БДБРБЬНЕ
-**.

ь городе
~/ъ.ссказЬі

иг>

школЬкои

жизни

Изд-СхСо „НАЧАТКИ ЗНАНИИ"
Л Е. ТРОГГАЛ,

Ъ-Я68

деревне
и

в

городе.

ТИПОГРАФИЯ

„НОВАЯ
ЗАРЯ"
Уд. Толмачева

Петрообліт
5000

д.

7.

№7175
экз.

Е. ЗАМЫСЛОВСНАЯ

$І63

В ДЕРЕВНЕ
И В ГОРОДЕ
Рассказы

из

шнольной

ВЫПУСК

жизни

ПЕРВЫЙ

□

Культур но Просветительное
Кооперативное Товарищество
-

„НАЧАТКИ

ЗНАНИЙ"

1923

4

Посев
Сережа приехал

хлеба.

деревню ранней весной, когда снег
от своего покрова поля и луга.
Мальчик в городе много хворал зимой, и доктор посоветовал отправить его пораньше из города на свежий воздух.
Родители и послали его к деду в деревню^ благо жил дед
всего верстах в сорока от Петрограда.•'''Старик был тоже
некрепок здоровьем, но в деревне жил не только поэтому.
Он писал книгу о том, как следует учить и воспитывать
детей, и взял место учителя в сельский школе, чтобы иметь
еще только

в

освобождал

Городских
беку.
Своего десятилетнего внука Сережу дед, конечно, очень
любил. Сережа тоже жил с дедом всегда в большой дружбе
возможность
он

наблюдать

видел довольно

и

деревенских ребят.

на своем

и очень рад был возможности у него погостить.
Только
боялся отстать от класса Г своей столичной школы. В дедушкиной школе в классе Г дети были годами все старше
Сережи, а знали как будто значительно меньше, так по
крайней мере показалось мальчику с первого знакомства.
Но дед сказалі Слм-а

Погоди, Сергей, пойдем

в поле прогуляться после
прихватим с собой твоих новых товарищей,
может-быть там, они тебе покажутся более знающими.
Когда подошли к полосам, приготовленным для ярового посева, Сережа спросил:
Дедушка, скоро ли начнут сеять? Мне очень хотелось бы посмотреть, ведь я этого никогда не видел взаправду,
а
только
на
картинках.
—

занятий,

—

6
А вот спросим наших ребят. Они от отцов наверно
слыхали, когда можно сев начинать. Да и в школе у нас об
—

этом

был разговор еще

Коля

осенью.

Ну-ка,

кто может сказать,

приметы?

какие слышал

Осипов

сказал

деловито:

Старики говорят как
пора; или еще когда
березка развиваться начнет, первые листочки выпустит.
Манюша перебила:
А у нас дед из Орловской губернии, так он говорит,
пшеницу сеют, как дуб опушится листьями, или еще, когда
черемушка зацветет...
Коля продолжил:
А лен сеют, когда кукушка закукует или когда
—

Да

лягушки

ведь что сеять смотря.

заквакали

—

овес

—

сеять

—

—

—

калина зацветет...

Сережа посмотрел

дедушку:
приметам можно верить?
А вот спроси ребят. Они объяснят.
Петюшка Егоров ответил бойко:
Мы это на естествознаниипроходили и на экскурсии
землю пробовали,сырали,нетли, градусником тоже мерили.
—

Да разве

на

таким

—

—■

Сережа
—

—

опешил:

Зачем

же

Потому

прорастать

градусником?

что

земле надо

прогреться, чтобы зерно

стало.

Девочка Нюша объяснила:
Мы

в

опилках и

на

—

школе

проращивали

зерна

на

мокрых

холсте, так узнали, сколько градусов надо,

чтобы росточки вышли из зерен поскорее. Для разных
семян градусы разные. Для овса и для ржи всего один
градус тепла довольно, они и начнут прорастать, а пшеница,
кажись, при 3-х градусах или 4-х...
Петюшка остановил:
Постой, Нюша, про это потом скажем и показать
можем, у нас и сейчас рожь намочена, ячмень и пшеница.
А тут надо про березу да про калину. Так вот береза
тоже листышки распускает, как земля чуть прогрелась
хоть на один градус.
Овсу немного и надо тепла тоже.
А дуб, он чванный, строгий ему потеплее чтоб земля была,
а то, пока холодно.не поверит, что весна пришла, опушаться
—

—

/

пора

—

вот по

дубу,

значит, пшеницу; она тоже чванная

—

любит. По птицам примета та же... Им тоже надо
тепло, чтобы яйца начали класть.
Дедушка спросил:
А можно ли одной какой-нибудь примете верить?
Дети ответили разом:
Нет, надо и по другим проверять.
И за много лет старики проверяют, от дедов и прадедов это пошло...
прибавил Коля Осипов.
Сережа обратился уже прямо к нему:
А что будет, если раньше лягушек, березы, кукушки
посеять?
Может залежаться семя в холодной земле, чахлое
выйдет яровое и бурьянами поглушит посев. Бурьяныто холодов не боятся
раньше вылезут.
А что, если поздно посеять?
Опоздаешь, так осенью недоспеет хлеб утренники
побьют.
Сережа был удивлен толковыми ответами ребятишек.
Сказал, чтобы не уронить себя, столичного жителя:
А мы учили о том, как первобытный человек начал
хлеб сеять. И еще раньше совсем не сеяли, а только женщины собирали дикие злаки, у которых были еще тощие
колоски.
В Русский музей с экскурсией мы ходили и орудия самые старинные видели, просто бревно суковатое,
которыми землю раздирают и сейчас где-то в России,
только забыл
где.
Дедушка, видя, что Сережа краснеет, прибавил:
Это в Белоруссии, в Полесье. Раздирают землю
после пала.
На вырубленном месте в лесу сожгут сучья,
пни, а потом и раздерут слегка таким вот бревном суковатым,
чтобы именно неглубоко, а то под почвой песок местами
близко, можно его наверх выворотить.
Манюшка вздохнула.
Нас в Питер в музеи не возили, только класс Д.
А про диких нам Николай Егорыч тоже читал... про то, как
хлеба не сеяли, скота не держали.
Да, конечно, были у нас и об этом беседы. А все же
мы присядем-ка, ребята, на сухом месте, вон там на пригорке, да послушаем, что может нам Сережа о самых далетепло

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

8
временах рассказать, когда люди еще не сеяли, не жали
хлеба не пекли.
Хорошо, дедушка, я скажу, что знаю, только потом
и ты расскажи про вождя Уау, то, что мне в прошлом году
летом рассказывал, когда я еще не начал учить историю.
ких
и

—

Дед засмеялся.
Да ведь это

моя
выдумка. Ты был
приниматься сразу за учебник, вот я тебя
рассказами своего сочинения.
—

чтобы
забавлял

мал,
и

Дети закричали наперебой:

Орудие
И нам,

—

хотим

раздиранья

и нам

почвы

после

расскажите, Николай

пала.

Егорыч! Мы

тоже

послушать.

—

Вы

для

Ну

ладно,

ладно.

Послушаем

сначала

Сережу.

с ним поделились тем, что знаетеи он должен поделиться

Слыхали ведь поговорку
«долг платежом красен».
когда расселись, начал смущенно:
Я припоминаю только, что хлеба, злаки хлебные,
прежде дико росли. К нам они завезены из Азии. Раньше
люди узнали пшеницу, про нее в самых старинных книгах
говорится и про ячмень; а рожь стали разводить позднее.
Но было и такое время, когда люди не сеяли хлебных злаков, а собирали зерно с тех, которые росли в диком виде.
Колосья были тощие, зерна мелкие. Собирали их женщины
и дети, когда мужчины уходили на охоту далеко, а женщины с детьми голодали.
Жили тогда люди бродячей
жизнью. Бродили, чтобы найти пищу: объедят все орехи,
желуди, ягоды в одном месте, выбьют дичь и передвигаются
с вами.

Сережа,
—

подальше на новое место.

—

9

Дедушка спросил:
—

—

А

в каких же жилищах они

Жили

встречалась

в

каких-нибудь

песчаная

выкапывали,

ямы

—

Ну хорошо,

по-твоему жили в ту пору?

шалашах из

Если

веток.

местность, где легко

копать,

сверху накрывали.
про зерна хлебные ты больше

так

а ветками
а

ничего

сказать?
Нет, могу. Вот, когда женщины набирали зерен
дикой пшеницы или ячменя, они приносили их в свое
становище.
Когда ели, то и рассыпали нечаянно хоть
не

можешь
—

немного. Ну, а в становище были все-таки навалены всякие
отбросы, нечистоты, почва этим удобрялась, и зерна, которые
в нее

упали, давали уже растения лучше, зерно крупнее.

Когда

женщины это заметили, то

и

стали,

бросая

свое

становище, раскидывать по нему зерна.

А потом возвращались собрать урожай. Позднее уж научились мотыкой
землю разрыхлять и в ямку зерно бросать.
А давно ли все это было, Сережа? Лет с тысячу
—

тому назад?

Нет, дедушка,

ты меня не собьешь.
Это было
тому назад. Сколько наверно неизвестно,
но десятками тысяч лет надо то время считать. Это нам
учитель объяснял. Вот теперь я кончил. Твоя очередь
рассказывать.
Подожди, Сергей. Мой рассказ будет про охотника
с каменным топором.
А теперь мы уже начали про хлеб
и давайте с этим покончим. То, что ты нам сейчас рассказал
про первые посевы хлебных зерен, мог ли кто-нибудь записать двадцать и тридцать тысяч лет тому назад? Как вы
думаете, дети?
Нет, нет, тогда никто не умел писать.
Откуда же это взяли?
Я сейчас объясню, дедушка:
кочевники-дикари
и позднее вроде этого посевы делали, и это описано уже
в книгах, вот ученые и решили, что так оно было и в те
самые далекие времена, когда только начинал человек
знакомиться с хлебными злаками.
Хорошо. Теперь послушай, что ребята тебе расскажут про наших предков славян, как те тысячу лет тому
назад жито сеяли.
Кто вспомнит?
—

много тысяч лет

—

—

—

—

—

—

10
Коля
—

Осипов

Весной

скольких

Сказал:

после

поселков

посева

собирались

девушки

лужайку

на

и

водили

посередке ложилась на землю.
Подружки пели:
нен, схоронен наш Костру бон ьк»...
Маня прервала:
Это они про зернышко. Зерно хлебное они
бонькой звали.
Посеяно зернышко
схоронено,
—

—

Дедушка
—

С

не-

Одна

хоровод.

«СхороКострузначит.

сказал:

Становитесь-ка

все

в

хоровод,

хоровод

и

запели

а

Маня

будет

зер-

нышком.

Дети

стали

в

жалобно:

«Умер, умер наш Костру бонько,
«Схоронен, схоронен, голубонько».
Маня легла ничком на землю и не двигалась. Потом
вдруг вскочила и запрыгала.
Дети прервали заунывное
пение, закружились весело и запели:

«Ожил,
«Ожил,
Когда

ожил

наш

ожил

наш

Кострубонько.
голубонько».

все опять уселись смирно,
дедушка сказал:
Вот видите, теперь вы это делаете шутя, а тогда
все это делалось серьозно; такими играми и песнями заклинали посев, уговаривали зерна прорастать скорее.дружнее.
Тогда ведь люди верили, что в заклинаниях большая сила,
что кругом вся природа полна духами добрыми и злыми,
которые могут помогать и вредить, и их надо заклинать,
чтобы покорить и умилостивить.
Не только посев заклинался
нашими
предками, заклинали и травы луговые
и деревья в лесу.
Излюбленным деревом была березка,
зато что раньше других
опушается она весной. Кто же
из вас расскажет Сергею,
как встречали
и провожали
Весну? Ну-ка, Маня, расскажи.
Да вот ходили девушки в лес под березку, заплетали
венки, украшали березку и угощали ее хлебом, пирогами,
яйцами. Потом заламывали березку, несли с собой в поселок разубранную.
Вот такая была у них встреча весны.
Нюша добавила:
Еще чистили жилье, старую солому,
подстилку
зимнюю
сожигали, мылись все, чтобы всякое лихо смыть,
все болезни
трясовицы, нечисть отгоняли.
—

—

—

—

11
—

нам

Ну

вот это

теперь
—

Троицын

закричали
И

хорошо запомнили, дети. А что
об этих стародавних обрядах?

вы все

напоминает

день,

семик, тоже

березку наряжают!

—

разом.
тоже в избах скребут, чистят, моют на Троицу,
прибавил Петюшка.
Заклятья и над полем делали, когда уже взойдет
хлеб, от всякого лиха заклинали. Обходили вокруг по
меже с караваем.
Николай Егорыч, вы никак сказывали,
что и по сю пору с караваем ходят по межам крестьяне,
чтобы хлеб уродился.
Верно, Петюшка, ходят, это я вам говорил. Рассказывал также, как в Сибири девушки в Семик, в четверг за
три дня до Троицы, «гостейку» наряжают, березку, и несут
с собой в деревню.
Водят вокруг нее хороводы и поют:
все

—

—

—

—

елья
березонька,
Березонька кудревата,
Здумал пан жениться
На красной девице,
На березоньке сестрице...
березку до Троицы сохраняют.

Елья,

—

—

<(Гостейку»

В амбар
девушки угощаются. Это все
нам и указывает, что прежде березку почитали наши предки
живым существом, как и все кругом в природе
У всего
была душа
и у березки, и у реки, и у камня. Кто из вас,
дети, вспомнит что-нибудь, что нам напоминает о прежнем
поставят, угощают

ее и сами

—

душеверии?
Дети молчали.
Ну а ваша
—

песенка:

Лей дождь...

Они подхватили:
«Лей дождь на мужичью рожь,
«На бабий овес, на девичий ячмень,
«Поливай весь день...»

Сережа спросил:
Значит, это тоже старинная песенка, дедушка,
заклинанье дождя? Думали, что дождь услышит?
Да, наверно старинная, как и все обращенья к
—

—

предметам и явлениям природы,
Петюшка сказал:

как и к живым

существам.

