якобы пило¬
тировал воздушную машину, не был сначала на борту
вертолета, летавшего над школой. Его замещал капитан
Карлос Риедер, начальник отделения полицейской воз¬
душной службы. Следователь установил также, что эки¬
паж вертолета получал указание по радио. Кановас за¬
просил магнитофонную запись этих указаний, но новый
заместитель директора корпуса карабинеров генерал Ху¬
ан Баутиста ответил, что эти записи стерты.
143
Однако в служебном журнале радиосвязи карабине¬
ров была записана команда, переданная экипажу верто¬
лета. Она противоречила версии членов экипажа, заяв¬
лявших, что вертолет направился к «перекрестку Лос
Леонес и Провидения». В журнале было записано на¬
правление Лос Леонес 401, что точно" соответствует мес¬
ту нахождения школы.
После того как Кановас подвел некоторые итоги
следствия в своем заявлении о некомпетентности, из¬
менился статус всех военнослужащих, проходящих по
делу в качестве обвиняемых, поскольку они были сме¬
щены со своих постов. В конце августа высшие руково¬
дители ДИКОМКАР, сотрудники его отдела внешних
сношений и внутренних дел, уволенные из рядов воо¬
руженных сил, давали показания Кановасу уже как
гражданские лица. Власти позаботились о предоставле¬
нии им охраны. Они приходили в здание суда и встре¬
чались с журналистами в сопровождении полицейского
эскорта.
В эти дни стало известно и о внутреннем циркуляре
руководства карабинеров, где всем военнослужащим это¬
го корпуса сообщалось, что с них вычтут жалованье за
один день в августе для оплаты расходов на адвокатов,
защищавших попавших в беду их «коллег». Этих адво¬
катов выбирали из числа людей, так или иначе связан¬
ных с карабинерами.
После возвращения дела к Кановасу он принялся с
новой энергией за работу. Теперь он ставил перед со¬
бой задачу уяснить подлинный смысл действий банды
преступников, составить более точное представление о
том, чего же преступники добивались, кто стоял за ни¬
ми.
При втором опознании свидетели еще раз указали
на капитана карабинеров Эктора Диаса как на одного
из налетчиков на типографию АГЕЧ. Они опознали
также других участников этого налета — капитана Пат-
рисио Самору и карабинеров Виктора Суньигу и Фран¬
циско Суньигу.
Кановас не мог не заметить, что Самора на всех
стадиях расследования пытался изменить свою внеш¬
ность.
26 августа, опираясь на собранные доказательства,
следователь распорядился арестовать Диаса и Самору.
Они были препровождены в школу карабинеров, где
их должны были держать под стражей, не допуская об¬
144
щения с кем-либо. Диас был арестован как ответствен¬
ный за смерть от пыток студента Карлоса Годоя, кото¬
рый умер 22 февраля в помещении комиссариата курор¬
тного местечка Кинтеро в провинции Вальпараисо. Об¬
щественности сообщили лишь официальную версию, со¬
гласно которой властями была обнаружена некая школа
партизанской войны, а учеником ее был Карлос Годой.
Он и другие учащиеся этой школы были арестованы.
Годой, по официальной версии, умер от сердечного при¬
падка.
Диас считался экспертом в разведывательных делах,
участвовал в различных репрессивных акциях. Именно
он допрашивал и пытал Годоя. Его ответственность
подтвердил военный прокурор Вальпараисо Эрнан Мон-
теро, который обвинил этого капитана карабинеров в
смерти Годоя.
В феврале 1985 года Диас участвовал в операции в
Темуко, где лично допрашивал и пытал группу аресто¬
ванных, которых подозревали в связи с Патриотическим
фронтом имени Мануэля Родригеса. Все ониг после того
как их освободили, свидетельствовали в правозащитных
организациях о том, как их пытали.
Как было установлено, в конце марта 1985 года Ди¬
ас проводил в поселке Хосе Мариа Каро операцию, в
результате которой были убиты братья Рафаэль и Эду¬
ардо Вергара.
После отдачи приказа об аресте двух офицеров Ка¬
новас опять сконцентрировал свое внимание на отделе
внешних сношений и внутренних дел ДИКОМКАР.
Снова перед ним прошло все руководство организации.
Как и раньше, эти военачальники твердили о своей аб¬
солютной невиновности. Той же линии следовали и их
адвокаты, встречавшиеся с прессой. Особенно усердство¬
вал, настаивая на своей полной непричастности к пре¬
ступлению, полковник Фонтейн. После новых допросов,
очных ставок между начальниками и их подчиненными
следствие стало изучать проблему ответственности вы¬
сшего командования. Все высшие руководители
ДИКОМКАРа были арестованы. Обосновывая эту меру
пресечения, Кановас подчеркивал, что подчиненные дол¬
жны были выполнять приказы своих начальников. Одна¬
ко те, в свою очередь, не могли не знать, что делали
их подчиненные, особенно если для этого они пользо¬
вались техническими средствами, принадлежащими руко¬
водимому ими учреждению.
10-14
145
Новое заявление
а очередном опознании, проведенном Кановасом,
свидетели вновь указали на капитанов Диаса и Самору.
Это, видимо, побудило следователя снова отказаться от
ведения дела, когда оно уже было практически доведено
до конца.
Собрав все необходимые материалы для вынесения
обвинительного заключения в отношении десяти военно¬
служащих, включая все командование ДИКОМКАР, Ка¬
новас 30 августа 1985 г. опять заявил о своей «неком¬
петентности». В отличие от первого заявления, новый
документ, суммировавший следственную работу Кановаса
на втором этапе и переданный военной юстиции, носил
сугубо конкретный характер. Однако несмотря на предъ¬
явленные доказательства, которые свидетельствовали об
участии военнослужащих в расследуемых преступлениях,
военный судья все же заявил, что он некомпетентен ве¬
сти следствие, и вернул дело обычному правосудию.
Как гражданский судья, которому поручили расследо¬
вать дело, Кановас в ответ не стал настаивать на своей
некомпетентности и снова взялся за следствие. Он счи¬
тал, что на начальном этапе следственной работы было
бы неправильно приостановить ее из-за спора о компе¬
тенции. Это было бы на руку лишь преступникам и их
покровителям. И Кановас еще раз вернулся к следст¬
вию. Собранные им материалы с каждым днем прибли¬
жали его к тому, чтобы обвинить лиц, находящихся на
военной службе.
Ответственность за нападение на типографию АГЕЧ
и за похищение учителей (факт прямой связи похище¬
ния Парады, Герреро и Наттино и их последующего
убийства он уже доказал) Кановас теперь прямо возло¬
жил на начальника ДИКОМКАР полковника Луиса
Фонтейна, на начальника отдела внешних сношений и
внутренних дел ДИКОМКАР полковника Луиса Мичеа,
начальника оперативной службы ДИКОМКАР Гильермо
Гонсалеса и агентов, подчиняющихся ему, капитанов
Эктора Диаса и Патрисио Самору. Были объявлены
преступниками и капрал Херинардо Кортес, и сержант
Виктор Суньига, которые были названы людьми, работа¬
ющими в ДИКОМКАР по контракту.
146
Кановас отдал также приказ об оставлении на сво¬
боде под залог и невыезде: подполковника Ивана Гон¬
салеса, начальника специальной оперативной группы, ка¬
питана Мануэля Муньоса («Лоло») и младших офице¬
ров: Хуана Рамоса из этой группы и Луиса Хофре. Об¬
винительное заключение было вынесено и относительно
трех членов экипажа вертолета, действительное время
полета которого было сознательно изменено в подделан¬
ном документе 29 марта — лейтенанта Густаво Нава-
ретте и младших лейтенантов Ноэля Маркеса и Хосе
Парады из специальной оперативной группы. Им тоже
запретили куда-либо выезжать и оставили на свободе
под залог. К этим 10 преступникам были добавлены
Орландо Кареньо и Педро Рамирес, в отношении кото¬
рых приказ о невыезде был дан еще в августе. Таким
образом, старания Кановаса, его настойчивость, искрен¬
нее стремление установить истину и наказать виновных
привели к тому, что 12 преступников-военнослужащих
были взяты под стражу.
А
шЬшШ рестованных Фонтейна, Мичеа и Гонсалеса поме¬
стили не в тюрьму, а в школу карабинеров, осталь¬
ных — в школу младших офицеров. Причем, их охрана
была поручена тем военнослужащим, которые с ними
учились, или тем, кто был у них в подчинении. Следо¬
вателю же, как гражданскому лицу, был закрыт доступ
в любое помещение, принадлежащее вооруженным си¬
лам, без разрешения военного судьи.
24 августа военная хунта, осуществляющая законода¬
тельную власть, решила принять специальный декрет-за¬
кон за № 18431, который внес изменения в Военный
кодекс. В ст. 6 этого кодекса теперь указывалось: «Аре¬
стованного, задержанного или заключенного — граждан¬
ское лицо, помещают в тюрьму или камеры при поли¬
цейских участках. Если же он военный, то его помеща¬
ют в казарму или какое-либо другое помещение, при¬
надлежащее военному учреждению, которое он сам вы¬
берет». В этой статье было такое уточнение: «Если это
офицер, то он может быть лишен свободы, находясь
ю
147
под арестом в собственном доме». Действие статьи рас¬
пространялось и на отправленных в отставку военнослу¬
жащих.
Показательно, что хунта внесла эти изменения в ко¬
декс за шесть дней до второго заявления Кановаса о
некомпетентности. На столь бесцеремонное обращение с
собственными законодательными актами военная хунта
пошла, чтобы обеспечить привилегированное положение
главным обвиняемым из ДИКОМКАР, в первую оче¬
редь, полковнику Фонтейну, осложнить доступ к ним
работников следствия. Это издевательство над правом
журналисты назвали «Законом для Фонтейна».
Причем, как потом выяснилось, в новом законе речь
шла не только об особом заботливом отношении к этим
преступникам. Он, по сути дела, оставлял преступников
без стражи. Арестованный полковник Фонтейн смог по¬
кинуть школу карабинеров, сесть за руль автомашины
своего друга, который его посетил, и вернуться в свою
«тюрьму» лишь через несколько часов. Эту выходку
следовало бы расценить как бегство преступника; она
могла стоить арестованному жизни. Однако руководство
школы никак не наказало беглеца, назвав его поступок
«глупостью сумасшедшего». Сам Фонтейн объяснял этот
факт состоянием душевного расстройства, необходимо¬
стью посетить могилу своей матери, чтобы успокоить
нервы, поднять дух. Кстати, медицинское заключение о
состоянии здоровья Фонтейна, затребованное после это¬
го Кановасом, показало, что психически он вполне здо¬
ров.
В своем втором заявлении о некомпетентности для
расследования «тройного убийства» и похищения руково¬
дителей АГЕЧ Кановас указал, что он еще не раскрыл
всех преступников. Вместе с тем он дал полное, всесто¬
роннее и объективное изложение фактов, связанных с
местом, временем, способом, мотивами и последствиями
преступления, тщательно проанализировал доказательст¬
ва, подтверждающие виновность подозреваемых. Было
уточнено, в частности, что «преступники 28 марта при¬
мерно в 19.30 прибыли к помещению, которое арендует
АГЕЧ на улице Лондрес № 75 в Сантьяго, на автомо¬
билях типа «Фольксваген», «Пежо-404», «Шевро¬
ле» — на транспорте, используемом группой карабине¬
ров из ДИКОМКАР, как это подтверждает доклад
НИЦ... Наличие этих видов транспорта у карабинеров
подтверждается и самим докладом карабинеров. Они
148
действовали с открытыми лицами, поэтому их опознали.
Действовали они, будучи абсолютно уверенными, что им
не помешают проводить операцию». Подробно описав
разгром типографии АГЕЧ и похищение ее руководите¬
лей, следователь указал, что автомобили направились к
зданию, которое и раньше использовалось ДИКОМКАР.
В отношении этого здания доклад НИЦ дал соответст¬
вующие сведения и фотоматериалы. Из них явствует,
что в середине апреля 1985 года это здание, вопреки
утверждениям руководства, еще использовалось сотруд¬
никами ДИКОМКАР.
Досконально разобравшись в иерархии в ДИКО¬
МКАР, в его структуре и в деятельности его отдельных
звеньев, Кановас отметил, что полковники Фонтейн и
Мичеа и майор Гонсалес — это преступники, отдавав¬
шие приказы. Остальные не могли действовать без их
приказов. Эта тройка руководителей ДИКОМКАР была
всегда в курсе самых важных акций своих подчинен¬
ных. Кановас подчеркнул, что Суньига, Самора и Диас
не раз были опознаны на очных ставках. «Материалы
следствия, — сделал он вывод в заключение, — дают
достаточно оснований считать, что Суньига, Самора, Ди¬
ас, Фонтейн, Мичеа и Гонсалес — это интеллектуаль¬
ные авторы похищения АГЕЧ и «тройного убийства» и
что учителей и трех убитых держали и пытали в тай¬
ном застенке, принадлежащем карабинерам, конкретно
ДИКОМКАР, т. е. военнослужащим, находившимся при
активном исполнении ими служебных обязанностей». А
раз так, то к ним следует применить нормы военного
законодательства и ведение дела о «тройном убийстве»
и похищении учителей из АГЕЧ должно быть отнесено
к юрисдикции военных властей.
Как видно, одной из причин, побудивших следовате¬
ля, почти закончившего дело, снова передать его воен¬
ным судьям, был и новый «Закон для Фонтейна», кото¬
рый, конечно же, осложнил работу гражданским судеб¬
ным чиновникам и обеспечил льготные условия преступ¬
никам, особенно высокопоставленным.
Майор
Гильермо
Гонсалес Бетанкур,
начальник
одного
из отделов
ДИКОМКАРа.
Непосредственно
руководил
операциями
по похищению.
г
Профессиональный убийца
и истязатель-
«интеллектуал»
Моррисон,
известный под кличкой
«Уэлли».
Мало найдется
преступлений
чилийской охранки,
в которых
он не принимал бы
прямого
или косвенного участия.
Предатель и провокатор
Мигель Эстай Рейно
прячет глаза
от объектива фотокамеры.
На совести этого негодяя
жизни десятков
его бывших товарищей.
Он не только их выдавал,
но и лично участвовал
в их пытках.
I
Предатель «Фанта» и палач «Уэлли»
у
шЛтЬ арактерно, что в шайке бандитов бок о бок с во¬
еннослужащими действовали и негодяи из числа граж¬
данских лиц. По делу о «тройном убийстве» и похище¬
нии руководителей АГЕЧ проходили также полицейские
и засекреченные предатели и осведомители, без услуг
которых, как правило, не может обходиться фашистская
охранка. Одним из таких гнусных предателей был Ми¬
гель Эстай по кличке «Фанта».
2 сентября 1985 г. сотрудники бригады по расследо¬
ванию убийств арестовали его в местечке Килико около
города Лос Анхелес. «Фанта» был упомянут в докладе
НИЦ, как причастный к «тройному убийству» и похи¬
щению. В показаниях экс-агента Валенсуэлы имя Эстая
связывалось с другими лицами, входившими в «Единое
командование», специализировавшееся на репрессиях
против коммунистов в 1975—1976 годах. Доклад НИЦ
сообщил Кановасу, что «Фанта» работал в исследова¬
тельском отделе ДИКОМКАР.
«Все известные факты свидетельствуют, что Эс¬
тай — один из самых важных связных между людьми
из распущенного «Единого командования» и интеллекту¬
альными руководителями и лицами, осуществлявшими
операцию, завершившуюся обезглавливанием Парады,
Герреро и Наттино», — писал в сентябре журнал «Ана-
лисис».
Согласно собранным сведениям Мигель Эстай прима¬
зался к организации молодых коммунистов еще в сен¬
тябре 1965 года, когда был студентом. После 1970 года
он вступил в особую группу, специализирующуюся на
информационной работе, был другом Хосе Мануэля Па¬
рады. Эта группа была прямо связана с руководством
компартии и подчинялась тогда заместителю генерально¬
го секретаря организации Коммунистической молодежи
Хосе Уэйблу.
С тех пор Эстай знал Мануэля Герреро и Хосе Ма¬
нуэля Параду лично.
Те, кто помнит этого осведомителя по тем временам,
отмечают, что уже тогда он проявлял интерес к воен¬
152
ным делам, был агрессивен, когда спорил с теми, кто
не разделял его политических взглядов. После путча
1973 года информационная группа продолжала действо¬
вать. Уэйбл вошел в руководство компартии. В органи¬
зации Коммунистической молодежи его заменил другой
руководитель. В 1975 году, когда начало действовать
«Единое командование», специализировавшееся на ре¬
прессиях против молодых коммунистов, многие члены
организации молодых коммунистов, среди них Басоа и
Эстай, были арестованы его агентами. Герреро тоже
схватили в эти дни. Как свидетельствовали Валенсуэла
и другие бывшие политические заключенные, дожившие
до наших дней, Басоа и Эстай решили стать предателя¬
ми и выбрали сотрудничество с теми, кто их похитил,
в обмен на жизнь. Оба они стали участвовать в допро¬
сах своих бывших товарищей и в операциях по похи¬
щениям. Их использовали для опознания людей, схва¬
ченных охранкой. Длительное время Мигель Эстай по¬
ставлял информацию, на основе которой коммунистов
похищали и убивали. В досье доносов на более чем 70
членов КПЧ неизменно фигурировала его кличка —
«Фанта».
Небольшая группа арестованных решила последовать
их примеру и согласилась стать предателями и выпол¬
нять разные задания охранки в компартии. Среди
них — Флорес, Варгас, Маллеа, Кармона. Все они были
связаны с гражданскими лицами, которые входили в
ультраправую группу «Патриа и либертад», возникшую в
70-х годах. Командовал группой офицер-резервист воо¬
руженных сил Чили Моррисон по кличке «Уэлли».
Все эти предатели были тщательно законспирирова¬
ны. Они ходили на собрания, назначали встречи с дея¬
телями подполья в местах, где их захватывали.
Целью такой подрывной работы было ослабить и
разрушить изнутри компартию, вызвать в ее рядах по¬
дозрительность, недоверие одних к другим. Об этом
предупреждал своих товарищей один из членрв компар¬
тии Карлос Контрерас, который разоблачил как-то на
собрании Варгаса. Это стоило ему жизни. Контрерас
был арестован и несколько дней спустя, по свидетельст¬
ву Валенсуэлы, был убит членами «Единого командова¬
ния». Флорес и Басоа были тоже убиты, вероятно, как
лица, «слишком много знавшие». Варгас и Эстай про¬
должали секретно работать в Сантьяго в органах охран¬
ки. Валенсуэла рассказывал о Варгасе, что тот был ос¬
153
ведомителем. Эстай же, как сообщил НИЦ Кановасу,
продолжал тогда работать на охранку в «Едином коман¬
довании». Те, кто были его начальниками в 1976 году,
стали затем сотрудниками ДИКОМКАР. Эстаю они по¬
ручили заниматься сбором и анализом информации о
коммунистах.
В начале сентября 1985 года, Эстай, боясь попасть в
руки правосудия или быть уничтоженным своими же
«коллегами» как слишком много знавший о них, соби¬
рался уехать из Чили. Однако Кановас смог добиться
выполнения приказа о его аресте и допросе. «Фанта»
вызывался в суд раньше. Но он дважды отказывался
прийти. Арестованного, наконец, в сентябре Эстая до¬
ставили в Сантьяго и передали в распоряжение Первой
военной прокуратуры. К этому времени материалы след¬
ствия по «тройному убийству» и похищению руководи¬
телей АГЕЧ насчитывали уже более двух тысяч стра¬
ниц и находились в руках военного судьи Рохаса, кото¬
рый изучал заявление-резолюцию Кановаса о его неком¬
петентности.
