Оборотни
Составитель Е. Ф. Губский
Москва
Прогресс
1987

ББК-66.-4/08/
0-22
Редактор И. О. Дорогова
(д Издательство «Прогресс», 1987

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Из словарей... Оборотень—«человек, обращенный
ведуном или ведьмой, или сам, как кудесник,
перекидывающийся в волны и в других привотных...»
(В. Н. Даль. Толковый словарь). «Человек, способный
превращаться в кого-либо или что-либо, человек резко
меняющий свои взгляды, поведение» (С. Ожегов.
Словарь русского языка). «Вервольф (оборотень) —
мифологические люди, время от времени
превращающиеся по ночам в волка и рыщущий по улицам,
убивец людей» (Толковый словарь французского
языка).
Факты... К. Пальчяускас несет персональную
ответственность за массовые убийства евреев и людей
других национальностей. Вместе с нацистами он бежал
на Запад и нашел прибежище в США. Когда началось
дело о его депортации, на защиту убийцы встал...
«Голос Америки».
Ж. Бапишев. Во время войны служил в
«Туркестанском легионе». Имеет тесные контакты со
спецслужбами США. Состоял в антисоветской организации
«Национальный комитет Туркели». Вот уже 20 лет один из
ведущих сотрудников «Свободы».
А. Рутман—сотрудник РС, образование
юридическое, работал в Минске директором овощного магазина,
совершил преступление, после отбытия срока уехал из
СССР.
И. Агру зов—функционер НТС, во время оккупации
г. Печоры Псковской области служил в гитлеровской
канцелярии, после изгнания фашистов бежал на Запад.
И. Штеффен—бывший просвитер общины Совета
церквей евангельских христиан-баптистов,
сектантской организации, четырежды судим за уголовные
преступления, в первый раз как фашистский пособник
был осужден военным трибуналом в Вологодской
области к 25 годам лишения свободы.
з

Перечисление фактов можно продолжить. Их
много, оборотней-предателей, карателей, уголовных
преступников. Тех, кого охотно используют западные
спецслужбы, под каким бы обличьем они не выступали,
то ли сотрудниками различного рода «голосов», то ли
активными «поборниками» религиозных прав. Суть
одна... Впрочем, пусть читатель сам сделает выводы,
прочитав эту книгу, составленную по документальным
материалам, опубликованным в советской
периодической печати.

КТО ЭТИ ОТРАВИТЕЛИ ЭФИРА?
САТАНА ТАМ ПРАВИТ БАЛ
Памфлет
Есть у меня одна иностранная книжка по
оккультным наукам, а в ней картинка, а на картинке—шабаш
чертей и ведьм. Вы бы посмотрели, как здорово
изображен тот шабаш! На вершине Лысой горы
восседает Бамофет—порожденное мрачной фантазией
чудовище с телом женщины и рогатой головой козла.
Рядом—хоровод ведьм. Тут же кипит котел, и в него
старая карга опускает лягушку. Ведьмы летают на
метлах, черти отбивают трепака, вокруг порхают
нетопыри, ползают ящерицы и змеи. Словом, сатана там
правит бал.
Все это, конечно, выдумка, фантазия. Но выдумка
со смыслом—так художник передал наивное народное
представление о силах зла. На Лысой горе, мол, в
полночь собираются злодеи, насильники, поджигатели,
убийцы, то есть нечистые в образе чертей и ведьм. И
веселятся там, пляшут. Обсуждают свои дьявольские
дела.
А вообще во времена средневековья бывали
сборища колдунов и ведьм. И теперь на просвещенном
Западе созьюаются «конгрессы» магов, астрологов и
ворожеев. Совершалась черная месса—по слухам,
иногда ее совершают там и сегодня. В США издается
журнал «Убийца» («Ассасин»). Так что шабаш в той
интересной книжке, может, не такая уж и фантазия?
Лично я, волею судеб специализирующийся на
исследовании всевозможной нечисти, твердо убежден,
что существуют и преисподняя, и всамделишная Лысая
гора. И находится она в западногерманском городе
Мюнхене. Там-то и неистовствует не периодически
скликаемый, а постоянно действующий шабаш.
Ведьмы—это примитив: метла, колдовское зелье да
нечистый дух—вот и вся незамысловатая экипировка.
Поди успей повсюду. А у этих—мощная современная
5

радиостанция «Свобода», распространяющая злобный
дух антисоветизма на тысячи километров вокруг.
Состав участников мюнхенского шабаша гораздо
шире и представительнее, чем на картинке, из той
книжки, тут, как говорится, все семь пар нечистых.
Принцип подбора кадров на Лысую гору тот же, что
и в средневековой мистике,— греховность. Если кто
предатель, клятвопреступник, погромщик, злодей—
извольте в штат сотрудников радиостанции «Свобода».
В служебных характеристиках ее комментаторов и
редакторов, как отмечает белорусский публицист
А. Стук, часто можно встретить выразительные
определения: «алкоголик», «уголовный тип», «уголовный
преступник», «гомосексуалист», «приживальщик»,
«проститутка». Естественно поэтому, что в белорусской
секции радиостанции поначалу обретались бывший
фашистский бургомистр города Борисова С. Станкевич,
причастный к массовым расстрелам советских людей,
бывший сотрудник фашистских газет М. Седнев и
прочие подобные.
Но, сами понимаете, и черти не бессмертны. Кто из
них одряхлел, кто оказался на том свете. Понадобилось
пополнение. А из числа кого пополнять? Из нечистых
того же сорта. Лучше всего, конечно, из тех, кто знает
советскую жизнь. Поскольку в каждом обществе, в том
числе и в нашем, есть человеческие отбросы, такие
нашлись. Среди них оказался и бывший минчанин
Аркадий Рутман.
Вот это была для «Свободы» находка! Именно то,
что надо!
Живя в Минске, Рутман получил юридическое
образование. Поработал какое-то время юристом, но не
получилось—выгнали за злоупотребления и пьянство.
Пустился в торговлю, стал директором плодоовощного
магазина. Опять не вышло—украл 19 бочек соленых
огурцов, посадили, отсидел два года в местах не столь
отдаленных. После чего страшно затосковал по «земле
предков» и подал заявление на выезд в Израиль.
Заявление-то подал, а туда не поехал—стреляный
воробей! Знал, что там своих таких хватает. Махнул в
США. А в Соединенных Штатах, как уже сказано, на
нечистых спрос. Там как следует изучили Рутмана,
проверили и приняли единственно возможное решение:
на Лысую гору! И Рутман вновь в своем амплуа.
Торговать, так торговать—что огурцами, что Родиной.
Теперь этот пьянчужка и уголовник—постоянный
участник радиошабаша на белорусском языке. Ведет
раздел радиопередачи на тему «Ты и закон». Силится
6

поучать нас правопорядку, разглагольствует о том, как
должна строиться социалистическая законность,
клевещет на гуманное советское законодательство, порочит
страну, которая его вырастила.
Вот такая там у них творится чертовщина:
антисемит становится угодливым подпевалой сионистов,
магазинный вор—законником, предатель — ура-патриотом.
Вроде бы и люди, а по сути дела, какие-то антилюди, с
отрицательным, что ли, зарядом или со знаком минус.
Он понимает, что если, паче чаяния, в Минске вдруг
услышат передачу с мюнхенской Лысой горы, то ведь
обхохочутся: «Гляди-ка, поехал в Израиль, а
прикидывается белорусом! Черт-те что творится!» И поэтому
Рутман избрал себе псевдоним—Аркадий Носович.
Пусть, мол, думают, что это какой-нибудь мужичок с
Заболотья или Залесья. Между прочим, там у них все с
псевдонимами. Ведьмы тоже, это я точно знаю,
подделываются подчас под расфуфыренных кокеток.
В Вашингтоне или Мюнхене, в Тель-Авиве или
Лондоне—везде, где только существуют антисоветские
пропагандистские, шпионские или подобные им
центры, подвизаются предатели, называющие себя «новыми
эмигрантами из России». Они клевещут на свою
бывшую Родину, участвуют во всевозможных
антисоветских провокациях, ссорятся между собой и поливают
грязью друг друга. И лгут напропалую. Но, как
известно, лжец врет-врет, да вдруг и правду скажет. И
вот такую правду-матку резанул какой-то тип на
страницах издаваемого сионистами в Канаде журнала
«Современник».
«Наивно было бы... ко всем этим маленьким
Распутиным прикладывать нравственные мерки, взывать к
совести, поскольку в нарушении основных
человеческих заповедей имеет смысл укорять того, для кого
морально-духовные ценности являются осознанной
основой жизнедеятельности. А этих схвати за руку на
воровстве, они с такой изощренной убедительностью
будут доказывать, что не они, а ты сам попался, что за
голову схватишься и с трудом сон от яви отличать
будешь».
Золотые слова! На Лысую гору попадают только
такие.
7

БАТАЛИИ В БАНКЕ,
ИЛИ КОЕ-ЧТО О ДИСКРИМИНАЦИИ
Оговоримся сразу: речь идет о баталиях не в
солидном финансовом учреждении, а именно в
стеклянной банке.
Не было бы смысла рассказывать об этих баталиях,
об этих бескомпромиссных сражениях, жизненно
важных разве что для самих пауков, если бы не
любопытное обстоятельство. Причиной раздоров членистоногих
послужили те самые явления в паучьем мире, которые
обычно приписываются ими стану врагов.
Своими же врагами сотрудники и руководители
радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа», о
которой идет речь, считают все без исключения страны
социализма.
Скандал возник внезапно. Кто-то из сотрудников
«Свободы», оторвавшись от бумаги и отложив на
минуту «паркер», рассказал сослуживцам
антисемитский анекдот. Часть сотрудников встретила анекдот
сочувственным взрывом хохота, часть—еврейского
происхождения—всерьез обиделась. Посыпались
взаимные оскорбления. Обнаружилось в который раз, что
среди «бескомпромиссных защитников советских
евреев» значительная часть—ярые антисемиты. Внутри
фирмы им противостоят воинствующие сионисты.
Представители последних, некие Лев Ройтман и Вадим
Белоцерковский, бросили клич среди сынов Израиля и
провозгласили «бескомпромиссную борьбу за
ликвидацию антисемитизма на радиостанции РС/РСЕ».
Борьба развернулась в лучших традициях
парламентаризма с привкусом американского лобби. Не
случайно ведь станция является мюнхенским отделом ЦРУ.
Конкретизируя упомянутый лозунг, Ройтман устроил
гвалт и по поводу того, что ему, еврею, платят меньше,
чем сотрудникам других национальностей.
Дискриминация!
Тогда борцы за ликвидацию антисемитизма в
родных стенах обратились за поддержкой и
справедливостью к сионистским организациям США. Последние,
как известно, в состоянии оказать лоббистское влияние
на само правительство в Вашингтоне. И гвалт разросся
до размеров почти международного скандала.
В газетах «Вашингтон пост» и «Лос-Анджелес
тайме» появились обширные статьи, критикующие
администрацию РС/РСЕ, а президент подрывной радио-
8

станции Джеймс Бакли* был даже вызван за океан для
дачи соответствующих объяснений. Вернувшись в
Мюнхен, он категорически потребовал, чтобы Ройтман
и Белоцерковский прекратили, как он выразился,
провокационную деятельность.
Но те снова настрочили жалобу о преследовании
евреев в «коллективе» станции и послали ее выше, в
конгресс США. Для разбора склоки в Мюнхен полетел
конгрессмен от штата Флорида Лоуренс Смит.
Предприняли ответные меры и антисемиты. В скандал втянули
так называемый Венский центр и его руководителя
Симона Визенталя. Свара ширилась,
противоборствующие стороны уже отказывались не только
здороваться, но и глядеть друг на друга. А это, согласитесь, не
совсем удобно, когда приходится заниматься общим
любимым делом, требующим полного единомыслия и
единства,— сочинением клеветы по поводу положения
советских евреев...
Первую баталию в стеклянной банке дополнила
вторая. Русской редакции «Свободы» вдруг подбросили
деньжат. Видимо, кому-то из работодателей
клеветников пришлась по душе очередная порция вранья. Как
бы то ни было, ставки в русской редакции возросли на
целых тридцать процентов. В других же редакциях,
например грузинской, где трудятся не менее ретиво,
разлилось уныние: вкалываешь, как лошадь, и вот
награда—всегда подсуживают русским.
Дискриминация! Плевок в сторону малых народов... Как при такой
практике финансирования писать о бедственном
положении национальных меньшинств в Советах и обвинять
СССР в насаждении великорусского шовинизма?
И снова пришлось Джеймсу Бакли выслушивать
строгую нотацию в Лэнгли, простите, в кабинете
акционеров станции. Злосчастная надбавка, надо
думать, была аннулирована. Не дело, когда «борьба за
свободу» оплачивается разными по толщине стопками
купюр. В тонком деле оплаты труда клеветников и
предателей нужна сугубая справедливость...
ПЛАКАЛИ ДЕНЕЖКИ!
В атмосфере бурных и громких скандалов
завершилась в Кингстоне так называемая Конференция
молодежи свободного мира. Призванное продемонстрировать
«преимущества» западной демократии и широко разрек-
1 В 1985 г. на этом посту его сменил Ю. Пэл.— Прим. ред.
9

ламированное помпезное шоу на Ямайке превратилось
вопреки ожиданиям его устроителей в убогое зрелище.
Как скорбно констатирует американское агентство
ЮПИ, встреча с самого начала была омрачена
разногласиями. Ее устроители теперь ломают головы: как же
так? Вроде бы и денег отвалили немало, и «звезд»
поп-музыки завезли, и бесплатными обедами снабдили,
и каждого участника чуть ли не рентгеном
просвечивало ЦРУ, чтобы с «красным пятнышком» не оказался, и
вдруг—такой пассаж!
Склока началась сразу, как только стали решать:
кого ввести в «рабочие комитеты». В течение двух дней
кипела ожесточенная перепалка. Делегаты, которых
«не вводили», хлопали дверью и удалялись на время в
бары глушить обиду. Воскресные заседания, по
сообщению ЮПИ, неоднократно прерывались. Едва не
дошло до кулаков, когда в полном соответствии с
«западной демократией» стали решать: кого выпустить
на трибуну, а кого и нет. По явному совету
«консультантов» из ЮСИА и ЦРУ, делегатов от Колумбии,
Перу, Боливии, Эквадора и Доминиканской Республики
попридержали. В праве выступить на «свободной
конференции» им отказали, лишив голоса. Дескать,
достаточно с них и того, что они будут просто поднимать
руки «за», когда наступит час принятия декларации.
Возмущенные делегации этих стран пригрозили
покинуть «конференцию», ибо «ее работа (цитируем
ЮПИ.— Авт.) не соответствует принципам
демократии».
Пытаясь навести порядок в нестройных рядах,
устроители шоу выступили с успокоением: мол,
разногласия—это всего лишь «боль», которая неизбежна,
«когда прорезаются зубы». А зубы, надо сказать,
показали многие. На одном из заседаний делегаты
подвергли резкой критике американскую политику в
отношении развивающихся стран и «программу
экономии», навязанную Международным валютным фондом
странам, страдающим от огромной внешней
задолженности. Оторопевшие от неожиданности устроители шоу
не успевали парировать критические замечания
делегатов по поводу антикоммунистических тезисов,
заложенных в итоговую «декларацию». Чтобы заткнуть рты
«неугодным», не оставив им времени для выступлений,
на трибуну выпустили «штатных ораторов».
Делегатов заставили выслушивать их пространные и
странные речи. Одним из таких «штатных» оказался
некий Буковский. Он разглагольствовал по шпаргалке
информационного агентства США (ЮСИА) о коммуни-
ю

стической угрозе, нависшей якобы над Латинской
Америкой. Смысл его рассуждений слушатели уловили
сразу же. Как заметил в этой связи представитель
Венесуэлы, Буковский пел любовные серенады
«латинским диктаторским режимам». Или, как их называют в
Белом доме, «умеренно репрессивным режимам».
Понимать этот американский неологизм следует, видимо,
так: зверские пытки, но не всегда со смертельным
исходом. Жаль, что уголовнику, трижды судимому в
СССР за попытки террористической деятельности,
хозяева не позволили провозгласить с трибуны его
собственное «кредо». Ведь это ему принадлежат призывы
«убивать, душить, вешать на фонарях» всех «красных»,
а заодно с ними и «грязных негров». Как уместен был
бы этот лозунг в устах провокатора, шельмующего
сегодня и участников движения за мир, прозвучи он с
трибуны конференции. Без лишних слов делегатам
встречи была бы ясна и суть, и ярая расистская,
антикоммунистическая направленность мероприятия, на
которое ЮСИА не жалело денег.
За право на дармовые обеды ЦРУ и ЮСИА
устроили свару между собой состоящие на жалованье у
Белого дома и ЦРУ афганские бандиты и отщепенцы.
«Интеллигенты», базирующиеся в Западной Германии,
претендовали на право быть единственными
«истинными» представителями Афганистана, отталкивая от
кормушки других «истинных»—басмачей-муджахеддинов.
Сцепилось между собой и антикубинское отребье.
С учетом этой свалки итоговая декларация, как
сообщает агентство АФП, была принята на основе
аккламации. Иными словами, устроители ямайкской
встречи решили обойтись вообще без голосования и
приняли итоговый документ на основе «реакции зала»,
то есть истошных воплей платных крикунов,
заглушавших справедливые протесты большинства участников
конференции. В результате этой манипуляции в
декларацию не вошел призыв латиноамериканцев к полному
разоружению, поддержанный христианскими
демократами ФРГ и даже членами демократической партии
США. Несмотря на то, что большинство делегаций
выступило с решительным осуждением иностранного
вмешательства в дела латиноамериканских стран,
декларация вообще не упоминает об этом. Судя по
сообщениям с Ямайки, этот тезис был торпедирован
делегацией США при поддержке лишь Гондураса и
Сальвадора. На этой «троице» явно загорелась шапка.
В кулуарных разговорах на конференции особенно
досталось некоему Рою Годсону, в недавнем прошлом
и

помощнику директора ЦРУ, а ныне консультанту
совета молодежи США и американской комиссии по
проведению Международного года молодежи. Это он,
отмечали участники встречи, был инициатором
провалившегося шоу. Недаром солидные американские агентства,
несмотря на приказы ЮСИА, уклонились от освещения
непопулярной встречи, предоставив эту «честь»
оголтелым «голосам» и «подголоскам».
Огорошенные провалом тщательно подготовленной
акции, занятые теперь поиском виновных и выхода из
сложившейся неприглядной ситуации, американские
устроители уже не скрывают роли США в ямайкском
шоу. Да и зачем скрывать? Ни для кого не секрет, что
сценарий конференции и круглая сумма в 60 млн.
долларов на ее постановку и «сопутствующие расходы»
получены из Вашингтона и Лэнгли, штаб-квартиры
ЦРУ. Склоки же и недовольства, вспыхнувшие на
Ямайке, отразили справедливые опасения
заинтересованных кругов США, что денежки американских
налогоплательщиков пущены на ветер.
НА ВСЯКОГО ЛЖЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ
В последнее время различные радиоголоса и
буржуазные органы печати все чаще стали выступать в роли
защитников «преследуемых западных журналистов в
СССР». Тема не новая, вымученная, но «актуальности»,
видимо, для антисоветской пропаганды Запада не
потерявшая. О чем, собственно, речь? «Немецкая волна»,
например, вещает, будто западные корреспонденты в
Москве «сталкиваются с растущими трудностями»,
поэтому, дескать, вынуждены «вести себя осторожно»,
«прибегать к самоцензуре, чтобы не подвергать себя
опасности». Би-би-си даже ратует за пересмотр
советского законодательства, поскольку оно-де
«противоречит интересам свободной печати».
Мы не собираемся вдаваться в полемику с
зарубежными «голосами» о целесообразности тех или иных
советских закбнов или спорить о причинах, по которым
западные корреспонденты «прибегают к самоцензуре».
Практика показывает, что редактируется и
сокращается как раз все то, что объективно свидетельствует о
поступательном развитии социализма, и, наоборот,
выпячиваются недостатки, культивируются предрассудки,
рисуется мрачная картина жизни загнанных в тупик
различными «предписаниями» и «ограничениями»
людей, не способных на «свободный выбор» своей судьбы.
12

Никто не ограничивает возможности работы
корпуса иностранных корреспондентов в СССР. Для них
созданы все необходимые условия для получения
полной и объективной информации о различных сторонах
советской действительности. Нас не пугает, если кто-то
подмечает наши недостатки. Мы сами говорим и пишем
о том, что мешает нам жить и трудиться,
последовательно боремся за гласность критики и с любыми
проявлениями ее зажима или ограничения. Но одно
дело—критиковать и совсем другое — клеветать на
нашу страну, не считаясь с нашими порядками. Такой
«путь к истине» нам неприемлем, как бы там ни
фарисействовали на Западе.
Думается, настала пора поговорить о пределах
гостеприимства для тех, кто приезжает в нашу страну с
трудно скрываемой ненавистью и злобой, кто порочит
наш образ жизни и при этом игнорирует наши законы,
принятые у нас нормы поведения.
В январе 1983 года в Москве был открыт корпункт
американской газеты «Филадельфия инкуайрер»,
принадлежащей газетному тресту «Найт-Риддер ньюспей-
перз». Тогда-то в Москву и прибыл корреспондент
газеты Дональд Кимельман.
И тут началась «одиссея» американского
журналиста, отнюдь не схожая с приключениями
древнегреческого героя.
Выпускник Иельского и Колумбийского
университетов, сын миллионера, человек энергичный и
честолюбивый, Дональд Кимельман готовился к поездке в
Советский Союз довольно «основательно».
Дабы лучше понять отношение американского
корреспондента к Советскому Союзу, давайте
познакомимся с некоторыми его «друзьями», тем более что сам
Дональд предоставил нам такую возможность, то ли по
забывчивости, то ли намеренно оставивший список
своих «информаторов» в общественном месте.
Подчеркнем: именно «информаторов», поскольку
представитель «Филадельфия инкуайрер» интересуется
лишь теми, кто с готовностью снабжает его
фальшивками о якобы имеющих место «нарушениях прав человека
в СССР». Другие люди его не волнуют, и общение с
ними он считает «бесполезным».
Итак, просмотрим «список Дональда»—там
записаны не только имена и фамилии, но указано, как с ними
связываться (совсем как в дешевом детективе). С
Александром Лернером, например, так: «Может не
захотеть встретиться, звонить по телефону, спросить
Ларису». С Надеждой Фрадковой: «Может не быть
13

дома. Звонить из гостиницы. Немного говорит по-
английски».
Кто же эти люди, с которыми нужно встречаться
тайком, которым звонят через посредников? О чьих
«правах» так печется Дональд на страницах своей
газеты?
Это горстка отщепенцев, которые встали на путь
антиобщественной деятельности, некоторые из них
привлечены советским судом к уголовной
ответственности за противоправные действия. Так, Марк
Непомнящий— один из «списка Дональда»—в прошлом
инженер одного научно-исследовательского института в
Одессе. В феврале 1985 года попал на скамью
подсудимых отнюдь не за стремление покинуть нашу страну,
как пытаются представить дело на Западе, а за
уголовное преступление—распространение заведомо ложных
измышлений, порочащих советский государственный и
общественный строй.
У Якова Левина, также жителя Одессы, никаких
родственников за рубежом не было, хотя он упорно
требовал «воссоединения» с ними. До того упорно, что
занялся клеветой на советский общественный и
государственный строй. В ноябре 1984 года он был осужден
Одесским областным судом на 3 года лишения
свободы.
Работа преподавателя физики в вечерней школе
Риги не устраивала Захара Зуншайна. Он добивался
выезда в Израиль якобы к родственникам, которых за
границей у него и в помине не было, при этом готов
был бросить проживающего в Свердловске отца.
Систематическое совершение противоправных действий в
конце концов привело его в зал суда Ленинградского
района города Риги.
И еще об одном имени в «списке Дональда»:
Надежда Фрадкова, которая, как следует из
корреспонденции в «Филадельфия инкуайрер», якобы
«насильственно содержится в психлечебнице». Женщина с
высшим образованием, она начиная с 1979 года
длительное время нигде не работала, жила на нетрудовые
доходы. В декабре 1984 года решением суда
Куйбышевского района города Ленинграда за ведение
паразитического образа жизни по статье 209 УК РСФСР была
осуждена на 2 года лишения свободы. Однако по
причине явно прогрессирующей мании преследования и
других психических отклонений была помещена на
лечение.
Что общего между этими людьми? Все они стали
марионетками в стратегии подрывных антисоветских
14

центров на Западе в качестве поставщиков
дезинформации и клеветы на социализм. А именно в этом и
нуждаются американский корреспондент Дональд Ки-
мельман и ему подобные.
Нет, никого не преследуют в нашей стране за
выражение взглядов и мнений, а тем паче из-за
принадлежности к той или иной национальности. Иная картина
наблюдается в Соединенных Штатах. Ведь даже
сионистская организация «Бнай брит» в своем докладе
вынуждена была признать, что только в 1985 году в США
«было зарегистрировано 638 случаев вандализма по
отношению к еврейским учреждениям и частным домам
евреев в 39 штатах и округе Колумбия», включая
поджоги, взрывы бомб, а также «306 случаев нападений
антисемитского характера—избиений, угроз и других
преследований».
Все это невозможно в СССР. Знает это и Дональд.
Но не знают читатели «Филадельфия инкуайрер»,
которым упорно продолжают твердить о «притеснении
советских евреев».
Как утверждает Дональд, его интерес к так
называемому «еврейскому вопросу» связан с тем
обстоятельством, что родственники его отца были уничтожены
гитлеровцами во время войны. В автобиографической
книге «Моя жизнь», написанной дедом Дональда Бер-
лом Кимельманом и вышедшей в 1974 году в Тель-
Авиве, приведены данные о гибели от фашистского
геноцида девятнадцати родственников американского
журналиста. Но у Дональда оказалась короткая память.
В статье о путешествии в Белоруссию, опубликованной
в воскресном приложении к «Филадельфия инкуайрер»,
он явно оправдывает зверства нацистов, которые-де
расстреливали только тех, «кто бежал из гетто, что
было запрещено, поэтому их убивали». «Немцы не
были такими слепыми расистами: только два миллиона
из 20 миллионов убитых советских людей были
евреями»,—цинично рассуждает Д. Кимельман. Если
гитлеровцы и зверствовали, делает неслучайную оговорку
американский журналист, то лишь «в отношении
коммунистов» или «по обвинению в партизанской
деятельности», а значит, нацистский геноцид можно оправдать.
Отца Марии Лобановой, минчанки, чью семью
уничтожили фашисты во время оккупации, расстреляли,
подчеркивает Дональд, «по правильной причине: он
оказывал активную помощь в сборе оружия на полях
сражений и передачи его в руки партизан». Он
оправдывает убийства нацистами тем, что «партизаны действо-
15

вали в традициях городского подполья, используя
террористические действия против оккупационных
войск...».
Со слезами на глазах Мария Лобанова вспоминает:
«Я помню нашего соседа Марголина. У него было двое
мальчиков—9 и 10 лет. Однажды они зашли к нам, и
моя мать дала им несколько картофелин и немного
хлеба, и, когда они вышли, проходивший мимо немец
стал стрелять и убил их прямо у дома. Мальчики были
совсем маленькие. Люди хотели похоронить их, но он
им запретил. Он, вероятно, ожидал, что еще какие-
нибудь евреи выйдут из дома, и он убьет их. Вы знаете,
как это ужасно... Собака подошла и стала слизывать
кровь детей». Слушая ее воспоминания, американский
корреспондент помечал в своем блокноте: «Немцы
периодически устраивали рейды днем по базарам или
прочесывали по ночам улицы в поисках агентов
партизан, предупреждая их нападения; иногда эти рейды
были успешными: резидентов могли просто убить...».
Дети Марголина не были партизанами. Не был
«резидентом» малыш из Львова, которому фашист
сапогом дробил кости, а потом добивал его, швыряя о
каменную стену... Об этом рассказал Кимельману
ветеран войны Василий Захаров. Напрасно рассказал:
Дональд не тот человек, которого это может задеть за
живое.
И «Филадельфия инкуайрер» не то издание, которое
станет просто так «ворошить прошлое» или
рассказывать о трагедии народа, представляемого сейчас
«врагом Америки номер один». В редакции анонсировали на
первой странице статью Кимельмана «Война, которая
сформировала русскую душу» во всю полосу. Дескать,
без войны они жить не могут—берегись, Америка!
Так с «подачи» Кимельмана отметила газета
годовщину Победы над фашизмом.
Корреспондент филадельфийской газеты пишет не
только о прошлом. Ему, одному из тех, для кого, если
верить западным «голосам», «ограничена свобода
передвижения и контакты с советскими гражданами», была
предоставлена возможность совершить много поездок
по нашей стране. Он мог познакомиться с новыми для
него местами, встретиться с людьми, послушать их,
написать об их проблемах и радостях. Мог бы! Но его
цель состояла, как читатель сможет убедиться, не в
том, чтобы правдиво описывать жизнь в Советском
Союзе.
16

По свидетельству очевидцев, первое, что сделал
Дональд, усевшись в купе поезда № 2 «Россия»,— это
достал бутылку водки. Так, ему казалось, будет
сподручнее завязать контакты с попутчиками, от которых
он ожидал услышать что-нибудь насчет «перегибов
советской власти».
После выпитого Дональд совсем распоясался.
Соседка по вагону—Елена Гавриловна Азеева —
вынуждена была обратиться к начальнику поезда с
требованием избавить ее и других пассажиров от
приставаний уже изрядно напившегося иностранца,
который настойчиво требовал от попутчиков сообщить,
что им не нравится в Советском Союзе. Не получив
необходимых ему ответов, Дональд, распоясавшись, стал
сквернословить в адрес советских руководителей, а
также по поводу «агрессивности русских...».
Как-то вечером, продолжая путешествие по
Транссибирской магистрали в состоянии сильного
алкогольного опьянения, он принялся оскорблять нескольких
военнослужащих, обзывая их «агрессорами» и
«убийцами». Прапорщик и ехавшие с ним солдаты оказались
людьми дисциплинированными—сводить счеты с
наглецом не стали. Последовавшие вполне законные
протесты пассажиров вынудили проводника во избежание
дальнейших скандалов перевести их в другие купе—
подальше от Дональда. Журналист утихомирился лишь
после того, как загадил купе и туалет. Тем же
закончился пьяный кураж Дональда и в поезде
«Сибиряк», в котором также прокатился корреспондент
«Филадельфия инкуайрер».
Сильно удивлена была поведением американца и
гид-переводчик «Интуриста» Н. Мокротоварова, когда
на железнодорожном вокзале в Новосибирске она его
не встретила. Дональд из поезда не вышел. Когда
обеспокоенная переводчица стала разыскивать
иностранного гостя по всем вагонам, то в одном из купе
увидела следующую картину: разбросанные повсюду
вещи и пустые бутылки. Дональд на ногах стоять не
мог, а тем более сойти с поезда без посторонней
помощи...
Во время другой поездки милиционер в Бухаре
вынужден был потребовать с двух американцев,
изрядно подгулявших, заплатить штраф в размере 50
рублей—в соответствии с известным оУказом. Дональд
Кимельман и его приятель из «Нью-Йорк тайме» Серж
Шмеманн решительно отказались.
Нужно сказать, что Дональда с Сержем связывают
не только совместные попойки. После обильных возли-
17

яний Дональду трудно бывает собраться с мыслями,
чтобы порадовать редакцию очередным репортажем.
Поэтому он иногда заимствует кое-что у своего
приятеля. Например, ртатью Щмеманна, распространенную
службой «Нью-Йорк тайме» и перепечатанную в
лондонской «Тайме» (29 ноября 1985 года) и в парижской
«Интернэшнл геральд трибюн» (13 ноября), «Америка
глазами русских» Кимельман переписал почти
дословно, упустив разве что незначительные детали, да и то,
видно, по рассеянности, которая ему свойственна.
Не исключено, что таким методам «журналистики»
его обучали в Колумбийском университете, во всяком
случае, сам Дональд очень высокого мнения о своих
журналистских талантах...
Как, впрочем, и редакция его газеты,
рекомендовавшая Кимельмана для командировки в Москву.
Рекомендация была, видимо, одобрена и теми американскими
учреждениями, которые пытаются наладить
постоянную «связь» сионистских центров на Западе с теми, кто
готов за подачки обливать грязью нашу страну.
Когда попутчика Кимельмана—некоего Шурика,
механика из Новосибирска,—допекли расспросы
американского журналиста, интересовавшегося тем, какую
продукцию производят в его городе оборонные
предприятия, и он подустал от «тщательно скрываемого
ума» собеседника (именно так отзывается о себе
Дональд в воскресном приложении к своей газете), он
сказал: «Я не просто думаю, что ты работаешь на ЦРУ,
я уверен в этом».
Пересказывая свой диалог с Шуриком, Дональд
возмущается: «Журналисты в Соединенных Штатах не
имеют ничего общего с ЦРУ, которое не нуждается в
том, чтобы я опрашивал пассажиров поезда о местной
промышленности, когда ЦРУ получает фотографии со
спутников каждого квадратного фута в районе
Омска...»
Конечно, в ЦРУ простаков не набирают. Наивно
предполагать, что для серьезной работы на шпионском
поприще могут использовать самовлюбленного
почитателя Бахуса из газеты, которую один из владельцев
концерна «Найт-Риддер ньюспейперз» Джон Найт
назвал «ужасным изданием, которое не имеет себе
равных...».
Однако «Клава, женщина среднего возраста», с
которой Кимельман разговаривал на московской
улице, о чем он написал в газете 11 ноября 1985 года,
явно не догадывалась, что отвечала на вопросы
выборочной анкеты, составленной специалистами из Лэнгли
18

и розданной американским корреспондентам для
анализа «антиамериканских настроений за рубежом...».
Воображаю, как переполошатся американские
журналисты, прочитав статью: Советы, дескать, опять
обвиняют нас в связях со спецслужбами, на что нет
никаких оснований. Но согласитесь, коллеги, у Шурика
из Новосибирска может быть свое мнение на этот
счет...
ЧЕРНОЮ ТРОПОЙ
В условленное время он включал приемник,
настраивался на нужную волну и внимательно слушал голос
диктора. Радиостанция называлась «Свободная
Россия», но вещала она с далекого Запада, а передачи
были весьма специфичного характера. В частности,
определенная доля эфирного времени отводилась
Харькову. Вернее, тому, кто получил псевдоним Сергей и
номер для радиосвязи—149. Посредством
определенного шифра в передачах сообщалась оценка переданной
им информации и давались задания по добыванию
новых сведений.
Каждый раз, когда радио или почта приносили
такие «приветы», он вспоминал ту давнюю встречу,
круто изменившую его судьбу. А ведь поначалу
казалось, что в разговорах с бойкой и общительной
иностранкой, приехавшей ознакомиться с Харьковским
университетом, не было ничего другого, кроме веселой
откровенности и подкупающей доверительности—как и
положено молодежи. И внимание, оказанное ему
туристкой из США, тоже можно было понять. Подававший
надежды студент-физик не ограничивал круг своих
интересов наукой. Он оказался остроумным и
находчивым собеседником, умел легко и непринужденно
поддерживать разговор на любую тему. Они встретились
еще и еще, а затем заокеанская гостья отбыла
восвояси, взяв со студента—назовем его К.— обещание
поддерживать с нею связь.
Эта история, случившаяся в начале 60-х годов,
представляется ничем не примечательной, если бы не
то, что за ней последовало. Продолжение же
получилось весьма своеобразное, в точности воспроизводящее
тактику ловцов душ из антисоветской эмигрантской
организации НТС. В попытках вербовать сторонников и
единомышленников из числа советских людей они
ничем не брезгуют, то и дело прибегая к обману и
лести, подкупу и шантажу.
19

Основанная за рубежом в 1930 году отпетыми
контрреволюционерами, эта организация неизменно
находится на содержании империалистических разведок и
занимается подрывной деятельностью против СССР. За
многие десятилетия она снискала репутацию одного из
наиболее оголтелых антисоветских центров, змеиного
гнезда шпионов и диверсантов. Как и основатели НТС,
сегодняшние его функционеры всеми силами и
средствами пытаются остаться на плаву и не быть
отлученными от источников финансирования. Ради этого
приходится если не развивать бурную деятельность, то
хотя бы создавать ее видимость. Такова установка
одного из «вождей» и «идеологов» НТС—Владимира
Поремского.
Выходец из белоэмигрантской семьи, Поремский до
войны жил в Париже и работал в уголовной полиции.
Уже тогда он проявил самые горячие чувства к
фашистам—сначала французским, возглавлявшимся
фанатиком и мракобесом Рокком, а затем германским.
Симпатии были взаимными: после оккупации Франции
Поремского взяло на содержание гестапо. Его перевели
в Берлин в распоряжение главного управления
имперской безопасности, а затем в министерство пропаганды.
В школах гитлеровских пропагандистов он разъяснял
нацистскую расовую теорию, в частности ратовал за
«окончательное решение еврейского вопроса». Сбежав
после краха своих хозяев к англичанам, сумел всучить
им лежалый и дурно пахнущий товар—уцелевшие
остатки НТС. Перейдя на американское довольствие,
продолжает лезть из кожи вон, внося свою лепту в
антисоветские кампании.
У столь «многогранной» личности оказались
достойные последователи, особенно по части погони за
долларовыми подачками. В этой связи на К. возлагались
большие надежды—ведь в данном случае налицо было
не тривиальное выуживание адресов из телефонного
справочника или филателистического журнала, а
личное знакомство. Собственно, ради этого американская
«туристка» и проявила столь бурный интерес к
Харьковскому университету и одному из его студентов. К
тому же перед К., который был одаренным молодым
человеком, открывалась широкая дорога в весьма
перспективной области науки. Вот почему связи с ним
планировались всерьез и надолго.
Разумеется, новая знакомая не спешила объявлять
К. о своей принадлежности к НТС и раскрывать карты,
которыми собиралась играть. Его обработка была
рассчитана на длительное время. Но милый женский
20

щебет в письмах чем дальше, тем больше сменялся
жесткими нотками. Женщина, подписывавшаяся именем
Кира, нагло и расчетливо чернила советскую
действительность и наш строй, на все лады расписывала
«преимущества» буржуазного образа жизни.
Ей приходилось форсировать события: то ли
торопили хозяева из ЦРУ, то ли самой хотелось показать
своим коллегам и конкурентам, на что способна она,
Кира Брюно. Во всяком случае, в письмах участились
прозрачные намеки на то, что у К. теперь вообще нет
иного пути, кроме как идти рука об руку с
новоиспеченными «друзьями» из НТС. Дескать, если коготок увяз...
К. «согласился» на предложение примкнуть к НТС.
Вскоре он получил программу союза и другую
антисоветскую литературу. А в 1964 году, окончательно
фиксируя его принадлежность к шпионско-предательскому
ведомству, Кира прислала уже тайнописное письмо с
инструкциями и подтверждением, что он принят в лоно
НТС. С того момента переписка продолжалась с
помощью тайнописной копирки. Кроме клички Сергей, К.
получил кодовую таблицу и тот самый позывной «149»
для приема шифрованных радиопередач.
Здесь, думается, самое время показать более
крупным планом и предприимчивую особу, набившуюся К. в
«крестные матери». Кира Брюно, в девичестве Крок,
родилась в 1934 году в Сан-Франциско. Многие годы
подвизается в Народно-трудовом союзе, точнее, в его
так называемом закрытом секторе, занимающемся
секретными подрывными операциями против СССР. Своей
нынешней фамилией она обязана Юрию Брюно,
играющему в НТС не последние роли. Благодаря крепким
локтям бывший телохранитель председателя НТС По-
ремского сумел пробиться там к высотам власти. Он
стал членом «руководящего круга» и руководителем
закрытого сектора, а на последнем сборище совета
НТС был избран председателем исполнительного бюро.
Стоит ли говорить, с каким рвением старалась Кира
Брюно поднять в глазах американских разведчиков,
бдительно надзирающих за станом энтээсовцев, акции
супруга, а заодно и свои собственные! Вербовка К.
открывала поистине удивительные возможности.
Еще в сравнительно молодые годы хватка у этой
дамы была действительно бульдожьей. Она не
отступилась от своего до тех пор, пока из Харькова не начала
поступать—сначала скупо, как бы неохотно, а затем
все щедрее—информация по «политическим и
экономическим вопросам». Характер заданий, получаемых К.
по конспиративным каналам, не оставлял сомнений в
21

том, кого эта информация могла интересовать.
Нетрудно догадаться, что сотрудники находящегося по
соседству со штаб-квартирой НТС во Франкфурте-на Майне
западногерманского филиала ЦРУ были довольны.
Заполучить такой источник, самим оставаясь в тени, было
действительно большой удачей. К тому же К. окончил
университет и продолжал углубленные исследования в
области, весьма интересовавшей господ из Лэнгли. С
каждым годом яички, которые несла харьковская
курочка, становились для НТС все ценнее.
Кира Брюно торжествовала. Но к тому времени она
перебралась во Францию, а в этой стране, как известно,
бытует пословица об аппетите, который приходит во
время еды. Аппетит же у «друзей» из ЦРУ и НТС
разыгрался не на шутку. Их уже не устраивает просто
информация. Им уже нужна подпольная группа на
территории СССР. Что и сообщается К. в одной из
передач радиостанции «Свободная Россия».
За те^ чтобы такие передачи (а всего их состоялось
около 25) выходили в эфир минута в минуту, лично
следил некто Колбасьев—руководитель технического
отдела. Уголовник, пьяница и дебошир, преподававший
курс радиодела агентам-диверсантам в разведшколе
НТС, он тоже «выбился в люди», стал членом
«руководящего круга». Совсем, видать, плохи в НТС дела как с
руководящими, так и с рядовыми кадрами!
Итак, от К. потребовали создания подпольной
группы, или, выражаясь их языком, «молекулы».
«Необходимо,— писала ему Кира Брюно,—давать штабу НТС
исчерпывающие и конкретные данные по стране... Твоя
задача—найти людей, которые могут работать в этом
направлении... Лично ты должен взять на себя
функцию организатора и руководителя...»
Она уже предвкушала новые дивиденды от удачной
и тонкой, как ей казалось, игры. Но бесцеремонной
вербовщице не было известно одно очень существенное
обстоятельство. А именно: игра велась совсем не по ее
раскладу. Привыкшие мерить всех и вся на свой аршин
энтээсовцы не представляют себе, что кто-то может
отказаться от крупных денег, что для кого-то в жизни
есть неизмеримо более высокие ценности, чем
банковский счет. Многократно проверяя и самого К., и
полученные от него сведения, они так и не смогли
уяснить, что перед ними не продавшийся изменник, а
честный человек, патриот своей страны. И что еще в
первых письмах Брюно он заподозрил недобрые
намерения, после чего обратился в компетентные советские
органы.
22

Ничего этого энтээсовцы не знали, продолжая с
тупой настойчивостью требовать от К. все новых
действий. Так, ему предлагалось осуществить акцию
под девизом «На Запад». Суть ее сводилась к тому,
чтобы от имени якобы существовавших в Харькове
энтээсовских групп направить письма в адрес двадцати
политических деятелей западных стран, имеющих
влияние на свои правительства. Эти послания,
подчеркивалось в инструкциях, должны содержать максимум
сведений, порочащих советский строй.
Такое подстрекательство расценивается
однозначно— как политическая диверсия, попытка
дестабилизировать положение в другой стране, грубое
вмешательство в ее внутренние дела. Но именно этого и
добиваются американские покровители энтээсовцев,
подбрасывающие своим холуям идеи подобных акций. А
заодно не перестающие лицемерно твердить о «руке
Москвы» в различных регионах планеты.
Операция с К., производившая впечатление
солидного, хорошо смазанного механизма, с самого
начала вертелась вхолостую. Форсируя события, Кира
Брюно снабжает своего харьковского
«единомышленника» все новыми адресами для связи за границей.
Так, для предполагаемой поездки во Францию ему
сообщили координаты некоего мсье Славински,
проживающего в Париже на рю Б ломе. На этот случай также
предусматривался пароль. К. должен был
отрекомендоваться: «Сергей Александрович Концов». Давались еще
адреса и фамилии в США, Бельгии и ФРГ.
За всем этим чувствовалось плохо скрываемое
нетерпение, стремление во что бы то ни стало получить
более масштабные и осязаемые результаты. Наконец,
раздраженная медлительностью К. в организации
подпольной группы, Брюно идет на крайнюю меру, а
заодно и на грубейшее нарушение правил энтээсовской
конспирации: сообщает ему, что в Харькове есть еще
двое «единомышленников», и устраивает встречу с
ними. Чего не сделаешь ради того, чтобы доложить о
существовании в одном из крупнейших советских
городов пресловутой подпольной «молекулы»!
Эти люди были хорошо известны в закрытом
секторе НТС, где им присвоили псевдонимы Василий
Васильевич и Нина Васильевна Медик. Их «вела» одна
из ветеранов Народно-трудового союза, А. Ширинкина.
Жизнь и деяния этой личности настолько точно
отражают историю НТС, что о ней стоит рассказать хотя бы
конспективно.
Ариадна Ширинкина родилась в 1920 году в семье
23

белоэмигранта. Вступив в НТС, вскоре стала
вербовщицей новых членов этого союза. В августе 1941 года по
решению IV отдела (гестапо) главного управления
имперской безопасности была переведена в Берлин и
пополнила группу энтээсовцев, помогавших
гитлеровцам устанавливать «новый порядок» на оккупированных
территориях. В Орше фашисты предоставили ей
конспиративную квартиру. По их заданию Ширинкина
выезжала в Брянск и Орел, работала в могилевской
резидентуре контрразведки «Зондерштаб-Р». Гестапо
также активно использовало ее в качестве агента-
провокатора, подсаживая в камеры к арестованным
советским патриотам. С осени 1944 года «повышала
квалификацию» в разведшколе в австрийском городе
Санкт-Иоганн. После разгрома гитлеровской Германии
установила тесные связи с западными спецслужбами. В
порядке «обмена опытом» выступала перед
слушателями американских разведшкол. Кадр действительно
незаурядный даже для НТС, где предательский
послужной список является самой лучшей рекомендацией. И
сейчас эта ярая антисоветчица пенсионного возраста,
оттертая от кормушки более молодыми, нахрапистыми
и беспринципными энтээсовцами типа Незнанского,
Рудкевича, Поповского, братьев Окуловых, продолжает
лаять из энтээсовской подворотни против нашей страны
и нашего народа.
Считая себя незаурядным психологом и мастером
вербовки, Ширинкина взялась в свое время обратить в
энтээсовскую веру известного научного работника из
Харькова, на которого вышли испытанным способом:
через его переписку с зарубежными любителями
эсперанто. Спустя несколько лет этот ученый и стал
фигурировать в НТС как Василий Васильевич Медик.
Более того, к сотрудничеству «удалось» склонить и его
жену, которую вербовщики нарекли Ниной
Васильевной.
К тому времени, когда стараниями Киры Брюно
супругов свели с К., контакты между ними и НТС были
«прочными и устойчивыми». Их снабжали средствами
тайнописи и подставными адресами, к ним дважды
приезжал эмиссар—сотрудник голландских спецслужб
Гарри Пейпенбург. А когда они сами выехали по
частному приглашению за рубеж, на встречу
немедленно примчалась Ширинкина с другой активисткой НТС
по имени Франциска.
Гости были подробнейшим образом
проинструктированы о методах подрывной работы, которые следует
применять в СССР, приемах конспирации, способах
24

связи с НТС. Для большего впечатления была
разыграна целая комедия—ритуал их приема в члены Народно-
трудового союза. Тогда, кстати, супругам и были
присвоены новые псевдонимы — Медики.
Выспренняя сцена приема, происходившая в
ресторане, сменилась сугубо деловыми и прозаическими
делами. У супругов взяли подписки о сотрудничестве и
вручили 500 рублей—на приобретение пишущей
машинки, бумаги и других принадлежностей. Помимо свертка
пятидесятирублевок, стянутого резинкой, они
получили хозяйственную сумку с тайником, в котором
находились антисоветская литература и средства тайнописи.
Гости уехали обратно с предписанием активнее
продолжать работу и возможно торжественнее обставить
церемонию приема в НТС К., которому отныне
присваивался новый псевдоним—Павел.
Вот так в Харькове и начала действовать
подпольная «молекула». Главари НТС поспешили
зафиксировать это в своих официальных отчетах перед ЦРУ, а
послания в Харьков стали адресовать не иначе, как
«закрытой группе союза». Брюно, например, писала К.:
«...Связь на группу от штаба тайнописью будет
осуществляться мною на тебя, как и раньше. Разница только
в том, что все вопросы рабочего, организационного,
идеологического и информационного порядка в моих
письмах будут теперь касаться не только тебя, но и
всей группы...»
Радостно потирая руки, все они—и старая волчица
Ширинкина, и более молодая, но столь же ретивая ее
последовательница, и другие функционеры НТС—
представить себе не могли, что они здорово
опростоволосились и на этот раз. Супруги действительно
оказались единомышленниками К., но только совсем в ином
плане: так же быстро раскусив своих
«доброжелателей», они не стали на путь измены, а сделали все для
защиты интересов Родины. Созданный энтээсовцами
хитроумный механизм не просто работал долгие годы
вхолостую. Спеша извлечь из своей «удачи» как можно
больше дивидендов, они все чаще теряли осторожность
и совершали немалые промахи, Например, Кира Брюно
не только раскрыла перед К. настоящую фамилию
Ширинкиной, но и сообщила ее адрес.
В конечном счете многолетняя история харьковской
«молекулы», продолжавшаяся до последнего времени,
помогла четче и яснее разглядеть истинный портрет
НТС—без той слащавой ретуши и глянца, который они
наводят на свою организацию. Историческая
обреченность и продажность, отсутствие перспективы и прито-
25

ка свежих сил—вот сегодняшний день НТС, которому
с самого рождения суждено было стать придатком
империалистических шпионско-подрывных служб.
Потерпела провал очередная попытка энтээсовцев
завлечь советских людей на черную тропу
предательства, по которой идут они сами. То, о чем здесь
рассказано, еще раз приводит к выводу: НТС был и
остается волчьей стаей изменников, идеологических
диверсантов и подручных западных спецслужб. Все их
подрывные акции против преданной ими Родины
неизменно завершаются полным крахом.
ОПЕРАЦИЯ «ФОНД»
Некто Зосимов, совершивший тяжкое уголовное
преступление и отбывающий наказание по суду,
неожиданно получил солидный денежный перевод от
незнакомой ему гражданки Тумановой. За первым переводом
последовал второй, третий... «Кто же такая
Туманова?»—недоумевал он. Один из соседей по бараку
подсказал: «Кажется, это из тех, что связаны с
заграницей... Держись-ка от нее подальше, а то втянет
в такие дела, что и конца срока не увидишь!» И
Зосимов, поразмыслив, написал заявление начальнику
исправительно-трудового учреждения:
«В 1976 году я был осужден Верховным судом
Азербайджанской ССР за измену Родине и попытку
угона самолета. Отбывая срок в исправительно-
трудовой колонии, я вдруг стал получать денежные
переводы от некоей Тумановой. Туманова не является
моей родственницей или знакомой, но о
происхождении этих денег и о целях, с которыми они мне
высылаются, я могу догадываться. Подачки
принимать от незнакомых людей я не намерен и прошу меня
оградить от них. Здоровый сорокалетний мужчина
сам способен своими руками заработать себе на
жизнь».
Это—лишь один из фактов, характеризующих
деятельность так называемого «русского общественного
фонда помощи заключенным», известного также на
Западе под названием «фонд Солженицына».
Чем увереннее на международной арене поступь
социализма, чем выше авторитет в мире Советской
страны, тем активнее попытки недругов
социалистического строя скомпрометировать внешнюю и
внутреннюю политику СССР, придать еще более широкий
размах ведущейся против нашего государства ожёсто-
26

ченной идеологической войне. Среди вымыслов,
особенно настойчиво муссируемых западными
идеологическими диверсантами, одно из первых мест занимает
ложь о мнимых «нарушениях прав человека», якобы
имеющих место в СССР, о тысячах (а то и миллионах!)
«политических заключенных», будто бы «томящихся в
советских тюрьмах». А дабы хоть как-то «подкрепить»
эти бредовые выдумки, закордонные пропагандистские
центры и «радиоголоса» с особым усердием
рекламируют деятельность упомянутого «фонда».
Что же представляет собой этот «фонд»?
Впервые о существовании «фонда» западная
пропаганда объявила еще в начале 70-х годов. Линия,
разработанная в центрах идеологических диверсий, уже
тогда просматривалась весьма четко: само
существование «фонда»—свидетельство того, что «преследование
инакомыслящих в СССР носит целенаправленный
характер», «вызывает протесты общественности».
Закордонные ревнители прав человека усердно прокатывали в
печати и в эфире текст устава «фонда», в котором
заявляется, что, дескать, «фонд» не имеет иной цели,
кроме как «помочь физически выжить преследуемым
по политическим мотивам за общественную,
религиозную, национальную и культурную деятельность».
Все это, разумеется, было лишь грубо скроенным
маскхалатом, пропагандистской декорацией, призванной
прикрыть подлинные цели зарубежных спецслужб и
подрывных антисоветских центров, которые и
являются организаторами антисоветской затеи. Для того
чтобы убедиться в этом, достаточно назвать
распорядителей и активистов «фонда», начиная с уголовного
преступника Гинзбурга, откровенно сотрудничающих с
западными спецслужбами и подрывными
антисоветскими организациями, посмотреть, о ком печется «фонд»,
кому закордонные псевдоблаготворители переправляют
свои сребреники.
В их числе некто Лубман, который сочинил у
попытался, используя связную из Италии, переправить
за границу пухлый труд, названный им «Экспромт для
ведомства г-на Тэрнера, ЦРУ». В этом сочинении,
занимающем почти 250 страниц, он рекомендовал
администрации США «уничтожить Советский Союз,
используя любые доступные средства», и, возвестив, что «не
хочет сидеть сложа руки», сообщал ЦРУ сведения,
составляющие военную тайну, и высказывал
конкретные рекомендации по активизации подрывной работы
против СССР путем шпионажа, террора, диверсий и
радиопропаганды.
27

В их числе М. Казачков, неудавшийся шпион,
который несколько лет назад устроился в один из научно-
исследовательских институтов, чтобы (он признался в
этом сам) раздобыть сведения, которые можно было
бы выгодно продать ЦРУ. Естественно, он очутился за
решеткой, а вскоре стал объектом забот «фонда»...
Еще один представитель
«облагодетельствованных»—некий Корехов, вор-рецидивист, начавший свою
уголовную карьеру с кражи в буфете рабочей столовой,
а завершивший ее сочинением подметных писем с
клеветой на Советскую власть, антисоветской
агитацией и пропагандой. В свое время обращался к
сенатору Джексону, прося пустить его в США. Уличенный в
совершении преступлений, он наказан по советским
законам.
В том же списке целая вереница бывших
фашистских прихвостней, полицаев и карателей, арестованных
в разные годы советскими правоохранительными
органами за измену Родине, убийства советских людей и
активное пособничество фашистам:
предатель-перебежчик Карпович, «отличившийся» в годы войны в
особом карательном батальоне СС, бандеровец Ткачук,
бывший старшина одного из фашистских концлагерей
Синягинский, лично участвовавший в истреблении в
душегубках женщин, детей, и другие. Интересно было
бы узнать, к какому роду
деятельности—общественной, религиозной или культурной—относят
западные воздыхатели по правам человека и те, кто столь
усердно рекламирует «фонд» в «свободной,
буржуазной прессе», преступления этих молодчиков?
Можно привести и немало других примеров,
показывающих, о ком «заботится» закордонный «фонд».
Среди лиц, получающих подачки от благодетелей из-за
рубежа, нет, разумеется, ни одного человека,
«преследуемого за убеждения», поскольку таковых вообще не
существует в СССР. Все подопечные «фонда» — это те,
кто встал на путь совершения государственных
преступлений, отщепенцы, продававшие иностранным
организациям важные служебные секреты, предатели,
изменившие Родине в годы войны, а то и просто уголовный
сброд.
Так оно, впрочем, и было задумано. «Категорически
предусматривается, что правом пользоваться «фондом»
могут только лица, осужденные за проведение
антисоветской агитации и пропаганды, а также измену Родине
в форме заговора с целью захвата власти, которые не
осудили своей деятельности за время пребывания в
заключении»,— откровенничал в свое время упомяну-
28