12

бабушка с Новоладожского уезда, у них там
баню топить, надо поклониться в дверях да
сказать:
«Хозяин
батюшка, позволь баинку вытопить».
Если, говорит, так не скажешь, то он, банник-то, головешки
раскидает, воду перепачкает, не даст мыться...
Дети рассмеялись. Сережа спросил:
Значит, и у бани есть свой дух?
Да, и у бани, и у гумна. В Сибири я сам видел,
как, бывало, обмолотят крестьяне последний овин хлеба;
принесет хозяйка на гумно пироги, оладьи.
Кончив молотьбу, поедят и оставят в овине часть пищи и один необмолоченный сноп, как благодарственное приношение «суседуовиннику» за благополучное окончание молотьбы. Значит,
и выходит, чтобы хлеб вырастить, наши предки заклинали
зерно,
заклинали
всходы,
заклинали
колос.
Помните,
мы из «Нашего
Прошлого» вычитывали игру и песню:
—

обычай,

А

моя

как

—

—

«Пошел колосок на ниву,
«На белую пшеницу...
«Родися, родися
«Рожь с овсом.
«Живите богато
«Сын с отцом».

Потом
заклинали
хлеборобы
гумно
и кланялись
суседу-овиннику. Местами и по сию пору кланяются по старой привычке. А скажите же, дети, чем теперь человек
заменяет
все эти
заклинанья, чем старается добиться
лучших урожаев? Об этом мы с вами вели беседу на экскуриси на опытное поле еще прошлым летом.
Хорошей обработкой поля, хорошим зерном...
На опытном поле учат, показывают, как оно по
науке...
Ну, подождите, не все разом. Пусть Коля расскажет,
—

—

—

а

вы

его

—

поправляйте.

На

опытном

поле

посев

рядами, машиной сеялкой.

Междурядья можно потом пропалывать, чтобы не было
бурьянов, сорных трав. А крестьяне сеют просто рукой
разбрасывают.
Такой посев нельзя полоть.
И ровно
сеять не всякий умеет.
Надо бросать зерна так, чтобы не
густо, не редко. А главное, надо семена хорошие, отборные.
—

13

электрической сортировкой отбирают
в школе мы, Сережа, семена сами
руками отбирали, на всхожесть их испытывали*) и на
пробу в огороде сажали одну грядку неотобранных семян,
а другую отборных. Теперь уж знаем, что с этого выходит.
Дедушка сказал:
Это все верно. Вот видишь, Сергей, как много
ты узнал нового от своих новых товарищей. В следующий

Мы видели,
на

как их

опытной станции. А

—

—

раз пойдем

в лес и там

поговорим про звероловов

и

охот-

ников.

*) На всхожесть семена испытывают, отсчитав 100 зерен и
поддерживая их влажными на песке под мокрым холстом дней 10.
Если из 100 зерен прорастет 95, это высокая всхожесть, равная 95% >
Те зерна, которые прорастут в первые четыре дня, дадут и растение
быстро вызревающее. Если таких зерен много, то всходы будут друж*
ные и их не поглушат сорные травы.

Звероловство

и

охота.

В воскресенье школьники отправились в лес с учителем
Николаем Егоровичем и с внуком его Сережей, неделю
назад приехавшим из Петрограда. Они все с нетерпением
ждали обещанного учителем рассказа про зверолова Уау.
Еще на опушке леса Николай Егорыч спросил:
Можете ли вы, ребята, толком объяснить Сереже,
за что вы так любите свой лес?
Дети радостно загудели:
За грибы, за ягоды, за орехи...
Когда гул утих, Манюшка сказала задумчиво:
Птиц в нем слушать хорошо, а летом в жару от
солнца схорониться...
А еще страшные сказки слушать
любим боязно, дрожишь, а хорошо.
—
Ну вот видишь, Сергей, они тебе сразу все выложили, и, правда, их летом из лесу не выманишь. Я даже
ссорился с ними из-за этого частенько: надо в нашем опытном огороде поработать, в свободные от домашних трудов
минутки; во-время сделать запись наблюдений над нашими
животными и растениями в школе; а они, чуть урвут часок
от полевой работы, шмыг в лес за грибами да за ягодами,
с лешим аукаться...
Дети весело смеялись. Сережа спросил:
Да разве они верят в лешего?
В школе на уроке, когда обсуждаем серьезно,
откуда взялись суеверия, пережитки древних верований,
они, пожалуй, и не верят больше в лешего, а как попадут
в лес...
Да вот ты их самих спроси.
—

—

—

—

—

—

15
Нет, Николай Егорыч, шутя

—

это.

Мы

не

верим

лешего, уж не маленькие сказкам верить. Только так
это, друг дружку пугаем под вечер...
Ну, уж как бы там ни было, а леший им из всех
сказочных существ милее. Это уже их приятель. Когдав

—

—

нибудь
Меня

они

они

тебе, Сережа, про

него

без

меня

расскажут.

стесняются...

выступил храбро вперед.
Я могу сейчас рассказать. Моя бабушка сказывала,
видала лешего. В лесу он за ней погнался, огромадный,
Петюшка

—

что

выше

лесины

махоньким и

как

вековой,
покатился

а

на

поле, как

клубочком,

бабушка зачуралась

от

в

вышли, сделался

траву схоронился,

него.

Вот видишь, какие подробности известны: в лесу
большой, а на лугу маленьким обернется.
Коля Осипов сказал серьозно:
А може, Николай Егорыч, бабка Петюшкина
тени испугалась.
В лесу тени от деревьев большие, а в
поле от кустика от какого-нибудь тень невелика, даже
и под вечер.
Со страху всего причудится...
Это объяснение разумное, Коля, так оно всегда
и
бывает, что пугаются люди естественного явления:
треснет в лесу дерево, свалится подгнивший сук, крикнет
зверь или птица, тень станет поперек тропинки, а человек
напуганный видит и слышит что-нибудь сказочное, кол—

—

—

довское...

Тем временем дошли уже до той части леса, где начался
ельник, среди которого изредка попадались лиственные деревья, еще только слегка опушенные листвой. Тропинка вилась между корней и кочек; местами было трудно
пробираться через лужи по накиданным жердям. Когда
наконец дошли до соснового бора и расположились отдохнуть на сухом высоком месте, Сережа крикнул:
Ну, теперь слушаем про охотника Уау!
Хорошо, так и быть, я начну, а потом всякий прибавит, что сможет. Уау жил в ту пору, когда люди уже
перестали прятаться от хищных зверей на ветвях деревьев,
а спустились на землю и стали жить в пещерах.
Все это
произошло оттого, что у людей был уже новый друг и покровитель, могущественный защитник от зверей огонь.

густой

—

—

—

16

Костер обыкновенно
и ночью.

пылал

Хотя едкий дым

у

пещеру днем
пещере, но люди

самого входа в

от него стлался в

терпели это неудобство, зная, что костер их спасаетот многих
врагов.
Подраставшие дети, под наблюдением старух,
непрестанно поддерживать огонь.
Того,
загаснуть, убивали беспощадно. У костра
все грелись в холодные ночи, Люди ходили уже не голые,
как их самые отдаленные предки.
Носили одежды из
звериных шкур. Пещерные люди давно научились убивать
волков, медведей и, содрав с них шкуру, очистя ее от «яса
и жира, сшивали себе сухими жилами плащи. Мясо животных, мозг из черепа и из костей, горячая кровь
все это
было самым лакомым угощеньем для пещерного человека.
Но не всем доставалось это лакомство. Тот, кто не принимал
участия в охоте, не смел подойти при дележке. Охотники
сами съедали убитого зверя, а женщинам и детям приходилось обгладывать голые кости. Но бывали случаи, когда
все наедались до отвала, вся орда была сыта, и запасливым
удавалось даже зарыть где-нибудь в укромном месте недоглоданную кость. Такие пиршества бывали, когда орда
убивала огромного зверя, которого мы теперь прозвали
мамонтом, хотя
его никто из нас не мог видеть живым;
даже наши предки, древние славяне, не могли его видеть
живым, так как мамонт, как вы уже знаете, вымер десятки
тысяч лет тому назад). Пещерные люди той орды, в которой
жил ловкий охотник моей сказки Уау, звали мамонта
Уыуу и произносили это слово и с трепетом и с восторгом.
Страшен был этот великан своими огромными бивнями,
против удара их не мог устоять ни зверь ни человек. А
желанным был он как добыча охоты, сулившая пир всей
орде, возможность наесться сырого мяса и напиться горячей
крови до-пьяна. Но трудно было охотиться на мамонта.
Стадами уж он не встречался, как прежде. Уходил все
дальше на север от назойливых людишек, подстерегавших
его детенышей, убивавших из засады мать, когда при ней
был новорожденный малыш. Мамонты любили приволье
и переставали водиться там, где им становилось тесно,
также как и нынешние слоны.
Выследить мамонта было
большой заслугой для охотника. Надо ведь было вызнать:
должны

были

кто давал огню

—

—

куда

мамонт ходит на

водопой,

где любит обычно пастись,

17

перенять его путь, выкопав яму, загнать в нее
огромное и мощное животное. Тут было работы для всей
орды, и такая охота не обходилась без урона для людей.
Кто совался к загнанному
мамонту слишком близко,
где можно

платился
нями

жизнью

издали, чтобы

«Молодой

Надо было
не

охотник

и в яме

угодить под

Уау,

закидать зверя кам-

его

гоняясь за

страшные бивни.

вороватой гиеной,
берегу реки,
лапы Уыуу,

которая надоела ему своим воем, увидел на
на мокром песке, отчетливый след огромной
косматого
великана.
Охотник забыл сразу

обо

всякой

2

•

ЕМЯ

18

другой

дичи.
Сжимая в руке свой оббитый заостренный
кремень, чтобы им защититься от нападенья змей, Уау
пополз по следу мамонта, стараясь не высовываться из
травы.
Охотник полз довольно долго, перебрался уже
через небольшой лесок и выполз наконец на лесную поляну,
на которой и увидел мамонта, щипавшего хоботом сочную
траву. Сердце заколотилось от страха и от радости, не мог
оторваться от великана, но надо было спешить. С такими
же предосторожностями выполз охотник обратно к реке
и бросился в воду, чтобы вплавь добраться скорее до своей
орды, до тех пещер, где жили охотники.
«Старики собрались на совет. Надо было поднять всю
орду,
отправиться к указанному месту сообща, палками
вырыть яму и загнать туда мамонта, окружив его разом
со всех сторон.
Уау, как выследивший зверя, мог быть
вождем во время этого похода против мамонта. Ему надо
было вручить жезл вождя, сделанный из бивня мамонта
с
вырезанным на нем изображением косматого зверя.
Но Уау был еще молод и недостаточно опытен, и старики
не знали, можно ли доверить ему предводительство. Пока
они держали совет, Уау палочкой начертил на песке фигуру
мамонта. Он с детства имел привычку чертить на песке
фигуры животных. У него была ловкая рука и верный
глаз.
Он только-что видел живого мамонта, и тот отчетливо стоял у него перед глазами. Когда старики увидали
на песке начерченного мамонта совсем как живого, они
перестали колебаться.
Уау сможет околдовать Уыуу
и орда убьет зверя, раз изображенье его так удачно вышло
на песке подле костра совета.
Жезл вождя был вручен
молодому охотнику, и вся орда, кроме старухи, следившей
за костром, и малых ребят, которых еще не брали на охоту,
тронулась в опасный поход. Охота сошла удачно. Вождь
подал знак к началу загона. Поднялся шум и вопль всей
орды.
Мамонт наконец попал в выкопанную яму. Но
в ту минуту, когда Уау приблизился к зверю, чтобы бросить
увесистый камень ему в лоб и его оглушить, мамонт в
ярости подскочил в своей яме, недостаточно глубокой для
его гигантского роста, и ударил бивнем смельчака Уау
прямо в живот. Охотник упал навзничь, внутренности
выпали

из

пропоротой брюшины,

и

Уау умер

в

муках

19
и

судорогах.

Зверь был

в

Сгоряча

на

яме, его

забросали

это

никто

не

обратил внимания.
и убили.
Потом

камнями

разрезали каменными ножами на части и тут же на месте
наелись сырым мясом так, что повалились спать, опьянев
от крови и от слишком большого
количества
съеденного
мяса.
Только вой гиен и волков, сбежавшихся на запах
крови и внутренностей убитого зверя, заставил объевшихся

людей
их

на

подняться
женщин

и

и,

забрав

мамонта,

остатки

подростков,

тронуться

навьючив

обратно

к

своим

пещерам.

«Когда старики вернулись домой,
на совет,

обсудить,

они

Уау, который

чем

собрались
убитого вождя

опять

умилостивить
добыл для орды зверя, но сам

чтобы

не

попробовал

крови и мозга. Когда они собрались к костру совета,
то с ужасом
увидали, что изображенье мамонта, начерченное
Уау на сыром песке, затоптано следами детских
ног. Не сговариваясь, поняли они, что вождь погиб потому,
что его заклинанье было нарушено. Старуха, караулившая
костер, указала на двух маленьких шалунов-мальчишек,
которые подбегали к костру старейших и могли затоптать
изображение мамонта. Дети были немедленно пойманы,
как маленькие зверки, и старуха размозжила им камнем
головы.
Трупы их были тут же розняты на части и съедены
охотниками.
Мозг, сердце и печень их сожгли на костре,
чтобы угостить этим убитого зверем Уау. Теперь он мог
его

не

завидовать

оставшимся

в

живых».

слушали
рассказ
Николая
Егорыча, затаив
дыханье, не спуская глаз с рассказчика. Когда он кончил,
они, помолчав с минуту, зашумели разом:
Вот какая с баловниками расправа была в каменный

Дети

—

век.
—

—

едами

Пещерные люди, значит,
Откуда, Николай Егорыч,

и

человечье

мясо

ели.

известно, что они людо-

были?

Когда притихли,

учитель ответил:
и неприятно
сознавать это теперь,
но наукой уже признано,
что все отдаленнейшие
предки
наши, люди каменного века, проходили через людоедство.
Это установлено по наблюдениям над самыми дикими
—

Хоть

для

нас

людьми, которых современные ученые

застали в

Австралии,
V

20
в

Африке,
только

мые

в

с

Южной

Америке. Такие дикари,

каменными

орудиями,

ели

знако-

человеческое

мясо.