Военный прокурор, капитан Энрике Оливарес, кото¬
рый не был знаком с уже собранными фактами по де¬
лу, выслушал показания Эстая и распорядился о его
задержании только за нарушение закона о контроле за
оружием, так как в момент задержания у него был пи¬
столет. И это несмотря на то, что от допроса к допро¬
су показания Эстая становились все более связанными
с узловыми моментами следствия, ведущегося Канова-
сом.
По мнению адвокатов жертв, прокурор Оливарес пре¬
высил свои полномочия. Он самовольно решил «прини¬
мая во внимание отсутствие улик по этому делу, оста¬
вить на свободе Эстая». Это, конечно, нанесло сущест¬
венный вред следствию.
Между тем допрос «Фанты» вообще был к этому
времени отложен, так как Верховный суд решал «спор
о компетенции», возникший между гражданской и воен¬
ной юстицией.
Среди лиц, так или иначе причастных к «тройному
убийству» и к похищению руководителей АГЕЧ, особое
место занимал Роберто Моррисон, известный по кличке
«Уэлли». У Кановаса было много оснований, чтобы за¬
интересоваться этим «колоритным» негодяем, который
учартвовал в ряде других преступлений, расследовавших¬
ся еще судьей Карлосом Сердой. Многие материалы, со¬
154
бранные по делу, свидетельствовали, что «Уэлли», тесно
связанный с почти всеми подследственными Кановаса,
мог быть и, видимо, был одним из главных «интеллек¬
туальных авторов» убийства Парады, Герреро и Натти¬
но.
Небезынтересна биография Морриссона. Сыщик, так¬
сист, служащий телефонной компании и, наконец, агент
охранки. О деятельности Моррисона, ныне офицера
резервиста ВВС Чили, можно было получить полное
представление из показаний бывшего осведомителя
ДИКОМКАРа Отто Трухильо \ Валенсуэлы и других.
Карьера «Уэлли» типична для руководителей чилийских
спецслужб. Она началась еще до фашистского переворо¬
та, когда он участвовал в диверсионных актах. Тогда
он был рядовым членом правоэкстремистской бандит¬
ской группировки «Патриа и либертад». Потом Морри¬
сон стал известен, как один из лидеров экстремистов,
во время забастовки владельцев грузовиков. Он ока¬
зался связанным с убийством генералов Шнейдера и
Пратса.
После путча Моррисон стал начальником охраны ми¬
нистра сельского хозяйства. Одновременно, получив по¬
гоны лейтенанта, вместе с полковником Эдгаром Се-
бальосом он возглавил разведывательную службу чилий¬
ских ВВС — СИФА, которая отличалась особенно изо¬
щренными пытками. «Уэлли» лично пытал людей в под¬
валах академии ВВС.
С этого времени Моррисон оставляет свои следы в
ряде убийств и похищений. С появлением ДИНА
СИФА была распущена. Однако уже в 1974 году появ¬
ляется новый орган — «Единое командование», которое
поставило перед собой цель уничтожить активных дея¬
телей Коммунистической партии. «Уэлли» незамедли¬
тельно становится его членом. Здесь его окружают ста¬
рые • друзья по «Патриа и либертад» — головорезы Лу¬
га, Эрке, Патон.
В «Едином командовании» Моррисон руководил еще
и группой по специальным операциям, которая непос¬
редственно осуществляла похищения и убийства. Пыта¬
ясь как-то очеловечить облик «Уэлли», матерого про-
Отто Трухильо, бывший сотрудник разведслужбы вооруженных
сил с уголовным прошлым. В Пунта Аренас его судили за изготовле¬
ние фальшивых купюр в пять тысяч песо. По делу о «тройном убий¬
стве» его допрашивал Кановас, выясняя роль «Фанты» в этом пре¬
ступлении.
155
фессионального палача, его брат Серхио Моррисон
убеждал журналистов: «Это человек — очень любящий
свою жену, детей, своих родителей. У него есть собач¬
ка, к которой он привязан, как к своему ребенку. Он
обожает животных».
И вот этот-то любвеобильный господин, как свиде¬
тельствовал Валенсуэла, в ноябре 1975 года лично ко¬
мандовал погрузкой пятнадцати политзаключенных на
вертолет, вылетевший из Сантьяго в Сан-Антонио. Во
время полета над морем всем им вспороли животы и
еще живых сбросили в морскую пучину. Полный пере¬
чень подобных преступлений «Уэлли», по словам сослу¬
живцев, «великодушного и жизнерадостного, любящего
ходить в форме», был бы довольно пространным. «Уэл¬
ли» лично убил коммуниста Хосе Уэйбла. Валенсуэла
указывал на него как на главного ответственного за
аресты, пытки и убийства десятков коммунистов и чле¬
нов МИР. Каждый раз, «кочуя» из одного судебного
процесса в другой, он избегал наказания и рос по
службе.
Свидетели отмечали, что в 1975 году Моррисон (тог¬
да лейтенант) был всемогущ. Он лично решал судьбу
арестованных — оставить их живыми или убить. Вызы¬
вавший ужас среди них одним своим появлением, он
говорил: «Покончить с коммунизмом для меня не про¬
блема». Рядом с ним всегда был фанатик-антикомму¬
нист Адольфо Пальма Рамирес по кличке «Фифо», тоже
член фашистской «Патриа и либертад».
Нельзя было не заметить, что после «тройного убий¬
ства» Моррисон поспешно улетел в ЮАР. Член хунты,
командующий ВВС, Маттеи говорил: «Он находится там
в служебной командировке. Я за это отвечаю. Он там
учится искусству шифрования документов и донесе¬
ний» \
«Уэлли» вызвали из ЮАР в октябре по требованию
судьи Карлоса Серды, расследовавшего дело об «исчез¬
новении» 10 человек в 1975—1976 годах. Когда был от-
Можно догадываться, чему учился в ЮАР «Уэлли». Эксперты,
изучавшие материалы следствия Кановаса, не случайно отмечали, что
троих коммунистов убили по «южноафриканскому методу». «В Чили
этот «метод» убийства путем перерезания горла доведен до совершен¬
ства, — писала французская «Монд». — Уже три года назад его при¬
менили для ликвидации профсоюзного руководителя Тукапеля Химене¬
са». Показательно в связи с этим то обстоятельство, что сотрудники
ряда чилийских полицейских подразделений обучались в Претории у
тамошних мастеров заплечных дел.
156
дан приказ о его аресте, Моррисон колебался, возвра¬
щаться ли ему в Чили или нет. Сомнение разрешил ге¬
нерал Маттеи. Он приказал ему вернуться. 12 октября
на борту самолета компании «Эр Франс» «Уэлли» при¬
был в Сантьяго. Его поместили в здание, принадлежав¬
шее зенитным подразделениям вооруженных сил Чили,
которое раньше использовалось «Единым командовани¬
ем». 16 октября он встретился с судьей Сердой и поки¬
нул его под конвоем.
Однако вскоре «Уэлли» оказался на свободе, хотя
его опознал один из свидетелей. Не удалось привлечь
его к ответственности и Кановасу, который «нащупал»
его участие в деле о «тройном убийстве».
5
сентября 1985 г. военный судья генерал Самуэль
Рохас в очередной раз решил объявить о своей неком¬
петентности, поскольку не согласился с Кановасом в
том, что преступление было совершено военнослужащи¬
ми при исполнении служебных обязанностей. Рохас сно¬
ва настаивал на осуждении преступников по Антитерро-
ристическому закону. Он указал в постановлении, что
«военные трибуналы компетентны только для разбора
преступлений террористов, когда жертвы — военнослу¬
жащие или карабинеры, чего нет в этом деле». Свое
утверждение Рохас снова основал на том, что «основ¬
ные факты, которые уже расследовались, по своим ха¬
рактеристикам и по связанным с ними обстоятельствам
имеют отношение к Антитеррористическому закону, т. е.
речь идет о похищениях, совершенных с целью запуги¬
вания по меньшей мере какой-то части населения».
Вместе с тем Рохас не ставил под сомнение выводы
Кановаса об ответственности ДИКОМКАР за преступле¬
ния и индивидуальной ответственности каждого караби¬
нера, привлеченного по делу о похищении руководите¬
лей АГЕЧ и «тройном убийстве».
Дело было направлено в Верховный суд, который
должен был принять решение по «спору компетенций».
Заслушав по этому вопросу доклад Густаво Чаморро,
157
Верховный суд решил вновь отправить дело на рассле¬
дование Кановасу, что было с большим удовлетворением
встречено общественностью, поскольку в Кановаса про¬
должали верить, надеялись, что он назовет убийц. Вме¬
сте с тем во многих выступлениях газет утверждалось,
что, отвергнув юридическую аргументацию Кановаса
второй раз относительно его некомпетентности, военная
юстиция была неправа. Ведь главный тезис Кановаса
состоял в том, что похищение руководителей АГЕЧ,
связанное с «тройным убийством», было осуществлено
людьми, носившими военную форму, хотя и переодев¬
шимися в штатское в момент совершения преступления,
но выполнявшими служебный приказ. А раз так, то
следовало считать, что их операции были поддержаны
государственными учреждениями, относящимися по
крайней мере к одной из ветвей вооруженных сил и
сил охраны порядка — карабинерам.
На заключительном этапе расследования было необ¬
ходимо окончательно определить персонально убийц
трех служащих, назвать руководителей операции, место,
где она планировалась, и причины, которые заставили
принять решение убить Параду, Герреро и Наттино.
Чтобы дать документально подтвержденные ответы
на все эти вопросы, Кановас нуждался в помощи вспо¬
могательных служб Национального управления расследо¬
ваний и корпуса карабинеров. На первом этапе следст¬
вия такая помощь управления расследований была ми¬
нимальной, а корпус карабинеров лишь мешал его рабо¬
те. Тем более нельзя было ожидать ее с их стороны
теперь, когда власти стали считать, что буря улеглась и
они должным образом уже заплатили за происшедшее,
отреагировали на преступление, сменив руководство ка¬
рабинеров и распустив ДИКОМКАР.
Военная прокуратура, НИЦ, другие органы, связан¬
ные с властями, стали открыто уклоняться от оказания
содействия Кановасу. Работа следователя особенно • ос¬
ложнилась в связи с тем, что как гражданский судья
он был ограничен в своих возможностях, ему не разре¬
шалось посещать здания, считавшиеся военными объек¬
тами.
И все же Кановас продолжал собирать доказательст¬
ва. Всесторонне изучив заявления офицеров-карабинеров
и руководителей ДИКОМКАР, он сконцентрировал свое
внимание на Мендосе и Доносо. Допрошенные Ка-
158
новасом карабинеры говорили, что ДИКОМКАР подчи¬
нялось начальнику Управления охраны порядка и служ¬
бы безопасности карабинеров генералу Карлосу Доносо,
а полковник Луис Фонтейн утверждал, что он находил¬
ся в непосредственном подчинении у генерального ди¬
ректора корпуса карабинеров Сесара Мендосы. Из ска¬
занного Фонтейном следовало, что он должен был лич¬
но представлять доклады о деятельности ДИКОМКАР
Мендосе, ибо тот был обязан находиться в курсе всего,
что делает эта организация, как высший начальник в
корпусе карабинеров.
Видя, что все нити от расследуемых преступлений в
конечном счете тянутся к Доносо и Мендосе, Кановас
вызвал на допрос этих двух генералов в отставке. Од¬
нако и тот, и другой отказались явиться в суд. Они от¬
правили письма следователю, где напомнили ему, что,
имея чин генералов, они не обязаны приходить в судеб¬
ные учреждения в качестве свидетелей и ограничатся
лишь письменными показаниями. Тогда Кановас повтор¬
но вызвал к себе Мендосу, указав, что отказ явиться в
суд «неприемлем».
дала, что бывший член хунты Мендоса все же придет в
суд, военным чинам высокого ранга, связанным с про¬
цессом, хунта неожиданно предоставила особые приви¬
легии. Внимательно следившие за ходом следствия и
проявившие новую заботу о самых высокопоставленных
преступниках министр юстиции У го Росенде и четверо
членов хунты добавили к ст. 246 Уголовно-процессуаль¬
ного кодекса одну фразу: «Разрешается достойным лю¬
дям, среди них офицерам и генералам и карабинерам,
быть допрашиваемыми в своих домах даже тогда, когда
им предъявлено обвинение». Пресса сообщала, что это
дополнение было сделано 24 сентября, но хунта его ут¬
вердила лишь через неделю после того, как следователь
Кановас вызвал к себе генерала в отставке Сесара
Мендосу.
159
За несколько дней до этого появилось весьма пока¬
зательное изменение и в уставе карабинеров. Оно отно¬
силось к личному составу этого корпуса. Новая редак¬
ция соответствующей статьи устава гласила: «Карабинер,
отправленный во временную отставку, может через три
года по декрету правительства быть вновь принят в уч¬
реждение, откуда он был отправлен в отставку, если с
момента ухода в отставку до нового зачисления на
службу он сотрудничал с властями. Он получит полное
жалованье, все прибавки к нему, которые будут, и вся¬
кие другие вознаграждения за этот период». То есть
фактически карабинеры, наказанные за свои преступле¬
ния отставкой, через три года могли снова взяться за
прежнее дело, получив компенсацию за «вынужденный
простой».
После этого адвокаты военнослужащих, считавшихся
арестованными по делу, расследуемому Кановасом, неза¬
медлительно обратились в Апелляционный суд с проте¬
стом против лишения свободы их подопечных. В то же
время все уволенные офицеры, в отношении которых
действовал приказ о невыезде и оставлении их на сво¬
боде под залог, с 1 августа были приняты снова на
службу в свои учреждения. Их начальники сочли из¬
лишним даже соблюдать установленный для этого трех¬
летний срок, хотя изменения, внесенные в устав кара¬
бинеров, гарантировали тем из них, кто был арестован,
сохранение ранее занимаемых ими постов и их осво¬
бождение.
И тем не менее, несмотря на чинимые препятствия,
мужественный и настойчивый юрист Кановас продолжал
расследование. Он запросил новый доклад от НИЦ, по¬
требовав, чтобы этот орган дал дополнительную инфор¬
мацию о преступлении и преступниках. Ведь информа¬
ция, которую ему предоставил НИЦ ранее, не содержа¬
ла для него ничего нового. (Новый доклад так и не
был получен.) В это время адвокаты арестованных ка¬
рабинеров в своих интервью газетам и телевидению об¬
винили НИЦ в том, что он не хочет помогать следст¬
вию, а преследует цель сконцентрировать внимание сле¬
дователя на «организации, в которой нет виновных».
Серхио Родригес и Фернандо Урибе в письменных заяв¬
лениях, направленных в Апелляционный суд, отмечали,
что около здания НИЦ на Бергано тоже находится
церковь, что похищенные могли слышать звон ее коло¬
колов, что рядом с этим зданием тоже находятся шко¬
160
лы, значит, они могли слышать и детские голоса. Этим
они отвечали на информацию НИЦ о здании ДИКО-
МКАР на 18-й улице.
В действительности же вся эта перепалка карабине¬
ров с НИЦ, их словесные стычки были призваны не
способствовать выяснению истины, а, наоборот, окутать
подлинную картину дымовой завесой, запутать расследо¬
вание, парализовать его.
К ноябрю 1985 года следствие по сути дела застопо¬
рилось, вернулось к той отметке, которой оно достигло
в начале сентября. Кановас настойчиво продолжал тре¬
бовать от НИЦ новых сведений. Но на просьбы расши¬
рить некоторые разделы его первого доклада, в которых
приводились гипотезы о возможных причинах преступ¬
ления, руководство НИЦ даже не ответило.
8 ноября Кановас допросил Суньигу, агента НИЦ и
бывшего карабинера, ранее проходившего по одному из
процессов. Указав, что похищенные Арриагада, Парада,
Герреро и Наттино находились в здании ДИКОМКАР
на 18-й улице, Суньига выдвинул версию: «Считаю, что
Наттино умер от сердечного приступа, когда был задер¬
жан. Ранее его оперировали после инфаркта в 1981 го¬
ду. Когда он умер, то похитители должны были бояться
отпустить на свободу Параду и Герреро. Они могли
рассказать обо всех, и их убили».
13 ноября Кановас предпринял одну из последних
своих юридических акций на этом этапе процесса. В
течение трех часов он допрашивал как обвиняемого ге¬
нерала в отставке Сесара Мендосу. Бывший шеф кара¬
бинеров сначала решил просто поиздеваться над следо¬
вателем. Он согласйлся в соответствии с новым законом
быть допрошенным у себя дома. Но указал адрес: зда¬
ние Диего Порталес — место, где находится правитель¬
ственная хунта, хотя домашним адресом Мендосы сле¬
довало считать его дом, который он занимал и продол¬
жает занимать уже в течение ряда лет. Когда же Ка¬
новас в сопровождении секретаря суда прибыл к этому
зданию, его туда не пустила охранка.
На допросе, который потом все же состоялся, Мен¬
доса признал, что ДИКОМКАР подчинялось непосредст¬
венно ему и что это учреждение каждую неделю сооб¬
щало ему обо всех событиях, которые относились к
«террористическим актам» и которые квалифицировались
как нарушение «внутреннего порядка».
11-14
161
Однако несмотря на то что ДИКОМКАР было час¬
тью корпуса карабинеров и ответственность за его дея¬
тельность в самой высшей инстанции нес главный руко¬
водитель карабинеров, который не мог не знать о дея¬
тельности своих подчиненных, следователь не принял
никакого постановления относительно Мендосы. Наблю¬
датели оценили это как результат давления, оказанного
на Кановаса сверху, увидели в этом сигнал, свидетель¬
ствующий о том, что в высших кругах режима было
принято решение закрыть, наконец, столь долго досаж¬
давшее им дело.
Следователю по закрытым каналам дали понять, что
такие чины, как Мендоса, «неприкасаемы». Тут же
Апелляционный суд удовлетворил требование защиты
об освобождении из-под стражи офицеров Диаса и
Суньиги, опознанных многими свидетелями, указав, что
нет никаких улик против них. По решению суда остал¬
ся на свободе и майор Гонсалес, названный в докладе
НИЦ одним из подозреваемых в совершении преступле¬
ний.
«Шоу», которое устроили власти, отдав органам
следствия своих подручных, подходило к концу. 10 де¬
кабря на пресс-конференции (ее материалы широко рас¬
пространили официальные органы печати) Марио Мора¬
лес, советник генерала Станхе, сообщил, что руковод¬
ство карабинеров решило вновь принять в свои ряды
подполковника Ивана Гонсалеса, майора Гильермо
Гонсалеса, капитана Хуана Сида и лейтенанта Наварет-
ту. Все они проходили по следствию о «тройном убий¬
стве».
Сообщалось также, что капитан Орландо Кареньо,
лейтенант Педро Рамирес, первый и второй пилоты вер¬
толета карабинеров, обвиняемые в фальсификации до¬
кументов, будут вновь приняты в полицию в течение
ближайших дней. Решения в отношении них принимал
военный суд, который аннулировал постановление Ка¬
новаса и освободил их от всякой ответственности, не¬
смотря на то что их вина была доказана документаль¬
но.
После таких заявлений и распоряжений все преступ¬
ники, ставшие известными чилийской общественности
как главные подозреваемые в совершении расследуемых
Кановасом преступлений, вернулись в свои учреждения
с «честью и славой».
162
Подозрительный дом на пляже
н
■МЬо даже после этого Кановас не сдавался и про¬
должал следствие, хотя* видимо, и понимал, что ведет
уже арьергардные бои. 28 декабря он предпринял новый
шаг, который позволил ему еще раз выявить, что не¬
давно восстановленный на службе майор Гонсалес свя¬
зан с расследуемым преступлением. В сопровождении
секретаря суда следователь решил осмотреть один дом
на пляже, находящемся на одном из курортов централь¬
ного побережья. Осмотрев этот дом и допросив челове¬
ка, который его содержал, следователь приказал уста¬
новить полицейское наблюдение за строением и опеча¬
тать его.