тый А. Гинзбург, первый «распорядитель „фонда" ».
Помощь, оказанная «фондом», не налагает никаких
обязательств на тех, кому «фонд» помог», возвещает
далее уже цитировавшийся нами «устав». И снова—
маскировка, снова—ложь, наглая, беззастенчивая!
Предоставим слово В. Т. Репину, который на
протяжении ряда лет являлся распорядителем средств «фонда»
в Ленинграде: «Посылая кому-либо деньги, я прямо
давал понять: помощь даром не дают. Ее надо
отрабатывать. Не можешь собирать шпионские сведения в
колонии? Принимай участие в инспирированных
«фондом» акциях против администрации мест заключения,
изображай из себя «узника совести». И помни: за твоим
поведением неусыпно следят. Стоит тебе попытаться
встать на путь исправления, как нам тут же сообщат:
такой-то «превратился в гнилого». Тут уж помощи не
жди!» А вот показания одного из свидетелей,
выступавшего в свое время на судебном процессе по делу
Гинзбурга: «Все, кто получал помощь из «фонда
Солженицына», должны были твердо стоять на
антисоветских позициях и как-либо проявлять себя в этом
качестве, то есть вести антисоветскую деятельность».
Буржуазная пропаганда утверждает, будто «фонд»
существует «на средства Солженицына». В эту
фальшивую версию, призванную набить цену автору
«Архипелага» и хоть как-то удержать его на «политическом
плаву», мало кто верит и на самом Западе. В
действительности, как это неопровержимо доказано,
источником финансирования «фонда» являются все те же
закордонные подрывные центры и ряд связанных с
этими центрами, прежде всего с ЦРУ, так называемых
«частных фондов». Именно они, грубо нарушая
международные правила и советские законы, создали
тщательно замаскированную сеть связников, в обязанности
которых входило как получение из-за рубежа и
последующее распределение средств, предназначенных для
уголовных преступников, так и снабжение
клеветническими материалами и другими пасквилями спецслужб
те зарубежные пропагандистские центры, которые
ведут подрывную деятельность против социализма. Эта-
то горстка оплаченных Западом отщепенцев из числа
социальных перерожденцев, морально разложившихся
лиц и выдается буржуазной пропагандой за русский
актив «фонда». «Актив», прямо скажем, хилый, не
оставляющий надежд на то, что когда-либо удастся
сколотить в нашей стране некую нелегальную
антисоветскую группу, но тут уж закордонные специалисты
по антисоветской диверсии ничего поделать не могут:
29

никакой сколько-нибудь серьезной «опоры» им,
несмотря на все старания, найти в СССР не удавалось и не
удастся...
В последнее время роль «почтового ящика» для
связей с закордонными опекунами антисоветчиков
особенно рьяно исполняла жительница Москвы В. Г. Сла-
вуцкая-Магидсон. Действуя вместе с мужем Н. И. Сла-
вуцким, она не только получала из-за рубежа деньги
для переправки «по назначению», но и оборудовала в
своей квартире и на собственной подмосковной даче
тайники с подрывной литературой, распространяла ее,
переправляла за рубеж антисоветские фальшивки.
Хранилища антисоветчины постоянно пополнялись: то
доставит «груз» из Вены некая Зеглинде Преслингер,
которую, как выясняется, направила в СССР
антисоветская организация «Международная амнистия», то
навестят Славуцкую «туристы» из ФРГ. Завсегдатаем ее
квартиры длительное время был один из западных
дипломатов. Чаще всего сей «гость» прибывал сюда не
на машине с дипломатическим номером, а на
общественном транспорте, пытаясь «раствориться» в массе
пассажиров. Но неизменным было одно: всякий раз он
поднимался в квартиру Славуцкой с объемистой
сумкой, доверху набитой антисоветскими поделками, а
нередко и тугими пачками денег. А выгрузив
содержимое, торопливо заталкивал в сумку кипу старых газет,
чтобы «выглядела, как прежде»...
Говоря о связниках, созданных зарубежными
организаторами «фонда», нельзя не упомянуть и о некоей
И. И. Столяровой. На протяжении ряда лет западные
подрывные центры Столярову обучали, тренировали,
натаскивали, формируя из нее опытного,
изворотливого, хорошо подготовленного агента. И обучили,
натаскали! Предприимчивая окололитературная дама,
действуя с энергией, отнюдь не пропорциональной
возрасту, превратила свою квартиру, которая, по ее
собственным словам, «представляла настоящий склад
вещей с зарубежными этикетками», в своего рода «узел
связи» с западными руководителями «фонда». Она
свободно оперировала тайным шифром, ее письма
закордонным шефам прямо-таки пестрят кодовыми
наименованиями, которые звучат вполне невинно, если
не знать, например, что «таблетка»—это пачка
ассигнаций в тысячу рублей, что заключенные именуются
«больными», сотрудники правоохранительных
органов — «гостями», распорядитель «фонда» —
«фармацевтом». В письмах фигурируют различные лица,
причастные к деятельности «фонда», но подлинные
30

имена этих лиц невозможно определить, если не знать,
что, скажем, упомянутый выше дипломат обозначается
как Шура или Анатолий. Славуцкая-Магидсон—
Мишкой или Вегой, а иностранка с русской фамилией
Розанофф—Прелесть.
А какие профессиональные конспиративные ухватки
шли в ход при получении Столяровой антисоветской
литературы и финансовых подачек! «Захожу в метро и
разговариваю по телефону,—откровенничала она в
беседе с закордонными знакомыми.— Рядом
разговаривает женщина с такой же сумкой, как у меня. Она
берет мою сумку и уходит. Через несколько минут я,
оглянувшись по сторонам, поднимаю чужую сумку и
тоже ухожу. Дело сделано». Чем не сценка из
расхожего шпионского детектива?
Все дело, однако, в том, что в данном случае
закордонные режиссеры шпионско-подрывного
детектива под названием «Операция „фонд"» разыгрывали
свою постановку не на киноэкране и не на театральных
подмостках, а в жизни, на территории суверенной
социалистической страны. В качестве исполнителей
различных ролей в этот детектив были вовлечены не
только советские граждане. Выше уже говорилось о
сотруднике посольства одной из стран Запада,
который, прикрываясь дипломатическим паспортом,
занимался деятельностью, имеющей, мягко говоря, мало
общего с функциями и задачами дипломата. В
организации каналов связи с так называемыми русскими
функционерами «фонда» активно участвовали и другие
сотрудники того же посольства. И с каким размахом
пеклись они, да и некоторые другие «дипломаты» того
же пошиба о мифических «страдальцах за истину» и
несуществующих «жертвах необоснованных
репрессий», какую прямо-таки удивительную щедрость
проявляли! Неоднократно фиксировались факты, когда после
очередного конспиративного свидания с Шурой та же
Славуцкая переправляла по заранее определенным
адресам крупные денежные суммы.
Здесь, кстати, уместно заметить, что те, кто
направлял из-за кордона советские деньги и валюту в СССР, и
те, кто нелегально получал эти средства в Москве,
отнюдь не всегда преследовали идентичные цели. Хотя
в беседах с шефами функционеры «фонда» и
рекламировали самих себя в качестве этаких «идейных
противников социализма», их «идейность» не простиралась так
далеко, чтобы при случае не поживиться за счет не в
меру щедрых доноров. Известно, например, что ряд
антисоветчиков, возведенных падкими до гнилых «сен-
31

саций» западными радиоголосами в ранг «борцов за
права человека», «литераторов» и «преследуемых
властями общественных деятелей»,—такие, например, как
уже упоминавшийся Гинзбург или та же Столярова,—
крупно «нагрели» хозяев, прикарманив полученные от
них деньги и использовав их для строительства
собственных дач и покупки автомашин.
Славуцкая-Магидсон, часами разглагольствовавшая
об «ужасной советской действительности», до
недавнего времени жила, что называется, на широкую ногу,
откровенно заявляя, что она располагает большими
средствами, которые может тратить по своему
усмотрению, хотя эти средства ей и не принадлежат. «Как это
так—быть у источника и не напиться?» — в порыве
откровенности сформулировала кредо «идейных
борцов» одна из активисток «фонда». «Кредо», что и
говорить, не образчик бескорыстия, но оно по-своему
закономерно: грязные дела западных спецслужб
всегда делаются руками морально нечистоплотных
людей...
Можно было бы привести немало и других
неопровержимых фактов, свидетельствующих о том, какие
цели ставят перед собой организаторы и доноры
«фонда», какими методами они действуют. Однако,
думается, и сказанного достаточно, чтобы убедиться:
недругами социализма предпринята попытка под вьюеской
«благотворительного фонда» осуществлять моральную
и материальную поддержку враждебной деятельности
на территории нашей страны. Прикрываясь
псевдогуманными целями, обеспечить возможность действовать
оплаченным западными спецслужбами антисоветчикам,
уголовникам и отщепенцам, кормящимся клеветой на
социалистический строй и готовым за
соответствующую мзду предать собственную Родину.
Одновременно преследуется и другая цель—дальнейшее
раздувание клеветы о «преследованиях инакомыслящих» и
«ущемлении прав человека» в СССР, усиление
психологической войны против социализма.
По существу, мы имеем дело с очередной попыткой
откровенного и наглого вмешательства в наши
внутренние дела, с грубейшим нарушением норм
международного права и советских законов. Вот почему
определенные круги на Западе, которые, как известно, денег на
ветер не бросают, не задумываясь, отваливают на
содержание «фонда» столь значительные суммы. Вот
почему этот «фонд» подобно магниту продолжает
притягивать «филантропов» из западных спецслужб, не
останавливающихся перед тем, чтобы создать для
32

контактов с его «русскими функционерами»
конспиративную сеть «связников».
Операция «фонд», тщательно спланированная
спецслужбами и подрывными антисоветскими центрами,
разоблачена, до конца обнажены подрывные цели и
грязные методы ее инициаторов, исполнителей и
пособников. Извлекут ли из этого факта уроки те, кто
данную операцию готовил и осуществлял? Во всех
случаях господа организаторы идеологических и иных
диверсий против социализма должны знать и помнить
одно: любую их подрывную акцию ждет столь же
бесславное фиаско.
«ГОЛОС АМЕРИКИ» И ГОЛОСА АМЕРИКАНЦЕВ
Король американской прессы Херст сказал
однажды: «Дайте мне три месяца, и я превращу американцев
из индифферентных существ в самых горячих
патриотов своей родины». И если Херст намеревался при
помощи прессы «перевоспитывать» американцев, то
властители эфира замахиваются на радиослушателей
чуть ли не всего мира. С этой целью «Голос Америки»
вещает, например, на Советский Союз 31 час 45 минут
в сутки на 8 языках народов СССР.
Некоторые передачи «Голос Америки» начинает
словами: «Это отражает точку зрения правительства
США». И в таких передачах, выражающих, если верить
дикторам, официальное мнение администрации, много
грубых выпадов против советского строя,
тенденциозной лжи, желания убедить радиослушателей в том, что
Советский Союз является «антидемократической
тоталитарной страной, не способной решать свои
экономические и социальные проблемы».
Путешествуя по Северу России, я узнал, что в
старину мастера, которые отливали колокола,
придумывали какую-нибудь добрую легенду. Они верили: чем
шире распространится эта легенда, тем дальше будет
слышен голос нового колокола.
Сегодня хозяева «Голоса Америки» придумывают и
запускают в эфир злые легенды, распространяемые при
помощи мощных радиопередатчиков. Одна из таких
легенд—миф об агрессивности СССР.
Вот что вещает «Голос Америки»:
«СССР продолжает быстрыми темпами наращивать
свою военную мощь и упорно не соглашается на
сокращение вооружений, что порождает необходимость
принятия Соединенными Штатами и их союзниками
ответных мер».
2—433
33

«Советские мирные инициативы не отражают
истинных намерений СССР, являются камуфляжем,
скрывающим великодержавные шовинистические устремления
русских».
В 1986 году в Юрмале, в предместьях столицы
Советской Латвии, состоялась встреча общественных
деятелей Советского Союза и США. Несколько дней
проходили откровенные беседы по актуальным
вопросам, волнующим мировую общественность. Диалоги
были откровенные, острые и в целом полезные. Какую
же информацию о форуме в Юрмале передал «Голос
Америки»? Он сообщил своим слушателям: «Почти
полтора миллиона латышей сегодня являются
заложниками советской системы».
В 1985 году в Вильнюсе состоялась традиционная
встреча советских и американских писателей. Цель
встречи—укрепление взаимопонимания.
Будучи в составе делегации советских писателей, я
имел возможность общаться с американскими
коллегами. В творческих диспутах писателей двух стран
вырисовывались и общность взглядов, и их различия.
Но по одному вопросу—как сберечь планету от
атомной войны—мнения совпали.
Как же были удивлены писатели Советской Литвы,
когда «Голос Америки» сообщил, что в Вильнюсе
американские и советские писатели говорили не о
проблемах ядерной войны, а о... «гомосексуализме и
терроризировании советских писателей»!
Недавно «Голос Америки» еще раз вернулся к этой
встрече писателей двух стран. Радиостанция сообщила,
что ее американские участники не имели возможности
«общаться с литовскими писателями, которые на этой
встрече были только безмолвными наблюдателями».
Опять бесстыдная ложь. В этой встрече принимали
участие несколько десятков писателей Литвы. Четверо
из них—Э. Межелайтис, М. Слуцкие, А. Малдонис и
автор этих строк—выступали на официальных
встречах, остальные принимали самое активное участие в
личных беседах. Американцы не только ходили в
театры, но и вместе с литовскими писателями побывали
в городе Каунасе и в колхозе «Эришкес» Паневежского
района, встретились со многими людьми.
Почему сегодня, почти год спустя, «Голос
Америки» снова вернулся к той лжи, которую уже
провозглашал раньше? Не потому ли, что приближается
очередная встреча и кое-кто хотел бы заранее обречь ее на
неудачу?
Не меньше оскорбила радиостанция нас, литовцев,
34

латышей и эстонцев, когда в июле 1986 года назойливо
рекламировала принятую в Белом доме и Капитолии
декларацию, направленную против нас. В ней говорится
о мнимых нарушениях прав человека в республиках
Советской Прибалтики. Прежде всего хочу спросить:
кто дал право Вашингтону вмешиваться в жизнь наших
народов? Социалистический образ жизни в семье
братских народов выбрали мы сами. За него голосовали
наши отцы еще в бурях Октябрьской революции,
голосовали, борясь против насилия капитала в годы
буржуазного правления, голосовали мы, сражаясь с
гитлеровским фашизмом, голосуем сегодня, работая на
фронтах мирного труда.
Я не вижу смысла приводить здесь множество
фактов, которые опровергли бы ложь «Голоса
Америки», так как они широко известны, в том числе и
американцам, которые все чаще приезжают в
Советскую Прибалтику к родственникам, знакомым,
прибывают по служебным делам или в туристические
поездки.
Мне хотелось бы поговрить о другом. «Голос
Америки» много рассказывает о гражданах,
выезжающих из нашей страны. Однако об американцах,
которые покинули США и приехали жить в Советский
Союз, радиостанция умалчивает.
А в нынешнем году из Америки в Советскую Литву
на постоянное жительство приехали несколько
американцев: Валюс Бункус с женой—из Флориды,
художник Казимерас Жеромские и другие.
— Почему вы приехали жить к нам?—спросил я
Бункуса.
— Хочу пожить по-человечески,— ответил он.
Известный американский художник Казимерас
Жеромские, выехавший из Литвы 43 года назад, работы
которого экспонируются в художественных галереях
разных стран, приехав в Литву, дал газете «Тиеса»
интервью, где сказал: «Огромные перемены! Там, где
когда-то поднимая пыль или разбрызгивая лужи, едва
можно было проехать на лошади, теперь ровные
красивые асфальтированные дороги. В Вильнюсе, по ту
сторону реки Нярис, где стояли лачуги, сегодня
кварталы многоэтажных домов. Паневежис, где я в 1936 году
окончил школу, стал современным городом с нарядным
театром, гостиницей, кафе и магазинами, которые
вытеснили грязную базарную площадь».
Недавно в Советскую Литву приезжала заместитель
министра жилищного строительства и городского
развития США Дж. Кук. Вот ее слова:
2*
35

— Я побывала во многих городах разных стран и
континентов. Но Вильнюс оставляет неизгладимое
впечатление. Запомнилось многое, и, наверное, только
дома я сумею до конца понять, почему он так
привлекателен и прекрасен.
«Голос Америки» и американцы, глядя на одни и те
же вещи, видят разное. Уважающие себя и других
американцы говорят правду, «Голос» же все
переворачивает с ног на голову.
23 июня 1941 года, на второй день после того, как
гитлеровцы напали на нашу страну, был подписан
приказ № 1 бургомистра Каунаса. Под этим и другими
подобными приказами стоит подпись Казиса Пальчяу-
скаса. Вот несколько строк из них: «Все проживающие
в Каунасе лица еврейской национальности, независимо
от пола и возраста, с 12 июля сего года на правой
стороне груди носят следующий знак: звезду
диаметром 8—10 сантиметров». «Имущество, оставленное
евреями, ликвидирует бургомистр Каунаса по
договоренности с начальником полиции города». Речь шла об
имуществе уничтоженных людей. К. Пальчяускас
несет персональную ответственность за массовые
убийства евреев и людей других национальностей. Вместе с
нацистами он бежал на Запад и нашел прибежище в
США. 23 марта 1983 года суд Тампы (штат Флорида)
под нажимом общественности принял решение лишить
К. Пальчяускаса гражданства США. Когда началось
дело о его депортации, на защиту убийцы встал...
«Голос Америки». «Нас особенно волнует случай с
Пальчяускасом, ибо мы уверены, что Пальчяускас
осужден невинно»,—летели в эфир слова.
Разве можно после этого сказать, что «Голос
Америки» выражает мнение американцев? Ведь
многие из них сами боролись против гитлеровского
фашизма.
27 сентября 1986 года «Голос Америки» в своей
передаче на литовском языке уделил много времени
35-летию со дня гибели Юозаса Лукши-Даумантаса. Что
это за человек, которого радиостанция почтила таким
вниманием? «Голос» называет его «патриотом,
боровшимся за дело литовского народа», однако факты,
воспоминания свидетелей и сохранившиеся документы
утвержадают обратное.
Он был агентом абвера в буржуазной Литве. В
период фашистской оккупации работал в гестапо.
Выдавал студентов и преподавателей, которые были
вывезены затем в концентрационные лагеря. После
освобождения Литвы ушел в подполье, не раз переходил
36

Государственную границу СССР и возвращался с
диверсионными заданиями ЦРУ.
15 сентября 1947 года в деревне Падзинкава Капсук-
ского района бандиты под его руководством убили
крестьянку Мешкелявинене и изнасиловали ее дочь
только за то, что дома у них обнаружили книгу стихов
Саломеи Нерис. На совести убийцы—смерть многих
невинных людей. Преступник с оружием в руках
сопротивлялся органам правопорядка, поэтому был
уничтожен. На основе свидетельских показаний и
документов в Вильнюсе была издана книга «Ястребы с той
стороны», рассказывающая о преступлениях Ю. Лук-
ши-Даумантаса.
В этом году я побывал в Америке и путешествовал
по следам великого сына американского народа Марка
Твена. В городе Ганнибал (штат Миссури), где вырос
Сэмюэл Клеменс, позже ставший известным всему
миру Марком Твеном, находится его мемориальный
музей. Там я разговаривал с учителем, пришедшим в
музей со своими учениками.
«Меня восхищает Твен,— говорил он, узнав, кто я и
откуда приехал.—Помните, писатель резко выступал
против интервенции США на Филиппинах? Его слова не
стареют и сегодня, когда наше правительство
использует политику «большой дубинки» в отношении
Никарагуа».
Слова американского учителя из городка Ганнибал я
вспомнил, услышав комментатора «Голоса Америки»,
говорившего о том, что книги М. Твена и сегодня
остаются верными союзниками внешней и внутренней
политики США. Как бы ответил на такое утверждение
сам Марк Твен? Думаю, он мог повторить свое
высказывание: «Обитатели нашей страны обладают тремя
неописуемо драгоценными сокровищами: свободой
слова, свободой совести и благоразумной осторожностью в
пользовании ими».
Известный сын американского народа Авраам
Линкольн говорил: «Вы можете дурачить часть народа все
время; вы можете дурачить весь народ некоторое
время, но нельзя дурачить все время весь народ».
Этими словами я и хотел бы закончить заметки о
радиостанции, которая своим названием присвоила себе
право говорить от имени всей Америки и всех
американцев, хотя никто ей такого права не давал.
37

ОТЩЕПЕНЦЫ НАЧИНАЮТ И ПРОИГРЫВАЮТ
Скандал, шум, гам, переполох среди отщепенцев,
обретающихся за границей и вьющихся вокруг
антисоветских эмигрантских изданий. Разбиваются, как это не
раз уже бывало, на группы и группочки, составляют
списки и контрсписки, ревниво считают, кто за кого, а
кто против кого... Хотя, в сущности, между ними
разницы никакой—все одним дегтем мазаны.
Отчего же переполох? Причины есть. Прежде всего,
ужасно обиделись главари НТС—Народно-трудового
союза. Эти ветераны антисоветчины злы на отщепенцев
нового набора. Новые их ужасно оскорбили. Чтобы
понятней была суть, напомним, что НТС—это
махровая антисоветская организация, штаб-квартира которой
находится в ФРГ. В свое время НТС служил гестапо,
потом—британской разведке и уже много лет—ЦРУ.
Естественно, перед западной общественностью энтэ-
эсовцы официально силятся выступать не как
террористы и шпионы, не как иждивенцы, живущие на
содержании ЦРУ, а как некая «политическая сила», чуть ли
не как «альтернатива для России». Очень тужится НТС
выглядеть поприличнее, пытается придать себе
благопристойный, «консервативный» облик.
«Свой брат отщепенец» вроде бы не должен
нарушать безмолвный уговор—не топить друг друга на
глазах западной публики, тем более хозяев, то есть
ЦРУ. А тут явное нарушение. Группа отщепенцев, в
том числе такие, как Максимов и Буковский, подвергли
НТС публичной критике на страницах парижской
газеты «Русская мысль». Можно сказать, форменный
разнос учинили энтээсовцам, да еще под таким обидным
заголовком—«Серые начинают и выигрывают».
Слово «серые» употреблено ими, конечно, не для
политической (в этом случае было бы уместнее
прилагательное «коричневые»), а для интеллектуальной
оценки главарей НТС. Но пора, видимо, сказать, за что же
одна половина отщепенческой братии ругает другую.
Дело в том, что энтээсовцы выгнали с поста главного
редактора издаваемого ими антисоветского журнала
«Грани» Владимова. За него и заступилась парижская
газета, договорившись до того, что якобы при Владимо-
ве журнал вышел к «широкому читателю» в России и
во всем мире. Ну, в подобного рода полемике
преувеличения неизбежны, так что не будем обращать на них
особого внимания. Главное не в этом, а в самом факте.
38

Энтээсовцы, конечно, занервничали—мол, каждым
случаем публичной ссоры между нами здесь, в
зарубежье, может воспользоваться советская пресса...
Но—увы—если задеваются денежные интересы (а мы
увидим, что это именно так), никакие призывы говорить
шепотом, чтобы «не услыхала Москва», не помогают.
Да и групповая ругань в адрес НТС, если уж
разбираться, не так уничижительна, как та, что
изверглась из уст непосредственного виновника скандала
Владимова. Он поквитался со своими бывшими
хозяевами на страницах парижского антисоветского журнала
«Континент». Собственно, ничего нового он не сказал,
и напрасно энтээсовцы боялись что Москва получит
чуть ли не секретную информацию. В советской прессе
уже писалось о том, что сейчас публично обнародовал
уволенный редактор «Граней», и его слова лишь
подтвердили то, что было известно и раньше.
Владимов черным по белому написал, что нет
никакого ни «народного», ни «трудового», ни «союза».
А есть пристроившийся к антисоветской кормушке
семейный клан Артемовы—Редлихи—Славинские—
Бонафеде—Горачеки. Они занимают ключевое место в
НТС, то есть присваивают самые жирные куски с
американского стола. А все остальные в НТС, как
дословно выразился Владимов, «второй сорт, батраки».
Критикуя отдельных представителей господствующего
клана, уволенный редактор дал весьма нелестную
характеристику «самому» Романову—престарелому
главарю НТС, «державшему всех в кулаке чековой
книжкой».
Но не это взбаламутило энтээсовцев. Им такая
ругань как с гуся вода, им хоть плюй в гЛаза... А вот
то, что Владимов подверг критике сам факт их
существования и кормежки из рук ЦРУ, испугало их до
крайности. (Кстати, в своем ответе энтээсовцы
завуалированно пожаловались, что американцы их нещедро
кормят: на Западе чернорабочие получают больше,
чем энтээсовцы, среди которых есть якобы кандидаты
и даже доктора наук.)
Высмеивая бахвальство энтээсовцев, Владимов
прямо сказал, что не сбудутся их планы, высмеял
болтовню, что якобы НТС покрыл всю Россию сетью
«молекулярных ячеек», что якобы в «тайном членстве»
состоят рабочие и колхозники, вступающие в НТС
«самоприемом». Что якобы есть в СССР некий город,
чуть ли не все население которого состоит в НТС («из-
за конспирации» название сего мифического города
держится главарями НТС в глубокой тайне). В общем,
39

подводит итог Владимов, энтээсовцы «пудрят мозги»
кое-кому, не называя, правда, открытым текстом, кого
он имеет в виду...
Волосевич—фамилия его папы, Зейфман—мамы,
но ни та ни другая фамилия не нравилась сыночку, и,
начав путь литератора, он назвался Владимовым. Ну
что же, назовись как хочешь... Но под фамилией
Владимов он особо не прославился. Написал две книги,
как говорится, не хуже других,— «Большая руда» и
«Три минуты молчания». Работал в журнале «Новый
мир». Был принят в Союз писателей СССР. Вполне
благополучное, удачное начало. Тут бы засучить
рукава и упорно работать. Но Владимова такой путь не
устраивал. Не будем гадать, какими мотивами он
руководствовался. Проследим лучше за его
действиями.
А действия Владимова довольно быстро вышли за
грань, допустимую не только нормами поведения
советского писателя, но и, говоря шире, просто порядочного
человека. Автор «Большой руды» пустился в сочинение
антисоветских пасквилей.
В начале этого процесса знакомые писатели
пытались образумить его. Владимов ничего не желал
слушать. В частности, отмахивался он и от
предостережений по поводу НТС, с которым вступил в связь. Но
знал Владимов, с кем начал водить дружбу. Известен
был Владимову звериный облик энтээсовцев,
пришедших вместе с фашистами устраивать казни и погромы,
обращать наш народ в рабов. Ведь отец самого
Владимова, Николай Степанович Волосевич, был угнан из
Харькова в Германию и пропал без вести. Увы, это не
смущало Владимова. Видно, ржавчина уже разъела его
душу. Перестали для него существовать такие понятия,
как Родина, патриотизм, совесть, порядочность и даже
элементарная брезгливость.
Друзья и коллеги вскоре с горечью убедились, что
Владимовым движут не заблуждения, что дело не в
«перемене взглядов» (философских, литературных,
политических), а в элементарной мещанской жажде
«иметь» побольше и поскорее. Друзей и коллег,
искренне пытавшихся ему помочь, он отверг.
Но издавать и переиздавать было нечего.
Ходатайствовать за его новые—антисоветские по духу—
писания никто, естественно, не собирался. Да и сам
автор не мог, конечно, всерьез рассчитывать на их
публикацию в СССР. Видно, уже тогда, с начала 70-х
40

годов, он запланировал разрыв с Родиной и «делал
валюту» за рубежом—делал отсюда, из СССР.
В 1975 году через энтээсовских связников он
передал на Запад свой первый антисоветский опус, в том же
году опубликованный в журнале «Грани». Это была
повесть. За ней последовали пьеса и рассказ. Но не
следует думать, что беллетристикой, даже такого
толка, ограничилось дело. Старая истина, что сказавший
«а» скажет и «б», в полной мере подтвердилась на
примере Владимова.
Жена одного из главарей НТС, Артемова,
поддерживала связь с новообращенным отщепенцем. Связники из
числа завербованных иностранных туристов привозили
Владимову антисоветские клеветнические листки, а
«мастер изящной словесности» распространял их в
соответствии с указаниями НТС. Уезжали гонцы тоже
не с пустыми руками. Везли... нет, не повести и
романы. Писать романы стало уже некогда. Владимов
строчил донесения по заказу НТС («обзоры положения
в СССР»), не гнушался и, выражаясь его собственным
языком, «стукачеством» — составлял характеристики,
накапливал досье на интересующих НТС лиц как из
числа советских граждан, так и из числа тех, кто
покинул СССР.
Но и это не все. Владимов исправно читал газеты и
цинично рассчитал, что Западу можно «скормить» и
явную липу, перепроверить которую невозможно. И он
объявил себя «председателем русской секции»
известной антисоветской, антисоциалистической
организации «Эмнисти интернэшнл». Из публикаций в советской
печати Владимов хорошо знал, что «Эмнисти»,
прикрываясь мнимой заботой об «узниках совести», разносит
по миру антисоветские домыслы. Стоит в СССР
состояться процессу над разоблаченным гитлеровским
пособником, «Эмнисти» тут как тут—«взывает к
милосердию». Если судят какого-нибудь валютчика, «Эмнисти»
уверяет, что на самом деле его судят за намерение
уехать в Израиль или за принадлежность к какой-
нибудь религиозной секте. Если же нет ни того, ни
другого, ни третьего, «Эмнисти» преспокойно
придумывает «дело», ссылаясь на только ей ведомые
«источники», на невесть откуда взявшиеся «сообщения с мест».
Вот этой конъюнктурой и воспользовался
Владимов. Прекрасно понимая, что достоверность в этой игре
не имеет значения, был бы сам факт «сигнала», он и
начал вовсю «сигналить»—переправлял на Запад кле-
41

ветническую информацию, которая затем
распространялась по белу свету, черня направо и налево СССР.
Объявился Владимов и в самозваной, так
называемой «московской хельсинкской группе», то есть среди
кучки проходимцев, которая делала бизнес на том, что
якобы «надзирала за соблюдением прав человека в
СССР», что практически выражалось в фабрикации
антисоветских фальшивок и пересылке их за границу.
Словом, действовал Владимов по «принципу» «чего
изволите?», «деньги не пахнут».
Вся эта «бурная деятельность» очень скоро пришла
в противоречие с уставом Союза писателей СССР, и он
был исключен из СП. Сожалел ли об этом Владимов?
Вряд ли. Его в тот период заботило другое. Как уже
говорилось, контакт с ним держала матерая энтээсовка
Артемова. Она постоянно информировала своего агента
о том, сколько сребреников переведено на его счет в
иностранном банке. Предлагала в пределах
оговоренных сумм заказывать то, что нужно. Вот цитаты из
писем Владимова, изъятых у него при обыске. В них
пожелания:
«Что бы хотелось? Как раз для повседневной носки
у жены и у меня все есть, а вот беда с выходным, с
«парадным». Ей хочется пальто — кожаное или
замшевое, этакое модное и дорогое, и джинсовый костюм
(такой же и мне). Вкусы же наши—у меня
спортивный, у нее «цирковой», чуть даэюе кричащий».
Из другого письма:
«По Вашей анкете произвели замеры, и вот что
вышло: У Наташи рост общий —160, от талии под
колено—60, от плеча до талии спереди—50, от плеча
до талии сзади—39, ширина груди (объем)—96, талия
не в натяжку (объем)—84, бедра (объем)—102, длина
рукава (с согнутым локтем)—55, ширина плеча—46.
Цвет, наверное, синий или какой теперь в моде. Моя
фигура, по-видимому, больше соответствует
общеевропейским стандартам—судя по тому, что западное
всегда хорошо сидит, а размеры основные: рост 176,
ширина плеча—52, окружность груди —102, в
талии— 89, рукав (согнутый)—66, в бедрах
(окружность)—97, длина брюк—ПО. Цвет как у нее».
Цитаты длинноваты и скучноваты, но они,
думается, дают некоторое представление о характере
отношений «инакомыслящего интеллектуала» с Западом.
Правда, восхитительные подробности прихотливой
заграничной моды гораздо больше волновали «писателя»,
нежели его контрагентов. Те придумали, как им казалось,
гениальный план использования своей московской до-
42

бычи. Нельзя не признать, что вербовка Владимова
стала для энтээсовцев неслыханной удачей.
Еще бы—к ним пришел не какой-то малограмотный
самозванец, выдающий себя за литератора, а литератор
настоящий, профессиональный, даже член СП, а что
его исключили, так даже лучше: получается «мученик».
Так вот, мученику в модном кожаном пальто
придумали работу: НТС будет присылать ему в Москву
рукописи «Граней», он будет их править и отсылать
обратно, в результате чего на титульном листе
появится возможность ставить «Москва». Таков был замысел
энтээсовцев, которые рассчитывали «продать»
американцам липу высшего класса: под этим можно было
получить большущие деньги... Но «литературный»
замысел не удался. Пришлось Владимову приступить к
редактированию «Граней» там, на Западе. Было это в
1983 году.
Он ехал за границу триумфатором. Казалось, что
редакторское кресло (вместе, разумеется, с
редакторским окладом)—это ему вроде как приданое за
венчание с западной «свободой».
Он считал себя человеком искушенным, но, увы,
пока не обжегся лично. Владимов не представлял себе,
какова же на самом деле та свобода, ради которой он
бросил Родину и перешел грань элементарного
приличия. Ему говорили—он не верил. Так и не уяснил он до
прибытия «туда», что цена на него упала, едва он
захлопнул за собой дверь отчего дома.
Не странно ли для изворотливого дельца, умевшего
искусно скрывать свою подлинную личину? Было бы
странно, если бы не одна черта, ярко выраженная и у
Владимова, и у многих других, подобных ему
перевертышей. Эта черта—патологически развитое
самомнение и гипертрофированное честолюбие. Ведь, по
справедливости говоря, одних заграничных вещей и
ресторанных посиделок Владимову было мало. Он жаждал
известности, славы, желательно мировой, тосковал по
весомости, значительности, солидности своей
«фигуры»... Господин редактор... Нет—господин главный
редактор... Ах, как это ласкает слух!
Скорее всего, он искренне полагал, что на посту
редактора «Граней» возможно только одно лицо—это
он сам, Георгий Владимов. Так пела ему Артемова,
льстиво пела, пока он жил в СССР. Но следовало
оградить себя от возможных случайностей. Опасности
конкуренции из числа советских писателей, естествен-
43

но, не было, но вот среди обосновавшихся на Западе
отщепенцев конкурент мог и найтись.
Мысленно обозрев круг отщепенцев, вертящихся
вокруг западных антисоветских изданий, Владимов
заподозрил в возможных претензиях на «его» должность
Максимова, уже имеющего опыт редактирования
антисоветского журнала «Континент». Официально
Владимов с Максимовым приятели, а между тем в письме к
Артемовой писал вот что (цитирую):
«...Теперь — кто такой Максимов. Вот что мне
удалось узнать: он — Самсонов Лев Алексеевич,
рождения не 32-го, а 28-го года, судившийся в Сокольническом
суде г. Москвы за убийство и бежавший из мест
заключения с переменой паспорта. Об этой перемене
известно довольно многим, тем не менее, заполняя
документы на выезд в ОВИРе, в графу о перемене
фамилии он написал «не было». (Обратите внимание на
эту фразу — она весьма многозначительна: в ней
содержится намек на то, что Максимов, возможно, «агент
Москвы»; Владимов лично знает, чем надо «пугать» на
Западе; в своей нынешней перепалке с энтээсовцами он
весьма прозрачно намекнул, что они своих курьеров с
Запада подставляют под удар советской контрразведки,
недаром, мол, «говорят», что в НТС набилось полно
«советских агентов».)
Иными словами, понимай так: Максимов—
подозрительный тип и в главные редактора «Граней» не
годен. Владимов не без оснований надеялся, что его
характеристика на «дорогого друга Володю» сработает,
и Максимова как возможного конкурента он устранил.
Больше соперников себе Владимов не видел. Энтээсов-
ских «литераторов» и «публицистов» он в расчет не
брал, справедливо полагая их мало- или хотя бы
полуграмотными.
Любопытный штрих. Те отщепенцы, которые сейчас
выступают в защиту Владимова против НТС, приводят
в качестве довода его, Владимова, профессионализм.
Он-де редактор «добротной новомировской школы».
Как видим, у них невольно прорывается признание той
прописной истины, что советская печать делается
профессионалами. В отличие от подрывных эмигрантских
листков. Но вернемся к службе Владимова в «Гранях».
НТС вовсе не собирался отдавать ему это издание в
полное и бесконтрольное распоряжение. С переездом
Владимова через границу заискивания и обхаживания
кончились. Теперь с ним можно было не церемониться.
Следует сказать, что энтээсовцы позволили новичку
порезвиться, рассчитывая на его сообразительность,
44

дали время усвоить, «кто есть кто» в НТС, выучить и
принять правила игры.
Теперь Владимов клянет НТС как «семейное
предприятие» Романова—Артемова—Жданова, теперь он
возмущается клановыми порядками, которые, по его
словам, мешают «делу». Вздор! Он отлично все знал,
но рассчитывал войти в клан главарей НТС, а может
быть, и встать над ним. Все же, мол, он не какой-
нибудь позавчерашний каратель, а всего лишь
вчерашний писатель.
В этом он допустил явный промах. НТС готов был
использовать Владимова на условиях полной покорности.
К нему приставили Артемову—ту самую, с которой он,
живя в Москве, переписывался насчет джинсовых
костюмов и других «литературных» дел. А сейчас мадам
из пылкой поклонницы превратилась в строгую
надзирательницу.
В письмах из СССР в ФРГ Владимов заискивал
перед Артемовой—ах, как я вас затрудняю, ах,
причиняю столько хлопот, мне, право, неудобно...
Теперь—иначе. Вот как характеризует он свою
надсмотрщицу в «Континенте»: «В первые же дни она
(Артемова) меня информировала, что «богомерзкий Лев
Толстой за все свои дела сейчас в аду лижет
сковороды». Прозрел, выходит, Владимов...
Но не в одной Артемовой дело. Владимов
подчинялся также Жданову—директору издательства «Посев»,
среди прочей макулатуры издающего и «Грани». Этого
типа он тоже охаял публично—мол, двух фраз по-
русски грамотно не может написать. Обидно Владимо-
ву, убежденному, что неотесанные энтээсовцы не
посмеют ему перечить. А они посмели. Ведь они наняли
Владимова, а ему надлежало во всем следовать их
указаниям. Что касается профессионализма, который
Владимов считал своей палочкой-выручалочкой, то это
здесь попросту оказалось ненужным. Энтээсовская
писанина все равно не находит сбыта, независимо от
того, какие редакторы прикладывают к ней руку.
В настоящей прессе важным показателем является
тираж издания и его основная составляющая—число
подписчиков. Именно этим показателем энтээсовцы
ткнули в нос «великому профессионалу», когда
показали ему на дверь: мол, за время его редакторства тираж
упал на 10 процентов. Что мог сказать Владимов в свое
оправдание? Да ничего. Он понимал, какого дурака с
ним сваляли. Не мог он не знать, что понятие тиража в
энтээсовских изданиях—фикция. Почти все
отпечатанные экземпляры все равно идут пылиться на склад.
45

Можно напечатать на 10 процентов больше или на
20 процентов меньше — ничего от этого не изменится.
Да и сколько на самом деле напечатали, господин
главный редактор знать не мог: всеми цифрами в
издательстве «Посев» ведует господин директор,
Жданов, а он Владимова держал на расстоянии и к
«секретам фирмы» не подпускал. И какие там секреты,
если наборщики, жалуется теперь Владимов, не брали в
работу ни единого листка без директорской буквы «Ж»
(визы Жданова) в уголочке!
Слабоват оказался чужак Владимов против энтэ-
эсовской круговой поруки. Ну что ж, назвался
груздем—полезай в кузов. И нынешние причитания
Владимова жалости не вызывают. Более того, энтээсовцы не
без основания сочли, что бывший редактор кое в чем
передергивает карты, и в ответ на его обвинения не
смолчали.
Не без язвительности Владимову напомнили, кто в
течение 13 лет прикармливал его с Запада, и негоже
кусать руку... И так далее. НТС, конечно, «не счел
нужным» отвечать на ехидные разоблачения Владимова
насчет энтээсовских брошюрок и листовок, которые в
Советском Союзе никто не читает. Не ответили, так
как ответить нечем. Не «заметили» и заключительного
пассажа владимовского заявления, что НТС придется
скоро осознать надвигающуюся на него «трагедию»
(уместней, правда, было б употребить слово «крах»).
Это давно известно и понятно.
Но вот что не лишено интереса и что вызвало
большое оживление в отщепенческом болоте: НТС
упрекнул Владимова в том, что он видит в «Гранях»
лишь промежуточную «посадочную площадку» для
отщепенцев, уезжающих на Запад. Им, конечно,
обидно и тревожно, что, как только представляется
возможность, от них стараются отделаться даже, казалось бы,
самые неразборчивые личности: настолько непристойна
репутация НТС в глазах западной общественности.
Только самые беспринципные негодяи и те, кто кладет
зубы на полку, соглашаются с ними сотрудничать.
Поэтому неудавшаяся попытка Владимова снять с
«Граней» каиново клеймо НТС, как он сам об этом
говорил, чрезвычайно взволновала небольшую, но
крайне шумную компанию отщепенцев, пробавляющихся
публикациями в антисоветских эмигрантских изданиях.
Изгнание Владимова из журнала вызвало поистине
бурю в стакане воды. Одна группа, в том числе
46

Максимов и Буковский, опубликовала протест, другая
протест подписать отказалась. Разумеется, писано и то
и другое эзоповым языком, а сказанное вслух, это,
мягко говоря, не отвечает истине. Чихать им всем на
Владимова—тому же Максимову, которого Владимов
грязью обливал. Дело тут не в «правах» редактора и не
в «произволе» издателя, а... в доступе к кормушке.
Кстати, об упомянутом Максимове. Не зря все же
Владимов чуял в нем своего соперника. Теперь главным
редактором «Граней» стала сестра Максимова, Брейт-
барт. Брат, правда, публично пожурил ее, но сведущие
люди говорят, что это хорошо разыгранная комедия.
Теперь в мире антисоветских эмигрантских изданий
заметно повысились акции семейного клана
Максимовых. Игра у них беспроигрышная: ставки сделаны на
соперничающих лошадей, и, кто бы кого ни обскакал,
Максимовы внакладе не останутся.
Заметим также, что обе стороны делали вид, что
происходит лишь «писательско-издательский»
конфликт. Вышколенные энтээсовцы не стали
попрекать Владимова тем, что он был их заурядным агентом
и, живя еще р Москве, был связан не только с
Артемовой, но и с неким Арсением Владимировичем. А
того интересовали отнюдь не пьесы и рассказы, но
аналитические отчеты об отношении разных людей к
«беспокойным внешнеполитическим темам» (Иран,
Ближний Восток, особенно Китай). И к внутренним
(персоналии и оценки «течений»). Владимов с
готовностью отвечал на все пункты вопросников Арсения
Владимировича, извиняясь, что не вполне, так сказать,
преуспевает в подобного рода делах. Так вот, НТС об
этих связях и словом не обмолвился, когда срамил
Владимова за неблагодарность. Владимов, естественно,
тоже.
И уж, само собой, никто не произнес слово
«ЦРУ»—не потревожил подлинного хозяина «Граней»,
«Посева», а также «Континента». А ведь и письмо
Владимова, и письмо отщепенцев в его защиту
обращены именно к американцам. И смысл их такой: хватит,
уберите малограмотных энтээсовцев, которые нужны
были вам раньше. Теперь мы здесь—исполним, что
прикажете, и гораздо лучше. Наймите же нас, платите
нам!
Владимов другим отщепенцам не друг и не брат, но
его случай важен им как прецедент. Вот чем они
взволнованы. Они уже несколько лет болтаются на
Западе, а издательской кассой «Посева» командуют
по-прежнему деятели власовско-эсэсовского набора
47

вкупе со своими сыночками и зятьками. Но и новые
отщепенцы тоже хотят кушать и надеются, что ЦРУ
оценит их образованность и «чистоту». Мы, мол, в
отличие от энтээсовских главарей, в зондеркомандах не
служили, в карательных акциях не участвовали...
Иными словами, логика рассуждений этой группы
ясна. Но почему же другие, не менее хитрые и
беспринципные, воздержались от подписания протеста
против увольнения Владимова? Может быть, сочли за
благо не связываться с такой грязной организацией,
как НТС? Скорее всего рассудили: в конечном счете
все равно будут решать американцы, так стоит ли
высовываться? Предвидеть же ходы ЦРУ они не могут.
То ли НТС вообще прикроют (ходит такой слух). То ли
ему велят поменять линию и сменить персонал: скажем,
вместо Жданова поставить Буковского или еще кого-то.
А могут, оставив НТС в виде чисто шпионско-
террористической организации, отнять у него
издательские дела и подчинить «Посев» любому образованному
тем же ЦРУ фонду, который можно назвать как
угодно.
Еще один штрих. Владимов указал (адресуясь,
разумеется, к американцам), что в НТС происходит
естественная смена поколений. Старые—с
гестаповским прошлым—вымирают, а молодые, приходящие к
власти и руководству кассой, вроде того же Жданова,
хоть и не замараны кровью, но и Советского Союза не
знают. Никогда там не были, по-русски еле пишут, им,
язвительно замечает Владимов, все равно, какой
страной заниматься. Напрашивается вьюод: зачем они вам,
американцам, нужны? Ну, а молодые энтээсовцы,
подписавшие отповедь Владимову, адресуясь к тем же
«парням из Лэнгли», заверили, что продолжат линию
старшего поколения (то есть будут покорны и
дисциплинированны), а вот Владимов не по чину берет и хотел
печатать только своих дружков, не спрашивая
разрешения у высших (американских) инстанций...
Такой вот вышел скандал, шум, переполох. Каждая
из спорящих сторон, наверное, думает, что переиграла
другую, оставила ее в дураках. Разобиженный
Владимов написал, что НТС—это «битая карта». Что ж,
верно, хотя и не ново. Но так же верно, что битая
карта—и сам Владимов, и любой из отщепенцев. Все
они у ЦРУ в одной колоде.
Возможно, сейчас в связи с воплями новых
отщепенцев против энтээсовцев деятели в Лэнгли малость
потасуют колоду. Кто-то окажется повыше, кто-то—
пониже. Но в целом новый расклад ничего не изменит.
48

Разницы между этими картами, в сущности, нет—все
они битые. Рано или поздно это осознает и
американский держатель акций. Если же посмотреть с другой
стороны, получится: поставив на карту «НТС—ЦРУ»,
отщепенцы проигрывают. Неизбежно.
НОВЫЕ РЕЦЕПТЫ НА СТАРОЙ КУХНЕ,
ИЛИ КАК РАДИОСТАНЦИИ «СВОБОДА»
И «СВОБОДНАЯ ЕВРОПА»
БОРЮТСЯ С ПЕРЕСТРОЙКОЙ В СССР
Процесс перестройки нашего общества, расширения
демократии и гласности вызывает живой интерес за
рубежом, не оставляя при этом практически никого
равнодушным. Перестройка радует наших друзей за
границей, они видят в ней еще одно проявление
прочности и динамизма советского строя. Но есть там и
круги, которые наблюдают за происходящим с
чувством плохо скрываемой ненависти, озлобления, а то и
просто боязни.
Своеобразный интерес к тому, что сейчас
происходит в Советском Союзе, проявляют и радиостанции
«Свобода» и «Свободная Европа» (РС/РСЕ). Эти
радиостанции созданы ЦРУ и действуют на деньги
американской разведки. Она, как говорится, и заказывает
пропагандистскую музыку.
В последнее время в деятельности этих
радиостанций появились новые нотки—они самым
непосредственным образом связаны с событиями в Советском
Союзе. О силе действия судят по силе
противодействия—этот закон справедлив не только в физике.
Хозяева радиостанций в США поняли, что перестройка,
которая идет в Советском Союзе,—это прежде всего
перестройка мышления, изменения в сознании людей.
Огромные перемены произошли и в деятельности
средств массовой информации СССР, их материалы
стали гораздо более острыми, интересными и
оперативными. Даже на Западе отмечают новый подход у нас к
негативным явлениям, стремление разобраться в них
глубоко, делать необходимые выводы на будущее.
В штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, да и в высших
эшелонах американской администрации не на шутку
этим встревожены. Директор ЮСИА Ч. Уик, один из
главных идеологов правящих кругов США, недавно в
своем выступлении заявил: «Москва отныне завладела
всеобщим вниманием. Сейчас под угрозой дух свобод-
49

ного мира, его сегодняшняя жизнь и перспективы
завтрашней безопасности». С призывом нейтрализовать
воздействие перестройки на мировое общественное
мнение, попытаться посеять сомнение у советских людей в
реальности наших планов недавно выступил в конгрессе
США председатель Совета международного
радиовещания, прямой руководитель РС/РСЕ М. Форбс. Он
вещал: «Чуть ли не каждый день мы читаем в газетах о
потрясающих переменах в Советском Союзе. Хватит!»
Он решительно потребовал от радиостанции «Свобода»
«умения навязывать собственную интерпретацию
событий», а в заключение настойчиво стал просить у
конгресса увеличить ассигнования на деятельность
РС/РСЕ на 1988 год.
Представители ЦРУ, госдепартамента и ЮСИА
потребовали от руководства РС/РСЕ серьезно изменить
характер и формы своих передач на СССР,
переориентировать их с учетом изменений, происходящих в
Советском Союзе. Иначе деятельность радиостанций,
считают они, будет абсолютно неэффективной.
Сейчас сами слова «перестройка» и «гласность»
вызывают на РС/РСЕ растерянность, и понятно—они
камня на камне не оставляют от избитых утверждений
о «закрытости» советского общества. Как считает
руководство радиостанций, с перестройкой надо
бороться, так как это именно тот инструмент, который
призван придать мощный импульс поступательному
развитию всей советской системы, ее экономике и
общественно-политической структуре, сделать идеалы
социализма еще более притягательными во всем мире.
Как же решили бороться на «Свободе» с
перестройкой? Все эти мастера дезинформации понимают, что
атаковать перестройку «вообще» бесперспективно.
Поэтому их ведущий тезис—перестройка в СССР носит
«ограниченный», «непоследовательный» характер, да и
вообще советские люди не смогут сделать главное—
создать эффективную экономику, разумеется, по
западному образцу, без изменения своего общественного
строя. При этом они пытаются апеллировать к тем,
кого по тем или иным причинам не устраивает
перестройка,—бюрократам, взяточникам, любителям
хорошо пожить за государственный счет, лодырям и им
подобным,—стремясь возбудить и подогреть у них
недовольство.
Конечно, считают на радиостанции, сейчас
корреспондентам и аналитикам РС/РСЕ невозможно
соперничать в оперативности при освещении внутренней жизни
СССР с советскими средствами массовой информации.
50

Поэтому пытаются комментировать сообщения нашей
прессы, радио и телевидения, «доказывая», что
«социализм себя дискредитировал, а авторитет КПСС в
народе падает». По-своему трактуют на «Свободе» и
такие события, как, например, авария на
Чернобыльской АЭС, которая якобы доказывает
«неимоверную отсталость СССР в области ядерной технологии».
Радиодиверсантам невдомек, что именно в правде, в
здоровом духе критики, в трезвой оценке достигнутого,
умении признать ошибки и сделать из них правильные
выводы и состоит сила коммунистической партии, ее
высокий авторитет у советских людей.
Недавно консультанты ЦРУ—специалисты по
социальной цсихологии рекомендовали руководству
РС/РСЕ как можно более дифференцированно
подходить к планированию своих программ, уделять
максимальное внимание подготовке радиопередач,
ориентированных на конкретные национальные, возрастные,
религиозные и профессиональные группы слушателей. В
первую очередь на юношество. Цель—заронить и
взрастить в наших молодых людях семена
бездуховности. Доказывая в своих передачах, что «молодежь
всегда находится в оппозиции старшему поколению»,
они лелеют надежду зачислить нашу смену в свой
резерв.
На Западе в условиях открытого пренебрежения к
другим нациям и народностям особенно ярко
чувствуется, каким огромным достижением является
реальная дружба народов Советского Союза. Даже
руководители РС/РСЕ вынуждены признать, что «в
СССР, к сожалению, нет сколько-нибудь
организованного националистического движения, способного к
дальнейшему развитию». Поэтому, согласно
инструкции ЦРУ, одна из важнейших задач РС/РСЕ—
увеличить количество передач на языках народов
СССР, которые способствовали бы подогреванию
антирусских настроений у других наций и народностей, при
этом особое внимание следует уделить
Среднеазиатскому и Прибалтийскому регионам Советского Союза. В
перестройке видят они опасность «для национальных
традиций». Что же имеют в виду «под традициями»?
Коррупцию, стяжательство и иные негативные явления,
с которыми в настоящее время решительно борется
наш народ.
Нелишне вспомнить, что к активному
использованию национализма для подрыва Советского Союза
призывал не кто иной, как один из основателей ЦРУ
А. Даллес. Любое ослабление внимания к интернаци-
51

ональному воспитанию объективно играет на руку
противникам социализма. Об этом свидетельствуют и
недавние события в Казахстане.
Инструкции американских спецслужб для РС/РСЕ
говорят: «Коммунизм не заботится о внутреннем мире
человека. Он призван нивелировать человеческую
личность, сделать из индивидуума просто исполнителя
чужой воли. Поэтому слово о боге падает здесь на
благодатную почву». Не только РС/РСЕ, но и «Голос
Америки», Би-би-си активизируют работу по
пропаганде идей «борьбы за свободу религии в СССР». Причем
все чаще в передачах этих радиостанций
пропагандируются не только традиционные верования, но и
различного рода модные на Западе секты, проповедующие
неомистицизм, а также крайне антикоммунистические
религиозные группировки.
Такова кухня дезинформации.
В СССР никогда не ставили знак равенства между
идеологической борьбой и психологической войной.
Мы—за честное идейное соревнование, открытое
сопоставление мировоззрений, за обмен информацией,
которая способствует росту взаимопонимания народов.
Запад уходит от такой открытой борьбы, уповая на
идеологические диверсии и операции психологической
войны. Цель? Ее ясно изложил бывший директор ЦРУ
Р. Хелмс: «Мы всегда стремились вызвать эволюцию
народов коммунистических стран и привить им наш
образ жизни». Ни больше ни меньше.

