Виктор КАНДЫБА

в.кандыбд - ЛЕЧЕНИЕ ГИПНОЗОМ
В. М. КАНДЫБА

ЛЕЧЕНИЕ
ГИПНОЗОМ

ОСНОВЫ
ГИПНОТЕРАПИИ

ЛАНЬ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ • МОСКВА • КРАСНОДАР
2003
ББК 53.57

К 19

Кандыба В. М.

К 19 Лечение гипнозом. Основы гипнотерапии. — СПб.: Из-
дательство «Лань», 2003. — 544 с. — (Мир культуры, ис-
тории и философии).

ISBN 5-8114-0514-6

Автор — президент Всемирной ассоциации нетрадиционной ме-
дицины при ЮНЕСКО, академик Виктор Михайлович Кандыба — в
своей новой книге, впервые в мире, дал подробное описание совре-
менных основ гипнотерапии, этой новой медицинской науки, к ко-
торой в последние годы резко возрос интерес во всех странах. Книга
издана под эгидой ЮНЕСКО.

Рекомендуется врачам всех специализаций, а также всем тем,
кто интересуется проблемами внушения и гипноза — психоанали-
тикам, психологам, педагогам, юристам и др.

Книга издана строго в авторской редакции, и никто, кроме
автора, за ее содержание ответственности не несет.

ББК 53.57

Оформление обложки
А. ЛУРЬЕ, А. ЛАПШИН

Охраняется законом РФ об авторском праве.
Воспроизведение всей книги или любой ее части
запрещается без письменного разрешения издателя.
Любые попытки нарушения закона
будут преследоваться в судебном порядке.

©Издательство «Лань», 2003
©В. М. Кандыба, 2003
©Издательство «Лань»,

художественное оформление, 2003
ВВЕДЕНИЕ

Настоящая книга обобщает многолетнюю лечебную практику
не только русских, но и лучших иностранных гипнотерапевтов.

Автор считает, что книга поможет не только врачам самых
разных специализаций, но и медицинским психологам и всем
тем, кому интересны лечебные возможности гипноза в совре-
менной медицине, как традиционной, так и нетрадиционной.

В нашем учебном центре в Санкт-Петербурге я лично прово-
жу обучение, аттестацию и выдачу единственных в мире юнес-
ковских дипломов «психолога-гипнотерапевта» международно-
го образца. Желающие на курсах обучиться этой профессии
могут обратиться по адресу:

191186, Россия, г. Санкт-Петербург,
ул. Малая Морская, д. 9, кв. 34
Академику Кандыбе Виктору Михайловичу
Наш телефон для справок:
(812)312-29-09.

Президент Всемирной ассоциации
профессиональных гипнотизеров при ЮНЕСКО

Президент Всемирной ассоциации
нетрадиционной медицины при ЮНЕСКО

Академик В. М. Кандыба
ОСНОВЫ ПСИХОФИЗИОЛОГИИ
МОЗГА ПО В. М. КАНДЫБЕ

В современной науке общеприняты две основные точки зрения
на прйроду человеческой психики. Первые ученые утверждают,
что психика человека автономна, независима и формируется
условиями внешней среды, собственной психофизиологией и
наследственными факторами организма. Вторые ученые счита-
ют, что психика человека полностью зависима и предопределе-
на космическими процессами и отдельный человек ничего серь-
езного в своей предопределенной судьбе Изменить не может. Обе
эти точки зрения глубоко ошибочны и антинаучны.

Великий русский ученый И. М. Сеченов (1829-1905) сделал
главный вклад в сближение психологии с материалистической
физиологией, открыв основной психофизиологический прин-
цип работы человеческой психики и сознания как рефлексов
головного мозга («Рефлексы головного мозга», 1863 г.).

И. М. Сеченов установил, что нервная система, мозг и созна-
ние — это эволюционно наивысший способ отражения матери-
альной реальности самой себя. На уровне человека отражение
происходит в виде регуляции отношений между внутренней
средой человека и окружающей его внешней средой по рефлек-
сивному принципу.

Первоначально работа И. М. Сеченова называлась «Попыт-
ка свести способ происхождения психических явлений на физио-
логические основы», но это название было запрещено царской
цензурой.

В своей работе И. М. Сеченов доказал, что все психические
акты сознательной и бессознательной жизни человека по проис-
хождению являются рефлекторными и каждый рефлекс обяза-
тельно заканчивается действием, чаще всего движением. Это
очень важно знать гипнотерапевту.

И. М. Сеченов писал, что «все бесконечное разнообразие вне-
шних проявлений мозговой деятельности сводится окончатель-
но к одному лишь явлению — мышечному движению. Смеется
ли ребенок при виде игрушки, улыбается ли Гарибаль-

* JJ ди, когда его гонят за излишнюю любовь к родине,
дрожит ли девушка при первой мысли о любви, создает ли
Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге — везде оконча-
тельным фактом является мышечное движение».

Великим открытием И. М. Сеченова в психофизиологии мозга
было установление наличия процесса торможения в централь-
ной нервной системе. Опираясь на это открытие, И. М. Сеченов
утверждал, что не всякая мысль человека, которая возникла
под влиянием внешних воздействий, сразу же переходит во
внешнее действие. Мысль может быть рефлексом с задержан-
ным (заторможенным) концом, в то время как страсти — это
рефлексы с усиленным концом.

В исследованиях И. М. Сеченова активное участие прини-
мал выдающийся русский врач-терапевт С. Н. Боткин, кото-
рый отметил серьезное влияние болезней на психику.

Первую экспериментально-психологическую лабораторию в
России открыл гениальный русский ученый Владимир Михай-
лович Бехтерев (1857-1927), который вместе с другим замеча-
тельным ученым, Иваном Петровичем Павловым (1849-1936),
развил идеи И. М. Сеченова о рефлекторной природе человече-
ской психики, представляющие субъективный мир человека
.чисто физиологически.

В. М. Бехтерев считал, что диалектико-материалистическая
концепция сознания человека основывается на фундаменталь-
ном всеобщем природном принципе отражения, то есть психи-
ческого воспроизведения объекта в мозге человека в виде ощу-
щений, восприятий, чувств, эмоций, представлений, образов, а
также слов, понятий, суждений и умозаключений.