Прибыв в Сантьяго, он отдал приказ о невыезде
майора Гонсалеса. Этот преступник (кличка «Батато»)
после ареста был помещен в школу карабинеров. В се¬
редине октября он, как и Фонтейн, покинул свою
«тюрьму» и совершил странное путешествие. Те, кто
были обязаны следить за арестованным, ничего об этом
не сообщили следователю. Гонсалес выезжал на не¬
сколько часов в свою летнюю резиденцию и вернулся
затем в место заключения. Некоторый свет на цели по¬
ездки Гонсалеса пролили появившиеся в прессе сообще¬
ния о том, что «Фанта» скрывался приблизительно в
это время в доме майора Гонсалеса на пляже, когда
был отдан приказ о его аресте, и отказывался давать
показания Кановасу. Из доклада НИЦ тогда уже было
известно, что «Фанта» работал в исследовательском от¬
деле ДИКОМКАР, а Гонсалес был начальником опера¬
тивной службы ДИКОМКАР. И хотя оба отрицали
свою связь, было очевидно, что Гонсалес помог «Фан¬
те», являвшемуся связным между военными, ранее вхо¬
дившими в «Единое командование», и группой, которая
убила Герреро, Параду и Наттино, прятаться от следст¬
вия. Некоторые опрошенные Кановасом свидетели рас¬
сказали ему о встречах Бетанкура с «Фантой», с пре¬
ступником, квалифицировавшимся в качестве одной из
ключевых фигур в следствии.
11*
163
После этого Кановас потребовал вызвать для дачи
показаний Мигеля Эстая. По непонятным причинам
этот приказ опоздал больше чем на неделю. Затем Эс¬
тая поместили в тюрьму в Лос Анхелесе. Его должны
были перевести в Сантьяго. Следователь просил управ¬
ление жандармерии, чтобы задержанного доставили ему
как можно раньше, но лишь 14 января 1986 г. он смог
наконец допросить «Фанту».
Кановас собрал к этому времени уже достаточно
фактов, которые позволяли сделать вывод о связях Эс¬
тая с Гонсалесом. Как он установил, «Фанта» прятал¬
ся в его доме на пляже, куда привез его лично Гонса¬
лес. Два раза «Фанта» приезжал в этот дом с людьми
в штатском. Об этом рассказал следователю админи¬
стратор курорта, который наблюдал за такими приез¬
дами.
Затем Кановас вызвал для дачи показаний Гонсале¬
са. Тот отрицал все эти факты. Тогда была проведена
очная ставка между ним и «Фантой». На ней оба они
вопреки имеющимся доказательствам говорили, что не¬
знакомы друг с другом. Но следователь располагал све¬
дениями, которые ему предоставил администратор, знав¬
ший Эстая, когда тот работал в «Радио Эрнандес». Он
узнал «Фанту», когда тот приходил в дом на пляже.
Этот же свидетель рассказал, что видел майора Гонса¬
леса в те дни, когда он, согласно сообщениям прессы и
как полагал сам следователь, находился под арестом в
школе карабинеров.
Оба преступника молчали на очной ставке не слу¬
чайно. Ведь от них тянулись нити, которые вели к кон¬
кретным убийцам Парады, Герреро и Наттино. Кановас
почувствовал, что через них он может распутать весь
клубок, связанный с «тройным убийством», воссоздать
всю ехему подготовки и совершения расследуемых пре¬
ступлений, дополнив ее всеми необходимыми звеньями.
После этих очных ставок и допросов он отдал приказ
об аресте и полной изоляции Эстая и Гонсалеса и на¬
чал изучать новые факты на открывшемся теперь на¬
правлении следствия, которые он счел одним из самых
важных для дела. Он официально потребовал от руко¬
водства школы карабинеров сообщения ему данных о
побеге майора Гонсалеса и объяснения по этому по¬
воду.
164
«Супремасо» или Фемида без повязки
этапе, спустя 24 часа после того, как был отдан приказ
об аресте «Фанты» и Гонсалеса, Третья палата Верхов¬
ного суда неожиданно нанесла сокрушительный удар по
всему проведенному расследованию. В составе председа¬
теля Энрике Корреа и судей Эмилио Ульфа, Карлоса
Летельера, Сервандо Хордана и адвоката Луиса Коу-
синьо она единогласно отменила обвинение против пол¬
ковников Луиса Фонтейна, Хулио Мичеа и сержанта
Виктора Суньиги «из-за отсутствия улик».
Всего лишь за одно утро эти представители чилий¬
ского правосудия ухитрились изучить дело, изложенное
почти на пяти тысячах страниц (результат скрупулез¬
ной серьезной 10-месячной работы следователя Канова-
са), и пришли к выводу, что все собранные им доказа¬
тельства вины карабинеров, среди которых была и ин¬
формация из доклада самой главной службы безопасно¬
сти — НИЦ, недостоверны.
Это было издевательством над чилийским законом.
Ведь следствие собрало в отношении обвиняемых неоп¬
ровержимые улики, которые обязывали привлечь их к
ответственности по ст. ст. 141, 391, 433 Уголовного ко¬
декса Чили, предусматривающим ответственность за на¬
рушение конституционных предписаний, запрещающих
содержать личность под стражей без связи с внешним
миром сверх установленного срока, а также применять
к заключенному пытки, наносить ему телесные повреж¬
дения и совершать действия, способные вызвать смерть
заключенного, карающих за содержание лиц в местах
заключения, не установленных законом. Их следовало
привлечь и по статье, по которой наказывается должно¬
стное лицо, состоящее на гражданской или военной
службе, во время отправления своих служебных обязан¬
ностей не оказывающее необходимого содействия по
просьбе соответствующего органа правосудия или иной
государственной службы, и по статье, рассматривающей
в качестве преступления поведение должностного лица,
которое при выполнении служебных обязанностей не¬
правомерно кого-либо притесняет или с целью выполне¬
ния служебных действий применяет неоправданное при¬
165
нуждение. Преступники в мундирах грубо нарушили и
статьи Военного кодекса, определяющие наказания за
преступления, выражающиеся в отказе лиц военного
персонала от оказания необходимой помощи при от¬
правлении правосудия, когда к ним на законных осно¬
ваниях обратились с просьбой об этом, а также в зло¬
употреблении своим положением и неправомерном наси¬
лии при выполнении ими своих функций.
Однако высшие судебные чиновники Чили решили,
что для применения этих статей к преступникам-караби-
нерам нет достаточных оснований.
Третья палата Верховного суда, подписав столь по¬
стыдный для правосудия вердикт, попыталась его и
обосновать вопреки всем нормам чилийского закона, за¬
конодательным актам самой хунты, вопреки элементар¬
ному здравому смыслу, вопреки логике. Обвинение про¬
тив полковника Фонтейна она отвергла, выдвинув 6
пунктов в своей резолюции, прибегнув к юридической
казуистике. В них, в частности, указывалось: «Что каса¬
ется похищения четырех учителей из секретариата
АГЕЧ, за соучастие в котором обвиняют Фонтейна, то
это обвинение основывается только на его показаниях,
данных им в процессе следствия. Однако в этих пока¬
заниях много противоречий. А поскольку показания об¬
виняемого были противоречивыми, они не могут быть
признаны доказательством против него, если он не при¬
знался в совершении преступления. Сделанное заявле¬
ние о том, что полковник Фонтейн был самым главным
руководителем ДИКОМКАР, не соответствует действи¬
тельности, так как по .внутренним инструкциям, которые
регламентировали деятельность этой организации,
ДИКОМКАР прямо подчиняется генеральному директо¬
ру карабинеров. Кроме того, в собранных материалах
следствия, по мнению пяти юристов, нет ни одного до¬
кумента, который бы доказывал, что Фонтейн привлек
других лиц для совершения похищения, что была дого¬
воренность с ними об использовании различных техни¬
ческих средств, и что ему каким-то образом может
быть приписано интеллектуальное, или материальное, ав¬
торство в этом преступлении. Остается только обвине¬
ние в предоставлении места для содержания похищен¬
ных. Но это обвинение исходит из того, что полковник
был самым главным руководителем ДИКОМКАР. На
самом деле, это было не так». Юристы из Верховного
166
суда отмечали, что в дополнении № 2 к ст. 141 Уго¬
ловного кодекса говорится: наказывается тот, кто предо¬
ставляет помещение для совершения преступления. Фон¬
тейну вменяется в вину такое предоставление помеще¬
ния. Однако, указывали они, необходимо еще доказать,
что те, которых похищали, содержались именно в зда¬
нии ДИКОМКАР. Отвергая доказанные факты, судьи
заявили, что в материалах обвинения не приводится до¬
статочных доказательств того, что похищенные из АГЕЧ
были помещены в здание ДИКОМКАР на 18-й улице,
как это заявил НИЦ в своем докладе. Убедительно не
доказано, мол, что здание ДИКОМКАР на 18-й улице
вообще использовалось для содержания похищенных.
Никто из похищенных потом не был в этом здании,
фотографии, сделанные в его комнатах фотослужбой
следственного отдела Второй военной прокуратуры, по¬
казывают, что эти помещения в значительной степени
разрушены землетрясением 3 марта, а похищение имело
место 28 марта.
В отношении участия полковника в отставке Мичеа
в похищении преподавателей АГЕЧ в резолюции
Третьей палаты Верховного суда говорилось: «В деле
нет ни одного доказательства, которое могло бы обосно¬
вать его материальное участие в преступном действии,
или того, что он был его интеллектуальным автором, и
поэтому должен нести ответственность либо как соуча¬
стник, либо как покрывающий преступников». По мне¬
нию пяти высокопоставленных юристов, Виктор Суньига
тоже не мог быть обвинен, хотя преподаватель Фернан¬
до Асула, когда ему показали фотографию Суньиги,
признал в нем одного из нападавших на улице Лонд-
рес. Пиночетовские законники придрались к тому, что
Асула потом, увидев Суньигу на опознании, сказал, что
он «почти уверен» в том, что это человек, которого он
узнал раньше по фото. Слово «почти» (а не полностью)
оказалось достаточным, чтобы поставить под сомнение
обвинение Суньиги. Постановление Верховного суда под¬
твердило предположения, появившиеся в октябре, что в
высших правительственных кругах решили помешать
Кановасу продолжать следствие и вообще прикрыть де¬
ло \
Узнав об этом постановлении, Кановас распорядился освободить
Мигеля Эстая и Гильермо Гонсалеса. Вместе с тем, не желая сда¬
ваться, он решил в рамках имеющихся у него возможностей продол
167
На следующий день после того, как стало известно
об этом постановлении, напротив здания суда возму¬
щенные жители столицы вывесили плакат, на котором
оно было названо «высшим бесстыдством». Адвокаты
жертв объявили, что они направили кассационную жа¬
лобу в Верховный суд. В ней детально был описан весь
процесс. К каждой части дела были приложены иллю¬
стративные материалы. В кассационной жалобе защита
заявила: «Заключить, как это сделал Верховный суд,
что нет фактов, которые позволили бы вынести обвине¬
ние Фонтейну, Мичеа и Суньиге, — значит перечерк¬
нуть все документально доказанные факты, собранные
по делу, полностью опровергнуть доклад НИЦ, заявить,
что результат огромной работы, проведенной следовате¬
лями, это — карточный домик, в основании которого
якобы лежит чистая фантазия* . Мы хотели бы верить,
что члены Верховного суда не имели времени, чтобы
изучить с должным вниманием и пониманием все тома,
в которых собраны результаты этого затянувшегося
следствия. Они только частично узнали о фактах, отно¬
сящихся к делу, о многочисленных документах, сужде¬
ниях и выводах, исходя из которых следует назвать ви¬
новными Фонтейна и его подчиненных. Полностью дока¬
зано, что преступные действия были совершены в зда¬
нии, которое в те дни, когда это происходило, принад¬
лежало ДИКОМКАР». Адвокаты отметили в жалобе:
«Сам военный судья в своем постановлении заявил, что
ответственность за преступление несут военнослужащие
из корпуса карабинеров».
Однако несколько дней спустя Верховный суд отверг
эту жалобу и подтвердил свое решение. Многие газеты
вышли после этого с заголовками «Верховный суд за¬
крыл дело, которое вел Кановас». Полковники Фонтейн
и Мичеа и сержант Суньига были «освобождены от
принудительного летнего отдыха в служебных помеще¬
ниях карабинеров».
Судебное преследование 14 карабинеров потерпело
неудачу, конечно, не из-за недостатка доказательств, со¬
бранных Кановасом, а потому, что верхушка фашист¬
ского режима решила его прекратить, спустив соответст-
жать свою работу. Но очень скоро противодействие властей завело ее
в тупик. Дела преступников, которых покрывали государственные чи¬
новники, были сданы в архив.
За 9 месяцев следствия Кановас провел более 400 процессуаль¬
ных действий, взял показания у более чем 200 человек.
168
вующее указание своим высшим судебным чиновникам.
Ведь следователь установил, что государственный аппа¬
рат не только не боролся с такими преступлениями,
как «тройное убийство» и многими другими, всплывши¬
ми в связи с его расследованием, но и косвенно, а
иногда напрямую участвовал в них, был их интеллекту¬
альным автором.
Подозреваемых в убийстве решили не привлекать к
суду «за отсутствием улик». Чтобы подарить свободу
преступникам, высшая судебная власть самым возмути¬
тельным образом с помощью казуистических приемов
исказила чилийское законодательство. Постановление
Верховного суда явилось не только оправданием орга¬
низаторов «тройного убийства». Оно стало еще одним
судебным прецедентом, в результате которого огражда¬
лись от дальнейших уголовных преследований карабине¬
ры, проходившие по этому делу, и те, кто в будущем
будет привлекаться к суду при аналогичных обстоятель¬
ствах.
Народ Чили, который с надеждой следил за деятель¬
ностью Кановаса, позорное решение Верховного суда
назвал «супремасо». Это труднопереводимое испанское
слово происходит от слияния «супремо» — высший и
окончания «со», что означает удар чем-нибудь. В дан¬
ном случае — удар, нанесенный по справедливости вы¬
сшим судебным органом страны. «Это постановление
нас не удивляет. Оно заставляет нас испытывать боль,
наполняет негодованием, но повторяем, что оно нас не
удивляет. Это еще раз показывает, какую позицию за¬
нимают суды с 11 сентября 1973 г.», — заявили вдовы
Парады, Герреро и Наттино, узнав об этом решении.
Принятое Верховным судом постановление об осво¬
бождении Фонтейна, Мичеа и Суньиги высветило его
роль в чилийской системе правосудия, показало, как он
функционирует. Оно заставило вспомнить, что при пра¬
вительстве Народного единства этот высший орган су¬
дебной власти, состоящий из юристов-консерваторов, по¬
стоянно обвинял его в нарушении принципа разделения
властей, без всякого на то основания делал представле¬
ния о якобы имевших место вмешательствах в судебные
дела. В действительности же суд тогда сам вмешивался
в сферу исполнительной деятельности президента и пра¬
вительства, проводя политику попустительства по отно¬
шению к правым террористам и заговорщикам, т. е. сам
нарушал принцип разделения властей, защищая реакци¬
169
онеров и заговорщиков, совершавших тяжкие уголовные
преступления.
После фашистского путча положение изменилось.
Вопрос о соблюдении принципа разделения властей стал
чисто теоретическим. Появилась одна власть, власть
хунты — и исполнительная, и законодательная, и су¬
дебная, поскольку решения судебных органов, как пра¬
вило, диктовались органами, которые по западной госу¬
дарственно-правовой терминологии следует относить к
исполнительным.
Чтобы скрыть это, Верховный суд при Пиночете, тот
самый, члены которого после переворота приветствовали
узурпатора законной власти словами о том, что они «с
удовлетворением и оптимизмом воспринимают его при¬
ход к власти и высоко оценивают его историческое и
юридическое значение», всячески старался демонстриро¬
вать свою «беспристрастную верность закону». Его чле¬
ны утверждают, что действуют якобы в интересах всего
народа, не подвергаясь никакому политическому влия¬
нию.
Фашистской хунте было выгодно сохранить старый
состав Верховного суда и тем самым придать видимость
конституционности и законности своим действиям. В
свою очередь Верховный суд стал послушно выполнять
волю руководителей государственного переворота.
Известно, какую неблаговидную роль сыграл он по¬
сле переворота 1973 года, фактически солидаризировав¬
шись с военно-фашистским режимом, пытаясь юридиче¬
ски оправдать его противозаконные и антиконституцион¬
ные акции. Подавляющее большинство судей Верховного
суда, венчающего юридическую власть, признают «за¬
конность» осадного положения, а также принимаемые в
связи с ним правительственные меры. Они признают
цензуру, конституцию, навязанную в 1980 году с по¬
мощью мошеннически проведенного референдума, без
списков избирателей и в разгар диктаторских репрессий.
За исключением нескольких лиц, высокопоставленные
чилийские юристы упорно пытаются придать тирании
видимость правового государства. Они считают законны¬
ми ссылку, концентрационные лагеря, высылку из стра¬
ны, массовые аресты, проводимые в трущобах, занимают
аналогичную позицию в отношении «пропавших без вес¬
ти».
В Чили обычное правосудие на всех уровнях не мо¬
170
жет быть правосудием в подлинном смысле этого слова.
Оправдание палачей и преступников возведено здесь в
ранг государственной политики. Разумеется, в таких ус¬
ловиях говорить о какой-то роли Верховного суда не
приходится. Упрекавший ранее правительство Народного
единства в том, что оно-де «подрывает престиж судеб¬
ных органов», Верховный суд в Чили в деле о «трой¬
ном убийстве», как и во многих других делах, пошел
на грубое попрание закона в ущерб справедливости, ос¬
тавив на свободе убийц.
По-другому заканчиваются следствия и судебные
процессы в Чили, когда судят патриотов. В августе
1983 года члены «Левого революционного движения»
привели в исполнение смертный приговор, вынесенный
одному из ближайших сподвижников Пиночета генерал-
янтенданту чилийской столицы Карлосу Урсуа, который
вместе с диктатором устроил 11 сентября 1973 г. «кро¬
вавую баню» чилийскому народу.
Когда Пиночету сообщили о гибели генерал-интен¬
данта, ярости диктатора не было предела. На поиск
патриотов был брошен весь репрессивный аппарат стра¬
ны. Через месяц властям удалось арестовать тех, кто
принимал участие в покушении на Урсуа. Вскоре был
начат судебный процесс.
Военный прокурор требовал смертной казни. И три¬
бунал покорно проштемпелевал этот приговор. Дважды
адвокаты добивались пересмотра дела из-за грубых оши¬
бок в ходе судопроизводства и дважды трибунал выно¬
сил смертный приговор.
Дело по обвинению патриотов вели на основании за¬
конов военного времени. Аргументы защиты никто не
принимал во внимание. И только когда был вынесен
смертный приговор, местные власти спохватились. При¬
говор парней к высшей мере наказания на основании
законов военного времени означал признание на практи¬
ке того, что в Чили идет война, война против Пиноче¬
та.
С октября 1986 года было назначено повторное су¬
дебное разбирательство. Им занимался военный трибу¬
нал. На этот раз молодых патриотов судили в соответ¬
ствии с законом о терроризме. Торопливость опять под¬
вела прокурора. Он потребовал смертной казни на осно¬
вании закона о терроризме, который был принят в Чи¬
ли в мае 1984 года. А Урсуа был убит в августе 1983
171
года, когда этого закона не было и в помине. Для лю¬
бого демократического суда этого аргумента было бы
достаточно для того, чтобы отказаться от применения
закона о терроризме.