РАДИОДИВЕРСАНТЫ—
ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПНИКИ
ОБОРОТНИ
Идеологическая борьба, как известно,—
объективная закономерность в противоборстве двух
мировых систем. Что же касается психологической
войны и идеологических диверсий, то это, по
справедливому мнению советских людей, незаконный прием
ведения боя со стороны империализма, образно говоря,
прием обреченных, которые, хватаясь за соломинку,
готовы на все.
Факты говорят о заметном усилении массированного
наступления средств информации США на политику
разоружения и разрядки. США обладают ныне самой
крупной в мире информационно-пропагандистской
правительственной машиной. В стране проведено
объединение и координация всех внешнеполитических
пропагандистских служб под началом ЮСИА, которому
подчиняется около 8 тысяч работников журналистского
корпуса. Оно обладает бюджетом, который превышает
расходы на все средства информации подавляющего
большинства государств мира. Ныне поток
американской информации только в развивающиеся страны
примерно в сто раз превосходит информацию, идущую
в обратном направлении.
Цель оправдьюает средства. Время от времени в
мировую прессу просачиваются факты об одобрении
правительственных ассигнований на радиодиверсии.
Строятся новые мощные передатчики для радиостанций
«Свобода», и не только, кстати, на территории Европы.
За последнее десятилетие мощность их более чем
удвоилась. Принято решение о модернизации и
перестройке «Свободы» и «Свободной Европы». Если в
1975 финансовом году бюджет обеих радиостанций
составлял 50 миллионов долларов, то теперь он увеличен
до 90—100 миллионов ежегодно.
Суммарное время подрывных радиопередач на
Советский Союз в результате достигло 460—470 часов в
53

неделю по сравнению с 170 часами вещания на нашу
страну «Голоса Америки», 31,5—Би-би-си, 18,7—
«Немецкой волны». На русском языке «Свобода» ведет
свои передачи теперь круглосуточно.
Поменьше—на украинском, татарском, армянском,
грузинском. Ежедневно по 2 часа ведутся передачи на
казахском и узбекском языках, что составляет более
половины времени, отводимого программам на языках
народов Средней Азии и Казахстана.
В 70-е годы обе радиостанции были разоблачены в
западной прессе как инструменты подрывной
деятельности ЦРУ США. Этом}' во многом способствовали
документы, представленные после успешного
выполнения спецзадания польским разведчиком Анджеем Чехо-
вичем и чехословацким Павлом Минаржиком, которые
в течение 7 лет проработали на станциях. Внес лепту и
советский разведчик Юрий Марин. Они изобличили
подлинное лицо радиодиверсантов, прямую связь
«Свободы» и «Свободной Европы» с американской
разведкой, представив всему миру неопровержимые
доказательства.
Особый резонанс эти разоблачения вызвали в самой
ФРГ. Демократически настроенных ее граждан
возмутил тот факт, что на территории их страны
беспрепятственно орудуют заокеанские «рыцари плаща и
кинжала». Был выражен протест позиции Бонна, который
регулярно продлевал «Свободе» и «Свободной Европе»
лицензии на право ведения передач, контракты на
аренду помещений. Представители прогрессивных сил
указали на то, что подобное положение противоречит
конституции ФРГ, где, в частности, говорится, что
«действия, предпринимаемые с целью нарушить мирную,
совместную жизнь народов, должны быть наказуемы».
Под напором международной общественности
заокеанские шефы «Свободы» и «Свободной Европы»
продемонстрировали фарс с переодеванием. Дескать,
начинаем новую жизнь—перестаем лгать, клеветать,
заниматься подрывной деятельностью и посвятим остаток
своей жизни исключительно «правдивой информации».
Обе радиостанции, как и было объявлено, перешли в
ведение специально созданного комитета, подчиненного
конгрессу и департаменту США.
ЦРУ пришлось сделать вид, что оно уходит со
сцены. Что ответственность за политическую
деятельность обоих радиоцентров теперь официально
возложена на государственный департамент. Пришлось, таким
образом, отказаться от усиленно распространявшегося
мифа о том, будто эти радиостанции—«частные учреж-
54

дения», являющиеся «голосами свободной эмиграции»
из Советского Союза и других социалистических стран.
Что же изменилось? Ничего, ровным счетом.
Камуфляж с переодеванием привел лишь к одному. Если в
прежние годы радиопередачи открыто призывали к
свержению социалистического строя, то теперь
стараются действовать осторожнее. В новом руководстве по
ведению передач радиостанции «Свобода» дается
указание подчеркивать «теневые стороны советской жизни»,
вновь и вновь пережевывать отрицательные явления,
чтобы «слушатели сами приходили к нужным нам
выводам».
Агенты ЦРУ как работали на радиостанциях, так и
работают по сей день. Они составляют немалую часть
их персонала и занимают здесь ведущие места, ЦРУ
при помощи своих агентов полностью контролирует и
направляет программу обеих станций в Мюнхене, а
также их филиалов в Париже, Риме, Лондоне и
Брюсселе.
На станции «Свобода» занято сегодня более тысячи
сотрудников—литературных работников, дикторов,
режиссеров, постановщиков программ. Большинство из
них—бывшие гестаповцы, предатели, отъявленные
националисты, уголовники. Правда, теперь немало
среди них и так называемых «новичков»—отщепенцев,
которые уезжали из СССР якобы в Израиль.
Оказавшись за пределами Советского Союза, они сразу же
всплывали в стане врагов советского строя в Мюнхене.
Поиск нужных лиц, вербовка их в диверсионный
радиоцентр представляют особую задачу хозяев
радиостанции. Возьмем ту же туркестанскую редакцию, в
которую входит казахская секция. В 1983 году она
резко усилила свою деятельность по оказанию
враждебного влияния на различные группы и слои населения
Казахстана. Это не могло не обрадовать шефов. Они
дополнительно выделили редакции 20 штатных единиц с
целью расширения антисоветских передач, в первую
очередь националистического и религиозного
характера.
Что более всего удивительно, на страницах даже
буржуазной прессы, в том числе западногерманской,
которую трудно заподозрить в симпатиях к
социализму, можно встретить сообщения об обстановке,
царящей внутри радиостанции «Свобода». Журнал
«Шпигель», например, пишет об откровенной грызне между
старожилами и новичками. На радиостанции
господствует атмосфера подозрительности и доносов.
Обратимся еще к одному свидетельству. Наш собе-
55

седник многие годы прожил в ФРГ. В 1942 году попал в
плен. Под влиянием угроз и шантажа, а также
пропаганды националистов-эмигрантов Мустафы Чокаева,
Вали Каюмхана служил в «Туркестанском легионе».
Под руководством Баймирзы Хаита работал в
«Туркестанском национальном комитете». В созданном Кары-
сом Канатбаевым «Туркестанском национальном
союзе» занимал должность начальника штаба. Являлся
членом антисоветской организации «Туркели». Тесно
общался с сотрудниками туркестанской редакции
«Свободы».
— О прелестях эмигрантской жизни стоит ли
говорить,—рассказывает Жумабек Акбергенов.— Нет
горше участи, чем лишиться Родины. Горек хлеб на
чужбине. Невыносима тоска по родным и близким,
родному краю, где родился. Я уже давно осознал,
насколько беспочвенной и вредной оказалась
пропагандируемая Мустафой Чокаевым, Вали Каюмханом, Бай-
мирзой Хаитом и их сегодняшними последователями из
антисоветской организации «Туркели» идея создания
«большого Туркестана». Я понял, что эти самозваные
«фюреры» идут против своего народа, что никакие они
не идейные борцы за счастье народов Средней Азии, а
обыкновенные платные агенты буржуазных разведок.
Наступило прозрение, начались изнурительные
раздумья. И теперь я снова на Родине. Хотя сотрудники
казахской секции радиостанции «Свобода» отговаривали
меня от возвращения на Родину и даже запугивали. Я
до сих пор не могу забыть всю эту неприглядную
кухню, злопыхательство, ненависть, мелочную,
отвратительную грызню, угрозы, шантаж, взаимное
недоверие, национальную рознь среди сотрудников
туркестанской редакции.
Ничтожны и омерзительны их радиопередачи. Они
полны злобы и клеветы на свой народ. Эти люди
занимаются оголтелой пропагандой антисоветизма.
Самое преступное и подлое в нынешней
деятельности радиодиверсантов то, что, перешагнув все границы
предательства, они по заданию «Свободы» стараются
изо всех сил перетянуть на свою сторону, привлечь к
своим грязным махинациям кое-кого из казахов, в
основном молодых, проживающих за рубежом. И это
понятно.Они понимают, что жизнь их на исходе, силы
истощены, что им нужны новые, свежие кадры,
способные мутить воду, отравлять эфир.
Кто знает, чего больше в этимологии слова
«казах»— поэзии или факта истории. «Казах» по дословно-
56

му переводу означает «белый гусь», «лебедь».
Думается, вовсе не случайно «юным, даровитым и поэтически
впечатлительным народом» называл казахов еще Ал-
тынсарин1.
Аналогов здесь можно было бы найти немало. Не
всякий конь является скакуном, тулпаром, не всякая
птица—соколом, лебедем. Поэтому исстари у казахов
тулпар, сокол, лебедь стали олицетворением высоких
качеств человека. Гость, покидающий порог дома
казаха, уносит пожелание, чтобы жизненный путь его был
похож на красивый бег коня и радовал людей, как
лебедь, чарующий взор.
«В семье не без урода»,— говорится в народе. И
гуси, конечно, бывают разные. В самом Мюнхене
радиодиверсантов, облюбовавших себе дом на берегах
реки Изар, называют «пауками в банке» или
«павианами». Уж сильно похожи они на них. Следуя казахской
традиции мыслить метафорично, можно назвать людей,
о которых расскажем ниже, гусями с подворья.
Казахскую секцию «Свободы» возглавляет ныне
Жакибай Бапишев. Ему сейчас 62 года, уроженец Кар-
макчинского района Кзыл-Ординской области. После
окончания второго курса пединститута был призван в
армию и учился на курсах младших офицеров. В начале
Великой Отечественной войны, попав в плен, изъявил
желание служить в «Туркестанском легионе». В
1944 году был рекомендован в группу радистов
немецкой разведшколы, окончил также курсы радиотехников
в Нюрнберге.
Бапишев имеет тесные контакты со спецслужбами
США. Неоднократно выезжал в другие страны для
выполнения их заданий. Состоял в антисоветской
организации «Национальный комитет Туркели». Вот уже
почти 20 лет один из ведущих сотрудников «Свободы».
Другой предатель периода Великой Отечественной
войны, Кабыл Дюсупов, он же Абдулла, ушел явно
недалеко от шефа: тот же путь предателя и шпиона.
Нет греха более тяжкого, нет более низкого
предательства, чем измена молоку матери и чести убеленного
сединами отца. Матери и отцу человек обязан и
жизнью, и именем. В народе говорят: коня подгоняет
кнут, джигита—совесть. К Дюсупову это, увы,
неприменимо. Ведь человек, предавший Родину, потерял все
и способен на все. Такой предаст и родного отца.
Дюсупов, уроженец Восточно-Казахстанской обла-
1 Алтынсарин Ибраи (1841—1889)—казахский
педагог-просветитель, писатель, фольклорист, этнограф.
57

ста, у которого здесь были родственники, не явился в
1981 году на похороны даже собственного отца. Об
этом махровом антисоветчике в январе 1983 сообщили
читателям ТАСС и совсем недавно республиканские
газеты «Социалистик Казахстан» и «Казахстанская
правда».
Не менее одиозная фигура в казахской секции
Хасен (Хасан) Оралтай, он же Калибеков. Этот намного
моложе, вырос на чужбине—в Синьцзяне, ни наяву, ни
во сне, как говорится, Казахстан не видел. Тем не
менее несколько лет имел честь руководить казахской
секцией в качестве директора, выступая у микрофона
«Свободы» в маске «духовного отца, благодетеля и
подлинного защитника казахского народа».
Продолжалось это до тех пор, пока Оралтая не уволили с
радиостанции... за драку с сотрудниками—по
существующим на станции «моральным» понятиям, это уже
было «просто неприлично».
Но слишком ценен был для ЦРУ X. Оралтай. И вот
он вновь на «Свободе». Теперь в новом амплуа—
диктора и комментатора.
Позволим себе к этому следующую информацию.
До 1969 года Оралтай работал в штаб-квартире НАТО в
Измире (Турция). Участвовал в издании пантюркистско-
го журнала «Туркели».
Оралтай автор двух книг, изданных в Турции:
«Казахские турки за свою свободу» и «Алаш», книг,
начиненных антисоветскими и националистическими
измышлениями. Явившись на радиостанцию «Свобода»,
Оралтай прежде всего не преминул выдать себя за
«идейного борца и теоретика народов Средней Азии и
Казахстана». Сдобренный лестью заокеанских шефов и
звоном долларов, выданных под аванс, новоявленный
казахский «пророк» китайско-турецкого происхождения
с прилежностью школьника взялся за ножницы и клей,
усердно заполняя эфир дурно пахнущей похлебкой.
По сему поводу хотелось бы обратить внимание на
следующий факт. Духовными отцами старшего
поколения радиолгунов из казахской секции «Свободы»
являются Вали Каюмхан и Баймирза Хаит. Сегодня мы
вправе назвать еще два имени.
Давлет Тагиберлин (известен более как Тагиберли).
Вместе с Карысом Канатбаевым имел прямое
отношение к работе секции. Они вырабатывали для нее
концепции передач на Казахстан.
Когда-то этот человек жил в Советском Казахстане.
Его до сих пор помнит кое-кто из старшего поколения в
Сарысуйском и Джамбулском районах, в городе Джам-
58

буле, где он учительствовал. Завистливый и
тщеславный, трусливый Тагиберли, попавший в 1942 году в
плен, отнюдь не случайно был замечен гитлеровцами.
Приложил руку к его судьбе и Мустафа Чокаев,
посулив особую мзду за смену мундира капитана
Советской Армии.
Изменник и предатель не замедлил стать офицером
СС. С большим усердием отрабатывал он «высокое
доверие» господ службой в «Русской освободительной
армии» (РОА).
После войны остался на территории ФРГ. Проживая
в Мюнхене, принимал активное участие во враждебной
деятельности, поддерживаемой американскими
оккупационными властями, антисоветской организацией
«Туркестанский национальный комитет».
В 1950 году, состоя уже в штате казахской секции
радиостанции «Свобода», вместе с упомянутым Канат-
баевым установил связь с американским «Комитетом
освобождения народов России» (КОНР), по заданию
которого и создали сообща антисоветскую организацию
«Национальный комитет Туркели». Оба, будучи
делегатами Висбаденской конференции антисоветских
эмигрантских организаций, в 1951 году изъявили желание
войти в КОНР. Но не надолго хватило антисоветского
запала руководителям новоявленного комитета. Через
год Канатбаев, растратив средства «Туркели», вынужден
был скрыться. Комитет, трещавший к этому времени по
всем швам, возглавил Тагиберли.
Отрабатывая нелегкий хлеб американских
спецслужб, Тагиберли ездил несколько раз в Мекку,
где проводил враждебную деятельность среди
паломников из СССР. Не менее активно проявил себя и в
вербовке перемещенных лиц. В настоящее время
Тагиберли милостиво предоставлено убежище в США.
В ноябре 1982 года туркестанская редакция
«Свободы» в своих передачах на Советский Союз пролила
немало слез по поводу кончины Карыса Канатбаева.
Долгие годы этот сверхмахровый антисоветчик с
довоенным дипломом горного инженера определял лицо
казахской секции, занимаясь перспективным
планированием политического содержания радиопрограмм на
Казахстан.
Бывший советский офицер Канатбаев в 1942 году стал
предателем и изменником Родины. После окончания
немецкой разведывательной школы был ближайшим
сподвижником Мустафы Чокаева в «Туркестанском
национальном комитете» в Берлине. Канатбаев—один из
тех, кто вплотную занимался кровавыми делами «Турке-
59

станского легиона», воевавшего на стороне вермахта.
В послевоенные годы Канатбаев по прямому
указанию своего нового хозяина в лице ЦРУ создавал
националистическую антисоветскую организацию
«Освобождение Туркестана», совмещая одновременно
сотрудничества в американском Институте по изучению
России.
Да, скажем прямо, потеря для радиостанции
«Свобода» была ощутимой. Новое поколение
радиодиверсантов не имеет такой «блестящей» биографии в
послужном списке, но надежды, как говорится, подает. С
1975 года в казахской секции работает Талгат Косжиги-
тов (он же Султан Шарип-улы), 1947 года рождения,
уроженец Синьцзяна, закончивший в Турции
железнодорожный институт. Вместе с Косжигитовым был
принят одновременно в гнездо диверсантов некто Му-
хамбаев (он же Мухамбай Енгин), тоже подданный
Турции, окончивший философский факультет
Стамбульского университета.
32-летний Алихан Джанымханов пока не завел себе
подпольного имени, но уже зарекомендовал себя как
начинающий специалист по наведению контактов с
советскими казахами, выезжающими за границу. На
радиостанции с 1978 года. Сын известного пантюркиста
Далелхана Джанымханова. Принят переводчиком по
предложению X. Оралтая. Знает в, совершенстве
английский язык, окончил археологический факультет
Стамбульского университета.
В подготовке подрывных передач «Свободы» на
казахском языке участвуют и два человека уйгурской
национальности. Назовем их имена. Один из них—
Алиптекин Еркин, сын Айсабека Алиптекина, в
прошлом сотрудничавшего с гоминьдановцами и ЦРУ,
бьющего лидера синьцзянской эмиграции в Турции.
Второй—профессиональный шпион, знающий, помимо
китайского, несколько западноевропейских языков,—
Саттар Чобан, он же Махбул, он же Бул-бул, уроженец
Синьцзяна, 54 лет. В начале 50-х годов обучался в
разведшколе США. Выдает себя за непризнанного
поэта Востока. По совместительству сотрудничает в
буржуазной прессе ФРГ.
Общий тип всех этих подонков, подвизающихся
ныне на арене подрывной идеологической диверсии,
вполне ясен. Другие имена сотрудников туркестанской
редакции, и такие, как Абдулла Туляганов (он же Вели
Зеннун), Йозеф-оглу Аксан (он же Нигмати Шигаб, он
же Нигматуллин) и другие махровые антисоветчики и
палачи, повинные в расправах над советскими людьми,
60

мало что прибавили бы к коллективной характеристике
черного списка туркестанской редакции «Свободы».
Однако среди этого унылого одноголосья
предателей и врагов Советской власти выделяются сегодня так
называемые «новички из Советского Союза, именуемые
Западом «борцами за права человека». Об одном из них
мы сочли бы необходимым рассказать подробнее.
Бывшие сокурсники, коллеги «профессора» и
дальние родственники живут в Казахстане. Они уважаемые
люди—известные ученые, преподаватели вузов,
честные сельские труженики. Мнение их о нашем «герое»
такое: «Еще со студенческих лет был неуживчивым,
грубым и высокомерным. Страдал патологической
страстью к сплетням, ссорам. Любил пьяное общество.
Дилетант, а очень хотел стать «философски знатной
единицей».
Была у него еще и мания величия. Три года назад,
когда он впервые перешагнул порог радиостанции
«Свобода», был объявлен тотчас у микрофона одним из
ведущих советских «диссидентов». А с легкой руки
западногерманского телевидения и шпрингеровской
бульварной прессы стал даже «заслуженным
профессором».
Новая жизнь Махмету Кулмагамбетову казалась
прекрасной. Еще бы. Уехал из СССР—наконец-то
сбылась мечта. Да и покровители нашлись сразу.
Ссудили долларами на вояж в США. За инструктажем
якобы. Да не раз. И затем подпустили к микрофону.
Но недолго длилась «райская» жизнь Кулмагамбето-
ва. Краски ее, увы, стали быстро меркнуть. И виной
тому было вовсе не то, что он объявил себя на новом
месте последователем и учеником Солженицына,
«отцом казахского инакомыслия». Этим на радиостанции
удивлять было некого—столько здесь этих «отцов» за
последние годы перебывало. Приходили и уходили.
В логове предателей и уголовников все-таки еще
ценили (конечно, по-своему) элементарные
человеческие качества. А они-то и подвели Кулмагамбетова.
Склочник, сплетник, интриган, любитель ссор и драчун
не изменил и здесь своим привычкам.
Журналисты-международники В. Кассис и Л.
Колосов рассказывают: «Перегрызшиеся друг с другом
«радиоавторитеты» разных поколений не так давно
стали обливать друг друга помоями. Открыто и за
глаза. Дело дошло до того, что на дверях некоторых
кабинетов появились весьма красноречивые таблички с
61

надписями: «Здесь сидит бывший каратель». Или: «В
этом кабинете работает уголовник». Последний ярлык
был прилеплен к берлогам «павианов» Хершковича и
Кулмагамбетова».
Не помогла даже мантия профессора. Впрочем,
Кулмагамбетов профессором никогда и не был.
Биография его до однообразия уныла и похожа на судьбу всех
отщепенцев, покинувших пределы СССР.
Кулмагамбетов окончил в свое время философский
факультет университета. Работал преподавателем
вузов, но никогда не имел научной степени или звания.
Характеризовался лишь отрицательно. С аудиторных
трибун Фрунзенского медицинского института
провозглашал ревизионистские идеи. Распространял
клеветнические измышления, порочащие советский
государственный и общественный строй.
Города, где он жил, менялись как перчатки.
Чарджоу, Алма-Ата, Рудный, Москва, Кустанай.
Эпизодически работал на различных предприятиях. Чаще
жил на иждивении жены, над которой издевался и
вскоре бросил.
Очутившись в Москве, Кулмагамбетов вел
паразитический образ жизни. По-прежнему высказывал
националистические суждения, порочил свой народ и
восхвалял капиталистический образ жизни. Для «пропитания»
занимался мелкой спекуляцией. Здесь же «увлекся»
сбором клеветнических материалов для публикации в
антисоветских зарубежных изданиях. С той же целью
фабриковал, выдавая за повседневную советскую
действительность, фотоснимки магазинов, закрытых во
время обеда на замок, отъявленных пьяниц, очередей
за молоком и т. д.
Кулмагамбетов намеревался подготовить книгу
антисоветского содержания. Его тезисы уже тогда
могли «переплюнуть» кое-какие высказывания
советологов типа Бжезинского. Чего стоит, например, такой
пассаж из неизданной его «монографии» о СССР:
«Лучше фашизм с его циничной идеологией, чем
коммунизм» (отец Кулмагамбетова, кстати, во время Великой
Отечественной войны водил локомотив, погиб при
бомбежке поезда.— С. К.).
После отбытия наказания (10 лет лишения свободы)
Кулмагамбетов мотался по стране из конца в конец,
привычно меняя места работы. Появлялся и в Алма-
Ате, где пытался проводить антисоветские беседы.
По свидетельству сотрудника алма-атинского
Института философии и права Б., он рассказывал ему о
«политических заключенных», с которыми отбывал
62

наказание, называя их «изумительно честными
людьми», борющимися за права человека, свободу и
демократию. Этими «революционерами» были печально
известные отщепенцы Буковский, Синявский, Гефт.
Говорил о «консолидации истинных марксистов в СССР»,
советуя собеседнику пересмотреть свою позицию,
взглянуть на мир «трезвыми глазами», газете «Правда»
не верить, а слушать передачи западных «голосов».
Последний раз Кулмагамбетова видели уже в
Харькове, где определенного места работы опять не имел.
Женившись на, гражданке Г. М. Бер, имевшей
родственные связи за рубежом, выехал с ней в Израиль.
Брак по расчету оказался недолгим. Уже в Вене,
бросив Бер (пятую по счету жену), Кулмагамбетов
вскоре появился в Мюнхене, у заветных дверей
радиостанции «Свобода».
Несмотря на упомянутые сложности с коллегами,
которые появились у Кулмагамбетова в туркестанской
редакции, деятельность последней несколько оживилась
с его приходом. Ведь почти все сотрудники редакции не
были в Средней Азии и Казахстане более 40 лет.
«Новичок» рьяно взялся за сочинительство наиболее
махровых антисоветских материалов, делясь своими
«свежими» впечатлениями. Не только, кстати, у
микрофона «Свободы». Об одном его выступлении по
западногерманскому телевидению на тему «Использование
заключенных на строительстве трансевропейского
газопровода из Сибири» рассказали в 1982 году «Известия».
Газета отмечала: «Судя по реакции зрителей,
великий Мюнгхаузен скончался бы от зависти, увидев
балаган двух уголовников (в передаче участвовал
«собрат» Кулмагамбетова Моисей Хершкович, он же
Михаил Макаренко.— С. К.). Передача изобиловала
такими сногсшибательными диалогами и монологами,
что их хватило бы на второй том небылиц великого
фантазера. Ну, например, Кулмагамбетов в порядке
«подтверждения» того факта, что он, дескать,
«работал» на прокладке означенного газопровода, решил
продемонстрировать телезрителям «трудовую книж-
ку»(?!)... На деле же ни Кулмагамбетов, ни Хершкович
не имели никакого отношения к газопроводу, хотя бы
уже потому, что, когда он начал строиться, оба
отщепенца были за пределами нашей страны».
Эта антисоветская «утка» (которая уже по счету)
была официально разоблачена. «Известия» сообщили,
что министр строительства предприятий нефтяной и
газовой промышленности СССР Б. Е. Щербина
полностью опроверг наглую ложь о каких-то «заключенных»
63

на газопроводе Уренгой—Помары—Ужгород. Больше
того, на строительстве газопровода побывали
представители ФРГ и Австрии, а также многочисленные
корреспонденты, включая сотрудников западногерманского
журнала «Шпигель». Знакомясь с объектами
газопровода, встречаясь с рабочими, видя все собственными
глазами, ни один из них не встал на сторону грязных
клеветников, которыми дирижирует ЦРУ. Цель
провокации ясна, отмечала газета: ввести в заблуждение
западного обывателя и опорочить идею укрепления
климата доверия на континенте, расширения делового
сотрудничества Восток—Запад в других областях.
Да, журналист из Кулмагамбетова явно не
получился. Так же лживы и высосаны, как говорится, из
пальца все его радиопередачи и комментарии. Одно из
выступлений «известного советского диссидента»,
озаглавленное «О бичах в Коми АССР», раскрывало
патологические наклонности самого автора—рассказ о том,
как он, будучи в СССР, ел картофель, который был
поджарен на... человеческом (?!) жиру, полученном в
результате проходившей в соседней комнате
хирургической операции.
В опубликованной в начале 1983 года газете
«Советская Киргизия» статье о неблаговидной деятельности
радиолгунов из «Свободы» есть несколько строк о
Кулмагамбетове: «С появлением склочника и
психопата М. Кулмагамбетова обстановка в туркестанской
редакции радиостанции «Свобода» еще более накали-
лась. Среди ее сотрудников, и без того живших как
пауки в банке, образовались две противоборствующие
группировки. Обе эти группировки ведут борьбу за
место под американским солнцем на радиостанции
«Свобода», за получение доверия резидентов из ЦРУ,
пишут друг на друга жалобы и кляузы, что еще более
усиливает ранее существовавшие недоверие и
подозрительность».
Такие, как Кулмагамбетов, не уживаются даже в
своем стане. Он подрался с сотрудником киргизской
секции Тулемишем (Толомушем) Жакыповым. Ударил
по голове другого сотрудника этой же секции за то, что
тот не уступил ему лучшего места в служебном
кабинете.
Все-таки доконала Кулмагамбетова репутация
склочника и драчуна. Совсем недавно его выдворили из
«Свободы». Но надолго ли?
Уже ни для кого не секрет, что все эти отщепенцы и
уголовники, выдаваемые буржуазной пропагандой за
«поборников прав человека», используемые в пропаган-
64

дистском спектакле, который разыгрывается на
политических подмостках Запада, появляются и бесследно
исчезают. Так было с уголовником Буковским,
отщепенцами Амальриком и Плющом. Так было с
Кузнецовым, Галичем, Солженицыным.
Итак, альянс «Кулмагамбетов — радиостанция
„Свобода"» потерпел фиаско. Добавим — закономерное.
До недавнего времени штат казахской секции
«Свободы» состоял из бывших предателей периода Великой
Отечественной войны и детей эмигрантов—выходцев
из Синьцзяна. За более чем тридцатилетнюю
деятельность казахской секции исключение составил лишь
уголовник Кулмагамбетов. А что же завтра?
Распустить казахскую секцию?
ЦРУ этим озабочено сегодня особо. Питательная
среда, где могут найтись кандидаты в
радиодиверсанты,— это небольшие казахские колонии, имеющиеся за
рубежом. Скажем, в Турции, где они сохранили
национальную самобытность и язык.
Дадим небольшую справку. Этнодемографические
справочники, издаваемые в различных странах, в целом
имеют небольшие расхождения в оценке численности
народов. В настоящее время в мире проживают более
7,5 миллиона казахов, в СССР—свыше 6,5 миллиона. В
КНР и МНР обосновалось подавляющее большинство
зарубежных казахов (в КНР—более 907 тысяч). Около
20 тысяч казахов проживает в Турции, Афганистане,
Иране, ФРГ, США, в некоторых других странах. Это в
основном выходцы из Синьцзяна, лица, выехавшие из
СССР в годы коллективизации, невозвращенцы периода
Великой Отечественной войны. Советские казахи
поддерживают связи со своими соотечественниками за
рубежом. Во имя мира желают укрепления этих связей.
И примеров этой благородной миссии немало.
Большинство казахов-эмигрантов питают
патриотические чувства к земле предков. Они проявляют
постоянный интерес к Казахстану, считают его своей
родиной, читают советскую казахскую литературу,
слушают грамзаписи музыки, посещают советское посольство
и консульство в Анкаре и Стамбуле для получения
информации о республике. Лишь некоторые казахи под
влиянием западной пропаганды, идей пантюркизма
придерживаются антисоветской ориентации. Они пытаются
оказать негативное влияние на эмиграцию, а также на
советских туристов казахской национальности. В 1978
году на Измирской ярмарке казахские артисты были
3 — 433
65

подвергнуты антисоветской обработке со стороны этой
категории эмигрантов.
Такой же деятельностью приходится заниматься и
сотрудникам казахской секции радиостанции
«Свобода». Находясь в тесном контакте с лидерами эмиграции,
они по прямому указанию американских спецслужб
предпринимают прямо-таки отчаянные усилия по
объединению зарубежных казахов на антисоветской
платформе. Распространяют антисоветского и пантюркист-
ского содержания литературу. Пытаются подбирать
кадры для «Свободы» из числа враждебно настроенных
к СССР лиц.
Для получения шпионской и клеветнической
информации сотрудники секции, скрьюая место работы и
маскируясь просто под зарубежных земляков,
налаживают «контакты» с гражданами из СССР,
выезжающими за границу на научные конгрессы, спортивные
состязания, на гастроли или в качестве туристов.
В 1970 году во время нахождения группы казахских
артистов в Швеции сотрудник секции Х.Оралтай,
представившись рабочим Стокгольма, забрасывал свою
«удочку», да не вышло.
В мае 1982 года на чемпионате мира в Мюнхене,
пригласив казахстанских боксеров к себе домой в
гости, враждебную агитацию пытался вести другой
сотрудник секции—А. Джанымханов.
Эти «земляки» навязчиво набиваются в спутники к
приехавшим за границу казахам. Ходят с ними за
покупками, приглашают домой, в рестораны,
выступают переводчиками, возят по городу. Та часть сведений,
которые не представляют особого интереса,
используется при подготовке клеветнических радиопередач.
Другая информация переправляется по каналам ЦРУ.
Большинство казахских эмигрантов не одобряют и
не поддерживают эту деятельность радиошпионов,
презирают их, относятся к ним как к предателям Родины.
Ведущим в шпионской работе радиостанции
«Свобода» является метод «мозаики». Вся корреспонденция из
СССР — письма, газеты, журналы—тщательно
анализируется, сортируется, классифицируется и
накапливается по темам. Туркестанская редакция обрабатывает и
затем интерпретирует в своих грязных радиопередачах
материалы казахстанских газет, прежде всего газет на
казахском языке—«Социалистик Казахстан», «Казах
адебиеты», «Лениншил жас», «Казахстан мугалими».
Объектом анализа служат публикации журналов —
66

«Жулдыс», «Мадениет жане турмыс», «Билим жане
енбек», «Ара», «Простор». Интересуют «Свободу» в
этих изданиях прежде всего критические материалы,
статьи и заметки об отдельных недостатках и
трудностях. Для достоверности в передачах, как правило,
указываются номера газеты или журнала и имя автора.
Ряд материалов поступает непосредственно по
каналам ЦРУ, к примеру передачи Казахского радио,
записываемые с территории Пакистана путем
радиоперехвата. Отдельные факты в этих передачах также
тенденциозно обрабатываются.
Одним из излюбленных тезисов «Свободы» является
утверждение о том, что будто бы КПСС ставит своей
целью ликвидировать национальные особенности
советских народов и с этой целью умаляет самостоятельные
успехи союзных республик, достигнутые за годы
Советской власти. В передачах на казахском языке
нередко расхваливаются экономические, социальные и
культурные достижения республики, а затем незаметно
подсовывается тезис о том, что Казахстан добился бы
большего, если бы не входил в состав СССР. Или
громогласно заявляется о том, что пример
индустриального развития Казахстана не может являться моделью
для слаборазвитых стран. Почему? А на том основании,
что эта Советская республика, дескать, добилась
прогресса путем «заклания своей политической
независимости».
О какой же «политической независимости
Казахстана» идет речь? Оказывается, все о той же —
независимости «Большого Туркестана», о которой
пеклись партия «Алаш» и ее лидеры. «Давайте поплачем по
сему поводу»,— предлагает «Свобода».
Причем в избитую тему «самостоятельного
туркестанского государства» не забывают внести и
коррективы. Так, в последние годы в связи с событиями в
странах Ближнего и Среднего Востока в
радиопередачах значительно возрос удельный вес религиозной
тематики, рассчитанной на «возрождение ислама» на
территории советских среднеазиатских республик.
В преддверии 60-летия образования СССР и 250-
летия добровольного присоединения Казахстана к
России казахская секция «Свободы» организовала
программы передач, посвященные этим датам. В них на щит
поднималась отвергнутая казахским народом еще в
начале 20-х годов реакционная идея превращения
Казахстана «в религиозное мусульманское государство».
В январе 1983 года ТАСС отмечал с сарказмом по
этому поводу: «... и это предлагается народу, на земле
з*
67

которого совершаются старты в космос!»
В радиопередачах на казахском языке одним из
постоянных является также тезис «русификации»,
«русификаторской политики КПСС». Подается это обычно
под соусом «защиты национальных традиций» и
национального языка. Частыми стали передачи для
казахской молодежи, в которых внимание слушателей
акцентируется прежде всего на том, что молодые казахи
якобы не знают своего родного языка, забывают и не
соблюдают национальные обычаи и традиции. При этом
делаются ссылки на то, что многие советские казахи
считают русский язык своим вторым языком. А о том,
что на базе русского языка стало возможным
межнациональное общение всех народов Средней Азии и
Казахстана, радиопровокаторы предпочитают умалчивать.
В последние годы участились передачи серии
«Казахстан— глазами иностранцев», в которых
комментируются клеветнические выступления в западной печати,
по радио и телевидению отдельных иностранных
корреспондентов и туристов, посетивших Казахстан.
Американский журналист Д. Галлахер где-то на окраине
Чимкента набрел на некоего Хасена—разговорчивого
узбека в чалме, живущего в глинобитной хижине и
всячески сопротивляющегося переселению в растущие
вокруг современные многоэтажные дома. На страницах
газеты «Чикаго трибюн» в августе 1982 года появился
этот порочащий нашу действительность материал.
Столь же заведомо лживо выступление другого
американского журналиста, Джона Берна, побьюавшего
в Казахстане летом 1982 года. Из всей многогранной
жизни республики он выудил «существующие
разногласия между народами и народностями Казахстана».
Из критической статьи газеты «Лениншил жас» об
одной не в меру пышной свадьбе и корреспонденции
«Казах адебиеты» о вреде алкоголизма «Свобода»
делает вывод «об утрате национальных традиций и о
злоупотреблении казахской молодежью сплошь и
рядом спиртными напитками». А поскольку-де такого не
было до Октябрьской революции, то факты эти
являются не более не менее «продуктами Советской
власти».
Злобными комментариями отреагировала «Свобода»
на сообщение Каз-ТАГ о рождении в Алма-Ате
миллионного жителя (основной тезис «хорошо еще, что этот
миллионный житель, родившийся в столице
Казахстана, оказался казахской национальности»).
«Выводы из своей галиматьи, из трескучего
мелкотемья радиостанция «Свобода» делает очень далеко
68

идущие,— отмечает в упомянутом выше январском
сообщении ТАСС.— Из передачи в передачу кочует тезис о
росте в советских республиках неких «центробежных
сил» — в противовес марксистско-ленинским
положениям о сближении наций и укреплении единства
советского народа».
Клевеща на Советский Союз, империалистическая
пропаганда изо всех сил старается прикрыть
эксплуататорскую сущность своего буржуазного строя. Идеологи
империализма сознают, что на фоне достижений,
неоспоримых успехов стран социалистического содружества
рушится хваленый «образ свободного мира», все
больше падает престиж США и их сателлитов.
Нет нужды говорить, сколь огромное значение в
наше время имеют средства массовой информации. По
последним данным ЮНЕСКО, на планете
насчитывается более миллиарда радиоприемников, более 25 тысяч
радиостанций, 400 миллионов телевизоров. На тысячу
человек в среднем приходится 225 радиоприемников,
60 процентов жителей нашего континента получают
информацию из передач радио.
Массовая информация может быть использована
для улучшения взаимопонимания между народами, для
содействия позитивному решению важнейших
международных проблем. Но она может быть использована и
для достижения противоположных целей: разжигания
недоверия и ненависти между людьми. Подрывные
службы США применяют сегодня самые грязные
методы «психологической» или, как теперь говорят в
Вашингтоне, «психополитической» войны, войны,
направленной на то, чтобы подхлестнуть гонку вооружений.
По-прежнему волны «Свободы» несут грязную пену
антикоммунизма. Сегодня этот реликт «холодной
войны» продолжают использовать в тех же враждебных
миру целях агрессивные силы, которые хотели бы
покончить с разрядкой международной напряженности,
развязать термоядерную войну.
«Весь ход борьбы с идеологическими диверсиями
империализма показывает тщетность его попыток
поколебать социалистический, общественный строй,
поколебать идейную убежденность советских
людей,—отмечал Юрий Владимирович Андропов.—Под
руководством ленинской партии советский народ
отбил все атаки врагов, успешно решил созидательные
задачи революции и впервые в истории человечества
построил развитое социалистическое общество».
69

Перед народами СССР ясный и светлый путь. У
эмигрантского отребья «Свободы», скалящегося из
чужой подворотни,— бесславный и жалкий конец.
ЗАБВЕНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ
Открытое письмо предателю Родины,
сотруднику радиостанции «Свобода»
Алламураду Халмурадову
Как-то поздним вечером сын, настраивая
радиоприемник, случайно услышал передачу на туркменском
языке. Позвал меня: «Ты только послушай, отец, о чем
он говорит! Ты только послушай... Разве можно так?!»
Захотелось узнать, кто же это поливает грязью мою
Родину, мой народ? По реакции сына понял—за него
можно не волноваться. Отравленным зернам злобы,
злопыхательства не прорасти в его душе. Прекрасно
понимает, где черное, а где белое.
Ощущение от услышанного осталось мерзкое.
Каких только небылиц не насочинял платный глашатай
«Свободы»! До слез обидно было, что говорил-то
человек на родном нашем языке; На туркменском. А в
конце представился: «Вел передачу Мурад Халил
оглы».
— Наверное, из бывших басмачей кто-то?—сказал
сын.— Предатель! Кто бы это мог быть, отец?
Долго мы тогда с ним возмущались.
На следующий день разговор наш я передал своим
друзьям-аксакалам. Вместе порадовались за молодежь,
за то, что иммунитет у них выработался на всякого
рода ложь и клевету. Это хорошо. Очень хорошо.
Значит, напрасны потуги, господин Мурад Халил оглы!
Мурад Халил оглы... Конечно же, не так тебя зовут
на самом деле. У предателя разве хватит смелости
признаться, кто он есть? Не та закваска. Но что-то в
голосе показалось мне знакомым. Встретившись со
своими товарищами, проверяли, перепроверяли,
проверяли свою память и вот наконец уточнили, кто он есть,
Мурад Халил оглы! Сыну рассказал, а теперь думаю,
что всем это знать надо. Всем, кого радиобрехун
обливал грязью, всём, кто живет на земле
расцветающего в братской семье народов СССР моего
Туркменистана, чьи успехи так бесят кликуш-отщепенцев.
Алламурад Халмурадов. Вот твое настоящее имя и
фамилия. Многое мы о тебе сейчас знаем, недоброй
памяти «земляк». Горько мне об этом говорить, но
70

родился ты в милом сердцу моему поселке Эрик-Кала
Ашхабадского района. Хорошими урожаями овощей,
винограда, успехами в животноводстве завоевали мои
односельчане добрую славу Эрик-Кала. Ты вот только
нас опозорил. Очень опозорил! Впрочем, что тебе до
того, что тень легла на доброе имя нашего поселка.
Разве понять тебе, сколько переживаний, огорчений ты
всем нам доставил! Кроме тебя, предателей больше мы
не знаем. Это я говорю от имени тех, кто жизни своей
не жалел во имя победы над врагом, кто вернулся
домой, пролив кровь на поле брани, честно заслужив
ордена и медали, людскую благодарность. Это я тебе
говорю устами трехсот эриккалинцев, сложивших
головы за честь и независимость Родины, которую ты,
презренный, предал, погнавшись за сытным пайком и
фашистской формой. Скрывшись под псевдонимом Му-
рад Халил оглы, ты думал, что сможешь спокойно
отрабатьюать смердящие предательские сребреники.
Нет, не будет у тебя спокойного сна, эхо нашего
проклятия докатится и в город, который приютил тебя,
оно будет сопровождать тебя до последних дней твоей
позорной жизни. Да, мы знаем о тебе многое и корим
себя за то, что тогда, в пору твоей молодости, не
разглядели иудину личину. Не разглядела и Айнабад,
которую ты взял в жены. Вспомни, как ты давал ей
слово джигита не опозорить семью, односельчан, когда
шел на службу в Красную Армию. В феврале 1940 года
это было. Вспомни клятву, которую ты произнес во
время присвоения тебе звания лейтенанта. Сфальшивил
ты тогда, Алламурад. Видимо, твои товарищи были в
радостном возбуждении, не разобрались в твоих
интонациях, не заглянули поглубже в твою душонку.
Айнабад радовалась, что ты стал командиром взвода,
ночи не спала, желала родному джигиту успехов в
ратном деле. Но видать, не джигитом, а змеей гремучей
ты родился. Не знаю, при каких обстоятельствах попал
ты в плен. Кое с кем такое случалось. Ранение, потеря
сознания, очнулся, а на тебя уже навели дуло автомата.
Бывало и так. Но люди боролись, отчаянно боролись.
Устраивали побеги, шли к партизанам, прорывались
через линию фронта. Даже за колючей проволокой
концлагерей, истерзанные, полуживые,верили в победу,
в силу Родины, силу матери-земли своей.
Дома получили извещение—Алламурад Халмурадов
пропал без вести. Айнабад не поверила. Сердцем
чуяла—не может этого быть. Надеялась на встречу.
Очень надеялась. Вон сколько было случаев —
возвращались солдаты, хотя их уже оплакали, «похо-
71

ронки» успели затерять. Нет. Не тот это был случай.
Лично для себя ты, Алламурад, избрал иной путь—
стал мертвым, оставаясь живым, предал все, что
осталось по другую сторону линии фронта. Ту, что к
дому ближе.
Спасал свою подлую душонку ценой предательства.
Изменил Родине, воинской присяге.
Мы вот теперь, эриккалинцы, задумываемся: как
это все случилось? Как могло статься, что человек,
который закончил педагогическое, а затем пехотное
училище, человек, которому Родина, особенно по тем
временам, так много дала, вдруг стал на путь измены?
Представляется все это просто. Сам ты выходец из
зажиточной семьи, отца в свое время раскулачили.
Воспитанный в атмосфере алчного стремления к
богатству, ты тут же польстился на предложение немцев,
посуливших безбедное существование, и перспективы
вернуться домой, в Туркменистан, став чуть ли не баем.
Нет, в лагере для военнопленных ты, Алламурад,
долго не задержался. Тебя ждал печально известный
«Туркестанский легион».
Легионеры—предатели, отщепенцы лизали
фашистские сапоги, выслуживались перед оккупантами.
Старались издевательствами над стариками и детьми,
зверствами и пытками, сожженными деревнями,
разрушенными городами заслужить благодарность господ-
фашистов. Ваше черное прошлое, Халмурадовы,
будоражит нашу память. Народ все знает и помнит.
Колокол памяти вечно будет звенеть в наших сердцах. Где
бы ты ни скрывался, Алламурад, знай, ждет тебя
справедливый суд возмездия. Потому что таким, как
ты, нет прощения! Не тешь себя мыслью, что много
лет с тех пор прошло. Для мерзавцев-убийц нет срока
давности! Думаю, что в ближайшее время настигнет
тебя первая кара—узнают о твоем прошлом твои дети,
твои дочери, узнает Шерифа Зуналь, на которой ты
женился в Турции, «Туркестанский национальный
комитет», это осиное гнездо прислужников ЦРУ,
позаботился о том, чтобы «доблестный вояка» после разгрома
гитлеровского фашизма не остался без куска хлеба.
Помогли перебраться в Стамбул, устроили на работу, в
таможне. Не ведаю, какие басни ты рассказывал
Шерифе, чем завлек ее, но представляю, как она себя
будет чувствовать, находясь рядом с человеком, у
которого руки обагрены кровью ни в чем не повинных
детей, женщин, стариков.
Всем известно, что радиостанция «Свобода»
является одним из центров идеологической диверсии против
72

Советского Союза. Созданная спецслужбами США, она
распространяет клеветнические измышления о нашей
стране, пытается сеять национальную рознь и вражду,
занимается откровенной подрывной деятельностью. Ее
14 передатчиков, размещенные в различных странах
мира, ведут целенаправленные круглосуточные
передачи на 16 языках народов Страны Советов. Из 1300 ее
сотрудников и журналистов большинство составляют
предатели Родины, антикоммунисты и шпионы. Во
главе руководства радиостанции и ее подразделений
стоят профессиональные разведчики Центрального
разведывательного управления США.
Поэтому она отравляет эфир враждебной по
отношению к СССР информацией, состряпанной по заказу
американского разведывательного ведомства. Но не
только этим ограничивается деятельность радио
«Свобода». Ее сотрудники занимаются засылкой
подстрекательской литературы в СССР, организуют шантаж и
обработку советских граждан, находящихся за
рубежом, собирают сведения, затрагивающие интересы
советских граждан, и подрывают безопасность нашего
государства.
Вот в таком логове оказался ты, Алламурад.
Ты затаился, скрываешь свое звериное обличье.
Пришелся ко двору американским спецслужбам. Но,
как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец
будет. Безрадостный конец. Печальный и
закономерный. А пока «вещай», отрабатывай хлеб иуды-
предателя. Только знай, что даже дети наши плюются,
услышав твои «откровения». Твои и твоих коллег по
«творчеству» в области лжи и клеветы — Мурада Тач-
мурадова, Амангулы и Курра Бердымурадовых.
Надеюсь, что вы, господа, не забыли туркменскую
поговорку: «Собака лает, а караван идет». Уверенной
поступью идет наш советский караван. Рядом с
Каракумским каналом, который нам помогли построить
братья из других республик нашей великой Родины,
через огромные сады и виноградники, которые
полнятся чудесным урожаем, вдоль хлопковых полей с
гордостью нашей—хлопком. Ориентиром ему в песках стали
вышки газовиков и нефтяников, линии электропередач.
Караван идет через красивые города и благоустроенные
села. Через твое село, Алламурад, через Эрик-Кала.
Сказать тебе, что наше село телефонизировано, есть
водопровод, подвели к нам природный газ—ты ведь не
поверишь. У тебя служба такая—не верить правде,
потому что правда глаза колет.
Ну что тебе еще сказать? Конечно же, я тебя не
73

обрадую., поведав о том, как мы готовимся
торжественно отметить великий праздник—60-летие республики и
Компартии Туркменистана, 100-летие добровольного
вхождения Туркменистана в состав России. На
праздничном тое мы вспомним всех, кто шел с нами в ногу,
кто первый начал прокладывать путь к сегодняшнему
дню, кто не вернулся с полей сражений. Только тебя не
будем вспоминать. Зачем портить праздник! Не то что в
праздник, даже в будние дни нельзя осквернять память
воспоминаниями о человеке, который нищ духом, низко
пал, предав Родину.
Знаешь, что сказала мать Мурада Тачмурадова,
когда узнала, что ее сын предатель, сотрудничает на
радиостанции «Свобода»? Запомни ее слова:
— Такого сына не надо вспоминать. Я отказываюсь
от сына—это мое последнее слово.
Вот так же говорим и мы тебе. Мы, эриккалинцы,
люди с добрым именем и чистой совестью. Помни—
все, что ты натворил и творишь, забвению не
подлежит!
СЛУЖИЛИ ФЮРЕРУ, СЛУЖАТ РЕЙГАНУ
Наш разговор об этой истории сегодня не случаен.
На состоявшейся в столице Советской Украины пресс-
конференции были оглашены документальные данные о
направленной против нашей страны преступной
деятельности людей, называющих себя «украинскими
националистами». Добыть эти данные было нелегко.
Потребовались годы кропотливой, подчас опасной,
самоотверженной работы. Люди, которым она была
поручена, имели дело с беспринципным, осатаневшим
от злобы и ненависти, готовым на любое преступление
противником. Но пусть говорят документы.
«Украинское правительство»
Лемберг 3 июля 1941 года
№ 1/41
Его Превосходительству
Фюреру и Рейхсканцлеру
Берлин
Ваше Превосходительство!
Полный искренней признательности и восхищения
Вашей доблестной армией, которая на полях
сражений в столкновении с самым большим врагом
Европы—московским большевизмом—вновь покрыла себя
славой, передаю Вам, великому фюреру... сердечные
пожелания увенчать борьбу окончательной победой.
14

Победа немецкого оружия предоставит Вам
возможность распространить запланированное Вами
строительство новой Европы также и на ее
восточную часть. Тем самым Вы дали возможность и
украинскому народу активно участвовать в
осуществлении этого огромного плана как одному из
полноправных свободных членов европейской семьи
народов в своем суверенном украинском государстве.
От имени украинского правительства
Ярослав Стецько, шеф».
Уже тогда, 42 года назад, о лаврах фаворитов
Гитлера мечтал и хлопотал не только Стецько. Мечтал
и его начальник Бандера. Уже тогда были у них
заклятые единомышленники-конкуренты. Среди них
Андрей Мельник—«вождь украинских националистов в
Берлине». Он тоже заверял Его Кровавое
Превосходительство Гитлера в том, что готов «к возможно более
тесному сотрудничеству с Германией, чтобы вести
борьбу против общего врага и осуществить в
действительности новый порядок на Украине и во всей
Восточной Европе». Вместе с Мельником холуйский текст
подписали Андрей Шептицкий, граф, он же митрополит;
Андрей Левицкий, заместитель Симона Петлюры—
головного атамана «Украинской народной республики в
Варшаве»...
Итак, запомним: в ту страшную годину ОУН-б, то
есть бандеровцы, и ОУН-м, то есть мельниковцы, на
коленях ползали наперегонки перед палачом Украины и
всей Европы. За что и схлопотали в народе кличку
«гитлер'чуки поганые».
А теперь стоп. Год 1983-й. Июль. Американская
пресса сообщает:
...В Белом доме Стецько принимает Рональд Рейган.
Встреча проходит в духе полного взаимопонимания.
Люди одного поколения, они придерживаются
одинаковых взглядов на современный мир и его проблемы.
Президент направляет послание бандеровцам, которые
благодаря отеческой заботе Центрального
разведывательного управления давно уж обрели в Штатах и стол,
и дом. «С истинной гордостью и удовольствием» шлет
Рейган фашистам из ОУН-б свой «сердечный привет».
Сокрушается об украинских помещиках и кулаках,
которые «страдали и умирали во время
коллективизации». Заверяет в том, что им движет «гуманная забота
обо всех людях на земле».
«Ваши деяния,— признается президент Соединенных
Штатов,—укрепляют нас в решимости не оставаться
безмолвными и пассивными в переживаемое нами время
75

морального кризиса. Ваша борьба—это наша борьба.
Ваша мечта—это наша мечта. Вы являетесь совестью
свободного мира. Я с вами в ваших молитвах...»
К сведению президента США: на совести
гитлеровских оккупантов и их подручных из числа бандеровцев,
стецьковцев и им подобных, которых он называет
«совестью свободного мира», смерть 1 672 962 человек
только на территории западных областей Советской
Украины.
Несколько штрихов к портрету единоверца
президента США. Ярослав Стецько родился в семье
священника. После гимназии пытался получить высшее
образование. Изучал право и философию. Но так и не
доизучил—за пять лет еле одолел один курс. Хотя с
тех пор числится «философом» и «идеологом» ОУН,
истинное призвание у него уже тогда родилось другое.
В 1934 году участвовал в убийстве польского министра
Бронислава Перацкого. Однако правосудие польских
панов, заискивавших перед гитлеровцами, которые уже
тогда являлись полновластными хозяевами ОУН,
оказалось милосердным. Стецько скоро очутился на свободе.
По приказу тогдашнего главаря ОУН Е. Коновальца он
выехал в 1937 году для повышения квалификации из
Польши за границу. Жил в Германии, Австрии, Италии.
Публиковал в фашистских изданиях статьи, в которых
подчеркивал тождество и кровную близость украинских
буржуазных националистов с германским и
итальянским фашизмом. Его кредо тех лет: «Стою на
принципах истребления евреев и целесообразности
перенесения на Украину немецких методов экстерминации жи-
довства, исключающих возможность его
ассимиляции...»
Стецько усердно служил в гитлеровской разведке
консультантом по разработке методов истребления
мирного населения Украины. Эти методы осуществляли
действовавшие в составе фашистского вермахта
карательные батальоны «Нахтигаль» и «Роланд». Они
совершали чудовищные преступления на земле Украины и
Белоруссии: бандеровцы-стецьковцы вместе с
гитлеровцами, стремясь превзойти их в жестокости,
расстреливали мирных советских граждан, сжигали деревни,
гнали наших юношей и девушек на каторгу в
фашистский рейх.
Настал час, когда «идти дальше и бороться дальше»
вместе с гитлеровцами оказалось некуда. Гитлеризм
был разгромлен. Пришел долгожданный мир и на
76

землю Украины. Однако послужной список Стецько на
этом не оборвался. Заслуги и умственные способности
«премьера украинского правительства в изгнании» сразу
же высоко оценили и английская, и американская
разведки. Он поселился в 1946 году в Мюнхене, был
введен в так называемый «провод» (руководство)
«закордонных частей Организации украинских
националистов». Заброшенный в первые послевоенные годы в
СССР и захваченный органами госбезопасности, один
из главарей закордонных частей ОУН
свидетельствовал:
«Баядера и Стецько заключили с англичанами
специальное соглашение, согласно которому они
обязались снабжать английскую разведку данными о Совет-
ском Союзе и других социалистических странах.
Англичане же за это финансируют ОУН. Что же
касается американской военной и, политической
разведок, то они стремятся использовать украинские
националистические формирования за кордоном,
вербуют из их числа агентуру, которую засылают в СССР
и другие страны социализма. Кроме того, бандеровцы
сотрудничают с разведками Франции, Испании и
Ватикана».
В те годы, когда Европа еще залечивала страшные
раны, Стецько, Бандера и другие гитлеровские
выкормыши все свои вожделения связывали с тем, что их
новые господа начнут новую войну против Советского
Союза и других стран, освобожденных от фашизма и
вставших на социалистический путь развития. «Ныне с
развитием и усложнением международной ситуации
начинает расти заинтересованность в таких силах, как
наши,—писал* тогда Бандера одному из своих.— Я
надеюсь, что перед нами будет открыта официальная
дорога. Этих возможностей мы не упустим».
Рональд Рейган самообольщается, полагая, что он
первым «открыл» Стецько. Еще в 1949 году тогдашний
постоялец Белого дома Гарри Трумэн обратился к
засевшим на Западе оуновцам-террористам с весьма
дружеским посланием, обещая им поддержку и
всестороннее покровительство. Уповая на то, что США еще
долго будут монопольно владеть атомным оружием,
администрация Трумэна активно рекрутировала
политических проходимцев из стран Восточной Европы и из
СССР. Ну как ему было не обратить внимание на
бандеровцев, которые с таким усердием служили не
только в «Нахтигале» и «Роланде», но и в дивизии СС
77

«Галичина», а потом, избежав возмездия, бежали кто
куда, но предпочтительно по ту сторону Атлантики?
Нынешний президент США объявил своей целью
«крестовый поход против коммунизма». В переводе на
язык гитлеровцев это звучит: «Дранг нах Остен». Но
бандеровцам, служащим ныне под руководством Стець-
ко, ни переводить, ни объяснять ничего не надо. Им и
«крестовый» сгодится, лишь бы платили побольше. А
если президент Рейган сделал терроризм нормой своего
поведения в мире, то как не предложить к его услугам
свои профессиональные навыки?
Конечно же, бредовые притязания Стецько и
прочих на покорение Советской Украины выглядят жалко.
Вдвойне непристойно выглядят те вашингтонские
государственные мужи, которые не брезгуют общением с
ним и всяко его превозносят. И президент, и вице-
президент считают за честь выслушать его
«просвещенное» мнение о важнейших вопросах мировой политики.
Конгрессмены Ларри Макдональд, Уильям Даннемейер,
Томас О'Нил, Клемент Заблоцки—председатель
комиссии по иностранным делам палаты представителей, Дон
Риттер, мэр Вашингтона Марион Барри расплываются в
приветливой улыбке, завидев Стецько в тамошних
коридорах власти. Голосуют за резолюции и
поддержку антисоветских вылазок бандеровцев. Устраивают в
честь убийц банкеты и коктейли. Участвуют в
антисоветских сборищах, на которые Стецько скликает свою
хулиганствующую рать.
Ну как тут не воспрянуть духом! Стецько дал
пространное интервью самой желтой и реакционной из
столичных американских газет—«Вашингтон тайме».
Вот его откровения:
«Признание СССР администрацией Рузвельта было
скверной ошибкой. Я думаю, что это признание не
пошло на пользу Соединенным Штатам... Без
технологической, в том числе электронной, помощи со стороны
Запада было бы невозможно сохранить российскую
коммунистическую империю...»
Что, спросил репортер, по вашему мнению, должен
делать в настоящее время президент Рейган? Ответ:
— Я думаю, что требуется разорвать
экономические отношения с Советским Союзом... Я думаю, что
закордонная политика нынешнего президента намного
лучше политики предшествовавших администраций...
Политика разрядки стала бессмысленной, ибо в
равновесии сил нет никакого смысла...
Как здорово освоил гитлеровский последыш словарь
сегодняшней американской администрации!
78