Сережа сказал:
Значит, они хуже

—

едят

волков и

собак, потому

что те не

себе-подобных.
Ты ошибаешься, Сережа,

в случаях сильного голода
животные, питающиеся мясом, съедают и своих. Так,
к сожалению, поступали и люди. Нам надо об этом знать
и помнить, чтобы не заноситься слишком над животными.
И еще для того, чтобы постоянно бороться с теми отдаленными предками, которые еще в нас сидят, глубоко-глубоко,
так что сразу и не видно. А вот дойдет современный образованный человек до бешенства и, не помня себя, убивает
другого человека или наносит ему тяжкое увечье.
Мы
—

все

можем

сказать, как это

и сказал один

американскийученый,

кровожадные побуждения это
«топот предков в нашей душе».
Нам надо бороться с этим
в самих себе, бороться непрестанно, особенно вам, подросткам.
Вы часто бываете маленькими жестокими дикарями.
Да ведь мы не убиваем друг друга, Николай Егорыч.
Не убиваете, но деретесь. Норовите отнять чтонибудь друг у друга. Но теперь за вами очередь. Рассказывайте вы про охоту.
Нет, пускай Сережа; мы ему рассказывали про
лешего.
Его черед.
Я могу, дедушка, вот что рассказать. Это мы видали
в Русском музее.
Живет в Сибири дикое племя айны.
Вот они охотятся на медведя тоже сообща. Ловят его,
но не убивают сразу. Сажают сначала в сруб. Там в музее
даже и сруб этот есть, оттуда привезенный, и все снимки
с охоты и всего обряда.
Посадят айны медведя в сруб,
кормят его ягодами. Потом ведут на убой и еще, прежде
чем убить, ему кланяются и объясняют, что он не должен
на них сердиться и им мстить после смерти за то, что они
его съедят.
Что он должен помнить, как сидел у них
в почете, как они его откармливали.
Это их старейший
медведю объясняет. А потом все-таки его убьют и все сообща
съедят. Наедаются тоже до отвала. Когда мы
были с
экскурсией в музее, нам это все показывал этнограф, ученый
что

все такие

поступки

и

—

—

—

—

—

—

21
путешественник,
их

который

был

там

у

айнов

и

сам

видел

обряды.
Маня
А
—

перебила:
зачем

же

медведю

они

Мольбище

тунгусов.

Они его боятся
верят, что он после смерти может
вредить, как верили пещерные люди.
Это верно, дети.
Сережа хорошо вам рассказал.
—

им

кланяются?

—

—

Когда

мы

смотрим.
щее

доберемся
Там

в

«мольбище»

музее

с

вами

до

сибирских

Петрограда,

сами

все

по-

витрина, устроено настоядикарей тунгусов.
У меня

есть такая

22
даже захвачен с собой снимок.

черепа их, прикрепленные
но все-таки метким

лося, сохатого, как
его

изображению

им

в

Вот видите тут рога лосей,
деревянным, очень простым,

изображеньям лося. Тунгусы убивают
Сибири говорят; а потом поклоняются

в

и заклинают

Все

охоте.

к

охотничьи

зверя не мстить, а помогать
народы живут в подобных

суевериях.
Коля Осипов сказал:
Мне старик-охотник, который
—

и

объяснял, что
почитают. Убьют,

я

только

тоже

—

на

а потом тоже

зовут хозяином
приговаривают. Забыл

самый наговор-то.
вот. В охотничьем обиходе

боробов,

от

даже

хлеба

или

много

сохранилось

древнейших верований, также как и у хлееще больше, так как что древнее: разведезвероловство

и

охота?

Дети ответили разом:
Охота, охота древнее. Люди

—

медведей хаживал,

охотники

Вот,

пережитков
ние

медведя

охотились еще когда

пещерах не жили, а сами на деревьях скрывались от
других животных.
Верно, верно. Это вы хорошо запомнили. А вот
скажите мне
наше сельское хозяйство чем со звероловством связано? Что в нем есть от звероловства?
Домашний скот. Прежде на диких быков охотились,
и на диких свиней, и на коз.
Потом приручили.
Хорошо, но об этом у нас будет разговор в другой
раз, а теперь в лесу свежо и сыро. Сережа у нас слабенький. Пойдем-ка лучше к дому.
и в

—

—

—

—

Прирученные
Ближе

животные.

сдружился Сергей с Колей Осиповым
Михеевой. Коля был сосед. Хутор
Осипова подходил к самому школьному

всего

да еще с Манюшкой
его

отца

Егора

огороду, только ручейком отделялся от школьных владений,
которые, впрочем, и всего-то занимали полторы десятины
с двором, огородом и садом.
Коля был почти на четыре
года старше Сережи, но такая разница в летах не помешала
им сдружиться.
С воскресной прогулки по лесу мальчики возвращались
вместе. Коля зазвал Сережу к себе. По дороге, вспоминая
беседу и рассказ Николая Егорыча про зверолова Уау,
сказал:
—

Уж такой

он

выдумщик, твой дед,

что

другого

такого не сыщешь.
—

Ты

его за это

любишь, Коля?

Он же меня и грамоте обучил и книг
сколько передавал, чтобы бойчее я читать научился. Я их
так в гул и читал дома; все слушали, и мать, и бабка, и
Шаница сестренка. Хоть еще глупая была, а все же слушала. Отец тот у меня книжку-то возьмет да сам каждую
перечитает. В плену он долго был, мой отец. Повидал,
как немцы живут.
Ученье дороже всего, говорит.
А дедушка приезжал к нам в Питер, рассказывал,
что крестьяне сперва ворчали, будто в его школе плохо
ребят учат: не наказывают, не бранят, на прогулки водят
вместо ученья.
Экскурсии-то они пустяками считали,
—

Да

и за все.

—

—

забавой.

24

Ну, это другие кто, а мой нет. Вот зайдем, я тебе
покажу, как у нас хлев устроен, как по мерке коровы
кормятся. Тоже ведь все это твой дед надоумил.
Мальчики вошли в светлый коровник. Сережа остановился на пороге.
Да ты не бойся, Серега, подходи ближе. Вон рыжуха. Погладь, слышь, шерстка-то у ней что шелковая.
Сережа погладил красивую, нежную шею рыжухи.
Вишь у ней шея-то вся сборками мелкими, потяни
—

—

—

пальцами, кожа так и отходит от мяса.
А ей это не больно? Она не боднет?
—

—

всем

Ну

что ты.

классом,

Иванычем,

все

Она

добрая,

ласковая.

Мы ведь сюда
Павлом

двадцать человек приходили с

на естествознании про млекопитающих
Ножки-то у ней какие аккуратные, посмотри.
Наша рыжуха красивее всех коров. Да вот и лысуха в
нее.
Это ейная дочка.
А почему же у них кормушки разные? Разве они
будут драться из-за корма, мать с дочкой?
Вот чудной. Да корова, как у ней теленочка унесут,
поскучает первое время, а потом забудет и не признает
вовсе.
Ей что свой, что чужой все одно. Кормушку им
нельзя одну
баловать будут, разбросают корм.
Сережа не мог налюбоваться на золотистую рыжуху.
А когда она в ответ на его ласки лизнула ему руку своим
теплым, слегка шершавым языком, он даже взвизгнул
от радости.
Она меня лижет, Коля, знакомится...
Коля с гордостью похлопал рыжуху по спине.
Она со всеми такая. Павел Иваныч сказывал
корове надо ласковой быть. Воспитывать с измалетства
надо лаской, тогда и доится лучше, чем злая, которая
бодучая. А наша рыжуха ведерница ведро в день дает
с новотелу. Ты тоже .ейное молоко пьешь.
Николай Егорыч у нас покупает.Лысуха та скоро телится, тоже знатная
будет корова. А теленочка в школу Николай Егорыч
берет. До сих пор одних кур при школе держал; теперь
хлевок из сарая сделаем для теленка.
Сережа заторопился домой.
Надо бежать, не сказался дедушке обедать ждут.

когда

был урок.

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

25
Коля

проводить.
это по мерке рыжуху кормят?
Это так не поймешь. Вот приходи, покажу: оно по
науке известно, сколько корму давать, чтобы ни больше
—

пошел

А как же

—

—

Недокормишь

ни меньше.

—

молока

убавит. Перекормишь

—

зажиреет, а то просто в навоз перегноит зря корм, в пропажу.
Как же могли высчитать?
А уж следили. Молоко вывешено тоже.
Корм
высчитан, сколько в чем чего. Там увидишь, в школе
и таблицы висят.
Для коров отец кормовую морковь
сеет и бураки, картошки тоже даем немного.
Мальчики подошли уже к ручью. Прощаясь, Сережа
спросил:
А твои не сердятся, что школа приходит в хлев?
—

—

—

Пускают?
Коля
—

правду

сказать.

Батюшку
нас

рассмеялся.

Отец-то

сам звал.

домового

кропит коров
—

Она,
Да у

Матери

оно

не

глянется, надо

«Изурочите вы скотину!
прогневите!» Наговорной водой после

А уж бабка

воет:

и хлев весь.

значит, верит

в

домового?

старики верят. Она мне сказывала,
будто своими глазами видела, как домовой раз нашей
прежней корове с чужого двора сена охапку прикатил
под самую морду. Это когда мы еще на деревне жили.
Ветер сено по двору катает, а она домовой...
За обедом у Сергея только и было разговора, что
про Колину рыжуху, да про лысуху. Он ведь в первый раз
побывал в хлеву.
Знаешь, дедуся, мне даже запах навоза понравился.
А рыжухииу шейку я поцеловал на прощанье, она совсем
плюшевая, золотистая шейка у рыжухи.
Ну да, да. Это и есть признак хорошей молочной
коровы: нежная кожа, подвижная, в мелких складках,
и шерсть шелковистая.
Мы с Колиным отцом вместе эту
корову выбрали и променяли на их старую буренку. Рыжуха была заморенная, ее гнали в гурте в город, откудато из помещичьего хозяйства. Она уже не доилась, потому
что скоро ждала теленка. Но я по всему видел, что это
—

нас все

—

—

—

26
настоящая молочная корова.

Потом и естественник наш
подтвердил. При хорошем уходе рыжуха
стала первой коровой по всей округе
молока много и
очень густое, а это не всегда бывает, у многомолочных
коров молоко иногда водянистое. Конечно, главное корм
и уход.
И уж тут много потрудился твой Коля.
Разве Коля сам ее кормит, а не его мама? Он мне
про это ничего не сказал.
Павел Иваныч

это

—

—

—

Колина

—

«Рыжуха», бретонской породы.

Видишь, Коля скромный мальчик,

хвастать и

потом он

в

этом не

он

не

любит

видит ничего особенного.

К труду он привык, к настоящему труду. Без отца, пока
плену был, семья вот как билась. Из шести детей
только двое выжили
Коля да Саня. Перед войной Егор
на хутор перешел, не успел еще устроиться, а тут забрали,
потом в плен попал. Коля старший восьмилеткой остался.
Три года отца не видал. Работал в доме почти-что за мужика.
Учиться было некогда. После революции приехал
я сюда в школу, подружились мы с ним сразу. Жалко
его стало
одиннадцатый год мальченке, смышленый такой,
работящий и неграмотный. Сестренка Саня на три года
моложе, не поступать же ему с ней в один класс. Занялся
я с ним по праздникам, по вечерам, подогнал, уговорил
тот в

—

—

27
Б его отдать, а Саню в приготовительный.
вернулся. Что радости-то былоі Даже заплакал
мужик, как пришел меня за сына благодарить. Шапку
из рук выронил да и в слезы.
Очень он сына-то любит.
Гордится им, хозяин, говорит, настоящий из него выйдет.
Вот скотину-то ему и доверили почти целиком. Конечно,
мы все тут присматриваем, и я и Павел Иваныч, чтобы не
посрамить нашего любимца. Да и дело-то новое для крестьян здешних
кормление скота по датским нормам.
Объясни ты мне, дедуся, что это такое. Я видел
и плакат в классе Д. Написано, в одном пуде заключается
кормовых единиц 13, 16, 40, 50. Я ничего не понял.
соседку

Тут

с осени в

и отец

—

—

Видишь ли, Сережа, объяснит тебе это подробно
Павел Иваныч, когда вы на следующий год будете по естествознанию проходить подробно процесс питания. А теперь
я тебе в нескольких словах скажу. Да и то лучше не сейчас,
а как будем завтра вечерком со всеми ребятами беседовать
о прирученных животных.
А то что же ты один будешь
вперед забегать.
Ну хорошо. Я себе на бумажку спишу цифры
и буду сам думать.
А Коля, значит, знает?
Коля-то, конечно, знает, потому что испробовал
на деле, еще прежде чем в классе прошел. Сам наблюдает,
записывает. Твой Коля по-настоящему любит животных.
Не то что вот погладил, поцеловал и ладно.
Сережа покраснел.
Я, дедушка, тоже буду телушку воспитывать. Мне
Коля сказал, что, как родится, будет наша.
Ну что же, это дело. Начни за ней с первого дня
—

—

—

—

—

—

наблюдать.

Назавтра под-вечер Сережин

класс собрался во дворе,
крылечка, ожидая выхода Николая Егоровича.
Тут же вертелся Шарик, веселый фокс, привезенный
учителем в деревню двухмесячным щенком, а теперь ставший умным, послушным псом.
Сережа спросил товарищей:
А Шарик не помешает, его не запирают в комнаты
во время беседы?

подле

—

28
Нюша заступилась.
На что его запирать. Он даром что баловной непоседа, а хозяина своего без колотушек слушает.
В это время Николай Егорыч появился на крыльце.
Когда все расселись, Шарик оказался как раз под рукой
у хозяина, так чтобы тот мог невольно за разговором его
погладить.
Нюша толкнула Сережу:
—

—

Глянь,

как

уселся

наш

Шарик,

слушать

тоже

наладился.

Николай
—

Шарик

Егорыч улыбнулся, потрепал по
знает, что сегодня будет речь и о

спине.
нем.

Ну-

ка, дети, кто мне скажет, какое первое животное приручил

человек?
Все
—

в

один голос крикнули:

Собаку!

Обычно молчаливый, высокий

ров

сказал
—

—

ник.

и» тонкий

Прохо-

Ваня

первый:

могу рассказать про собаку.
Ну говори, говори, ты ведь у нас охотник
Говори, мы послушаем...