История с убийством Парады, Герреро и Наттино
позволяет предположить, что чилийские власти органи¬
зовали похищение коммунистов Парады, Герреро и На¬
ттино, а затем открыто продемонстрировали жертвы, с
которыми расправились нарочито зверским образом, что¬
бы вызвать как можно большее возмущение обществен¬
ности. Потом последовали авторитетные заявления «не¬
годовавших» деятелей режима, что это преступле¬
ние — якобы «дело рук коммунистов, руководимых Мо¬
сквой», которые расправились со своими же «за провал
забастовок».
Однако, когда честный, добросовестный и дотошный
следователь Кановас не только приблизился к тому,
чтобы назвать убийц, но и вышел на тех «фашистских
бонз», которые стояли за ними, на их преступную орга¬
низацию, когда всплыл целый ряд прошлых преступле¬
ний охранки, от идеи возложить вину за убийства на
коммунистов и провести против них показательный су¬
дебный процесс пришлось отказаться. Антикоммунисти¬
ческая провокация могла позорно сорваться.
Чтобы замять скандал, сначала следователю подста¬
вили одну из служб охранки, «провинившееся» ДИКО¬
МКАР, затем, поиграв в «беспристрастность», постелено
стали освобождать одного за другим преступников, вина
которых была полностью доказана. И в конце концов
без лишнего шума поставили на деле точку, а бывшие
обвиняемые почти все вернулись к исполнению своих
малопочтенных служебных обязанностей.
Следует иметь в виду, что Верховный суд, оставив
на свободе преступников-карабинеров из ДИКОМКАР,
которое власти все же были вынуждены распустить, не
сказал ни слова осуждения в адрес этой организации.
А между тем, если обратиться к прецеденту на Нюрн¬
бергском трибунале, судившем, как известно, не только
отдельных преступников, но и преступные организации,
всю преступную и государственную машину нацизма, то
она должна быть признана преступной. Ведь судья Ка¬
новас собрал неопровержимые доказательства, изоблича¬
ющие ДИКОМКАР в совершении тяжких преступлений
против граждан Чили, против политических противников
хунты, т. е. преступлений против человечности, в том
172
смысле, как они определены в уставе Нюрнбергского
военного трибунала, учрежденного для суда над главны¬
ми нацистскими военными преступниками.
В ^
начале правления Пиночета многие политические
наблюдатели на Западе надеялись, что со временем оно
превратится просто в авторитарное, репрессии пойдут на
убыль, число политических убийств сократится, наруше¬
ние прав человека не будет носить столь вопиющего
характера. Однако в целом такой прогноз не оправдал¬
ся. Напротив, по мере того, как ширилось антидикта-
торское движение, углублялась пропасть между узурпа¬
торами законной власти и всем народом, хунта не отка¬
зывалась от ставки на террор.
Вместе с тем ряд факторов (международная изоля¬
ция, отношения с Белым домом, которому становилось
все труднее поддерживать открыто репрессивные власти)
заставлял чилийский фашизм заботиться о маскировке,
придавать своим эксцессам какую-то правовую форму,
идти в направлении легитимации произвола. Диктатура
стала уделять больше внимания пропагандистским акци¬
ям, демагогии, призванным обелить действия властей.
Все чаще власти распространялись на тему о «либера¬
лизации». Можно, пожалуй, говорить, что сегодня чи¬
лийский фашизм уже перешел из этапа крайностей к
фашизму не черному, а «обыкновенному», «серому»,
«нормальному», когда террор и его последствия стано¬
вятся более целенаправленными, более коварными, более
изощренными и опасными, но не всегда уже столь за¬
метными, как на первом его этапе. Поскольку из года
в год ООН не снимает с повестки дня вопрос о нару¬
шениях прав человека в Чили, пиночетовский пропаган¬
дистский аппарат активизировал попытки обелить дейст¬
вия властей.
На этом новом этапе фашистские власти пошли на
ряд шумно рекламируемых мер, которые, по их замыс¬
лу, должны доказать западному общественному мнению,
что в Чили идет процесс «либерализации», а если и
От фашизма « черного» к фашизму
«серому» _
173
бывают какие-либо случайные эксцессы, то они единич¬
ны и связаны с необходимостью вести борьбу с «возму¬
тителями спокойствия», толкающими страну в хаос, в
первую очередь, с коммунистами.
В январе 1987 года главарь чилийской хунты сооб¬
щил об отмене комендантского часа в столице и приго¬
родах, который практически беспрерывно действовал с
сентября 1973 года. Было объявлено также о том, что
некоторые политэмигранты вскоре смогут вернуться в
Чили. Список этих политэмигрантов определяет специ¬
альная комиссия, назначенная хунтой.
О том, что ожидает чилийца, не включенного в этот
список, но решившего вернуться на родину, дает пред¬
ставление история бывшего министра иностранных дел в
правительстве Сальвадора Альенде Клодомиро Альмейды.
Более сорока лет он состоит членом Социалистической
партии Чили. По ее мандату занимал высокие государ¬
ственные посты. В 1947 году был избран членом ЦК
Социалистической партии Чили, а с 1979 года, уже в
изгнании, стал ее Генеральным секретарем.
После фашистского путча в 1973 году Альмейда был
арестован военными властями и на острове Досон на
протяжении нескольких месяцев использовался на ка¬
торжных работах. Потом его переводили из одной тюрь¬
мы в другую, содержали в одиночках. В застенках ака¬
демии ВВС с его глаз целых семь недель не снимали
повязки. Затем он находился в концлагере Ритока и,
наконец, был депортирован из страны, с чего началось
длившееся 12 лет изгнание.
3 марта 1987 г. он решил вернуться на родину. А
через 18 дней в Сантьяго добровольно сдался властям,
явившись в суд, где на него было заведено дело. Потом
его сослали в маленький населенный пункт Чиле-Чико
недалеко от границы с Аргентиной.
21 октября 1987 г. в здании конституционного три¬
бунала в Сантьяго состоялся судебный процесс над
Альмейдой. Его обвинили в нарушении ст. 8 Конститу¬
ции Чили 1980 года — «за распространение теорий,
основанных на классовой борьбе» и применили к нему
принятый в октябре этого же года закон, запрещающий
их использование на практике. Процесс был закрытый.
Позорное судилище еще раз показало фашистскую сущ¬
ность ст. 8, да и всей пресловутой пиночетовской кон¬
ституции, грубо противоречащей Декларации о правах
человека и Пакту о гражданских и политических пра¬
174
вах. На процессе Альмейда открыто выступил в защиту
марксизма, раскрыл мирную, гуманистическую сущность
этого учения. Он напомнил, что даже основные религи¬
озные течения сегодняшнего мира — католицизм, ислам
и протестантский фундаментализм — в определенных
обстоятельствах признают право народов на вооружен¬
ное сопротивление тирании в защиту своих прав.
Диктатура лишила Альмейду на десять лет права го¬
лоса, права занимать должности в государственных уч¬
реждениях, возглавлять политические и профсоюзные
организации и участвовать в их работе, читать или слу¬
шать лекции в учебных заведениях.
Находясь в тюремном застенке, Альмейда продолжал
борьбу. В июле 1987 года он был избран председателем
коалиции Объединенные левые \ Среди «либеральных
мер» властей имеется законопроект, который выдвинул
сам Пиночет в апреле 1987 года. Он предложил ограни¬
чить полномочия секретной полиции по производству
арестов и задержанию без суда, направил на рассмотре¬
ние законодательного органа — военной хунты — зако¬
нопроект, который предусматривал отмену закона от
июня 1984 года, предоставляющего НИЦ право аресто¬
вывать и задерживать подозреваемых сроком до 20
дней. В этом предложении также содержалось положе¬
ние о закрытии десяти центров предварительного заклю¬
чения, находящихся в ведении этого ведомства. Одно¬
временно генеральный прокурор Чили Амбросио Родри¬
гес заявил о том, что дела 400 политических заключен¬
ных, рассматриваемые военными трубуналами, будут пе¬
реданы органам гражданского правосудия.
27 сентября 1987 г. министр иностранных дел Чили
Рикардо Гарсиа подписал в штаб-квартире Организации
американских государств Межамериканскую конвенцию
о предотвращении практики применения пыток и о сан¬
кциях за подобные нарушения прав человека, принятую
в 1985 году. «Чили осуждает применение пыток или
любых других незаконных методов принуждения и бу¬
дет расследовать все разоблачения по поводу этой недо¬
пустимой практики с целью наказания винов¬
ных», — заявил он, будто не у него на глазах в его
стране это происходит каждый день.
Под давлением чилийской и мировой общественности судебные
власти были вынуждены выпустить Альмейду на свободу.
175
Показательно, что, отлично понимая демагогический
и лицемерный характер этой акции чилийского режима,
представители большинства стран — членов ОАГ не
присутствовали на церемонии подписания конвенции в
знак осуждения Чили.
Наиболее значительным шагом в реализации плана
показной либерализации режима в Чили было принятие
властями в марте 1987 года так называемых политиче¬
ских законов. Главный из них — Закон о политиче¬
ских партиях, которые были запрещены после переворо¬
та. В Законе говорится, что деятельность политических
партий должна быть направлена на то, чтобы обеспе¬
чить их кандидатам доступ на выборные политические
должности с помощью конституционных средств. Со¬
гласно Закону политические партии также могут участ¬
вовать в избирательных процессах и плебисцитах.
В ст. 3 Закона отмечалось, что политические партии
начнут существовать как таковые после того, как они
будут легально зарегистрированы минимум в восьми об¬
ластях страны или по крайней мере в трех областях,
но лишь при условии, если последние граничат друг с
другом. Особо оговаривался в Законе контроль властей
за деятельностью партий.
Что касается санкций за невыполнение Закона о по¬
литических партиях, то были предусмотрены предупреж¬
дение, штраф, конфискация имущества, признание пар¬
тии неправоспособной, временный запрет на ее деятель¬
ность и роспуск.
Новый закон легализовал лишь ряд буржуазных ор¬
ганизаций и партий. Он потребовался прежде всего для
того, чтобы разобщить оппозицию и погасить недоволь¬
ство Вашингтона, опасающегося, как бы одиозный ре¬
жим, если он не пойдет хотя бы на видимость легали¬
зации, не рухнул под натиском демократических сил.
Вместе с тем легализация некоторых партий преследова¬
ла цель воспользоваться разобщенностью оппозиции для
осуществления замыслов диктатуры и изоляции комму¬
нистов и других левых сил.
В распространенном в Сантьяго воззвании десяти оп¬
позиционных партий подчеркивалось, что этот пропаган¬
дистский трюк направлен на сохранение диктатуры в
течение неопределенного срока, указывалось одновремен¬
но на опасный характер хода чилийских властей, по¬
скольку он предусматривал привлечение правых партий
к сотрудничеству с режимом.
176
Принятые диктаторским режимом так называемые
политические законы, говорилось в заявлении Политко-
миссии ЦК КПЧ, не имеют ничего общего с демокра¬
тией. Они преследуют цель создать «юридическую базу»
фашизма, вымостить дорогу Пиночету к бессрочному
правлению, запретить деятельность не только компартии,
но и всех партий «Народно-демократического движе¬
ния», установить полный контроль над теми партиями,
чья деятельность разрешена.
Одно из наиболее неопределенных положений Закона
о политических партиях связано с вопросом о том, бу¬
дут ли они располагать свободой действий для сбора
подписей своих сторонников. Так, например, Гуманист-
ская партия, объединяющая чилийских экологов, решила
было добиваться легализации в соответствии с новым
законом, но тут же подверглась репрессиям со стороны
полиции.
12-14
Ни на день не прекращается борьба народных масс Против
режима Пиночета за восстановление демократических прав
и свобод, против роста безработицы и нищеты.
В ответ на справедливые требования чилийского народа
хунта ужесточает репрессии против инакомыслящих.
В рабочих кварталах
проводятся повальные обыски.
На разгон демонстраций протеста бросаются
усиленные
наряды полиции и армейские подразделения.
В стране действуют реакционные законы, допускающие арест
и длительное заключение любого гражданина
при малейшем подозрении в неблагонадежности.
Террор продолжается
К
> онечно, после всех этих «либеральных» мер чи¬
лийских властей кое-что изменилось в Чили и внешне.
Но преступления хунты стали совершаться более скрыт¬
но. Никакой существенной эволюции режима в сторону
буржуазной демократии, либерализации, конечно, не
происходит. В том, что насилие, как и раньше — по¬
вседневная реальность, смогли убедиться на собственном
опыте участники второй международной парламентской
ассамблеи «За восстановление демократии в Чи¬
ли» — парламентарии 26 стран, собравшиеся в чилий¬
ской столице в сентябре 1987 года. Полицейские, вор¬
вавшиеся в здание, где проходила ассамблея, чтобы аре¬
стовать нескольких левых деятелей, нелегально вернув¬
шихся в Чили из изгнания, пустили в ход слезоточи¬
вый газ.
Этот эпизод, возмутивший тех, кто присутствовал на
правозащитном форуме, — лишь капля в море и далеко
не самая горькая. Террор в Чили по-прежнему везде¬
сущ. Его жертвами становятся даже люди, далекие от
политики. Облавы, массовые аресты, как и раньше, вы¬
полняют функцию массового запугивания. Этому же
служат многочисленные и специально запутанные инст¬
рукции властей о том, что дозволено, а что запрещено.
Они создают обстановку крайней неуверенности и за¬
ставляют граждан бояться всего, видеть опасность и на¬
рушение закона там, где этого на самом деле может и
не быть. Доносы, телефонные звонки с угрозами убить,
оскорбительные письма — по-прежнему обычное явле¬
ние. Люди, попавшие в черные списки, испытывают веч¬
ный страх. Активисты, работающие в Викариате соли¬
дарности, живут, словно в бункере. Несмотря на отмену
комендантского часа, согласно пиночетовской конститу¬
ции, навязанной чилийцам, каратели имеют полную воз¬
можность продолжать безнаказанно арестовывать людей
по малейшему подозрению в инакомыслии, в течение
длительного времени держать их под стражей, не уве¬
домляя родных и близких об их местонахождении. В
силе остается так называемый «Закон о внутренней без¬
опасности», под прикрытием которого режим проводил и
180
проводит массовые репрессии против оппозиции. Дикта¬
тура продолжает применять такую форму репрессий, как
зачисление людей в разряд «пропавших без вести».
Даже католические священнослужители не застрахо¬
ваны от репрессий. Представители духовенства, которые
выступают против беззакония властей, преследуются.
Если организуется какая-либо демонстрация, то в го¬
сударственных учреждениях и на крупных предприятиях
составляют списки ее участников. Для наблюдения за
ними расставляют сотни агентов секретных служб. Воо¬
руженные члены экстремистских группировок угрожают
демонстрантам, недвусмысленными жестами давая по¬
нять: «Мы перережем вам глотки».
Таким группировкам диктатор придает особое значе¬
ние, привлекая на свою сторону реакционно настроен¬
ную часть населения. Повсеместно эмиссары Пиночета
пытаются сколотить «отряды смерти» по подобию «эс¬
кадронов смерти» в Сальвадоре или «тонтон-макутов» на
Гаити. Особой жестокостью отличаются боевики «чилий¬
ского антикоммунистического альянса», на счету кото¬
рых смерть десятков оппозиционно настроенных полити¬
ческих и общественных деятелей. Такие ультраправые
военизированные отряды действуют в стране совершенно
безнаказанно и при полной поддержке со стороны ре¬
жима. Специальный докладчик ООН по правам человека
Фернандо Волио заявил, что в его распоряжении нахо¬
дятся неопровержимые доказательства сотрудничества
чилийских «отрядов смерти» с пиночетовской охранкой.
Исходящие от этих отрядов угрозы расправой являются
частью процесса, который приводит к росту нарушений
прав человека.
Статья 24 Конституции Чили дает примерно такие
же возможности карателям, как и декрет о введении
осадного положения. Те слои общества, которые пред¬
ставляют реальную или потенциальную опасность для
господствующего строя, стали объектами психологиче¬
ских издевательств. Массовый психологический террор
имеет четкий социальный адресат: его жертвами чаще
всего становятся не лидеры, а рядовые члены общества,
принадлежащие, как правило, к его низшим слоям. По¬
хищения, избиения, пытки ни в чем не повинных лю¬
дей без всякой видимой причины — все эти грубейшие
нарушения прав человека — несут в Чили вполне опре¬
деленную социальную нагрузку. Власти стремятся, чтобы
страх охватил множество людей, чтобы те убедились,
181
что жертвы репрессий — не обязательно тот или иной
деятель Сопротивления, а один из них, что в следую¬
щий раз может прийти очередь и каждого из них.
Репрессивные органы режима организовали по всей
стране повальную слежку за теми, кто высказывается
против диктатуры, критикует ее. Совершенствуются тех¬
ника политического сыска, средства сбора и хранения
информации о «неблагонадежных» и «подрывных» эле¬
ментах. Армия и полиция, подавляя народное недоволь¬
ство в столице, часто врываются в бедняцкие кварталы
Сантьяго, бросают в концлагеря, размещают по разным
местам заключения их жителей. Те, кому удается вы¬
рваться, потом показывают наколотые на руке регистра¬
ционные номера.
Репрессивные операции проводятся постоянно. В них
участвуют также спецслужбы. Последние зверствуют
больше всех; тысячи арестованных бросают в секретные
центры контрразведки. Корреспондент французской
«Эвенман дю жеди» Патрик Сери был очевидцем таких
операций.
«В дни, предшествующие Дням протеста, власти, ве¬
дя крупномасштабные действия по устрашению, спуска¬
ют своих церберов на жителей трущоб, — писал
он. — Это солдаты, полицейские, карабинеры, а также
ищейки из Национального информационного центра. По¬
следние не носят униформы и официально не существу¬
ют. Это нечто вроде эскадронов смерти, и они — са¬
мые опасные. Они стреляют, чтобы убивать, и убивают,
чтобы внушить страх. Во время предыдущих Дней про¬
теста они хладнокровно убили девочку восьми лет вы¬
стрелом в лоб и спокойно расстреляли пожилую супру¬
жескую пару, выпустив в нее двенадцать пуль. Коррес¬
понденты информационных агентств видели, как они
раздели женщину и несли ее обнаженную и живую на
домашний очаг, который она разожгла».
Накануне Дней протеста силы военной хунты проче¬
сывают трущобы Сантьяго. Частые облеты вертолетов на
бреющем полете заставляют содрогаться хрупкие жили¬
ща и их обитателей. С вертолетов вниз несутся распо¬
ряжения, выкрикиваемые через громкоговорители: «Не
выходите завтра из своих домов, в противном случае...»
Священник Пьер Дюбуа рассказал об обычном сце¬
нарии репрессий: «Они окружают дома с автоматами в
руках, снимают с людей одежду, ставят их у стен, до¬
прашивают и зверски избивают при малейшей их реак¬
182
ции. Затем они ведут их сотнями на стадионы. Боль¬
шинство отпускают через несколько часов, других уво¬
дят в раздевалки и пытают».
С целью завуалировать политическую подоплеку пре¬
ступных акций бандитские налеты часто обставляют
так, будто это — дело уголовников, а власти тут ни
при чем. Этим объясняется появление новых форм за¬
пугивания населения — вооруженные нападения на лю¬
дей средь бела дня, грабежи, кратковременные похище¬
ния, при которых жертву избивают, насилуют, наносят
ей ножевые ранения. Такие акции носят предупреди¬
тельный характер и направлены как против отдельных
лиц, так и целых групп с целью их нейтрализации.
Расследования, проведенные авторитетными междуна¬
родными организациями, убедительно свидетельствуют,
что систематические аресты «по соображениям нацио¬
нальной безопасности» обычно сопровождаются пытками,
которые часто приводят к смерти арестованного. Причем
издевательства над личностью обычно начинаются уже в
момент задержания или ареста. Арестованного помеща¬
ют в автомобиль, ему завязывают глаза. Во время пере¬
возки к тайному месту допроса жертве наносят удары
дубинками, прикладами ружей. Пытки же, наряду с до¬
просами, начинаются в «центрах задержания и допро¬
сов».