Сорок с лишним лет назад «демократ» Стецько все
свои надежды возлагал на то, что гитлеровский «новый
порядок» будет утвержден и на Украине. Сегодня
«демократ» мечтает вслух, что планируемое США и
НАТО наступление в Европе «рассечет через Польшу,
Украину и другие страны русские силы и запрет
советские дивизии в ГДР, ЧССР, Венгрии». Он
приветствует любой вариант агрессии против СССР: с запада,
юга или востока. Чего бы это ни стоило даже Украине,
в любви к которой он то и дело клянется. «Завтра
Украина будет в огне и в крови»,— обещал он своим
сподвижникам. Он ничего не имеет против того, чтобы
«две трети украинской территории были уничтожены
атомной войной», лишь бы на одной ее трети возникла
Украинская самостийно-стецьковская держава. Он
нисколько не возражает против предстоящего размещения
в Западной Европе американских ракет средней
дальности. И вместе с тем клянется, что уничтожит, как
только возьмет власть, все советские ракеты на
Украине, облегчив Рейгану другую часть его «крестового
похода»—ракетно-ядерный диктат, который вынудит
всю Европу пасть на колени перед Америкой. •
Шеф рвется в бой. Приказывает всем оуновцам-б
быть «готовыми включиться в борьбу на Украине в
ходе военного конфликта». «Молодые кадры ОУН
должны вступать в чужие армии и на подготовительные
курсы военного сектора ОУН, а также учиться владеть
оружием в обычных стрелковых клубах, каких
предостаточно в США, Англии и Канаде». Призывами и
понуканием молодых украинских иммигрантов
возглавляемый Стецько «провод» не ограничивается. Получая
огромные средства из бездонных фондов ЦРУ, оунов-
цы создают в США и других западных странах хорошо
оснащенные лагеря и центры. Будущие «освободители
Украины» проходят там всестороннее военное
обучение: строевая подготовка, стрельба из боевого оружия,
приемы рукопашного боя, радиодело, способы
террористической войны. Среди инструкторов есть кадровые
военные, которые в составе американской армии
приобрели большой опыт истребления мирного населения во
Вьетнаме.
Ездил Стецько за опытом даже в... Пакистан, на
границу с Афганистаном. В этой связи следует
вспомнить, что еще в бытность свою агентом гитлеровской
разведки Стецько получил там кличку Басмач.
Пожаловав в гости к наемникам ЦРУ—афганским басмачам,
79

Басмач сразу почувствовал себя среди своих.
Внимательно слушал рассказы головорезов о том, как надо
уничтожать школы и больницы, как убивать тех, кто
хочет жить свободной жизнью. И не остался в долгу
перед гостеприимными своими коллегами: подарим им...
пачку антисоветских листовок. Басмач и басмачи
хорошо поняли друг друга.
Использовали Американские спецслужбы своего
наемника и в борьбе против Народной Польши. Стецько и
его подручные стали выступать с провокационными
заявлениями о срочной необходимости вмешательства,
в том числе и вооруженного, со стороны Запада, чтобы
«поддержать освободительную борьбу поляков».
Вместе с тем «вольнолюбцы» из ОУН стали
всячески разжигать пещерные националистические страсти
среди украинцев, живущих в Польше. Они подстрекали
их тоже выступить против властей, против ПОРП, но
со «своих» позиций. Подобные шовинистические распри
были ширмой, за которой до поры до времени
скрывалось полное совпадение целей и замыслов польской
контрреволюции и украинских буржуазных
националистов. Оуновцы налаживали сотрудничество с
заправилами КОС — КОР, которые, хоть и были поглощены
заботами о «Солидарности», все-таки нашли время
сочувственно выслушать «украинских борцов за
отчизну».
Истинное понимание эмиссары Стецько встретили у
фашиствующих лидеров «Конфедерации независимой
Польши». Эта контрреволюционная организация в мае
1980 года приняла резолюцию о поддержке
отсиживающихся после второй мировой войны на Западе оунов-
цев и о своем пламенном стремлении вести совместную
с ними борьбу за «свободную» Польшу и
«самостийную», разумеется, Украину.
В США и других западных странах проводятся
всякого рода «польско-украинские конференции»,
участники которых пытаются повлиять на общественное
мнение, настроить его во враждебном
социалистическому содружеству вообще и Советскому Союзу в первую
очередь духе.
И при этом не вспоминают «польские патриоты» о
том, например, как бандеровцы помогали гитлеровцам в
оккупированном Львове арестовывать и истреблять
выдающихся представителей польской интеллигенции.
Не вспоминают и о том, как отряды Бандеры
участвовали в кровавой расправе с участниками Варшавского
восстания. Сегодня им не до этих «неудобных»
воспоминаний. Былые трагедии польского и украинского
80

народов совесть отщепенцев за отсутствием таковой не
тревожат. Они готовы все начать сначала.
«Независимость» и «самостийность» тех и других
наемников не более чем ярлыки. Истинную их натуру
характеризует название руководимого ЦРУ фонда,
который платит им жалованье: «Уэстерн гоулз» —
«Западные цели». Совершенно очевидно, что главная
цель империалистического Запада, стремясь к которой
он не брезгует прибегать к услугам бандеровцев и
прочих политических уголовников, сегодня состоит в
том, чтобы провоцировать напряженность, сеять страх
и ненависть.
Словом, любыми средствами толкать человечество к
третьей мировой войне, к каким бы катастрофическим
последствиям она ни привела.
Однако бандеровцы боятся, что не доживут до
своего звездного часа. Стецько негодует: «Запад во
главе с Америкой не сумел еще выработать сильную
антимосковскую концепцию мирового порядка и
соответствующую наступательную стратегию». Тоскует, ох
как тоскует дряхлеющий «премьер»1 по тому «новому
порядку», который во времена его молодости насаждал
фюрер с помощью бандеровцев! Потому он и призывает
исступленно к «созданию ситуаций всемирного
политического кризиса». Ратуя за достижение столь для него
заманчивой цели, глава ОУН и «Антибольшевистского
блока народов» ничем не гнушается: «В Афганистане
мы усматриваем свой интерес, состоящий в том, чтобы
как можно дольше удерживать и расширять афганский
фронт. Надо открывать и новые фронты». Геноцид,
осуществляемый израильскими агрессорами на
арабских землях? Это прекрасно, считает преемник
Бандеры. А в то же время не отрекается от своего
врожденного утробного антисемитизма: «Изображать
ОУН в качестве организации коллаборационистов—это
явно большевистская работа, проведению которой
способствует международное жидовство вкупе с масонской
мафией, в которой оно верховодит...»
Но «главным фронтом» бандеровских преступников
остается Советская Украина. Им так хочется верить,
что в украинских хатах до сих пор оплакивают их уход
вместе с нацистами! Веревка там по палачам плачет. Но
они фантазируют. Мерещится им, что по всей Украине
действует... «Солидарность». И все для того, чтобы,
В 1985 г. Я. Стецько умер.— Прим. ред.
81

опираясь на американские ракеты, нацеленные на
Украину, они самостийно уселись на шее народа.
Галлюцинации? Конечно. Но такова уж шизогенная атмосфера
антикоммунизма и антисоветизма, в которой живут эти
люди, давно утратившие человеческий облик.
С поистине маниакальным упорством пытаются
внедрить они свои «идеи» в сознание советских людей.
Нагло пользуясь тем, что Советская Украина с
открытым сердцем принимает гостей, «туристы» из ОУН
тащат к нам вместе с фирменными штанами всякую
пропагандистскую дрянь: клеветнические измышления
о политике СССР, рекламу американского образа
жизни... Не задумываясь, видимо, над тем, что украинская
земля богата всем, кроме политических простофиль,
привозят бандеровцы в тайниках своих чемоданов
даже инструкции по организации бандитско-террорис-
тического подполья, современные средства
передачи на Запад разведывательной информации и прочие
«сувениры».
На пресс-конференции в Киеве подробно
рассказывали о том, как в польском городе Бытом была
задержана и разоблачена французская гражданка
Ирана Зелены—очередной «дипкурьер» бандеровцев. У
тех, кто дал ей задание, расчет был, видимо, на то, что
в Польше по сей день можно творить что угодно. Но
выяснилось, что наши польские товарищи не столь
доверчивы. Провал! А Стецько был уверен в Ирэне, как
в самом себе. По ее собственному признанию, она
доказала шефу свою беспрекословную преданность,
свой талант перевоплощения, будучи его агентом во
враждебном бандеровцам стане оуновцев-мельниковцев,
выведывая и продавая все их замыслы, планы и
«военные тайны». Двоедушие в том изысканном
полусвете— одно из самых ценимых достоинств.
Мадемуазель Зелены предложили убираться прочь
из Польши и навсегда забыть туда дорогу. Что же
касается текстов на микропленке, которые ей было
приказано экспортировать через Польшу на Украину,
то вот они, перед нами.
Из документа ОУН-б, озаглавленного «Общая
оценка политической ситуации и перспективы на будущее»:
«Стоящие перед нами задачи должны
соответствовать великим и неповторимым критериям...
ОУН неизменно исходила из понимания того, что на ее
плечи историей возложено быть организующей и
направляющей силой... Это наиболее революционная ис-
82

торинеская миссия в истории человечества после
рождения Иисуса Христа... ОУН стремится к
солнцу... Столь величественная задача борьбы против
сил зла (как тут не вспомнить, что олицетворением
зла называет нашу страну Рональд Рейган.—В. Ц.) не
может быть выполнена без метафизического ее
обоснования, без веры в сверхсилу...»
Есть в тексте и поистине выдающиеся открытия:
«ОУН выдвинула научно обоснованную концепцию
самозарождения украинской нации как замысла
Бога...»
Международные проблемы:
«Запад не имеет империалистических целей... В
Афганистане мы усматриваем свой интерес...
Укреплять проукраинские позиции в исламском мире...
Украинская Самостийная Соборная Держава —
предпосылка безопасности Израиля... Польша:
усложнять положение... компромисс в Польше нам
невыгоден, нам выгоднее конфликт... Москва в любом случае
проиграет... у НАТО нет другой альтернативы, кроме
ограниченной ядерной войны...»
ОУН-б и Украина:
«...Очень трудно подобрать человека, который
согласился бы поехать на Украину с нашим
заданием... Наступило время использовать
неконтролируемые подпольные пути. Ведь были времена, когда мы
направляли туда людей через границы с оружием в
руках! А сейчас? Неужели дух борьбы угасает? Не
верю!.. Без кровопролития нам не обойтись!..»
Такая вот программа! Для чего Стецько заставил
мадемуазель Ирэну доставить это и другие столь же
глубокомысленные писания гражданину СССР?
Неужели и впрямь верил, что эта беспомощная, злобная и
глупая галиматья на кого-то произведет впечатление?
Что кто-то из украинцев согласится сотрудничать с
бандеровцами, которых презирают и проклинают
повсюду?
Верил! В письмах к «дорогим, несгибаемым и
незабываемым друзьям с переднего фронта борьбы»,
которые, видимо, предполагалось размножить
массовым тиражом и распространить на Украине, шеф,
подписавшись псевдонимом Ризьбар (резчик), давал
своим потенциальным подшефным целый ряд вполне
конкретных «домашних заданий». Распространять
антисоветские листовки, не забывая посылать их в ОУН-б.
Требовать «восстановления частной собственности на
83

землю», потому как «на Украине земля — категория не
только материальная, но и мистическая».
Антисоветские заявления рекомендовалось слать «в
различные адреса на Запад: в правительства,
радиостанции, парламенты, газеты, папе римскому, президенту
Рейгану, послам западных государств в Москве,
передавать через туристов, журналистов и прочих лиц,
выезжающих на Запад». «Желательно,— настаивал Ризь-
бар,— распространить манифест ОУН в массовом
порядке по всему СССР. Ну и кроме всего прочего,
Стецько просто умолял составить и прислать ему в
США «обращение с Родины, потому что в ином случае
будет продолжаться расширение баламутства среди
своих и чужих».
Это—красноречивое признание. «Баламутство»,
свара среди бежавших от возмездия головорезов и
предателей не сегодня возникли. Но сегодня «баламутство
среди своих и чужих» достигло большого накала.
Каждая из банд тянет на себя одеяло, сотканное ЦРУ.
Все друг другу пакостят, доносят друг на друга
боссам... И не зря же Стецько заклинает: «Следует раз
и навсегда прекратить обращение к СКВУ (СКВУ—так
называемый «Всемирный конгресс свободных
украинцев». Бандеровцы в нем тоже участвуют и стараются
навязать всем остальным группировкам предателей свою
линию.— В. Ц.) с Родины». Он же с неистовой яростью
обливает помоями всех своих соперников, от мельнико-
вцев до выброшенных на Запад отщепенцев.
Чем отблагодарит шеф за послушание? «Просим
сообщить,— пишет он,— ваши потребности на всякого
рода лекарства и витамины (на пресс-конференции
выяснилось, например, что «витамины» на стецько-
вском шпионском диалекте—материальная помощь. Вот
еще несколько условных терминов: «кузен» — Польша,
«дядя» — США, «пустыня» или «музей» — Ватикан,
«беднота» или «эгоисты»—диссиденты, «акробаты» —
«двойкари», то есть двурушники, «скорбь» или
«печаль»—деятельность, «калории»—подпольные
публикации.— В. Д.), нитки для вышивания или свежие
фрукты. Будем рады удовлетворить вас, если будем
знать, что вам требуется и как это передать... От
всего сердца желаю вам божьего благословения...
Победа наша уже близка».
Должен признаться, что чтение это—а я
добросовестно заставил себя одолеть страниц триста стецьков-
ских сочинений—ничего, кроме гадливого ощущения,
84

мне не принесло. Читал и думал: случай это
клинический, тексты эти надо бы показать специалисту по
психоанализу. Он бы диагноз поставил.
А впрочем, диагноз был сформулирован на пресс-
конференции в Киеве кандидатом медицинских наук
Михаилом Евгеньевичем Кухтяком из Ивано-
Франковска. Это удивительный человек, редкого
самообладания, мужества. И главное, настоящий,
несгибаемый советский патриот. Так уж случилось, что он на
протяжении нескольких лет имел дело с эмиссарами
ОУН-б, ее «закордонных частей». И в немалой степени
благодаря ему диверсанты были разоблачены и
обезврежены. Сила М. Е. Кухтяка заключалась в том, что
он был не один. Ему и органам советской
контрразведки помогали такие же, как он, скромные, честные,
преданные своей социалистической Отчизне люди.
Так вот, доктор Кухтяк определил вполне научно:
«платформа» ОУН-б—это патология. ОУН—АБН
испытывает «патологическую ненависть ко всему
советскому».
Так оно и есть. Мечтая заразить своей дурной
болезнью украинский народ, против которого они
совершили столько злодеяний, бандеровцы не скупятся на
расходы и не останавливаются ни перед какими
инсинуациями и измышлениями. Утверждают, например, что
ОУН является истинным представителем интересов
«воюющей Украины». Умоляют граждан Советской
Украины в письменных посланиях подтвердить эти их
полномочия, дабы ОУН... была представлена в ООН!
Вывод М. Е. Кухтяка: «Иностранные разведки
активно используют украинских буржуазных
националистов, которые выступают под разными масками и
названиями: «Организация украинских националистов»,
«Антибольшевистский блок народов», «Всемирный
конгресс свободных украинцев» и тому подобное. Все
они стремятся к одному: подорвать политические и
экономические устои социалистического строя,
дружбу народов нашей страны и в конечном итоге
реставрировать капитализм... Такая деятельность
является, безусловно, враждебной, и ей следует давать
решительный отпор, пресекать в самом зародыше».
Навсегда останется несмываемым и нестираемым
клеймом на бандеровцах лаконичная, разящая
характеристика, которую им дал пламенный коммунист-
интернационалист, украинский писатель Ярослав Галан:
«Карлики с заплеванными от бессильной злобы
бородами».
85

КОГДА ФЕМИДА НЕ СПЕШИТ
Военные преступники под покровительством
властей США
Выходящие за океаном украинские
националистические газеты не скрьюают удовлетворения. Еще бы:
федеральный апелляционный суд в Филадельфии
отменил приговор о лишении гражданства США жителя
этого города Сергея Ковальчука. История, тянувшаяся
многие годы со скрипом и бесконечными проволочками,
возвратилась к своей исходной точке.
Кто же такой Ковальчук? Что прячет он под маской
гражданина «самой свободной страны»?
Если спросить об этом старожилов волынского
городка Любомль, то они подробно обрисуют
внешность своего земляка времен гитлеровской
оккупации—в полицейской форме, с неразлучной плеткой в
руке и овчаркой у начищенного сапога. Не забудут
здесь и деяния Ковальчука на посту заместителя
начальника районной полиции, поименно помнят и его
жертв.
Говорит житель села Згораны Яким Ярмолюк:
— Мой отец дал приют попавшим в окружение
нескольким советским бойцам, за что нас арестовала
полиция. Особенно жестоко издевался над узниками
Ковальчук. Привязав к скамье, он сел мне на голову и
стал избивать, допытываясь, где красноармейцы. В
тюрьме, куда меня позднее перевели, я видел, как
предатель истязал людей, выводил на расстрел
бывшего работника райисполкома Степана Мохнюка...
Таков лишь один, пункт из послужного списка
обер-полицая, который вместе со своим младшим
братом верой и правдой служил оккупантам. Этот
страшный список, как и адрес преступника, (Филадельфия,
67-я авеню, 244) были давно известны соответствующим
органам страны, где он нашел убежище. Однако
расследование началось с большим опозданием—лишь в 1967
году, спустя десять лет после того, как появились
первые документальные материалы о кровавых делах
фашистского прихвостня.
Как показали дальнейшие события, это был не
более чем вынужденный шаг со стороны министерства
юстиции США. Через три года по его же требованию
расследование приостановили «из-за отсутствия
доказательств».
Эта циничная формулировка практически обеляет
того, кто убивал и истязал, прикладом и плеткой
86

загонял людей в ямы при ликвидации еврейского гетто,
кто натравливал на них овчарку и выбивал табурет
из-под ног очередной жертвы с петлей на шее.
Непосредственная причастность к уничтожению около пяти
тысяч мирных жителей—вот итог «деятельности»
заместителя начальника любомльской полиции.
По законам любой страны и сотой доли таких
деяний достаточно для того, чтобы передать виновных
в руки правосудия тех государств, на территории
которых они совершили преступления. Но в
Соединенных Штатах это делается по-другому. Практика
здешних судов в подобных случаях—это откровенное
надругательство над памятью жертв фашизма и его
пособников, откровенный вызов тем странам, где
соблюдаются международные документы об ответственности
нацистских преступников и неприменении срока
давности к военным преступлениям и преступлениям против
человечества.
Все, что сделал полицай из Любомля, до мелочей
подтверждено свидетельскими показаниями и строго
документировано. Более того, группе американских
юристов была предоставлена возможность побывать на
Волыни и наглядно убедиться в обоснованности
обвинений, выдвинутых здесь против нынешнего гражданина
США Сергея Ковальчука.
Юристы увезли с собой необходимые документы и
видеозаписи свидетельских показаний. Но все это
оказалось ненужным. Правда, в 1981 году под давлением
общественности расследование возобновили, и осенью
того же года Ковальчук был лишен гражданства США.
Однако это не помешало судье Дж. Фалл ему объявить
свидетельства о зверствах... неубедительными.
Это не просто болезненный вьюих логики, далекой
не только от юриспруденции, но и просто от здравого
смысла. Это система, оставляющая множество лазеек
как для обвиняемых, так и для покровительствующих
им судов. Рассматривают не суть совершенных
преступлений, как это должно быть в любом уголовном
деле,—расследование ведется в гражданском порядке,
с акцентом на второстепенных, чисто формальных
вопросах. Например, Сергею Ковальчуку было вменено
в вину лишь то, что он во время службы в полиции не
мог не знать, что она является орудием жестоких
репрессий. А Ковальчука-младшего, Николая, просто
пожурили: он, дескать, нехорошо поступил, умолчав о
своем прошлом, когда в 1950 году иммигрировал в
США.
Возможно, в стране, которая уже более века не
87

знает войн на своей территории, ничего не значат кровь
и слезы, пролитые где-то за тридевять земель.
Возможно, судьям из Филадельфии не показалась
заслуживающей внимания, скажем, трагедия жителя Любомля
Б. Трахтенберга, потерявшего в день массовой казни
обитателей гетто сразу 29 своих родных и близких. И
та самая цифра—пять тысяч человек, расстрелянных,
повешенных, погребенных заживо, замученных с
участием С. Ковальчука,— кого-то не слишком впечатляет
после того, что сделали американские вояки в Корее и
Вьетнаме, в Ливане и на Гренаде.
Но дело не только и не столько в глухоте и
равнодушии заокеанских служителей правосудия. Эта
история, характерная сама по себе, помогает лучше
понять подоплеку тех постыдных и кощунственных
спектаклей, которые разыгрываются на подмостках
американских судов.
Здешней Фемиде уже не раз подсовывают сценарии,
составленные реакционными политическими кругами,
которым рьяно подпевают главари украинских
буржуазных националистов. Вот и сейчас они развернули
яростную кампанию против использования в судах
доказательств из СССР, которые якобы сфабрикованы
с целью дискредитации противников
коммунистического режима, бежавших на Запад.
Все состряпано по старому геббельсовскому
рецепту: если многократно повторять самую чудовищную
ложь, то ей в конце концов могут и поверить. Причем
громче всех кликушествуют те отщепенцы, кто сам
запятнал себя убийствами, грабежами, насилиями,—
ведь это возможность списать в архив и собственные
злодеяния. Не случайно директор специального
следственного отдела при министерстве юстиции США Нил
М. Шер назвал эти утверждения «дымовой завесой».
Мотивы, по которым влиятельные политические
силы США не заинтересованы в разоблачении
нацистских преступников и их пособников не приходится
долго искать. В конце концов, Сергей Ковальчук для
них ничуть не хуже, чем палач вьетнамской деревни
Сонгми лейтенант Келли, расисты, убивающие негров в
Алабаме, или «исследователи», уничтожившие в ходе
варварских опытов тысячи индейцев в Бразилии,— все
они братья по образу мыслей и образу действий. А с
другой стороны, и это показало дело «лионского
мясника» Клауса Барбье, такие разоблачения
дискредитируют перед всем миром и самих американских
покровителей, вскрывают их грязные дела.
После второй мировой войны, писала газета «Нью-
88

Йорк тайме», в США нашли убежище сотни, возможно,
тысячи нацистских преступников. Добавим, что в их
числе вместе с Ковальчуками благоденствуют и другие
предатели, сеявшие горе и смерть на волынской
земле,— бывший бургомистр города Горохова А. Ве-
ремчук, участник националистической банды А.
Адамович и иже с ними. Из черкасского села Деньги тянется
кровавый след за бывшим полицаем, а ныне жителем
Чикаго Василием Носенко, известным под кличкой
Рябой. В Аллентауне, штат Пенсильвания, за тысячи
километров от прикарпатского города Стрый, где его
до сих пор проклинают за черные дела, обосновался
такой же садист и убийца Степан Голод.
С гневом и болью говорили о злодеяниях этих и
других фашистских пособников их земляки на
многолюдных сходах и собраниях общественности,
состоявшихся в городах и селах нашей республики. Органам
американского правосудия, лично президенту Рейгану
были направлены требования о выдаче преступников
СССР, где их могли бы судить по всей строгости и
справедливости советских законов.
Но все эти обращения остаются без ответа. Бывшие
каратели, полицаи, бандиты продолжают безбедно
существовать на награбленные в годы войны ценности,
окончательно убедившись, что в обозримом будущем
неприятности со стороны американской Фемиды им не
грозят.
Выступая с заключительной речью на
Нюрнбергском процессе, главный обвинитель от США сказал:
«Если мы не сумеем уничтожить причины (нацизма и его
преступлений.—Лет.) и предотвратить повторение
подобного варварства, можно будет с основанием
сказать, что XX столетие приведет к гибели
цивилизации».
Между этими словами и последовавшими после
войны делами правящих кругов США пролегла целая
пропасть. Они не только не дали вырвать с корнем
ядовитые корни нацизма и новые его побеги. Они сами
занесли над планетой ядерный меч, грозящий гибелью
всему человечеству. Причем этот меч выкован с
участием тех, то создавал когда-то гитлеровское «оружие
возмездия». Один из них—Артур Рудольф, бывший
главный инженер подземного завода, где производились
ракеты «Фау-2». Он повинен не только в разрушении
городов Великобритании, но и в уничтожении многих
тысяч заключенных концлагеря «Дора». Когда тайное
стало явным и возникла угроза нового громкого
скандала, министерство юстиции—снова оно! — предоставило
89

Рудольфу возможность без помех уехать в ФРГ.
Так в Америке спасают преступников. Так органы
правосудия лучше самых изощренных адвокатов
выгораживают тех, кого обвиняют целые народы. Что ж,
это проявление и следствие логики сегодняшнего
официального Вашингтона, уже привыкшего беззастенчиво
выдавать черное за белое, и наоборот.
Вот почему в таком ходу в этой стране
сфабрикованные обвинения и лжесвидетельства на процессах
борцов за мир и гражданские права, а в случаях,
подобных делу Ковальчука, отметаются с порога самые
неопровержимые доказательства. Вот почему весь итог
усилия американских судов вмещается в одной
строке: по их приговорам депортировано всего-навсего три
нацистских преступника. Заметим, что ни один из них
не выслан в СССР или другую из социалистических
стран.
Когда-то, во время бегства с Волыни, гитлеровцы за
особые заслуги не только взяли братьев Ковальчуков с
собой, но и выделили им в вагоне место для
награбленного добра. Пришлись фашистские холуи ко двору и у
новых хозяев, заботливо ограждающих их от
заслуженного возмездия. Не правда ли, весьма показательное
сходство? Так и хочется перефразировать известное
выражение: скажи мне, кто твой слуга, и я скажу, кто
ты. Покровительство военным преступникам,
укрывательство их, нагло попирающее нормы международного
права,—такова истина, не возвышающая американские
власти в глазах всех честных людей.
ПАЛАЧ БЕЗ МАСКИ
Кого укрывают спецслужбы США
В 1986 году широко праздновалась столетняя
годовщина открытия статуи Свободы. Барды капитализма по
этому случаю слагали гимны во здравие статуи,
служащей символом демократии здешнего образца. Слова их
сочинений разные, но лейтмотив все тот же: мол,
спешите под сень свобод все гонимые и страдающие, в
Америке вам будет привольно!
Кто как, а Микола Лебидь в своих ожиданиях не
обманулся, когда 4 октября 1949 года сошел на нью-
йоркский причал. Мало того, что, припав к стопам
новых хозяев, он сумел унести ноги от заслуженной
кары—по соседству с бронзовым олицетворением
90

демократии бывший гестаповец обрел себе отпущение
грехов, работу и дом.
Дом—кирпичный коттедж на две семьи—стоит на
одном из живописных холмов в нью-йоркском районе
Йонкерс. В нем Микола—фашистский угодник—
доживает свой век, пописывая мемуары. В документах
американской разведки, чьи сотрудники приняли его с
рук на руки от нацистов, предатель украинского народа
характеризуется как «ветеран борьбы с большевизмом»,
оказавший «неоценимые услуги» здешним спецслужбам.
Живет он под собственным именем, не считая нужным
утаивать номер домашнего телефона. И истинное его
лицо рядовым американцам открылось только на днях
благодаря многомесячному и многотрудному
расследованию, которое предпринял нью-йоркский еженедельник
«Виллидж войс».
Лебидь—действительно ветеран движения
украинских националистов, с которым он тесно связан шестой
десяток лет. Столь же велик его стаж террориста, о
чем свидетельствует вынесенный ему в 1935 году
приговор к пожизненному заключению за соучастие в
убийстве министра внутренних дел Польши Бронислава
Перацкого. А вскоре преступные наклонности Лебидя и
его старшего дружка Степана Бандеры оценили
гитлеровцы. Оккупировав Польшу, они взяли в прислужники
Бандеру, Лебидя и их присных из «Организации
украинских националистов» (ОУН).
К исполнению палаческих обязанностей бандеровцы
готовились тщательно и загодя. С 1939 года они
проходили стажировку в секретных лагерях
гитлеровцев. Среди них был и Лебидь, что скупо подтверждают
архивы американской разведки, «выпускник школы
уголовной полиции в польском городе Закопане, где
пытался изучить методы деятельности гестапо».
Гораздо подробней этот период жизни убийцы описал его
однокашник Микита Козакивский, перед смертью
исповедовавшийся в преступлениях оуновцев.
В ноябре 1939 года Козакивский попал на
гестаповские курсы в Закопане, «организованные руководством
ОУН с разрешения германской службы безопасности».
Вместе с ним под началом офицеров гестапо Вальтера
Крюгера и Вильгельма Розенбаума науку убивать
проходили 120 бандеровцев, которыми верховодил
«лейтенант Вильный», или по-настоящему Микола Лебидь. В
программу занятий входили приемы разведывательной
и контрразведывательной деятельности, методика
допросов, а также «упражнения на закаливание нервной
системы».
91

«С наступлением сумерек,— вспоминал Козакив-
ский,— Крюгер, Розенбаум, Лебидь и кто-нибудь из
курсантов отправлялись в город, ловили еврея и
привозили в часть. Как-то поздно вечером в конце ноября
или в начале декабря 1939 года притащили молодого
еврея. Подкрепившись спиртным, Крюгер и Розенбаум
стали нас учить, как вести допрос».
Юношу жестоко избили, после чего посыпали ему
раны солью и прижгли раскаленным железом. Лебидь
им «помогал», приговаривая, что «долг каждого оунов-
ца доказать немцам, что наши нервы не слабее, а
сердца сделаны из стали». Вдоволь натешившись,
садисты выволокли жертву на мороз, привязали к столбу и
окатили холодной водой...
Полтора года спустя выпускники гестаповской
школы под командованием того же Крюгера в составе
полка «Нахтигаль» залили кровью Львов. Несколько
суток подряд в старинном украинском городе
бесчинствовали банды бандеровцев, своими зверстами дав
здешнему историку А. Даллину повод заметить:
«Ученики превзошли учителей».
Опьяненные расправами над беззащитными людьми,
оуновцы провозгласили «независимое государство»,
«премьер-министром» которого Бандера назначил
Ярослава Стецько, а «министром безопасности» иЛебидя.
Таким образом, нынешний пенсионер из Йонкерса
занимал третий по важности пост в ОУН, возглавляя
«службу безопасности» — карательный орган,
призванный блюсти единство бандеровских рядов. Эту
должность Лебидь сохранял за собой и долгие годы после
войны...
По мере того как близился разгром гитлеровцев, их
холуи из ОУН все ожесточенней грызлись между
собой, и Лебидь, к тому времени взявший себе кличку
Максим Рубан, беспощадно искоренял «крамолу». Тем
не менее своим острием «служба безопасности» была
направлена прежде всего против мирного населения
захваченных фашистами территорий, против
поднявшихся на борьбу патриотов. В мемуарах Лебидя эти
карательные операции именуются «чистками лесов от
чуждых элементов».
Но война кончилась, и бандеровцам пришлось
менять вывеску. Так на свет появился «Украинский
главный освободительный совет» (УГОС). Лебидь, он
же лейтенант Вильный, он же Максим Рубан, и тут
нашел себе теплое место «генерального секретаря по
иностранным делам». Кочуя по Западной Европе, он
сколачивал из недобитых оуновцев «загранбюро
92

УГОС», одновременно ища контактов с американскими
службами. В конце 1949 года их представители в Риме
помогли ему перебраться в Соединенные Штаты, дабы,
поясняет «Виллидж войс», спасти его от возмездия за
совершенные преступления.
За первые же годы сотрудничества с американской
разведкой Лебидь, согласно недавно рассекреченным
документам, заработал себе репутацию «чрезвычайно
ценного» агента. Поэтому, когда в 1952 году служба
иммиграции и натурализации США запоздало узнала
подноготную Лебидя и возбудила дело о его
депортации, ЦРУ бросилось выручать своего прихвостня. На
свет извлекли восьмую статью указа о создании ЦРУ,
которая наделяет главное в Америке шпионское
ведомство правом ежегодно ввозить до 100 иностранцев,
невзирая на их прошлое. Так Лебидь получил
возможность жить в Соединенных Штатах на «законном
основании». А в 1957 году фашистский пособник и палач
Украины стал американским гражданином. О его
натурализации ходатайствовали бандеровец Богдан
Чайковский и некто по имени Александер С. Александер,
который туманно назвался «государственным
служащим». Нетрудно догадаться, что и в этом случае за
Лебидя хлопотал один из рыцарей «плаща и кинжала».
В середине пятидесятых годов бывший гестаповец
переквалифицировался в издателя, возглавив созданное
в Нью-Йорке издательство «Пролог», которое
пробавляется выпуском и распространением злобной
антикоммунистической литературы. «Виллидж войс»
характеризует его как подставную организацию недобитых банде-
ровцев, состоящую на содержании ЦРУ.
Список нацистских преступников, пригретых после
войны американскими спецслужбами, содержит как
минимум 10 тысяч имен. Среди прочих в этом реестре
фигурировали «лионский палач» Клаус Барбье, палач
Югославии Андрия Артукович, соучастник истребления
румынских евреев Валериан Трифа, гитлеровский
наместник в Белоруссии Радослав Островский, швырявший
людей в печи «Треблинки» Иван Демьянюк, оставившие
кровавые следы в Латвии и Эстонии Таливальдис
Карклиньш и Карл Линнас... Числится в этом списке и
душегуб Лебидь, зверствовавший на Украине1.
Как отмечает нью-йоркский еженедельник,
окопавшиеся в США пособники гитлеровцев шастают по
В 1983 году Клаус Барбье депортирован во Францию, в 1986 году
Иван Демьянюк—в Израиль, в 1987 году Карл Линнас — в СССР.—
Прим. ред.
93

здешним коридорам власти, требуя оградить их от
«происков коммунистов». Как правило, их принимают и
сочувственно слушают. А ответственный сотрудник
аппарата Белого дома Пэт Бьюкенен, как о том не раз
сообщал «Виллидж войс», перед подобными ходатаями
держит двери своего офиса нараспашку.
Наверное, потому-то Лебидь и не побоялся выйти из
своего логова на звонок репортера «Виллидж войс» и
вступить с ним в беседу. Перед нью-йоркским
журналистом предстал лысоголовый жилистый старик
невысокого роста с глазами-буравчиками за стеклами очков.
«Да, я обучался в закопанской школе уголовной
полиции»,— подтвердил Микола—фашистский угодник и
удалился дописывать мемуары.
КАРАТЕЛЬ С ОРДЕНОМ В ПЕТЛИЦЕ
Не так давно на страницах одного реакционн >го
западного издания мы познакомились с весьма
любопытной информацией. Речь в ней шла о многолюдном
сборище в зале известной ратуши западногерманского
города Франкфурта-на-Майне. Создавалось
впечатление, что происходит событие «чрезвычайной
важности», по поводу которого в ратушу съехались некие
официальные лица, представители газет, радио,
телевидения. Толпились и просто любопытные, увлеченные
водоворотом готовящегося действа. Все ждали
появления... Но об этом—позже.
...Весной 1983 года газета «Голос Родины»
опубликовала открытое письмо преподавателя Самаркандского
университета Роллана Кадыева, работавшего почти два
года в городе Ухте, через который пролегли трубы
строящегося газопровода Сибирь—Западная Европа. И
вот нежданно-негаданно, сообщает он, «я получил
письмо от одного из функционеров находящегося во Франк-
фурте-на-Майне так называемого «Международного
общества в защиту прав человека», некоего Юрия
Белова, который предложил мне направлять в его
адрес информацию и фотографии об «использовании
принудительного труда советских заключенных» на
строительстве газопровода». Иными словами,
советскому гражданину в наглой форме предложили стать
платным информатором-лжесвидетелем.
Открытое письмо Роллана Кадыева провокатору
Белову звучит достаточно красноречиво. Его можно
94

назвать настоящей отповедью зарвавшемуся
функционеру, у которого «мания величия причудливо
переплетается с наглостью, глупостью и бесстыдством». И тем
не менее читатели в своих откликах просят более
подробно рассказать об этом «обществе» и одном из
самых активных деятелей—Иване Агру зове. «Были бы
весьма признательны—пишут супруги Тестовы из
Минска,— если бы вы выступили со специальной
статьей об этом «обществе» Агрузова и показали бы
заодно в фас и профиль его физиономию». А вот письмо
из Новосибирска: «Я ветеран Великой Отечественной.
Прочитал в газете «Голос Родины» статью
«Провокаторы ищут пособников». Крайне возмущен
действиями Белова и его шефа Агрузова. Таким типам,
отщепенцам нужно устраивать публичную,
гражданскую, казнь! Если у вас есть другие разоблачающие
этих мерзавцев документы—опубликуйте их. С
уважением К. Рябов».
Прежде всего напомним, с чего все началось. Еще в
августе 1972 года в одном из судов Франкфурта-на-
Майне под номером 6227 была зарегистрирована
организация «общество за права человека». «Общество»
называлось «полезной организацией», его даже освободили
от уплаты налогов. Да это и вполне понятно, ведь
«общество» было создано по инициативе и при
непосредственном участии спецслужб США и ФРГ.
Поначалу вся работа этого антикоммунистического
гнезда была направлена против Советского Союза и
ГДР; позднее она распространилась и на другие
социалистические страны. Духовным «отцом» «общества»
стал НТС, то есть одна из верных служанок
Центрального разведывательного управления США. С первых
лет все члены НТС, проживающие в ФРГ, вошли в
состав «общества», образовав его костяк. Главари НТС
проводят свою враждебную, подрывную деятельность
непосредственно через члена «закрытого сектора» НТС
(то есть подразделения, занимающегося тайной
слежкой за «неблагонадежными» членами союза.— Авт)
Агрузова и активистов организации, казначея Леонида
Мюллера и Юрия Белова.
В настоящее время филиалы «общества» находятся
в ряде больших городов ФРГ, а также в некоторых
странах Западной Европы. Нам довелось побывать в
штаб-квартире «общества» во Франкфурте-на-Майне и
беседовать с Агрузовым. Но прежде чем
прокомментировать нашу беседу (она была обоюдно записана на
ленты магнитофонов), несколько слов об основных
направлениях подрывной деятельности этой крайне
95

реакционной организации. Цитируем документы: «Ос-
новным направлением всей работы «общества»
является организация акций по компрометации СССР
перед мировой общественностью, необходимо
расширять сферу деятельности «общества» на другие
страны, укреплять деловые связи с аналогичными
международными антисоветскими организациями, обратить
внимание на создание новых «рабочих групп» на
территории ФРГ».
Последние годы «общество» проявляет особую
активность в проведении кампании клеветы против ГДР.
В чем это проявляется? В осуществлении самых
различных акций—от лживых измышлений в шпрингеров-
ской желтой прессе до засылки с помощью воздушных
шаров на территорию ГДР подрывных листовок и
распространения антикоммунистической литературы.
Ну а теперь постараемся восстановить отдельные
пассажи из нашей беседы с Агрузовым и показать всю
лживость его высказываний, диаметрально
противоречащих вышеизложенным документам. Процитируем
этого краснобая:
— Мы не занимаемся ни политической, ни
идеологической борьбой. Мы не выступаем против какого-
либо правительства...
— Мы являемся чисто немецкой организацией и не
связаны с другими организациями...
— Я никакого отношения к НТС не имею...
— Мы не устанавливаем контактов с
антиобщественными элементами, вы неправильно
информированы...
Вот уж поистине оборотень! В беседе с нами он,
например, утверждал, что вся его камарилья не
поддерживает никаких связей с эмигрантскими организациями,
а в интервью, которое он дал по случаю десятилетия
«общества» своему холую Ю. Белову, опубликованном
в антисоветском издании «Русская мысль», подчеркнул:
«Мы с самого начала придавали большое значение
контактам с эмигрантами. Мы видим в них людей,
очень ценных для нашей работы...» И тут же Агрузов
поет аллилуйю отщепенцам Гинзбургу, Буковскому,
Солженицыну...
Борьбу народов планеты за мир он считает
«фальшивой», высказывается против демонстрации по
каналам телевидения маршей мира, разоблачительных
материалов о зверствах чилийской хунты, против показа
документальных кинолент о преследовании
прогрессивных учителей в капиталистических странах. «Люди
должны учиться уважать права человека!» —
96

патетически восклицает Агрузов. При этом он делает
какие-то нелепые ссылки на «подлинную информацию»,
на договоренности в Хельсинки. Но позвольте,
Агрузов, а что говорится о правах и свободах человека в
параграфе 10-м Заключительного акта
Общеевропейского совещания? Можем напомнить: «Осуществление
этих свобод, поскольку оно налагает обязанности и
ответственность, может быть сопряжено с
некоторыми формальностями, условиями, ограничениями или
санкциями, которые установлены законом,
необходимы в демократическом обществе для охраны
национальной безопасности, территориальной целостности
или общественной безопасности, для охраны здоровья
или нравственности, для охраны репутации и прав
других лиц, для предотвращения разглашения конфиде-
циальной информации или для обеспечения
авторитета и беспристрастности судебных властей». Разве не
понятно, о чем идет речь?! Вот и хотелось озадачить
г-на Агрузова вопросом: из чьих рук он получает эту, с
позволения сказать, «информацию»? Не от тех ли, кто
спешит «приобщиться» к любому процессу над
уголовниками для поддержания своей репутации в глазах
западных ревнителей «гражданских свобод»?
Вывод напрашивается один: коль скоро «общество»
пытается защищать жалкую кучку отщепенцев, то тем
самым оно толкает эту категорию лиц на преступные
деяния. Когда мы покидали агрузовское осиное гнездо,
захотелось задать этому оборотню еще один вопрос:
знаком ли он и его подручные с истинным положением
дел в СССР? Может быть, читает советскую прессу?
«У меня нет времени читать даже местные
газеты!»—отмахнулся Агрузов. «В таком случае откуда же
все-таки вы черпаете нужную для «работы»
информацию?» Он односложно откомментировал: «О, жизнь,
поймите, сложная штука...»
Да, г-н Агрузов, жизнь действительно сложная
штука, а ваша личная—заслуживает особого
разговора. Надеемся, вы не станете отрицать, что родились в
1924 году в городе Печоры Псковской области. Когда
этот город, где прошло ваше детство, заняли фашисты,
вы пошли служить в гитлеровскую жандармерию, а
потом вместе с отступающим врагом бежали на Запад.
Кончилась война. Люди, защищавшие свою Родину,
возвращались к своим очагам. А вы—предатель и
изменник—избрали иной путь: попросили принять вас
«за прошлые заслуги» в НТС. Вы знали, что вам не
откажут: в годы второй мировой войны НТС стал
официальным филиалом гестапо. В то время, когда вы
4 — 433
97

и ваши коллеги по НТС уже орудовали как военные
преступники, расширялись и крепли связи
руководителей союза с такими профессиональными шпионами и
высокопоставленными фаворитами Гитлера, как Рейн-
хард, Гелен и Отто Скорцени.
Вот почему не вызывает никакого удивления тот
факт, что после победы над коричневой чумой этот
список «избранных» пополнили новые
высокопоставленные представители секретных служб. Так,
например, чрезвычайно повышенный интерес к НТС
проявляли бывший шеф Центрального разведывательного
управления Ричард Хелмс и глава Федеральной
разведывательной службы ФРГ Герхард Вессель.
После 1945 года члены НТС сначала ушли в
подполье, спрятавшись за широкую спину британской
разведки «Сикрет интеллидженс сервис», а затем
американского ЦРУ. Спецслужбы стремились
использовать их для проведения подрывной и разведывательной
деятельности на территории СССР. Вот и вы, г-н
Агру зов, ничем не отличались от энтээсовского отребья
ни по своим моральным, ни по иным качествам. Вам нет
никакого смысла отказываться от того факта, что,
во-первых, в американской диверсионной школе в
местечке Бад-Висзее (ФРГ), где особое значение
придавалось практическим занятиям, вы под кличкой Виктор
Иванович обучали своих подопечных радиоделу и
числились там «инструктором». Во-вторых, в 1953 году вас
готовили к тайной заброске в Советский Союз для
шпионской и другой подрывной работы. Вряд ли можно
сомневаться, чем завершилась бы ваша миссия, если бы
заброска состоялась. А поскольку она сорвалась, вы
нашли для себя вполне холуйскую работу. То есть вам
ее подыскали заботливые опекуны. Бросили вас, так
сказать, на передний край борьбы против разрядки
напряженности, за возвращение к временам «холодной
войны».
Ведь именно вы, г-н Агрузов, исподволь, страшась
дневного света, соблюдая правила конспирации,
распускаете клеветнические слухи о «советской военной
угрозе», «кознях Кремля» и прочая, и прочая.
Спросите, откуда это вдруг стало известно советским
журналистам? Да собственно говоря, об этом достаточно
полно рассказала на встрече с иностранными
журналистами в Берлине Инге Голиат—бывшая секретарша
депутата бундестага Вернера Маркса. Она не пожелала
больше оставаться немой свидетельницей преступной
деятельности своего патрона, возглавляющего в рамках
бундестага один из так называемых «рабочих кружков»
98

фракции ХДС/ХСС, ведающих вопросами внешней
политики и имеющих прямое отношение к военным
вопросам. И рассказала о связях своего шефа с вашим
«обществом»...
Итак, г-н Агрузов, он же Виктор Иванович, он же
Иван Иванович, а в общем-то предатель и провокатор,
не помнящий родства, круг замкнулся. Уже сам по себе
факт, свидетельствующий о том, что ваше имя стоит в
списке рядом с именем Вернера Маркса и его друзей по
партии Альфредом Дреггером и Манфредом Вернером,
проливает свет на очень многое.
А вот еще один факт: будучи одним из
руководителей «общества в защиту прав человека», Агрузов ведал
сбором средств для польской «Солидарности» среди
определенного круга западногерманских пожертвовате-
лей крайне правого толка. Это ли не политическая
деятельность—поддерживать в другой стране
организацию, экстремистские лидеры которой ставили целью
свержение конституционного строя и законной
государственной власти?! Да и главари «Солидарности» знали,
с кем имеют дело. И эти, с позволения сказать, «борцы
за интересы польских рабочих» поспешили выразить
нацистскому прихвостню «глубокую признательность»
за материальную помощь, которую он ей оказывает. Об
этом, кстати, поведала лиссабонская газета «Диариу».
Что же касается Белова, то об этом провокаторе и
уголовнике много говорить не будем: был дважды
судим за антигосударственную деятельность. В 1979
году он выехал в Израиль для воссоединения с
«родственниками», а осел в ФРГ. В этом, заметим, кстати,
весьма ярко проявляются ложь и лицемерие тех,
которые подобно Белову кричат о желании
воссоединиться с «родными», проживающими якобы в Израиле,
а на деле оказываются в иных, как правило, странах-
государствах...
Что же, и Агрузову, и Белову наглости не занимать.
Вот почему, когда в зале ратуши во Франкфурте-на-
Майне, с чего мы начали наше повествование, в свете
юпитеров засверкала мощная лысина Агрузова, холуй
Белов, как свидетельствуют очевидцы, громогласно
провозгласил здравицу в честь своего шефа. Повод?
Оказывается, Агрузова пригласили в ратушу в связи с
вручением ему западногерманского правительственного
ордена «За заслуги».
Орден в петлице карателя из гитлеровской
жандармерии... Думается, комментарии здесь, что называется,
излишни.
4*
99

НАЦИСТЫ ПОД КРЫЛОМ ЦРУ
Дело гестаповского палача Клауса Барбье явилось
новым разоблачением нечистоплотной политики
администрации США по отношению к нацистским
преступникам. Вряд ли официальной Америке удастся
опровергнуть заявления своего бывшего разведчика Э. Дэбрин-
хауза о том, что «лионский мясник» Клаус Барбье в
конце войны стал платным агентом спецслужб США.
Можно предположить, что американские власти
сделают все возможное, чтобы представить эту сделку
с нацистом случайным эпизодом в послевоенной
истории США. И конечно, найдутся люди, которые
усомнятся в том, что США, являвшиеся участником
антигитлеровской коалиции, пользовались и, берусь
утверждать, продолжают пользоваться услугами нацистских
убийц.
Но смогут ли американские власти отрицать
существование операции под кодовым названием «Пейпер-
клип», в рамках которой разведслужбы США в конце
войны обеспечили переброску в страну большой группы
нацистов, рассматривавшихся ими как «ценные»
антикоммунистические кадры?
В Советском Союзе хранятся многочисленные
свидетельства, подтверждающие сотрудничество нацистов
с официальными властями Соединенных Штатов. Более
того, эти свидетельства позволяют утверждать, что
нацистские убийцы стали естественными союзниками
Центрального разведывательного управления США в
борьбе против СССР и других стран социализма.
Назову лишь несколько имен.
Трудно подсчитать, скольким десяткам или сотням
людей подписал смертный приговор Эдгар Лайпениекс,
работавший в годы войны в латышском политическом
отделе, находившемся в непосредственном подчинении
начальника полиции безопасности и СД Латвии Ланге.
В фотоархиве ТАСС хранится фотография, на
которой шестеро нацистских бандитов вешают на
перекладине, переброшенной через яму, пленного юношу. Один
из бандитов—Эдгар Лайпениекс. В последнее время
Лайпениекс проживал в городе Сан-Диего, США. ЦРУ
оплачивало расходы по его поездкам, в ходе которых
он занимался сбором определенной информации о
Советском Союзе.
Оберштурмфюрер СС Черим Сообцоков
расстреливал людей на Северном Кавказе. Лишь в 1957 году ЦРУ
выплатило Сообцокову за оказанные услуги несколько
100

тысяч долларов. Имеется даже документ,
подтверждающий этот факт. Сообцоков живет в Патерсоне, штат
Нью-Джерси. Несколько лет назад судебные власти
пытались предпринять расследование его нацистского
прошлого. Но расследование было быстро прекращено
благодаря вмешательству со стороны конгресса
Соединенных Штатов и ЦРУ.
Вилис Хазнерс в годы войны уничтожил сотни
людей, за что награжден двумя гитлеровскими
железными крестами и занесен в почетный список
нацистского вермахта. Он живет в Нью-Йорке. При содействии
ЦРУ на протяжении многих лет он занимался
распространением дезинформации о Советском Союзе.
На военную разведку США и ЦРУ работали
бригадный генерал СС Франц Зикс и майор Фридрих Бухардт,
руководившие расстрелами мирных жителей в
Смоленске, Витебске и других оккупированных фашистами
городах СССР. Подобный список можно продолжить.
Но это документы, которыми располагает
Советский Союз. Тем же на Западе, кто привык
рассматривать любое заявление СССР не иначе как «пропаганду»,
я рекомендую обратиться к американскому прокурору
Дж. Лофтусу и журналисту Чарльзу Аллену. Они
также располагают неопровержимыми данными,
свидетельствующими о тайной сделке официальной Америки
с нацистами, пытавшимися поработить и уничтожить
Европу.
Для Рональда Рейгана, конечно, не является
секретом факт пребывания на территории США сотен
нацистских преступников. Тем не менее в 1981 году Рейган
счел возможным выступить в Белом доме на
церемонии, посвященной дням памяти жертв фашизма. Весьма
примечательно прозвучали в этой речи слова о том, что
даже страшное прошлое может сулить лучшее
будущее, если мы усвоим его уроки. Не слишком ли
своеобразно усвоила Америка эти уроки прошлого?
Дело Клауса Барбье и прочих нацистских палачей,
ставших агентами ЦРУ,—тому доказательство.
ПЕШКИ В ГРЯЗНОЙ ИГРЕ
«Тайна Беларуси»—так назвал свою книгу
известный американский юрист, бывший сотрудник
министерства юстиции США Джон Лофтус. Эта книга—
документально обоснованное обвинение тем, кто укрыл
от возмездия фашистских палачей и их прислужников,
оставивших кровавые следы во многих странах Европы
101

в годы второй мировой войны. А впоследствии
использовал их в диверсионно-подрывной деятельности против
социалистических стран.
В течение двух с половиной лет Лофтус работал в
отделе специальных расследований министерства
юстиции США. Пользуясь рассекреченными и переданными
в национальные архивы США и библиотеку конгресса
документами, он описьюает карательные операции так
называемой бригады «Беларусь», сколоченной из числа
эсэсовских прислужников. После капитуляции
фашистской Германии палачи из этой террористической банды
с помощью ЦРУ и ФБР и в нарушение американских
законов нашли надежное убежище в США, тесно
сотрудничали с американскими разведслужбами в роли
«экспертов по восточноевропейским странам».
Согласно данным Лофтуса, отдел «координации
политики» госдепартамента США взял в услужение по
меньшей мере 4 тысячи нацистских преступников,
которые в составе подразделений СС участвовали в
кровавых расправах над жителями Минска, Смоленска и
Витебска. По существу, этот отдел являлся «крышей»
для ЦРУ и финансировался из его бюджета. Как
явствует из книги, с 1948 года отдел возглавлял
матерый шпион Фрэнк Визнер.
В середине 50-х годов Совет национальной
безопасности США (СНБ) поручил ЦРУ, и лично Визнеру,
проведение сверхсекретной операции по
инспирированию «волнений» и «бунтов» в Советском Союзе и в
странах Восточной Европы. В частности, в книге
рассказывается о провалившейся попытке гитлеровских
недобитков, взятых под крылышко ЦРУ, вызвать в
начале 50-х годов «бунт» в Народной Польше. По
словам автора, для осуществления этой подрывной
операции в Польшу контрабандным путем были
переправлены «миллионы долларов золотом и банкнотами», а
также оружие и военное снаряжение. Однако польский
народ и органы безопасности республики сорвали
коварные планы разведслужб США и их прислужников.
Из книги видно, что тысячи матерых преступников
из числа фашистских прихвостней не только укрылись
в США от правосудия, но и использовались ЦРУ.
Вот имена некоторых из них:
Радислав Островский, президент белорусского
марионеточного «правительства», «один из наиболее
высокопоставленных нацистов, когда-либо получавших
американское гражданство».
102

Франц Кушель, начальник полиции в
оккупированной Белоруссии, руки которого обагрены кровью 40
тысяч замученных советских граждан в 1941 году.
Эммануил Ясюк, бургомистр оккупированного
фашистами Клецка. Под его началом за один день были
уничтожены свыше 5 тысяч советских граждан. Вот
как происходила эта расправа. Тысячи женщин,
стариков и детей собрали на городскую площадь,
обнесенную колючей проволокой, а затем пригнали к стенам
Арлинской церкви. Там уже были вырыты длинные
траншеи. Фашисты и полиция начали расстрел.
Раздавались душераздирающие крики и стоны. Убитых
забросали землей... По словам Лофтуса, военный преступник
Ясюк нашел убежище в США с личного одобрения
Э. Гувера, в то время директора Федерального бюро
расследований.
Витольд Тумаш, бургомистр Минска, живущий и
поныне в Нью-Йорке. По его приказу были
расстреляны, сожжены, повешены или заживо закопаны 45
тысяч мирных жителей.
Станислав Станкевич, руководивший убийством
7 тысяч жителей города Борисова 20 октября 1941
года. В 3 часа ночи под дулами автоматов жителей города
доставили в район аэропорта, где уже были вырыты
котлованы. Весь район охраняли усиленные наряды
полицаев и армейские подразделения. Сначала в ямы
сбросили в нижнем белье около 20 мужчин. Сверху
раздались выстрелы. Затем наступила очередь других
смертников. И так, пока ямы не заполнились трупами.
Перед расправой убийцы насиловали молодых женщин.
Младенцам разбивали головы о камни. Эта страшная
сцена впоследствии была описана одним из очевидцев,
эсэсовцем Соннекеном, на Нюрнбергском процессе...
Все эти убийцы, виновные в гибели десятков тысяч
советских граждан, укрылись в Америке. Когда
нацистские головорезы прибыли в США и получили
американское гражданство, из правительственных учреждений
США, в том числе и из документальных архивов
Пентагона, «таинственным образом» исчезли
компрометирующие их досье.
Американская охранка—ФБР—среди этих
отбросов вербовала агентов для работы на радиостанциях
«Свобода» и «Свободная Европа». (Там, например,
подвизаются палачи Вилис Хазнерс и Антон Адамович.)
И это не случайно, ибо перед нацистскими оборотнями
была поставлена особая задача—ведение психологиче-
103