Я

и

собач-

Собака стала человеку услуживать, еще когда
кормил вовсе. Собака сама от природы охотник.
Она всегда зверя выслеживала, когда еще дикая была,
принималась лаять; человек по собачьему лаю и узнавал,
что зверь близко.
Выходил на охоту, а собакам от охоты
доставались обглоданные кости.
Их человек так себе
бросал, высосет мозг и бросит, а собаки подбирали, грызли,
также кишки подбирали
все объедки. Потом уж дальше,
больше стали собаки к человеку привыкать, бродили
вместе с человечьей ордой.
Ребята ловили, поди, щенков,
если где в норке найдут, пока мать отлучилась; таскали
к себе в табор, я так думаю. Ну, потом подрастали щенки
ручными. Охотники и волчат приручают, а собака, поди,
и всегда была не то что волк.
Человек как ее приручил,
так она ему всем помогала, и тяжести таскала, как и теперь
на севере в
упряжке собаки ходят, и на охоту с человеком
ходила. Лучшего товарища, как пес, у человека
нет. Вот
вы
нам
все обещали, Николай Егорыч, про
Сибирь рассказать, как там собаки охотникам пособляют.
—

он ее и не

—

29

Ну что же, я расскажу, пожалуй. Мне там пришлось
встретиться с настоящим медвежатником. Пригласил он
меня с собой на медведя.
Сам он их уже набил столько,
что и счет потерял. Медведя нам добыть не удалось, ушел
он от нас.
Но зато я наслушался рассказов про этого
сибирского великана, про охоту на него. Мой медвежатник
всегда ходил на охоту один, только брал с собой собаку,
настоящую сибирскую лайку.
Говорил мне он так же
вот как Ванюшка сейчас, что собака самый верный товарищ,
вернее человека.
Молодым парнем пошел мой сибиряк
в первый раз на медведя с другим охотником. Тот выследил
берлогу, и потому за ним, по охотничьим правилам, был
первый выстрел. Но когда медведь, на лай собаки, вылетел разъяренный из берлоги, старик струсил
выронил
ружье и бросился ничком на землю, притворяясь мертвым,
а может-быть, и в самом деле обмер со страха. Мой охотник
остался один-на-один с
огромным медведем. Выстрелил,
ранил, но не убил. Раненый зверь опаснее всего. С ревом
—

—

поднялся он на задние лапы,

охотник даже дыханье его

горячее почувствовал на своем лице, думал конец пришел.
А тут его собачонка Соболька, с которой он прежде только
на белку ходил, как вцепится медведю в зад; тот взревел,
присел на корточки, норовит собачонку задом раздавить.
А она вывернется из-под него, но как только зверь подниматься начнет, опять за самое чувствительное место,
где шерсть пониже и кожа потоньше, хвать! Тем временем
охотник успел в ухо нацелиться и убил медведя наповал.
Собольку этого охотник до старости берег. От него целое
собачье племя развелось хороших тунгусских лаек. Но
больше всего дивился мой сибиряк тому, что его Соболька
и не натаскан был на медведя, а в трудную для хозяина
минуту сделал как раз то, что нужно, чтобы его спасти.
Мы-то с вами этому, пожалуй, не стали бы удивляться?
Нюша ответила, гладя

Конечно,

Шарика:

сосунком привезли.
Мамы у него здесь не было
некому было его учить, а он
сам научился ловить крыс, кротов, мышей, всех, кто наш
огород и курятник портят.
—

нашего

песика вы
—

Сережа

сказал;

30
—

разум».

Об этом мы в
Инстинкт у

классе читали
животного

рассказ «Инстинкт

прирожденный,

так

и

же

дышать все умеют. Вылупится цыпленок
сразу на ножки вскочит и дышит. Его этому
никто не учил.
А наш Дик в городе, брат Шарика, тоже
фоксик, зарывает косточку в комнате. Не хочет грызть,
сыт уж, пойдет в уголок, поскребет паркет,
земли конечно,
никакой там нет, потом носом закидает косточку, будто
землей засыпает. Мы смеемся над ним; говорим, что он
глупый, стыдим, а он все свое. Его бабушка и прабабушка
так косточки закапывали. Он это по наследству перенял.
Вот это и есть прирожденный инстинкт.
Дети молчали. Им было как будто обидно за Шарика
и за того Собольку, который спас охотнику жизнь.
Нюша
не вытерпела.
Значит, все природное, а как же мы научили Шарика
его букву Ш в складной азбуке находить?
Так ведь вы букву нарочно салом мазали сначала,
сказал Николай Егорыч,
и много раз повторяли опыт,
Шарик и запомнил эту букву. Кроме инстинкта, у животных есть память, способность связывать одно с другим.
Память у некоторых животных очень хорошая. Лошадь
всегда дорогу домой найдет.
Коля Осипов спросил:
А правда, Николай Егорыч, что лошади в табуне
даже и медведя не боятся? Поблизости у нас медведей нет,
ну охотники наши сказывали.
Да, лошадь прекрасно умеет защищаться копытами,
как
из

двигаться,

яйца

и

—

—

—

—

—

—

—

—

к

табуну

тоже

никто не

лошадей

не

подойдет,

учат,

это

у

ни волк

них

ни медведь.

природный

Этому

инстинкт.

Маня сказала:
Николай Егорыч, расскажите что-нибудь про диких
лошадей. Больше всего я лошадей люблю. Если б можно
было кем-нибудь обернуться, как в сказке, я бы конем
обернулась златогривым, помчалась бы далеко-далеко.
—

Дети

засмеялись.

Ну уж лучше птицей обернуться

дальше улетишь.
Конь до моря добежит и остановится.
Ну ладно, не спорьте ребята, и не улетайте пока.
Мы сейчас не сказки рассказываем, а ведем беседу о приру—

—

—

31
ченных животных и всего только о

еще

же

животных

Ответили

собаке поговорили. Каких

сделал человек из диких

домашними?

наперебой:

Коз, оленей, лошадей, коров, овец, свиней, уток,
гусей, индюшек, голубей, пчел.
Верно, ну а какие же есть полуприрученные живот-

—

кур,

—

ные?
У кочевых народов северные олени в тундре.
А про лошадей-то вы и забыли? Табуны лошадей
необъезженныху степных жителей вам и на ум не приходят?
Нет, мы помним. Вы нам рассказывали как в Сибири
при вас татарин объезжал пойманного в степи скакуна,
как он ему ухо волосом перетягивал, прежде чем вскочить
на него без седла, и как его носил скакун по горам, по
горушкам сбросить хотел.
Про лошадей мы помним.
Манюшка опять перебила:
Лошадь в хозяйстве всего дороже, без нее не вспашешь, не взборонишь, дров из леса не привезешь. И в давнишние времена, как вы нам сказывали, человек без лошади
и со стадами не управился бы. Большой гурт без вершного
пастуха не пригонишь разбегутся коровы ли, козы.
Нюша возразила:
А по географии мы учили, что собака везде с человеком и в холодных и в жарких странах, а лошадь не может
очень на севере жить, а в Африке в пустыне тоже не может,
там верблюд вместо лошади приручен.
Сережа заступился за лошадь:
А вот мьі в классе читали книжку Пименовой
—

—

—

—

—

—

—■

—

(«Герои

южного

полюса», тактам сказано, что англичанин,

путешественник к южному полюсу Шекльтон взял с собой
трех лошадок, приученных к холоду. Потом, положим,
съели путешественникиэтих лошадок и до полюса все-таки
немного

не

дошли.

Нюша не унималась:
А нам Николай Егорыч про другого рассказывал,
про норвежского путешественника, тот первый до полюса
дошел, потому что ехал на собаках по льду на махоньких
саночках, на каких самоеды и тунгусы ездят. Собаки-то,
выходит, дороже коней в холодных краях. Кони там не
—

Живут,

мы знаем.

32
—

Да

я

Ну

говорю,

не

и

что

живут...

Конечно, собаки
распространены по всем земным поясам, а лошади в полярных странах могут жить с трудом.
Вот вы мне лучше
скажите, с каких нор человек столкнулся с лошадью
и сразу ли стал он ее седлать и запрягать?
—

Нет, сперва

каменном веке и
—

дети,

Прохоров

Ваня
—

полно,

не

ответил:

лошадей просто

на

их мясом

Хорошо.

А

спорьте.

охотились

еще

в

кормились.

скажет
откуда мы знаем,
уже знали лошадь, хоть еще не
дикую лошадь?

кто

мне

—

что в каменном веке люди

нашу домашнюю,
Несколько
—

вечьи

а

голосов

Кости лошади
кости и

ответило:

нашли в

каменные

земле, там рядом и чело-

топоры

лежали.

Манюшка прибавила:
Рисовали лошадей на стенках пещеры, вот как
зверолов Уау мамонта рисовал.
Ученые нарисованных
лошадей нашли да из кости резанных и дознались, что
—

от каменного века оно

осталось.

Дети примолкли, задумались.

Коля Осипов сказал,
спору:
А вот я как полагаю, Николай Егорыч
конь, конечно^ хозяйстве теперь всего дороже: и ездят на нем,
и работают, и кумыс из кобыльего молока татары делают,
неожиданно возвращаясь

к

—

мясо тоже

—

лошадиное едят, волос на всякие поделки: сита,

сетки, идет.

А

только если коня и заменят в

машины, так корову уж никто не заменит

—

работе

потом

молоко и мясо

придумают сами без коровы добывать.
Николай Егорыч усмехнулся.
Вишь какие вы спорщики. И каждый за своего.
Коле всего милее его рыжуха да лысуха, вот он и не хочет
коню или собаке первое место уступить. А спорить тут всетаки не о чем
все домашние животные одинаково нужны
и дороги человеку. Вот вы кур забыли за спором-то. А всю
славу нашей школе сделали куры. Теперь каждая старуха
хоть ворчит на нас, зачем мы дедушку домового не уважаем,
а все-таки как поглядит на рябую курочку, что по двору
у ней гуляет всех крупнее, красивее, раньше всех класться
не

—

—

33
начинает, и
таких

Дети
—

должна

бабушка признаться,

что это

школа

плимут-роков развела.
ответили

Да

Мы еще

к

смущенно:

ведь это не мы,

курам

Учитель

а

наши

выпускные,

класс

Д.

не касаемся.

погрозил

пальцем.

нехорошо, мне такой ответ не нравится»
Выпускные тоже ваши товарищи, как и малыши А-шки,
Б-шки, В-шки. Школа все равно что одна семья, хоть вы
и имеете отдельные работы.
Класс Д построил птичник,
заботливо кормил своих яйценоских плимут-роков, вы
знаете, что все сообща приносили корм. А яйца раздавали
всей школе, кроме самых маленьких, которые не умеют
еще хорошенько вести наблюдения.
Ведь у каждого из
вас есть уже дома рябенькая кура, выведенная из школьного яйца. А теперь, когда класс Д кончает, он передает
вам своих четырех племенных кур и петуха и все оборудование, сделанное собственными руками. Вам он передает
инкубатор для искусственного выведения цыплят, тоже
классом Д сооруженный.
Ваши старшие товарищи даже
не могли его испробовать, так как в прошлом году у нас
еще не было керосина для лампы, которую надо жечь все
время круглые сутки, пока не выведутся цыплята. Нынче
мы с вами заложим инкубатор, потому что мне удалось
наконец достать керосина, но если и выведем цыплят,
будем помнить, что инкубатор нам подарен классом Д,
яйца, которые мы в него заложим, тоже получены старанием
ваших товарищей. Вы ведь сами ведете наблюдение дома
и знаете, что ваши плимут-роки, заботливо кормленные,
начали нестись с нового года, а другие деревенские куры
даже и к масленице ничего не успели нанести.
Вот
Сережа ко мне пристает,чтобы я ему объяснил, что значит
кормление скота по датским нормам. Вы меня тоже об
этом просили.
Но вам трудно будет сразу это понять,
а вот о
кормлении кур вы хорошо поняли. Теперь уж
знаете, сколько корма надо на каждую куру сами
высчитали?
—

Вот

это

—

—

Знаем,

знаем.

Каждый по-своему кормил

и запи-

з

34
все,

сывал

кура

скормил и яйца сосчитаны. Петюшкина
больше всего яиц в один год 190 штук.

что

снесла

—

Сережа,

уже два года ведут наплимут-роками и над помесью,
которая от них пошла: записывают корм, количество яиц
и вес десятка яиц.
Петюшка тебе скажет, сколько весят
крупные яйца его пеструшки.
—

Вот видишь,

блюдения

над

своими

Петюшкины

—

плимут-рокн.

Десяток I 3 /* фунта

весит.

беспородных

1

домашних

фунта

они

тяжелее.

Да

и

всего

ф.

нанесет

А

от

или

других

наших

1'/< ф. Мои

простая кура

кур

на пол-

меньше сотни

Теперь я в награду за свою пеструху, что она всех
больше в первый год яиц нанесла, получил от школы
в год.

петуха такого же рябенького будет гнездо целое. Пеструхпных яиц я ни одного не съел, сколько выменял ей
на овес, теперь на ейных же яйцах две паруньи сидят,
—

35
парят. Мать говорит, других всех кур переведу, пусть
один завод пеструхин будет, одна порода.
Сережа спросил с любопытством:
Почему же твоя пеструха нанесла больше всего
яиц, Петюшка?
С кормом угадал в самый раз. Зимой я ей за 6 месяцев скормил 2 четверика овса одного, а еще давал понемногу картошной шелухи вареной; моркови сырой
рубил мелко-мелко, чтобы не подавилась. Кровь для нее
собирал, когда поросенка резали, овец. Кости тоже собирал, сушил, толок и в корм прибавлял. Костяную муку
она любит. А летом я ей червяков искал, с конского щавеля
ракушу семечки такие мелконькие. С акации стручья
и те собирал, чтобы ее угостить зернышками.
Майских
жуков ловил, сушил и толок. Все это я в книжке вычитал,
«Уход за курами» книжка называется, мне Павел Иваныч
—

—

—

дал почитать.
—

А кура

не может всем этим

объесться,

чем ты

ее

кормил?
Так

помаленьку.
вырастут, молодками
передохнут. Да еще зимой чтобы не замерзли. Ну у нас
хлев теплый. А в хорошую погоду пеструха у меня всегда
гуляла.
В большие морозы не выпускал...
Сережа смотрел на маленького вихрастого Петюшку
и дивился его терпенью.
Думалось, что сам ни за что
не смог бы
непрерывно заботиться о курице круглый
год.
Он со стыдом вспоминал, что даже своему чижику
дома в Петрограде он ленился чистить клетку каждое
утро и делал это только тогда, когда мама замечала, что
в клетке нет чистого песку, что пол клетки засыпан скорлупками конопляного семени. А ведь кормить чижика
готовой коноплей было несравненно проще, чем добывать
корм для курицы и взвешивать и считать яйца, соображать,
от какого корма они станут крупнее и тяжелее.
Теперь
Сережа начинал понимать что значит кормить по норме,
по мерке.
Сказал тихонько об этом деду. Тот ответил,
—

ведь

доглядеть

надо,

Хлопотно, конечно. Недоглядишь

—

давать

не

—

обращаясь
—

к

детям:

Вот видите,

по-разному

Сережа уже

понял, что

полезен и питателен.