«Узники режима испытали на себе все виды боли и
все виды издевательств, — писал испанский еженедель¬
ник «Пайс семаналь». — Им запускали за шиворот и
запихивали в рот живых крыс, пытали током, прикла¬
дывая провода к вискам и половым органам, били в
лицо и в пах, устраивали «телефон» (окунали головой
в бочку), «решетку» (облив водой, привязывали к элек-
трофицированной металлической кровати), инсценирова¬
ли расстрел, по нескольку дней держали в подвешенном
состоянии с капюшоном на голове, который неожиданно
срывали и показывали заключенному его сына, мать,
жену...
Изуверы усовершенствовали одну из наиболее изо¬
щренных пыток — хватают револьвер, приставляют ду¬
ло к виску и безостановочно нажимают на спусковой
крючок, прокручивая весь барабан. Суть пытки заключа¬
ется в том, что пули нет, и все муки начинаются сна¬
чала. Когда допрашиваемый «созревает» (врач констати¬
рует, что он может умереть прямо на месте допроса),
ему подсовывают бумагу, и он подписывает ее не глядя.
183
Тогда ему говорят: «Отлично! Сейчас придут твои
адвокаты». Моют, дают поесть, приводят в презентабель¬
ный вид. И действительно, в камере появляются двое с
медицинскими чемоданчиками. «Ну-ка; посмотрим, как
здесь с тобой обращались?» — говорят они. «Меня пы¬
тали, меня заставляли подписать какую-то бума¬
гу!» — кричит узник. И тогда кошмар повторяется, ибо
«врачи» — тоже сотрудники НИЦ».
В связи с «либерализацией» определились в послед¬
нее время и две четко выраженные тенденции. Пер¬
вая — не оставлять следов, используя самые совершен¬
ные инструменты, новейшие медицинские препараты,
включая психотропные, и проводить истязания под на¬
блюдением врачей и психологов.
В соответствии с верховным декретом № 146 еще в
1976 году были определены три места, в которые до¬
ставляются и где содержатся лица, «представляющие уг¬
розу национальной безопасности». Это Пучункави в
провинции Вальпараисо, «Трес-Аламос» и «Куатро-Ала-
мос» в Сантьяго. В ст. 2 декрета № 146 говорилось:
«независимо от вышеуказанного эти лица могут времен¬
но содержаться в полицейских участках Чили и в по¬
мещениях департамента расследований в течение такого
срока, который минимально необходим для направления
их в те места, о которых говорится в предыдущей
статье». Помимо официально признанных «центров» за¬
держания и допросов, имеется целая сеть таких учреж¬
дений, которые не значатся ни в каких списках по
всей стране.
Как и раньше, все службы категорически отрицают
факт ареста, даже когда это требуется для того или
иного судебного разбирательства или когда запрашивает
об этом судебный орган, включая и высшую апелляци¬
онную инстанцию.
Тюрьмы буквально забиты людьми. Многие сидят по
3—4 месяца и не знают за что. Судебная система не
дает возможности даже обжаловать такую ситуацию.
Людям не предъявляют обвинений. Они остаются в не¬
ведении, освободят ли их или будут и дальше держать
в тюрьме.
В ноябре-декабре 1985 года, в то время, когда толь¬
ко что было сдано в архив дело о «тройном убийстве»
«за недостаточностью улик», группа американских пси¬
хологов и психиатров, направленных в Чили Американ¬
ским комитетом защиты прав человека, а также Амери¬
184
канской ассоциацией психологов и Национальной ассо¬
циацией психиатров США с целью изучения воздейст¬
вия нарушений прав человека на психическое здоровье
чилийского народа, беседовала с некоторыми чилийцами,
побывавшими в застенках НИЦ. Вот их рассказ об од¬
ной из них:
«Бернарда Диас, 26 лет, живет в Вальпараисо со
своей семьей. Они бедны, месячный доход равен
13 тыс. песо, или 65 долларам. Бернарда не замужем и
не имеет работы. В ноябре 1984 года Бернарда была
арестована Национальным информационным центром в
доме, где работала прислугой. Ее обвинили в том, что
она прошла курс обучения терроризму на Кубе и совер¬
шила ряд террористических актов, в том числе подкла-
дывала бомбы и совершала нападения на карабинеров.
Бернарда отвергла эти обвинения. Она занималась под¬
готовкой к предстоящей свадьбе. Бернарда обнаружила,
что ее жених и сестра Марсела (14 лет) тоже аресто¬
ваны и им предъявлены те же самые обвинения.
Следующие несколько дней Бернарду и ее сестру из¬
бивали, пытали электрическим током. В один из момен¬
тов люди, схватившие Бернарду, предложили ей совер¬
шить самоубийство и дали ей револьвер. В отчаянии
она нажала на спусковой крючок, но револьвер не был
заряжен.
В присутствии ее жениха над Бернардой надругались
пятеро мужчин. Зная, что она ревностная католичка,
мучители также включили радио, передававшее мессу, и
издевались над ее верой. Время, проведенное в НИЦ,
Бернарда назвала «жутким» и сказала, что не может
понять, как люди могут так себя вести.
Из НИЦ ее перевели в общую тюрьму в Вальпараи¬
со, где продержали пять месяцев. Жених Бернарды, ко¬
торого выпустили раньше, пришел к ней в тюрьму, что¬
бы сказать, что он уезжает в изгнание за границу. Она
не получала от него никаких вестей. Каждое воскре¬
сенье в тюрьме ее навещали родители. Они рассказыва¬
ли ей, что после пребывания в НИЦ ее сестра Марсела
стала невменяемой.
В тюрьме Бернарда начала страдать от астмы и
кошмаров. Через пять месяцев ее освободили. Менее
чем через месяц сотрудники НИЦ вновь схватили ее и
избивали в течение нескольких часов, но на сей раз ее
не бросили в тюрьму. «Мучители, — сказала
она, — растоптали меня физически, эмоционально к ду¬
185
ховно». Она впала в жесточайшую депрессию и пыта¬
лась покончить жизнь самоубийством, бросившись под
поезд».
Таким грустным историям не счесть числа.
28 января 1988 г. стало известно, что власти разра¬
ботали чудовищную операцию по физическому истребле¬
нию ряда политических заключенных и намеревались
осуществить ее до октябрьского плебисцита 1988 года.
Об этом сообщалось в распространенном коммюнике по¬
литических заключенных и их адвокатов. Для осуществ¬
ления этой зловещей затеи, подчеркивалось в докумен¬
те, власти планировали спровоцировать «бунт» аресто¬
ванных. С этой целью жандармы и сотрудники спецс¬
лужб неоднократно нападали без всякой причины на за¬
ключенных, подвергая их самым унизительным оскорб¬
лениям и издевательствам.
В коммюнике говорилось, что один из офицеров
тюрьмы признался в наличии плана физического ист¬
ребления политических заключенных. На январь 1988
года в Чили было 442 человека, арестованных по поли¬
тическим мотивам. Из них тринадцать приговорены к
смертной казни. Но режим Пиночета хотел бы значи¬
тельно увеличить эту цифру. Поэтому и был выработан
план по организации бунта заключенных.
И поныне те люди, которые, по мнению властей, за¬
ходят слишком далеко в своем инакомыслии, сразу же
попадают в поле зрения НИЦ. И они тоже проходят
через все эти круги пиночетовского ада. Причем нару¬
шения элементарных прав человека теперь уже более
институционализированы. НИЦ по-прежнему обладает
чрезвычайными полномочиями арестовывать и наказы¬
вать уже на основе новой конституции. Закон, которым
хунта якобы ввела ряд ограничений на деятельность
Национального информационного центра, оказался фик¬
цией. НИЦ имеет возможность проводить аресты на ос¬
новании других действующих репрессивных законов: «О
борьбе с терроризмом» и «О контроле над оружием».
Закон также не давал никаких гарантий того, что эта
служба прекратит применение пыток, к которым она
прибегала с ведома военных трибуналов, использовав¬
ших «признания», вырванные с помощью пыток, в ходе
судебных процессов. 13 тюрем, находящихся в ведении
НИЦ, стали действовать нелегально. Это позволяет пра¬
вительству снимать с себя ответственность за преступ¬
ления, которые там совершаются.
186
Что касается передачи гражданским судам дел 400
политических заключенных, то, как отмечал журнал
«Апси», «обвиняемые могут быть приговорены к еще бо¬
лее суровым наказаниям», поскольку при проведении
процессов по делу о нарушении Закона о борьбе с тер¬
роризмом за те же самые преступления предусмотрено
вынесение более суровых приговоров. В настоящее вре¬
мя 95% всех дел, рассматриваемых военными трибуна¬
лами, — это дела, возбужденные против гражданских
лиц.
Нередко Пиночет давал приказы службам безопасно¬
сти совершать те или иные преступления с целью сдер¬
жать усиливающиеся противоречия в рядах сторонников
самой диктатуры, показать тем лицам в вооруженных
силах, кто не согласен с его планом остаться у власти
на неограниченное время, что он контролирует положе¬
ние и готов на все. Так было 15 июня 1986 г. Специ¬
альный корреспондент французской газеты «Либерасьон»
в Чили Мария Авиньола сообщила, что в этот день в
половине первого ночи пиночетовская охранка по указа¬
нию диктатора начала операцию под кодовым названием
«Албания». Журналистам из оппозиционной газеты
«Эпока» удалось перехватить тогда передачу полицей¬
ской радиостанции с помощью своего портативного при¬
емника. Весь вечер до этого агенты Национального ин¬
формационного центра и карабинеры рыскали по Сан¬
тьяго в поисках «террористов». Среди ночи, по данным
полиции, было убито два человека. А согласно офици¬
альным цифрам, ставшим известными на другой день,
12 человек было убито, четверо арестовано. По данным
НИЦ, это были «террористы» — бойцы Патриотического
фронта имени Мануэля Родригеса, которые погибли в
ночных стычках с полицией.
Проведение операции совпало с ослаблением позиций
Пиночета в самой военной хунте. Трое из четырех ее
членов не согласны с генералом, который хотел бы ос¬
таваться у власти еще восемь лет после плебисцита
1988 года. Воспользовавшись страхом населения перед
партизанской войной, диктатор решил продемонстриро¬
вать свою способность вести с ней борьбу. «Операция
«Албания» была затеяна им с целью спровоцировать от¬
ветные акции, а именно — убийство одного из военных
руководителей», — говорилось в заявлении Патриотиче¬
ского фронта имени Мануэля Родригеса для печати. Ге¬
нерал «хочет создать военную обстановку с тем, чтобы
187
урегулировать проблемы, которые возникли у него в от¬
ношениях с вооруженными силами».
Первой подвергла сомнению официальную версию о
столкновениях католическая церковь. Архиепископство в
своем резком заявлении потребовало публичного рассле¬
дования инцидента с целью выяснить, на ком лежит
ответственность за эти «прискорбные акты насилия», и
выразило свои соболезнования семьям погибших.
Вскоре выяснились некоторые обстоятельства, связан¬
ные с гибелью одного из 12 — Игнасио Валенсуэлы и
с так называемым штурмом полицией конспиративной
квартиры Фронта. Во время этих стычек на рассвете
погибли семь бойцов Фронта, которые, по сообщению
НИЦ, готовили «крупную операцию». Однако очевидцы
и семьи погибших отпроверга1бт полицейскую версию.
По их словам, Валенсуэла был убит выстрелом в спину,
когда выходил безоружный из собственного дома и на¬
правлялся к дому своей матери. Вскрытие показало, что
ему стреляли в ноги, в спину, а потом добили выстре¬
лом в голову.
Во время штурма «конспиративной квартиры» в сто¬
личном квартале «Кончали» соседи слышали лишь
стрельбу внутри дома. А накануне ночью этот дом, при¬
надлежащий офицеру карабинеров, был пуст. На теле
восьмилетнего Хуана Арайна, которого заставили при¬
сутствовать при пытках его дедушки и бабушки (впос¬
ледствии они пропали без вести), тоже остались следы
ударов, в том числе по голове. Журналистка из ежене¬
дельника «Ой», которой удалось проникнуть в морг,
констатировала это с первого взгляда.
Все политические руководители сходились в одном:
НИЦ вела слежку за 12 погибшими в ту ночь в тече¬
ние нескольких месяцев. Высказали предположение, что
их арестовали и допросили, а потом расстреляли, инс¬
ценировав столкновение. «Хорошо понимая, в чем нуж¬
дается сейчас Пиночет, шеф НИЦ решил, когда и как
он будет сеять ужас среди населения и продемонстриру¬
ет свою эффективность в борьбе с террористами перед
своими коллегами из ВМС и ВВС», — разъяснил потом
смысл террористической операции «Албания» один поли¬
тический деятель умеренного толка. Политкомиссия ЦК
Коммунистической партии Чили в связи с этим пре¬
ступлением диктатуры опубликовала заявление, в кото¬
ром говорилось: «Ужасное убийство 12 наших соотечест¬
венников, которое было жестокой и умышленной ак¬
188
цией, является доказательством того, что Пиночет готов
на все ради достижения своих целей...
Эта жестокая бойня была направлена против народа
и, в частности, против всех тех, кто решительно борет¬
ся с диктатором. Но это также попытка сдержать уси¬
ливающиеся противоречия в рядах самой диктатуры;
это — предупреждение тем в вооруженных силах, кто
не согласен с планом самого Пиночета продлить свое
пребывание у власти. Это, однако, скорее доказательст¬
во слабости и дикости, чем доказательство силы».
Своего апогея репрессии в Чили достигают всегда,
когда объявляется осадное положение. Пиночет и его
приспешники тогда в полной мере пользуются предо¬
ставленными самим себе полномочиями. Без суда и
следствия они бросают за решетку неугодных политиче¬
ских деятелей, в университетах устраивают полицейские
погромы, закрывают оппозиционные газеты и журналы.
Вводимое время от времени осадное положение ока¬
зывает психологическое воздействие на население. Люди
по собственному опыту знают, что осадным положением
можно оправдать все: произвольные аресты, домашние
обыски без санкции судьи, неограниченную цензуру пе¬
реписки и прессы, ссылки в отдаленные районы, запре¬
ты на въезд и высылку из страны. Обращаться к пра¬
восудию при этом бесполезно.
Особенно рьяно применяли чилийские власти нормы
осадного положения после сентябрьских событий 1986
года. Вечером 7 сентября Пиночет вместе со своим 10-
летним внуком возвращался в Сантьяго с загородной
виллы. Бронированный «Мерседес» президента был чет¬
вертой машиной в кортеже из пяти автомобилей. Вне¬
запно ехавшая им навстречу легковая машина с тури¬
стическим фургоном-прицепом перегородила путь.
Началась ожесточенная перестрелка. Шквал огня из
фургона и с окружающих холмов срезал двух мотоцик¬
листов, возглавлявших президентский кортеж. Ракета
попала во вторую машину, и она вспыхнула.
Хотя президентский автомобиль попал под ураганный
огонь пулеметов, шоферу Пиночета удалось дать задний
ход, развернуться, выйти из-под огня и вернуться на
виллу. Когда бой закончился, обнаружилось, что погиб¬
ло пять охранников, а еще одиннадцать получили ране¬
ния. Несмотря на широкую облаву, проведенную армей¬
скими подразделениями и карабинерами, все нападав¬
189
шие, число которых, по разным оценкам, составляло от
12 до 14 человек, скрылись.
«Перстом всевышнего» называл Пиночет то, что ему
удалось практически невредимым вырваться из засады.
«Бог спас меня, — заявил диктатор, — чтобы я мог и
дальше бороться во имя отечества».
Через несколько часов после нападения Пиночет
ввел осадное положение сроком на три месяца, которое
он может продлевать по своему усмотрению. Согласно
декрету об осадном положении временно было отменено
большинство гражданских свобод, режим получил право
запрещать демонстрации, проводить обыски и аресты
без ордеров. Как заявил тогда Пиночет, «в стране идет
война между демократией и марксизмом». Предыдущее
осадное положение, введенное после уличных демонстра¬
ций в конце 1984 года, продолжалось полгода. Оно бы¬
ло отменено, только когда США пригрозили заблокиро¬
вать предоставление Чили новых многосторонних зай¬
мов.
Вскоре вселяющие ужас отряды военных с лицами,
раскрашенными черной краской, рассыпались по гигант¬
ским трущобным районам Сантьяго в поисках противни¬
ков Пиночета. Было арестовано более 80 человек.
В середине сентября 1986 года стало известно о не-
ком «Движении 11 сентября», поклявшемся отомстить
за пятерых охранников, убитых во время покушения на
Пиночета. До этого никто не слыхал об этой террори¬
стической группировке. Подобные «эскадроны смерти»,
существовавшие в 1973 году в рамках «Патриа и либер-
тад», после путча были включены в состав чилийской
охранки ДИНА. Некоторые из них время от времени
появлялись на вылазках экстремистской группировки
«Чилийские антикоммунистические действия».
Усилились нападки и угрозы в адрес оппозиционных
политиков, адвокатов, церковных деятелей, журналистов
и профсоюзных руководителей. Неизвестные лица били
стекла в домах деятелей Христианско-демократической
партии. В почтовые ящики международных информаци¬
онных агентств были брошены записки с угрозами фи¬
зической расправы. Несколько фотокорреспондентов бы¬
ли вынуждены уехать из Чили. Угрожали смертью и
адвокатам Викариата солидарности. В качестве предосте¬
режения к их домам были подброшены собаки с пере¬
резанным горлом.
Неудавшееся покушение пришлось для диктатора как
190
нельзя кстати. Объяснив себя чудом спасшимся и «жер¬
твой мирового коммунизма», он устроил в Сантьяго
многолюдный «стихийный» митинг, собирался даже ор¬
ганизовать досрочные выборы с тем, чтобы продлить
свое пребывание у власти еще на 8 лет. Однажды Пи¬
ночет упомянул об этой тайной мечте в своем публич¬
ном выступлении, но потом дал задний ход. Эта идея
не вызвала у хунты особого энтузиазма. Тогда он вер¬
нулся к исходной точке. Ведь благодаря Конституции
1980 года, он единолично располагает всей полнотой
власти.
Диктатор старался внушить, что покушение на него
является лишь новым доказательством того, что он и
только он спасет Чили от хаоса. Обращаясь к своим
генералам во дворце «Ла Монеда» на следующий день
после покушения, он заявил: «Я готов отдать жизнь за
свободу своей страны, поскольку если мы этого не сде¬
лаем, то утратим свою свободу».
ела 14 преступников-карабинеров, убийц Парады,
Герреро и Наттино сдали в архив. Но в условиях пино-
четовской «либерализации» были случаи, когда власти
показательно карали наиболее зарвавшихся и чересчур
«засветившихся» служащих аппарата насилия (несколько
человек из тысяч), особенно, если возникала опасность,
что они могли проболтаться относительно «интеллекту¬
альных» авторов преступлений, совершенных ими. (Ха¬
рактерная черта классического фашизма — физическое
уничтожение своих же людей, если они могут невольно
выявить причастность вышестоящих чиновников к пре¬
ступлению.)
В этом отношении было весьма показательно нашу¬
мевшее дело «шакалов пустыни» — 30-летнего Габриэля
Эрнандеса Андерсона и 37-летнего Эдуардо Вильянуэвы
Маркеса. Их расстреляли в тюремном дворе города Ка¬
лама на севере Чили 22 октября 1982 г. Расстреливали
не патриотов, участников движения Сопротивления, а
тех, кто верой и правдой ревностно служил фашистской
диктатуре: бывшего начальника отделения тайной поли¬
191
тической полиции, еще в студенческие годы активно
участвовавшего в подрывной деятельности против прави¬
тельства Народного единства, и его заместителя. Их
казнили после следствия по приговору, утвержденному
Верховным судом.