ской и идеологической войны против стран социализма.
Лофтус рассказывает о том, что и по сей день в США
существует тщательно законспирированная система,
которая «позволяет военным преступникам из различных
частей земного шара находить убежище в Америке».
Весна 1945 года. В судорогах разваливался по швам
третий рейх. По приказу Радислава Островского
бригада «Беларусь» почти в полном составе сдается в плен
американским частям 3-й армии генерала Патона, как
его называет автор, «откровенного антикоммуниста».
Бандитов любезно приютили в лагере для
интернированных близ города Регенсбурга.
Главари предателей Островский, Абрамчик и Касмо-
вич, бывший начальник полиции Смоленска, дают
согласие сотрудничать с американскими и британскими
разведслужбами. Более того, бандиты сохранили свои
организации и занимались военной подготовкой в
лагерях в Остерхофене, Регенсбурге и Михельсдорфе.
Обо всем этом были хорошо осведомлены Совет
национальной безопасности и госдепартамент США, но
они умышленно закрывали на это глаза, поскольку
директивой СНБ 10/2 предусматривалось «использование
подпольных военных организаций с целью свержения
правительств, которые рассматривались как
недружественные по отношению к Соединенным Штатам». При
этом важная роль, по словам Дж. Лофтуса, отводилась
бандам бывших гестаповцев и нацистских
прислужников. Вся эта деятельность осуществлялась
непосредственно под руководством Управления стратегических
служб США—предшественника ЦРУ. По словам
автора, не могли не знать о ней и президент Трумэн, а затем
генерал Эйзенхауэр, который, став хозяином Белого
дома, и санкционировал предоставление американского
гражданства недобитым фашистам.
«Практически все американские разведслужбы,
включая отдел «координации политики»,—
подчеркивает автор,—использовали бывших
нацистов-эмигрантов в целях шпионажа в Европе в период
«холодной войны».
Показателен и такой факт. Как явствует из книги,
нацистские прихвостни обучались парашютному делу в
Форт-Брагге (штат Северная Каролина) и на секретной
базе близ Уильямсбурга (штат Вирджиния) с целью
тайной заброски на территорию Советского Союза и
ряда восточноевропейских стран.
Всего, по данным Лофтуса, к началу 50-х годов в
104

США въехало 400 тысяч эмигрантов. Среди них была
немало крупных нацистских преступников и их
подручных, оставивших кровавый след на Украине, в
Белоруссии, Литве, Латвии, Эстонии, Балканских странах. В
Америке, кичащейся своей «демократией» и
«свободами», их зверские преступления были... забыты. Они не
только избежали правосудия, но, более того, были
поставлены на «довольствие». Лофтус указывает, что
среди тех, кто организовал сбор «пожертвований» в
фонд палачей, значатся американский генерал Клей,
бывший военный губернатор американской зоны
оккупации, Эйзенхауэр и... Рональд Рейган. В
национальном архиве США, отмечает автор, сохранились
документальные кинокадры: нынешний хозяин Белого дома
публично призывает американцев делать пожертвования
фонду «Поход за свободу», служившему ширмой для
прикрытия антисоветской преступной деятельности
нацистов, укрывшихся в США.
Чем были вызваны щедрые подачки недобитым
нацистам? Конечно же, обещаниями и готовностью
гитлеровских палачей и их подручных «до конца
бороться против коммунизма». Лозунг особенно
популярный за океаном в годы разгула маккартизма и махровой
реакции. Не случайно с помощью ЦРУ и ФБР
реакционные эмигрантские организации из фашистских
приспешников, по свидетельству автора, были созданы
впоследствии в Канаде, Англии, Аргентине, Австралии,
ФРГ. Их членов объединяла лютая ненависть к миру
социализма.
Для использования в идеологических диверсиях,
осуществляемых правящими кругами США против
Советского Союза и других свободолюбивых народов,
многие и многие фашистские изверги были наняты
американскими исследовательскими центрами,
специализирующимися по «советским делам», и
радиоголосами типа «Свободы» и «Свободной Европы». Как видно
из книги, по рекомендациям ЦРУ и госдепартамента
заплечных дел «эксперты» осели в Гарвардском
институте русских исследований, в ряде пропагандистских
ведомств США.
Итак, бьюшие нацистские прислужники начали
переносить на американскую почву формы и методы
человеконенавистнической геббельсовской пропаганды, и
заметим, при полном попустительстве официального
Вашингтона. Так, палач города Борисова Станкевич
подвизался в роли председателя совета русских иссле-
105

дований в Мюнхене, находившегося под контролем
радиостанции «Свобода», извергающей потоки грязной
лжи и клеветы на социалистический строй.
Проверка, проведенная автором в Форт-Миде (штат
Мэриленд), где хранится часть национальных архивов
США, показала, что и в Пентагоне, и в госдепартаменте
знали о тесном сотрудничестве Станкевича с
фашистскими преступниками. Вот что записано по этому
поводу в его досье: «Во время второй мировой войны
этот человек сотрудничал с оккупационными войска-
ми и редактировал нацистскую пропагандистскую
газету «Раница»... Пользовался большим доверием у
германской администрации... Участвовал в зверских
убийствах польских офицеров в лесу близ Минска,
виновен и в других военных преступлениях».
Но дело не ограничивается только этим.
Пособников гитлеровцев, как явствует из книги, с
распростертыми объятиями встречали на Капитолийском холме и
в Белом доме, в резиденциях американских
губернаторов, им оказывали внимание американские дипломаты,
аккредитованные в Западной Европе, которые слали
депеши в госдепартамент, выступая в роли радетелей
убийц и душегубов. К примеру, вице-консул США в
Штутгарте (ФРГ) Кливленд Колльер рекомендовал
кровавого палача Ясюка как «интеллигентного» и
«надежного» человека, готового оказывать услуги
Соединенным Штатам.
Все это было хорошо известно ФБР и другим
американским правительственным учреждениям,
лицемерно разглагольствующим о «свободах» и «правах»
человека. «ФБР,—говорится в книге,— отдавало себе
полный отчет в том, что Кушель и Ясюк были двумя
наиболее матерыми военными преступниками в
Соединенных Штатах». ФБР также знало, что они оба были
связаны с отделом «координации политики» через
американский комитет за освобождение от
большевизма, который финансировал их деятельность.
Выяснилось также, что материалы на этих военных
преступников—как, впрочем, и на многих других—
хранятся в «совершенно секретных», так называемых
«голубых досье» Пентагона и не подлежат
разглашению. Да иначе и не могло быть.
Вашингтонские «крестоносцы», проводящие
оголтелый антисоветский, антикоммунистический курс,
обостряющие обстановку в мире, взвинчивающие гонку
вооружений, и по сей день делают главную ставку на
106

подрывные действия против стран социализма. На роль
пешек в этой грязной игре сгодились недобитые
гитлеровские палачи...
У МИКРОФОНА—ПРЕДАТЕЛИ
Последнее время в передачах «Голоса Америки» и
«Радио Свобода» на украинском языке появилась одна
«новинка». Словосочетание «уважаемые
радиослушатели» заменено на «дорогие соотечественники», к
которому иногда добавляется «на родных землях» или «на
нашей родине».
К чему бы это? А вот к чему. Залежалый
антисоветский «товар» постоянно нуждается, так сказать, в
обновленной словесной «упаковке». Но не только для
этого. Появляется все больше клеветнических передач
«о жизни народа Советской Украины» (слово
«советский», кстати, тоже появилось недавно), и
потребовалась особая доверительность, разумеется,
псевдодоверительность. Словом, враг маневрирует в поисках
новых путей воздействия на слушателей. Но одна
традиция в действиях подрывных радиостанций, в частности
их «украинских редакций», остается незыблемой. Речь
идет об использовании в штате военных преступников,
разного рода предателей и отщепенцев из числа
буржуазно-националистических приспешников гитлеровской
Германии.
Цель антисоветских акций империализма,
включающих и подрывную радиопропаганду, сформулирована
так: «Истощение противника, уничтожение его
духовных сил и морали, подрыв воли к сопротивлению и
навязывание ему своих порядков». «Тактическими
средствами для успеха этой стратегии,— заканчивает свои
«откровения» бывший эсэсовец Ю. Тис-Крохмалюк,—
является террор, сеяние страха, подкуп, подбор на
службу людей аморальных и преступников».
Так раскрываются на страницах зарубежной печати
те, кто, выступая в украиноязычных передачах «Голоса
Америки» и «Радио Свобода», называет жителей
Советской Украины «дорогими соотечественниками».
На страницах западной прессы одни из таких
«соотечественников» доказывают, что «во имя реставрации
капитализма на Украине не слишком большой ценой
была бы гибель половины человечества». (Уместно
напомнить, что 45 лет назад националистическая
верхушка соразмеряла эту цену «половиной населения
Украины» — аппетиты, как видите, возросли.) Есть и
107

такие, кто усматривает в войне «высшее проявление
человеческой сущности».
Впрочем, что странного в подобных нелепых и
циничных высказываниях? Ведь даже по признанию
недавно смещенного руководителя украинской редакции
«Радио Свобода» Н. Геруса, в подчинении у него
находились «невежды, тунеядцы и психически
ущербные люди».
В последнее время больше стало подобных типов и
в украинской редакции «Голоса Америки».
Конкурирующее с бандеровскими экстремистами так называемое
мельниковское ответвление «Организации украинских
националистов» с завистью констатирует, что бандеров-
цы «нашли черный ход к украинской секции ,,Голоса
Америки"». Еще бы! Ведь не далее как 19 июля 1983
года предводитель ОУН—бандеровцев, бывший агент
гитлеровских спецслужб Я. Стецько побывал на приеме
у самого Рейгана.
Ознакомление с персональным составом украинской
редакции «Голоса Америки» убеждает, что ключевые
позиции в них занимают антисоветчики—буржуазные
националисты. Известно, к примеру, что многолетний
руководитель украинской редакции «Голоса Америки»,
один из ее ведущих комментаторов М. Терпак тесно
контактировал с украинскими националистами,
«советовался» с ними, черпал «информацию», «делился
соображениями», «перенимал опыт».
...«Найти людей, знающих редкие языки, трудно,
однако еще труднее подыскать людей подходящих».
Эти слова принадлежат члену «совета надзирателей»
«Голоса Америки» (понадобился радиостанции и такой
«совет») Г. Туху. И действительно, с каждым годом
меньше остается в живых тех, кто верно служил
нацистам. В таких условиях приходится ставку делать
на более молодых последышей гитлеровских
коллаборационистов. Характеризуя их, нью-йоркский
националистический бюллетень «Нотатник» выделил как
основную такую их черту: «Верность разведывательным
органам США».
ВОЗМЕЗДИЕ НЕОТВРАТИМО
Палачи и их покровители
Теперь у них разные не только адреса, но и занятия.
Гитлеровский холуй Василий Артюшенко, расстрели-
108

вавший в годы фашистской оккупации мирных
советских граждан на Гомелыцине, свил себе гнездо в США,
под сенью американской Фемиды. А известный
зверскими расправами над жителями Львовщины Дмитрий
Купяк с благословения властей Канады проживает в
стране Кленовых листьев.
Процветает Артюшенко, по локоть в крови
обагривший свои руки на многострадальной земле Белоруссии.
Но особенно преуспел его «коллега». Интересно, знают
ли соседи Купяка, что он бывший главарь
националистической банды по кличке Митько Клей?
Так живут эти двое сейчас.
А раньше? Раньше у них был один род занятий—
служба гитлеровскому фашизму и грабежи, насилия,
убийства патриотов, не склонивших головы в суровые
для Родины дни испытаний, мирных жителей —
стариков, женщин, детей...
Это память о них, известных и безымянных героях,
жертвах гитлеровских палачей и их подручных, стучит
в наши сердца, требуя справедливого возмездия. Боль и
горе советского народа, потерявшего в годы Великой
Отечественной войны 20 миллионов человеческих
жизней, не признают никаких попыток оправдать
преступников.
...В деревню Омельковщина Артюшенко с
«приятелями» приехали в феврале 1943 года затемно.
Неподалеку отсюда, в лесных массивах Дубровка и Кареловка,
гитлеровцы наметили акцию, официально
именовавшуюся «карательная операция против партизан». Для
участия в ней вместе с организаторами бойни и
прибыли фашистские прислужники в полицейских мундирах.
С рассветом, поднятые по команде фашистов, они
приступили к прочесыванию Дубровки. Всех
задержанных, а ими оказались в основном ютившиеся в
землянках и шалашах старики, женщины и дети, собрали на
небольшую поляну. Один из немногих мужчин
попытался бежать. За ним бросилась бежать вся
полицейская свора. Жаждавший отличиться перед своими
хозяевами Артюшенко выстрелом в спину убил смельчака.
Вид крови опьянил палачей. На женщин, детей и
стариков обрушился град пулеметного и винтовочного
огня. Когда все было кончено, Артюшенко и его
«приятели» добили раненых. Впрочем, стреляли, по
собственному признанию извергов, даже в мертвых.
«Отдохнув», выехали в урочище Кареловка. Среди
задержанных здесь мирных жителей (более 30 человек)
оказалась вместе 'С двумя детьми жена бывшего
старосты Омельковщины, перешедшего к партизанам. Изо-
109

щряясь в издевательствах, бандиты пытались заставить
женщину босой плясать на снегу. Получив отказ,
застрелили ее из пистолета. А затем последовала дикая
расправа над другими задержанными. И вновь,
поощряемый гитлеровцами, особенно старался Артюшенко.
Еще более «богат» послужной список другого
преступника— Купяка. В период временной оккупации
гитлеровцами западных областей Украинской ССР,
возглавляя банду украинских националистов, он совершил
ряд террористических актов, руководил массовыми
зверскими расправами над советскими гражданами в
селах Каменско-Бугского, Бродовского, Золочевского
районов, городе Львове. Клеем и его группой убито
более ста человек, полностью сожжено село в 300
дворов.
«Я проснулся от шума и криков на улице,—
вспоминает один из очевидцев таких расправ, Иван
Сень,— успел выбежать и спрятаться. Увидел, что
группа бандитов окружила соседний сарай. В нем
прятались женщины и дети. Один из бандитов вые-
трелил из ракетницы и поджег сарай, а другие начали
стрелять... Мне удалось скрыться. Когда банда ушла
из села, рядом с пепелищем я увидел труп 15-летнего
брата Евгения. Левая рука у него была отрублена.
Неподалеку лежал изрезанный ножами труп его
сверстницы Стефании Бабийчук. Они пытались
выбежать из горящего сарая, но были схвачены озверелыми
бандитами, подвергнуты истязаниям и затем убиты.
Остальные женщины и дети сгорели заживо. Этого не
забыть никогда!»
Да, мы ничего не забыли: ни боли, ни славы. В
деревне Дубровица на Гомелыцине, в селах Львовщины,
как и по всей стране, светлой памятью павшим от рук
фашистских извергов и их подручных встали обелиски
и монументы. Слава героев переживет века.
Палач, прежде чем стать палачом, ходит в
подмастерьях у опытных мастеров заплечного дела.
«Учителей» и «наставников» у артюшенко, купяков и им
подобных было больше чем достаточно. Командир
специального карательного отряда СС, зверствовавший
на Смоленщине и Брянщине, палач Хатыни Дирлеван-
гер, сеявший террор на временно оккупированной земле
Советской Украины ровенский гебитскомиссар Беер...
Список этот можно продолжать и продолжать.
Они вместе вершили свои темные дела—
фашистские изверги и их пособники, выполняя
указания главарей гитлеровского рейха, такие, как,
например, утвержденная Кейтелем инструкция, предписыва-
110

ющая расстреливать и вешать всех мужчин и женщин,
захваченных в плен при карательных операциях. «При
этом следует иметь в виду,— пояснялось в другом
приказе того же Кейтеля,— что человеческая жизнь в
странах, которых это касается, ничего не стоит...»
Начальник штаба верховного главнокомандования
вооруженных сил гитлеровской Германии Кейтель, как
один из главных нацистских военных преступников,
повешен по приговору Нюрнбергского процесса. Но
тысячи тех, чьи руки обагрены кровью патриотов,
спокойно разгуливают сегодня за океаном. Суд над
бывшим шефом гестапо в Лионе Клаусом Барбье,
скрывавшимся с благословения властей США после второй
мировой войны в Боливии, с новой силой всколыхнул
чудовищное прошлое нацистских военных
преступников. Далеко не все, кто повинен в тяжких злодеяниях
гитлеризма, понесли заслуженное наказание.
Соблюдая международно-правовые акты об
ответственности и наказании за преступления против
человечества, совершенные в годы мировой войны
гитлеровцами и их пособниками, советские следственные органы
проводят большую работу по сбору
доказательственных материалов в отношении нацистских военных
преступников, укрывшихся от возмездия в
капиталистических странах. Однако, несмотря на все эти усилия
Советского Союза, других социалистических стран и
миролюбивых сил планеты, реакции удается в течение
всех послевоенных лет противодействовать
преследованию гитлеровских преступников. В основе этого—
поддержка агрессивных сил, и прежде всего
определенных кругов США.
«Соединенные Штаты,— заявил американский
комментатор Тим О'Брайен,— это рай для нацистских
военных преступников. У них—типичная биография:
кровавые преступления во время войны, бегство от
наступавших советских войск, лагеря для перемещен-
ных лиц или укрытие в каком-нибудь захолустном
месте, внимание к этим субъектам со стороны
американских секретных служб, переезд в США. Далее их
пути расходятся—одни сотрудничают с ЦРУ, другие
работают на американскую военную
промышленность, третьи подвизаются в роли разного рода
консультантов и партнеров частных фирм».
Мировая общественность со всей справедливостью
обвиняет Соединенные Штаты в том, что, подписав ряд
международных соглашений о преследовании и
наказании нацистских военных преступников, они
преднамеренно саботируют выполнение взятых на себя обяза-
111

тельств. Мало того, реакционные круги США включили
их в арсенал своей агрессивной политики, сделали
своими союзниками в «крестовом походе» против дела
мира.
Бьюшие палачи активно включились, например, в
развязанную Вашингтоном кампанию за «права
человека». Между тем давно известно, что Белый дом возвел
в ранг государственной политики расправу над
инакомыслящими, борцами за гражданские права и свободы.
По свидетельству бывшего постоянного представителя
Соединенных Штатов Америки при ООН Э. Янга, число
политических заключенных в США измеряется
тысячами.
Глава римской католической церкви Чикаго епископ
Бризгис молится сейчас о «благе литовского народа». В
годы же гитлеровской оккупации Литвы с кафедры
католического собора в Каунасе он призывал
верующих уничтожать большевиков и евреев, сотрудничал с
фашистами.
Целый ряд нацистских преступников американские
власти использовали и используют сейчас в качестве
так называемых «пропагандистов», которые
сотрудничают с радиостанциями «Свободная Европа» и
«Свобода». Среди них—служивший в войсках СС Хазнерс,
заживо сжегший прихожан одной из синагог, Тумаш —
нацистский «мэр» Минска и другие. В 1978 году на
основании проведенного расследования контрольно-
ревизионное управление конгресса опубликовало
доклад, в котором указывалось, что ЦРУ использовало
21 нацистского преступника в качестве «источников
информации», а 9 из них были платными сотрудниками
ЦРУ.
...Десятки миллионов человеческих жизней унес
фашизм. Уже одно это делает для каждого честного
человека требование о наказании всех гитлеровских
преступников естественным и единственно
справедливым. Это не только долг перед прошлым и его
бесчисленными жертвами. Речь идет о будущем, о
мерах, которые необходимо принять, чтобы
милитаристские и неонацистские силы не могли вновь повторить
пережитую человечеством трагедию.
Еще в 1942 году президент Соединенных Штатов
Рузвельт заявил, что наступит день, когда нацистским
военным преступникам придется предстать перед судом
в каждой из стран, в которой они совершают свои
преступления. Но за все послевоенное время только
несколько из них были выданы. Хермина Браунштай-
нер-Райан, бывшая охранница лагеря Майданек, была
112

выдана властям ФРГ1. Сотни других вполне надежно
укрываются в Америке, которая устами своего
президента клялась в святом долге наказывать гитлеровских
преступников и их пособников, а затем превратилась в
убежище для них.
В соответствии с международными обязательствами
наша страна принимала и принимает меры для того,
чтобы, где бы ни находились и как бы ни укрывались
нацистские преступники, над ними свершилось
правосудие. Безнаказанность их оскорбительна для
человечества. Прошлое ответственно перед настоящим,
настоящее— перед будущим. И потому возмездие
неотвратимо.
В ответ на требования Министерства иностранных дел СССР США
депортировали в СССР за все послевоенные годы лишь двух
нацистских преступников—Федора Федоренко (1984 г.) и Карла
Линнаса (1987 г.); в 1983 г. был выдан французским властям Клаус
Барбье; Иван Демьянюк в 1986 г. депортирован в Израиль.— Прим.
ред.

ПРЕЕМНИКИ
ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ
КАК РЕЦИДИВИСТ СТАЛ
«ЗАЩИТНИКОМ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА»
Осенью 1983 года свои услуги учреждению
«Верховный комитет освобождения Литвы» (ВЛИК) в
Вашингтоне предложил, как сообщила реакционная
эмигрантская газета «Драугас», сбежавший на Запад «невысокий
светловолосый, сравнительно атлетического сложения
мужчина». Далее газета поясняет, что «на лицах рези-
стентов или диссидентов тень пребывания в заключении
или других переживаний исчезает не скоро». Хотя в
последний раз В. Шакалис был выпущен из тюрьмы в
1978 году, но и на свободе его постоянно преследовали.
А за что? «За миролюбивую политическую
деятельность»,—не раз гласно пояснял сам В. Шакалис.
Именно поэтому мужчине, которому далеко за тридцать,
пришлось более трети своей жизни провести в местах
заключения. А ведь он жаждал, разглагольствует
В. Шакалис в беседе с работником журнала «Тевишкес
жибуряй», «добиться свободы нации». В Литве, как он
утверждает, человека можно посадить в тюрьму даже
за то, что он поднял упавшее яблоко. А что уж
говорить о храбреце, осмелившемся взяться за
«миролюбивую политическую свободу».
Осенью прошлого года группа буржуазных
националистов родом из Прибалтики организовала «поход» у
здания ООН в Нью-Йорке. Представитель Белого дома
Виктория Монгиардо передала реакционерам личные
поздравления бывшего президента Картера и дала всем
понять, что антисоветские мероприятия очень полезны
администрации США.
Не пожалели комплиментов В. Шакалису и
некоторые члены парламента провинции Онтарио в Канаде,
пригласив «правозащитника» на свое заседание.
Консерватор Ф. Вельч так охарактеризовал вклад В. Шака-
лиса в движение «за права человека»: «Владас Шакалис
является символом бескорыстного долга и самопожер-
114

твования. Он... находится в Канаде, побуждая наш
край твердо бороться за права человека».
С неслыханным шумом, сообщает реакционная
эмигрантская газета «Науенос», был встречен В. Шака-
лис литовцами в костеле св. Казимераса в Лос-
Анджелесе. Сразу же после проповеди настоятель
И. Кучингис пригласил его к алтарю молвить слово
верующим. После окончания этого антисоветского
фарса... в костеле настоятель поблагодарил «оратора» и
сам начал аплодировать. Такой жест настоятеля
заставил остолбенеть даже видавшего виды репортера
газеты «Науенос»: «Ново, когда в доме господнем говорит
не духовник, а прихожан призывают аплодировать
ему».
А вот последнее известие из Лос-Анджелеса. В. Ша-
калис, войдя во вкус своей новой роли, побывал у детей
эмигрантов и поучал их, как быть порядочными.
Кем же в действительности является этот В. Шака-
лис? Пусть говорят факты, часть которых мы здесь
представим.
«Осенью 1968 года в городе Вильнюсе, точно не
помню, но, наверное, в начале декабря или конце
ноября в районе Антакальниса Каросас вошел в
квартиру и взял плащ. Я ждал его на лестнице. В другой раз
приблизительно в то же время где-то за
железнодорожным вокзалом (я плохо знаю этот район) в новом доме
мы зашли в одну квартиру, я также вошел за ним, там
мы взяли фотоаппарат, пару часов, двадцать рублей и
бинокль. Бинокль я взял себе...»
В других показаниях следственным органам Шака-
лис далее рассказывает:
«Выйдя, Каросас подал мне 10 рублей и заявил, что
в квартире нашел только 20 рублей... Спустя несколько
дней после кражи Каросас мне вручил еще 40 рублей. Я
не спрашивал, откуда у него деньги, так как знал, что
они получены от продажи вещей, украденных из
квартиры.
Так была совершена кража в квартире братьев А. и
Л. Алексеюнасов. Может быть, вор Владас Шакалис и
поборник «прав человека» в Америке—однофамильцы?
Нет, это одно и то же лицо.
Кроме прочих вещей, Адольфас Алексеюнас,
представлявший Советский Союз в легкоатлетическом
кроссе, организованном газетой «Юманите», лишился
подаренных ему за рубежом оригинальных часов в форме
шара с прозрачным корпусом.
В биографии В. Шакалиса эта кража далеко не
единственная. Человек, снискавший в реакционных
115

эмигрантских кругах славу «защитника нации», в Литве
и Эстонии известен как закоренелый вор-рецидивист.
Украденные В. Шакалисом вместе с А. Паукште-
Каросасом и Н. Бородулиным (А. Паукште-Каросас за
воровство судим четыре, а Н. Бородулин—три раза) у
жительницы Вильнюса Л. Батаевой женское меховое
пальто и туфли «реализовал» Альгимантас Н. (этот
человек ранее четырежды был судим, теперь живет
честно, его фамилию упоминать не буду).
Я встретился с Альгимантасом и его женой Гене.
Спросил их о бывшем «клиенте» В. Шакалисе.
— У них были отмычки,—рассказывает
Альгимантас Н.,—которыми можно открыть любые замки. Я
убедился в этом, увидев, с какой легкостью они
открывали двери и моей квартиры. Моя «работа»
заключалась в реализации украденных вещей.
— А какое вы получали за это вознаграждение?
— Примерно треть денег от продажи вещей
доставалась мне как «комиссионные». «Работать» с В.
Шакалисом было трудно: необычайно жадный, он торговался
из-за каждого рубля. Он хотел хорошо одеваться,
любил покутить.
С 10 февраля 1973 года по 27 апреля того же года,
т. е. примерно за два с половиной месяца, шайка В.
Шакалиса, А. Паукште-Каросаса, Н. Бородулина и
Б. Веркиса (пять раз отбывавшего наказание за кражу,
разбой и мошенничество) обворовала в Вильнюсе
квартиры граждан В. Дорошкевич, В. Трейгиса, О. Рудзин-
скайте, В. Шукиса и П. Эльзбутаса. Однако этого им
было мало. В. Шакалис, Б. Веркис и А. Паукште-
Каросас отправились в «турне» по Таллину.
Находившийся сейчас в заключении рецидивист
Веркис в своих показаниях так рассказывает о днях,
проведенных в Эстонии: «Приехав в Таллин, стали
обворовывать квартиры. Я вначале звонил, и если
хозяин открывал двери, то я делал вид, будто
разыскиваю человека с выдуманной фамилией, а затем уходил.
Если дверь никто не открывал, то ее отпирал В.
Шакалис. Для этого у него имелись специально
изготовленные ключи. Сколько их всего было, не знаю. Помню
лишь, что отпечатки пальцев он стирал носовым
платком. В первый день мы «работали только до 17 часов и
обокрали примерно 4—6 квартир, хотя посетили их
больше. Но воровали не во всех квартирах, а
выборочно. На следующий день «работали» опять, но уже в
другом районе».
Такой была деятельность В. Шакалиса.
Забегая вперед, скажу, что 17 ноября 1980 года,
116

выполняя задание своих американских хозяев — мешать
проведению Мадридской встречи стран—участниц
Хельсинкского совещания, В. Шакалис на одной пресс-
конференции изощрялся: «Представители печати
Западной Европы интересовались нарушениями прав
человека... Я говорил не только как представитель Литвы, так
как мне хотелось подчеркнуть, что нарушения прав
человека происходят, например, и... в Эстонии».
Как оценят попытку В. Шакалиса представить
эстонскую нацию на антисоветской пресс-конференции
сами жители Эстонии, мы оставляем решать В. Каламе-
есу, Т. Башиловой, X. Мейерау, М. Хахндорф, М. Че-
катовскому, которых он обворовал, а также тем, кого
он не успел обокрасть.
«Я не хочу сказать, что не виновен...—писал В.
Шакалис в объяснении.—Я виновен,и даже очень. У меня
уже была возможность жить с женой, я испортил ей
жизнь. Очень хотел бы очиститься от всего. Знаю, что
буду судим, но еще страшнее для меня будут
собственные мысли и разрушенная жизнь девушки. Я твердо
убежден, что, как бы ни было трудно, не поскользнусь
больше в жизни, потому что... у меня нет никакого
желания быть негодяем». (Из объяснения В. Шакалиса
прокурору Ленинского района города Вильнюса,
написанного 8 января 1969 года.)
Уже в юности он был склонен к воровству. Имеется
много документальных доказательств, перечислить
которые здесь нет возможности из-за нехватки места.
Один сообщник его преступлений, Альгимантас-
Видмантас Б., так сказал на суде: «Колпачки легковой
машины гражданина Йонаса Гронскиса (он тогда
проживал в Вильнюсе) мы воровали, будучи пьяными.
Напились у В. Шакалиса». Эти показания были даны
24—26 мая 1961 года во время судебного процесса. На
вопрос, зачем ему потребовалось огнестрельное оружие
(оно было приобретено после того, как был обворован
склад Вильнюсской 16-й средней школы), В. Шакалис
ответил так: «Взял пистолет и зашел к ксендзу в
Кайшядорисе по финансовому делу (это значит—
требовать денег.— Р. Д.). С ксендзом не был знаком,
потому и взял пистолет, чтобы в случае надобности
можно было воспользоваться».
Остается лишь добавить одно обстоятельство,
отягощающее вину В. Шакалиса: у вора имелось
огнестрельное оружие, а советские законы за это
наказывают.
— И все же я надеялась,—вспоминает Милда П., у
которой В. Шакалис проживал некоторое время,—что
117

В лад ас станет человеком. А он уклонялся от работы,
брался за нее лишь тогда, когда милиция напоминала об
ответственности, предусмотренной советским законом
за тунеядство. Но, поработав месяц-другой, он опять
слонялся по улицам.
Она писала ему письма, посещала в местах
заключения...
— А все-таки, что же вас разлучило?—
поинтересовался я.
— Он сам,—коротко ответила Милда.— Годами я
ждала нашей встречи, как самого большого праздника.
А он, едва вернувшись, притащил в квартиру полную
сумку спиртного и пил беспробудно целыми сутками.
Он не только поносил меня и сестру, но пугал ножом,
угрожал, что зарежет нас обеих и покончит с собой. Я
выбежала из дому, чтобы вызвать милицию...
По решению суда он трижды был лишен свободы: с
1961 года по 1967 год; с 1969 года по 1973 год и с 1973
по 1978 год. Причины: воровство, разбой,
паразитический образ жизни.
В. Шакалис не пожелал жить честно. Титулованный
одной французской газетой «спортсменом», В. Шакалис
хорошо овладел только одним ремеслом—делать
отмычки, открывать ими чужие двери и красть чужие
вещи.
Оказавшись на Западе, он принимается изображать
римского агнца, рецидивист меняет профессию,
назвавшись «защитником прав человека».
Вот кого взяли с собой «освободители» —
председатель ВЛИКа К. Бобялис, его заместитель
К. Юргела, председатель «Общего фонда литовцев в
Америке» (БАЛФ) М. Рудене и другие,—отправляясь в
Мадрид, в то время, когда там проходило
Общеевропейское Совещание по безопасности и сотрудничеству в
Европе. Когда эти «деятели» не были допущены к
Совещанию, закоренелые антисоветчики не упустили
случая пошуметь перед зданием конференции.
Несомненно, у читателя может возникнуть такая
мысль: почему враждебно настроенные по отношению к
нашей стране руководители буржуазной эмиграции и
должностные лица администрации США поддерживают
морально павшего человека, из рецидивиста делают
«защитника прав человека»? Но разве нужно этому
удивляться? Ведь среди покровительствующих В. Ша-
калису «деятелей» немало и таких, чьи руки обагрены
кровью честных советских людей в годы гитлеровской
оккупации и послевоенные годы, когда свирепствовали
банды буржуазных националистов.
118

...Невысокий светловолосый, сравнительно
атлетического сложения мужчина и дальше «защищает права
человека». Такое теперь у него новое «ремесло» которое
хорошо приспособлено к конъюнктуре правящих кругов
США. Хотя, откровенно говоря, я не уверен, что этому
деятелю не вздумается когда-нибудь вновь приобрести
отмычки и приняться за старую, испробованную еще в
Литве «работу».
НА БЕЗРЫБЬЕ И ЛУПАН—«СПЕЦ»
На мюнхенской радиостанции ЦРУ «Свобода» очень
довольны Николаем Лупаном. Из кадров «нового
поколения» он прямо-таки находка. Еще бы—на фоне
продавцов рыбы, выдающих себя за маститых
экономистов, и зубных техников, произведенных в ученые,
Л у пан действительно «крупная фигура». Шутка ли
сказать—работал директором Молдавской
филармонии, деятель, мол, искусств, да еще в руководящем
ранге. Правда, в эфир не передают некоторые
подробности из жизни покровителя муз...
Как-то группа молдавских артистов ездила на
гастроли в ГДР. Ездил с ними и Лупан в качестве
руководителя. Артисты хорошо делали свое дело, но
слабо разбирались в финансовых вопросах. Зато Лупа-
на они интересовали гораздо больше, чем концерты. И
он ухитрился обобрать товарищей, да сильно обобрать.
По возвращении делегации в Кишинев афера
раскрылась, вора разоблачили и выгнали из филармонии.
После филармонии Лупан с трудом устроился на
молдавское радио. И вскоре принялся за старое:
занимался плагиатом, подлогами, жульничал как мог,
присваивая чужие деньги. Как и следовало ожидать,
снова попался. Само собой разумеется, об этих деталях
биографии «маститого радиожурналиста» «Свобода»
тоже умалчивает. А то и самые легковерные простаки не
станут слушать «знатока молдавских проблем». Ведь,
кроме упомянутых простаков, и так Лупана
невозможно воспринимать без смеха. Чего стоит, например, его
«критика советских порядков и бедственного
положения Молдавии». «Села,—надрывается Лупан у
микрофона,— обеспечивают города обилием продовольствия,
а города дают им взамен какие-то железяки. Это же
ненормально!» Он проливает лицемерные слезы по
поводу того, что молдавский виноград едят не только в
Молдавии. Верно, едят. Как верно и то, что на весь
Союз идут тюменский газ, узбекский хлопок, казах-
119

станская медь, донецкий уголь, вологодский лес,
волжские и камские автомобили и так далее, и тому
подобное.
За стенаниями Лупана стоит традиционный
сценарий, который американские хозяева радио «Свобода»
выдают для аранжировки каждому новому отщепенцу.
И леи змеиным пунктом каждого такого сценария
является попытка рассорить между собою народы
Советского Союза. Вот что в основе стоит за болтовней
радио «Свобода».
Лупан за свои тридцать иудиных долларов
старается— бесстыдно врет, например, о «процветании»
Бессарабии при буржуазной власти. Воистину лишь на людей
без памяти рассчитано это вранье—молдаване
старшего поколения хорошо помнят то черное время, когда
жандармы мордовали нищих бессарабских крестьян...
И все же «Свободу» можно понять. На безрыбье,
как говорится, и рак рыба. А там такое «безрыбье», что
даже Лупана силятся выдать за фигуру значительную.
Кстати, «покровитель муз» уже после отъезда на Запад
(для справки: он уехал из СССР в Бельгию, дабы
воссоединиться с тетей жены) имел «контакт» с
молдавским искусством. В конце 1982 года он пытался сорвать
выступления в Бельгии молдавских художественных
коллективов «Лэутарий» и «Жок». Не удалось, правда,
но пытался—надо же поддержать репутацию
«идейного борца с коммунизмом».
И последнее. Говорят, на радио «Свобода» после
появления Лупана стали особо бдительно следить за
платежными ведомостями: как-никак у «хитрого бесса-
рабца» (так Лупан кокетливо называет себя) есть опыт
подделки таковых. Но, думается, на «Свободе» он
делать это поостережется. И не потому, что кругом
уголовники да бандюги с гестаповским опытом. Нет,
поостережется он потому, что бежать оттуда некуда.
Ниже, чем радио «Свобода», нет ничего...
НАБИЛ РУКУ НА КЛЕВЕТЕ
Находясь в зарубежной поездке, я зашел в
известную своими фондами библиотеку. Здесь, в отделе
периодики, были подшивки газет, издающихся на
русском языке.
У соседа по столику была раскрыта газета, вторая
полоса которой открывалась статьей «О новом вине в
старых мехах». Над заголовком крупным шрифтом имя
и фамилия автора—Иосиф Косинский. Подумалось:
120

уж не тот ли это Косинский, которого я знал по
Душанбе?
Заметив мой интерес, читатель любезно предложил
посмотреть подшивку. Это было «Новое русское
слово», издающееся в Нью-Йорке.
Оказалось, что И. Косинский довольно часто
публикует здесь свои сочинения, вернее, измышления. Иначе
их не назовешь. Достаточно было беглого знакомства с
его статьями, чтобы убедиться в их однозначной
направленности. Они прямо-таки дышали ненавистью к
нашей стране, советскому народу. Автор—и это не
оставляло сомнений—специально задался целью
очернить все, что касается нашей действительности.
Попалась мне и статья, где говорилось о
Таджикистане. Теперь я уже был уверен: да, это тот Иосиф
Косинский, который в свое время работал в
Душанбинском филиале Всесоюзного центра патентных услуг.
Мне приходилось соприкасаться с ним по служебным
делам. Я отвечал за выпуск бюллетеня «Таджикистан»,
выходящего на пяти языках, а Косинский был
контрольным редактором переводного немецкого издания
этого бюллетеня. И все же трудно было поверить, что
тот Иосиф Косинский и автор клеветнических статей—
один и тот же человек. До чего же он докатился, как
низко пал! Полное перерождение.
Впервые обстоятельства свели нас в январе 1973
года. Мы работали тогда в одном здании, хотя и в разных
организациях. Наши кабинеты находились рядом, так
что встречались мы постоянно. На меня Косинский
производил хорошее впечатление. Квалифицированный
работник, эрудированный собеседник. Хорошо знал и
любил русскую классическую и советскую литературу,
старался, помнится, достать и прочесть все, что
удостаивалось в нашей стране литературных премий, тепло
отзывался о лауреатах. С ним приятно было поговорить
о новых фильмах, музыке, театральных постановках.
Рассказывал он и о себе, своих родственниках, в
том числе и о капитане первого ранга царского флота,
перешедшем сразу после революции на сторону
Советской власти. Часто вспоминал о пережитой в школьные
годы блокаде Ленинграда. Переехал он в Душанбе, по
его словам, чтобы переменить климат, так как болел
астмой.
Подробно вспоминаю все это, чтобы представить,
как далеко ушел автор клеветнических статей в
зарубежной газете от того Иосифа Косинского, которого я
знал.
Вдруг узнаю, что он спешно распродает свою
121

богатую библиотеку. Меня это удивило. Еще недавно
он с таким трудом при нашем «книжном буме» доставал
каждую литературную новинку — и вот тебе...
Еще больше я поразился, узнав, что он собирается
выехать в Израиль. Он же сам уверял, что является
отпрыском русских аристократов, чуть ли не
афишировал родовые заслуги перед Советской властью. Или все
это—выдумка, фальшь? И при чем тут Израиль?
Неужели он из каких-то конъюнктурных соображений
скрывал свою национальность?
Признаться, я не поверил слуху, подумал—злая
шутка. Но когда мы встретились, Косинский
подтвердил, что собирается уезжать», и показал новый паспорт,
где было указано: национальность—еврей. От каких-то
объяснений он уклонился.
Правда, одно время он заколебался. Даже
подумывал, не объявить ли о своем отказе от выезда. Но
потом резко изменился. Всех, кто приходил к нему с
добрыми советами, встречал язвительными
насмешками.
Перед отъездом он многим предлагал
переписываться. Просил писать и меня. Я, естественно, ответил
отказом. Какая может быть переписка с человеком,
который пренебрег страной, давшей ему все, и который
даже с друзьями и знакомыми никогда не был
искренним.
Нет, не к тетке в Израиль укатил Иосиф Косинский
в конце 1981 года. Перебрался в Нью-Йорк к тем, кто
ведет самую оголтелую пропагандистскую войну
против Советского Союза. И здесь, как видно, он
пришелся ко двору.
Не знаю, сразу или после соответствующей
обработки бывший патентовед стал пописывать в
«газетенку». Возможно, здесь и чисто коммерческий расчет.
Ведь за подачки надо платить: вы мне—доллары, я
вам—совесть. Как бы то ни было, но в статьях за
подписью Иосифа Косинского виден автор, которого не
мучают угрызения совести. Да и пишет он явно по
шпаргалкам.
Прочитав некоторые из его сочинений, я убедился:
каких-то своих идей у него нет и в помине. Он лишь
старательно повторяет и расцвечивает азы
антисоветской пропаганды. Здесь целый набор набивших
оскомину измышлений, связанных как с развитием экономики,
так и с общественной жизнью в нашей стране.
Скажем, время от времени за рубежом поднимается
гвалт: в Советском Союзе, мол, преследуют евреев.
Косинский дует в ту же дуду, даже не утруждая себя
122

поиском хотя бы мнимых доказательств. И вот что
удивительно. Нередко американские газеты пишут о
разгуле антисемитизма в США. Почему бы Косинско-
му, если его так интересует еврейская проблема, не
писать об этом? Нет же, ему нужно бросить камень в
чужой огород. Бесспорно, он выполнял волю тех, кто
хотел бы шумихой о советских евреях прикрыть
скандал в собственном доме.
Особым «специалистом» как бывший житель нашей
республики он, видимо, считает себя по Таджикистану.
Лихо рассуждает об экономике республики, ее
культуре, где и как строят, что есть и чего нет в магазинах, во
что здесь одеваются и какие поют песни. И обо всем
только в одном тоне: плохо, плохо, плохо...
Тысячи зарубежных туристов ежегодно посещают
Таджикистан. Книги отзывов полны восторженными
записями о тех успехах, которых достигла республика
за годы Советской власти. Удивление гостей вызывают
размах строительства, развитие науки и культуры,
дружба людей разных национальностей, работающих
бок о бок на одном предприятии, в одном колхозе.
Именно то, что составляет гордость республики и
чем мы больше всего дорожим, у Косинского вызывает
самое сильное раздражение. Ему не по нраву Нурек-
ская ГЭС, недоволен он, что у нас строятся заводы-
гиганты, брюзжит по поводу того, что прокладываются
в горах новые дороги. Видите ли, его слух и взгляд
оскорбляет «ревущий на этих дорогах грузовик-
самосвал».
Дело, однако, не в строительных площадках и
самосвалах. Автора—и он не скрывает этого—
волнуют вещи более значительные. Его не устраивает,
что экономика Таджикистана входит в единый
народнохозяйственный комплекс страны, что здесь создаются
новые современные отрасли индустрии, что в
республике выращивают хлопок. Как все это знакомо по
суждениям матерых «специалистов», написавших горы
так называемых научных трудов о Советской Средней
Азии! Очень уж хочется известно кому, чтобы ничто
здесь не двигалось, не росло, не развивалось.
Повторяет зады он и в другой области, когда
пытается походя отрицать исторически сложившуюся и
жизнью выверенную роль русского языка как языка
межнационального общения в нашей стране. Не
нравится, что в наших братских республиках слышна русская
речь, что люди разных национальностей избрали язык
Ленина вторым родным языком. Но обычно
антисоветчики пишут об этом на своем английском или каком
123

другом, а Косинский измывается над языком на том же
языке. Было бы смешно, если бы не кощунственно.
Когда человек продается, он продается не по
частям—сполна оптом. Иосиф Косинский, как в прах
проигравшийся карточный игрок, лихорадочно ищет,
что бы еще поставить на кон. В ход идут факты
собственной биографии, даже воспоминания далекого
детства. Вовсе неважно, что писать и как писать,
важно, что от этого имеешь.
Я уже упоминал, что, будучи в Душанбе, он порой
рассказывал мне о пережитом в блокадном Ленинграде,
о мужестве и стойкости его жителей и защитников. Сам
он, правда, был в несколько других условиях: его мать
заведовала хлебным магазином, и это, по словам самого
же Косинского, дало возможность ее детям избежать
мучительного голода. Тем не менее он считал себя
причастным к подвигу ленинградцев и похвалялся, что
собирается написать повесть «Блокадное детство».
Повесть он не написал. Но вот в «Новом русском
слове» читаю его очерки «Блокада». Большего
глумления над защитниками Ленинграда нельзя даже
представить. Живописуя картины страданий и бедствий,
которые выпали на долю ленинградцев, он вдруг выражает
сожаление, что в городе не возникало ни волнений, ни
голодных бунтов. И все потому, мол, что население
было крайне истощено и разобщено. А главное—во
всех бедах он винит не фашистски<е полчища, бравшие
город на измор, не Гитлера, решившего стереть
колыбель революции с лица земли, а самих защитников
города. Логика такова: надо было сдать город, уйти из
него и тогда, само собой, не было бы блокады с ее
лишениями. Если придерживаться этой логики, то
вообще не следовало бы сопротивляться фашизму,
отстаивать страну от порабощения. Вот оно, нутро
предателя во всей его неприкрытой наготе! И ведь не
постеснялся—обнажился догола, вывернулся
наизнанку.
Много еще о чем пишет Иосиф Косинский,
самовыражаясь в злобе и клевете на нашу страну. Когда ему
не хватает своих слов, он заимствует их у других
отщепенцев. Особое пристрастие он питает к
Солженицыну. Процитировав злобного антисоветчика в
очередной раз, спешит засвидетельствовать: «Я безоговорочно
подписьюаюсь под этими словами солженицынского
героя». Мог бы и не афишировать—и без того видно,
что одного поля ягодка.
Возвращаюсь к статье, которая первой попалась мне
на глаза, «О новом вине в старых мехах». Правильнее
124

было бы ее озаглавить: «Старая ложь в еще одной
оболочке». Речь в ней идет о русской поэзии. Зная
теперь образ мыслей автора, можно заранее сказать,
каковы его литературные симпатии и антипатии. Все,
что пишут опустившиеся на Западе антисоветчики,—
это хорошо, а все другие поэты—плохо. Маяковский,
по мнению Косинского, завел поэзию в тупик и не
интересен, зато графоманские вирши отщепенцев
выдаются чуть ли не за новое слово. И уж совершенно
нетерпим он к гражданской поэзии во всех ее видах.
Видимо, это удел всех, кто идет на службу к
идеологическому врагу. Они начисто лишаются своей
индивидуальности, все отдается ' на пропагандистский
конвейер—тот самый конвейер, о котором журналист
В. Нейман точно сказал: «Вздор, вздор, вздор—мерно
стучит американская пропагандистская машина,
печатающая в двух красках: розовой—о Западе, черной—о
Советском Союзе».
Не хочу, чтобы у кого-то сложилось мнение, что
Косинский стал жертвой обстоятельств: мол, у него нет
другого выхода—с волками жить, по-волчьи выть.
Сейчас у меня есть основания утверждать, что он обрел
истинное свое лицо именно в волчьей стае, и та с
готовностью приняла его в свое пропагандистское
логово, в котором особым почетом пользуются
изменники, а подчас и просто уголовники.
Так вот, Иосиф Косинский тоже имел судимость. В
Душанбе он тщательно скрывал от всех, что в свое
время был осужден в Ленинграде за тяжкое
преступление. Никто из его знакомых этого не знал, хотя
молчаливостью он не отличался. Зато сейчас, вступив в
батальон антисоветского пропагандистского войска, он
с гордостью козыряет своим преступным прошлым. Не
сомневайтесь, мол, я свой, я из вашей волчьей стаи.
РАСПЛАТА
В последнее время в США широкий резонанс
получил телефильм1, созданный службой общественного
вещания—«Паблик бродкастинг сервис» (Пи-би-эс),—
специально посвященный бывшим советским гражданам
еврейской национальности, проживающим в США. Они
либо реэмигрировали из Израиля, либо выехали из
СССР по израильским визам прямо в Америку.
1 По советскому телевидению этот фильм полностью
демонстрировался в телепередаче «Бывшие» в октябре 1986 г.
125

Объятия «дядюшки Сэма» обернулись тисками
нужды, безработицы, унизительными подачками грошовой
«благотворительности», тоской по утраченному.
Именно об этом поведали телезрителям (фильм
демонстрировался во многих городах США) самые разные по
профессии, возрасту, характеру люди, оказавшиеся на
задворках американского общества.
Острый публицистический характер фильму сумела
придать ведущая передачи Джессика Савич —
популярный телекомментатор и известная
общественная деятельница. Тема жалкой доли переселенца,
неудачника и чужака в приютившей его стране
прозвучала достаточно отчетливо в устах Джессики Савич,
когда она комментировала эти полные горечи исповеди.
Кинокадры весомо и зримо подтверждали ее правоту.
Вот некогда популярный, а теперь безработный артист
кормится низкой и грязной работой: дублирует
иностранные порнографические фильмы для притонов
разврата. Другой бьется в силках конкуренции на рынке
труда и с укором Америке вспоминает, что в Советском
Союзе ему никогда не приходилось «дрожать за свое
место»... И таких скорбных рассказов в фильме
множество.
Естественно, сионисты, антисоветчики разных
мастей не могли остаться равнодушными к телефильму,
документально опровергавшему устоявшиеся на этот
счет антисоветские стереотипы. Сигнал к атаке был
подан в Бостоне, где через несколько дней после
премьеры телефильма была организована демонстрация
сионистов и эмигрантов-антисоветчиков. Потрясая
плакатами: «Джессика Савич позорит нас!», «Кто стоит за
этой программой?»,—они требовали запрета фильма. В
газетах появились статьи с намеками, что дело не
обошлось без «руки Москвы», а оДжессика Савич—
«советский агент». Затем в Нью-Йорке был наскоро
сработан сборник, содержащий несколько десятков
«интервью» о расчудесной жизни евреев — бывших
советских граждан, поселившихся в США, об их
«успешной адаптации» («абсорбации»—как любят говорить
сионисты) к «западному укладу жизни», о
«преимуществах» жизни в> США и, конечно же, «мытарствах» в
СССР.
Но между этими двумя событиями—демонстрацией
телефильма о трагических судьбах евреев, приехавших
из СССР в США, и выходом упомянутого пасквиля —
произошли поистине трагические события, лишний раз
иллюстрирующие условия и атмосферу, в которой
оказываются эмигранты в Америке. Сразу же после
126

выхода фильма здесь была создана некая «лига» из
эмигрантов для возбуждения коллективного судебного
иска «по возмещению ущерба за диффамацию» в
размере 200 миллионов долларов (!) против авторов
фильма, Пи-би-эс и Джессики Савич. Изучив
содержание иска и его юридические аспекты, американские
судебные эксперты единодушно пришли к заключению,
что иск абсолютно несостоятелен.
Идея судебной расправы над создателями картины
потерпела провал, однако в чисто американском духе:
23 октября 1983 года Джессика Савич погибает в
автомобильной катастрофе.
Среди выехавших из СССР хотя и шепотом, но
упорно говорят, что за этим стоит некая организация
под претенциозным названием «Интернационал
сопротивления» во главе с ярым антисоветчиком Владимиром
Буковским. Буковский, как утверждают, договорился с
главарем пресловутой «лиги защиты евреев» Кахане,
являющимся ныне депутатом израильского кнессета,
чтобы «лига» взяла на себя это дело. Сотрудничество
молодчиков типа Буковского с раввином-террористом
Кахане и его «лигой», покровительство сионистских
главарей еврейской общины США делают их
неуязвимыми для полицейских. Об этом свидетельствует, в
частности, скандал, разразившийся после того, как
начальник департамента полиции Лос-Анджелеса Дэрил
Гейтс сообщил журналистам об аресте целого ряда
преступников из эмигрантов, оказавшихся членами
банды Буковского. Местная еврейская лоббистская
община обрушила на Гейтса лавину обвинений в «клевете»,
и начальник полиции был вынужден униженно
представлять оправдательные «разъяснения».
США не единственная страна «свободного мира»,
где евреи—выходцы из Советского Союза—
становятся преступниками либо сами оказываются
жертвами преступлений. Недавно Антисионистский комитет
советской общественности и Ассоциация советских
юристов выпустили Белую книгу (Москва, изд-во
«Юридическая литература», 1985 г.). В книге с
документальной достоверностью описывается, как в предместье
Рима Остии действовала так называемая «банда Батки-
на».
Кто же такой Баткин? До выезда из Советского
Союза он жил в Киеве. Работал администратором
цирка. В Италии главным занятием Баткина и его
друзей стали квартирные кражи.
В банду входили также Лазарь Беркович, Владимир
Маркович, Леонид Коган и Михаил Фельдман. (Послед -
127

ний, родственник Баткина, в мае 1979 года умер при
загадочных обстоятельствах в квартире, которую он
снял за несколько дней до смерти.) Имел отношение к
банде и Александр Шпунтов, приехавший в Италию в
декабре 1978 года после двух лет проживания в
Израиле.
Летом 1979 года банда готовилась обворовать
очередную квартиру, но Шпунтов почему-то предупредил
об этом хозяина. Операция провалилась. Спустя
несколько дней Беркович назначил Шпунтову встречу в
сосновой роще Кастельфузано. Когда тот приехал в
условленное время, члены банды его жестоко избили,
жгли сигаретами, надругались над ним. Заодно они
«конфисковали» у него 400 000 лир и израильский
паспорт.
Шпунтову был предъявлен ультиматум: паспорт он
получит обратно, если в течение четырех недель
передаст членам банды четыре миллиона итальянских лир.
Дальше все происходило, как в западном
кинобоевике. Шпунтов не стал дожидаться окончания срока
ультиматума... Через несколько дней под Остией, где
банда надругалась над Шпунтовым, полиция нашла
трупы Марковича и Баткина. Беркович лежал
неподалеку тяжело раненный. А самого Шпунтова итальянские
власти нашли в одном из притонов неапольского порта.
Он был полумертвый от наркотиков.
Состоялся суд. Тогда-то и стало известно о
страшных событиях в Остии...
Так, нищета и безысходность на фоне кричащей
роскоши, неминуемое скатывание на социальное дно, на
задворки человеческого общества толкают
отчаявшихся людей в объятия профессиональных преступников в
качестве соучастников или... жертв.
Таковы на деле «успехи в адаптации» евреев —
бывших советских граждан—к западному образу
жизни. Как говорится, с волками жить—по-волчьи выть.
ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ ЭЙТАНА ФИНКЕЛЫНТЕЙНА
Статья Эйтана Финкельштейна в израильской газете
«Джерузалем пост» называлась: «Какой выбор есть у
советских евреев». Громко, не правда ли? Надо думать,
что автор тоже человек не без авторитета. Кто же он?
Фамилию Финкельштейн бесполезно искать в
справочнике типа английского «Кто есть кто» или списках
лауреатов Нобелевской премии. Человек он, прямо
скажем, не очень заметный. Однако выходящая в
128

Израиле русскоязычная газета «Наша страна» дает о
нем немало информации.
Итак, теперь уже бывший гражданин СССР. Физик
по образованию. Человек, чьи убеждения и образ
жизни позволили прессе Израиля считать его, еще
когда он проживал в СССР, «идейным сионистом».
Человек, «осчастлививший» Запад своими
многочисленными статьями (можно лишь гадать о путях, которыми
они—в обход всех и всяческих советских законов—
попали в западную прессу), в том числе пасквилем-
рекомендацией с характерным названием: «Как
эмигрировать в Израиль из СССР». Смысл своей жизни он
свел к двум проблемам: во-первых, выехать из СССР, а
во-вторых, попытаться, правда не столь успешно, сколь
активно, внедрить «еврейский дух» (вернее говоря,
сионистские идеи) в умы советских людей еврейской
национальности.
Желание Эйтана Финкельштейна пополнить своей
персоной ряды граждан Израиля в конце концов
исполнилось. Не сразу, потому что по роду своей работы в
СССР он имел доступ к секретным материалам. Когда
же в декабре 1983 года Эйтан Финкелынтейн ступил на
«землю обетованную», ему обеспечили более чем
теплую встречу. Интервью телевидения Израиля,
пространные статьи о его «борьбе» за выезд из СССР и не
менее пространные письма его бывших «соратников»,
проживающих в Израиле! Конечно, он не был «узником
Сиона» (так на Западе именуют лиц еврейской
национальности, осужденных в СССР за совершение любых
уголовных преступлений), не был в числе уголовников,
пытавшихся угнать самолет Аэрофлота, и не отбывал
заслуженное наказание за шпионаж, как Анатолий
Щаранский. Однако и на счету Финкельштейна
накопилось за время пребывания в роли «борца за выезд»
достаточно дивидентов, чтобы снискать ему в Израиле
подлинную славу якобы непреклонного, настойчивого
человека.
Но... прошло время—больше года, и на «земле
обетованной» с Финкельштейном свершилось
перевоплощение. Уже упоминавшаяся статья в «Джерузалем
пост» как бы привела в действие «волшебную» палочку,
которая превратила в мгновение ока «непреклонного и
настойчивого» участника «героической борьбы за право
выезда из СССР» в малопочтенную, сугубо
эгоистичную и вообще сомнительную личность. Даже в
завзятого клеветника и изменника делу «борьбы за
освобождение советских евреев»! Так, еще недавно восхваляемый
за беспредельную преданность «делу Сиона» Эйтан
5 — 433
129