В. М. Бехтерев считал, что содержание сознания определя-
ется, в конечном счете, окружающей средой, а материальным
субстратом и носителем сознания является головной мозг, при-
чем в мозге сознание возникает только тогда, когда человек
включен в специфически человеческий, социальный образ жиз-
ни, что подтверждено общеизвестными фактами, когда брошен-
ных детей находили среди вырастивших их животных (обезьян,
волков, медведей) в лесу, то найденные дети были животными,
и восстановить их человеческий статус было невозможно, не-
смотря на иногда многолетнюю попытку их очеловечить.

Возникновение психической формы отражения в живой при-
роде неразрывно связано с развитием деятельности нервной си-
стемы. Психическая деятельность у высших животных дости-
гает высоких степеней развития. Ф. Энгельс писал, что у людей
общие с животными все виды рассудочной деятельности: ин-
дукция, дедукция, следовательно, также абстрагирование, ана-
лиз незнакомых предметов (уже разбивание ореха есть начало
анализа), синтез (в случае хитрых проделок у животных) и, в
качестве соединения обоих, эксперимент (в случае новых пре-
пятствий и при затруднительных положениях). По типу
все эти методы (стало быть, все признаваемые обычной (I В J
логикой средства научного исследования) совершенно одинако-
вы у человека и у высших животных. Только по степени (по
развитию соответственного метода) они различны.

В настоящее время наука накопила большое количество све-
дений о рассудочной деятельности животных, и все они только
подтверждают гениальное предвидение Энгельса. Но в то же
время Энгельс указывал, что «диалектическое мышление —
именно потому, что оно имеет своей предпосылкой исследова-
ние природы самих понятий, — возможно только для человека,
да и для последнего лишь на сравнительно высокой ступени

развития».

Профессор Харьковского университета В. Я. Данилевский
(1852-1939) сделал следующий важнейший шаг в изучении психо-

физиологии человека, он в результате многолетних эксперимен-

тов, начиная с 1874 г.(1), на различных живот

: I »;<

: доказал, что

природа гипноза человека и животных одинакова, о чем сделал
доклад «Единство гипнотизма у человека и животных» в 1891 г.
на IV съезде Общества русских врачей в Москве. В. Я. Данилев-
ский исследовал птиц, кур, кроликов, ящериц, змей, лягушек,
тритонов, черепах, кроликов, рыб, раков, морских крабов, лан-
густ, омаров, каракатиц, пауков и др. Опыты доказали, что гип-
ноз является естественным природным феноменом, присущим
как животным, так и человеку. Многие гипнотические симпто-
мы одинаковы: обездвижение, застывание конечностей в любых
приданных им положениях и др. В. Я. Данилевский в своих ис-
следованиях убедительно доказал решающее значение психофи-
зиологических процессов в коре головного мозга на возникнове-

ние гипноза.

На этом же съезде выступил и другой замечательный русский
ученый-гипнолог А. А. Токарский (1859-1901) с докладом «Те-
рапевтическое применение гипнотизма». А. А. Токарский стал
первым, кто организовал и начал чтение курса гипнотерапии и
физиологической психологии в Московском университете.

Важный вклад в понимание основ психофизиологии мозга
внесла работа В. М. Бехтерева «Внушение и его роль в обще-
ственной жизни», которую он зачитал в декабре 1897 г. в Военно-
медицинской академии. В. М. Бехтерев раскрыл механизм воз-
никновения психических эпидемий и роль внушения, само-
внушения и гипноза в их зарождении и распространении.

Великой заслугой В. М. Бехтерева стал факт открытия им
условно-сочетанного рефлекса.

И. П. Павлов много сделал для понимания физиологической
природы гипноза. И. П. Павлов считал, что гипноз есть частич-
ный сон или состояние, переходное между бодрствованием и
сном, при котором на фоне заторможенных в разной степени
участков мозга присутствует бодрствующий, сторожевой пункт
—Js в коре больших полушарий, обеспечивающий возмож-
I в JJ ность раппорта между гипнотизером и гипнотиком.
Именно И. П. Павлов создал учение о двух сигнальных систе-
мах, показав, что слово является для человека таким же реаль-
ным физиологическим раздражителем, как и любой другой.
В 1923 г. вышла знаменитая книга И. П. Павлова «Двадцати-
летний опыт объективного изучения высшей нервной деятель-
ности (поведения) животных».

Что же поднимает психику человека на самую высшую сту-
пень, делает ее самой совершенной, самой активной формой
отражения?

У человека условно-рефлекторная деятельность получает
дальнейшее развитие. Условный рефлекс — это прежде всего
ответ не на само действие какого-либо предмета, явления, а на
сигнал об этом предмете, явлении. Условно-рефлекторное вы-
деление слюны — это ответ не на действие пищи, а на вид
пищи или даже на вид кастрюли, в которой обычно приносит-
ся пища. Поэтому совокупность условных рефлексов у данно-
го организма И. П. Павлов назвал «сигнальной системой».
У животных (и у человека) есть «первая сигнальная система»,
где условными сигналами становятся световые и звуковые вол-
ны, химические и механические воздействия на рецепторы
органов чувств. Но только у человека есть еще и «вторая сиг-
нальная система действительности», где условными сигнала-
ми становятся слова.

Само по себе использование слов в качестве сигналов — это
еще формальный признак второй сигнальной системы. В неко-
торых случаях роль сигналов здесь могут играть и знаки, же-
сты. Главное же в том, что благодаря особенностям строения и
деятельности человеческого мозга чрезвычайно расширились
возможности анализа и синтеза. Если для собаки звонок сде-
лали сигналом о подаче пищи, то у этой собаки в это же время
этот звонок уже не может быть сигналом о чем-нибудь другом,
например об ударе. У человека же слово «звонок» служит
сигналом и об определенном звуке, и о приборе, и даже может
быть характеристикой определенных качеств человека. А сиг-
налами скольких предметов становится слово «мебель», слово
«вещь»! С психологической точки зрения эта особенность не-
рвной деятельности человека составляет основу способности к
обобщению, мышлению.

В первой сигнальной системе какой-то сигнал становится
условным только в том случае, если он подкрепляется безуслов-
ным раздражителем, непосредственно действующим на орга-
низм: например, звучание звонка подкрепляется дачей пищи.
Во второй сигнальной системе это подкрепление (в определенных
пределах, конечно) необязательно. У человека может вызвать
слюноотделение словесное описание даже такой пищи, которую
данный человек никогда не ел. Это объясняется тем, что слово,
благодаря всей предшествующей жизни человека, ока- --л.