9 марта 1981 г. в Каламе они совершили грабеж и
убийство. Картина преступления, судя по материалам
следствия, выглядела следующим образом. Эрнандес и
Вильянуэва вступили в контакт со служащими местного
филиала государственного банка, финансировавшего са¬
мую крупную меднорудную шахту в мире — Чукикама-
та, — с охранником Гильермо Мартинесом и кассиром
Серхио Янесом. Они им сказали, что в интересах служ¬
бы безопасности необходимо «имитировать» грабеж бан¬
ка, а также инсценировать их «похищение».
Те согласились. Эрнандес и Вильянуэва с помощью
охранника и кассира изъяли из банковских сейфов
один миллион долларов. Затем давших себя связать
служащих отвезли подальше от города, в пустынную
местность и, ссылаясь на необходимость сделать фото¬
графию, подтверждавшую факт похищения, заставили
встать на колени.
Как рассказывал потом на следствии Эрнандес: «Я
выстрелил одному из них в затылок с расстояния в 50
сантиметров». Похитители уложили Мартинеса и Янеса
на подготовленную за несколько дней до этого «турец¬
кую кровать» — ложе из камней и динамита — и
взорвали, рассчитывая таким образом уничтожить трупы
и все следы совершённого преступления. Однако вскоре
были все же обнаружены останки жертв и обрывки
одежды.
Более трех месяцев поиск грабителей и убийц не
давал никаких результатов. В значительной степени это
объяснялось тем, что преступники сами, как сотрудники
тайной полиции, участвовали в расследовании.
Преступников удалось изобличить лишь после того,
как был задержан с большой суммой валюты один из
их подручных — Франциско Диас Меса. Вскоре аресто¬
вали и Вильянуэву, неосмотрительно начавшего тратить
деньги. А 14 июня 1982 г. в следственный изолятор бы¬
ла водворена вся преступная группа.
Незамедлительно отмежевавшись от арестованных
агентов тайной полиции, Пиночет уволил их из Нацио¬
нального информационного центра. Затем дело было пе¬
редано в суд первой инстанции.
192
Почему не сработали в Каламе круговая порука и
«закон молчания», сказать трудно. Многие обстоятельст¬
ва, связанные с преступлением, тщательно скрывались,
и сейчас остаются известными лишь узкому кругу лиц.
Однако не мог не обратить на себя внимание тот факт,
что в день ареста Эрнандеса и Вильянуэвы был найден
мертвым в своей автомашине в пустынном районе шеф
политической полиции города Арика майор армии Хуан
Дельмас, непосредственный начальник преступников. А
ведь нити от него тянулись прямо в Сантьяго на улицу
Санта-Элена, в спрятанные за дымчатыми окнами боксы
роскошно обставленного бюро НИЦ.
Согласно официальной версии, он покончил жизнь
самоубийством. Однако, когда Дельмаса уже не было в
живых, арестованные, сознавшиеся в ограблении банка,
в присвоении миллиона долларов, а также в похищении
и убийстве двух банковских сотрудников, показали, что
действовали по его приказу.
30 сентября 1982 г. Верховный суд вынес двум
убийцам смертный приговор. А 6 октября, ознакомив¬
шись с просьбой адвокатов о помиловании, Пиночет от¬
казал в смягчении наказания и подписал официальный
документ. «Долг президента республики, — говорилось
в нем, — следить за тем, чтобы торжествовала справед¬
ливость. Во имя общего блага этот долг обязывает его
принять трудное решение вопреки его естественным гу¬
манным (!) чувствам».
Такое решение было принято сразу после того, как
осужденные вновь стали настаивать на том, что они
выполняли приказ, пригрозили, что «расскажут всю
правду», и предупредили, что многие разоблачительные
документы спрятаны у них «в надежном месте у надеж¬
ных людей». Эрнандес дал понять, что ему известны
многие секреты, раскрытие которых опасно для высоко¬
поставленных чиновников режима, причастных к пыт¬
кам, похищению людей, убийствам, грязному подпольно¬
му бизнесу. Испанская газета «Пайс» в связи с этим
писала: «В кругах оппозиции в Чили нет ни малейшего
сомнения в том, что ограбление банка было средством
«самофинансирования» политической полиции в Кала¬
ме».
Видимо, эти угрозы и оказались для осужденных
«лебединой песней».
После казни «шакалов пустыни» — такое прозвище
дали двум убийцам жители Каламы — возникло немало
13-14
193
вопросов: Как решился режим казнить своих верных
сатрапов? И за что? За ограбление банка? За убийство?
Нет. Их убрали на всякий случай. За то, что они про¬
валились. За то, что их дело получило слишком боль¬
шую огласку в стране и взволновало самые широкие
круги чилийской общественности. За то, что они слиш¬
ком много знали и в ходе процесса, особенно на его
заключительных стадиях, становились временами не¬
управляемыми, психически неуравновешенными, сры¬
вались на крик и истерику в зале суда, начинали то¬
пить друг друга, сделались опасными для секретных
служб.
Думали ли сами грабители и убийцы с удостовере¬
ниями сотрудников тайной политической полиции, что
машина чилийского правосудия их раздавит? До послед¬
него момента — нет! Об этом свидетельствовало их по¬
ведение в ходе следствия, в тюрьме, на всех стадиях
судебного процесса, за исключением, быть может, по¬
следнего дня перед казнью. Они явно надеялись, что
судебное разбирательство будет всего лишь спектаклем,
поставленным для публики, и что, если они будут де¬
ржать язык за зубами, им сохранят жизнь, а потом по-
тихому и вообще освободят.
Однако эффектные актерские трюки, как и усилия
некоторых органов прессы вызвать снисхождение к пре¬
ступникам, оказались напрасными. Эрнандеса и Вилья¬
нуэву все же поставили к стенке. И тот и другой не
учли, что в создавшейся обстановке они были обречены.
Их «заклание» было неизбежно. Они нужны были вла¬
стям лишь как козлы отпущения по многим причинам.
Во-первых, уж коль скоро они «провалились» и попали
в руки уголовной полиции, Пиночету представился слу¬
чай продемонстрировать свою «приверженность закону и
справедливости». Во-вторых, физическое устранение со¬
трудников репрессивного аппарата по приговору судей
должно было стать предупреждением тем, кто, поддер¬
живая фашистские порядки, намерен по разным причи¬
нам фрондировать против патологически тщеславного
престарелого президента Пиночета.
Газетчики назвали ограбление банка в Каламе «пре¬
ступлением века». Однако с определением они явно пе¬
реборщили. В денежном исчислении, например, куда
значительнее выглядело другое преступление, совершен¬
ное опять-таки агентами охранки, которым тоже было
вынуждено заняться чилийское правосудие. Правда, на
194
этот раз обошлось без убийств. Они просто «заработа¬
ли» на ... продаже металлолома более 6 млн. долларов.
Впрочем, физически металл отсутствовал. И фигури¬
ровал лишь в отчетных документах.
Скандал в связи с хищениями, совершенными аген¬
тами секретных служб, разразился в мае 1980 года.
Случайно обнаружилось, что бывший сотрудник ДИНА
Эдуардо Ромеро Ольмедо (как признал тогда сам шеф
ДИНА Контрерас, он был его личным другом), владе¬
лец фирмы «Юнион трейдинг», и его сообщники пользо¬
вались поддельными документами, в которых утвержда¬
лось, будто фирма вывозила за границу большое коли¬
чество медного лома. По этим документам Ромеро и
его шайка получили из государственной казны де¬
нежную компенсацию в размере более шести миллионов
долларов за налог, якобы уплаченный «Юнион трей¬
динг» при экспортных операциях. (Эти деньги успели
вывезти из страны участники преступной группы Хорхе
Бендик и Хосе Масика.) В действительности же экс¬
портные сделки совершались лишь на бумаге. Ни один
килограмм меди не был отправлен за границу.
Подложные квитанции выписывали на лиц, которые
фигурировали в качестве «пропавших без вести». Их
подбирали из секретных архивов ДИНА по личному
указанию Контрераса и при его участии. Рассчитывали
на то, что юридически «живое лицо», которого давно
нет, никогда не обратится с претензиями. Удостовере¬
ние личности, паспорта, фальшивые бланки чеков и
подложные квитанции изготовлялись в ДИНА неким
Мануэлем Лопесом Хименесом. Он, будучи администра¬
тором «Юнион трейдинг», снабжал Ромеро всей необхо¬
димой для аферы документацией.
С разоблачением всех этих махинаций выступило
Главное контрольное управление — орган, которому по¬
ручено следить за экспортно-импортными операциями.
Дело начал расследовать отдел уголовной полиции по
борьбе с хищениями. На квартире у Лопеса было обна¬
ружено несколько удостоверений личности арестованных
и «пропавших без вести» лиц. Следователи, которым,
как заявил шеф уголовной полиции Эрнесто Баэса, уг¬
рожали физической расправой, обыскивая контору бух¬
галтера фирмы Аделы Гахардо, застали Ромеро, Лопеса
и их партнера Альфаро вместе с Гахардо, уничтожав¬
шими компрометирующие документы и упаковывающими
13*
195
чемодан. В нем находились несколько паспортов, авиа¬
билеты и миллионы долларов.
Было совершенно очевидно, что за всей этой аферой
стоял тогдашний шеф ДИНА, личный друг Пиночета,
пользующийся большим влиянием в пиночетовской вер¬
хушке, — Контрерас. Однако ему удалось уйти от от¬
ветственности, подставив правосудию Ромеро и его со¬
общников.
«Эдуардо Ромеро, друг Мануэля Контрераса, утверж¬
дает, что ему ничего неизвестно о грязных делах бух¬
галтера Аделы Гахардо и компании, — писал журнал
«Ой». — Однако Лопес признает, что он, Ромеро, бух¬
галтер, ее муж (адвокат Карлос Ортега) и остальные
два типа, бежавшие в Соединенные Штаты, знали о
преступном характере проводившихся ими операций. По
его утверждению, все они получали крупные суммы за
выполнение своей роли в этой работе».
«Лопес, — продолжал «Ой», — довольно загадочная
личность. Есть люди, которые помнят, что он работал
на ДИНА, а затем и на НИЦ. Лопес был уволен, по-
видимому, из-за того, что заявил о безоговорочной
преданности своему бывшему шефу генералу Контрера¬
су». «У него дома, — отмечал журнал со ссылкой на
представителей полиции, — было обнаружено несколько
удостоверений личности арестованных и пропавших без
вести лиц».
Другой журнал «Ке паса» перечислял и анализиро¬
вал факты, которые свидетельствовали о тесных связях
ДИНА с «Юнион трейдинг»:
«Итак, администратор фирмы Мануэль Лопес Химе¬
нес — агент ДИНА, уволенный в результате чистки,
проведенной новым руководством. В ДИНА Лопес рабо¬
тал именно в том подразделении, которое занималось
фабрикацией удостоверений личности, паспортов и т. д.
Он снабжал Ромеро фальшивыми бланками чеков и
подложными квитанциями».
Некоторые подложные квитанции, необходимые для
махинаций «Юнион трейдинг», были выписаны на лиц,
которые фигурируют в качестве «пропавших без вести».
Конкретно речь шла о человеке, который якобы продал
компании медного лома на сумму, превышающую
80 млн. песо (чуть более 2 млн. долларов).
Это — Альваро Мигель Бариа Дуке, адрес и телефон
вымышлены, а удостоверение личности —
5 541 054 — выдано в Сантьяго.
196
Бывший шеф ДИНА дал интервью газете «Сегунда»,
в котором признал, что является «личным другом» Ро-
меро. В свою очередь журнал «Ой» указывал, что, как
только Ромеро попал за решетку, Контрерас предо¬
ставил ему защитника. Им оказался бывший адвокат
ДИНА Хорхе Вильялобос Больт.
Судебные процессы по делам Каламы и «Юнион
трейдинг», по которым проходили мелкие сошки из ох¬
раны, помогали каждый раз создавать своеобразное
«алиби» для водворившихся во дворце «Ла Монеда» Пи¬
ночета и его клики. Эрнандес, Вильянуэва, Ромеро и
подобные субъекты, оказавшиеся на скамье подсудимых
в качестве главных обвиняемых, были, по сути дела,
лишь статистами, занятыми в мизансценах. Главные
«герои» остались за кулисами.
*
манифестацию
протеста
против кровавых
преступлений
диктатуры
вылились похороны
24-летнего
Бориса Веры,
погибшего от рук
озверевших
карабинеров
в июле
1986 года.
Скорбное
шествие молодых чилийцев,
провожающих
в последний путь
своего сверстника
Родриго.
Факелы из людей
онечно, завершение процессов над «шакалами
пустыни» из Каламы и ворами и мошенниками из
«Юнион трейдинг», когда порок все же наказали — не¬
типичный случай для пиночетовских порядков. Типич¬
ным, как и для следствия Кановаса, был финал судеб¬
ного расследования дела, известного под названием
«Лос кемадос» («Сожженные»).
2 июля 1986 г. во второй половине дня чилийское
радио сообщило, что в Киликура, недалеко от места,
где нашли трупы Парады, Герреро и Наттино, были об¬
наружены сильно обожженные тела двух молодых лю¬
дей — 19-летнего Родриго Рохаса де Негри, сына Веро¬
ники де Негри, бывшей политической узницы, и 18-лет-
ней Кармен Глории Кинтаны.
Родриго вернулся в Чили в мае 1986 года из эмиг¬
рации, продолжавшейся 9 лет.Вечером 1 июля Родриго
поехал в столичные кварталы, населенные беднотой,
чтобы сделать снимки. Несмотря на предупреждение те¬
ти Амады не оставаться там на ночь, он был убежден,
что ему никакая опасность не угрожает.
На следующий день началась двухдневная забастов¬
ка. Поскольку в ней участвовали также водители авто¬
бусов, с нищей окраины можно было выбраться только
пешком. По свидетельству десяти очевидцев, Родриго
шел с фотоаппаратом через плечо вместе с друзьями.
Группа молодых людей собралась тогда в бедняцком
квартале Сантьяго для участия в двухдневной акции
протеста. Они намеревались построить огненную барри¬
каду и принесли бензин и бутылки с зажигательнбй
смесью. Родриго знал об этих планах и собирался фо¬
тографировать.
Внезапно появился грузовик, в котором сидели во¬
семь солдат, вооруженных винтовками. Они палили во
все стороны. Автомобиль затормозил там, где начина¬
лась маленькая улица Эрнана Юнге, длиною не более
70 метров. Один ее конец выходит на улицу генерала
Веласкеса, а другой заканчивается тупиком. Молодые
люди бросились врассыпную. Они оказались в ловушке.
«Я сумел вбежать в открытую дверь помещения фаб-
200
« Я сумел вбежать в открытую дверь помещения
фабрики по производству метелок и бросился на пол,
чтобы спрятаться. Я увидел, как в этот момент схвати¬
ли Родриго и Кармен», — рассказывал свидетель Педро
Марсело Мартинес. — Было 7.50 утра». Сквозь щель в
дверь он в ужасе наблюдал за происходящим. «Родриго
сбили с ног ударом приклада и продолжали избивать
его на земле. Он только закрывал голову руками. Один
из военных, по-видимому, командир, приказал принести
кому-то из своих подчиненных бензин. Тот пошел к
машине и вернулся с бензином».
Кармен Глория Кинтана оказалась рядом с ним. Она
споткнулась, и Родриго помогал ей встать. (Девушка
проживала в бедном районе Сантьяго. Она была единст¬
венной из всей семьи, которой удалось попасть учиться
в университет.)
«Они кричали и катались по земле, стараясь по¬
тушить пламя», — рассказывал Марсело. Потом остол¬
беневшие от ужаса свидетели увидели обугленные тела
Родриго Рохаса де Негри и Кармен Глории Кинтаны.
«Я увидел что-то вроде трех тюков, на которых бы¬
ли наброшены одеяла, — говорил другой свиде¬
тель, — один из них, как оказалось впоследствии, был
просто сложен из одеял. Другим тюком оказалась моло¬
дая студентка, которая лежала без движения после то¬
го, как ее сожгли. Что касается третьего тюка, я уви¬
дел, что из него вырывается дым и пламя, и я сначала
подумал, что это жгут шину, которую почему-то накры¬
ли одеялом. Но вдруг я обнаружил, что из-под одеяла,
там, где горело, торчат ноги. Ноги были в носках, бо¬
тинок не было. На то, что должно было быть телом,
которому принадлежали эти ноги, один из военных на¬
ступил своим башмаком.
Затем приехал еще один грузовик с солдатами, кото¬
рые перекрыли улицу. Военные стали разгонять собрав¬
шихся людей прикладами. На углу улицы несколько жен¬
щин упали в обморок, другие плакали. Тогда солдаты
погрузили тела, завернутые в одеяла, в кузов, трое из
них уселись на них, и машина исчезла в неизвестном
направлении». Когда автомобиль тронулся с места, до
свидетелей донеслось: «Эти молокососы свое получили».
Жертвы были брошены на обочине дороги в 15 ки¬
лометрах от места происшествия. Обгоревшие Кармен и
Родриго, приподнявшись, звали на помощь, но ни один
из автомобилей не остановился. Они выкарабкались из
201
ямы и пошли по дороге. Куски обуглившегося мяса от¬
рывались от их тел. Их увидел рабочий с ближайшей
стройки и отвез в фургоне карабинеров в медпункт об¬
щины Киликура. Прежде чем потерять сознание, Кар¬
мен Глория сообщила свой домашний телефон. Их до¬
ставили в ближайшую больницу «Поста Сентраль»
(Центральный пункт скорой помощи).
Переговоры о переводе Родриго в более приспособ¬
ленную для оказания скорой помощи при ожогах кли¬
нику потребовали много времени. Но когда тетя Род¬
риго Амада явилась за ним, полицейский сказал ей, что
ее племянник арестован и не может покинуть больницу.
Пришлось выяснять, верно ли это, и затем найти того,
кто мог бы отменить этот приказ. В конце концов уда¬
лось дозвониться до дежурного офицера министерства
внутренних дел Дениса Бикеса, который после продол¬
жительных консультаций с несколькими лицами сооб¬
щил, что Родриго не арестован. Тем не менее Бикес не
информировал об этом полицию. Поскольку армия уже
заявила, что не несет никакой ответственности за это
происшествие (позднее она утверждала, что Родриго
сжег себя сам в знак протеста), Бикес считал, что это
«не его дело». (Судья, которому поручили расследовать
это преступление, тоже, очевидно, «занимался своими
делами»: он привлек к ответственности офицера Педро
Фернандеса не за убийство, а за халатность, как будто
Родриго покончил с собой.)
На следующее утро полиция официально заявила,
что Родриго не арестован. Но вопрос о его переводе в
другую больницу превратился в необычайно сложную
проблему, усугубленную спором между врачами. Один
заявлял, что его нужно перевести, другой утверждал,
что это было бы опасно. Так продолжалось несколько
часов, в течение которых Родриго умирал. Ожоги по¬
крывали 62% поверхности его тела. Его лицо было
изуродовано не только огнем, но и побоями. Как уста¬
новило вскрытие, его позвоночник был перебит. Мучи¬
тельная агония продолжалась четыре дня. 6 июля он
скончался на глазах у приехавшей матери, которой Пи¬
ночет «милостиво» разрешил въезд в Чили для участия
в похоронах сына.
Перенеся четыре операции, находившаяся несколько
дней между жизнью и смертью Кармен Глория выжила.
Ее тело, покрытое ожогами, было похоже на сплошную
зияющую рану. Через восемь дней ее смогла посетить
202
мать, которая сказала: «Только мое сердце подсказало
мне, что это моя дочь, потому что узнать ее не было
никакой возможности».