Финкельштейн предстал как человек, который «отрезал
себя не только от основной массы советского
еврейства, но и от ядра еврейских активистов». С такой
характеристикой выступили десять бывших советских
граждан, в том числе четыре «узника Сиона». Их ответ
на статью Финкельштейна был опубликован в той же
газете «Джерузалем пост».
Что заставило этих людей выступить публично с
такими нападками на представителя своей среды, на
того, кто еще надавно считался одним из ее апостолов?
Что за «крамола» содержалась в статье? Дело в том,
что Эйтан Финкельштейн, быть может впервые в
жизни, сказал правду. Красной нитью через всю его
статью проходит мысль: между так называемыми
«борцами за выезд из Советского Союза» и основной массой
советских евреев—пропасть.
Средства массовой информации Запада (не говоря
уже об израильских) создали на потребу западному
обывателю стереотип «советского еврея»—человека,
«подвергающегося непрестанным ограничениям и
гонениям», живущего чуть ли не «в погромной атмосфере»,
где все еврейское «запрещено и преследуется». В
соответствии с этим стереотипом единственный
проблеск надежды на спасение для него—«выезд из
СССР», во имя чего и «борется» его «духовный вождь»,
так называемый еврейский активист—человек, чья
жизнь и судьба близких «подвержены страшной
опасности». Как прямое следствие всей этой смеси—
подтасовка фактов, лживых сенсаций и прямого
обмана—любая критика Израиля в советской прессе
считается проявлением «советского антисемитизма».
Вышеизложенное— азбука сионистской пропаганды,
приведшей к тому, что у некоторых политических деятелей
Запада борьба «за права советских евреев» занимает,
похоже, больше времени, чем решение внутри—и
внешнеполитических проблем собственных стран. А у
президентов США она вообще превратилась в
неотъемлемую принадлежность поста вроде Овального кабинета
или завтраков в Белом доме. Не снижать ни в коем
случае накала обработки общественного мнения стран
Запада в антисоветском духе, в том числе и в связи с
«положением евреев в СССР»,—вот задача, которую
ставили и ставят перед собой сионисты и пресса.
А Финкельштейн вразрез ей вдруг написал: «Актиеи-
сты» и «отказники» (так на Западе называют лиц,
которым отказано в выезде из СССР в Израиль в связи
с их осведомленностью в секретных сведениях) живут
большей частью по таким стандартам, которые не
130

имеют ничего общего с нормами советского общества...
оставаясь в СССР, они фактически живут в Израиле
или США». «Они легко обобщают, перенося на все
советское еврейство те ограничения, которым
подвергаются они сами как открытые враги советского
режима». Им присуще «эмоциональное, зачастую
истерическое восприятие ситуаций».
Финкельштейн в своей статье отмечает, что в СССР
отсутствует «прямая угроза» советским евреям,
которые и не думают относить на свой счет и тем более
воспринимать как антисемитизм критику Израиля в
советской прессе. Точно так же и выезд из СССР,
вопреки утверждениям западной прессы, не запрещен и
не преследуется и, несмотря на осложнение отношений
с Западом в 80-х годах, ОВИР продолжает принимать
заявления на выезд и удовлетворяет их при наличии на
то оснований.
А вот заключение Финкельштейна: «По своему
образу жизни обыкновенные советские евреи не
отличаются от обычных советских граждан». Оно уже явно
не вписывается в портрет, созданный западной прессой.
Финкельштейн подчеркивает, что Запад вообще
дезинформирован относительно положения советских евреев,
ибо информация из официальных советских источников
«не просто отвергается за пределами СССР, ее просто
не воспринимают».
Далее: «Уже в середине 70-х годов... хлынул поток
писем из Израиля в СССР, в большинстве которых
выражалось неудовольствие и разочарование...
Последовала массовая эмиграция бывших советских из
Израиля. Среди эмигрантов из Израиля—...представители
разных профессий, любых возрастов и жителей всех
районов СССР... Трудно представить себе человека,
который захочет переехать в дом, из которого бегут
квартиранты. Сейчас среди... советских евреев бытует
мнение, что... выезд из СССР «не стоит свеч».
И наконец, последний вывод «участника
героической борьбы за право выезда»—вывод, поразительный
для человека его биографии и убеждений, еще год
назад утверждавшего, что «сотни тысяч евреев хотели
бы покинуть СССР, но... боятся преследований»: «Чему
он (советский еврей.— Авт). отдает предпочтение—
недавнее и давнишнее прошлое подсказывает ему, что
лучше всего для него остаться как он есть (живущим в
СССР.— Авт)».
Трудно сказать, что привело Финкельштейна
написать эти откровенные строки. Столкновение напрямую
с действительностью «исторической родины»? Трезвая
5*
131

переоценка условий, в которых он прожил первую
половину своей жизни? Или что-то личное?
Показательна лишь одна небольшая стилистическая
особенность его статьи: нигде не встречается в ней столь
излюбленный в Израиле термин «репатрианты» —
«возвращающиеся на родину». Скорее всего, для
самого Финкельштейна «Эрец Исраэль» не стал родиной, и
сам он стал там чужим.
Что ж, не он первый. Многие, бывшие
«израильтянами» в СССР, стали чужими в Израиле, да и не только
там, но и в других странах Запада.
Статья Эйтана Финкельштейна оказалась для
«освободителей» и «спасителей» советских евреев полной
неожиданностью. Ведь ее автор считался в Израиле
сионистом, да и сам он раньше считал себя таковым. А
теперь из слов его следовало, что проводящиеся на
Западе массовые кампании по «спасению» советских
евреев не стоят ломаного гроша: освобождать-то некого
и не от кого. Под угрозой оказался один из основных
тезисов «борьбы за права человека в СССР» — «борьба
за свободный выезд советских евреев».
Естественно, реакция сионистов на статью
«отступника» последовала весьма оперативно. Не стоит,
пожалуй, останавливаться слишком подробно на содержании
«контрстатьи» «бывших активистов и отказников». По
доказательности тезисы ее близки к нулю.
Есть и более существенное: слова Финкельштейна о
«разочаровании советских евреев в Израиле и США», о
их желании остаться советскими людьми оппонентами
не опровергаются. Относительно же личных трагедий
«бывшие» браво заявили: «...эти персональные
проблемы не могут быть аргументами против борьбы за
репатриацию советских евреев». Так-то вот: что такое
для сионистов «личные трагедии» и «персональные
проблемы» каких-то людей по сравнению с
процветанием государства Израиль! Что им до того, что это
касается живых людей со своими надеждами,
стремлениями и способностями—какие мелочи, право!
Человечество знает уже попытку поиграть людьми,
попытку не такую уж давнюю. Она дорого обошлась
человечеству. Тогда тоже была «репатриация на
историческую родину» пушечного мяса. Тогда тоже
оставшиеся на вскормившей их земле были «предателями
нации». Только вместо «Эрец Исраэль» эшелоны везли
репатриантов в «тысячелетний рейх». Чем это для них
кончилось—известно.
Быть может, статья Эйтана Финкельштейна кому-то
на Западе откроет глаза на истинное положение совет-
132

ских евреев. Ведь пишет-то «свой», облик его,
воссозданный в прошлом израильской прессой, никак не
соответствует штампу «агента Москвы». Не грешит, по
всей вероятности, Эйтан Финкелынтейн симпатиями к
Советскому Союзу—просто он стал немного более
объективен, чем фанатики, готовые на любые действия
во имя воплощения своих бредовых идей, и
вдохновляющие их на «борьбу» политиканы.
КУДА ВЕДЕТ ЦЕПОЧКА
Когда в руках таможенника блеснула змейкой
золотая цепочка, супруги Лачс настороженно переглянулись.
Их путешествие по Советскому Союзу могло
закончиться, еще не начавшись. Они могли не увидеть кремлевских
башен, Третьяковской галереи, Эрмитажа и Киево-
Печерской лавры, не ходить по Арбату, Невскому
проспекту и Крещатику.
Возможно, что солидный профессор из
Пенсильвании Сэмюель Лачс и далек от понимания того, что
такое контрабанда. Он специалист по истории религии,
и ему более близки неземные материи, а не это
греховное занятие. Но его супруга Филлис, уж она-то,
как юрист, не могла не знать, что золотые цепочки, не
заявленные в таможенную декларацию,—не невинные
изящные украшения, а просто контрабанда. И вещами,
которыми набили свои чемоданы, они вряд ли смогли
бы воспользоваться. Пиджаки, жакеты, куртки,
кроссовки и даже теплое белье—все было разных
размеров. Облачиться в это Сэмюель и Филлис могли разве
что для новогоднего маскарада. Впрочем, спортивные
кроссовки как раз больше всего и подошли бы для
кросса, в который собирались пуститься эти туристы.
Кроме маршрута, предложенного «Интуристом», у
супругов Лачс был еще и свой маршрут, намеченный
одной заокеанской организацией. В нем было 18
адресов. Чем примечательна, к примеру, улица Бассейная в
Ленинграде? Вряд ли слава «рассеянного с улицы
Бассейной» дошла до штата Пенсильвания. Тем не
менее на схеме, полученной иностранцами за океаном,
обозначена именно эта улица с разъяснениями, как
найти дом Абы Таратуты. Подобные инструкции
должны были помочь туристам в поисках нужных адресов в
Москве, Ленинграде и Киеве.
Кто же живет по этим адресам? Лица, которым
отказано в выезде из СССР. В соответствии с междуна-
133

родными соглашениями предусмотрено, что если
граждане желают выехать за границу на постоянное место
жительства и были знакомы с государственными и
военными секретами по роду своей работы, то каждая
сторона рассматривает данный вопрос в соответствии с
интересами собственной безопасности. Естественно,
что и советские органы, решая вопросы выезда, также
стремятся защищать интересы государства. И вот тех,
кому временно отказано в разрешении на выезд, и
изображают на Западе как «борцов за права человека»,
«страдальцев» и «великомучеников». Чтобы
поддерживать этот ореол, для них присылают с Запада
«помощь». Такие подачки сионистских организаций
поручили разнести и «туристам» из США Лачс. Вот куда
потянулась золотая цепочка.
— Золотые цепочки не мои, одну из них я должна
была передать в Москве Владимиру Альбрехту,
другую —Леониду Юзефовичу, женский жакет—Елене
Клотц, мужскую куртку—Мише Кремню, Павлу
Абрамовичу—теплое белье и носки, кроссовки—Валерию
Бурьяну, магнитофон «Сони»—Андрею Лившицу,—
оправдывалась Филлис Лачс.
Этакими невинными новогодними санта-клаусами
хотели предстать гости из США. Правда, дары должны
были преподноситься в основном через третьих лиц.
Все это было подробно расписано в инструкции,
полученной Лачс от одной из сионистских организаций
США.
«Никаких прямых контактов»,— значилось,
например, против фамилии Абрамович. Это ему
предназначено теплое белье и носки. Что же, ему совсем нечего
надеть? Напротив, живет он в достатке.
«Мы слышали, что те, кому отказано в выезде,
очень бедны, вскоре различные вещи мы пошлем и
другим семьям»,— пишет в своем напутствии
«туристам» Либби Рудник, сопредседатель одной из
сионистских организаций в США.
«Бедного» Павла Абрамовича решили «поддержать»
парой носков и теплым бельем. Но этими носками не
прикрыть «ахиллесову пяту» шумной кампании,
ведущейся на Западе по поводу «притеснений» евреев в
СССР, их «бедственного» положения. А сионисты
надеются подогреть желание выехать из СССР с
помощью... теплого белья.
И самое удивительное, что находятся такие,
которые клюют и на подобные подачки. Хотя очевидно, что
все эти «Сони», жакеты, носки и кроссовки—звенья
одной цепочки, которой сионисты хотят связать людей
134

и заставить их действовать по своей указке.
Цепочка ведет к зарубежным сионистским центрам—
организаторам антисоветской кампании «в защиту прав
евреев», проживающих в СССР. Чтобы поддерживать
эту ложь, они и выискивают отщепенцев, готовых за
подачки изображать свои «бедствования».
Тот, кто больше кричит о «притеснениях», больше и
получает: один заработал на этом деле золотую
цепочку, а другой—пока только носки.
Некоторые жертвы такой «благотворительности»
рано или поздно это понимают. И тогда приходит
прозрение.
«Отношения с нашими зарубежными благодетелями
и их представителями, которые приезжали в СССР,
строились прежде всего на деловой основе,—говорил
Дмитрий Шапиро, осужденный в 1985 году за клевету
на советский государственный общественный строй. За
каждое наше обращение к Западу с просьбой о помощи
полагалось платить. И они платили, привозя нам
джинсы, искусственные шубы, зажигалки, жевательную
резинку, бульонные кубики и другие мелочи. Считая,
что за это мы у них в неоплатном долгу, нас, по
существу, подталкивали к провокациям».
Осознав все это, увидев вокруг ложь, лицемерие и
расчет, Дмитрий Шапиро пришел к решению порвать с
сионистами и выступил с заявлением для широкой
общественности по Центральному телевидению. Но еще
остаются и такие, которые полагают, что их
антиобщественное поведение будет щедро оплачено зарубежным
тряпьем. Это к ним «страждущим» направляются
«интуристы» с посылками. Правда, на этот раз кое-кому не
суждено было получить «рождественские подарки».
Разорвалась цепочка. Провалилась миссия супругов
Лачс. Такая же участь постигла ранее и другую
«туристическую» пару — супругов Гарольда и Эйлин
Гринберг из США. Уже перед отъездом из СССР в их
вещах обнаружили пленки с переснятыми текстами
клеветнических размышлений о положении советских
евреев. Так и не удалось почувствовать себя туристами
и супругам Ливии и Шнейдер из Англии. По
маршрутному указателю, разработанному сионистами, пытались
действовать в нашей стране и «путешественники» из
Бельгии Стефан Дикман и Алис Мишаловски,
французы Мишель Зальберг и Аронзон Даниэль.
Зато супругам Лачс в каком-то смысле и повезло.
Освобожденные на таможне от бремени своего
«особого задания», Самюель и Филлис смогли по-настоящему
раскованно и весело встретить в Москве Новый год.
135

Они продолжали путешествие по нашей стране.
Избавившись от необходимости «играть в туристов», супруги
Лачс смогли сполна предаться радостям и открытиям,
которые всегда дает путешествие.
Правда, одна мысль, по-видимому, омрачала их
путешествие: что написать в отчете мистеру Либби
Руднику, сопредседателю одной из сионистских
организаций в их штате? Вряд ли заинтересуют Рудника
новогодние впечатления «командированных» им
супругов. Его организация ждет другую информацию, ту,
которая, на их взгляд, способна омрачить любой
праздник, погасить в отношениях народов искорки
доверия и теплоты. Но не отнять им у людей надежду
на мир. Она не меняется на жевательную резинку и
подтяжки.
СПАСИТЕ НАС ОТ «СПАСИТЕЛЕЙ»
Передо мной десятки писем из разных городов
нашей республики: Киева, Одессы, Днепропетровска,
Винницы, Ужгорода и других. Это отклики на недавно
вышедшую в свет книгу «Возмездие». Люди разных
национальностей, разных профессий, откровенно
делятся своими мыслями по поводу поднятых в книге
проблем. Они с гордостью пишут о своей
принадлежности к советскому народу, клеймят позором сионистов,
пытающихся склонить часть еврейского населения
Советского Союза к выезду в Израиль.
Вот одно из писем-откликов, пришедшее из
Днепропетровска от Ирины Абрамовны Вассерман:
«Я являюсь студенткой силикатного факультета
Днепропетровского ордена Трудового Красного
Знамени химико-технологического института. В этом году
мне исполняется 21 год, и за всю свою (пусть даже
короткую еще) жизнь я ни разу, подчеркиваю — ни
разу, не ощущала на себе следы антисемитизма, о
котором не устают петь на один и тот же лад
всякие «голоса». Да что там петь, они орут об этом
в надежде подцепить на удочку легковерных, и, увы,
такие находятся...
Я родилась в небольшом украинском городке
Умани, что на Черкащине, и жила там до 18 лет.
Окончила школу с золотой медалью и сразу же после
окончания школы, сдав один вступительный экзамен
на «отлично», поступила туда, куда хотела. Я пишу
это не ради хвастовства: вот, мол, какая я! Нет!
Просто мой пример, как и сотни других примеров, за
которыми не нужно далеко ходить, еще раз показыва-
136

ет несостоятельность и лживость утверждений
сионистов о том, что в Советском Союзе евреи лишены
прав, что они не могут учиться в вузах и техникумах,
а о руководящей должности вообще и думать не
приходится. Кстати, о последнем их «аргументе»:
мой отец, который 25 лет назад начал свою трудовую
деятельность, после окончания техникума стал
мастером на стройке, ныне заместитель управляющего
строительным трестом. Да и сам управляющий тоже
человек еврейской национальности. Так что, господа
сионисты, не ту ноту вы берете!
С детства у меня всегда было много друзей: и
евреев, и русских, и украинцев, и белорусов, и
представителей других национальностей нашей страны. И
никогда, никогда у нас не вставал вопрос о том, что
ты русский, значит—хороший, а ты нерусский,
значит— плохой. Потому что судим мы о человеке
прежде всего как о гражданине, о патриоте своей
Родины. Родина у нас одна — Советский Союз, потому
что мы родились здесь, учились, потому что в эту
землю уходят наши корни. И так, как многие деревья
не могут прижиться в других климатических условиях,
на другой почве, так и советские евреи никогда не
смогут принять умом и сердцем волчьи принципы мира
капитала, что бы ни сулили им заокеанские
«благодетели» и сионистские зазывалы.
Сионисты кричат о братстве всех евреев мира. Да
о каком братстве с головорезами из «Лиги защиты
евреев», с виновниками трагедии Сабры и Шатилы, с
убийцами сотен тысяч арабских стариков и детей
может идти речь?..»
Хочется привести еще одно письмо—завуча Мука-
чевской двадцатой средней школы Раисы
Владимировны Решко.
«Мы, советские граждане еврейской
национальности, являемся неотторжимой частью советского
народа, этой прекрасной общности людей. А «забота»
правителей Израиля, сионистов всех мастей—это
акция с явно выраженным провокационным
характером. Их главная цель—толкнуть советских людей на
путь измены социалистической Родине. Моя же
Родина— не государство Израиль, а Советский Союз. Ведь
не может быть ничего дороже земли, за которую
сражался мой отец—коммунист с 1936 года. Он погиб
двадцатичетырехлетним, защищая свою и нашу
Родину. Мне очень хотелось быть похожей на отца-
педагога, которого еще сегодня помнят его ученики. И
я пошла по его стопам, окончив педагогический вуз,
137

уже много лет работаю в школе. На ответственной
должности—заведует отделом филиала института
«Укргипромебель» — и мой муж:. Обе наши дочери с
отличием окончили школу и учатся на
математическом факультете Ужгородского государственного
университета.
И никто нам всем не препятствовал в достижении
своей мечты. Всем и каждому у нас, вопреки воплям
сионистской пропаганды о якобы «притеснении»
советских евреев, открыта широкая дорога в жизнь.
Человек в Советской стране—сам хозяин своей
судьбы. Какой бы национальности он ни был».
Два письма. Они четко выражают отношение
советских граждан еврейской национальности и к сионизму,
и к антисемитизму. В стране, где последовательно
осуществляется ленинская национальная политика,
политика единства, братской дружбы и прогресса, где
создавалась и процветает историческая общность
людей— советский народ,—в такой стране нет и не может
быть «еврейского вопроса».
Но, несмотря на это, сионисты и их покровители
из-за океана с воинственным азартом пытаются
«организовать» возрождение «еврейского вопроса» в СССР.
И как тут не вспомнить Илью Ильфа и Евгения
Петрова, которые более полувека назад рассказали о
сионистском журналисте из США Хираме Бурмане, всю
жизнь доходно промышлявшем «еврейским вопросом в
России». Приехав в нашу страну, он с надеждой в
голосе спросил: «Но ведь в России есть евреи?»
«Есть»,— ответили ему. «Значит, есть и вопрос?» —
«Нет, евреи есть, а вопроса нету». Не в пример
Бурману нынешние сионисты никак не хотят смириться
с этим неопровержимым фактом. Потому что движет
ими не подлинная забота о братьях по крови, а
корыстные расчеты в затеянной международным
империализмом идеологической войне против СССР, против
коммунизма и прогресса, которые несут всему миру его
идеи — идеи равенства и свободы народов.
И они клевещут, не выбирая ни средств, ни методов.
Они ведут против нашего государства «тотальную
войну». Всемирная сионистская организация,
Всемирный еврейский конгресс, «Бнай-Брит»,
правительственные службы Израиля, в том числе и органы разведки, а
также другие сионистские организации и центры в
разных странах, особенно в США, участвуют в
идеологических и политических акциях империалистических
держав, направленных против СССР. В нашей печати
сообщались имена сионистских эмиссаров, которые
138

были задержаны при попытке перевезти через границу
подрывные материалы или были пойманы с поличным в
момент противозаконных действий. Это, например,
Юджин Гел, Шилла Голдстейн, Юлис Липперт, Аллан
Голд, Мирна Шинбаум, Геральд Гринберг и многие
другие. Они, в частности, пытались склонить советских
граждан к созданию под прикрытием кружков по
изучению древнееврейского языка клубов с явно
националистическим уклоном. Как видно, сионисты
рассчитывали со временем превратить такие клубы в свои
опорные пункты.
Доставляли они и инструкции для передачи
«доверенным лицам». В одной из инструкций, например,
сионисты из «Национальной конференции» в защиту
советских евреев предлагают: «Главное—поднимайте
шум по любому поводу. И как можно громче!
Говорите везде, сообщайте нам с первой же оказией, что
отказ (задержка с выдачей разрешения на выезд в
Израиль) беззаконен, бесчеловечен, потому что
желавший выехать тяжело болен, живет впроголодь, что
он хотел бы даже умереть только в Израиле...
Всячески поощряйте подачу заявлений о выезде, но
подателям советуйте как можно дольше уклоняться
от получения официального разрешения. Если их
уволят с работы или примут против них другие
дискриминационные меры, если они сами уволятся или по
каким-то причинам заслужат наказание—будет
только на пользу нашему делу... Ваше молчание на
Западе могут расценить как нежелание действовать».
Буржуазные идеологи, сионисты, айтикоммунисты,
советологи разного сорта и сегодня не отказываются от
попыток подорвать наши интернациональные чувства.
Они не жалеют сил и средств, чтобы посеять в нашем
сознании ядовитые зерна национальной неприязни.
Напрасно! Враги Страны Советов не раз покушались на
наше единство и в ответ не раз чувствовали
несокрушимую силу патриотического духа советского народа,
который живет по законам дружбы и братства.
Свидетельством тому—и письма советских граждан
еврейской национальности, с которых начался наш
рассказ.
СИОНИЗМ—АГРЕССИЯ—ЛОЖЬ
Третьего мая сорок пятого, в Берлине, мне,
писателю-фронтовику, довелось осматривать «дом
Гиммлера»—так называли здание гитлеровского министерства
139

внутренних дел близ моста Альт-Моабит. Наши
офицеры, обнаружившие нацистские архивы, показали мне
некоторые документы—неоспоримые доказательства
связей и регулярных контактов международного
сионизма с ведомством Гиммлера!
Ныне это широко известно—я же в те часы
впервые узнал,—что просионистский банковский дом в
Кёльне «Соломон Оппенгеймер-унд К0» вел с гитлероз-
скими заправилами предательские переговоры об
«окончательном решении еврейского вопроса». В результате
этого вполне взаимовыгодного «решения» сионистские
агенты во время войны выкупали у нацистов за золото
и драгоценности крупных еврейских коммерсантов и
промышленников, обладавших солидными денежными
вкладами в банках нейтральных стран. Выкупали и
подготовленную в военизированных трудовых лагерях
«отборную» молодежь, так называемых «халуцим». Они
нужны были сионизму для колонизации арабских
территорий в Палестине. А сотни тысяч «обыкновенных»
евреев были оставлены сионистскими лидерами на
произвол гитлеровцев. Этих обреченных на гибель в
лагерях смерти людей сионистский идеолог Хаим Вей-
цман назвал «моральной и экономической пылью
большого света». Пылью!..
Показанные мне в «доме Гиммлера» документы
оказались только частицей страшной документации,
полностью подтвердившей на Нюрнбергском процессе,
40-летие начала которого недавно отмечено
общественностью, преступные связи сионизма и гитлеризма.
Впрочем, нацистский обер-палач Кальтенбруннер в
показаниях Международному военному трибуналу
говорил об этом походя, как о чем-то обычном и
привычном.
Какие же выводы сделали сионисты из уроков
Нюрнберга? Смекнули, что каждый последующий
процесс нацистских преступников неизбежно приведет к
новым разоблачениям сговоров сионистов с
гитлеровцами. И стали прямо противодействовать преданию суду
фашистских изуверов. Вот далеко не исключительный
пример.
В западногерманском городе Бремене на
аристократической улице Шваххаузер-Ландштрассе, в доме
№ 180, благоденствует седовласый почтенный
коммерсант. А в деловом квартале города на Слефогштрассе
процветает его фирма. Он—президент бременской
биржи зерна и фуража. Обладатель десятка деловых и
общественных титулов.
В прошлом он штандартенфюрер СС, уполномочен-
140

ный «Тотенкампфштандарта» Курт-Александр-Эрнст
Бехер. Это зловещее имя впервые я, военный
корреспондент, услышал летом 1944 года, когда наши войска
освобождали от фашистской нечисти исстрадавшуюся
белорусскую землю. Бехер был жестоким
исполнителем кровавых расправ с населением Белоруссии, затем
он зверствовал и на польской земле. Но венцом
палаческой карьеры Бехера стало уничтожение
десятков тысяч евреев в будапештском гетто. Эту массовую
смертоносную акцию эсэсовец провел, по лестной
оценке Гиммлера, «без лишнего шума и волнения». Как
Бехеру это удалось?
Только потому, что он сумел найти среди
венгерских сионистов угодливых пособников во главе с
махровым предателем Реже Кастнером. Была
заключена постыднейшая для сионизма сделка. Бехер разрешил
вывезти из гетто по кастнеровскому списку 1684
сиониста и крупных богача. Кастнер же и его помощники
заведомо лживо уговорили заточенных в гетто тысячи
евреев из «пыли» покорно и организованно согласиться
на депортацию в «спокойные места», оказавшиеся,
конечно, лагерями смерти. На этой бесчеловечной
операции Бехер наслыханно разбогател.
Трижды его потом арестовывали. Четырежды
предавали суду. Но от расплаты он все-таки ускользнул.
Кто же спас обер-штандартенфюрера от
заслуженной кары? Сионисты. На процесс Бехера в
американском трибунале приехал из Израиля главный свидетель
защиты—помощник министра торговли... Реже
Кастнер.
Израильская разведка долгие годы кичится тем, что
обнаружила скрывавшегося от Нюрнбергского
трибунала Адольфа Эйхмана, главного организатора массового
истребления евреев. Сионистские пропагандисты не
устают возвещать всему свету, что Эйхмана судили и
казнили в Израиле. Но корень-то в том, что Эйхман так
много знал о сделках нацизма с сионизмом, что, если
бы его судили не израильтяне, всплыли бы на
поверхность очень и очень многие невыгодные для сионизма
факты.
Суд над Адольфом Эйхманом стал для израильского
и международного сионизма прикрытием, ширмой.
Глядите, мол, мы рассчитались с важным гитлеровцем, и
нечего, дескать, возиться с розыском и осуждением
«мелких» нацистских палачей! А на руках этих
«мелких» кровь сотен тысяч жертв, в том числе евреев.
Сионизм, по существу, выдал индульгенцию многим и
многим опасным гитлеровским преступникам.
141

Сделали сионисты и другой, с позволения сказать,
вывод. Они последовательно воскрешают и
совершенствуют гитлеровский арсенал разбойничьих методов и
способов кровавых расправ, заклейменных
Международным трибуналом. Все, что когда-то гитлеровцы
применяли к «низшим», с их расистской точки зрения,
народам,—все это сегодня с изощренностью применяет
израильская военщина к арабам.
Еще одна существенная параллель между теми, кто
осужден в Нюрнберге, и теми, кого ждет свой
Нюрнберг. Приближенные Гитлера со скамьи
подсудимых упрямо твердили, что они были чуть ли не
слепыми исполнителями воли всего немецкого народа.
Словно не было отважного Эрнста Тельмана и его
соратников по партии, героев «Красной капеллы»,
борцов Сопротивления. Сегодня бегины и шароны,
шамиры и аренсы—к сожалению, не со скамьи
подсудимых, а с трибуны кнессета!—твердят: с нами, мол,
все евреи, не только израильские, но всего мира. Ложь!
Даже в самом Израиле есть крепнущие
демократические силы, есть Коммунистическая партия и комсомол,
есть, наконец, честные люди, искренне возмущенные
зверствами оккупантов на арабских землях. Люди, не
разделяющие расистского заявления Голды Меир:
«Палестинцы! Такого народа не существует».
Сионисты, сотрудничавшие с нацистскими военными
преступниками, и их последыши дважды оскорбили
священную память жертв фашизма. Горько и обидно
мне сознавать, что за замученную в винницком гетто
мою мать сионистские правители Израиля получают
сребреники по договору с Аденауэром. А сорокалетие
Победы израильский сионизм со свойственным ему
лицемерием отметил новым оскорблением памяти
погибших: они посмертно причислены—совершенно
противоправно!—к гражданам Израиля.
Какое кощунство! Предпринято оно прежде всего
для того, чтобы обмануть послевоенные поколения и
внушить им, что узников гетто и лагерей смерти
спасали якобы сионисты. Фактически же сионизм
намеренно тормозил спасение еврейской «пыли» из гетто
Львова, Будапешта, Варшавы. Фактически же сионизм
прямо мешал партизанам и группам смельчаков
вызволять из лагерей смерти обреченных на гибель евреев.
Кому же принадлежит решающая роль в освобождении
многих таких обреченных? Советским воинам-
интернационалистам. Они равно рисковали жизнью
ради спасения югославов и норвежцев, поляков и
евреев.
142

Об этом свидетельствуют не только советские
ветераны войны, участвовавшие в боевых операциях по
спасению узников Освенцима, Майданека, Заксенхаузе-
на. О том, с какой самоотверженностью принесли
советские воины спасение многим узникам лагерей
смерти, убедительно рассказывают десятки
документальных книг и фильмов. Назову два произведения,
построенных исключительно на показаниях самих
освобожденных узников и их палачей: книгу французского
писателя-публициста Познера «Низвержение в ад» и
фильм французского кинодокументалиста Ланцманна
«Уничтожение».
С такой же строгой документальностью и
потрясающей убедительностью нужно создавать книги и
фильмы о сегодняшних преступлениях сионистских расистов
и оккупантов. Писать и снимать надо так, чтобы эти
произведения были приобщены к следственным
материалам на грядущих процессах сионистских военных
преступников.
Следует коснуться еще одной даты. Недавно минуло
десять лет со дня принятия Генеральной Ассамблеей
ООН на своей XXX сессии резолюции № 3379. В этом
документе международное сообщество, напоминая, что
еще 14 декабря 1973 года в резолюции № 3151
Генеральная Ассамблея осудила «нечестивый союз между
южноафриканским расизмом и сионизмом»,
постановило: «Сионизм является формой расизма и расовой
дискриминации».
А может, и не было вовсе такой резолюции. Из
пункта 45-го «Конспекта истории второй мировой
войны», опубликованного тель-авивским «беспартийным»
журнальчиком «Круг», недвусмысленно явствует: не
было. Оказывается, не Генеральная Ассамблея ООН,
«а СССР объявил сионизм расизмом устами
Антисионистского комитета советской общественности (АКСО)».
И знаете когда? Только лишь «в феврале 1985 года», то
есть через девять с лишним лет после опубликования
резолюции Генеральной Ассамблеи № 3379.
Какой нехороший АКСО! Взял да подменил собой
все входящие в ООН государства (простите, не все—
представитель США голосовал против резолюции) и
этим самым обидел ни в чем не повинных в расизме
сионистов! О, злокозненная рука Москвы!
Свою резолюцию Генеральная Ассамблея приняла
до резни в Сабре и Шатиле, до кошмаров в лагере
Ансар, до геноцида при «уходе» с захваченных
ливанских земель. Обсуждайся она сегодня, то наверняка
прозвучала бы резче, была бы сформулирована острее.
143

Ведь ныне даже в Израиле проводят вожделенные
аналогии с Германией 30-х годов, кликушествуют о
неотложной нужде и «сильном человеке» фюрерского
типа (Бегин и Шарон, дескать, еще не доросли!),
констатируют порожденную кровавыми
захватническими войнами моральную деградацию общества. Иными
словами, признают наличие весьма питательной почвы
для фашизма.
Менее ли опасен расизм сионистов сегодня? Менее
ли губительна осуществляемая сионистами расовая
дискриминация сегодня? Нет, они не менее опасны и
губительны. Они более привычны и обыденны для
идеологически вскормленной сионизмом израильской
военщины и более античеловечны и жестоки для ее
жертв. Ведь и сегодня израильского террориста,
убившего многих арабских студентов и нескольких
палестинских мэров, да еще заготовившего сорок
сильнейших мин для взрыва наполненной молящимися мечети,
израильский суд нехотя и неторопливо приговаривает
к... полуторагодичному заключению
привилегированного режима... И тот же самый суд, исходя из
специальных «законов» для оккупированных территорий,
обрекает арабского мальчика, замахнувшегося камнем на
избившего его родителей карателя, на 20 лет
издевательств и пыток в застенке гитлеровской модели. Ведь
и сегодня сионистские правители еще более
вызывающе сотрудничают с осужденным Генеральной
Ассамблеей расистским режимом ЮАР. Причем все растет
военно-промышленное сотрудничество двух
родственных по духу и воззрениям правительств. Израиль и
ЮАР совместно выпускают смертоносные самолеты и
мощные танки, рука об руку идут к овладению самыми
совершенными видами ядерного оружия. Приглашение
США к участию в подготовке «звездных войн» Израиль
с гордостью принял как весьма лестное: и мы-де не
лыком шиты!
Стоит обратиться к показаниям молодого
израильтянина Якова Шайна на заседании
Антиимпериалистического трибунала, работавшего в дни XII Всемирного
фестиваля молодежи и студентов. Яков, театральный
работник, родившийся, учившийся и проживающий в
Тель-Авиве, свидетельствовал:
— Сегодня Израиль представляет собой
репрессивное военизированное общество, одну огромную
казарму. Жизнь здесь проходит под знаком войны. Все
образование пронизано милитаризмом, с самого раннего
детства людей начинают превращать в солдафонов и
пушечное мясо.
144

Яков Шайн, трижды изведавший прелести
израильских тюрем за отказ стать солдатом армии оккупантов
и карателей, так закончил свой рассказ.
— Сегодня^ я обвиняю сионизм. Я обвиняю его в
пропаганде войны, в агрессии против суверенных
народов, в человеконенавистнической идеологии!
Человеконенавистнической. Она приводит сионизм
не только к злобному, воинственному, оголтелому
антиарабизму, но и к разделению самих израильских
евреев на «чистых» и «нечистых».
И такая расистская волна все больше и больше
захлестывает на грани XXI века страну, кичащуюся
тем, что она восприняла все лучшее из американской и
западноевропейской цивилизации. Что ж, кое-что
действительно восприняли. И даже модернизируют.
Доводят до уровня апартеида.
Граждане СССР еврейской национальности вместе
со всем советским народом до глубины души
возмущены новыми преступными деяниями сионистских
правителей Израиля в конце первой половины восьмидесятых
годов. Бандитский налет на столицу суверенной
арабской страны Туниса, принесший гибель свыше 100
мирным жителям и огромные разрушения. Варварская
бомбардировка ливанского поселка Бар-Элиас с
многочисленными жертвами. Чуть ли не ежедневные
жестокие репрессии против населения формально
«освобожденных» районов Ливана.
Все эти и многие другие преступления сионизм
творит не только с полного одобрения, но при прямом
покровительстве, даже при действенной помощи
«стратегических союзников» из Вашингтона. Не случайно
президент США Рейган, упомянув в выступлении на
юбилейной сессии ООН «региональные конфликты»,
попытался перед лицом международного сообщества
дискредитировать принятую этим же сообществом
резолюцию о сионизме как о форме расизма.
На советско-ливийских переговорах в октябре
1985 года Михаил Сергеевич Горбачев назвал
положение на Ближнем Востоке одной из самых кровоточащих
ран в современной мировой обстановке. Ни Израиль, ни
США не проявляют доброй воли к заживлению этой
раны. Они, наоборот, всячески разжигают военное
напряжение в регионе. Вот почему, перечисляя
«некоторые из бесчисленных злодеяний, которые навсегда
останутся позорнейшими страницами истории
империализма», новая редакция Программы КПСС называет
среди них попрание законных прав палестинского
народа, интервенцию в Ливане.
6 — 433
145

...Тяжкая рана на Ближнем Востоке продолжает
кровоточить. И сионизм намеренно растравляет эту
рану, опасную для политического и социального
здоровья всей планеты.
О КОМ ПЕЧЕТСЯ ГОСПОДИН ХАТЧ?
Ответ американскому сенатору
Эта встреча вызвала большой интерес у рабочих и
специалистов завода «Динамо». Может, и не привлекла
бы она такого внимания, если бы не одно
обстоятельство: об идеологических диверсиях рассказывал не
приглашенный лектор, а свой человек, динамовец. И
рассказывал как очевидец.
...Все началось с того, что на имя депутата
Верховного Совета РСФСР намотчицы Тамары Георгиевны
Долгих пришло письмо от американского сенатора
Оррина Д. Хатча, ответственного, как он сообщал о
себе, за ратификацию международных соглашений.
— Прочитав письмо,—рассказывала мне Тамара
Георгиевна,—всю ночь спать не могла. Все думала,
может, Люда, моя племянница, плохо перевела его?
Может, не так я поняла? Ведь если верить мистеру
Хатчу, то это именно Советский Союз виноват в том,
что американский конгресс отказался ратифицировать
Договор об ОСВ-2, в том, что Белый дом не поддержал
наш мораторий, взял курс на милитаризацию космоса...
Вот, посмотрите...
Я читал письмо, отпечатанное на плотной
желтоватой бумаге, украшенной вверху изображением герба
Соединенных Штатов Америки.
«...Я приветствую борьбу за мир и прекращение
смертоносной военной гонки,— писал Оррин Д. Хатч.—
Но это может произойти только в том случае, если
мы будем доверять друг другу...»
И дальше, забыв о логике: «Шагом в этом
направлении может быть выезд из СССР Геннадия Хасина и
его семьи... Они были обвинены в прессе в
преступлениях, которые не совершали. Во имя дела мира и
международного сотрудничества эти злобные,
несправедливые преследования Хасиных... должны быть
прекращены. Я взываю к Вашим гуманным чувствам и
прошу Вас сделать все, чтобы ускорить выезд
Хасиных...»
146

— В одном прав сенатор,— говорила Тамара
Георгиевна,— чтобы совместно бороться за мир, за
разоружение, надо верить друг другу. Но почему столь важные,
принципиальные вопросы он сводит к частной
проблеме—разрешению на выезд из Советского Союза в
Израиль семьи Хасиных? И кто их преследует? Откуда
такие сведения? В чем видит, наконец, нарушения
Советским Союзом, как сенатор пишет, Хельсинкских
соглашений?..
...В свое время Хасины решили уехать из
Советского Союза. Но тогда им временно отказали в выезде, так
как по характеру своей работы Н. Хасина располагала
не подлежащими разглашению сведениями. Однако
весьма расчетливая Наталья Борисовна очень быстро
сообразила, что и из создавшейся ситуации можно
извлечь немалую выгоду. Ей удается получить доступ к
распределению «материальной помощи», которая
поступает от сионистских организаций Запада так
называемым «активистам» и прочим «борцам». Этот период
странным образом совпадает с приобретением нигде не
работающей Хасиной (свое тунеядство она прикрывала
ссылкой на то, что у нее маленькие дети) новой
кооперативной квартиры. На этот факт, естественно,
обратили внимание другие «активисты», ждущие своей
доли от западных подачек. Разгорается
многомесячная свара—со взаимными оскорблениями,
обвинениями.
Летом прошлого года москвич Д. Шапиро,
осужденный за государственные преступления, в своем
заявлении, сделанном по Центральному телевидению,
рассказал о той грызне, которая идет среди «активистов» за
тряпки и денежные переводы, приходящие от
«зарубежных родственников». Сказал он и о другом—чуть
позже это подтвердил на суде и Е. Койфман из
Днепропетровска,—что Хасина и несколько других лиц
из ее близкого окружения, сами оставаясь в тени, не
только своекорыстно распоряжаются «кассой», но и
немало делают для того, чтобы привить своим
знакомым дух национализма, склонить их к выезду в
Израиль.
...Наверное, мы с Тамарой Георгиевной выбрали не
самое удачное время для визита к Хасиным. Дверь,
правда, нам открыли сразу, приняв за гостей, которые
должны были приехать из другого города.
Однако, узнав, кто мы, нас попытались тут же
выставить за порог. Тогда Тамара Георгиевна достала
из сумки письмо сенатора и сказала, что мы пришли
сюда по просьбе мистера Хатча из Вашингтона.
6*
147

— Мы такого не знаем,— быстро
сориентировавшись, заявила Хасина.— За помощью к нему не
обращались, мы в ней не нуждаемся... Сенатора ввели в
заблуждение, нам ничто не угрожает.
...О письме мистера Оррина Д. Хатча, о том, как по
его просьбе ездила к Хасиным депутат Верховного
Совета РСФСР Т. Г. Долгих, и что из этого вышло, об
ответе советского депутата американскому сенатору —
обо всем этом и шел разговор на встрече, с которой я
начал рассказ. И еще о том, почему вдруг мистер Хатч
проявил такую горячую заботу о семье, которая, как
мы убедились, в этой заботе вовсе не нуждалась.
— Я написала сенатору,—сказала Т. Г. Долгих,—
письмо, в котором попыталась убедить его, сколь
безответственно в наше время сводить важнейшие
проблемы современности к частным, надуманным
вопросам, таким, как мнимые преследования семьи Хаси-
ных. Я все-таки хотела бы верить, что мистер Хатч —
человек искренний, что его обманули недобросовестные
политиканы-антисоветчики.
Напомнив сенатору, что Н. Хасина, зачастую
самолично распоряжавшаяся посылками, приходящими от
сионистских организаций, в том числе и американских,
фактически поощряла тунеядство и Д. Шапиро, и
некоторых других молодых людей, что в конечном счете
привело их на скамью подсудимых, Т. Г. Долгих задала
мистеру Хатчу вполне резонный вопрос: «Не считаете
ли вы всерьез, господин сенатор, что подобная
деятельность Хасиной способствует укреплению доверия
между нашими народами? Хасина, как она рассказывала
мне, вот уже более десяти лет предпочитает нигде не
работать. Она не скрывала, что фактически ее семья
находится на содержании сионистских организаций
США... Интересно, знают ли американские избиратели,
куда и на кого идут их деньги? Считают ли они для
себя возможным таким образом «крепить»
взаимопонимание между нашими народами?»
Рассказывая на встрече о письме сенатора, о своем
ответе ему, Тамара Георгиевна сказала, что в качестве
«убедительного» доказательства своей правоты рыцари
«психологической войны» тут же выкладывают
очередную фальшивку о «нарушении прав человека» в
Советском Союзе, о «преследовании евреев» в нашей стране.
И ссылаются при этом на соответствующие положения
таких важных международных соглашений, как,
например, Заключительный акт Совещания в Хельсинки.
Точно так же, рассказывала Тамара Георгиевна,
поступил и мистер Оррин Д. Хатч. «Но при этом вы,
148

господин сенатор,— писала ему Т. Г. Долгих,—почему-
то забыли упомянуть, что ни одно государство,
подписывая Заключительный акт в Хельсинки, не
обязывалось разрешать свободную эмиграцию своих
граждан...»
В 1986 году человечество отметило двадцатилетие
Международного пакта ООН о гражданских правах... В
этом документе записано, в частности, что ограничение
свободы является необходимым «для охраны
государственной безопасности общественного порядка,
здоровья или нравственности населения». В статье 10
Конвенции о защите прав человека и основных свобод
отмечено, что «осуществление этих свобод, поскольку
оно налагает обязанности и ответственность,
может быть сопряжено с некоторыми
формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые
установлены законом, необходимым в
демократическом обществе для охраны национальной
безопасности... для охраны здоровья или нравственности... для
предотвращения разглашения конфиденциальной
информации». Добавлю еще, что государства-участники
обязались «уважать право друг друга... устанавливать
свои законы и административные правила».
— Я специально так подробно остановилась на этих
документах,—рассказывала Т. Г. Долгих,— чтобы
показать сенатору, что временный отказ на выезд той или
иной семье в Израиль не вступает в противоречия с
международными соглашениями. Более того, любая
попытка связать решение вопроса о выезде той или
иной семьи с международной разрядкой должна
рассматриваться в свете Хельсинкских соглашений как
вмешательство во внутренние дела суверенного
государства.
Эта встреча на заводе «Динамо» проходила всего
лишь через несколько дней после того, как прозвучало
на весь мир Заявление Генерального секретаря ЦК
КПСС М. С. Горбачева по телевидению 18 августа
1986 года. Это Заявление вызвало горячую поддержку
рабочего коллектива. Поэтому с особым чувством
удовлетворения, с сознанием своей личной
причастности к тому, что рассказывала нам Тамара Георгиевна,
выслушали собравшиеся ее заключительные слова:
— Мы обращаемся к американскому народу с
открытым сердцем, с чистыми помыслами. И мы ждем
ответного шага. Этого требует время.
149

«ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ УБИЛИ»
Газета «Монд» опубликовала ^статью своего
специального корреспондента в Нью-Йорке Бернара Гетта,
озаглавленную «Ностальгия и мечты советских ^евреев,
выехавших из СССР. «Малая Россия» в Нью-Йорке».
Приводим ее с незначительными сокращениями.
Между магазином модной одежды «Любовь» и
рестораном «Приморский», напротив кафе «Ташкент», в
книжном магазине «Черное море» вдоль полок с
книгами на русском языке взад и вперед в отчаянии мечется
человек в потертом пальто. Похожих людей можно
встретить в Бостоне, Чикаго, Лос-Анджелесе или в
Филадельфии. Но самая крупная колония «бывших»,
насчитывающая 50 тыс. человек, образовалась на
берегах Гудзона, в Брайтон-Бич.
Именно здесь оседают самые бедные и старые. В
небольшом районе, в котором всего лишь с десяток
кварталов, расположенном между двумя другими
гетто— негритянским и пуэрториканским,—на углах улиц
латиноамериканцы, с трудом говорящие по-английски,
продают газеты на русском языке старым бабушкам,
закутанным в шали.
Мише было всего 13 лет, когда он уехал из Львова
со своим отцом в 1977 году. Он говорит: «Я не
перестаю задаваться вопросом, не достиг ли бы я
большего, если бы остался там, так как я хорошо
учился и мог бы стать учителем физкультуры, в то
время как в Америке я не мог хорошо учиться из-за
плохого знания английского языка, а также потому,
что я слишком много времени тратил на драки с теми,
кто бросался на меня с криком: ,,Русский! Русский!"»
Миша находит также (такого мнения
придерживаются и другие из числа тех, кто выехал из СССР), что в
Соединенных Штатах совершается слишком много
преступлений, и ответственность за это он возлагает на
«черных и пуэрториканцев, которые в большинстве
своем преступники». «Да, да, в большинстве своем—я
знаю, о чем говорю,—настаивает он и сразу же
добавляет:—Я понимаю эту ситуацию, так как в
Америке, когда у человека нет работы или когда он ее
теряет, он вполне может впасть в отчаяние, и тогда
всего один шаг до гангстеризма. В СССР,— продолжает
он,— у всех есть работа, у человека никогда не
возникает ощущения, что он отверженный».
Отец Миши умер в Америке, умер и его брат. У его
сестры—нервная депрессия. Зарабатывая на жизнь
150

доставкой клиентам автомашин, взятых напрокат, и
получая за каждый свой рейс очень мало, он начал
свою жизнь неудачно и вряд ли добьется успеха в
Америке. Поэтому он говорит с грустью: «Если к
30 годам я не смогу обеспечить женщине счастливую
жизнь, я совершу налет на банк без всякой надежды на
успех, только для того, чтобы меня убили».
Это широко распространенное настроение среди
иммигрантских слоев американского общества, так как
в гораздо большей степени в среде выехавших из СССР
неспособность вписаться в общество воспринимается
как постыдная болезнь.
Согласно опросу, проведенному советом еврейских
федераций и благотворительных фондов, явное
большинство евреев, выехавших из СССР, считают, что
дружеские отношения между людьми и культурная
жизнь гораздо богаче в Советском Союзе, чем в
Соединенных Штатах.
ПРИСЛУЖНИКИ
Годы, проведенные за границей, дают Витаутасу
Альсейке право именно так назвать «борцов за
свободу».
— Я предчувствую, о чем вы меня хотите спросить
прежде всего.— Он говорит по-русски хорошо, но как-
то очень правильно, без мягкого литовского акцента.—
Почему я решил вернуться домой?
Что же, мне действительно было интересно узнать,
почему вернулся домой человек, который редактировал
информационный бюллетень антисоветского
«Верховного комитета освобождения Литвы», работал в
клерикальной газете «Драугас».
— Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться в
июль 1944 года,—продолжил Витаутас.— Вследствие
проводимой гитлеровцами и их приспешниками —
литовскими буржуазными националистами — активной
антисоветской пропаганды определенная часть
интеллигенции полагала, что, когда Красная Армия вступит на
территорию Литвы, все будут уничтожены. Дескать,
разбираться не будут, кто прав, кто виноват. Одних
будут расстреливать на месте, других сошлют в
Сибирь. Таким образом, вместе с отщепенцами,
предателями бежали и люди заблудшие, не сумевшие верно
оценить сложившуюся ситуацию.
Только в 1972 году я вернулся в Литву. Нынче, как
говорится, с высоты 13 лет, проведенных на Родине,
151

могу дать более объективную оценку прожитым на
чужбине годам. К этому я стремился, когда писал
книги «Три десятилетия в эмиграции», «Америка: мифы
и действительность», которые уже вышли в свет на
литовском языке.
— Видимо, были не только субъективные причины
возвращения: тоска по родному краю, но и
объективные...
— Первый удар по своим «патриотическим»
чувствам я испытал в 1953 году, когда начал работать в
ФРГ во ВЛИКе, где редактировал информационный
бюллетень. Приступив к работе, однажды узнал, что
многие видные деятели различных эмигрантских
организаций, в том числе и ВЛИКа, имели тесные связи с
западными разведками. В дальнейшем я много раз
убеждался, что «патриотическая» деятельность им
нужна была постольку, поскольку она служила их
корыстным интересам, личному обогащению. Их меньше
всего волновали заботы и проблемы литовской нации,
хотя на словах они постоянно декларировали свою
идейную убежденность и решимость «бороться до
конца», т. е. до «освобождения Литвы». Эта вывеска
«патриотизма» многих вводила в заблуждение, в том
числе и меня.
Ох, уж эти слова—столь любимые и частые в
лексиконе реакционного крыла литовских деятелей
эмиграции и столь же лживые! Ими оправдывали все,
даже связи с расистами. Так, некоторые лжепатриоты
встречались с южноафриканскими политическими
деятелями, которые просили предоставить в их
распоряжение материалы о Советском Союзе. Чего стоили
разглагольствования о «свободе», свидетельствует и
такой факт: деятели ВЛИКа ратовали за укрепление
связей с теми немцами, которые выпускали в Клайпеде
антилитовскую газету «Мемелер дамфбот». Это
реваншистское издание выходило и после войны в ФРГ.
Это лишь эпизоды подрывной деятельности ВЛИКа.
Руководство комитета сотрудничало и сотрудничает с
разведками западных стран, и в первую очередь США.
Оно регулярно получает крупные денежные суммы от
ЦРУ. Без этой так называемой «финансовой помощи»
ВЛИК бы и месяца не просуществовал. Многие
руководители комитета, кстати, и не делали из этого особой
тайны, считая подачки в порядке вещей. В. Сидзикаус-
кас, А. Тримакас и другие председатели ВЛИКа в
различные годы систематически входили в контакт с
агентурой западных разведслужб. Сразу же после
войны многие деятели комитета предоставляли амери-
152

канским разведчикам списки людей для последующей
их переброски в Советскую Литву. И таких примеров
можно приводить десятки.
— В своей первой книге вы пишите еще об одном
мотиве, побудившем вас вернуться на Родину. Это
знакомство с достижениями Советской Литвы в
различных областях народного хозяйства, науки, культуры...
— В 1967 году я перебрался из ФРГ в США. В том
году в Монреале проходила Всемирная выставка
«Экспо-67». Я решил посетить ее. На «Дне Советской
Литвы» увидел группу ансамбля «Лиетува», услышал
известных в стране и республике литовских певцов.
Оказался в числе победителей викторины о Советской
Литве, которая проводилась в тот день.
Потом, как только в Чикаго—а я в то время уже
работал в газете «Драугас», выпускаемой в этом
городе,—приезжал кто-либо из советских литовских
артистов, я непременно бывал на их концертах. Помню, в
1969 году в городе давал концерт певец Э. Канява.
Собралось много литовских эмигрантов, а когда,
довольные встречей с искусством Литвы, мы
расходились, то нас на выходе встретили деятели некоторых
реакционных эмигрантских организаций с кинокамерой.
Они снимали фильм о нарушителях «национальной
дисциплины», осмелившихся прийти на концерт
«агента» Советской Литвы. Вот тебе и «свобода»...
Подобное неприятие всего советского, даже в
области культуры и искусства, не случайно пустило
обильные побеги в США. Практически каждая послевоенная
правительственная администрация внесла свою лепту в
разжигание нездоровых страстей по отношению к
Советскому Союзу. Нынешнее положение в США мне
чем-то напоминает времена сенатора Джозефа Маккар-
ти, проповедника «холодной войны». Я прекрасно
помню его пышущие злобой речи по радио, в которых он
талдычил о «красной» угрозе. Тогдашний клич
«Русские идут!» характерен и для сегодняшней
Америки, стремящейся запугать обывателя. У него голова
втянется в плечи от страха, и он тогда обеими руками
будет голосовать за еще большее вооружение Америки.
Этому настроению способствует и реакционная
эмигрантская печать, в частности та же клерикальная
газета «Драугас», о которой я упомянул. Работал я в
ней недолго, всего два года, но и за это время смог
убедиться в нечистоплотности редакторов рупора
эмигрантских клерикалов.
Так, нередко в газете появлялись статьи епископа
Винцентаса Бризгиса, бывшего гитлеровского прислуж-
153

ника, военного преступника. В годы войны он вместе с
высшим духовенством Литвы отправил Гитлеру
приветственную телеграмму, называя его «великим
освободителем». Он вместе с другими реакционными
духовниками помогал фашистам мобилизовывать мужчин во
вспомогательные отряды вермахта, угонять людей в
Германию на принудительные работы, формировать
батальоны полиции. А какие верноподданнические речи
он произносил во время гитлеровской оккупации по
Каунасскому радио, восхваляя фашизм! А ныне
предатель выступает на радиостанции «Свобода», которую,
как известно, финансирует ЦРУ, публикуется в
эмигрантских газетах.
Мои политические взгляды в течение почти 30 лет
менялись постепенно. Так же постепенно я приходил к
мысли, что нельзя оправдывать патриотизмом слепую
ненависть к Советской Литве, к ее народу. Нельзя
участвовать в подрывной деятельности различных
реакционных эмигрантских организаций, не веря в их
прогнившие идеалы. Я понял, что надо делать выбор. И
я сделал его, выбрав патриотизм истинный, а не
мнимый.
Годы, прожитые за границей, открыли мне глаза на
подлинное лицо эмигрантской верхушки. Эти люди
протянули руки преступникам отцу и сыну Бразинска-
сам, угнавшим в 1970 году советский самолет в Турцию
и убившим бортпроводницу Надю Курченко.
Реакционная эмигрантская печать в те годы во все голоса
восхваляла «мужество» убийц.
Дело дошло до того, что в Анкару ездили многие
представители ВЛИКа, в частности его бывший
председатель И. К. Валюнас. Он во всеуслышание называл
преступников «национальными героями», «борцами за
свободу». На оправдание их преступных действий
комитет израсходовал свыше 40 000 долларов. И во многом
благодаря широковещательной пропаганде
определенных литовских эмигрантских кругов убийцы были
взяты под крылышко властями США, в практику
которых вошло правило давать приют всяческому
отребью—от военных преступников до уголовников.
Окончательно я принял решение порвать с
эмиграцией в 1970 году, когда приехал в Советскую Литву,
чтобы навестить смертельно больную мать. С ней я
многие годы переписывался, и в письмах она
рассказывала мне о жизни неманского края, о его достижениях в
экономике, сельском хозяйстве, науке, культуре,
присылала книги, альбомы. И наконец я в Литве.
Живу в Вильнюсе. У меня хорошая квартира.
154