зывается связанным в больших полушариях мозга [I 1
с соответствующими безусловными раздражителями и поэтому
их заменяет, вызывает те реакции, которые вызывали бы эти
безусловные раздражители.

На основе этого свойства нервной деятельности у человека
возникает психическая возможность представить по словесным
описаниям местность, где он никогда не был, действия, кото-
рые он не видел.

Таким образом, исследуя постепенное развитие форм отра-
жения в живой природе, мы видим, что и в условном рефлексе
в неразрывном единстве представлено физиологическое и пси-
хическое содержание. По мере развития условно-рефлекторной
деятельности психическое содержание в ней все более проявля-
ется, становится все более активным, все более «идеальным».
Своего высшего единства объективное и субъективное достига-
ют в деятельности второй сигнальной системы — у человека.

Конечно, единство и взаимопереходы физиологического и
психического предстоит еще исследовать, но теперь уже не мо-
жет быть сомнения в том, что если и могут быть физиологиче-
ские процессы без психического содержания, то не может быть
психических процессов без физиологической основы.

Но не только с физиологией высшей нервной деятельности
связана психика человека. К вышеприведенному утверждению
И. П. Павлова о том, что слово приобретает свое всеобъемлю-
щее значение «благодаря всей предшествующей жизни взросло-
го человека», надо добавить неоспоримо установленный наукой
факт, что слово связано со всей предшествующей историей че-
ловечества или, по крайней мере, историей народа, которому
принадлежит данный язык. Психика имеет не только физиоло-
гические, но и социальные корни. Ее развитие связано с разви-
тием человека как социального существа, живущего в обществе
с определенным социальным устройством, связано с трудовой
деятельностью человека.

Для того чтобы лучше разобраться в психической деятель-
ности человека, ее значении, механизмах и последствиях ее
нарушения, надо твердо обозначить основные закономерности
высшей нервной деятельности, установленные, в основном, тру-
дами И. П. Павлова (1849-1936), Н. Е. Введенского (1852-1922),
А. А. Ухтомского (1875-1942) и их многочисленных последо-
вателей.

В основе деятельности нервной системы лежат процессы воз-
буждения и торможения. Возбуждение — это активный про-
цесс, возникающий в ткани рецептора, нервного ствола, тела
нервной клетки при их раздражении, то есть при воздействии
на них физических и химических раздражителей достаточной
силы. Сложные физико-химические процессы, протекающие при
этом в нервной ткани, приводят к изменению электрического
заряда на поверхности нервной клетки. Это изменение
I в JJ заряда передается по отросткам нервной клетки как
«волна возбуждения». Волны возбуждения, приходя в другие
клетки (при этом они проходят через особые образования —
синапсы), также вызывают в них процесс возбуждения. При
этом в мышечных клетках происходит сокращение, в желези-
стых клетках — секреция.

Но не всегда волны возбуждения вызывают деятельность.
Как установил Н. Е. Введенский, при определенном сочетании
их силы и частоты возникает торможение. Торможение при
некоторых условиях может возникнуть и в самой нервной клет-
ке. По своей внутренней природе торможение не менее активно,
чем возбуждение, но внешним его результатом является задер-
жка деятельности. Надо иметь в виду, что задержать деятель-
ность не легче, чем возбудить ее. Поэтому нарушения процесса
торможения встречаются даже чаще, чем нарушения процесса
возбуждения. Значение торможения не только в том, что оно
задерживает ненужные или менее важные в данный момент
действия. Торможение участвует в координации (согласовании)
действий. Так, при сгибании конечности в нервных центрах
мышц-сгибателей возникает возбуждение, а одновременно в цен-
трах мышц-разгибателей — торможение.

Кроме того, торможение, выключая деятельность органов,
частей организма,-создает условия для отдыха.

Наличие торможения в ЦНС, его роль во взаимоотношениях
между центрами нервной системы было исследовано в 70-х годах
XIX века И. М. Сеченовым. Дальнейшее развитие учения о воз-
буждении и торможении в ЦНС принадлежит И. П. Павлову.

И. П. Павлов установил, что если при действии на организм
жизненно важного раздражителя (например, при употреблении
мяса в пищу) одновременно подействовать мало значимым в
данный момент (индифферентным) раздражителем (например,
зажечь лампочку), то после нескольких повторений у животно-
го образуется рефлекс, которого раньше не было: одно действие
света лампочки вызывает выделение слюны. И. П. Павлов на-
звал это явление выработкой условного рефлекса и предполо-
жил следующий его механизм.

При действии индифферентного раздражителя в соответству-
ющем участке коры головного мозга (при действии света — в
затылочной области) в группе нервных клеток возникает «очаг
возбуждения». Если в это время принимается пища, то возни-
кает возбуждение и в пищевом центре коры головного мозга
(в задней центральной извилине). Процесс возбуждения как бы
прокладывает между двумя одновременно возникающими его
очагами «мостик». Природа этого «мостика» еще окончательно
не установлена. Но сам факт, что между центрами коры могут
устанавливаться и удерживаться новые, никогда прежде не су-
ществовавшие связи, теперь абсолютно доказан. Таким обра-
зом, И. П. Павлов показал ранее не известную способ-
ность возбуждения в коре головного мозга — способность (I 9 j|
образовывать новые, условно-рефлекторные связи. Теперь счи-
тают, что подобные связи могут устанавливаться в некоторых
случаях и в подкорковых областях головного мозга.

Дальнейшее изучение условно-рефлекторной деятельности
привело И. П. Павлова к установлению различных видов тор-
можения. Он различал торможение безусловное (врожденное) и
условное (вырабатывающееся в течение жизни).

К безусловному торможению относится, во-первых, тормо-
жение, возникающее по типу так называемой «отрицательной
индукции». Если в нервном центре возникает сильное возбуж-
дение, то в центрах, функционально связанных с этим возбуж-
денным центром, возникает торможение. Мы уже приводили
пример, когда возбуждение в центрах сгибателей вызывает
торможение в центрах разгибателей. Это происходит в спин-
ном мозге. Но аналогичные явления происходят и в коре го-
ловного мозга при так называемом «внешнем» торможении
условных рефлексов. У собаки выработан условный слюноот-
делительный рефлекс на зажигание лампочки. Но если при
включении лампочки раздастся сильный звук звонка, то слю-
ноотделения не будет. И. П. Павлов объяснял это тем, что
возбуждение в центре слуха вызывает торможение в зритель-
ном и пищевом центрах.