А

вы

разный корм

это знаете

твердо
3*

36
опыту. На

по

будущий

год вам Павел Иваныч

наукой

объяснит,

кормов
нужно давать каждому домашнему животному,
чтобы от него получить как можно больше пользы. Кормление коров лучше всего поставлено в Дании
там раньше
всего высчитаны нормы, мерки, потому и называются эти
нормы «датскими».
Дети зашумели:
Мы знаем, мы по географии карту украшали где
чего больше, и в Дании у нас посажена коровка, из картона
вырезана.
Вот ты, Сережа, на своей карте Европы, которая
висит в твоей комнате, поставь такой же значок, чтобы навсегда это запомнить. А теперь пора по домам.
как
и

оно

в

точности

вычислено

—

каких

сколько

—

—

—

—

Весна была прохладная: погода хмурилась, стояли
ветра. Даже первое мая нового стиля пришлось отпраздновать в школе, не выходя на маевку. Николай Егорыч рассказал ученикам, почему во всем свете рабочие празднуют
свой весеннийпраздник в этот день. Потом было пение, игры,
а за окнами моросил дождь и завывал холодный ветер.
Выпускной класс Д собирался к дню первого мая поставить
пьесу своего сочинения и не справился с этой задачей.
Сережа с Манюшей промеж себя решили, что к будущему
году сочинят вдвоем такую сказку, которую можно будет
представить первого мая.
Таким же хмурым выдался и Егорьев день. Скотину
в поле все-таки выгнали,
окропили. Старухи выпускали
коров с наговором, поручали их Егорию вешнему. В этот
день на хуторе у Коли был двойной праздник именины
отца Егора Осипова и сестренки Александры, в обиходе
прозванной Шаницей. Николай Егорыч вместе с Сережей
был зван на пирог, а после обеда, когда они оба вышли
на двор, то увидали с десяток ребят из класса Г, собравшихся под навесом подле сарая по приглашению Коли
поиграть в городки. Завидя Николая Егорыча, забыли
про игру, облепили, ожидая, не будет ли очередного рассказа.
Колин отец, вышедший проводить гостя, даже
—

подивился.

37

ребята, Николай Егорыч,
будень ни в праздник.
Да ведь у нас беседы занятные, Егор Осипыч,
разговором не заметим, как и время пройдет, чему же
—

Как

это вам не

надоедят

нет вам от них покоя ни в
—

за

тут надоесть.
Так уж ну
—

и

я

хоть один

разок послушаю.

что-нибудь...
Егорыч начал.
Расскажу я вам сегодня сибирскую сказку про спор
крестьянина с самим Егорием. Сибиряки считают Егория
храброго покровителем всех животных, в том числе и волков. Есть у них и поговорка: «что у волка в зубах
Егорий
дал».
Вот задрали волки у крестьянина доброго коня,
—

Послушайте, может,

и сами расскажете

Расселись под навесом,

и

Николай

—

—

которого тот только -что сколотился купить^
Обиделся
крестьянин на Егория: он, мол, моего коня волкам стравил.
Вздумал наш старик на небо попасть правды доискаться.
Само красно-солнце пустило его в свою золотую каретку
посмотреть, где оно восходит и заходит. Оно было у старика в долгу пожгло ему засухой весь хлеб на поле.
Ну, доехал крестьянин в золотой карете на небушко, а там
и попадись ему навстречу сам Егорий храбрый на белом
коне.
Не стерпел мужик, бросился с Егорием в драку.
Всполошились звезды на небе, повели старика к ответу
перед ясные очи праведного солнца. А праведное солнце
как выслушало рассказ старика про его обиду, про то,
как Егорий храбрый его коня волкам стравил, да как
вспомнило, что попалило хлеб у крестьянина, оставив его
голодать с малыми ребятами ну и решило спор в пользу
крестьянина *). Эта сказка интересна тем, что в ней
сохранились остатки древнего нашего язычества— земледельческой религии, с тех времен, когда наши предки
поклонялись солнцу, как верховному божеству. Правда,
тогда они еще не знали Егория храброго. Но ведь Егорий,
с принятием христианства, заменил скотьего бога Велеса.
Кто из вас вспомнит что-нибудь про бога Велеса, или
—

—

—

Волоса?
*) Сказка взята из «Сибирского Календаря» Алексея Алекс.
Макаренко. Изд. Отд. Этнографии Русского Географического Общества

в

1913

г.

38
Дети

ответили:

Славяне верили, что он скотину бережет.
А откуда мы знаем, что Велес был в большом почете?
Коля вспомнил:

—

—

Вы нам читали, как славяне в Царьграде клялись
Перуном и Белесом, когда с греками договор делали.
Верно, Коля, молодец, что запомнил.
—

—

Колин

отец

посмотрел

ласково

«Мой-то, пожалуй, бойчее

всех».

на

Чтобы

сына,
не

подумал:
своей

выдать

отцовской гордости, сказал:
Я у немцев в плену много по лагерям мыкался,
потом все же в деревню на работу попал.
Так там хоть
и деревня как деревня: поля, луга, покосы, а только выгона
вовсе нет
по стойлам кормят,
на своем дворе гулять
выпускают.
Ну и чистота там в хлевах! В Саксонии
—

—

это я

был,

всюду.

подле города

Резку

начнешь

Магдебурга. Электричество

по-

делать, вставил штепсель, готово

дело— режет; поливается пол в хлеву из кишки; ну просто
нигде грязинки нет.

у

меня и

Говорят,
чистая.
чахотки

Коров

Колька перенял,

моют,

скребут щеткой. С

этого

рыжуху да лысуху.
корова здоровее, когда на ней перхоти нет, кожа
Там ведь следят, чтобы коровы здоровы были,
бы не было.
чешет свою

Сережа прервал радостно:
А знаете, мы с дедушкой тоже за границей были,
только в Швейцарии. Мне шесть лет, кажется, тогда минуло,
—

я все-таки помню
там коров в горы на дачу летом
отправляют, чтобы у них чахотки не сделалось. И такой
праздник в этот день. Коровам на шею дети венки одевают
и
на рога цветы привязывают.
Мы видели, помнишь,
но

—

дедуся?
Да, да, дети с весельем провожают своих коров
горы. Там они пасутся летом, а осенью опять в стойло.
Выгонов при деревне тоже нет; все под сады, виноградники
разделано.
—

в

Дети зашумели.
бы

Хорошо там, Николай Егорыч, расскажите? Нам
когда-нибудь съездить. Поглядели бы тоже. Попадем

ли

когда?

—

39
Попадете еще ваша жизнь впереди, учитесь только
хорошенько.
А теперь надо домой итти; день совсем не
весенний
у всех носы посинели, и не поверишь, что 6-ое мая
по новому
стилю.
Вся компания со смехом, шутками выбежала из-под
навеса под моросивший дождь и бросилась по домам врас—

—

—

сыпную.

Лес,
Через

поля, луга в летннюю пору.
неделю после

В деревне

Егорья
работа

настали наконец теплые

полях, на огородах.
пришлось прекратить, дети были
необходимыми помощниками дома. По вечерам все же
собирались, работали на школьном огороде. Выпускной
класс Д передал все школьное хозяйство классу Г, так как
сам уже был на отлете. Забот стало по горло с курами,
посаженными на яйца, с цыплятами, выведенными искусственно в инкубаторе, а также и с водяной живностью,
наполнявшей банки (там сидели водяные пауки, плавунцы,
разные личинки). Надобно было добывать корм, вести
запись наблюдений
все это было интересно и ново для
Сережи. Но все покрывала одна огромная радость. Даже
когда мама приехала из города на денек навестить его,
первое, что он ей крикнул, была эта радостная весть:
Лысуха отелилась! У меня есть маленькая буренка!
Когда сам Сережа впервые увидал крохотного теленочка
на тонких, шатких ножках, пушистого, взъерошенного,
он почувствовал такой восторг, такой прилив нежности
к своему будущему питомцу, что не мог уже от него оторваться. Первые шесть дней телушку все-таки пришлось
оставить при матери.
Но наконец настала блаженная
минута, когда Сережа подхватил на руки свою длинноногую буренку и потащил ее, задыхаясь от волнения,
в переделанный из сараюшки коровник.
Ему было жаль
бедную лысуху, которая после этого два дня жалобно
мычала, но ведь теленка все равно необходимо было отнять,
чтобы не испортить удойность лысухи, которую иначе

дни.

Дневные

кипела

занятия в школе

—

—

на

41
было правильно в определенноевремя доить. Сережа
твердо решил заменить буренке ее мать и даже самого
Колю, который умел так прекрасно беречь скотину. Для
этого Сережа прежде всего втащил в буренкин хлевок,
который и весь был две сажени в длину и одна сажень
в ширину, деревянную широкую лавку, перенес на нее свой
тюфячок и подушку с одеялом и объявил деду, что спать
он будет с буренкой. Нельзя же было оставить эту бедную
сиротинку одну в сараюшке.
Дед усмехнулся и не стал возражать. Он был уверен, что этой затеи хватит ненадолго, но ему нравилось,
что
наконец и Сережа взялся за дело вплотную. По решению класса Сережа, как буренкина нянька, был освобожден от дежурства по курам и водяной живности. Этому
мальчик очень обрадовался. С курами было страшновато.
Уже раз, во время дежурства при инкубаторе, он умудрился
проворонить лампу и начадить. Павел Иваныч стращал
даже, что все дело испорчено и цыплята не выйдут. По
счастью, они вылупились. Но и с цыпленком, которого
Сережа получил на особое попечение, случилась беда
он подавился творогом и подох.
Поэтому куры перестали
забавлять Сережу. Он не понимал даже, как это Петюшка
мог вкладывать всю душу в этих глупых желтых цыплят,
сидевших под искусственной наседкой, как под живой
курицей, пищавших с утра до вечера от голода, хотя их
целыми днями кормили творогом и размоченными крошками.
Вот буренка, ласковая, нежная буренка, которую
можно было сколько угодно гладить и целовать
это было
не то, что глупый цыпленок, которого Петюшка даже в руки
не давал брать, потому что цыпленку будто бы
вредно,
когда его целуют.
Учительница Марья Ивановна, сестра Павла Иваныча,
занимавшаяся с младшими классами, ворчала на Николая
Егорыча за то, что разрешил Сереже перебраться в буренкин хлевок.
Уверяла, что мальчик, слабый здоровьем,
непременно простудится. Но Павел Иваныч не соглашался
с сестрой. Ведь в сарайчике было светло и тепло.
Еще
заранее, до рожденья буренки, врезано было настоящее
окно, которое весь день стояло открытым, и поставлена
была печурка, чтобы подогревать молоко и поддерживать
нельзя

за то

—

—

42
температуру
теплая,

На

рукой
1)
2)
3)

хлева

10°.

ниже

не

печурку

что

Но погода

стояла

приходилось

подтапливать

стене буренкина
хлева
висели четко
Сережи «Правила ухода за телятами»:

Задавать

корм

достаточном

в

Кормить чаще.
При кормлении

4) Давать

такая

редко.

написанные

количестве.

соблюдать

полную

двигаться на чистом воздухе

и

чистоту.
проветривать

хлев.

5) При перемене
ность

и

6) Ежедневно

телятник

И под правилами таблица
датчане своих телят». Все это

Лискуна

о телятах

ведь тоже все

был
этого

в

новый.

давая

чистить

самого

и

с надписью:

только

нянчить

очень

хотелось.

Но

теленка.
как

кормят

выписал из книжечки

себе

товарищам, которые

и

воспитателями

избран

«Вот

Сережа

назидание

сообща были

большую осторож-

соблюдать

корма

постепенность,

телушку,

за такое

буренки. Сережа

так как

доверие

ему самому
он обя-

класса

был давать самый подробный отчет о жизни своего
сокровища.
Он записывал в точности
сколько
фунтов
материнского молока спаивал ей в один прием и сколько
за весь день, как мыл бутыль, в которой молоко приносилось, как менял солому для подстилки и как прогуливал
во дворе на солнышке свою проказницу,
которая прыгала
при этом и строила всякие фокусы: опускала безрогую
головенку, будто собираясь боднуть, или нюхала Шарика,
ревниво и недоверчиво глядевшего на нового домашнего
зан

—

любимца.
над Сережей за его чрезмерОни все тоже любили животныхНо столько телят перевидал каждый из них на своем ребя
чьем веку, что им была непонятна огромная привязанность
городского мальчика к этой рыжей телушке, ничем не за-

Товарищи

ную

посмеивались

нежность к

буренке.

-

мечательной

на

их

взгляд.

Только Манюшка, фантазерка и сказочница, подружившаяся крепко с Сережей за то, что он ей всегда готов был
рассказывать все читанное или виденное им в Питере
и за границей,
только одна
Манюшка не смеялась над
своим
маленьким другом.

43
Когда буренка подросла настолько,
было

гулять,

Манюшка

вместе с

что

с

ней можно

Сережей отправлялась

ее пасти где-нибудь по межам, по канавкам. У двенадцатилетней девочки была, конечно, и своя забота: за подол ее
фартука цеплялась трехлетняя Дунька, а на спине ехал
верхом самый младший братишка, двухгодовалый Стенька.
Но с этими малышами было не трудно справляться. Для
них у Сережи в кармане всегда находился кусочек булки
или баранка. Под говор старших они частенько засыпали,
разморенные солнцем. Манюшка отвязывала тогда фартук,
накрывала головы сонных ребят, чтобы не кусали мухи,
и после этого могла уже на свободе предаваться слушаныо
и рассказыванью сказок.
Ей все кругом казалось сказоч-

Когда

ным.