Люблю путешествовать. За годы, проведенные на
Родине, побывал в столицах союзных республик,
готовлю материал для своей новой книги. Пока трудно
сказать, о чем она будет, но есть задумка написать
книгу о расцвете культуры народов СССР, привести в
ней мои личные наблюдения о жизни национальных
меньшинств в США.
Несколько лет назад ездил в Польшу, так что
измышления реакционной эмигрантской прессы по
поводу моего обязательного «сидения на одном месте»
беспочвенны.
Занимаюсь любимым делом—журналистикой.
Многие мои статьи публикуются в республиканских газетах
и журналах, в прогрессивных литовских газетах США,
выступаю по радио в передачах для литовцев,
проживающих за рубежом, по телевидению.
Жизнь моя обрела смысл, стала духовно
наполненной, чего не было там, на Западе. И это естественно.
Жизни без Родины нет. Есть лишь существование. Это
лишний раз доказала моя судьба.
КОГО ОНИ ПРЕДСТАВЛЯЮТ
Несколько лет назад в Калифорнии—политической
вотчине нынешнего американского президента—взяла
старт новая антисоветская организация, так назьюаемая
«лига свободы балтов». При активной поддержке
Вашингтона «лига» стала давить на старые, закоснелые
организации реакционной прибалтийской эмиграции и
взяла курс на крупномасштабные акции. Такие, как
провокации против участия советских спортсменов в
Олимпийских играх в Лос-Анджелесе, защита военных
преступников...
Появление идеологических нуворишей на ниве
заокеанской антисоветчины само по себе вряд ли
заслуживало бы упоминания даже одной газетной строкой.
Плодится их там и исчезает бесследно немало. Но дело
в том, что новоиспеченная «лига» и подобные ей,
молодцевато работая локтями, стараются оттереть от
долларового корыта порядком одряхлевших
«освободителей» из числа былой гитлеровской агентуры и
претендуют ни много ни мало как на «представительство всей
Литвы».
За иллюзорное право «представлять» литовский
народ идет нескончаемая грызня в лагере реакционной
литовской эмиграции. Факты же свидетельствуют, что
все эти господа не представляют не только литовский
155

народ, свободно избравший летом 1940 года путь
социалистического развития, но и литовскую эмиграцию,
даже сколько-нибудь значительную ее часть.
Дело не только в мнимых идейных различиях,
проявившихся раньше или совсем недавно, и даже не в
притягательной силе взлета нового, советского строя в
Литве, хотя и то и другое имеет огромное значение в
раскрепощении сознания рядового эмигранта. Дело в
том, что сознательно на позиции реакционной
послевоенной эмиграции, когда на чужбине очутилось более
шестидесяти тысяч литовцев, вступили лишь немногие.
Это представители свергнутых эксплуататорских
классов, политики, оставшиеся не у дел, реакционное
офицерство и особенно военные преступники,
запятнавшие себя сотрудничеством с гитлеровцами. Вот почему
всякого рода политиканы, действующие сегодня на
Западе от «имени литовского народа»,—не более чем
вымогатели личных благ, чаще всего авантюристы с
довоенным стажем.
Между тем в империалистических средствах
информации при всяком удобном случае протаскивается
мысль о том, что в «массовой» послевоенной эмиграции
повинен Советский Союз, «репрессировавший»-де
прибалтов, ущемлявший и ущемляющий права этих малых
народов. Расчет делается, как это стало принято у
буржуазных пропагандистов, на короткую память
людей. Будто и не было затеянной западными странами
сразу же после окончания войны позорной возни с так
называемыми «перемещенными лицами»—людьми,
вывезенными гитлеровцами с оккупированных территорий
в качестве рабов. Среди таких лиц немало было детей,
чьи родители погибли в гитлеровских лагерях смерти.
Офицерам советских репатриационных миссий удалось
лишь немногих ребят вызволить и вернуть на Родину.
Многие были просто вывезены американцами за океан
как живой товар...
Итак, многих советских детей сорок лет назад
просто-напросто украли, и ни о каком их
«представительстве» говорить не приходится. Ну, а их взрослые
соотечественники, очутившиеся тогда по разным
причинам в западных зонах поверженного гитлеровского
рейха? Может быть, «обездоленные» Советской
властью, эти люди действительно мечтали о скорейшей
встрече с западным «раем»? Никоим образом.
Те же упрямые факты свидетельствуют, что
подавляющее большинство «перемещенных лиц» было
изгнано фашистами и затем новыми хозяевами в лице
западных оккупационных держав удерживалось в лаге-
156

рях обманом и силой. В этих лагерях на территории
Западной Германии, других стран Запада (Бельгии,
Дании) содержались за колючей проволокой сотни
тысяч советских граждан, в том числе проживавшие
ранее в Прибалтийских республиках. Это дешевая
рабочая сила—вот как предусмотрительно
рассчитывали бывшие союзники. Известно, например, что только
при штабе американских оккупационных войск в
Германии было аккредитовано 200 вербовщиков рабочей
силы. Даже реакционный американский журнал «Ри-
дерз дайджест» писал в октябрьском номере 1948 года:
«В лагерях перемещенных лиц царит атмосфера
невольничьего рынка. Представителям заокеанских стран
предлагаются каталоги, как скотоводам. Вербовщики
разгуливают по лагерям, как по универмагу, и
разглядывают ценники с указанными данными: раса, рост,
возраст, семейное положение, профессия и состояние
мускулов, а также зубов».
Несмотря на жесткие, полувоенные порядки в
лагерях для перемещенных лиц, некоторым заключенным
удавалось бежать или воспользоваться помощью
миссий. Случались бунты против принудительного
содержания в лагерях. Даже в условиях антисоветской
истерии, упорно разжигаемой в то время на Западе,
широкую известность получил такой факт.
В лагере под Нойштадтом советские граждане
содержались уже более двух лет. Многие из них твердо
решили вернуться на Родину. Разумеется, английская
военная администрация, под контролем которой
находился лагерь, об этом и слышать не хотела. Назревал
конфликт.
В советскую миссию поступило письмо литовки
М. Юозенене, проживавшей в Нойштадтском лагере.
Советские представители пожелали встретиться с
М. Юозенене, но англичане не допустили этого.
После того как в лагере узнали о недопуске
советских офицеров, конфликт еще больше обострился. Не
доверяя лагерной охране, англичане поставили в
воротах немецких полицейских. Обитатели лагеря изгнали
полицейских и собрались организованно покинуть
лагерь. Но не тут-то было: англичане бросили против
безоружных людей, против святого их права
возвратиться на родину... танки.
Такими вот «методами» действовали западные
страны против «перемещенных лиц», так возникла большая
часть послевоенной эмиграции, не имеющая ничего
общего с какими-то «действиями» СССР,
способствовавшими якобы «изгнанию» прибалтов на Запад.
157

Но вернемся к вопросу, поднятому в начале статьи:
кого же представляет верхушка реакционной литовской
эмиграции, все эти политиканствующие «бывшие»?
Ясное дело, никого, кроме самих себя. Потому что
большая часть послевоенных рядовых эмигрантов—это
люди или обманутые, или насильно перемещенные. Они
не желают иметь ничего общего с верховодами
реакционной эмиграции. Что же касается потуг последних на
какое-то представительство, то литовский народ, 46 лет
назад проголосовавший на первых всеобщих и
свободных выборах за Советскую Литву, «полномочий»
представлять себя каким-то «осколкам» свергнутого
буржуазно-фашистского режима и беглым карателям из
гитлеровских обозов никогда не давал.
НА ОБОЧИНЕ ИСТОРИИ
Антикоммунистические организации литовской
реакционной эмиграции давно поставили себя на службу
империалистическим кругам. Они с большим
одобрением относятся к стремлению администрации США
проводить авантюристический курс внешней политики.
Эмигрантские верховоды и, так сказать, рядовые неистово
выступают против прогрессивных
общественно-политических движений в странах Запада. Наконец,
реакционная эмиграция активно участвует в политических и
пропагандистских акциях империализма, направленных
против СССР, в частности против Литовской ССР.
В ряде случаев деятели реакционной литовской
эмиграции даже стремятся опередить тенденции в
ужесточении внешней политики администрации США. Еще
в 70-х годах, когда в Белом доме только наметился
отход от хельсинкских соглашений, от политики
мирного сосуществования, эмигрантская печать все
агрессивнее стала нападать на политику разрядки, объявляя ее
неугодной и невыгодной для капиталистических стран.
Эмигрантский журнал иезуитов писал, что само слово
«разрядка», означающее «ослабление напряженности в
международных отношениях», в наше время на самом
деле приобрело смысл угождения красным. С
сожалением должны констатировать, продолжал журнал, что
даже Ватикан, управляемый последними двумя папами,
не избежал этой опасности. Следует обратить
внимание, что на политику папского престола нападает
издание иезуитов, ордена, который по своему уставу
должен показывать наибольшую верность папству.
Видимо, в случае столкновения интересов церкви и анти-
158

коммунизма в сознании эмигрантских иезуитов
предпочтение отдается последнему.
Кампания, которую в последнее время начала
администрация США против ООН, нашла полную
поддержку в клерикальной печати литовской буржуазной
эмиграции. ООН, по их мнению, оказалась «новым
адвокатом мирового социализма, форумом для
выступлений против Америки, против Запада, против
свободной инициативы». Процитировав эти слова буржуазного
публициста, газета литовских эмигрантских клерикалов
«Драугас» от себя добавляет, что «Объединенные
Нации сделались удобной базой для Советов при
расширении своего влияния на развивающиеся страны».
Особенно неистовствуют клерикалы в нападках на
прогрессивные и антивоенные организации на Западе. В
политическом обзоре вышеупомянутый журнал,
констатировав, что усилия США установить свои ракеты в
Западной Европе «вместо всеобщего одобрения были
встречены протестами значительной части англичан,
бельгийцев, датчан и даже немцев», деланно выражает
удивление: «Что же случилось?! Неужели
действительно эти европейцы стали жертвами советской
пропаганды?» Автор статьи убеждает читателей, что «советской
пропаганде» поддались в странах Запада многие
духовные лица, которые положительно отзываются о
Советском Союзе. «Такая просоветская пропаганда духовных
пастырей,— предупреждает клерикальный орган,—
влияет на общественное мнение, которое в свою
очередь воздействует на политику страны».
Клерикальные круги реакционной эмиграции не
жалеют усилий для того, чтобы путем «промывания
мозгов» реалистически мыслящей части духовенства
стран Запада отвлечь ее от прогрессивных
общественных движений, от участия в борьбе за мир. В
эмигрантской печати всячески рекламируется изданная на
немецком языке брошюра клерикального деятеля
буржуазной Литвы и эмиграции Ю. Эретаса, в которой
объявляется, что коммунизм является «врагом № 1», а те,
кто борется за мир, являются пособниками
коммунизма. В брошюре говорится, что под стремлением к миру,
разоружению скрываются невидимые «козни»
коммунистов, которые вводят в заблуждение даже духовных
лиц.
«Освобождение Литвы» — назойливый рефрен
выступлений буржуазно-националистических
пропагандистов, являющийся не чем иным, как синонимом
восстановления капитализма. На словах провозглашая лозунг
«независимости», реакционные эмигранты на деле сог-
159

ласны с полуколониальным положением Литвы на
задворках конгломерата империалистических
государств, называемого ими «Объединенной Европой».
И вот, чтобы представить в лучшем виде
перспективу задворочного прозябания в так называемой
«Объединенной Европе», эмигрантские организации и их печать
не находят ничего другого, как чернить достижения
трудящихся Литовской ССР в области экономики и
культуры. Для этого используются разного рода
фальсификации, в частности в форме путевых заметок.
Образец подобных «путевых впечатлений» опубликовал
журнал «Айдай» («Эхо»). Некая безымянная «туристка»
заверяет, что в поездке по Литве она нигде не видела
новых колхозных поселков, урожайных полей, а лишь
клочки... чахлой травы. «Где спрятались эти колхозные
поля? — патетически вопрошает мнимая
путешественница.— Нигде по дороге не видела, хотя ехали мы два
часа, проехали почти двести километров и обратно по
другой дороге примерно столько... Не хотелось верить
своим глазам: неужели так изменилась наша Литва?»
Подобные фальсификации словно бабочки-
однодневки. Это, кстати, хорошо понимают и их
авторы. Но что поделаешь, если на психику, подобно
дамоклову мечу, давит социальный заказ
империалистических хозяев, чья рука, собственно, и водит пером
фальсификаторов.
Наблюдая естественную убыль своих рядов,
реакционная эмиграция стремится воспитывать в духе
антикоммунизма подрастающее поколение, следя, чтобы
никто из эмигрантских детей или внуков не примкнул к
прогрессивным движениям, даже имеющим
религиозный характер. На упрек, что эти общины «списывают»
даже таких студентов литовского происхождения,
которые летом под руководством монахов оказывают
социальную помощь беднейшей части населения города
Чикаго, редактор клерикального журнала «Атейтис»
(«Будущее») ответил: «У нас другая миссия—видеть
католическим свободное литовское государство».
Стремясь подогревать антикоммунистические
настроения среди своей молодежи, верховоды
реакционной эмиграции занимаются организацией антисоветских
провокаций, которые, по их собственному признанию,
не дают ожидаемого эффекта. На деле они
превращаются в жалкий фарс.
Выступая против социалистического пути,
избранного литовским народом, против прогрессивных чаяний
всех народов, эмигрантские деятели и организации сами
обрекли себя на жалкое существование на обочине
160

истории. И подобно механическим куклам, они
аплодируют политике «неоглобализма» и воинственным
акциям администрации Рейгана, пытаются запугивать
конгрессменов, реалистически оценивающих положение в
современном мире. Как всякие поденщики, нанятые за
похлебку, они ревностно служат империалистической
пропаганде в насаждении антикоммунизма и
антисоветизма в общественном мнении Запада. Но все их усилия
очернить нашу действительность обречены на провал.
Реакционная эмиграция находится на обочине истории.

ЛОВЦЫ ДУШ
ШТАБС-КАПИТАН И ГУВЕРНАНТКА
Нет, это не сказка, хотя события, о которых пойдет
речь, не совсем обычны. Действительно, штабс-капитан
Ильин, живший в прошлом веке, уже давным-давно
скончался. А Памела Сью Карне, работавшая
гувернанткой у американского дипломата в Москве, покинула
пределы нашей страны совсем недавно.
Какая связь между американкой и штабс-
капитаном? Дело в том, что, уходя в мир иной,
штабс-капитан Ильин оставил некое псевдорелигиозное
учение и несколько сект своих единомышленников,
получивших название «иеговисты-ильинцы». А Памела,
будучи в СССР, пыталась распространять программные
документы так называемой «Единой христианской
организации» (ЕХО) и антисоветскую литературу.
Теперь несколько подробнее обо всем. Суть
«учения» штабс-капитана основьюается на признании
некоего бога-отца Иеговы. И дальше, в мире-де идет
постоянная борьба между Иеговой и его непокорным
сыном Люцифером, в результате которой сатана будет
побежден, а засим на землю грядет тысячелетнее
«царствие иеговистов».
Бред? Естественно. Но не такой безобидный, как
кажется на первый взгляд. В иных сектах их главари и
духовные наставники призывают паству к отказу от
общественно полезной деятельности, советуют
игнорировать советские законы, стремятся порочить
социалистическую действительность. И что особенно важно
подчеркнуть, подрывные идеологические центры на
Западе стараются не только поддерживать, но и
насаждать подобного рода религиозные очаги, придавая им
откровенную антисоветскую, националистическую
направленность.
В начале 70-х годов один из главарей секты «иего-
вист-ильинец» по фамилии Пророченко выехал вместе с
женой в Соединенные Штаты, где примкнул к уже
162

упоминавшейся нами секте «Единая христианская
организация». Сам «пророк» вскоре умер, а его жена
продолжает активную деятельность по налаживанию
связей между ЕХО и «ильинцами», ибо между
означенными сектами оказалось довольно много общего.
Создание «Единой христианской организации»
связано с именем Муна. Итак, Мун Сон Мён. Кто он? Что
представляет из себя его секта? Этот «пророк», кореец
по национальности, имеющий не одну судимость за
развратный образ жизни, сегодня вполне устраивает
столпов «благоденствующего» ... капитализма и шефов
западных и южнокорейских спецслужб. Используя
протест молодежи против насилия, вседозволенности,
бессмысленности жизни, утраты естественных
человеческих отношений, одиночества, возникающих в
определенной среде буржуазного общества, Мун уже давно
начал расставлять свои сектантские сети на самых
оживленных житейских перекрестках. Его вербовщики-
активисты, ловко втираясь в доверие, провоцируют
юнцов стать верной паствой—уйти от пошлости жизни
в «мир доброты» Муна и «отрешенности во имя оного».
Родственники, друзья, коллеги, соседи, школа,
утверждают «мунисты»,—все это идет от лукавого. Следует
напрочь уйти от мирской жизни, денно и нощно
собирать подаяние и отдавать денежные и иные поборы
подчистую Муну во имя завершения «преобразования
мира» и восстановления «царства божьего на земле».
Молодых рекрутов «мунисты» с первых шагов
обрабатывают в антисоветском, человеконенавистническом
духе. Распространяя бредни о «советской военной
угрозе», «кознях Москвы», превознося «необходимость
и полезность атомных бомб», Мун ринулся в
«крестовый поход».
Сценарий похода Мун лично разработал совместно с
южнокорейским Центральным разведывательным
управлением, которое если и отличается от американского
ЦРУ, то лишь тем, что его сотрудники несколько хуже,
чем их американские коллеги, говорят на английском
языке. Впрочем, это обстоятельство не мешает
теснейшему сотрудничеству двух спецслужб, да и
непосредственно самому Муну, который давно переселился в
Соединенные Штаты в роскошный особняк под Нью-
Йорком, купленный на щедрые подаяния своей паствы.
Но не обходится в муновском бизнесе без накладок.
Его в минувшем году обвинили в том, что он скрывает
от налогов часть своих доходов. По закону Муну
грозило 14-летнее пребывание в тюрьме. Но вступились
люди, связанные с южнокорейской разведкой и ЦРУ.
163

Судья Манхэттена приговорил его лишь к 18 месяцам
заключения. Но Мун, отделавшись залогом, остался на
свободе и устремился в новые финансовые авантюры и
антикоммунистические походы. Антикоммунист в
терновом венке «пророка» — это, конечно, приобретение
для ЦРУ. Поэтому-то оно его поддерживает всеми
средствами, бережет как зеницу ока...
Памела Сью Карне прошла полный курс «наук» под
руководством «мунистов», ее хорошо
проинструктировали в соответствующем ведомстве перед поездкой в
СССР, познакомили с учением штабс-капитана Ильина,
снабдили точными адресами «ильинцев», с которыми ей
предписывалось укрепить контакты.
Памела приехала в Москву во второй половине
1981 года в качестве гувернантки. В последнее время
обосновалась в семье второго секретаря политического
отдела посольства США в Москве Уильяма Планкерта.
Но странное дело! Гувернантка почему-то мало
интересовалась своими прямыми обязанностями. Ее все время
тянуло из дома дипломата в другие места и даже
города, где она заводила знакомства. Особенно ей
приглянулись инженер Васильев и его жена Круглова.
Нет, не подумайте, ни тот, ни другая не были «ильинца-
ми» и тем более не собирались обращаться в «мунист-
скую» веру. Они изучали проблемы религии, а тут
такой случай—объявилась какая-то непонятная
«миссионерка», которая начала проповедовать что-то доселе
неслыханное.
Кстати, заметим сразу, что Памела представлялась
как Паула Куне, студентка Института русского языка
им. Пушкина. А когда знакомство завязывалось, она
весьма настойчиво внушала новым «друзьям» мысль о
«необходимости строжайшей конспирации», учила, как
необходимо встречаться, не вызывая подозрений.
«Студентка» очень интересовалась родственниками своих
знакомых, их дружескими связями, возможностями по
работе, наличием доступа к государственным
секретам... Узнав, что Васильев и Круглова интересуются
заморскими «учениями», она вручила супругам
несколько «произведений» Муна и пообещала достать и
«другую» литературу, которую, как она похвасталась, полу-
чает-де по дипломатическому каналу. Эти факты не
могли не встревожить молодых супругов.
...Развязка наступила 15 мая 1983 года, когда в
одной из квартир в Калинине было раскрыто тайное
сборище сектантов, которое проводила Памела Сью
Карне. Представители власти потребовали предъявить
документы. «Памела Карне,— прочитал вслух имя и
164

фамилию иностранки милиционер, взяв у нее паспорт.—
Гувернантка из американского посольства». И вот
тут-то присутствующих кандидатов в «мунисты»
поразил настоящий шок. «Какая Памела,— заволновались
они,— какая гувернантка? Она же студентка из.
Института русского языка...»
События развертывались стремительно. Не
понадобилось много времени для того, чтобы выяснить, что
деньги за кооперативную квартиру, где проходило
сборище, платила Памела, что мебель для этой
конспиративной квартиры купила тоже она. А в углах
комнаты аккуратными стопками лежала антисоветская
литература. На полке рядом с портативной пишущей
машинкой покоились японские магнитофоны, запас кассет с
проповедями Муна, миниатюрные фотоаппараты—
короче говоря, «обычный» реквизит из какого-нибудь
лихо закрученного «шпионского» кинобоевика...
Памела отказалась отвечать на вопросы, зато члены
секты оказались более словоохотливыми. На поверку
выяснилось, что «студентка» неоднократно
наведывалась в Калинин для инструктирования сектантов,
передачи им материалов, в которых содержались клевета на
Конституцию и советский государственный строй и
призывы к организации подрывной работы против
Советского Союза под видом борьбы с «антихристом».
Вот и все. Комментарии, наверное, не нужны.
Скажем лишь, что эти доморощенные «ильинцы»
угодили в самую настоящую западню. И наверняка каждый
из них помянул нехорошим словом покойного штабс-
капитана...
С Памелой Карне, которая после провала своей
конспиративной миссии поспешила покинуть Советский
Союз, вроде бы все ясно. Не ясна лишь роль во всей
этой истории мистера Уильяма Планкерта, дипломата
из посольства США в Москве. Действительно, по каким
таким причинам разрешал он своей «гувернантке» столь
частые поездки в другие города, причем в нарушение
установленного в обеих странах для работников их
посольств порядка, который требует официального
уведомления властей? Не при его ли помощи получала
Памела незаконно ввезенную в СССР антисоветскую
литературу и другие подрывные материалы, изъятые у
нее при задержании на сборище сектантов? Может
быть, отсюда и вся щедрость скромной «гувернантки»,
которая купила и обставила конспиративную квартиру
сектантов, а также легкость, с которой Памела хранила
на квартире материалы, предназначенные для передачи
членам сектантской группы? Наконец, чем мистер
165

Уильям Планкерт объяснит, что на работу гувернантки
в свою семью он взял эмиссара ЕХО, напрямую
связанного с ЦРУ?
ПОЧЕМ ВАШИ ИСТИНЫ, «ПРАВЕДНИКИ»?
Начать эти заметки мне хочется с
благодарственного слова о ветеранах войны—людях, чьему
бесподобному мужеству мир обязан своим спасением от
фашизма. Искренним уважением, теплотой и любовью
окружены у нас участники Великой Отечественной.
Воистину это—великие люди.
Выступая на внеочередном мартовском (1985 г.)
Пленуме ЦК КПСС, товарищ М. С. Горбачев
подчеркнул, что партия будет и впредь всемерно заботиться
об их запросах и нуждах. Новым проявлением этой
заботы стали Указ Президиума Верховного Совета
СССР о награждении их орденами Отечественной
войны, постановления ЦК КПСС и Совета Министров
СССР о дополнительных льготах и преимуществах для
бывших фронтовиков, в частности праве на 20-
процентную надбавку к пенсии при наличии
непрерывного стажа работы.
Последнее весьма симптоматично: ведь ни на поле
брани, ни возвратившись с войны, наши отцы и братья
практически не имели отдыха. Хватив лиха во время
войны, какого не знало ни одно поколение прошлого,
они, даже не залечив как следует раны, сразу же
заступили на мирный, ударный фронт. Многие и до сих
пор еще трудятся на заводах и в поле, несут военную
службу в армейском строю. Пожалуй, на любом
производстве можно встретить фронтовиков, которые к
своим боевым орденам и медалям прибавили награды за
самоотверженный труд.
Суровая история нашей страны отмечена массовым
героизмом миллионов людей. Не потому ли родину
Октября называют страной героев? Тем непримиримее
должно быть наше отношение к фактам, пусть и
единичным, когда к славе героев примазываются
случайные, а то и вовсе скомпрометировавшие себя во
время войны лица. Наш рассказ об одном из таких,
прямо скажем, прискорбных случаев.
...С начальником отдела Советского райвоенкомата
г. Караганды майором Г. И. Бочеком мы сидели в его
кабинете и беседовали о предстоящем награждении
активных участников войны орденами СССР, когда в
кабинет заглянул сослуживец и доложил, что снятый с
воинского учета Лонский по вызову прибыл. «Сейчас
166

мы должны будем изъять у него незаконно полученное
удостоверение участника войны. Вы можете при этом
присутствовать»,—предложил Геннадий Иванович.
Фамилия Лонский показалась мне знакомой. Не
успел я об этом подумать, как в кабинет вошел
богобоязненного вида мужчина. «Ба, знакомые все
лица»,—чуть было не сорвалось у меня с уст.
Посетителем оказался один из активных проповедников
карагандинской общины пятидесятников-воронаевцев
Владимир Степанович Лонский.
«Откуда у меня удостоверение участника войны?—
вкрадчиво переспрашивает он Бочека.—Получил на
основании справки Центрального архива Министерства
обороны, присланной мне по моему запросу. В ней
подтверждается, что с 17 марта 1945 года и по
окончании войны я служил в рядах Советской Армии». «А где
и кому служили до марта 45-го?»—без обиняков задает
вопрос Бочек. Лонский бледнеет и, нервно заерзав на
стуле, боязливо прячет глаза.
...В отделе кадров управления служебными
зданиями производственного объединения «Карагандауголь»
обратили внимание на то, как болезненно воспринимает
плотник Лонский всякого рода сверки документов.
Будто боится чего-то или что-то скрывает. Сообщили
об этом в военно-учетный стол райвоенкомата. Там,
проверив его трудовую книжку, обнаружили
длительный перерыв в рабочем стаже. Сделали по этому
поводу запрос в компетентные органы.
Из представления военной прокуратуры на запрос
военного комиссариата:
Лонский Владимир Степанович, 1921 года рождения,
уроженец деревни Язии Кривичского района Минской
(ранее Молодеченской) области, оставшись на временно
оккупированной территории, в мае 1943 года изменил
Родине, поступив на службу в 13-й Вилейский
карательный батальон СД, и принял присягу на верность
фашистской Германии. Нес охранную службу при
тюрьме и штабе батальона СД, а также в гетто, где
содержались советские граждане еврейской
национальности. В составе карательной полиции неоднократно
участвовал в боях с советскими партизанами, в арестах
и допросах советских граждан. В декабре 43-го,
находясь на военной подготовке в Минске, в числе других
карателей в течение трех дней прочесывал кварталы
города, устраивал облавы на мирных граждан,
конвоировал их на расстрел.
Боясь ответственности за совершенные
преступления, в июле 44-го года он бежал на территорию
167

Польши, а затем в Германию. Находясь в Польше,
принимал непосредственное участие в подавлении
Варшавского восстания польских патриотов, а при
отступлении— в многочисленных боях с частями
наступающей Советской Армии. В феврале 45-го года под
городом Штеттином он переоделся в гражданскую
одежду и, скрыв свою преступную деятельность,
примкнул к нашим частям...
«А чем вы занимались после войны?» — спрашивает
его Бочек. «Работал в колхозе».— «Однако вы говорите
неправду». Молчание. «По каким статьям Уголовного
кодекса вы были осуждены и за что?» — «Не помню».
Ну что ж, поскольку память у него коротка, вновь
сошлемся на представление военной прокуратуры.
...После демобилизации из Советской Армии Лонс-
кий возвратился в свою деревню, но под страхом
неминуемого разоблачения перешел на нелегальное
положение. Вступив в банду, участвовал в актах
мародерства, грабежа колхозной собственности. В 1952
году, после разгрома банды, был арестован. За
совершенные преступления приговорен в феврале 1953 года к
высшей мере наказания—расстрелу, а также лишен
медали «За Победу над Германией в Великой
Отечественной войне 1941 —1945 гг.». В апреле того же года
расстрел был заменен 25 годами ИТЛ.
В год 40-летия Великой Победы, когда мы от всего
сердца чествовали славных сынов Отечества—живых и
павших героев,—говорить о чьем бы то ни было
предательстве, естественно, трудно. Но наша память не
однобока, и забывать о предательстве, малодушии и
трусости мы не имеем права. Измена Родине забвению
не подлежит, даже если за нее понесено наказание. Тем
более мы не должны оставлять без внимания пусть и
единичные случаи попрания памяти — бесчестные
попытки отдельных проходимцев присваивать право
пользования не принадлежащими им льготами участников
войны.
Скрыв свое преступное прошлое и получив в
1981 году удостоверение участника войны, Лонский
добился-таки благ, на которые не имел ни малейшего
права,— 50-процентной скидки с подоходного налога,
бесплатного приобретения лекарств и медикаментов, а
также прикрепления к магазину, обслуживающему
участников и инвалидов войны. И это—человек,
пользующийся среди верующих своей общины репутацией
праведника.
Еще будучи в заключении, Лонский примкнул к
секте пятидесятников так называемого воронаевского
168

толка. После отбытия срока наказания развил бурную
деятельность на проповедническом поприще. Под его
непосредственным влиянием в карагандинской
незарегистрированной общине пятидесятников культивируются
антиобщественные настроения среди верующих—
молодежь призывается к отказу от службы в
Советской Армии, от принятия воинской присяги, детям
запрещается ходить в кино, смотреть телевизор, читать
газеты и художественную литературу.
Мы еще приведем на этот счет конкретные факты, а
сейчас отметим, что оборотни типа Донского имеются и
в других религиозных общинах. Одним из
руководителей группы пятидесятников в Молодежном районе
Караганды является Петр Иванович Винницкий, он
же—Члек. Члек — его бандитская кличка.
Находясь на временно оккупированной территории
(село Чайковичи Рудковского района Дрогобычской
области), Винницкий изменил Родине и поступил на
службу в карательные органы врага, активно помогал
гитлеровцам в проведении репрессий в отношении
советских граждан. Будучи полицейским, всячески
выслуживался перед фашистами, лично участвовал в аресте
советских граждан И. И. Тымковича, М. М. Артымяка,
комсомольца Н. Винницкого и других. Избивал их во
время допросов, а Артымяку выжег на спине звезду. В
марте 1948 года приговорен военным трибуналом к
лишению свободы на 25 лет с последующим
поражением в правах на 5 лет и конфискацией всего имущества.
...Сообщая о событиях почти сорокалетней
давности, я не располагаю, к сожалению, сведениями,
осведомлены ли о них члены общины. Возможно, он и
«покаялся» перед единоверцами, не раскрывая
подробностей своего преступления. Однако знать о таких
подробностях, думается, нелишне.
Поскольку в борьбе за независимость Родины в
Отечественной войне участвовали не только атеисты,
но и верующие, я уверен, что они меня поймут и
разделят мой гнев по поводу злодеяний изменников,
пытающихся скрыть свое подлинное лицо за маской
мнимой покорности в служении богу. Что же до
сегодняшних их «трудов», то и они не что иное, как
нравственное преступление.
...В Н-ской воинской части проходил службу
верующий общины Павел Ильин, ныне рабочий шахты
«Карагандинская». Памятуя о наставлениях своих
«духовных отцов», он отказался принять присягу,
категорически заявив, что изучать материальную часть
оружия, петь строевые песни, а также ходить на политза-
169

нятия и в кино не будет, так как этого ему не позволяет
вера.
Подружившись с рядовым Курышиным, он стал
склонять товарища по службе к евангельской вере,
убеждал его, что послан к нему самим богом.
Признавался, что советских газет не читает, так как не
находит в них ничего для души, зато до призыва в
армию охотно прослушивал передачи зарубежных
радиостанций, в том числе «Голос Востока» (Филиппины),
где «только и можно услышать правду о нашей
действительности» .
Выражая откровенное недовольство службой в
армии, Ильин утверждал, что форма, которую на него
надели, выпачкана кровью его братьев-пятидесятников.
Уж не Донского ли и иже с ним имел он при этом в
виду? Но ведь они, как мы теперь доподлинно знаем,
носили совсем иную форму.
А все же до своего разоблачения Лонский мог быть
собой доволен: в благодатную почву попало его
ядовитое семя лжи. Поощряя проявления религиозного
экстремизма среди верующих общины, он преследует, в
общем-то, вполне «мирскую» цель: на мутной волне ему
легче удовлетворять свои шкурнические интересы.
В ход пускаются любые средства—откровенный
подлог, фальсификация фактов,—лишь бы поживиться.
Морально опустошенные стяжатели, такие, как
Лонский, легко продаются за сребреники, а в результате
нередко превращаются в подручных идеологических
центров Запада, орудующих против мира и социального
прогресса под прикрытием фальшивых лозунгов о
религии.
Однако сейчас он явно не в форме: сник, озирается
загнанным зверем. Уличенный в обмане, безропотно
возвращает незаконно приобретенное удостоверение.
Схваченный за руку, заискивающе просит не
передавать дело в прокуратуру, дать ему возможность
добровольно возвратить государству полную сумму
незаслуженно присвоенных благ. Как видим, вроде бы не
прочь расплатиться совестью. Только есть ли она у
него?..
Закончить эту историю хочется тем не менее не
моралью, да Лонского ею и не проймешь, а опять же
благодарственным словом участникам войны.
Прошедшие через горнило невиданных испытаний, они по
праву заслужили почет и всеобщее уважение. Не
случайно многие льготы для них введены по
ходатайству молодого, невоевавшего поколения. В
этом—наглядное проявление нравственной силы нашего общества.
170

ПРОВОКАТОРЫ В РОЛИ ПРОРОКОВ
Грязные приемы лидеров самозваного «совета церквей»
и их опекунов из «свободного мира»
Голос его прерывается от волнения, тем не менее
каждое слово в небольшом зале звучит выразительно и
отчетливо:
— Да, я осуждаю свою предыдущую деятельность,
которая, как я убедился, была направлена во вред
нашему государству, обществу. Отказываюсь от
участия в незаконной деятельности «совета церквей» и
порываю всякие связи с его руководством—
Крючковым и другими. Потому что убедился: «совет»
поддерживает наитеснейшую связь с
капиталистическим Западом, клевещет на наш строй. Он противится
регистрации верующих в предусмотренном законом
порядке. Действия руководителей «совета»,
вдохновляемых небезызвестным Георгием Винсом, давно не
имеют ничего общего с религией. Прошу суд принять
во внимания мое чистосердечное раскаяние.
Долгим и тяжелым оказался у Анатолия
Александровича Петренко путь к этому раскаянию. Трудным
было его прозрение.
Но что это такое—«совет церквей»? Кто такие
Крючков, Вине и прочие, в чьей компании оказался
Петренко, дело которого рассматривалось не так давно
в народном суде города Шостки? О них уже писала
«Рабочая газета» в июне 1981 года в статье «Две
ипостаси мистера Винса», однако не лишним будет
кое-что напомнить.
Существует в нашей стране Всесоюзный совет
евангельских христиан-баптистов. Организация
легальная, лояльно относящаяся к Советской власти. Вот
эта-то лояльность никак не устраивала экстремистски
настроенных баптистских пасторов, во главе которых
стояли Георгий Вине и Геннадий Крючков. В начале
60-х годов они пошли на открытый разрыв со
Всесоюзным советом евангельских христиан-баптистов и
создали так называемый «совет церквей». Основным кредо
«совета», собственно, стала борьба за «возрождение
духа» и «отчуждение веры от мира сего», то есть от
советской действительности. Вине и Крючков
категорически отказались от предусмотренной законами
регистрации религиозной группы и поставили своей
основной задачей раздувать среди баптистов религиозный
фанатизм и психоз, запрещать детям верующих ходить
в кино и театры, общаться со своими сверстниками—
171

пионерами и комсомольцами. Они ратовали за отмену
атеистического воспитания учащихся в школах, за
отказ от службы в Советской Армии. Более того, они
провоцировали членов своей группы на конфликты с
органами Советской власти, используя затем эти
«факты» для злобной клеветы на нашу действительность.
Как? Пересылая их с «верными людьми» на Запад, где
этот бред охотно использовали и антисоветские
подрывные центры, и буржуазные средства массовой
информации. Чем беспардоннее клевета, чем
фантастичнее выдумки, тем лучше. Ведь сам глава «совета
церквей» Крючков как-то заявил своим
единомышленникам: «Откровенно надо сказать, и не надо закрывать
на это глаза, что, как только прекратится туда (то есть
за океан.— Ред.) поток информации, так и не станет там
молитв (читай, подачек Крючкову и иже с ним.— Ред.).
А впрочем, если преследований будет больше, это
никогда не помешает».
А потому провоцируй все новые и новые конфликты
с представителями власти и параллельно запугивай
верующих новыми мнимыми преследованиями.
Г. Вине—внук американского проповедника-
баптиста и бьюший секретарь «совета церквей» — за
злобную антисоветскую деятельность был выдворен из
нашей страны, совершенно неожиданно и для него, и
для его заокеанских покровителей. Как раз в то время,
когда на Западе трубили о нем как о страдальце,
терпящем «от преследований за дело святой церкви», и
даже сфабриковали не без участия «страдальца»
слушок о его «безвременной кончине от непереносимых
пыток в тюрьме».
Итак, Вине в полном здравии появился пред очами
своих покровителей. И провозгласил себя главой
«зарубежного представительства совета церквей». Но, как он
ни пыжился, интерес к нему падкой на сенсации
западной прессы изрядно упал. Разве что грязные
оуновские листки типа «Шляха перемоги» время от
времени повествовали о его зарубежных вояжах и
воззваниях рядом с бредовыми россказнями о
«геройских» делах кровавых палачей, которых проклял
украинский народ. Не смущало Винса и то, что на
«конференциях», «встречах» и других сборищах его
сопровождали личности типа Олексы Гарбузюка. Да, того самого
Гарбузюка, который в годы Великой Отечественной
войны возглавлял евангельскую миссию христиан-
баптистов, развернувшую миссионерскую деятельность
на временно оккупированной фашистами территории
нашей страны, крестом и молитвами освящавшую их
172

злодеяния. Ныне Гарбузюк стоит во главе «Всеукраин-
ского евангельско-баптистского братства США и
Канады», не жалея сил отрабатьюает юшку, полученную на
задворках ЦРУ.
Винсу предстояло заниматься тем же.
Реанимированный «пророк», возглавивший, не без помощи того
же ЦРУ, «зарубежное представительство совета
церквей», ревностно взялся за работу. Вот что требует
Вине в одном из своих писем от главы «совета церквей»
Крючкова: «...Необходимо создание информационного
отдела там, у вас, который бы занимался сбором
информации для наших внутренних нужд. Эта
информация должна быть полностью исчерпывающей, лучше—
иллюстрированной. Мы имеем возможность широко
пускать эту информацию в печать».
Тщетные потуги. Это, скрепя сердце, признает и
сам Вине. В своих посланиях «совету церквей» он
сокрушается: «Многие здесь бывали в СССР, видели
там подлинное положение церкви и верующих, и теперь
очень трудно убедить их в обратном. К тому же идут
письма от верующих из Советского Союза. Эти письма
изображают дело божье в нашей стране как полностью
негативное, что там полный разлад, всеобщая
неприязнь, раздоры между братьями. Это вызывает и здесь
брожение». Процесс по делу Анатолия Петренко стал
яркой иллюстрацией к этим словам. Да, худо дело у
псевдопастырей, все больше верующих видят, кто они и
кому служат.
Житель небольшого города Шостка Сумской
области А. Петренко уже давно попал в сети, раскинутые
пастырями из «совета церквей». Они подметили в нем
тщеславное стремление выделиться среди паствы,
возвыситься в глазах окружающих. Вначале он подвизался
на второстепенных ролях: организовывал тайные
сборища «братьев и сестер», на которых призывал их жить
не по законам советского общества, а по «велению
святой церкви». Более того, распространял нелегально
изданные на подачки западных подрывных центров
всякого рода «обращения», «тайные послания»,
«братские листки», основным содержанием которых
были ложь и клевета на советскую действительность.
«Рабочая газета» уже писала об этом 20 июня 1980 года
в статье «Кое-что о вечности».
Действия эти иначе, как антиобщественными, не
назовешь. Так квалифицировал их в свое время и
народный суд, дважды привлекавший Петренко к
уголовной ответственности. Но чрезмерная амбиция,
подогреваемая предводителями баптистов-раскольников,
173

помешала сделать ему правильные выводы. Петренко
вновь принялся за старое. В горисполкоме, правовых
органах ему терпеливо разъясняли, что каждый
советский гражданин, независимо от того, верующий он или
нет, обязан уважать и соблюдать законы своей страны,
в том числе и закон об отправлении религиозных
культов. Пожалуйста, говорили ему, зарегистрируйте
возглавляемую вами группу верующих и
удовлетворяйте свои религиозные потребности.
Петренко ответил на эти увещевания по-своему. Он
исчез нивесть куда, бросив жену и семерых детей.
Впрочем, неизвестно куда—это для родных и соседей.
«Совет»-то прекрасно знал, где находится сей «божий
слуга, гонимый за веру».
И в самом деле, Петренко в это время менее всего
напоминал изнуренного скитальца, пребывающего в
«тайных местах поселений божьих». На нелегальном
съезде церкви в Харцызске его избирают «благовестни-
ком». «Совет церквей» доверяет ему наиболее
деликатные и ответственные поручения, требующие особой
изворотливости и лицемерия. Скажем, получают
главари «совета» паническое послание из Горловки: «Спаси,
господи! Против народа твоего задумали преступный
умысел». Сигнал, означающий, что часть баптистов-
раскольников решила порвать со своими злобными
вожаками и зарегистрировать группу в установленном
законом порядке. И мчится в Донбасс
свежеиспеченный эмиссар Петренко с тайным заданием во что бы то
ни стало помешать им в этом деле.
Таких вояжей ему пришлось совершать немало.
Всюду, где появлялись «ядовитые семена смутьянства»,
а проще, когда верующие решали в конце концов жить
своим умом, а не по указке пастырей-самозванцев и их
вдохновителей в лице «Международного центра по
изучению религии и коммунизма», «Миссии Стефана»,
«Славянской миссии», других клерикальных
антикоммунистических организаций.
Слово «благовестник» в словаре русского языка
означает: человек, который объявляет добрую весть.
Но постепенно Петренко все более приходил к
убеждению: приносимые им «благие вести» не давали
единоверцам ни радости, ни умиротворения. Более того, он
начал понимать, кто стоит за «советом церквей» и чью
волю выполняет в США «представитель совета» Вине.
Сначала «благовестник» гнал прочь мысли об этом,
но они не давали ему покоя, бередили сердце. Решил
поговорить начистоту с самим главарем «совета
церквей». Ведь то, что они делают в угоду Винсу,— это
174

уже не служение богу, а политика. Реакция Крючкова
была бурной. «Главный пастырь» раскольников
отчитывал Петренко хуже базарной торговки. А под конец
велел напрочь выбросить худые мысли, дабы не
накликать беды на свою голову.
Колебания, сомнения, попытки отыскать истину в
лоне «святой церкви» для Петренко окончились. «Совет
церквей» перестал доверять ему. Прихворнул. Просил
смиренно своих пастырей помочь определиться в
больницу, но те в ответ испуганно махали руками: «В какую
больницу, брат Анатолий? Там вас сразу же схватят.
Лучше езжайте в Молдавию, у тамошних братьев во
христе есть целебное зелье. И молиться надо больше,
брат, больше молиться...»
Ни снадобья, ни молитвы не помогали. Лишенный
средств к существованию, Петренко пытался искать
убежища у тех, кого еще не так давно призывал
«протестовать», «не покоряться властям». В конце
декабря прошлого года в Гомеле в квартиру, где он
остановился, вошел участковый инспектор милиции...
И тут на смену страху пришло чувство облегчения.
Своими переживаниями он поделился со следователем.
Следователь же познакомил Петренко с «письмами-
протестами», «заявлениями», «обращениями», которые
строчили во все концы «братья и сестры» под диктовку
своих заправил. Знакомый почерк, знакомые приемы.
Анатолий Александрович сокрушенно покачал головой:
— Напрасная и неблагодарная затея. Даже если бы
меня сегодня не задержали—завтра я непременно
пришел бы сам. Дальше так жить не мог.
У Петренко было достаточно времени, чтобы
попытаться найти ответ на вопрос: «Как жить дальше?»
Обратной дороги к главарям «гонимой церкви» нет.
Служил им верой и правдой, а когда позволил себе
усомниться в правомерности их опасных действий, его
тотчас же окружили отчужденностью.
Потом был суд. Процесс, на котором главари
баптистов-раскольников рассчитывали отвести «брату
Анатолию» роль очередной «жертвы за веру». Только
не вышло. Петренко искренне признал свою вину.
Своими показаниями он помог пролить свет на грязные
приемы, на ту недостойную игру, которую ведут
лидеры самозваной «церкви» и их заокеанские опекуны.
— Взять председателя «совета церквей»
Крючкова,—рассказывает Петренко.—В глазах Запада он
всячески подчеркивает свою главенствующую роль в
жизни «гонимой церкви», неоспоримое влияние на
верующих. Это чистейшей воды фикция. Даже среди своих
175

верных сообщников давно не показывается.
Предпочитает отсиживаться в оборудованных с комфортом
укрытиях, в окружении близких «сестер». Свои речи,
инструкции с очередными призывами «не идти на
примирение с властями», «протестовать против
гонений» записывает на пленку и рассылает с верными
людьми. Жестоко расправляется с теми, кто позволит
себе ослушаться «апостола» из бункера...
Или члены «совета церквей» Румачик и Батурин. Те,
что в нелегальных мастерских «варили» духовную
«пищу» для рядовых «детей божьих». Еще один член
«совета церквей» — Миняков, как и вышеупомянутый
друг Винса Гарбузюк, в прошлом верой и правдой
служил фашистам. Только не с крестом, а с автоматом.
В составе карательного батальона принимал участие в
расправах над советскими патриотами.
А «благовестник» Петере? Человек с темным
прошлым и постыдным настоящим. Вместо того чтобы
«проникаться мыслями и делами божьими», ударился в
разгул и распутство. Попытался было он, Петренко,
образумить своего «коллегу», так тот в ответ, не долго
думая, оболгал его, обвинив в присвоении денежных
средств «святой церкви».
— Но особое отвращение у нас, верующих, вызвало
сообщение о том, что отщепенца и клеветника Винса со
всеми почестями принимал сам президент Рейган,—
возмущенно говорит Петренко.—Тоже нашелся ангел-
миротворец. Одной рукой принимал от Винса карманное
издание евангелия, а другой—благословлял
размещение в Западной Европе «крылатой смерти»,
предназначенной для всех без исключения, в том числе и для
верующих.
Добавим: на этом приеме Вине разглагольствовал о
том, что работа «совета церквей» должна быть, видите
ли, направлена на «евангелизацию» всей нашей
страны... И не случайно пастор в последнее время все чаще
обращает свой взор к ФРГ, где с недавних пор все
громче стала заявлять о себе миссия «Фриденсштимме».
Против кого же поднимает свой голос эта миссия?
Основная цель миссии, по словам того же Винса,—
«помогать гонимому братству» в нашей стране.
Вот почему, огласив на суде свое заявление, с
которого мы начали свой рассказ, Петренко добавил к
нему следующее: «Не нужны нам более такие
«советчики» и «защитники». Обойдемся как-нибудь без них. Не
я один — многие верующие поняли или начинают
понимать, в какую пропасть толкали нас своими
безрассудными действиями Вине, Крючков и их покровители».
176

Процесс по делу Петренко проходил в обстановке
широкой гласности, с участием общественности Шо-
стки. В приговоре подчеркивалось: за ранее
совершенные антиобщественные действия, нарушения советского
законодательства о религиозных культах Петренко
заслуживает строгого наказания. Но, учитывая его
чистосердечное раскаяние, а также состояние здоровья,
суд считает возможным не лишать его свободы.
Через несколько дней Анатолий Александрович
устроился на работу. В городской больнице он
получает квалифицированную медицинскую помощь. Никто не
попрекает его старым. И это естественно. Наше
общество гуманно относится к тем, кто порывает с
недостойным прошлым, искренне становится на путь
исправления.
Таков финал дела бывшего «благовестника». К
большому неудовольствию лидеров «совета церквей» и
иже с ними. Очень уж хотелось им увидеть иной исход.
Не вышло. Как уже говорил Петренко, не один
он—многие верующие желают жить честно, по
советским законам, а не по указке «доброжелателей» из-за
океана. Вот лишь несколько примеров из Сумской
области. В Шостке практически прекратила
существование группа раскольников, которой когда-то руководил
Петренко. Осудил свою деятельность руководитель
такой же группы Михаил Солодовников из города
Белополья. Порвал с сообщниками-экстремистами и
призвал верующих зарегистрироваться один из вожаков
сумской общины Александр Белов. Процесс краха
«борцов за чистую веру» закономерен и необратим.
И все же точку ставить рано. Всем нам следует еще
с большей настойчивостью бороться за каждого
человека, который попадает под губительное влияние
экстремистов от религии. Необходимо давать решительный
отпор идеологическим диверсиям в религиозной
упаковке, провокаторам всех мастей, рядящимся в тогу
пророков.
ЗА РЕЛИГИОЗНОЙ ШИРМОЙ
В деле, которое недавно рассмотрел Алма-Атинский
областной суд, немало страниц, покрытых мраком
тайны вовсе не религиозного содержания. Много в нем
и эпизодов, которые могли бы составить сюжет
детективной повести.
Например, вот такой. 29 сентября 1983 г. с Холм-
ского целюлозно-бумажного комбината, что на
Сахалине, в адрес управления «Казснабпечать» отправляется
7—433
177

вагон высококачественной бумаги. По прибытии в
Алма-Ату в вагоне недосчитываются 23 тонн этой
бумаги.
Эпизод второй. 1 октября 1984 г. дежурный поста
ГАИ под Семипалатинском заметил, что одна из
легковых автомашин свернула на проселок в объезд поста.
Сообщив по рации о своих подозрениях, он направился
следом. Навстречу выехали коллеги. При проверке
оказалось, что в машине некие Кригер и Регер,
проживающие в Алтайском крае, везли 460 экземпляров
сектантских книг и фотоаппарат японского
производства «Косина». Сотрудникам ГАИ они пояснили, что
едут из города Иссыка.
Третий эпизод. Актюбинский железнодорожный
вокзал. 22 ноября 1984 г. на его перрон из московского
поезда вышли мужчина и женщина с тяжелыми
сумками в руках. Они оглядывались, искали кого-то.
Подозрения дежурившего в этот час милиционера усилились,
когда приезжие пустынными проходами направились к
ожидавшей их автомашине. Завидев работника
милиции, они скрылись. Встречавшим же оказался А.
Петере, дважды судимый.
Неизвестные впопыхах бросили сумки, в которых
оказалась 271 офсетная матрица западногерманского
производства с текстом религиозно-пропагандистской
книжки, предназначенной для обучения детей. Там же
оказались крупная сумма денег и два паспорта на имя
Екатерины и Николая Ламертов, прописанных в городе
Иссыке.
В доме Петерса скрывшихся супругов не
обнаружили, зато обнаружили большое количество
клеветнической литературы. Не нашли Николая Ламерта и в
Иссыке. Однако у его родственников, активных членов
общины баптистов-раскольников Егора и Андрея
Вольфов, на чердаках и в сараях домов, где проживали
братья, хранилось более 6 тонн бумаги—той самой,
сахалинской, как позднее установит экспертиза. Нашли
здесь в разобранном виде печатный офсетный станок,
переплетные приспособления, фототехническую
пленку, химикаты, типографскую краску, 150 метров
технической марли, 200—ледерина, 260—коленкора,
столярный клей, желатин, картон, полиграфическую фольгу
(аналогичную той, что супруги Ламерты, поспешно
бежав, оставили в Актюбинске) и другие материалы,
предназначенные для выпуска книг и брошюр.
Отметим сразу: многое из перечисленного в рознйч-
178

ную продажу не поступает. Выходит, либо все это
украдено Вольфами, либо скуплено у воров. Возникает
вопрос: как совместить проповедуемое сектантами «не
укради» с тем, что делали братья?
Помимо всего перечисленного, в доме братьев
Вольф, а также у пресвитера общины И. П. Штеффена,
Н. А. Ламерта и других изъято большое количество
нелегально изданной литературы.
Содержание этой литературы диктуют руководители
«Совета церквей евангельских христиан-баптистов»
(СЦЕХБ) — сектантской организации, отколовшейся в
1961 г. от официального баптистского союза. С
момента своего образования и до настоящего времени
СЦЕХБ занимает антиобщественные позиции,
подстрекает верующих к неподчинению советскому
законодательству о религиозных культах и отказу от
регистрации общин. Свой антиобщественный курс он
подкрепляет активной идеологической деятельностью,
направленной на пропаганду идей и взглядов СЦЕХБ, воспитание
верующих в духе религиозного фанатизма и готовности
к экстремистским действиям. Подпольная фабрика,
тиражировавшая издания СЦЕХБ, и была раскрыта в
Иссыке.
И вот на скамье, подсудимых бывший пресвитер
Иссыкской автономно зарегистрированной общины
И. П. Штеффен, активные члены этой общины Е.К. и
А.К. Вольф. Одному из братьев 31, другому 27 лет.
Штеффену—58. Кто они такие? Старший из братьев —
Егор—газоэлектросварщик автобазы Казмясомол-
транс, Андрей—экскаваторщик райобъединения Сель-
хозхимия. Штеффен—плотник автоколонны Казсель-
хозхимии. По службе замечаний нет. Но за этим
внешним, «мирским» скрывается другое лицо. На
скамье подсудимых Штеффен в четвертый раз. Три
последних—за уголовные преступления, совершенные
под маской отправления религиозных обрядов. А в
первый раз, в 1950 г., Штеффен, уроженец
Запорожской области, был осужден военным трибуналом в
Вологодской области за измену Родине к 25 годам
лишения свободы. Позднее по соображениям
гуманности срок наказания был ему значительно сокращен.
И. Штеффен объявился в Иссыке. С тех пор бывший
фашистский пособник, обозленный на Советское
государство, старается принести ему вред, где это только
возможно.
Не прошло и десяти лет после первого освобожде-
7*
179

ния, как Штеффен вновь предстал перед народным
судом. Теперь уже за посягательство на личность и
права граждан. Но, возвращаясь каждый раз после
отбытия наказания, он, прикрываясь религиозной
ширмой, снова принимался нарушать законодательство о
религиозных культах, в своих проповедях призывал к
этому и других членов общины. И братья Вольф —
«продукт» этой деятельности. В проповедях, читаемых
ими на молитвенных собраниях, в книжках, брошюрах,
журналах, переправляемых в Иссык нелегально и здесь
же размножаемых, то и дело встречаются места,
пронизанные клеветой, ложью, порочащие
социалистическое государство.
Вот выдержки из проповеди, записанной на
изъятую у сектантов магнитофонную кассету:
«Законодательство— антиконституционный акт против нашего
Священного писания, против воли божьей...
Законодательство— это источник самых больших гонений
против церкви Христовой... Законодательство—это
худшее, что сделал враг для дела божьего, для того, чтобы
поработить церковь... взять над ней власть», и т. д. В
другом пасквиле утверждается, что после принятия
новой Конституции СССР власти «взяли курс на полное
уничтожение верующих».
Надо ли доказывать всю гнусность и ложь этого
утверждения, извращающего Основной Закон
Советского государства? Но ведь читал Штеффен это и тому
подобное на собраниях вслух, давал прочесть тем, у
кого хорошая дикция. На этой стряпне и воспитывались
братья Вольф, Н. Ламерт, другие. Этой стряпней
вбивался клин между рядовыми членами общины и
советским обществом.
Отчего же вожаки «совета церквей» ЕХБ идут в
подполье, почему прячутся от глаза людского?
Да потому, что деятельность их густо замешана на
религиозном фанатизме. Потому, что это выгодно
подрывным идеологическим центрам за рубежом и
спецслужбам капиталистических стран. И не все
верующие сознают, что они являются лишь орудием в
руках наших идеологических противников, которые
подталкивают членов общин к попранию законов. Вот
что, например, пишет в зарубежном издании одна из
радетельниц христиан-баптистов (естественно,
поддерживающих СЦЕХБ): «Чем больше верующих войдет
сегодня в бессмертные страдания, тем больше и
обильнее будет жатва». Принцип иезуитов: чем хуже, тем
180