Другой вид безусловного торможения — это запредельное
торможение. Можно выработать условный рефлекс на слабый
звук трещотки. Но если сделать звук трещотки очень сильным,
то условно-рефлекторной реакции не будет. Сила раздражения
превысила предел работоспособности клетки и вместо возбуж-
дения в ней возникло торможение.

Знание механизма индукционного и особенно запредельного
торможения очень важно для медиков, так как это объясняет
причину некоторых форм заболеваний, в частности неврозов.
Но гораздо чаще неврозы возникают при нарушениях другого
вида торможения — условного, «внутреннего», как назвал его
И. П. Павлов.

Внутреннее торможение встречается в нескольких разновид-
ностях. Общим для них является то, что если торможение воз-
никает не в результате подкрепления условного раздражителя
сразу, а в результате более или менее длительного периода пос-
ле выработки, то условный раздражитель, ранее вызывавший
какое-то действие, теперь начинает вызывать торможение.

Наиболее важными разновидностями внутреннего торможе-
ния являются угасательное, дифференцировочное и торможе-
ние запаздывания.

Угасательное торможение вырабатывается в тех случаях, ког-
да условный раздражитель перестает подкрепляться безуслов-
ным. Биологическое его значение понятно: зачем выделяться
слюне при зажигании лампочки, если не будет пищи?
I ^0 JJ Но важно знать и другое торможение, возникающее
при «угасании» в корковом центре условного рефлекса, распро-
страняется на другие корковые клетки. Поэтому так усыпляю-
ще действуют монотонные, ничем не подкрепляемые раздражи-
тели, в том числе и речь.

Дифференцировочное торможение вырабатывается, если
употребляются два близких по форме условных раздражителя,
но подкрепляется только один из них. Если, скажем, услов-
ный рефлекс выработан на 100 ударов метронома в минуту, то
сначала и на 110 ударов метронома последует условно-рефлек-
торный ответ. Но если систематически дается раздражение —
110 ударов и не подкрепляется, а 100 ударов — подкрепляет-
ся, то при 110 ударах условно-рефлекторный ответ постепенно
исчезает и развивается торможение. В основе различения близ-
ких по частоте звуков, близких по окраске цветов и т. п. ле-
жит выработка дифференцировочного торможения.

Торможение запаздывания вырабатывается в том случае, если
подкрепление следует не как обычно, через несколько секунд
после предъявления условного сигнала, а через несколько ми-
нут. Постепенно и условно-рефлекторный ответ (например, вы-
деление слюны) начинает проявляться тоже через несколько
минут. В первые же минуты ответ оказывается задержанным,
заторможенным. А умение задержать ответ до нужного момен-
та очень важно в жизни!

Если любой вид врожденного или приобретенного торможе-
ния связать по времени с каким-то индифферентным, условным
раздражителем, то этот раздражитель начнет вызывать тормо-
жение. Возьмем вышеприведенный пример, когда при диффе-
ренцировке частота метронома 110 ударов в минуту вызывает
торможение. Если в это время к ударам метронома присоеди-
нять вспыхивание лампочки, то после нескольких повторений
одно вспыхивание лампочки будет вызывать торможение. Это
так называемый «условный тормоз».

Механизм условного тормоза действует и при восприятии
человека. Если маленький ребенок тянется к огню, мать отво-
дит его ручку (это безусловный тормоз) и говорит: «Нельзя!»
После нескольких сочетаний слово «нельзя» становится для
ребенка условным тормозом.

Процессы возбуждения и торможения в ЦНС сложно взаи-
модействуют между собой, влияют друг на друга. И. П. Павлов
установил три закона взаимодействия возбуждения и торможе-
ния. Первый — закон иррадиации (распространения). Возникаю-
щее в каком-либо центре возбуждение распространяется на со-
седние центры.

Второй — закон концентрации. Распространившиеся на со-
седние центры возбуждение и торможение через некоторое вре-
мя снова концентрируются в исходных центрах. Конечно, кон-
центрация не происходит «сама по себе». Ей способству-
ют процессы дифференцировки и индукции.
Третий — закон взаимной индукции процессов возбуждения
и торможения — заключается в том, что вокруг очага сильного
возбуждения возникают очаги торможения, а вокруг очагов
торможения — очаги возбуждения.

Представьте себе возбужденные клетки коры окрашенными
в белый цвет, а заторможенные — в черный. Тогда кора мозга
представит некое подобие шахматной доски. И. П. Павлов на-
звал это «корковой мозаикой*. Но, в отличие от мозаики на
стене, клетки мозга все время переходят из возбужденного со-
стояния в заторможенное и наоборот. Поэтому И. П. Павлов
говорил о функциональной, подвижной, корковой мозаике. Ко-
нечно, равномерного, «мелкоочагового» распределения участ-
ков возбуждения и торможения в коре, как правило, не бывает.
Возникают и большие очаги возбуждения, и обширные поля
торможения, причем в разные периоды деятельности мозга пре-
обладает то йли другое.

Даже из краткого обзора видно, как много может дать про-
веденное школой И. П. Павлова изучение процессов возбужде-
ния и торможения для понимания психической деятельности.
Было показано (и в лаборатории, и в клинике), что перенапря-
жение процессов возбуждения и торможения, их столкновения
(«сшибки» — по терминологии И. П. Павлова) приводят к «сры-
вам» высшей нервной деятельности, что лежит в основе невро-
зов и других заболеваний человека.