они

вдвоем

Сережей

с

выполняли

заданье

края квадратный аршин
по полоске зеленых всходов ржи, выискивали всю живность, какая могла попасться на нежных ржаных стебельках или на земле промеж растений, и прятали добычу
в баночки и
спичечные коробки,
Манюшка неугомонно
болтала.
Почем знать, Сергун, може, коровка божья
заколдованная
старушка-странница. Бродила по свету, все
высмотрела, потом на колдуна наткнулась, у него всю
мудрость выспросила и собралась домой итти. А он ее
возьми да и заколдуй
лети, мол, теперь, божья старушка,
коровкой божьей. Сарафанишко красный али полушалочек ейный в красны крылышки оборотил.
Вон на них
и рябинки черненькие оставшись, как на моем фартуке.
Видно, такой же ситчик на ней был.
Павла

Иваныча и,

отмерив

с

—

—

—

Сережа смеялся.
Потому божья коровка
мым, по-твоему?
—

—

—

А пусть бы

Да

и

потому.

А пусть и нет. Я про
любишь сказки?

—

—

не

стала полезным насеко-

ведь колдунов нет на свете.

—

сам

и

них

думать люблю. Ты небось

Люблю.

Ну

так и станем друг

любо, пусть

не

дружке рассказывать. А кому
слушают.

44
Наблюдения над лесом,

полями и лугами в летнюю пору
одиночку; на экскурсию с Павлом
Иванычем удавалось редко выбираться. Зато уж как вышли
в одно воскресенье собирать коллекцию вредителей, так
проходили часов пять с небольшими передышками. Обшарили все полоски и соседние межи. Набрали взрослых
насекомых и личинки их, зарытые в землю под самый корешок овса.
Взяли образцы поврежденных злаков. Решили
изготовить к Иванову дню, к местномупразднику, выставку
вредителей. Теперь уж после экскурсии с Павлом Иванычем, когда майские личинки и личинки щелкунчика были
пойманы на месте преступления и тут же с подъеденным

детям приходилось вести в

корешком был взят неокрепший чахлый стебелек овса,
всякому стало ясно, где скрывается невидимый враг.
Из-за прохладной весны всходы на некоторых полосах
были слабы, на них-то и нападали вредители. Выставка
должна была все это разъяснить крестьянам, недоверчиво
относившимся к экскурсиям, особенно летом в рабочую
пору. На огороды бабы стали охотно пускать юных натуралистов. Нагрянув целым классом, они в один вечер
выпалывали дочиста весь огород,
унося с собой ворох
сорных трав для коллекций; обирали в огромном количестве червяков и букашек.
А повредить чужой огород
во время экскурсии, выкопать и съесть хоть одну тощую
морковину этого бы себе ни один самый заядлый баловник
не позволил. Таким поступком была бы задета честь школы,
ее добрая слава, которая шла по всей округе.
Кто же
не знал, что школьники Егорыча не озорничают сами и
своим малышам не велят.
Этой славой дорожили ребята
и делались от того еще выдержаннее, строже к себе и к
товарищам.
Школьный огород занимал всего полдесятины, а
пахотную землю, свою единственную десятину в школьной
усадьбе, разделали дети на шесть игрушечных маленьких
полей. Но обработали их не шутя, а взаправду. Земля
была рыхлая, в мелких комочках, не сплывалась коркой,
не рассыпалась в пыль, удобрение перемешалось с землей
в общую массу.
Посеян был клевер, рожь, овес, одно
пропашное растение кормовой бурак, даже льна немного;
а последнее поле разделывалось все лето под озимь, так,
—

—

45
чтобы ни кустика сорной травы не осталось. Конечно,
хозяйничать на таких маленьких полосках было не то,
что вести настоящее крестьянское хозяйство.
За всходами
следили не только сами дети, а также и учителя и всегда
во время
подавали
нужные советы.
Семена тоже были
отборные, вручную отсортированные.
Потому и стали
эти полоски,
также как и школьный огород, привлекать
вниманье
крестьян.
Поговаривали старики на деревне:
Быть как играют школьные ребята в пахарей,
ан смотришь
родится у них знатно и жито и овес.
И меньше уж ворчали на детвору за вечерние и воскресные отлучки в школу летом.
Хотя без попреков все-таки
—

—

дело

обходилось.

не

А ведь как же было не отлучаться, не урывать каждую
свободную минуту перебравшись весной в новый класс,
дети нашли там интересное наследство от бывшего и выпущенного уже класса Д. Целая стена была завешана рисунками, коллекциями, таблицами и просто описаниями «леса,
поля, луга, ручья зимой».
Надо же было сделать самим
продолжение
на другой
стене
«та же природа
летом».
Вскоре выяснилось, что одной стены на это не хватит
наберется материала на все три остальные стены. Набирался
материал летом, а окончательная его развеска и отделка
оставлялась
до зимы.
Каждый взялся сделать то, что
было ему всего милее. Петюшка брался изобразить жизнь
кур и цыплят. У него нашлись три помощника. Манюшка
вместе с Ваней Прохоровым
взяла лес, потому
что
тут
больше всего места оказывалось для ее сказок. Помощников
вызвалось пятеро. Коля Осипов взял скотный двор, и к
нему в помощники пошел Сережа. Он имел уже целый
ворох записок о жизни телушки буренки в первое лето от
рожденья. Поля, хлеба, плодосмен взяла Нюша с подругой
—

—

—

Дуней

и

мальчиком

Яшей.

Ручей

и

другие

Феде Лукину

водоемы

с

их

двум девочкам,
Варе и Фросе. Только луга решено было делать всем
классом, сообща. Луга
это была вещь совсем особенная.
Для выпущенного уже класса Д еще прошлой весной
удалось Николаю Егорычу выпросить у местного исполкома
заболоченный лужок, лежащий в низинке, десятины в полторы. Класс все лето вел наблюденье над этим участком
мелкой

живностью

остались

—

и

46
принялся его осушать.
Условие с исполкомом было
в
случае удачного осушения, бросовой лужок,
ставший маленьким покосом, переходит совсем в пользу
и

такое

—

школы.

Два

лета должно

длиться

испытанье.

На классном шкапу, который хранил в себе такие
драгоценные вещи, как пробы почвы, образцы дернины
прошлогодней и новой, чертеж осушительного дренажного
плана, гербарий трав, собранных на маленьком лугу,
завоеванном наукой и трудом детей для школы, на этом
простом с виду, некрашенном шкапу висели такие плакаты:
1) Осушка сырых лугов.
«На низких лугах долго застаивается вешняя вода.
От этой воды луг заболачивается: хорошие, питательные
луговые травы уже не могут расти на почве, содержащей
излишнюю влагу. Они вымокают, а вместо них развиваются
болотные травы, среди которых есть вредные для скота

растения».

2) Секрет борьбы с заболачиванием луга.
«Весь секрет борьбы в том, чтобы дать сток воде,
чтобы не позволять ей застаиваться. Тогда болотные
травы выродятся и разовьются хорошие луговые растения.
Помочь этому можно удобрив просушенный луг золой,
проборонив осенью, а весной посеяв тимофеевку и клевер,
заборонив». (Мы это сделали).
3) Как определить направление канав.

слегка

«Весь успех осушки зависит от удачного направления
главной и ее притоков, по которым вода должна

канав:

ручей».
(Вот как мы это сделали: лишь только вешняя вода
стала убывать, мы отправились на нашу низинку с самостекать в

дельным ботиком и, плывя, отмечали вехами направление
течений. Где поток шире, там, значит, и место ниже; по
направлению такого широкого, сильного потока мы поставили вешки с еловыми пучками и так отметили самое
низкое место и направление главной канавы *).
В этих простеньких плакатах был огромный смысл.
Это было завещанье от выпущенных старших товарищей,
заработавших для школы покос. Им самим не пришлось

*) Указания

взяты из книга

С. Дремцова

«Луга

и их

улучшение».

47
воспользоваться

было

буренки,

плодами своих трудов.

У

них

даже не

было ничего, кроме кур, которым совсем
не надо лугового сена, но они это сделали для школы.
Решено было навсегда сохранить название «лужок имени
первого выпуска». Ведь школа жила всего пять лет (она
возникла после революции), и это был ее первый выпуск.
Понятно, что класс Сережи, получив такой драгоценный
подарок, решил на лугу вести наблюденья всем и сообща
потом его

не

описать.

На заповедном лугу «имени первого выпуска школы»,
конечно, нельзя было пасти буренку, но, пробираясь в соседний лесок, Манюшка и Сережа всегда проходили этой
низинкой. Каждый раз Манюшка вспоминала и рассказывала Сереже, как прошлым летом осушали старшие
школьники эту довольно узкую полосу луга канавами,
как потом таскали ребята на себе мешки с золой, чтобы
удобрить закисшую почву. А тимофеевку и клевер на
семена, которых надо было с пуд, собирала вся школа
от мала до велика; со всей округи ребята летом набивали
карманы и подолы побуревшими головками кашки, розовой
и белой,
и зрелыми колосками тимофеевки.
Не могла при этом Манюшка в первый же раз не рассказать Сереже сказку
почему трава зовется тимофеем.
Думаешь, так просто? Нет, был такой паренек,
Тимошей его звали, Славный парнишка, смирный никому
поперек слова не скажет. А на той же деревне ведьма жила,
колдунья.
Не взлюбила она Тимошу, пошто он всем
людям угодить готов.
Ну не взлюбила и не взлюбила.
Сама такая злющая была, что от ейного глаза трава вянет,
колос никнет. На свой-то покос она частенько хаживала
поглядеть, хорошо ли травы растут. Ну доглядела до того,
—

—

—

—

что вся

лужайка

времени.

Ведьма

плешинами так и

посохла,

побурела

до

увидала свой покос в плешинках
такая злость ее взяла, что она бы всякого в клочья изорвала.
И попадись ей тут Тимоша, спрашивает: «что, мол, бабушка,
пригорюнилась?» Взъелась она на него, что собака цепная.
Он стоит, молчит бедный. Потом, чтоб утешить, и ответь ей:
«Я бы сам по твоему лугу разостлался, чтоб тебе,
бабуся, пособить». А ведьме того и надо дунула, плюнула: «Оборотись травушкой-муравушкой, расстелись по
как

—

—

—

48
моему лужку».
равой, головку
это

С

пор Тимоша и растет зеленой муветру клонит. А люди думают колосок
травы.
тех

по

—

тимофеевки
Откуда ты, Манюшка,

—

все эти сказки

берешь?

Сама придумываю. Лежишь зимой на печке, али
прядешь ночь долгая, скушно станет, лето вспомнишь
и учнешь тут сказки про все сама себе сказывать.
Дедушка мне велел твои сказки записывать, Ма—

—

—

нюшка,

ты

не

рассердишься?

серчать, записывай. Только глупые мои
сказки, твои лучше.
Мои все из книг, я сам не умею придумывать.
—

Чего

мне

—

Дети уже подошли к лесу, пустили буренку пастись.
Маленький Степа уснул по дороге, болтаясь, как торба,
за спиной у
Манюшки, Дуняшка принялась собирать
в подол брусничные листья, мурлыкая что-то себе под нос.
Манюшка, усаживаясь на пенек, вернулась к прерванному
разговору.
Ну как не умеешь придумывать. Велика ли мудрость.
Вот ты елочку маленькую выдрал из земли, в коллекцию
понесешь
распилим ее, посмотрим, сколько годов росла,
пошто большая не выросла, обскажем, какие кругом высокие
дерева росли, свет ей застили, из земли соки выпивали
своими кореньями сильными. А про это разве нельзя сказку
придумать: елочка будто сиротинка в чужой семье. Каждый
себе хватает: и лучей у солнышка выпросит и соков у землицы. Так вот и придумывай дальше.
Сережа прервал:
—

—

—

Ну

ладно

—

вот

твоя

елочка-девочка

недоест, не-

допьет, не может большая выроста; молчит, не жалуется,

будет. Пришли

в лес дровосеки, большие деревья
ей светло, стало больше соков в земле
и разрослась она побольше.
Так, Манюшка, по-твоему?
Можно и так, только дальше надо, раз уж ты ее
из земли выдрал: вот обрадовалась елочка, что все соседи
или братья пропали; стала она одна царевать, а тут пришли

ждет, что

срубили,

стало

—

школьные

ребята (это

мы с

тобой),

глядь

—

елочка махонь-

верхние раскудрявились. Догадались ребята это она с радости стала
шириться, шипериться, что всех пережила, все соки себе
кая стоит; нижние веточки

у ней чахлые,
—

а

49

забрала.
посадим,

Вот мы же ее выкопаем, в школу унесем, в огороде
поглядим, что с ней будет.
Вот и все, а другой

раз лучше придумаем.
Как пойдем на экскурсию с Павлом
Иванычем
да
наслушаемся
птиц
разных
кто
каким
голосом
поет, тогда сказок и конца-края нет. Про птиц
уж это лучше не надо. Подумать только, куда они на зиму
летают, чего повидают в теплых краях заморских.
А все
краше места не найдут, как наш лесок, чтобы детушек
вывести.
Это сказка, так сказка.
Да какая же сказка?
Как какая. Вот сидит птенец желторотый в гнезде,
пищит.
Мать и отец ему поминутно червяка в рот суют.
А дерево-то родное над ним веточками помахивает, его
баюкает и колдует, привораживает: «ты люби, люби наш
лесок пуще пальмовых рощ, кипарисовых; пуще лимонных
садов и виноградников.
Там тебя летом иссушит жара;
от нее все мошки попрячутся, не выкормишь ты там своих
детушек.
То ли дело родимый лесок березовый».
Вот
наслушается птенчик такого нашептанья, не забудет его
во век.
Тут и начинай сказку про его птичьи странствования
что он там видит чудо чудное, диво дивное, и как
его домой все же манит в березовый лесок; как он прилетит
сюда, самочку себе высватает, гнездо совьет, станет своим
местом владеть; на вершинку садиться громки песни распевать, чтоб никто другой к его мошкам-букашкам не приступался.
Ты мне, Манюшка, потом эту сказку всю скажи,
я запишу.
Плохо вот, что ты сама писать не любишь.
Привыкла бы писать, тетрадь бы толстую исписала. Ошибки
не беда, я тебе исправлю.
Меня с пяти лет дедушка начал
учить читать и писать, потому что азбуку я все равно
сам выучил.
Он и не хотел, а я приставал
выучи да
выучи. Ну теперь я уж почти без ошибок пишу. Хоть бы
ты в лес, право, тетрадку с собой брала, писали бы вместе.
Тоже выдумал.
На то зима будет.
В лесу хоть
..