Хотя первоначально армия и отрицала свою прича¬
стность к событиям на улице Эрнана Юнге, давление
со стороны мирового общественного мнения, к которому
была вынуждена присоединить свой голос и администра¬
ция Рейгана (ведь сожженный юноша жил в изгнании),
заставило власти пойти на задержание двадцати пяти
военных, замешанных в этом преступлении.
Однако режим пытался при этом оправдываться. В
официальном заявлении говорилось о «несчастном слу¬
чае», и двое молодых людей обвинялись в том, что
«при них были емкости с легковоспламеняющейся жид¬
костью», которые стали причиной ожогов. Пиночет ска¬
зал по поводу смерти Родриго Рохаса: «Я не хочу по¬
думать ничего плохого, но похоже, что у него скорее
всего было что-то спрятано под одеждой. Произошел
взрыв, причинивший ему ожоги».
Тем не менее расследование этого преступления все
же началось. С самого начала оно выглядело необыч¬
ным: во-первых, имелась страшно обезображенная по¬
страдавшая, во-вторых, Родриго был жителем Вашингто¬
на (что, казалось бы, должно гарантировать внимание
со стороны Соединенных Штатов) и, в-третьих, нашлось
множество свидетелей. Адвокаты двух гражданских сто¬
рон представили 14 свидетелей, давших показания про¬
тив военных.
В течение 16 дней после происшествия правительст¬
во Пиночета категорически отрицало причастность воен¬
ных к делу. Опровержения были сделаны лично минист¬
ром обороны и министром внутренних дел. Контролиру¬
емые правительством газеты намекали на принадлеж¬
ность Кармен Глории к Коммунистической партии.
К тому времени, когда правительство признало факт
причастности к делу по меньшей мере трех офицеров,
пятерых военнослужащих сержантского состава и сем¬
надцати рядовых, следственные материалы уже минова¬
ли двух членов городского суда и поступили к специ¬
альному прокурору Альберто Эчеварриа. Последний был
хорошо известен в среде юристов, занимающихся вопро¬
сами прав человека, своим расследованием в 1980 году
дела о смерти студента Эдуардо Лара. Тогда он осво¬
бодил без всякого залога 25 полицейских, на которых
министерство внутренних дел указывало как на причаст¬
203
ных к исчезновению студента. Дело это не закрыто до
сих пор.
Приняв дело Кармен Глории, Эчеварриа полностью
освободил всех рядовых, а троих офицеров и пятерых
сержантов отпустил под залог. Затем, выслушав показа¬
ния лишь одних военных, он огласил свою точку зре¬
ния на происшедшее, а именно: Кармен Глория случай¬
но пнула ногой бутылку с зажигательной смесью, отче¬
го воспламенились и она сама, и Родриго.
Лишь действия лейтенанта Педро Фернандеса квали¬
фицировались как неверные: он оставил девушку и
юношу «в неподходящем месте». Из этого следовало,
что лейтенанту могли быть предъявлены лишь обвине¬
ния в непредумышленном убийстве по делу Родриго и в
нанесении тяжких телесных повреждений по делу Кар¬
мен Глории. После этого Эчеварриа передал следствен¬
ные материалы военному трибуналу.
В ответ на негодование публики по поводу несерьез¬
ности предъявленных обвинений специально по данному
делу был назначен военный прокурор — полковник
Альберто Маркес, советник президента по юридическим
вопросам. В марте 1987 года суд военного трибунала из
пяти человек решил заменить обвинения, предъявленные
Фернандесу, на более серьезные: убийство и преднаме¬
ренное нанесение тяжких телесных повреждений.
Это было сделано после того, как специальная служ¬
ба полиции опубликовала заключение, прямо указываю¬
щее на то, что повреждения, нанесенные Кармен Гло¬
рии и Родриго, не могли быть получены в результате
случайного взрыва бутылки с зажигательной смесью или
пинка по ней ногой. В заключение говорилось, что
одежда пострадавших была пропитана бензином, а восп¬
ламеняющийся снаряд был брошен с определенного рас¬
стояния. Все это опровергало версию, сочиненную воен¬
ными.
Однако как только суд военного трибунала пересмот¬
рел обвинения, трое из его членов были смещены.
Затем было сфабриковано заключение НИЦ о том,
что Кармен Глория вполне могла пнуть бутылку с за¬
жигательной смесью, воспламенив себя и своего прияте¬
ля. При этом игнорировался тот факт, что единственной
частью тела, свободной от ожогов у обоих пострадав¬
ших, была поверхность их стоп. Девушка вернулась в
Чили 6 июня для участия в слушаниях по делу. Специ¬
ально для нее была организована процедура опознания
204
тех, кто напал на нее. Однако опознаваемым было по¬
зволено так разукрасить лица сажей, что узнать их бы¬
ло совершенно невозможно.
Кармен отказалась подписать документ о результатах
опознания. Ее адвокаты обвинили полицию в незакон¬
ном аресте и преследовании свидетелей. Один из них,
по имени Марсело Мартинес, как сообщили юристы, по¬
сле допроса на суде был арестован по приказу военных
властей. Хорхе Сануэса, также ставший очевидцем жес¬
токого преступления, главный свидетель пострадавшей,
был похищен «неизвестными лицами», которые пытались
заставить его изменить показания, угрожая в случае не¬
повиновения расправиться с его женой и детьми.
Сестра Кармен Глории, Эмилья, и ее муж, также
проходившие свидетелями по делу, в августе 1986 года
содержались двое суток в одиночном заключении. Ее
адвокат Луис Торо по непонятным причинам вдруг
предпринял попытку самоубийства.
Глава Викариата солидарности, участвовавший в ор¬
ганизации рассмотрения дела Кармен Глории, получил
несколько писем с угрозой расправы. Обвиняемый лей¬
тенант между тем был произведен в чин капитана и в
феврале 1987 года был выпущен на свободу «под за¬
лог». Остальные военные были освобождены «за недо¬
статочностью улик».
Кармен Глория перенесла 10 хирургических опера¬
ций. Стоимость ее лечения в больницах Сантьяго соста¬
вила 12 млн. песо. Однако хунта, всячески выгоражи¬
вавшая убийц, не заплатила ни одного сентаво. Необхо¬
димые средства собирали по рабочим кварталам, церков¬
ным приходам. Затем правительство Канады предложило
продолжить лечение Кармен Глории в Монреале, куда
ее перевезли в специальной кислородной капсуле. Что
же касается преступников, то лишь один из них был в
январе 1987 года присужден к штрафу по обвинению в
«неосторожном обращении с воспламеняющимися веще¬
ствами».
В этом деле, которое, как и дело о «тройном убий¬
стве», явилось одним из самых ярких свидетельств мо¬
шенничества и бесчеловечности судебной системы, суще¬
ствующей в Чили, управляемой военным режимом Пи¬
ночета, «слились воедино все муки и страдания Чили
со времени захвата власти Пиночетом в 1973 году».
щщТфгДвадцать пятого ноября 1988 года
* ’• Аугусто Пиночету исполнилось 73 года.
*■ редко появляется без гене-
ральской формы. В белом парадном
% 4^ мундире, украшенном галуном,
ч ^ позируя перед телекамерой,
ои ^елУет малышей,
М ^ * раздает документы на субсидиру-
I _ * емое правительством жилье
и говорит чилиицам, что посвящает
свою жизнь тому, чтобы сделать их страну великой.
Однако, не очень надеясь на то, что чилийцы поверят
его дешевой демагогии, диктатор продолжает опираться
на штыки. Генералы, обязанные ему своим выдвижением,
его поддерживают. Ведь с Пиночетом их связывают
и общие преступления, за которые рано или поздно
им придется отвечать. ^ицг»!
Диктатор , армия, хунта, оппозиция
В —
хунтой мер по «либерализации» режима и в том, что
режим не собирается свертывать репрессии, позволил
лишний раз убедиться один документ, тайно добытый
членами Патриотического фронта имени Мануэля Род¬
ригеса в главном штабе чилийской армии. Это «План
внутренней безопасности». Содержание плана неопровер¬
жимо свидетельствует, что массовые репрессии, система¬
тически обрушиваемые диктатурой на чилийцев, не яв¬
ляются разрозненными акциями, а представляют собой
систему тотального подавления малейших проявлений
недовольства масс, управляемую из единого центра.
План фактически предусматривает превращение Чили в
гигантский концентрационный лагерь: страна разделена
на шесть «чрезвычайных зон», ответственность за каж¬
дую из которых несет представитель высшего военного
командования. Репрессивный корпус тирании, согласно
документу, насчитывает 137 тыс. человек и состоит из
подразделений армии, ВВС, карабинеров и гражданских
сыскных служб.
В плане скрупулезно разработана технология массо¬
вого террора: предусмотрены даже типы оружия, бое¬
припасов и «вспомогательных средств», которыми кара¬
тели должны пользоваться при проведении репрессий.
Среди стандартной экипировки участников облав и раз¬
гонов демонстраций фигурирует, в частности, «жидкое
топливо». «План внутренней безопасности» содержит
пространное перечисление «внутренних врагов», в кото¬
рое включены практически все силы чилийского обще¬
ственно-политического спектра, включая архиепископа
Сантьяго.
Главную роль в реализации этого плана и в полити¬
ческом маневрировании, направленном практически на
пожизненное сохранение личной власти, диктатор отво¬
дит армии, насчитывающей 57 тыс. человек. Вместе с
государственным бюрократическим аппаратом она пре¬
вратилась в единую машину.
«В качестве активной опоры для его господства в
распоряжении Пиночета остаются вооруженные силы.
208
Их лояльность, судя по всему, в основном обеспече¬
на, — писала западногерманская газета «Нойе цюрхер
цайтунг». — Споры по политическим вопросам внутри
офицерского корпуса традиционно считаются в Чили
предосудительными... На армии, из рядов которой вы¬
шел Пиночет, с начала столетия лежит отпечаток прус¬
ской выучки. Либеральные идеи скорее всего распрост¬
ранены в ВМС и ВВС, созданных по английскому и со¬
ответственно северо-американскому образцу. Однако со
времени чисток 70-х годов уже не было ярко выражен¬
ных диссидентов в генеральском звании. Среди генера¬
лов, состоящих сейчас на активной службе, нет никого,
кто был бы равен Пиночету по старшинству; они были
майорами, когда Пиночет уже был генералом, ему они
обязаны своим возвышением. Пиночет, бывший первым
среди равных, с течением времени стал главенствующей
фигурой».
Задаваясь вопросом о том, как Пиночету удалось
сделать армию своим послушным орудием, нельзя забы¬
вать о классовом характере чилийской армии, отличаю¬
щейся строгой иерархией, системой профессиональной
подготовки личного состава, ориентированной на США,
проамериканской позиции большинства офицеров (их
склонность к репрессивизму — следствие внедрения в
их сознание пресловутой доктрины национальной без¬
опасности, нацеливающей вооруженные силы в первую
очередь на борьбу с «подрывными элементами», с «внут¬
ренним врагом»).
Классики марксизма-ленинизма указывали, что в оп¬
ределенных исторических условиях не исключается «со¬
циальное отчуждение» армии. Так произошло в Чили.
Идеологическое воздействие империализма на чилийское
офицерство и рядовых военнослужащих, его классово¬
кастовый характер, антипатриотические реакционные
традиции, насаждаемые в армии, воспитание, которое
эти офицеры несли солдатам и сержантскому составу,
соответствующая духовная муштра помогали обрывать в
значительной степени нити, связывающие солдатские
массы с их социальным прошлым, с классовой принад¬
лежностью. Делая из удостоенных «охранять националь¬
ную безопасность от подрывных элементов» слепое ору¬
дие расправы с теми, кто может посягать или посягает
на привилегии господствующих классов, им вдалбливают
идеи, согласно которым чувства доброты, жалости, ми¬
лосердия якобы присущи только неполноценным пред¬
14-14
209
ставителям человеческого рода. В них убивают любые
нравственные категории, порывы и будят инстинкты на¬
силия, жестокости.
Вместе с тем были и специфические причины, о ко¬
торых специалист по вооруженным силам Латинской
Америки Хенаро Арриагада писал в своей книге «Во¬
енная политика Пиночета», выпущенной в 1985 году.
По мнению этого исследователя, в Чили наблюдается
«парадоксальная ситуация, заключающаяся в том, что
при авторитарном военном режиме произошло разложе¬
ние самого института вооруженных сил. Это — следст¬
вие концентрации в руках Пиночета обязанностей главы
государства и главнокомандующего вооруженными сила¬
ми, следствие нарушения правил ухода в отставку по
возрасту, а также абсолютной власти главнокомандую¬
щего в вопросах, касающихся карьеры офицеров, т. е. в
вопросах их продвижения по службе». Арриагада отме¬
чает, что в настоящее время существует политический
надзор за офицерами. Некоторые из них используются
в качестве осведомителей. Они докладывают о поли¬
тических взглядах и связях своих товарищей по ору¬
жию.
«Престиж генеральского звания упал из-за значи¬
тельного увеличения Пиночетом численности своего ге¬
нералитета», — констатирует исследователь и приводит
следующие данные: «В 1966 году он состоял из 19 че¬
ловек, в 1980 году генералитет уже насчитывал 39 че¬
ловек, а в 1984 году — 55. Рост числа генералов со¬
провождался изменением списка высших офицеров, осу¬
ществлявшимся по указанию Пиночета. Свидетельством
внутреннего раскола, переживаемого вооруженными си¬
лами, является то, что Пиночет, получивший офицер¬
ское звание в 1937 году, стремился осуществить столько
перестановок среди военной верхушки, сколько было не¬
обходимо для устранения любого возможного соперника.
На самом деле нынешние генералы Пиночета относи¬
тельно молоды. Они моложе диктатора на пятнад¬
цать—двадцать лет и, естественно, никогда не могли
считать себя равными с ним».
С 1973 по 1977 год Пиночет, устранив равных себе
по званию, устанавливает режим «аполитичности» воору¬
женных сил. Целью было создание «послушной и не
обсуждающей приказов» армии. За быстрым производст¬
вом в генералы следовали не менее стремительные
понижения в форме отстранения от должности или
210
увольнения неугодных, которые не могли это обжало¬
вать из-за отсутствия соответствующих каналов. Нело¬
яльных офицеров быстро убирали переводом на новое
место. Новое же поколение офицеров не знакомо с де¬
мократическими формами правления, поэтому их взгля¬
ды еще реакционнее, чем взгляды их предшественников.
В то же время командиры сил безопасности прекрасно
знают о мощи армии в сравнении с их собственными
силами.
Те прерогативы, которые на протяжении десятилетий
гарантировали стабильность прохождения офицерами во¬
инской службы при относительной защите их от произ¬
вола высшего командования, исчезли. Аттестационные
советы уже в первый год правления Пиночета были пе¬
реименованы в советы отбора, хотя, на первый взгляд,
по существу это ничего не меняло. Однако после того
как генералы были лишены права аттестовывать стар¬
ших офицеров, положение полковников оказалось под
угрозой, а карьера всех офицеров стала полностью за¬
висеть от их благоразумия, т. е. от того, насколько они
лояльны к Пиночету.
Следует учитывать и то, что в ненадежные в эконо¬
мическом плане времена многочисленные материальные
стимулы в состоянии обеспечивать лояльность офицеров
и рядовых. Рядовой полицейский или же кадровый во¬
еннослужащий зарабатывают гораздо больше, чем сред¬
ний рабочий или служащий. Помимо жалованья имеют¬
ся и дополнительные льготы. Офицеры могут надеяться
на получение после ухода в отставку прибыльных долж¬
ностей в управлении или на государственных предприя¬
тиях.
Особенно печется Пиночет о своих генералах. В то
время как 60% чилийцев имеют месячный доход в раз¬
мере около 12 тыс. песо (приблизительно 60 долларов),
пиночетовский генерал получает в 56 раз больше.
Пиночет черпает силы в поддержке военных, пользу¬
ясь и тем, что военнослужащие работают во всех сфе¬
рах — от правящей хунты и кабинета министров до
министерств и местных органов управления.
Конечно, возмущение народа репрессиями и наруше¬
ниями прав человека режимом не могут не находить
какого-то отклика среди военнослужащих, поскольку ар¬
мия не отгорожена совсем от общества, а рядовые сол¬
даты и унтер-офицеры не могут не видеть страданий и
лишений своих родственников и близких. Но чилийские
14 *
211
вооруженные силы считаются наиболее дисциплиниро¬
ванными в Латинской Америке и имеют прочные тради¬
ции подчинения приказам. В них действуют жесткая
вертикальная дисциплина и идеологическая обработка на
основе доктрины национальной безопасности.
Вместе с тем возбуждение дела против военнослужа¬
щих, расправившихся с Парадой, Герреро и Наттино,
показало, что многих военных руководителей не устраи¬
вает низкий моральный дух солдат и офицеров. Растет
в армейской среде и озабоченность собственным буду¬
щим. Там все чаще выражают тревогу и по поводу «ди¬
скредитации» вооруженных сил, превращенных хунтой в
главный инструмент репрессивной политики.
Кроме того, на положении в армии и настроении во¬
еннослужащих, безусловно, сказывается то обстоятельст¬
во, что страх перед расплатой за содеянные преступле¬
ния в случае смены высшей власти побуждает поддер¬
живать Пиночета. Он может играть на этом страхе, по¬
скольку переход к демократии неизбежно повлечет за
собой судебные разбирательства по делам о нарушениях
прав человека.
Все это вместе взятое и дает диктатору возможность
пользоваться, как и раньше, поддержкой сухопутных
войск — самой мощной силы в стране. На флоте и в
авиации Пиночет не имеет прочной базы.
Первые публичные разногласия между Пиночетом,
стремящимся к сохранению своей личной власти, и вое¬
начальниками из этих родов войск стали возникать в
1985 году. Именно тогда в противовес заявлению Пино¬
чета о том, что он намеревается увековечить свое пре¬
бывание у власти, командующий ВВС приветствовал
«Национальное соглашение о переходе к полной демок¬
ратии» — документ, принятый оппозицией по инициати¬
ве католической церкви.
У ВМС поведение несколько иное. В 1985 году ко¬
мандующий ВМС адмирал Торибио Мерино занимал
двусмысленную позицию, но в последние месяцы 1986
года именно он предложил внести в конституцию изме¬
нения, касающиеся отмены плебисцита и проведения в
1989 году открытых президентских выборов.
Отношения Пиночета с корпусом карабинеров в зна¬
чительной степени ухудшились с тех пор, как прави¬
тельство возложило на карабинеров ответственность за
убийство Парады, Герреро и Наттино и принудило ко¬
мандующего корпусом генерала Мендосу подать в от¬
212
ставку. Карабинеры ответили на это неподчинением и
даже заперлись у себя в казармах. Тем не менее офи¬
церы корпуса, несмотря на то что 30 тыс. хорошо воо¬
руженных и обученных карабинеров представляют вну¬
шительную силу, вряд ли станут обострять отношения
со своими коллегами из сухопутных войск. Эти войска
играют в Чили ключевую роль как гарант стабильности
правительства, что обусловлено их численностью и важ¬
ным местом, занимаемым в структуре аппарата насилия.
Другие виды вооруженных сил обычно не идут на кон¬
фронтацию с ними.
Спад активности оппозиции, которым завершился
1986 год, и принятие хунтой в первом квартале 1987
года «Закона о политических партиях» создали новый
политический климат. Среди ВВС, ВМС и карабинеров
существует определенное единство взглядов: с одной
стороны, они не хотят резких демократических перемен,
в результате которых они останутся у разбитого корыта,
а с другой — в отличие от армии их не устраивает са-
моувековечивание диктатора, который с каждым разом
требует от них все большей преданности, но не гаран¬
тирует им при этом будущего. Не только в их рядах,
но и вообще в тех кругах, которые являются опорой
режима, задаются вопросом, сможет ли Пиночет обеспе¬
чить им благополучное будущее.