лучше. Лучше для западной пропаганды, которая
всякий раз поднимает «благородный» вой, когда советское
правосудие привлекает к ответственности нарушителей
законов, оправдывающих свои уголовные преступления
религиозными убеждениями.
В 1979 г. к этому хору присоединился и голос
миссии «Фриденсштимме», свившей гнездо в ФРГ.
Создание её преследовало задачи объединения и
использования в подрывных антисоветских целях
выехавших из нашей страны экстремистски настроенных
сектантов. Помимо налаживания нелегальных связей с
единоверцами и проведения
религиозно-пропагандистской работы на территории СССР, она
занимается сбором и фабрикацией клеветнических материалов
о положении верующих в нашей стране.
Одним из руководителей миссии является Вальтер
Пеннер, бывший пресвитер макинской (Целиноградская
область) незарегистрированной общины баптистов-
раскольников. В 1975 г. он выехал в ФРГ. Его крайний
религиозный фанатизм, перемешанный со злобой ко
всему советскому, помог ему, несмотря на
семиклассное образование, быстро «выдвинуться» в число
руководителей «Фриденсштимме». Не обделены постами его
родственники и «братья» по общине, тоже
перебравшиеся в ФРГ из СССР.
Не менее одиозной фигурой является Георгий Вине,
выдворенный из Советского Союза, а теперь
возглавляющий зарубежное представительство СЦЕХБ. Стоит
упомянуть также бывшего пресвитера алма-атинской
незарегистрированной общины ЕХБ Николая Классена,
его жену Марию, а также их подручную Светлану
Руди, в прошлом жительницу г. Фрунзе. Перебравшись
в ФРГ, она быстро установила связи с деятелями из
«Фриденсштимме». По указке миссии Руди забрасывала
сектантов Алма-Атинской области благотворительными
посылками с вещами, порой бывшими в употреблении.
Однако такое унижение достоинства советских людей в
порядке вещей у зарубежных «благотворителей». Но не
только поношенные платья и костюмы присылались из
ФРГ. Как утверждает алма-атинская таможня,
некоторые посылки содержали запрещенные к пересылке
предметы. Для их маскировки использовались
фотоальбомы, коробки из-под конфет, коробки со стиральным
порошком, банки с кофе и какао. Мне показывали
миниатюрную магнитофонную пленку, которая была
залита в плитку шоколада.
181

А вот посылка на имя И. Швабауэр из села Кок-
Тюбе-3 Энбекшиказахского района. Коробка конфет
оказалась с двойным дном, и таможенники извлекли из
нее книжку в 200 страниц. Б. Пацель из села Кок-
Тюбе-1 того же района пытался таким способом
переслать магнитофонные кассеты. Магнитофонные записи в
семисотграммовом пакете кофе пришли в адрес Г. Ве-
дель в Алма-Ату.
Во «Фриденсштимме» надеются: что-то все же
дойдет до адресата и с помощью вот таких вольфов,
ламертов, петерсов и им подобных распространится по
стране.
В перерывах между заседаниями суда довелось
поговорить с некоторыми верующими, с
пресвитером алма-атинской незарегистрированной общины
С. П. Голдиновым. Они оправдывали деятельность
Вольфов: что делать, если в киосках такой литературы
нет и государство ее не выпускает. Лукавят
собеседники. Государство дает возможность религиозным
объединениям регулярно издавать необходимую для
удовлетворения религиозных потребностей литературу. За
последние 20 лет неоднократно издавалась массовым
тиражом Библия, а также Новый завет и псалтырь, не
говоря о других изданиях. Но вожаки раскольников, а
по их требованию и некоторые фанатично настроенные
сектанты хотят, чтобы государство на потребу Пенне-
ру, Классену, Руди и другим из «Фриденсштимме»
выпускало и распространяло пасквили на себя. Эк, куда
хватили!
Однако только засылкой клеветнической
литературы и проповедей миссия не ограничивается. В свое
время «благодетели» из «Фриденсштимме» переправили
для макинской общины баптистов-раскольников четыре
радиоприемника и три портативных магнитофона
японского производства с набором кассет, большое
количество цветной фото- и кинопленки американского
производства, карандаши для тайнописи, пять с половиной
тысяч рублей и многое другое, что предназначалось
явно не для отправления религиозных обрядов. В
магнитофонных записях вперемежку с рассуждениями
о боге и вере давались разъяснения и инструкции, для
чего применять эти предметы и какую информацию
хотела бы получить зарубежная клерикальная миссия.
Надо подчеркнуть, что верующих—истинных
патриотов своей страны крайне возмутил смысл «даров
данайских», они предъявили их соответствующим
советским органам. Однако так поступают не все, уж
182

очень соблазнительны бывают подачки. Приезжая в
нашу страну по туристским путевкам, функционеры
приобретают здесь автомашины и под видом
родственников дарят их «братьям во Христе». Кто такой
Н. Карстен, подаривший в конце прошлого года
жителю Макинска Г. Гиберту «Волгу», сам
«осчастливленный» Гиберт не имел представления.
За что же подарок? Быть может, за то, что Гиберт
в числе активистов макинской общины? Или за то, что
он осенью 1981 г. был задержан в Гурьевской области
при попытке сделать японской камерой «Сопон»
тенденциозные снимки исправительно-трудового учреждения и
некоторых заключенных? А может быть, это аванс на
будущее? Пусть Гиберт активнее обрабатывает
молодежь, заманивает ее в сети, сбивает с правильного пути.
Ведь еще раньше, в 1980 г., прокуратура при
проведении следственных действий обнаружила у Гиберта
записочку: «Гена, посылаю 13 марта тебе 10 тыс.
рублей. 6 тысяч на то, чтобы рассчитался за машину,
2 тысячи—на работу, чтобы у церкви меньше брали».
Справедливости ради надо отметить: верующие—
честные советские граждане, ранее поддерживавшие
«совет церквей», начинают задумываться: а туда ли
ведут их винсы, пеннеры, штеффены и другие главари?
Даже некоторые высокопоставленные служители
начинают заявлять: узники сидят не за Христа, а за
нежелание соблюдать советское законодательство о
религиозных культах. Прозревших пытаются
оговорить, лишают их сана, а то и отлучают от церкви.
Словом, «совет церквей» не волнует свобода совести
рядовых верующих, его больше заботит, как бы не
утратить неограниченное право диктовать им под
маской отправления религиозных потребностей свою волю.
Судебный процесс над Штеффеном и братьями
Вольф завершился. Каждый из них понес справедливое
наказание. Нетрудно представить, какова была
реакция на Западе! Подал свой «голос» и «Фриденсштимме»,
пролил крокодиловы слезы, записал всех троих в
«жертвы».
Только можно ли считать жертвами этих
отщепенцев, испытывающих патологическую ненависть к
социалистическому строю, горящих неутолимым желанием
нанести вред нашей стране? Ведь именно в этих целях
они использовали и чувства рядовых верующих,
провоцировали их на нарушение советского
законодательства.
183

КРЕСТ НА СОВЕСТИ
Звонок в редакцию был совершенно неожиданным:
представитель администрации исправительно-трудового
учреждения интересовался, не мог бы журналист
приехать к ним в колонию. Дело в том, что один из
осужденных обратился с просьбой предоставить ему
возможность встретиться с корреспондентом газеты.
Через несколько дней я был в дороге...
Борис Развеев, осужденный за клевету на свою
страну, начал рассказ о пережитом. Он говорил
волнуясь. Чувствовалось, нелегко ему давались эти
признания.
Поблагодарив корреспондента за согласие
встретиться с ним, Развеев сказал, что твердо решил
рассказать, как он встал на путь преступления,
предостеречь других от подобных ошибок. Одновременно он
хочет попросить прощения у всех тех, кого вольно или
невольно вовлек в антиобщественную деятельность.
Времени для размышлений было достаточно, и поэтому
он, Развеев, совершенно отчётливо осознал всю
пагубность своих действий. Не менеее ясно он видит теперь и
преступность действий тех, кто кричит о якобы
имеющих место в нашей стране преследованиях верующих.
Со всей ответственностью Развеев заявляет: эти их
утверждения—грубая ложь, откровенное вранье.
Никто и никогда не мешал ему отправлять религиозные
обряды, и он не знает ни об одном подобном случае,
касающемся других.
Он говорит это сейчас. Но было время—и не так
уж давно,—когда Развеев высказывался совершенно
по-другому. Как же пришел этот сравнительно молодой
человек, которому нет еще сорока, к открытой клевете
на страну, которая его вырастила, дала образование?
До второго курса Борис ничем особо не выделялся.
Отслужил на Северном флоте, поступил в университет
на юридический, побывал в стройотряде. Единственное,
что нет-нет да и прорывалось наружу,— это неуемное
желание быть в центре внимания.
Чтобы проявить себя на юридическом поприще, как,
впрочем, и на любом другом, требовалось много и
усиленно трудиться. Это было не по нраву Развееву.
Он предпочел оставаться в учебе середнячком, а
тщеславие свое удовлетворить другим, более легким
способом.
184

На втором курсе Борис поразил всех — явился в
университет в лохмотьях, нестриженый, с неопрятной
бородой. Желаемая «популярность» пришла... Вокруг
него образовалась компания бездельников.
Чтобы поддерживать вокруг себя ореол
исключительности, нужно все время «быть на уровне». И
Развеев старался. Он всегда был в курсе последних
событий из мира западных «хиппи», мог часами
говорить о рок-музыке. Все эти сведения он черпал из
западных радиопередач. Вскоре Борис уже и дня не
мыслил, чтобы не послушать «Немецкую волну»,
«Голос Америки», «Свободу». Но не роком единым живут
«голоса».
Постепенно Развеев стал смотреть на нашу жизнь
глазами западных «радиодоброжелателей».
Идеологический яд действовал медленно, но верно. Вскоре любые
житейские трудности—и свои и чужие — Борис
привычно объяснял «пороками системы»...
В Башкирском университете пришла пора
государственных экзаменов. Студент-выпускник Борис Развеев
сдал специальные экзамены, но срезался по
политической экономии. Он ни минуты не сомневался, что
преподаватели его «завалили»—не понравился внешний
вид. Оскорбленное самолюбие жаждало утешения, и он
сразу же отправился в Москву к одному из своих
знакомых — Александру Огородникову.
Этот человек уже давно, с самого момента
знакомства с Борисом, всячески охаивал порядки,
существующие в нашей стране, пытался доказать ему, что
советские граждане «не имеют права на собственные
взгляды», а потому, мол, единственный выход —
религия, причем не та, которую исповедует
официальная церковь, а какая-то особая, «свободная».
— Теперь я согласен с тобой, Александр. Срезали
на экзамене из-за того, что я не «серая лошадка»,
не такой, как все. Не по-христиански ко мне
относятся.
— Что ж,—молвил Огородников,— я рад, что ты
прозрел. Теперь ты в принципе готов к крещению.
В квартире на окраинной улице их ждал духовный
«отец» Огородникова, священник, такой же «борец за
свободу веры». Имя его не упоминаем лишь потому,
что он пересмотрел свои взгляды и осудил прошлую
антиобщественную деятельность. Едва познакомившись
с Борисом, он здесь же, на кухне, окрестил его.
Вернее, обратил в свою веру. Наскоро поздравив
Бориса со вступлением в лоно церкви, он вручил ему
несколько книжонок карманного формата — антисо-
185

ветское творение, опубликованное на Западе
пресловутым издательством экстремистской подрывной
организации НТС «Посев».
— Почитай сам, раздай друзьям в Уфе,—
напутствовал новообращенного христианина «святой
отец».
С этого момента Боря Развеев из человека «с
критическим взглядом на жизнь» становится
распространителем клеветы на свою страну...
«Братья по вере» усиленно снабжали Бориса
антисоветскими книгами и брошюрами. Поначалу он
уговаривал сам себя: ну что тут особенного? Я же не
глупый — прочту, разберусь, где ложь, где правда.
Наивные заблуждения! Трясина антисоветизма все
глубже засасывала его...
Из-за не сданного вовремя экзамена Развеев
получил диплом значительно позже однокурсников.
Получив, снова приехал в Москву. Здесь Огородников
огорошил его новостью:
— Мы написали письмо на Запад с призывом
защитить христиан, гонимых в СССР. В том числе и о
тебе: тебе не дают диплома в университете из-за того,
что ты—верующий.
— Но ведь это не так, диплом-то я уже получил,—
робко возразил Развеев.
— Да брось ты! Правда, неправда... Кого это
волнует? В нашем деле запрещенных приемов нет.
Когда про тебя узнают на Западе, это в случае чего
обезопасит тебя от преследования властей. Они не
посмеют тебя тронуть. Будешь жить спокойно.
Понял?
Через некоторое время после того, как «голоса» на
все лады обыграли новую «жертву», «гонимый» Развеев
получил посылку из-за границы—куртку, джинсы,
платье для жены. Получив, вошел во вкус.
Предложение «собрать факты» о том, как в Уфе преследуют
молодых христиан, принял уже без колебаний. Через
неделю письмо, которое он отдал Огородникову,
взахлеб цитировали «голоса». А подачки с Запада стали
щедрее. Со временем Развеев привык: передал за
границу пасквиль—получил вознаграждение.
Заслуги его не остались без внимания. Вскоре
Развеев стал у «оппозиционеров» своим человеком.
Возросли и «гонорары». И вот настал момент, когда
Развеев оказался участником тайной встречи с
заокеанскими эмиссарами. К такому повороту событий Развеев
внутренне был уже готов, он «созрел». Его подвели к
этому направляемые Западом «духовные отцы», «по-
186

борники моральной чистоты и справедливости».
Впрочем, об этом разговор особый.
Теплым летним вечером из вестибюля станции
столичного метро «Речной вокзал» вышел немолодой
элегантный мужчина. Холеная бородка, отлично
сшитый неброский костюм, неторопливые манеры—со
стороны его можно было принять за писателя или
ученого, решившего прогуляться после напряженного
дня.
Мужчина не спеша прошелся по тротуару, вернулся
назад, рассеянно заглядывая в витрины магазинов.
Лишь очень наблюдательный человек смог бы
заметить, что незнакомец нервничает. Неожиданно он резко
свернул во двор жилого дома и быстро нырнул в
подъезд. На девятом этаже уже ждали: дверь
открылась, едва он коснулся звонка.
— Добро пожаловать, отец Иоанн! — гостеприимно
улыбнулся хозяин, лысоватый бородач лет сорока.—
Заждались!
— У-фф,—выдохнул гость.—Еле оторвался от
группы. Сам знаешь—гиды, переводчики, ни минуты
покоя. Гостеприимство—вещь хорошая, но не буду же
я показывать, что русский хорошо знаю, хотя сам и из
Америки? Да и зачем мне провожатые? Словом, пока
добрался...
Из коридора показался Развеев.
— Кто это?—взволновался отец Иоанн.
— Это же Борис из Уфы, вы знаете о нем.
— Как же, как же,—тонкие губы гостя
расплылись в улыбке.—Наслышан о твоих заслугах, сын
мой...
И пришелец размашисто перекрестил Бориса,
благословляя его. В просторной, убранной иконами комнате
потекла неспешная беседа.
Минут через двадцать по одному начали подходить
остальные гости. После взаимных приветствий и
короткого представления—заочно они уже давно знали друг
друга—каждый вновь пришедший отводил в сторонку
отца Иоанна для приватной беседы. У каждого было
свое, о чем нужно было поговорить с иностранцем с
глазу на глаз, скрывая это даже друг от друга.
Наконец все расселись за столом, ожидая слов
иностранного гостя. А тот все не начинал, нетерпеливо
поглядывая на часы. И вот в прихожей клацнул замок,
на пороге появилась хозяйка дома в сопровождении
молодого человека: «Проходи, Джон!»
Широко улыбаясь, тот вошел в комнату и
остановился в деланном изумлении:
187

— Вот так встреча, отец Иоанн! Это же надо, где
довелось встретиться—в одной квартире, да еще в
другом полушарии.
— Так вы знакомы?—удивленно загалдели гости.
Удивляться и впрямь было чему: что могло связывать
скромного молодого американца Джона Степанчука,
которого присутствовавшие знали как переводчика
международной выставки, проходившей в те дни в
Москве, с одним из священнослужителей Американской
православной автокефальной церкви Иоанном Мейендор-
фом?
— А я прихожанин той церкви, где служит отец
Иоанн,—пояснил Степанчук.— Он мой духовный отец и
наставник. Да вы не обращайте на меня внимания, я
тихо посижу и мешать не буду.
Он поудобнее устроился в кресле и обратился в
слух.
— Ну что ж,— начал Мейендорф.— Как я понимаю,
нас собрала здесь сегодня общность взглядов, и я готов
внимательно вас выслушать. Кто начнет?
— Пожалуй, я,—взял слово мужчина лет
пятидесяти с горящими глазами.—Прежде всего хочу уточнить:
есть в этой стране порядки, которые нас никак не
устраивают...
И взрослые мужчины принялись всерьез обсуждать
планы создания «оппозиции», а по сути дела—
антисоветского подполья с конкретными задачами.
Любой здравомыслящий человек вправе усомниться:
возможно ли такое в наши дни? Уж больно все это
напоминает пресловутый «Союз меча и орала» из
знаменитого романа Ильфа и Петрова. Но не будем
спешить с выводами. Люди, собравшиеся в тот вечер на
квартире у «Речного вокзала», отнюдь не напоминали
старгородских нэпманов. За плечами у каждого были
реальные и вполне конкретные дела, которые
придавали им немалую ценность в глазах заграничных
визитеров.
Впрочем, судите сами. Священник Глеб Якунин.
Автор многих фальшивок о «преследовании за веру в
СССР». Борис Развеев—с ним мы уже знакомы.
Священник Александр Мень. Организовал религиозный
кружок. Нелегально распространял магнитофонные
записи лекций сомнительного содержания. Наконец,
хозяин дома, Сергей Бычков. Достаточно?
Да и визитеры из-за океана им под стать. Иоанн
Мейендорф, сын русского белоэмигранта, внук
царедворца, давно зарекомендовал себя отъявленнейшим
врагом нашей страны. Вот уже много лет он активно
188

сотрудничает с антисоветскими кругами США,
Франции, других западных стран. Член редколлегии
известного ярой клеветой на СССР сборника «Вестник
РХД» («Вестник русского христианского движения»),
издаваемого во Франции. Главный редактор не менее
злобного журнала «Православная церковь»,
выходящего в США.
Джон Степанчук тоже никак не похож на рядового
переводчика. Он прекрасно знает несколько языков,
отлично разбирается в богословских вопросах. Да и
вообще зачем ему «случайно» было появляться на
встрече Мейендорфа с «оппозиционерами» и так
внимательно слушать, о чем шла речь, не будь у него вполне
определенного интереса? Не иначе был он своего рода
контролером. Вот только от кого?
Программу действий излагал Глеб Якунин. Именно
он первым взял слово. Суть предложений сводилась к
следующему. Поскольку Советская власть якобы
преследует верующих, а Русская православная церковь
закрывает, дескать, на это глаза, нужно создать в
СССР другую церковь, которая, мол, и поведет борьбу
«за права верующих». Отец Иоанн и другие иерархи
американской церкви, приезжая в СССР, будут
рукополагать в священники людей, специально подобранных
Якуниным и компанией. Со временем таким образом
должна образоваться целая сеть тайных приходов. О
привлечении туда верующих «оппозиционеры»
позаботятся, хотя, конечно, и тут понадобится помощь
Запада: передачи по радио, литература. Поскольку приходы
эти будут подчиняться Американской православной
церкви, то их территория, дескать, вполне может
считаться территорией США, на которую не должны
распространяться советские законы. А это значит—
полная свобода действий в ущерб интересам Советского
государства.
Чтобы упростить задачу подготовки подпольных
священников, решить проблему «кадров», участники
встречи предложили открыть в СССР заочный сектор
Свято-Владимирской духовной академии, находящейся
в Нью-Йорке. Ну а если кто-нибудь попытается
помешать реализовать эти планы, «борцы» готовы
предоставить мировой общественности «полную информацию о
гонениях за веру». (Вот в этом-то уж можно не
сомневаться! Мы с вами отлично понимаем, какие
«факты» и каким образом были бы преподнесены
«общественности», и прежде всего—«голосами».)
— Что ж, — задумчиво произнес Мейендорф. —
Планы у вас интересные, есть над чем подумать. Но
189

слова—это слова, а мне хотелось бы получить от вас
по этому поводу программный документ. Это поможет
там, в Штатах, подтвердить серьезность ваших
намерений тем, кто готов вам помогать. Сможете такой
документ составить?
— Никаких проблем,— заверили его.— Мы уже
подумали об этом...
Такой документ был подготовлен. Интересно, где и
кому собирался предъявить его в США Мейендорф как
доказательство существования в СССР «религиозной
оппозиции»? В госдепартаменте? А может, в Лэнгли, в
штаб-квартире ЦРУ? И кому должен был подтвердить
подлинность этой бумаги «случайно оказавшийся» на
встрече «переводчик» Джон Степанчук?
...Я держу в руках несколько страничек
машинописного текста. Этот документ поступил от одного из
жителей Москвы. И это не что иное, как составная
часть того самого плана, что обсуждался на «Речном
вокзале»: инструкции, касающиеся создания в СССР...
подпольной духовной семинарии!
Вот описание предметов, которые должны изучать
«семинаристы». По каждому—методические
разработки, правда еще не в полном объеме. Но зато подробно
рассказывается, кто может стать слушателем заочного
отделения, как его принимать, как проводить занятия и
консультации с будущими служителями «подпольной
церкви». Еще страничка—планы снабжения
зарубежной литературой, четко разработанная система
контроля за обучением со стороны американских
священников. А чуть дальше—список кандидатов на
руководящие посты. И снова—в который уже раз! — все эти
провокационные инструкции обильно снабжены
рассуждениями о «нелегкой судьбе» «борцов за веру»,
очередными измышлениями о «гонениях» на них.
...Прошло не так много времени со дня той встречи,
но ряды ее участников сильно поредели. За
совершенные уголовные преступления были осуждены Якунин,
Развеев. Далеко за пределами СССР находятся
Мейендорф и Степанчук. Но остались еще люди, которые в
отличие от Бориса Развеева не поняли или не хотят
понять, кому и зачем нужны шумные, провоцируемые с
Запада кампании «в защиту верующих»... Взглянем на
них повнимательнее.
В христианских кругах один из краеугольных
камней религии—отношения между духовным «отцом» и
его «детьми». Считается, что священник должен вести
190

их по жизни, отвращая от дурных поступков, да и
сам—как говорится, и словом и делом—являть им
образец благочестия, скромности и нравственности.
Наши знакомые трактуют эти моральные нормы по-
своему, причем весьма оригинально...
Александра Вольфовича Меня голыми руками не
возьмешь. Лукав отец Александр! Я встретился с ним,
держа в руках письмо группы верующих: «Неправедно
живет батюшка!» Беседовали часа три, а расстались—
будто и не говорили.
— Александр Вольфович, «Голос Америки» в
последнее время не раз передавал сообщения о вас. То
будто вас арестовали, то, мол, был у вас обыск, то
перевели вас, дескать, в отдаленный приход...
— Что вы! Никто меня никогда не преследовал.
Служил и служу—уже двадцать семь лет на одном и
том же месте, в Подмосковье.
— Но ведь Запад подобные провокационные
заявления по вашему адресу делает не впервые. Вы только
что сказали, что они полностью не соответствуют
действительности. Почему же вы тогда терпите эту
клевету, не протестуете?
— Так ведь скажут—заставили...
— Да разве такое возможно?
— Да что они там, на Западе, знают...
— Позвольте не согласиться, уж вам-то поверили
бы. Вас на Западе хорошо знают—вот сколько книг вы
там издали.
— Сам не знаю, как они там оказываются! Я так,
для себя заметочки делаю, ну, друзьям даю почитать.
Вот кто-то и передал на Запад. Лично я—ни-ни. Я
вообще, сколько помнится, ни с одним иностранцем не
встречался. Ну разве только кто зайдет на службу—
так ведь храм для всех открыт. Мое дело—
проповедовать смирение и божьи заповеди...
Этот материал уже готовился к печати, когда
Александр Мень направил в Совет по делам религий
при Совете Министров СССР официальное письмо,
протестуя против использования его имени в
антисоветской пропаганде. На это у него хватило духу, а вот о
прочих своих деяниях он не написал ни слова. Видно,
память подвела.
Много чего не помнит Александр Вольфович. И
незаконных религиозных утренников, и лично им
озвученных слайд-фильмов религиозно-пропагандистского
характера, которые нелегально распространял среди
верующих, и встречи на «Речном вокзале». Такую
забывчивость, впрочем, несложно объяснить: всю
191

жизнь стремился батюшка устроиться получше, и
вспоминать неприятное ему ни к чему.
Александр Вольфович шел к религии непросто.
Поначалу его прельстила светская карьера—готовился
стать специалистом по пушнине. Но когда выяснилось,
что институт переводят в далекий от столицы Иркутск,
а выпускники поедут в не менее далекие Якутск,
Восточную Сибирь, на Чукотку, вместе с другом и
однокашником Глебом Якуниным он вдруг резко
свернул на духовную стезю. Правда, уже тогда появились у
приятелей первые, весьма своеобразные отклонения.
Кто знает, может, виной был родственник Якунина,
некий Краснов-Левитин, обретающийся ныне в
Швейцарии, который, кажется, уже с пеленок стал
патологическим антисоветчиком?
Кривая дорожка все дальше уводила Меня, приведя
в конце концов в ряды «оппозиционеров». Под стать
ему и духовный «сын» — Сергей Бычков.
Впрочем, для рассказа о нем предоставим слово
Борису Развееву, человеку, много лет хорошо
знавшему его.
Сергей Сергеевич Бычков закончил филологический
факультет МГУ, но славы себе на этом поприще не
стяжал. Интересы его лежали в основном в сфере
сугубо материальной. И однажды, оказавшись в
компании Огородникова, он вдруг увидел свой шанс.
Дело в том, что в кругу близких знакомых
Огородникова была молодая женщина Екатерина Т. До конца
пятидесятых годов вместе с родителями она жила в
Париже. Когда умер отец, мать решила вернуться в
Москву. Екатерина приехала с ней, вскоре вышла
замуж, но неудачно—осталась одна с двумя детьми.
Жили, впрочем, они безбедно: мать получала за мужа
пенсию в валюте, помогали обеспеченные заграничные
родственники.
Через несколько месяцев сыграли свадьбу.
Скромный молодой человек, с хорошими на первый взгляд
манерами произвел самое выгодное впечатление на
тещу. И началась для Сергея Сергеевича райская
жизнь. Сначала на деньги «любимой тещеньки» быстро
приоделся, потом принялся за строительство
двухэтажного дома в Подмосковье. Постепенно перезнакомился
с новой заграничной родней, потихонечку прибрал все
связи с ней к своим рукам. Тут и взошла его «звезда».
Нет, Бычков не рвался в первые ряды «борцов». Он
просто. тихо и по возможности незаметно делал свой
бизнес. Путей и способов для этого знал немало. Не
брезговал передавать на Запад и клеветническую ин-
192

формацию, используя свои связи. Разумеется, не за
так—денежки счет любят.
При этом он никогда не упускал случая поговорить
о христианской нравственности, кичился своим
искренним человеколюбием—вот видите, женился на
разведенной с двумя детьми. Вскоре, впрочем, он на деле
показал истинную цену своего «человеколюбия».
Умерла мать Екатерины. Валютный ручеек,
официально питавший семью, иссяк. Чтобы прокормить
детей— а их уже стало трое,— Екатерине пришлось много
работать. Сам Бычков в это время занимался более
серьезными проблемами—под прикрытием
репетиторства по подготовке в вузы организовал «религиозно-
просветительный кружок» для молодежи.
Екатерина не выдержала—однажды резко
потребовала, чтобы Бычков устраивался на работу. Реакция
была совершенно удивительной. Тихий Сергей
Сергеевич остервенело избил жену и вместе с детьми выгнал
ее на январский мороз.
Несчастная женщина с ребятишками бросилась к
единственному, как ей казалось, близкому человеку,
который мог помочь в беде,— к своему духовному отцу
священнику Александру Меню. Благо тот жил совсем
недалеко от их дома.
Благочестивый отец Александр, не пустив ее даже
на порог, долго втолковывал, что власть мужа над
женой—от бога, что надо смириться и не злить небеса
непокорством. Духовному чаду «высоконравственного»
батюшки не нашлось даже уголка для ночлега. Он
выставил Екатерину ночью на мороз с детьми. Что вы
там говорили о нравственности, «духовный отец»?
— Сегодня я понимаю,— продолжает Развеев,—что
не о благе верующих заботятся те, кто выставляет себя
«защитниками гонимых». Цель их совсем в другом—
посеять рознь, подорвать единство народа в нашей
стране. И для этого они не гнушаются ничем.
Все эти планы создания подпольной, «катакомбной»,
как они любят выражаться, церкви строятся с
единственной целью—провести акцию, которая позволит им
нажить капитал: моральный—у покровителей на
Западе, и реальный—в звонкой монете.
Те, кто говорит о «катакомбной церкви», в
большинстве своем понимают, что в нашей стране нет
социальной базы для подполья. Но они хотят посеять смуту
среди верующих, толкнуть их на нарушение закона.
Когда -же государство вполне обоснованно будет вы-
193

нуждено принять законные меры, на Западе тут же
поднимется волна лжи и клеветы—в СССР опять,
дескать, преследуют за веру. Метод не нов и хорошо
известен. Судьба же верующих их нисколько не
волнует.
За прошедшие годы я хорошо изучил нравы этих
господ и не исключаю сейчас с их стороны различных
инсинуаций, вплоть до прямых провокаций в мой адрес.
Недавно, например, бывший мой знакомый Казакяви-
чюс, выехавший на жительство за рубеж, написал моей
жене, что на Западе готовится книга, написанная якобы
мной. Со всей ответственностью заявляю: никаких книг
я не писал. Все это—грубая провокация, рассчитанная
на нанесение ущерба моей стране. Я требую прекратить
использование моего имени в антисоветских целях.
Судя по всему, не случайно затеяли сейчас наши
недруги провокационную возню с очередной
фальшивкой «о преследовании верующих» в СССР. Факты и
документы убеждают—попытки западных
антисоветчиков использовать верующих в своих целях становятся
все настойчивее. Закордонные «отцы» идеологических
провокаций лихорадочно подыскивают себе «детей» в
нашей стране. Попытки создать в СССР «религиозную
оппозицию», чтобы изнутри ослабить Советскую
власть, начались не сегодня и даже не вчера. Много лет
назад один из столпов американской разведки без
обиняков заявил: «Посредством церкви мы можем
действовать с наибольшей эффективностью. Церковь
имеет для нас важное значение. Это наиболее легкий и
надежный способ для проникновения в страну». Яснее не
скажешь.
Церковь в нашей стране отделена от государства.
Это значит, что все вопросы своей жизни она решает
самостоятельно. Именно поэтому у всякого рода
провокаторов и возникают иллюзорные желания
использовать церковь для подрыва социалистического строя—
государство-то в ее дела не вмешивается! Примеров
подобных попыток не счесть—начиная со всяких
заговоров в первые годы Советской власти, включая
происки фашистских идеологов во время войны,
антисоветские деяния униатов в ряде западных областей страны.
Но только все эти усилия чаще всего оказывались и
оказываются тщетными. Абсолютное число верующих
не отделяют своей судьбы от судьбы своего народа,
являются патриотами. И лишь отдельные личности—
по пальцам перечесть!—исключительно из корысти
идут на сделки с западными «радетелями о правах
человека», торгуя своей—чаще всего мнимой—верой.
194

Их-то и используют для раздувания слухов о якобы
имеющем место религиозном «возрождении» в СССР, о
«новой волне верующих», ищущих в религии забвения
от «советской действительности». На нашу страну
обрушиваются новые и новые потоки лжи и клеветы.
Менее двух лет назад в Лондоне вручали ежегодную
премию «За прогресс в религии» англиканскому
священнику Майклу Бурдо, директору британского Центра
по изучению религии и коммунизма. «Выдающийся
ученый» ознакомил собравшихся с результатами своих
многолетних «исследований». Нет нужды цитировать
этот бред. Но одну фразу, ставшую лейтмотивом
выступления Бурдо, привести надо: «...Каждый
принципиальный христианин должен быть антисоветчиком».
Именно поэтому «тронная» речь новоиспеченного
лауреата самым широким образом была представлена на
страницах английской буржуазной прессы.
А через несколько дней уже и американская печать
взахлеб превозносила «гуманность» деятельности
Бурдо, особо подчеркивая, что «он вносит вклад во
взаимопонимание между Западом и Востоком», что «его
исследования носят объективный характер, лишенный
политической или идеологической окраски». Ну, а как
Бурдо и его ближайшие соратники Реддауэй, Шапиро и
другие были уличены в причастности к спецслужбам,
пресса капиталистических стран просто «забыла». Как
и про то, откуда они берут деньги на «исследования».
Заканчивается наша долгая беседа с Развеевым. Он
говорит, продолжая волноваться. Чувствуется, нелегко
дался ему этот разговор.
— Я сейчас глубоко сожалею, что в свое время не
прислушался к словам тех, кто искренне хотел мне
добра. Со мной беседовали друзья по университету,
предупреждали, что я встал не на тот путь.
Предупреждали меня об этом и служители церкви. Но я не внял.
Не могу сейчас загадывать, как сложится моя
жизнь после отбытия наказания, до конца срока еще
немало времени. Но одно я хочу сказать совершенно
определенно—к антигосударственной деятельности я
больше не вернусь. Слепое доверие к этим
«защитникам» принесло несчастье мне и моей семье. Еще раз
подчеркиваю—им глубоко наплевать на судьбы людей,
главное—отработать подачки с Запада. Мне сейчас
очень больно, но я вынужден признать, что и сам за
тряпки торговал Родиной...
Раскаяние—личное дело каждого, дело его совести.
Судя по всему, Развеев не поставил на ней крест, он
осознал вину перед народом, глубоко переживает.
195

Наши идеологические враги ни на секунду не
прекращают провокаций и подрывной деятельности. И нет
гарантии, что не попадутся больше в их сети нестойкие,
которым смогут они задурманить голову, окрутить,
использовать во вред нашей стране. Пусть судьба
Развеева будет им наукой.
БЕРЕГИТЕСЬ ЛЖЕПРОРОКОВ
Недавно в Воронеже компетентными органами
разоблачен эмиссар антисоветского зарубежного «Центра
по изучению религии и коммунизма» («Кестон-
колледжа») англичанин Джеймс Дэвид Джон,
прибывший в сентябре 1985 года на десятимесячную
стажировку в Воронежский университет. Случай этот, следует
заметить, особенный, отличающийся великолепной
маскировкой и иезуитским коварством—разоблаченный
антисоветчик занимался недозволенной деятельностью
в нашей стране под тогой религии.
...Передо мной много официальных документов,
писем и заявлений советских граждан, чья судьба так или
иначе столкнулась с этим и подобными иностранцами.
За последние годы органы государственной
безопасности с помощью местных жителей пресекли на
территории Воронежской области серию враждебных акций
западных разведок, подрывных идеологических
центров. В чем тут дело? При внимательном изучении
вопроса начинает просматриваться закономерность:
исполнителями этих акций, как правило, оказывались
граждане США и подданные Великобритании,
посещающие Воронеж под разными предлогами. Предмет их
интересов здесь обширен и постоянен: Воронежское
авиационное производственное объединение, где
создаются летающие по всему миру аэробусы «Ил-86»,
городские предприятия машиностроительной,
радиоэлектронной, химической промышленности. В общем,
немало в городе производится такого, от чего зависит
экономическое развитие нашей страны. И от чужого,
недоброго ока хранить это надо бережно.
В последнее время в связи с предстоящим
празднованием верующими 1000-летия введения христианства
на Руси заметно активизировали подрывную
деятельность против СССР зарубежные клерикальные центры.
Процитирую примечательные высказывания,
принадлежащие людям, на Западе хорошо известным. Эти
слова стали одними из главных принципов деятельности
западных спецслужб против СССР. «Посредством
церкви мы можем действовать с наибольшей эффектйв-
196

ностью... Это наиболее легкий и надежный способ для
проникновения в страну»,—призывал один из
руководителей американской разведки. «В идеологической
борьбе с коммунистами нужна не правда, а подрывные
действия»,—изрек генерал Джексон, в свое время
возглавлявший «Комитет политической информации
США». И наконец, вот что совсем недавно сказал
англиканский «священник» Майкл Бурдо—директор
британского «Центра по изучению религии и
коммунизма» («Кестон-колледжа»): «Каждый принципиальный
христианин должен быть антисоветчиком...»
В последние годы мне довелось встречаться в нашей
стране со многими религиозными деятелями,
беседовать в церквах с прихожанами. Абсолютное
большинство их отличает любовь к Родине, глубокий
патриотизм. С уважением и благодарностью мы относимся к
миротворческим усилиям наших церквей и верующих,
активно участвующих в движении «За спасение
священного дара жизни от ядерной катастрофы». Но, как
говорится в народе, в доброй семье не без урода. Есть
эти «уроды» и среди атеистов, и среди верующих. Так,
почти два десятилетия западные подрывные центры
устраивают шумные кампании в защиту «гонимых»
приверженцев баптистской церкви в СССР. Ложь это!
Генеральный секретарь Всесоюзного совета
евангельских христиан-баптистов А. Бычков прямо сказал мне:
«В Советском Союзе на скамью подсудимых люди не
попадают за то, что они верующие. Советское
законодательство просто не предусматривает преследования
граждан за их веру». Подобные же слова мы услышали
от руководителей молитвенного дома евангельских
христиан-баптистов в Воронеже. «Никто не мешает нам
исповедовать нашу религию»,—говорили они.
Другое дело, что в свое время небольшая группа
людей из лона баптистской церкви отказалась
выполнять советские законы, открыла нелегальные школы
для обучения детей религии, занялась подпольным
выпуском листовок, в которых призывала верующих
идти на столкновение с органами власти. Поддержки
эта группа у руководства и большинства членов церкви
евангельских христиан-баптистов не нашла. Так
возникла раскольническая группировка, именующая себя
«советом церквей евангельских христиан-баптистов»,
которая немедленно стала объектом пристального внимания
западных спецслужб. К этой-то публике по очереди и
отправлялись в Воронеж некоторые англичане,
официально приезжавшие сюда на стажировку и по другим
делам.
197

Пожалуй, первой «пташкой» стал англичанин Майкл
Холлоу, проходивший еще в 1973—1974 годах в
Воронежском госуниверситете десятимесячную стажировку.
Человек он был верующий, баптист, однако это не
помешало ему, находясь на отдыхе в Баку, заняться
скрытой фотосъемкой военных кораблей. Впрочем, как
мы знаем из истории, религиозные убеждения далеко
не всегда уберегают человека от злых дел. Холлоу уже
заранее был враждебно настроен к СССР и отношения
своего менять не собирался. Судя по всему, в Воронеж
он приехал с единственным заданием: прояснить
обстановку в среде местных верующих. После нелегких
поисков ему удалось найти одного более или менее
«нелояльного» баптиста. На прощание Холлоу сказал
ему: «Скоро приедет брат, которому я объяснил все,
что надо было объяснить...»
«Брат» приехал в Воронежский госуниверситет в
сентябре 1974 года, и тоже из Кембриджа. Звали его
Джайлз Уолтер. Чему же посвятил он свою
«стажировку»? Собирал любую негативную информацию, изучал
социальный состав баптистов, особенно среди
молодежи, интересовался отношением к Солженицыну и
главным образом пытался отыскать людей, чем-нибудь
недовольных. В феврале 1975-го он ненадолго слетал в
Англию, и на обратном пути в аэропорту Шереметьево
таможенные власти изъяли у него около двухсот книг
религиозно-пропагандистского и клеветнического
содержания. Уолтер сказал, что вез литературу для
распространения, знал, что это запрещено советскими
законами, и даже был готов к тюремному заключению.
В тюрьму Уолтера никто сажать не собирался.
Напротив, к нему отнеслись гуманно—клеветническую
литературу изъяли и позволили продолжить стажировку в
университете. Только вот не слишком ли часто мы
проявляем чрезмерную гуманность к тем, кто едет в
нашу страну с откровенно злыми намерениями?
Мариам Клиффорт, которую ее соотечественники
называли «верующей особого типа», стажировалась в
Воронеже в 1976—1977 годах. Будучи подданной
Великобритании, она тем не менее в СССР следовала
пожеланиям американского дипломата. 5 февраля
1977 года встретилась с сотрудником генерального
консульства США в Киеве Ральфом Портером, который
рекомендовал ей установить контакт с сектой
баптистов. Клиффорт сделала это, была благодарна
баптистам-раскольникам за любую негативную информацию
о нашей стране и постоянно пыталась выведать хоть
что-то о «гонениях» за веру в СССР. В этом и
198

заключался основной смысл ее «лингвистической
стажировки» в Воронеже.
Впрочем, создается впечатление, что и ряд других
англичан из года в год едет в Воронеж лишь ради одной
цели: контактов с баптистами-раскольниками, сбора
разведывательной и тенденциозной информации,
распространения нелегальной литературы. Во всяком
случае, многих из них на занятиях в стенах Воронежского
университета встретишь нечасто. Зато можно застать
за чтением религиозных проповедей, перемешанных с
крутым антисоветизмом. Причем делать они это
пытаются в присутствии достаточно широкого круга людей.
Подстрекая отдельных баптистов-раскольников у нас в
стране к антигосударственной деятельности, а потом
выставляя их «борцами за веру» в передачах «Свободы»
и Би-би-си, эти иностранцы словно забывают о своих
собственных законах. А в Англии, например, обязаны
регистрироваться не только религиозные объединения
(церкви), но и «всякое место собрания для религиозного
богослужения любой группы или деноминации».
Параграф 1433 церковного законодательства Англии прямо
указывает, что «приверженность практике какой-либо
организации не освобождает человека от требований
закона».
Выступал с проповедями в доме одного уголовника и
поливал грязью нашу страну Грехем Смит,
«стажировавшийся» в Воронеже в 1978 году. Задерживался
органами власти в 1979 году за проведение фотосъемок
недозволенных объектов и распространение
пропагандистской литературы англичанин Николас Тернер. Две
английские баптистки, Сара Бертон и Алисой Хендри,
провели в Воронеже десять месяцев в 1982—1983 годах.
Все это время они поочередно то проповедовали
религиозные взгляды, то пытались пробудить среди наших
студентов антисоветские настроения.
Здесь уместно вспомнить, что стажеров из Англии в
советские вузы направляет Британский совет. Когда
пару лет назад Воронеж посетил представитель этого
совета Тейт, он с сожалением отметил, что ряд
кандидатов на стажировку Британскому совету навязывают
«некоторые организации». Какие именно—догадаться
нетрудно.
И вот мы дошли до нашего героя...
Джеймс Дэвид—эмиссар «Кестон-колледжа».
Помните слова директора этого подрывного центра Майкла
Бурдо о том, что каждый принципиальный христианин
должен быть антисоветчиком. Этой установке строго
следовал Джеймс Дэвид. От предшественников его
199

отличало, пожалуй, отличное знание русского языка.
Во всяком случае, в письменном обращении к
советским властям с просьбой не привлекать его к строгой
ответственности Джеймс не допустил ни одной
орфографической ошибки. Правда, написано это обращение в
июне 1986 года. К тому моменту английский «стажер»
успел многое. Установил близкие контакты с тремя
воронежскими баптистами, которые находятся не в
ладах с советским законодательством. Собрал
подробные данные о наличии в области ряда религиозных
фанатиков, действующих нелегально: баптистах-
раскольниках, свидетелях Иеговы, адвентистах-
реформистах и прочей публике, особо интересующей
западные спецслужбы. Одного из поставщиков сей
информации Джеймс щедро отблагодарил зарубежными
магнитофонами стоимостью несколько тысяч рублей.
Успел заняться и распространением литературы. Но
главное, активно старался возбудить среди верующих и
молодежи антисоветские настроения.
Вот о чем говорит студент университета Луконин:
«Сначала Джеймс старался навязать свои религиозные
убеждения нашим студентам, которые жили по
соседству в общежитии, постоянно приглашал сходить с ним
в молитвенный дом баптистов. Потом повел с нами
беседы уже другого толка: пытался убедить нас, что
Щаранский—«борец за лучшую жизнь советского
народа», что в СССР преследуют верующих и евреев. Затем
начал убеждать нас в том, что мирные инициативы
СССР являются «пропагандой и обманом
общественности». Дальше—больше: начал Джеймс объяснять нам,
что СССР является ,,центром международного
терроризма"».
Студент Викулов: «Для меня было достаточно одной
беседы с Джеймсом, чтобы понять, кто есть кто! Он
пытался, ссылаясь на нелепые для нас доводы,
оправдать фашизм. А после этого сказал, что напрасно
Англия была в годы второй мировой войны союзницей
СССР, ,,надо бы, чтобы Гитлер победил"».
А вот, пожалуй, наиболее важное свидетельство о
Дэвиде Джеймсе, принадлежащее живущей в Воронеже
девушке, которую мы назовем Анной Мехонцевой.
Предосудительного она ничего не совершила, вовремя
сумела понять истинное лицо Джеймса. Анна стала
именно тем человеком, которому Джеймс в силу
разных причин доверил очень многое.
Приведу строки из заявления Анны Мехонцевой:
200

«Мы познакомились в ноябре 1985 года. Вскоре
Джеймс начал уговаривать меня уехать вместе с ним в
Англию. Говорил, что пастор Маршалл, который
готовил его к поездке в Воронеж, устроит нам в Англии
безбедную жизнь... Дэвид рассказал мне, что в Англии
существует ряд организаций, которые занимаются
сбором информации о положении верующих в СССР,
засылают в нашу страну курьеров, пропагандистскую
литературу, видеозаписывающую и печатную технику.
В частности, он заявил, что такую работу ведет
«Кестон-колледж», с которым он и его духовный отец
пастор Маршалл связаны. Главный интерес в СССР для
сотрудников «Кестон-колледжа» представляют
нелегальные группировки баптистов-раскольников,
иеговистов, адвентистов-реформистов, пятидесятников,
которые, по их представлениям, «могли бы пойти на
конфликт с Советской властью».
Здесь уместно будет добавить, что пастор Маршалл
ранее совершал неоднократные вояжи в СССР. В
1976 году, будучи в качестве «автотуриста» в Киеве и
Харькове, он встречался с баптистами-раскольниками,
снабжал их деньгами, распространял среди них
ввезенную в тайнике своей автомашины идейно вредную
литературу.
Продолжим исповедь Анны Мехонцевой: «...По
словам Джеймса, «Кестон-колледж» существует на деньги
государства, но маскируется под религиозную
организацию. В ней есть ряд отделов, в частности
занимающихся социалистическими странами. Именно этим
отделам уделяет основное внимание директор Майкл
Бурдо. Служащие «Кестон-колледжа» в своем
большинстве неверующие, но хорошо разбираются в
вопросах религии. Они опрашивают людей, приезжающих из
СССР, все полученные данные заносятся в картотеку.
Например, на воронежскую общину евангельских
христиан-баптистов там существует картотека, которая
ежегодно пополняется за счет сведений, поставляемых
некоторыми английскими стажерами, обучающимися в
Воронежском госуниверситете. Как-то Джеймс
признался мне, что «Кестон-колледж», судя по всему,
собирает информацию по поручению британских
спецслужб. Я вспоминаю, как в одном из разговоров
Джеймс, уверовав в то, что я покину Советский Союз
вместе с ним, сказал, что по возвращении в Англию у
него будет встреча с представителем разведки и
Майклом Бурдо, перед которыми он отчитается о своей
«стажировке»... Как-то в Библии, которую Дэвид имел
при себе, я увидела лист бумаги, исписанный буквами,
201

напоминавшими иероглифы. Джеймс объяснил мне, что
это шифр для записи особо важной информации,
которым его перед поездкой в СССР снабдил пастор
Маршалл. Почему я решила рассказать вам все это?
Потому что люблю свою Родину и презираю тех, кто
желает ей зла...»
...5 июня 1986 года Дэвида Джеймса пригласили в
компетентные органы, где после недолгого разговора
он понял, что настала пора просить Советское
государство не привлекать его к строгой ответственности за
антизаконную деятельность. В собственноручном
объяснении он так и написал: «Прошу советские власти не
привлекать меня к строгой ответственности...»
Перечень неблаговидных деяний иностранцев в
Воронеже будет не полным, если не привести примеры
шпионской деятельности отдельных лиц.
В Воронеже судьба меня свела с хорошими людьми,
настоящими патриотами, знающими свое дело. Они мне
и поведали о помощнике военно-воздушного атташе
Великобритании Дугласе Макгилле, пытавшемся в
1979 году через пролом в заборе пробраться на
территорию одного из заводов и на том попавшемся; о
задержанных при фотографировании корпусов
Воронежского авиационного производственного объединения
помощниках военно-воздушного атташе посольства
США в Москве В. Перрое и Р. Буше; о Даниеле
Стоббарте—английском «стажере», пойманном с
поличным при совершении недозволенных действий, о
ком в нашей центральной печати уже писалось. На
допросах Стоббарт признал свои шпионские действия и
письменно обратился к советским властям с просьбой о
снисхождении. В отличие от предыдущих американских
и английского шпионов, задержанных в Воронеже,
дипломатическим иммунитетом он не обладал и по
законам любой страны, в том числе нашей, должен
быть привлечен к ответственности. Но Советское
государство проявило по отношению к Стоббарту акт
гуманности, ограничившись выдворением его из страны
без права дальнейшего въезда.
Наше государство снова проявило гуманность—
Джеймса Дэвида выдворили из СССР, а трое наиболее
зарвавшиеся в своей антиобщественной деятельности
сектанта прокуратурой строго предупреждены.
Пусть эта история послужит серьезным уроком тем,
кто впредь намерен использовать свой приезд в
Советский Союз для иных неблаговидных целей: их подрыв-
202

ная деятельность будет разоблачена. А некоторым
нашим легковерным согражданам, в том числе
верующим, раскрывающим свои души перед типами,
подобными Джеймсу, просто напомним слова, сказанные в
одном из древнейших литературных и исторических
памятников — Библии: «Берегитесь лжепророков,
которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть
волки хищные...»

СОДЕРЖАНИЕ
Вместо предисловия
КТО ЭТИ ОТРАВИТЕЛИ ЭФИРА?
Сатана там правит бал. В. Бегун, газета «Голос Родины»,
июль 1983 г
Баталии в банке, или кое-что о дискриминации. Д.
Шевченко, газета «Комсомольская правда», октябрь
1985 г
Плакали денежки! В. Пономарев, А. Попов, газета
«Советская культура», апрель 1985 г
На всякого лжеца довольно простоты. И. Витальев,
газета «Советская Россия», август 1986 г
Черною тропой. А. Федрицкий, газета «Правда
Украины»,март 1986 г
Операция «Фонд» К. Юрьев, газета «Советская Россия»,
июнь 1986 г
«Голос Америки» и голоса американцев. А. Лауринчю-
кас, «Литературная газета», ноябрь 1986 г
Отщепенцы начинают и проигрывают. Б. Иванов,
«Литературная газета», январь 1987 г
Новые рецепты на старой кухне, или как радиостанции
«Свобода» и «Свободная Европа» борются с
перестройкой. А. Алексеев, В. Валентинов, газета «Известия»,
май 1987 г
РАДИОДИВЕРСАНТЫ—ВОЕННЫЕ
ПРЕСТУПНИКИ.
Оборотни. С. Козыбаеву газета «Казахстанская
правда», декабрь 1983 г
Забвению не подлежит. Г. Дурдыев, газета
«Туркменская искра», сентябрь 1984 г
Служили фюреру, служат Рейгану. В. Цоппи, журнал
«Новое время», № 48—491983 г
204

Когда Фемида не спешит. А Федрицкий, газета «Правда
Украины», ноябрь 1984 г 86
Палач без маски. А. Палладии, газета «Известия»,
март 1985 г 90
Каратель с орденом в петлице. Б. Кассис, Л. Колосов,
газета «Неделя», июль 1983 г 94
Нацисты под крылом ЦРУ. Б. Молчанов, газета «Венер-
няя Москва», февраль 1983 г 100
Пешки в грязной игре. Б. Матяш, Б. Чехонин, газета
«Комсомольская правда», февраль 1983 г 101
У микрофона—предатели. Е. Каминский, газета
«Комсомольская правда», ноябрь 1984 г 107
Возмездие неотвратимо. К. Щеглов, газета «Труд»,
февраль 1983 г 108
ПРЕЕМНИКИ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ
Как рецидивист стал «защитником» прав человека.
Р. Цемнолонскис, газета «Советская Литва», март
1984 г 114
На безрыбье и Лупан — «спец». С. Патриков, газета
«Голос Родины», февраль 1984 г 119
Набил руку на клевете. Я. Горелик, газета «Коммунист
Таджикистана», апрель 1984 г 120
Расплата. А. Рухадзе, газета «Московский комсомолец»,
октябрь 1985 г 125
Перевоплощение Эйтана Финкельштейна. Я. Актин,
газета «Комсомольская правда», октябрь 1985 г 128
Куда ведет цепочка. А. Черненко, газета «Московская
правда», январь 1986 г 133
Спасите нас от «спасителей». В. Кандель, газета
«Закарпатская правда», март 1986 г 136
Сионизм — агрессия—ложь. Ц. Солодарь, газета
«Комсомольская правда», июль 1986 г 139
О ком печется господин Хатч? Б. Магидсон, газета
«Вечерняя Москва», сентябрь 1986 г 146
«Хочу, чтобы меня убили». Газета «Аргументы и
факты», № 4 1986 г 150
Прислужники. Н. Лашкевич, газета «Комсомольская
правда», февраль 1985 г 151
Кого они представляют. Б. Ляушка, газета «Советская
Литва», август 1986 г 155
На обочине истории. Б. Декснис, газета «Советская
Литва», август 1986 г 158
205

ЛОВЦЫ ДУШ.
Штабс-капитан и гувернантка. Б. Кассис. Л. Колосов,
газета «Известия», июль 1983 г 162
Почем ваши истины, «праведники»? Э. Широкобородов,
газета «Индустриальная Караганда», апрель 1985 г 166
Провокаторы в роли пророков. Б. Сиряченко, «Рабочая
газета», сентябрь 1984 г 171
За религиозной ширмой. Д. Гутенев, газета
«Аргументы и фактр1», № 4—51986 г 177
Крест на совести. Н. Домбковский, газета «Труд»,
апрель 1986 г 184
Берегитесь лжепророков. Б. Кириллов, газета «Совет-
екая Россия», август 1986 г 196

0-22 Оборотни / Сост. Е. Ф. Губский.—М.:
Прогресс, 1987.—208 с.
В книге на конкретных примерах разоблачается подрывная деятельность
западных шпионских центров против Советского Союза и всего социалистического
содружества, рассказывается о том, что на содержании ЦРУ в радиостанциях
«Свобода» и «Свободная Европа» находятся бывшие гитлеровские палачи и предатели
советского народа.
0302030900—605 „« ,, л/ло.
О КБ-64-2-86 ББК 66.4(08)
006 (01)—87

ОБОРОТНИ
Составитель Евгений Федорович Губскнй
Редактор И. О. Дорогова
Младший редактор Т. И. Матвеева
Художник А. Е. Цветков
Художественный редактор Е. С. Морозова
Технический редактор Т. В. Левина
Корректор Т. А. Шустина
ИБ № 16331
Сдано в набор 24.02.87. А12333. Подписано в печать 17.08.87. Формат
84x108732- Бумага типографская № 1. Гарнитура тайме. Печать
высокая. Условн. печ. л. 10,92. Усл. кр.-отт. 11,33. Уч.-изд. л. 11,70. Тираж
30 000 экз. Заказ № 433. Цена 5$ к. Изд. № 43179
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Прогресс»
Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и
книжной торговли.
119847, ГСП, Москва, Г-21, Зубовский бульвар, 17.
Ордена Октябрьской Революции и ордена Трудового Красного
Знамени МПО «Первая Образцовая типография» им. А. А. Жданова Союз-
полнграфпрома при Государственном комитете СССР по делам
издательств, полиграфии и книжной торговли. 113054, Москва, Валовая, 28.