—

—

—

—

—

—

—

—

запись-то

Павлу Иванычу

сделаем

—

каких

букашек

на каком

дереве нашли да сколько, и то ладно. До писанья я неохоча.
Вот песни петь тоже люблю.
Дедушка твой раз такую
песню напевал в огороде, а я подслушала,
запомнила маленько,
4

50
Маня

запела

мягким

грудным

голосом:

«Что ты, сокол мой, не весел, хвост печально опустил?
«Я летал в стране далекой, соколицу полюбил,
«Другой сокол сизокрылый у меня ее отбил...»
—

как

Я знаю,

это

сибирская

дедуся ее поет.
А из наших

песня, хорошая. Я слыхал,

Сергун, мне пуще
Слова в ней такие хорошие: «и водрузим над землею красное знамя труда»...
Сперва «водрузим» трудно запомнить было. А теперь
я это слово люблю
водрузим. Все придумывала про что
—

всего

«Красное

нонешних

песен,

знамя» глянется.

—

—

—

еще его сказать можно.

Да хоть так водрузим над лесом майский красный
Только вот опять флаг, а ты хочешь другое... Ну
построим большую башню, а над ней водрузим мачту
высоченную, такую, чтобы вся округа видна...
Ну, пожалуй, про башню можно. Надпись я думала
или венок на шест высокий.
Все же тут «водрузим» не
—

—

флаг.

—

годится.
—

Погоди,

Манюшка,

когда

будем первомайскую

сказку сочинять к будущему году, это слово вставим
непременно. А теперь домой пора—буренку поить. Твоя
Дуняшка тоже что-то хнычет проголодалась, верно.
—

Покос.

Купальский праздник. Выставка.

Не успели дети оглянуться, как подошел покос. Запестрел их лужок цветами; кроме клевера розового и белого, что был подсеян с тимофеевкой, зацвела ромашка,
колокольчики
откуда что взялось.
Приходили и выпущенные уже из школы товарищи полюбоваться на свою
прошлогоднюю работу. Говорили: «Недаром мы над ним
потели, над лужком-то: канавы копали, стенки их дерном
укрепляли; потом золы со всех печей натаскали, проборонили осенью, да весной второрядь после подсева трав.
Ваше дело теперь скосить да убрать, не погноив сено».
В этом и была вся забота.
Детям предстояло самим
выбрать день косьбы и уборки. Знали хорошо, что косить
надо во-время, когда луг в цвету, а не тогда, когда травы
отцветут и станут плоше питаться, всю силу отдавая семенам. Лучше луг скосить раньше, чем позже. Такая надпись
тоже
красовалась на классном шкапу.
Теперь время
подошло, надо было только угадать погоду.
Любители
наблюдать за небом уже давно начали зарисовывать облака,
следить за ветром, чтобы предсказать погоду, благоприятную для покоса. Лето не было дождливым, но все же
перепрыски бывали: светит ясно солнце, а вдруг откуда
ни возьмись залетное облачко
спрыснет и опять пройдет.
—

—

Удалось

ребятам выбрать ведряный

денек. Косить
деревне еще никто не начинал, ждали, чтобы трава подросла. На лужок юные косцы собрались чуть свет и пошли
звенеть
косами
по
утренней росе. Мальчики косили,
девочки гребли,
Сереже пришлось тоже грести. Десятивсе же

в

<!*

52
летнему,
еще

не

непривычному
по

к

работе

ребенку

косьба

была

силам.

Ворошить сено старались как можно меньше, чтобы
обламывать цветочки и нежные веточки. Погода выдалась на славу: ветерок смягчал жару; работать было не
трудно, да и трава на ветру сохла быстро. Сено вышло
душистое, зеленое. Колин отец дал коня, чтобы перевезти
его в сарай.
В стогах на лугу дети не хотели оставлять
такую драгоценность. За коня пошли всей гурьбой на покос
к Егору Осипову.
На его лугу трава тоже была хороша.
Дождь теперь был не страшен, потому что у Егора для
сушки сена устроены были рогатки. На них подсушенная
трава навивалась таким образом, что не касалась земли
и воздух имел к ней доступ со всех сторон.
Сушить сено
на рогатках Егор выучился еще за границей.
Но погода
продолжала
стоять
прекрасная.
На этой школьной помочи веселья было без конца;
работали с песнями. После работы выставил Егор Осипыч
ребятам угощенье напекла Колина бабка блинов. После
ужина затеяли пляс да игры на хуторе, потом перешли
на школьный двор, готовы были всю ночь не расходиться,
будто и не работали день весь от зари до зари.
В самый разгар покосов подоспел местный праздник
купальский Иванов день. По истории дети учили, в «Нашем
Прошлом» читали, что у древних славян это был
«великий, веселый и таинственный праздник Купалы».
«Где-нибудь в большой долине сходились к ночи жители
нескольких соседних поселков.
Иные приходили издалека.
В глубокой
ночи
могучему,
знойному Яриле старики
приносили богатые и кровавые жертвы. Потом пировали,
водили хороводы, пели песни.
Жгли костры и прыгали
через них, отгоняя всякую нечисть.
Потом
купались
в реке.
А там опять веселые игры, забавы, пляски и песни
под удары бубна и пискливые звуки дудки.
Во время этих
ночных игрищ часто парни умыкали себе девушек в жены.
Верили, что в эту ночь распускается таинственный цветок
папоротника. Красным огоньком вспыхивает он в темноте.
Кто найдет его, тот добудет себе обилие и урожай на весь
год.
Ему откроются тайны: он увидит, как сходят с мест
столетние дубы и говорят меж собою про свои богатырские
не

—

—

53
подвиги.
Только редки такие счастливцы, которые могут
найти этот цветок»...
Вспоминая все это, сидели школьники на берегу ручья
в
школьной усадьбе под корявой ветлой.
Несколько
человек «собирателей насекомых», выбранных устроителями
выставки
«вредителей», работали с Павлом Иванычем
на стеклянной
веранде школы; приколачивали, подклеивали, прибирали для завтрашних посетителей, не только
своих односельчан, но и приехавших на праздник соседей.
Надо было не ударить лицом в грязь на этой первой
школьной выставке, на которой были собраны работы
выпускных, ведших зимние наблюдения над насекомыми,
полевками и другими
врагами лугов, полей и огородов.
Летние наблюдения велись уже классом Сережи.
Сам он сидел теперь с товарищами у ручья и рассказывал о том, как работала его школа в Питере, какие у ней
были лаборатории для опытов, как каждый ученик имел
свои реторты и колбочки, свою спиртовку для кипячения
и выпаривания
на практических
занятиях
по
естествознанию.
Дети слушали внимательно.
Когда Сережа
кончил, Петюшка сказал:
Что поделаешь, на то вы и городские.
А у нас
школа бедная.
У вас там учителей сколько. А у нас
Марья Ивановна с тремя отделеньями одна занимается.
Хорошо, что выпускные ей помогают, а то как бы она нас
всех еще рисованью
и ручному
труду учила. А Павелто
Иваныч тоже извелся
ему естествознанье со всей
школой учи; экскурсии делай; опыты тоже; выставку еще.
А у него целый класс на шее был Д, теперь Г будет.
Про Николая Егорыча неча и говорить вот как бьется.
В Питер еще ездит, добывает для школы того-сего. У нас,
брат, Серега, все горбом добыто, не то что у ваших питер—

—

—

—

ских.

Сережа покраснел.
—

летом

червей
—

была
для

Наша

школа

тоже

трудовая.

Мы

на

экскурсии

ездили, тоже сами набирали растений и насекомых;
ловили, лягушек.
Это дело хорошее, а наша школа вот цыплят должна

выменить

инкубатора.

на

зимний корм курам, яйца на керосин
За телушку нонешний выводок идет.

54
Я

вот

про

А все-таки

что.
мы и

Тут не накупишь посуды для опытов.
почву прожигали, все частицы взвешивали;

отмучивали тоже. Со снегом все работы делали, с солью
и другие
разные. Ну, конечно, по очереди
один одно,
другой другое.
Коля перебил:
Вот попадем зимой в Питер, все наверстаем.
Манюшка вздохнула:
Да, попадем, жди. На какие деньги поедем-то?
И какие мы несчастные, Сергун!
Вон те, что постарше
до войны росли, все-то они в Питере бывали.
А потом
как стал в поезда народ набиваться, теснота, ну и шабаш
ребятам ездить. Полусотни верст нет от Питера, а мы и не
бывали никто.
Бывали може грудошными,
на
руках,
так не помним.
Вот сегодня ночь такая, найти бы клад
всей бы школой в Питер поехали.
А ты и кладам веришь?
Уж и не знаю
верить не верю, а хорошо у Гоголя
описана
ночь-то
на Ивана Купалу.
Читали мы нонче
зимой.
В это время подошел Николай Егорыч.
Ну что, собрались двенадцать трав рвать? Цвет
папоротника искать? Пойдем, пожалуй, в лес, благо ночь
—

—

—

—

—

—

—

—

теплая

да

светлая.

всей гурьбой
вместе
с
подоспевшими
устроителями
выставки.
Николай
Егорыч продолжал
шутить.
Ну теперь забудем науку, давайте всякие страсти
рассказывать. Кому начинать?
Вам, вам начинать, а мы послушаем.
Вы про

Двинулись

—

—

Сибирь что-нибудь.
—

Ладно,

про Сибирь
реке Ангаре

про
живут

так

Сибирь.

Сибиряки,

Восточной Сибири,
говорят, будто в Иванову ночь надо копну сена накосить
и до «страшных вечеров»
оставить
(страшными вечерами
у них зовутся вечера с Нового года до Крещенья, когда
нечисть всякая будто
проказы строит над людьми). Вот
в страшные вечера и надо к этой копне пойти, очертить
круг огарком
от
первой лучины, зажженной осенью.
В копне Ивановой сидят, по мнению ангарцев, сибиряков,
вот

те,

что

по

в

55
черти. Тут они и взмолятся, чтобы их из круга
выпустил, и станут ему во всем пособлять.

Дети

весело

Ну,

человек

смеялись.

верим в чертей, нам они не пособят.
бы ладно
оседлать их, да и везите нас в Питер, как
в сказке чорт казака возил.
А уж вам так в Питер попасть хочется, что хоть бы
чорт свез?
»
Кабы свез, не отперлись бы.
Ничего, мы и без чертей съездим. А теперь вот
сядем да помолчим, прислушаемся к лесу, к его ночным
звукам.
Дети притихли. Где-то хрустнула ветка, вспорхнула
ночная птица.
На болоте ухнула выпь. Сережа вздрогнул:
Кто это, дедуся?
Вот видишь, ты на людях и то робеешь, и зная
наверно, что нет на свете никаких леших и лешанят. А
когда суеверный темный человек забредет ночью в лес,
на него поневоле жуть нападает. А вот мои ребята не боятся.
Мы с ними ходим в лес во всякую пору.
Нюша предложила:
А давайте костер разведем.
Будем петь м играть.
Для этого надо на опушку выйти; в лесу нехорошо,
—

А

то

мы

не

—

—

—

—

—

—

—

—

можно

лес

запалить.

Вышли на лужайку, разложили
костер. Потянуло
дымком, весело затрещали сучья.
Ну, теперь затягивайте песню, становитесь в хоровод вокруг огня.
Дети запели и завертелись вокруг костра, забыв про
всякую лесную нечисть. И плясали бы так до утра, если б
Николай Егорыч не напомнил, что завтра в школе выставка,
—

пораньше собраться, подмести двор и курятник,
встретить гостей с почетом.
На обратном пути вели беседу об огне. Сережа вспомнил, что учил об этом в школе. Рассказал, как огонь
считали
в древности
священным и поддерживали
неугасимый огонь в языческих храмах, а потом перешел этот
обычай в христианство и сохранились до сей поры неугасимые лампады.
Вспомнил даже про обычай добывать
живой огонь трением, хотя и встарину, но все-таки в ту
надо

56
пору,
от

уже существовали

когда

живого

знали

огня

своих

стариков.

Про добывание

спички.

деревенские школьники,
Николай Егорыч сказал:

слыхали

и

в Сибири тоже, сам я не видал, но один покойэтнограф, собиратель предметов быта сибиряков,
рассказывал, что в деревне Яркиной каждое лето перед
Ивановым днем, перед Купальским, гасят все огни и двое
суток сидит без света. Потом добывают «новый огонь»
из сухого
дерева, зажигают от него бересту и лучины
—

Да,

ный уже

и

вносят

в

избы.
Николай Егорыч спросил:
скажет, в каком обычае здесь у нас
древний языческий обряд перенесения

Кончив рассказ,
—

Ну-ка,

сохранился
огня?

кто

этот

Дети закричали:
Знаем, знаем

—

домой

жженные
—

от

пасхальной

заутрени

свечи' за-

вы у меня ребята смекалистые.
А теперь
уже петухи поют, пора и на боковую.

Верно,

домам

по

—

несут.

—

Выставка удалась вполне.
рассматривали не одних только

обходили

Крестьяне внимательно
вредителей на террасе,
подбор полезных и вред-

классы; дивились на
луговых трав, исполненный мастерски
первым выпуском.
С каждой
засушенной аккуратно
с корешком и цветом травы
сделан был хороший рисунок,
и под каждой травкой стояло не только ее названье, но
а

для

ных

и

скота

время цветенья и зрелости семян.
Эти наблюдения
были сделаны самими детьми, а не выписаны из книги.
Значилось также, какую каждая трава дает дернину.
Травы с ползучим подземным корнем так и были изобраи

жены.

Дети толково давали объяснения посетителям выставки.
Никакими, даже порой насмешливыми вопросами школьников

она

было
проходила

нельзя

вся

Птичник, куры,

сбить.

был

Им

ясен

смысл

работы,

сознательно.

цыплята,

инкубатор

большое впечатление. Даже старухи и
хорошими, просили цыплят на племя.