Сейчас Пиночету в определенной мере нужна посто¬
янная нестабильность, чтобы выставлять себя как един¬
ственную альтернативу хаосу. Для этого официальная
пропаганда по его указанию нагнетает атмосферу страха
среди чилийских обывателей, всячески муссируя слухи о
возможности кровопролитной «гражданской войны», ко¬
торая принесет «новую трагедию Чили». По телевиде¬
нию постоянно демонстрируются автоматы, гранаты, ми¬
ны. Все это сопровождается истеричными комментария¬
ми о «происках красных».
Поможет ли все это диктатору? Как долго сможет
еще продержаться военно-фашистский режим, хотя со¬
вершенно очевидно, что против него — подавляющее
большинство чилийцев? Ответ на этот вопрос будет за¬
висеть от того, как сложится положение в лагере оппо¬
зиции.
За последние годы произошли значительные сдвиги в
борьбе демократических сил против диктатуры. Антидик-
таторское движение вовлекает все более широкие слои
населения. Оппозиция часто проводит кампании граж¬
213
данского неповиновения. Количество народных выступле¬
ний продолжает расти. Проводимые Дни национального
протеста проходят с подлинно общенациональным раз¬
махом. Этому не могут помешать ни развертывание по¬
лицейских и армейских подразделений, ни новые аре¬
сты, облавы, убийства. Антиправительственные выступле¬
ния продолжаются и в последующие дни. Их новая
волна прокатывается по всей стране каждый год 11
сентября, в годовщину фашистского переворота. Широ¬
кие круги чилийцев ясно демонстрируют свою волю до¬
биваться незамедлительного устранения пиночетовской
тирании.
В 1986 году впервые за 13 лет диктатуры все оппо¬
зиционные группировки подписали соглашение о со¬
вместных действиях, объединившись в Национальную
гражданскую ассамблею. Национальная гражданская ас¬
самблея, куда вошли граждане, придерживающиеся
различных взглядов, вероисповеданий и принадлежащие
к самым различным общественным кругам, превратилась
в гражданскую оппозицию, бросившую вызов режиму.
Цель этой организации — сделать страну неуправляе¬
мой, противопоставить танкам и пулеметам уличные ма¬
нифестации, гражданское неповиновение. Антидик-
таторская борьба принимает все более разнообразные
формы, способствующие активизации кампании граж¬
данского неповиновения и борьбы за дестабилизацию
режима.
Учитывая «несовместимость демократии с той поли¬
тической, юридической, экономической и социальной си¬
стемой, которая была установлена конституцией 1980
года», авангард антидиктаторских сил — коалиция Объ¬
единенные левые * — считает, что «подлинный путь
борьбы неразрывно связан с ликвидацией власти Пино¬
чета и отменой ныне действующих законов». Тем не
менее эта коалиция «не отвергает возможности того,
что в определенный момент могут создаться условия
В коалицию входят Коммунистическая партия Чили, «Левое ре¬
волюционное движение» (МИР), Партия левых христиан, Радикальная
партия Чили, Движение единого народного действия, Социалистиче¬
ская партия Чили и «Историческое течение» СПЧ. Эти партии выра¬
жают решимость «перейти от нынешней координации действий левых
сил к более высокому уровню организационного, программного и по¬
литического единства путем создания объединенного руководства левы¬
ми силами, а в перспективе — и новой коалиции, которая будет
иметь более широкий и представительный характер по сравнению с
тем, что существует в настоящее время, которая будет действовать во
всех районах страны и на самых различных социальных фронтах».
214
для проведения переговоров между оппозицией и воору¬
женными силами».
Что касается Коммунистической партии, то ее прин¬
ципиальная позиция была четко определена в одном из
писем руководству Христианско-демократической партии
в связи с полемикой о способах свержения диктатуры.
«Мы, коммунисты, — говорилось в нем, — используем
концепцию постоянного и развивающегося по восхо¬
дящей линии конфликта в противовес тенденциям на
примирение с диктатурой, проявляющимся в некоторых
оппозиционных кругах, в противовес иллюзорным мыс¬
лям, будто можно прийти с Пиночетом к договоренно¬
сти, которая приведет к возрождению демократии...
Концепция, согласно которой возможен какой-то комп¬
ромиссный выход, затрудняет борьбу против диктатуры
и препятствует необходимому единству всех демократи¬
ческих сил».
Однако совместным выступлениям оппозиционных
сил препятствуют их расхождения во взглядах относи¬
тельно методов борьбы за восстановление демократиче¬
ского строя. Это отражает их неоднородность. Среди
них наряду с отвергающими «диалог» с Пиночетом есть
соглашательские элементы, сторонники переговоров с
ним. В то же время в возвращении к традиционным
формам отправления власти все больше заинтересованы
и влиятельные круги чилийской буржуазии, в том числе
и те из них, которые связаны с транснациональным ка¬
питалом. Хозяйничанье коррумпированной военной вер¬
хушки, разорившей страну в ходе рискованных экономи¬
ческих экспериментов, больше не устраивает многих
промышленников и финансистов, которые первоначально
поддержали переворот, хотя среди них, конечно, есть и
те, кто опасается тех изменений в экономической поли¬
тике свободного рынка, которые может внести избран¬
ное демократическим путем правительство.
Как Пиночет, так и администрация США до сих
пор успешно стимулировали процесс «утихомиривания»
буржуазной оппозиции, особенно ее наиболее влиятель¬
ной силы — христианских демократов. Помимо устра¬
шения угрозой развязывания «коммунистического наси¬
лия» — в связи с покушением на Пиночета в сентябре
1986 года и другими действиями, предпринятыми воору¬
женной организацией Патриотический фронт имени Ма¬
нуэля Родригеса, — на правоцентристскую оппозицию
оказали воздействие хорошо продуманные шаги прави¬
215
тельства, *рассчитанные на то, чтобы побудить ее сойти
с пути «социальной мобилизации» и заманить в ловуш¬
ку «избирательно-политического процесса» в рамках су¬
ществующего режима.
В известной степени Пиночету это удавалось. Так,
христианские демократы часто склонялись к диалогу с
правительством, к договоренности с вооруженными сила¬
ми ради «мирного перехода к демократии», при изоля¬
ции левых сил, прежде всего коммунистов. Левые же
партии выступили против «Закона о политических пар¬
тиях», справедливо считая, что согласие с ним означало
бы «вхождение в систему».
Вашингтон и чилийский фашизм
Ч
)тобы понять весьма непростую политическую по¬
доплеку взаимоотношений американских властей с ре¬
жимом Пиночета, уместно вспомнить характерное выска¬
зывание американской специалистки в области междуна¬
родных отношений и права Джин Киркпатрик, которая
определяла официальную позицию США в ООН по воп¬
росам «прав человека». Она допускала «контролируемые
умеренные репрессии» в тех странах Латинской Амери¬
ки, где, как и в Чили, у власти находятся «прозапад¬
ные силы». «Действующие в регионе в рамках законно¬
сти умеренно репрессивные авторитарные режимы, даже
предпочтительнее, чем буржуазные демократии», — го¬
ворила она. Вашингтону легче примириться с «отдель¬
ными несоблюдениями прав человека», чем с рискован¬
ными «социальными экспериментами», чреватыми «отпа¬
дением» региона от Запада.
Но возможен ли в Чили такой порядок, основанный
на «контролируемых умеренных репрессиях»? Ответом
на этот вопрос может служить сказанное известным ис¬
панским юристом Р. Марадо. Он отмечал, что наруше¬
ние прав человека в Чили «не цепь эксцессов», а воп¬
лощение на практике «идеологии фашистского авторита¬
ризма», при котором эволюция в сторону либерализации
невозможна. Режим не может измениться. Он погибнет,
но не откажется от своей политики попрания прав че¬
216
ловека. Анализ законодательства в этой сфере только
подтверждает, что подавление гражданских прав и сво¬
бод — «твердый стратегический курс режима».
И, действительно, чилийская хунта в ходе эволюции
не отступала от принципов пресловутой «доктрины на¬
циональной безопасности», которые получили развитие
не только в чрезвычайных декретах первых месяцев
пребывания ее у власти, но и в более поздних норма¬
тивных актах. В результате возведенные в ранг закона
нарушения основных прав человека не прекратились.
Пока Пиночет остается во дворце «Ла Монеда», си¬
туация существенно не изменится. Нарушение прав че¬
ловека неотделимо от режима, который мечтает увекове¬
чить себя. Об этом свидетельствуют остающиеся безна¬
казанными убийство Парады, Герреро и Наттино и мно¬
гие другие преступления, переполненные политическими
заключенными тюрьмы, выносимые противникам режима
смертные приговоры, изгнание, высылки, массированные
облавы и налеты, пытки. А это все больше диссонирует
с провозглашенным администрацией курсом на поддерж¬
ку демократизации.
На протяжении всех лет существования режима
США поддерживали Пиночета. Даже когда в сентябре
1986 года после покушения на диктатора страна бук¬
вально захлебнулась от массовых репрессий, Соединен¬
ные Штаты, выразив недовольство введением осадного
положения, все же предоставили финансовую помощь
диктатуре. И в то же время политика Белого дома в
отношении оказывающегося все в большей изоляции
Пиночета неоднозначна. Ее исходная позиция определя¬
ется тем, что правящие круги США не намерены деста¬
билизировать правые режимы в Латинской Америке.
Они против каких бы то ни было решительных дейст¬
вий, которые могли бы помочь «коммунистам или дру¬
гим левым группировкам укрепить» свое положение. В
тех странах, где левые силы потенциально сильны, Ва¬
шингтон весьма сдержан в вопросах «защиты прав че¬
ловека».
Все это объясняло двойственность подхода Вашингто¬
на к сложившейся в Чили ситуации. С одной стороны,
администрация США через свое посольство в Сантьяго
стимулировала деятельность консервативной оппозиции,
настаивала на проведении к концу 80-х годов «свобод¬
ных выборов», с другой — у Белого дома не было уве¬
ренности в благоприятном для США их исходе: в стра¬
217
не довольно сильны коммунисты и другие левые партии.
Поэтому-то американское правительство колеблется и не
разрабатывает каких-либо планов решительных действий,
чтобы убрать Пиночета, поскольку «Чили — неустойчи¬
вое общество», как говорят вашингтонские политики, и
«дестабилизировать его — не лучший вариант». И каж¬
дый раз, когда обнаруживается, что «подталкивание де¬
мократизации» может нанести ущерб стратегическим ин¬
тересам США в Чили и в Западном полушарии, Вашин¬
гтон предпочитает самоустраниться, но вместе с тем де¬
ржать ситуацию под контролем.
Судя по всему, по мнению американских политиков,
«умеренная оппозиция» не может гарантировать того,
что левые силы не придут к власти после падения во¬
енной диктатуры. Поэтому Вашингтоном был взят курс
на достижение соглашения между пиночетовским правя¬
щим режимом и «умеренной оппозицией», что предпола¬
гает недопущение союза христианских демократов и ле¬
вых кругов, изоляцию Коммунистической партии и дру¬
гих наиболее решительных антидиктаторских сил.
Суть нынешних маневров Вашингтона в Чили состо¬
ит в том, чтобы вбить клин между левой оппозицией и
силами правого центра, вынудить последние пойти на
компромисс с диктатурой, сбить волну народных вы¬
ступлений и изолировать компартию.
Чили часто навещают представители США, которые
ведут переговоры с правоцентристскими партиями, с не¬
которыми профсоюзными лидерами. Под давлением по¬
сольства США и эмиссаров Вашингтона буржуазные
партии практически отказываются от прежних боевых
лозунгов борьбы против диктатуры, от требований со¬
здания Временного правительства и Учредительного со¬
брания, от выступлений протеста и забастовок, ратуют
за примирение с диктатурой.
Некоторые оппозиционеры утверждают, что единст¬
венный путь к демократии — это признание фашист¬
ской конституции или только пересмотр ряда ее поло¬
жений, отказ от совместных действий с коммунистами
и прогрессивными партиями, создавшими коалицию
«Объединенные левые».
Если бы Вашингтон серьезно хотел содействовать
возвращению демократии, он бы полностью использовал
экономические рычаги, чтобы добиваться гражданских
свобод в Чили. Однако администрация США нередко
оказывает давление на международные финансовые ор¬
218
ганизации, с тем, чтобы те щедрее предоставляли займы
диктаторскому режиму.
Что касается лично Пиночета, то, как видно, в Ва¬
шингтоне идет поиск политического решения в отноше¬
нии судьбы диктатора, и нет на этот счет единого мне¬
ния. Из-за завесы раздающихся время от времени из
Вашингтона слов об «озабоченности» ситуацией в Чили
и желательности «возвращения к демократии» все явст¬
веннее стала проступать благосклонность американской
администрации к диктатору.
Вместе с тем в правящих кругах США есть и те,
кто хотел бы с помощью нажима принудить Пиночета
к отставке. Они опасаются возникновения в Чили мощ¬
ного «террористического» партизанского движения, подо¬
бного сальвадорскому. Диктатор, по их мнению, свое
отслужил, несмотря на высказываемые ему заверения в
глубокой признательности Соединенных Штатов за свер¬
жение в 1973 году социалиста Альенде, что якобы спо¬
собствовало сохранению стабильности в Южной Амери¬
ке. В то же время сторонники отставки Пиночета счи¬
тают, что замена ему есть. Это военные, «пользующиеся
доверием» США.
Как отмечали аналитики, с 1986 года рейгановская
администрация после двух лет показных протестов в
адрес чилийской диктатуры заняла более нейтральную
позицию, ослабив нажим на Пиночета в момент, когда
его противники в самой стране сталкивались с трудно¬
стями и когда он форсировал претворение в жизнь пла¬
нов проведения в 1989 году плебисцита при доминирую¬
щем участии военных.
Путь через выборы в условиях фашизма, в атмосфе¬
ре, навязываемой Пиночетом, как нельзя лучше отвеча¬
ет политическим и другим интересам империализма Со¬
единенных Штатов. Империализм США маневрирует в
поисках урегулирования кризиса административными ме¬
рами, что гарантировало бы защиту его интересов путем
привлечения на его сторону части оппозиции, путем
изоляции левых сил.
Подобное решение может вылиться и в пиночетизм
без Пиночета. Предложения Мерино, Маттеи и Станхе
о выдвижении гражданского кандидата и об устранении
Пиночета с авансцены вписываются в эту картину. Но
это споры лишь о наилучших способах спасти режим,
но отнюдь не о необходимости изменить его.
При этом чилийский тиран, как и его парагвайский
219
коллега — старейшина латиноамериканских диктато¬
ров — генерал Стресснер, по-прежнему закрывает глаза
на то, что весь мир сторонится его. Он демонстрирует
решимость не выпускать из рук бразды правления даже
в то время, когда повсюду в Латинской Америке в по¬
следние годы военным пришлось вернуться в казармы.
Он хочет посеять панику среди чилийцев. Но для
большинства чилийского народа время страха уже про¬
шло. Подвергаемый унижениям, ежедневно уничтожае¬
мый на протяжении всех страшных лет диктатуры, он
решительно освобождается от этого страха и поднимает¬
ся на борьбу.
Это получило свое яркое подтверждение 5 октября
1988 года, когда 54% чилийцев, принявших участие в
организованном хунтой плебисците, сказали Пиночету
«Нет!». Они пошли за оппозиционными силами, кото¬
рые, несмотря на разногласия, сумели создать блок из
16 политических партий.
Однако следует учитывать, что победа антидиктатор-
ского движения на плебисците — это только результат
первого раунда схватки с Пиночетом. Диктатор сохра¬
нит за собой пост президента еще некоторое время. Да¬
же передав свои полномочия другому, он останется ко¬
мандующим сухопутными силами. При новом же прези¬
денте, согласно Конституции Чили 1980 года, парламент
будет играть второстепенную роль. Четвертая часть се¬
наторов будет назначаться всесильными государственны¬
ми органами: три — Верховным судом; четыре — Сове¬
том национальной безопасности; два — президентом.
Совет национальной безопасности будет укомплектован
в основном военными. Однако опыт октябрьского пле¬
бисцита позволяет надеяться на успех оппозиции, если
она будет выступать единым фронтом.
♦ * *
...Их трое: три женщины в трауре с бледными и
серьезными лицами, с красной гвоздикой в руке, и на
груди у каждой — фотография человека, который уже
никогда не вернется. Это вдовы трех активных членов
Коммунистической партии Чили, которые были похище¬
ны и убиты 30 марта: Хосе Мануэля Парады, Мануэля
Герреро, Сантьяго Наттино. Три женщины в черном не
говорят ни слова, но их присутствие ощущают все. Они
медленно идут по улице Аламеда, главной улице Сан¬
тьяго, до президентского дворца «Ла Монеда», в кото-
220
ром погиб Альенде. Они шагают так каждую пятницу в
1 час дня. Город замолкает при их появлении, испол¬
ненный уважения и сочувствия.
Иногда активисты, друзья, незнакомые люди молча
присоединяются к ним. И эта небольшая группа без¬
оружных людей идет навстречу карабинерам, которые
стоят, держа палец на спусковом крючке, но пребывают
в растерянности. Как можно наброситься на женщин в
трауре, когда вся улица смотрит на вас и считает вас
виновными в убийстве их мужей? Карабинеры, напря¬
женные и мертвенно-бледные, с надвинутыми на лоб
фуражками, пропускают эту мирную демонстрацию...
Содержание
В то роковое утро 7
Похищения и погром 9
Попытки спасти обреченных 11
Политическое потрясение 17
От эскалации террора к мартовской трагедии 19
Ложь, цинизм, лицемерие 26
За что убили Параду, Герреро и Наттино 34
Один почерк 47
Беззаконие в ранге закона 55
Судья Хосе Кановас Роблес 71
Следствие 75
Дело архитектора Арриагады 84
Нити потянулись к другим преступлениям 88
ДИКОМКАР 96
Вертолет 98
Пауки в банке 102
Охранка против... охранки? 107
Клуб профессиональных убийц 120
«Парад» мерзавцев; 124
Падение шефа карабинеров 130
Кармен Андреа Алее 139
12 преступников 142
Новое заявление 146
«Закон для Фонтейна» 147
Предатель «Фанта» и палач «Уэлли» 152
Спор «компетенций» 157
«Закон для Мендосы» 159
Подозрительный дом на пляже 163
«Супремасо», или Фемида без повязки 165
От фашизма “черного" к фашизму “серому" 173
Террор продолжается 180
«Алиби» для Пиночета 191
Факелы из людей 200
Диктатор, армия, хунта, оппозиция 208
Вашингтон и чилийский фашизм 216
Александр Владимирович БАРЫШЕВ
«Тройное убийство»
Редактор Л. А. Могусева
Художник В. А. Тогобицкий
Художественный редактор Э. П. Батаева
Технический редактор Т. А. Киселева
Оператор Н. В. Сапожкова
Корректорры М. В. Сладкина, И. Г. Голышева
ИБ № 2152.
Научно-популярное издание
В книге использован
документальный иллюстрированный материал
Сдано в набор 18.10.88. Подписано в печать 27.06.89. А 00620.
Формат 84Х 108/32. Бумага кн.-журн. Гарнитура Тип Таймс.
Печать офсетная. Объем: уел. печ. л. 11,76;
уел. кр.-отт. 23,94; учет.-изд. л. 13,55.
Тираж 50 000 экз. Заказ 14. Цена 70 коп.
Издание подготовлено к печати на ЭВМ и фотонаборном
оборудовании в ордена «Знак Почета» издательстве
«Юридическая литература».
121069, Москва, Г-69, ул. Качалова, д. 14.
Ярославский полиграф комбинат Госкомпечати СССР.
150014, Ярославль, ул. Свободы, 97.