И. П. Павлов и его последователи детально изучили внеш-
ние проявления возбуждения и торможения, вопрос же об их
внутренней природе изучался Н. Е. Введенским и его ученика-
ми. Н. Е. Введенский, как и его учитель И. М. Сеченов, считал
(и доказал это убедительными опытами), что возбуждение и
торможение по своей внутренней природе едины. Торможение
тоже всегда вызывается внешним раздражением (это видно и из
опытов И. П. Павлова). Импульсы, приходящие в нервную клет-
ку, вызывают в ней торможение или возбуждение в зависимос-
ти от частоты и силы импульсов и в зависимости от функцио-
нального состояния ткани. Это состояние определяется лабиль-
ностью (так Н. Е. Введенский назвал скорость элементарных
физико-химических процессов, протекающих в клетках). Если
лабильность нормальна, а частота и сила раздражающих им-
пульсов не слишком велики, то в клетке возникает возбужде-
ние. Мы уже встречались с таким «запредельным» торможени-
ем. Но торможение может возникнуть и при сравнительно сла-
бом раздражении, если окажется сниженной лабильность клетки,
то есть в результате каких-либо воздействий в ней уменьшится
скорость обменных процессов.

Стойкое понижение лабильности возникает при отравлении,
сильном охлаждении и других повреждениях тканей. Такое
состояние клеток Н. Е. Введенский обозначил термином
I 12 JI «парабиоз». Этим он хотел подчеркнуть, что такие клетки
находятся в переходном (но обратимом) состоянии между жиз-
нью и смертью. При парабиотическом состоянии нарушаются
правильные соотношения между силой раздражения и ответны-
ми реакциями ткани. При постепенно развивающемся парабио-
зе последовательно сменяют друг друга ряд фаз. В «уравнитель-
ной» фазе на сильные и слабые раздражения получается ответ
одинаковой силы. В следующей — «парадоксальной» — фазе
сильные раздражения вообще не дают внешнего эффекта (воз-
никает торможение), а на слабые раздражения возбуждение воз-
никает. В «тормозной» фазе ткань не отвечает ни на сильные,
ни на слабые раздражения, и ее можно принять за «мертвую»,
но при этом еще возможно восстановление функции.

Учение Н. Е. Введенского о лабильности и Парабиозе является
одной из основ медицинской науки. Наши ученые разрабатывают
методы выведения из парабиотических состояний различных ор-
ганов и прежде всего ЦНС. Исследования школы И. П. Павлова
показали, что фазовые парабиотические состояния наблюдаются
при нарушении нормальной деятельности коры головного мозга.
У больных нервными и психическими заболеваниями людей можно,
встретить и уравнительную, и парадоксальную реакции. Так, при
кататоническом ступоре больные шизофренией не отвечают на
вопросы, заданные громким голосом, но вступают в контакт, если
с ними разговаривать шепотом. Более того, у некоторых таких
больных была обнаружена фаза, названная И. П. Павловым «уль-
трапарадоксальной». При ней происходит «действие наоборот»: с
больным, приведенным в помещение, безуспешно пцтаются всту-
пить в разговор. Но, когда ему предлагают удалиться из помеще-
ния, больной начинает оживленно разговаривать.

Большое значение для физиологии, психологии и медицины
имеет принцип доминанты, исследованный учеником Н. Е. Вве-
денского академиком А. А. Ухтомским1. Он показал, что из мно-
жества рефлексов, которые могли бы возникнуть в каждый дан-
ный момент вследствие множества раздражений, падающих на
организм, фактически осуществляются сравнительно немногие.
Объясняется это тем, что в нервных центрах той деятельности,
которая в данный момент становится ведущей, «доминирующей»,
возникает очаг повышенной возбудимости. Этот очаг «привлека-
ет» к себе раздражения, адресованные в другие, в данный мо-
мент не доминирующие центры. В результате доминирующий
центр усиливает свою работу, а не доминирующие центры затор-
маживаются. Это демонстрируется следующим опытом. К лапе
собаки прикреплены электроды, пропускание через которые сла-
бого тока вызывает сгибание лапы. Но если пропустить такой же
ток в тот момент, когда собака глотает пищу, то лапа отдерги-
ваться не будет, а только усилится акт глотания.

1 А. А. Ухтомский (1875-1942) в 1923 г. опубликовал свою
работу «Доминанта как рабочий принцип нервных центров».
Явление доминанты проявляется и в процессах высшей нерв-
ной деятельности, и в психике человека. Принцип доминанты
очень важен для понимания процесса внимания и для объясне-
ния физиологической основы сознания человека.

Итак, под доминантой А. А. Ухтомский понимал временно
господствующий набор рефлексов и устойчивый очаг возбуж-
дения в коре головного мозга, который направляет в данный
момент времени все поведение человека на решение одной,
наиболее важной для него задачи. В то же время, однажды
начавшись и требуя времени для своего выполнения, этот гос-
подствующий рефлекс, или доминанта, изменяет и тормозит
все другие рефлексы, которые могли бы помешать его осуще-
ствлению.

Учение о доминанте А. А. Ухтомского для гипнотерапевтов
очень важно, так как показывает психофизиологический меха-
низм воздействия слова врача на психофизиологию пациента.
По А. А. Ухтомскому, слова врача образуют в коре головного
мозга пациента устойчивый очаг возбуждения (доминанту), ко-
торый подавляет все соседние участки коры, автоматически
подчиняет себе всю психику и физиологию гипнотика, и вызы-
вает в его организме нужные физиологические сдвиги. Так сло-
во гипнотерапевта через механизм доминанты превращается в
реальный физиологический сдвиг.

Важный вклад в изучение психофизиологии мозга внесли
К. И. Платонов (1878-1969) (работа «Слово как физиологиче-
ский и лечебный фактор»), и ныне здравствующие Н. П. Бехте-
рева и Д. В. Кандыба.

Начиная с 1965 г., раз в три года, регулярно проходят меж-
дународные конгрессы по гипнозу. Наиболее авторитетными
международными журналами по гипнозу являются: «Вестник
гипнологии и психотерапии» (с 1991 г. издается в Санкт-Петер-
бурге), «Американский журнал клинического гипноза» и «Меж-
дународный журнал по клиническому и экспериментальному
гипнозу» (на англ.).

Важное значение для гиппологической практики имеет от-
крытие И. П. Павловым, Д. В. Кандыбой и американцем Орн-
стайном психических и физиологических различий в работе
левого и правого полушарий мозга.

Еще И. М. Сеченов впервые высказал идею, что адекват-
ность впечатления реальному стимулу обусловлена тем, что они
соединены «средним членом» — физиологическим процессом,
который, с одной стороны, несет на себе отпечаток раздражите-
ля, а с другой — лежит в основе психического образа. Факти-
чески развивая эту идею, П. К. Анохин сформулировал прин-
цип информационной эквиопотенциальности на различных эта-
пах психического отражения, согласно которому информация,
содержащаяся в совокупности мозговых процессов и в
11* JI соответствующих им психических, одинакова, несмотря
на их качественное различие. Интересные сообщения о соотно-
шении между мозгом и сознанием как кодом и информацией
были высказаны также Д. И. Дубровским.