все произвело
признали кур

—

те

57

Дети чувствовали себя настоящими героями.
будущее строили без конца. Перед началом

на

Планов
осенних

занятий решили с Павлом Иванычем устроить выставку
хлебных злаков, сортов семян, собранных в округе. К ней
Николай Егорыч посоветовал
прибавить модели орудий

обработки.
Но

самая

выставку

ребят

дельных

большая

посетил

радость

заключалась

заведующий УОНО

надо свозить в

и

решил,

Питер; обещал

в

том,

что

что таких

достать денег

проезд экскурсии и продуктов на неделю, чтобы там
дети, неіоропясь, хорошенько все смогли осмотреть. Школе
на

обещал

же

Только

помочь

оборудованием.

Сережа

остался не совсем доволен выставкой.
городе устраивала выставки богаче и разнообразнее. А главное ему было обидно, что никто из посетителей не обратил внимания на его буренку. Любовались
курами, цыплятами, крупными смуглыми яйцами плимутроков, а буренки будто и не было. Он же так старательно
чуть свет причесал ее щеткой и по углам коровника натыкал
зеленых
веток.
Даже свою постель убрал, чтобы в сараюшке казалось просторней,
и по полу разбросал побольше
чистой соломы. Только одна старуха заглянула к буренке

Его

и

школа

зашипела
—

в

насмешливо:

Ишь у

их в

коровнике ровно

подмыт.

Делать-то ребятам,

телушки

соломы-то

сколько

видно,

как

в

гостиной

нечего...

наворотили...

и

пол

Для одной

Уборка

хлеба.

Лето стояло на редкость теплое. Хлеба созрели рано.
Школьная полоска озимой ржи превратилась из темно
зеленой в светло-золотую.
Дети не могли дождаться этой
поры. Все ходили, рвали колосья, смотрели, остеклянели
ли зерна, пропало ли в них молочко, стали ли они воско-

-

выми.

Наконец решено было сообща на классном совете
приступить поскорее к уборке ржи с золотой красавицыполоски, чтобы не начал хлеб осыпаться.
Подсохнуть
он мог и в суслонах.
После черного пара, да на жирной
усадебной земле, рожь поднялась в рост своих юных владельцев.
Сорных трав почти не было видно ни одного
василька,
ни
вьюнков, ни темно-красных
гвоздичных
цветочков куколя, такого невинного с виду и такого вредного для скота и для людей.
Черный пар был действительно
черным: прошлогодний выпуск летом его разделал так,
что ни одной сорной травинки не осталось.
Семена были
перебраны вручную.
Потому и никли теперь спелые
колосья под тяжестью крупных зерен.
—

Егор Осипов, подойдя к зажинкам, сказал ребятам:
Такую рожь надо всю на семена оставить, в размол
грех пускать. Крестьяне вам на такое зерно чего хошь
—

ее

наменяют.

Павел
Иваныч согласился.
Это верно, главное преимущество в том, что наши
полосы очень далеко от крестьянских, а ведь рожь от перекрестного опыления портится, вырождается.
Видел ты,
Сережа, нынче при тихом ветерке над нашей полоской
—

59
туманом

желтым

зацвела.
и

перекрестно

это

запомни.

наблюдали
Сжали

летит

с

когда

одной

дружно

полосы

рожь

на соседнюю

растения.
Подробно о размнопроходить, а теперь только
дети опыленье хорошо
понимают,

опыляет

растений будем

жении

пыльца,

стояла

Такая пыльца

Наши

потом

сами.

полоску шутя, даже и разойтись не успели.
Все двадцать
человек
собрались, и всякому хотелось
приложить свой труд. А полоска вся была в одну шестую

разделенной
Егор Осипов,

десятины,

для

опытного

севооборота

на шесть

прикинув сжатый хлеб, составленный в суслоны для просушки, сказал:
Полтора четверика посеяли, а десять или двенадцать соберете. На будущий год полную десятину засеять
можно.
Да еще соломы буренке на подстилку пудов сорок
полос.

на

глаз

—

будет.
гордился успехом школы. Семена прошлой
у него в долг. Его, как доброго соседа,
школьники приглашали на свой праздник «Первой жатвы».
После веселого обеда, поданного на террасе Манюшкой,
Сережей и Нюшей для всех жнецов, подошли и выпускные
посмотреть на результаты своего озимого посева. Им навстречу высыпал с веранды Сережин класс и пропел, как
было уговорено, «Славу»:
«Работничкам, пахарям, первому
выпуску Слава!».
Потом по общему требованью была пропета «Слава»
Николаю Егорычу и наконец «всем жнецам, в выпускной
Он тоже
были

осенью

взяты

—

класс

перешедшим!»

После этого начались песни и пляс на дворе под открытым небом.
Такая гулянка во время страды была возможна потому,
что выбран был для зажинок Ильин день, в который местные
крестьяне на своих полях не работали из суеверного страха
перед громовым Ильей пророком,
сжигавшим
будто бы
молнией тот хлеб, который жали в его день.
Без грозы и на этот раз дело не обошлось, но она,
конечно, никого не испугала. От дождя, хоть и небольшого,
забежали на террасу, и тут Николай Егорыч из Этнографического

Сибирского

товарищем,

тоже

Календаря,

бывшим

записанного

ссыльным,

прочел

его старым
сказку про

60
занесенную в календарь со слов одного
крестьянина.
«Никола с Ильей пророком ходили по земле; увидали,
што
хрестьянин пашню пахал.
Подошли и попросили
попахать.
Малость попахал сперва-наперво Илья, опосля
Никола.
Спрашивают: «Хто дородне пашет?» Мужичок
показал на Николу.
Илья осерчал: «Хлеб у нево хорошей
налевом будет, выбью градом!»
сказал он Николе.
Никола, жалеючи мужика, подал совет тому омменитца с
богатым мужиком: за свой доброй хлеб взясть самой худой
хлеб богатова
мужика.
Пошел мужичок к богатому:
«Возьми, бат, мор полосу с добрым хлебом, а мне дай свою
полосу с худым хлебом!»
Обрадовался богатой мужик и
сменял свой худой
хлеб на мужиков добрый, и дал ему
еще малую
придачу.
Стал поспевать мужиков хлеб...
Накопилась туча грозова, навалил град и выбил тую
мужикову полосу с хлебом, котору он омменял богатому.
Илья прознал о мужиковой мене и пуще прежнего осерчал:
опять хочет выбить градом мужиков хлеб.
Никола опять
послал
омменитца полосой с худым хлебом на выбитую
градом полосу богатого мужика. Разменились они полосами...
Нагнал Илья грозу, посыпал градом и выбил
полосу с худым хлебом богатого мужика. А у мужичка
выбитая градом полоса отошла и хлеб родился, да два
раза придачу получил.
«Илья остался ни в тех ни в сех. Потом и говорит
Николе:
Это ты все, заступник! Тебе поставят свечку
с плишечью (синицы) ножку, ты и душу готов отдать!»
Подобное сказание, между прочим, распространено
в России.
Илью также отожествляют с громом:
гром гремит,
говорят
Илья едет на колеснице, запряженной быком
и львом.
Он преследует сатану: где тот спрячется,
туда
и «Громова стрела падат».
Вот из-за чего у них вышла
ссора:
«Лешему надо было к спеху шубу; днем он не поспел
сшить; сел шитца ночью под сосну, когда Илья гремел.
Молонья блеснет,
лешак продернет
иголку в шубу
да
заворчит: «што, молнишка, не часто светишь!» Илья на это
осерчал и пустил в чорта Громову стрелу,
деревину расИлью

пророка,

сибиряка, ангарского

—

—

—

—

—

—

61
а лешак увернулся и убег с шубой».
Николай Егорыч сказал:
кто же мне теперь объяснит, что хранят в себе
такие сказки про спор между Николой и Ильей, про драку
Ильи с лешаком?

щепнло

кусочки,

на

Кончив
Вот

чтение,

—

Дети

Илья,

За

и

то

древние

видно,

—

как

ответили

Это

—

верования

заменил

Перуна,

сохранились
как

до

сих

пор;

Егорий Велеса.
сибирякам рисуется,
—

Верно, дети, верно. Илья
древний Перун, гневливым, суровым, мстительным.
Николе за его доброту приносят языческую жертву:

по окончании

хлеба

того

наперебой:

жнитва на
завязывают

последней

«Миколину

полосе

из

пучка

бородку»;

на

несжа-

Ангаре

она называется «уру».
То и другое составляет предмет
суеверного почитания
сибиряков-русских; делается так:
пучок «самостойнова» хлеба на известной высоте сгибается
колосьями вниз и завязывается головкой, которую покры-

особо

вают

связанным

снопиком.

Дети смеялись:
Да не одни сибиряки, Николай Егорыч,
—

наши

ста-

верят, что Илья по небу катается, своей колесницей гремит. Молодежь-то не верит, конечно, знают, что
это
электричество и молния как искра электрическая.
Вот когда станут деревни электричеством освещать, и старики поймут.
Петюшка перебил товарищей:
И нам Павел Иваныч обещал в Питере электрическую машину показать, поведет нас в ту школу, где Серега
учился, и там покажет. Только бы на экскурсию нам
скорее собраться.
Соберемся, теперь уж уезд обещал, так повезут.
Дети разошлись с праздника, толкуя о том, как они
поедут в Питер и увидят молнию грозного Ильи, пойманную в школьном физическом кабинете. А гром погромыхивал в небе, не пугая юных поборников науки, с таким
успехом работавших в Ильин день.
рухи

тоже

—

—

К середине августа по новому стилю началась уборка
округе; за ними вскоре подоспели и яровые

озимых во всей

—

62
теплое,

незасушливое

но

лето

дало

возможность

дружно

созреть

хлебам.
Тут-то и пришла для деревни настоящая страда: жатва,

сев

уборка яровых хлебов,

озимых,

конопли.

а там дерганье льна,
пар. Школьные ребята
Николаю Егорычу загорелые,

Запоздавшие

прибегали

в

исхудалые

от

вспахивали

воскресенье к
непосильной работы и все же бодрые, веселые. Учились, несмотря на усталость,
не хуже зимнего.
Надо было подгонять историю, чтобы быть готовым и к
экскурсии в Питер. Сережа, приехавший весной из города,
успел пройти в прежней своей школе время Петра и основание Петербурга,
а Николай
Егорыч только летом смог
со

своими

семнадцатый

закончить

Ведь

век.

хотелось

обстоятельно.
Москву этой поры пеструю,
шумную, с ее безконечными торговыми рядами, деревенские дети могли
себе представить только по картинкам.
Не то что Сережа, который успел к своим десяти годам
побывать и в Белокаменной, повидать своими глазами
все

пройти

—

Кремль, Красную площадь, все остатки древней Руси.
Историю дети любили все-таки больше всех предметов.
Она отрывала их от будничной,
повседневной заботы
уносила далеко в прошлые времена, давала пищу детской
И Николай Егорыч должен был без конца
читать отрывки из ((Нашего Прошлого» и др. книг. Былины
списывали себе в тетради.
Рисовали московские терема,
старинные костюмы, запоминали всякий стих, относившийся к старым временам.
Нашли раз в журнале стихи
Ширяевца про Стеньку Разина; сами подобрали мотив
и постоянно
гремели хором:
и

фантазии.

«Ой,

давно-давно

«Разин

«Да
«До

соколом

никто
сих

Нравилось

по Волге
кружил,

лихого

пор

детям

не

про то,

«Боялись

лиходеи

«Да

его

зато

Стеньку

позабыл...»
как

атамановой
встречали

руки,

«Хлебом-солью бедняки...»
В страду, после тяжелого недельного труда,
на школьной

веранде

и

требовали

снова

—

собирались

про старинную

63
школу, про первый театр ((комедийную храмину» в Москве,
про немецкую слободу, где все было иначе, чем в грязной,
немощеной, но цветистой и пышной Москве.
У Сережи выспросили все, что он видел в театре, что
прочел в исторических повестях, и он должен был один
изображать в лицах оперу «Борис Годунов», «Хованщину»
или драму «Смерть Ивана Грозного».
Думали-гадали без конца, в какой театр им самим
удастся попасть во время экскурсии. Все видели только
раз в жизни «Власть тьмы» Толстого, поставленную испол
комом, силами приезжей труппы, в трехлетие революции.
Но попасть в театр казалось верхом блаженства. О нем
мечтали, складывая суслоны спелой ржи или дергая лен
—

на своих полосках.

ОГЛАВЛЕНИЕ;
Стр
Посев хлеба

..................

Звероловство

и

Прирученные

животные

охота

Лес, поля, луга

.............

............

в летнюю

пору

Покос, купальский праздник,

Уборка

хлеба

........

выставка

.....

.................

5

14
23
40
51

58

Мі.

«лая

лѵ.л

и:.

бибіиоте',1
коЛ взвга

издательства

I „ДЕТСКАЯ

Д..

ЕР4ТУР4"

1. Ек. Замысловская.— В деревне
из

школьной

Путешествие

2. Ее-же.—

и

городе.

в

Рассказы

жизни.
на

берег моря.
в Петрограде.

3. Ее же.— Деревенские школьники

Зарин. -Красный Петроград.
Русский крестьянин и его прошлое.
6. Его-же.— Русский рабочий и его прошлое.
7. Проф. Н. С Державин.- «Мертвый дом» Достоевского
в русской
литературе XIX в.
8. Его-же.
Фрегат «Паллада» Гончарова.
9. Проф. П. Ю. Шжидт.— Вражда и дружба животных.

4. А.

5. Его-же.—

—

С 18 рис
10. Его-же.—

Борьба

за

С 13 рис.

жизнь.

11. Его-же. -Замечательные

насекомые.

12. Его-же —Замечательные

рыбы. С

13.

Его-же.— Из прошлого

животного

14. Его-же.— Морские чудовища.
1 5. Михаил

14

Нультурно

и

рис.

царства. С 9 рис.

С 11 рис.

Капица (Радлов).— Рассказы

СКЛАД ИЗДАНИЯ

С 11 рис.

из

рабочей

жизни.

ННИЖНЫЕ МАГАЗИНЫ:

Просветительного
Кооперативного Товарищества
-

«НАЧАТКИ
Петроград:

ЗНАНИЙ»

Проспект 25 Онтября (б Невский), І08.
Проспент Володарского (в. Литейный), 56.