Итак, через понятие информации фундаментальные науки —
физика, химия, биология, психология — осуществляют связь
между собой, результатом чего является создание единой не-
противоречивой системы взглядов, в которой каждое более слож-
ное явление может быть объяснено при помощи простого (но не
сведено к нему). Для установления связи между явлениями,
относящимися к разным уровням интеграции, необходимо, та-
ким образом, понять, какую информацию несут явления более
низкого уровня для явлений более высокого уровня интегра-
ции. Такой информационный подход, очевидно, имеет хорошие
перспективы и для изучения соотношения мозговых процессов
и психики. Действительно, если информация, содержащаяся в
совокупности нервных процессов и в психическом образе, экви-
валентна, то именно анализ информационного содержания фи-
зиологических процессов будет способствовать изучению связи
между мозговыми и психическими феноменами.

Таким образом, одна из методологических трудностей, кото-
рая может быть обозначена как проблема качественного подхо-
да, решается, в принципе, через понятие информации. Однако
при изучении физиологических механизмов психики необходи-
мо преодолеть еще одну трудность. Недостаточно знать нервные
коды, не менее важно определить, какие именно процессы иг-
рают решающую роль для данной психической функции. Ведь
реакции мозга, скажем, его ответ на раздражитель, весьма мно-
гообразны. Практически, куда бы мы ни поставили электрод,
мы можем зарегистрировать те или иные изменения деятельно-
сти мозга. Однако не все они равнозначны, и лишь некоторые
из них играют решающую роль в обеспечении психической функ-
ции, тех ее кардинальных свойств, о которых говорилось выше.

Эта проблема имеет также общеметодологическое значение,
она характерна для исследований, проводимых на стыке двух
наук, в процессе которых приходится сопоставлять качествен-
но различные явления. Ее решение заключается в том, что
явления, составляющие код, и содержащаяся в этом коде ин-
формация, обладают определенным сходством организации, так
как структура явлений более низкого уровня находит свое отра-
жение в процессах более высокого порядка. Единство организа-
ции составляет поэтому тот признак, который указывает, какие
именно феномены двух наук подлежат составлению для изуче-
ния функциональной связи между ними. В качестве наиболее
яркого примера правильности этого положения можно привес-
ти соответствие между общей структурой атомов по Бору и
Периодической системой элементов Менделеева. Это универ-
сальное правило (кстати, оно широко используется при
разгадке шифров), очевидно, применимо к анализу |l J
соотношения мозговых и психических процессов. В свое время
было выдвинуто положение о том, что концепции физиологии и
психологии, если они описывают функционально связанные
между собой физиологические и психологические процессы,
должны обладать определенным сходством, изоморфизмом.

Эти соображения восходят в значительной мере к идеям
И. М. Сеченова и И. П. Павлова. Сеченов говорил о том, что
адекватность отражения обеспечивается тем, что между зако-
нами представляемого и действительного существует строгое
соответствие. По Павлову, «слитие психического и физиологи-
ческого, субъективного и объективного» может быть осуще-
ствлено на основании тождества физиологического понятия
условного рефлекса и психологического понятия ассоциации.
Интересны также соображения Л. А. Орбели. Он писал: «Если
субъективное явление есть проявление определенного физио-
логического процесса, подчиняющегося определенным зако-
номерностям, то эти закономерности должны наблюдаться как
в ряде объективных наблюдаемых явлений, так и в ряде соот-
ветствующих им субъективных проявлений».

Перспективный подход к поиску физиологических механиз-
мов психики, таким образом, заключается в сопоставлении тео-
ретических концепций физиологии и психологии, отборе на этой
основе физиологических процессов, обеспечивающих данную пси-
хическую функцию, и анализе информационного содержания
этих процессов. Многие работы посвящены изучению физиоло-
гических процессов построения субъективного образа. Следует
отметить, что в психическом феномене восприятия находят до-
статочно полное выражение два указанных признака психики:
отражение внешней среды и отношение субъекта к этой среде.
В работах также используется сопоставление двух концепций:
информационного синтеза и психологической теории сигнала.

Первая концепция разработана на основании исследований,
проведенных, главным образом, методом вызванных потенциа-
лов. В ней связываются различные волны вызванных потенциа-
лов с приходом в кору качественно различной информации. Тео-
рия обнаружения сигналов — ведущая концепция восприятия.
Методические приемы, разработанные в рамках этой теории, по-
зволяют количественно оценить характеристики сенсорно-пер-
цептивного процесса. Две указанные теории обладают значитель-
ным внутренним сходством и описывают процесс обработки сти-
мульной информации как результат взаимодействия сенсорных
и несенсорных переменных. В процессе исследований на одни и
те же стимулы регистрировались физиологические показатели
обработки стимульной информации в виде вызванных потенциа-
лов и психологические показатели процесса восприятия в виде
психофизических индексов сенсорной чувствительности и крите-
рия решения. Основные выводы сделаны на основании
сопоставления физиологии и психологии.


Исследования показали, что сходство обеих концепций не
случайно: они описывают на уровне физиологии и психологии
явления, функционально связанные между собой. Это обстоя-
тельство дало возможность подвести под психические процес-
сы определенный нейрофизиологический баланс, изучив тем
самым организацию мозговых процессов, лежащих в основе
построения субъективного образа. В этих процессах можно
выделить три этапа: сенсорный, синтеза и перцептивного ре-
шения. Содержание первого этапа составляет анализ физиче-
ских характеристик стимула; на втором этапе осуществляется
синтез сенсорной и несенсорной информации о стимуле; на
третьем этапе происходит опознание стимула, то есть его отне-
сение к определенному классу объектов. Одним из фундамен-
тальных факторов является то, что поступление сенсорной
информации в кору еще не сопровождается ощущением. Ощу-
щение возникает только на втором этапе сенсорно-перцептив-
ного процесса. При этом, хотя ощущение формируется на ос-
новании синтеза физических и сигнальных характеристик сти-
мула, эти последние присутствуют в ощущении в неявной
форме, и внешний объект воспринимается преимущественно
как совокупность его физических характеристик. Осознание
значимости стимула, его категоризация, как правило, проис-
ходит на третьем этапе восприятия.

Известно, что психика в эволюции претерпевает сложное раз-
витие от элементарных психических проявлений до человече-
ского сознания. Этот долгий путь повторяет затем каждый чело-
век в своем индивидуальном развитии, проделывая его за долгие
годы своего детства и отрочества. К этим известным положени-
ям мы можем сейчас добавить еще одно: каждый из нас, реаги-

руя на сигнал, проходит те же стадии тысячи раз в день за
несколько долей секунды. Три этапа восприятия — это только
три временных интервала, в которых развертывается последова-
тельный анализ стимульной информации. Это три уровня мозго-
вой иннервации, каждая из которых характеризуется вовлече-
нием в функцию большого числа мозговых структур, более слож-
ной организацией внутримозгового взаимодействия и более
высокой стадией психического отражения. Интересно, что пере-
дача на исполнительные механизмы может быть осуществлена
на каждом из этапов, так что каждой из трех стадий психики
соответствует свой тип ответной реакции. Выбор типа ответа
определяется задачей, стоящей перед индивидуумом, при этом,
проигрывая в скорости реакции, организм выигрывает в слож-
ности и точности ответа, его адекватности нестандартной ситуа-
ции. Необходимый минимум структур — это «жесткие* звенья,
они участвуют в реакции любого типа, другие структуры — это
«гибкие* звенья, системы обеспечения психической функции,
по Н. П. Бехтеревой, их включение в функцию дает воз-
можность осуществления более сложных реакций. |LJZJ
Перечислим три указанных типа реакций. Наиболее элемен-
тарной реакцией является автоматизированный условный реф-
лекс. При этом типе реакции переход возбуждения на исполни-
тельные центры осуществляется до возникновения ощущения.
Эта реакция наблюдается либо в стандартизированных услови-
ях, когда мы реагируем на раздражитель, не замечая его, и
ощущение при этом может не возникать вовсе, или при реакци-
ях скоростного типа, например, в транспорте, когда нога как
бы сама нажимает на педаль тормоза. К более высокому уровню
относится реакция, возникающая в ответ на ощущение, кото-
рое еще не опознано. Как уже говорилось, в ощущении пред-
ставлены в основном физические характеристики стимула. Тем
не менее, оно может быть основой для построения двигатель-
ных актов, связанных с анализатором достаточно сложной сти-
мульной информации. Это — следствие того, что информация о
значимости стимула, хотя и в неявной форме, участвует в гене-
зе ощущений. Наконец, реакции высшего психического уров-
ня — это ответы организма, которые формируются на основа-
нии того, что возникшее ощущение опознано и, как правило,
вербализовано.

Приведем простой пример, чтобы проиллюстрировать, как
организм может применять имеющийся в его распоряжении
регистр уровней психического отражения и набор соответствую-
щих им двигательных ответов. Предположим, что человек идет
по хорошо известной ему дороге, его мозг в это время занят
обдумыванием какого-либо дела. Его ноги твердо ступают по
дороге, он обходит мелкие неровности, правильно координи-
рует все свои движения, идет быстро и уверенно, он смотрит
на дорогу и в то же время как бы не видит. Это автоматизиро-
ванные реакции низшего психического уровня. Но вот ему
встречается трудный отрезок дороги, например, впереди не
расчищенный от снега и льда скользкий участок пути. Чело-
век смотрит на дорогу и хорошо видит ее, все ее неровности и
опасные участки. Он сообразует каждый свой шаг с этими
деталями. В то же время было бы неправильно считать, что в
данном случае каждая деталь определенным образом катего-
ризуется, обозначается. Возникшие образы создаются, хотя
действия по-прежнему носят в значительной мере автоматизи-
рованный характер: человек не думает, куда ему поставить
ногу. Вдруг на пути встречает неожиданное препятствие, на-
пример, дорогу пересекает поток талой воды. Человек останав-
ливается. Он думает, как ему перебраться на другую сторону.
Можно утверждать, что он использует при этом понятийный
аппарат и внутреннюю речь. Наконец он принимает решение и
преодолевает препятствие, например, кладет доску и перехо-
дит через ручей. На этом примере видно, как весь диапазон
реакций используется с максимальной эффективностью,
I J со строгим соблюдением принципа экономии ресурсов
мозга и затраченного времени. Более высокие уровни психи-
ческого отражения и реакции включаются тогда, когда низ-
шие не обеспечивают достижение цели.

Отметим, что все три типа описанных реакций являются
выработанными, они основаны на прошлом опыте. Разница за-
ключается в том, что в одних случаях прошлый опыт может
быть использован без какой-либо коррекции, а в других — не-
обходима рекомбинация прошлых впечатлений для выработки
творческого, нестандартного решения.

Какие же физиологические механизмы обеспечивают осуще-
ствление реакций более высоких уровней и в чем их отличие от
более элементарных, автоматизированных реакций? Исследова-
ния показали, что необходимым элементом возникновения ощу-
щения как психического феномена является сопоставление, син-
тез сенсорной информации со следами памяти, то есть информа-
цией о прошлых встречах индивидуума с данными или сходными*
сигналами. Происходит активизация следов памяти по принци-
пу условного рефлекса. Однако синтез информации требует еще
одного звена, которое не входит в условный рефлекс. Сопоставле-
ние сенсорной и несенсорной информации о стимуле обеспечива-
ется механизмом возврата возбуждения из подкорковых центров
эмоций и мотиваций, а также и других отделов коры, включая
ассоциативные эоны и области проекции других анализаторов, в
первичную проекционную область. Это возбуждение несет ин-
формацию о значимости данного объекта внешней среды, то есть
его отношение к определенной деятельности организма, и сведе-
ния об иных его физических признаках, полученных в прошлом
с помощью других анализаторов. Синтез всей этой информации
и лежит в основе построения субъективного образа.

В ответ на внешний стимул из глубин памяти, таким обра-
зом, поднимается все, чтобыло накоплено в прошлом в приме-
нении к оценке данного стимула. И здесь мы, возможно, подхо-
дим к одному из критических моментов в понимании физиоло-
гических основ сознания — к сущности мозговых механизмов,
которые ответственны за его важнейшее свойство: разделен-
ность на сферы внешнего и внутреннего, своего «Я» и «не Я».
Развитие этой загадки сознания связано со значительными труд-
ностями методического характера. Достаточно упомянуть о бес-
плодности попыток решить логический парадокс «гомункулу-
са», найти структуры, ответственные за интеграцию «Я».

Но в то же время, что такое это таинственное «Я», как не
наша память о нас самих, о наших впечатлениях, полученных в
течение жизни? Нельзя ли поэтому предположить, что память,
актуализированная в ответ на приход сенсорного сигнала, и
есть та частица нашего «Я», по отношению к которой этот
сигнал воспринимается как нечто внешнее. При этом сопостав-
ление внешнего сигнала и сферы внутренних пережива- д—л
ний определяется особой организацией информационных |l
процессов в мозге: активизацией следов памяти в ответ на внеш-
ний сигнал и обратным движением этой информации на встре-
чу с сенсорным сигналом в области его первичной проекции,
которые являются в данном случае центром интеграции мозго-
вой системы, обеспечивающей генезис ощущений. При опозна-
вании стимула на третьем этапе восприятия центр интеграции
перемещается в лобные отделы полушарий. В этих процессах
значительную роль играет межполушарное воздействие. При
этом, возможно, образуется как бы второй круг возбуждения,
включающий синтез информации в отделах доминантного по-
лушария, связанного с вербальной функцией.

Разделение в сознании «Я» и «не Я», а также их синтез ц
процессе формирования реакции на сигнал, обеспечивается, та-
ким образом, особой иерархией информационных потоков и точ-
ными временными соотношениями между различными стадия-
ми мозговой оценки сенсорных и биологических характерис-
тик. Добавим к этому, что наше сознание не только разделено,
оно в равной степени и объединено, нельзя ощутить внешний
сигнал без своего «Я», без внешнего сигнала. Так, на основе
сложной организации мозговых процессов возникает психика
как единство отражения объективной реальности и преломле-
ния через индивидуальный опыт. В психическом отражении
синтезируется прошлый опыт, ощущение настоящего и прогноз
на будущее.

Разделенность сознания на сферы внешнего и внутренне-
го — важнейшее завоевание эволюции. Оно создает возмож-
ность, с одной стороны, отражения объективных характерис-
тик внешней среды, а с другой — известной независимости,
автономности субъекта от этой среды и относительного посто-
янства личных характеристик. Своеобразие человеческой инди-
видуальности — это не только ее генетическая неповторяемость,
но и уникальность жизненного пути. Нельзя полностью переде-
лать личность, как нельзя переписать прошлое. В то же время
человек постоянно изменяется, так как приобретает новый опыт.
Чем больше этого опыта накоплено, тем меньшую часть состав-
ляет новое, тем более устойчивы черты характера и привычки,
тем большую роль в поведении играет эндогенный фактор в
виде приобретенного опыта...

Итак, психическое отражение возникает на основе опреде-
ленной организации информационных процессов мозга, высо-
кой степени согласованности всех звеньев, входящих в систему
обеспечения данной психической функции. Возможность слож-
ной мозговой интеграции обеспечивается определенными струк-
турными особенностями мозга, разделенными на три основных
функциональных блока (А. Р. Лурия), наличием достаточно
дифференцированных нервных ансамблей, корковых полей с
Zr-^-гч иерархическим строением и межцентральных связей.
120 JJ Однако эта структурная основа создает лишь возможность
возникновения психики. Для того чтобы эта возможность была
реализована, необходимо еще одно условие: приобретение инди-
видуального опыта.

Опыт играет ключевую роль и в генезе кардинального свой-
ства сознания — ощущения своей личности как чего-то отдель-
ного от внешней среды. Это свойство сознания возникает в он-
тогенезе в процессе общения с другими людьми, то есть в осно-
ве социального опыта.

Общаясь с другими людьми, человек лучше понимает и са-
мого себя. Вырабатывается сознание как собственное знание и
совесть, как высший нравственный отчет перед самим собой.
Мое отношение к моей жизни и есть сознание. Диалектика
развития проявляется в том, что, возникая в процессе общения
с людьми, сознание в то же время является необходимым усло-
вием для их объединения в коллектив. Общество состоит из
отдельных личностей. С общественным опытом связаны и выс-
шие достижения человеческой культуры и науки как наиболее
сложные проявления психической деятельности человека.

«Сопоставление результатов, полученных объективным ана-
лизом сложно-нервных явлений, — писал И. П. Павлов, — с ре-
зультатами субъективных исследований наталкивается на чрез-
вычайный затруднения. Затруднения эти главным образом, двух
родов. Они относятся к фактам, полученным строго объектив-
ным путем, носят особый характер. Наши факты мыслятся в
форме пространства и времени, это естественно-научные факты.
Психологические же факты мыслятся только в форме времени, и
понятно, что такая разница в мышлении не может не создать
известной несоизмеримости этих двух видов мышления».

Однако современная наука доказывает, что все явления дол-
жны описываться с опорой на такие категории, как энергия,
информация, пространство и время.

Причину несовместимости фактов, изучаемых психологами,
с фактами, полученными в эксперименте на животных при по-
мощи условно-рефлекторного метода, И. П. Павлов видел в сте-
пени сложности тех и других явлений.

Деятельность нервной системы человека намного сложнее
деятельности нервной системы собаки. Поэтому трудно сказать,
что подтверждают факты, полученные при помощи условно-
рефлекторного метода, в экспериментальной психологии и во-
обще в психологическом исследовании.

Отмечая заслугу В. Н. Мясищева в попытке связать психо-
логию отношений с учением И. П. Павлова об условных реф-
лексах, А. Е. Личко (1977) развивает понятие отношения как
компонента системы «личность» и условного рефлекса как ком-
понента системы «высшая нервная деятельность». Сходство меж-
ду этими понятиями не случайно, так как они вырабатываются
в процессе развития и накопления индивидуального опы- <
та. И условный рефлекс, и отношения, раз образовавшись, |1 21 )г
никогда не исчезают полностью, а лишь могут быть заторможе-
ны и перестроены. По мнению А. Е. Личко, такой анализ сход-
ства и различия этих понятий существенен для психотерапев-
тической практики — разработки психотерапевтических мето-
дов и понимания механизмов их действия.

Таким образом, условные рефлексы, психическая деятель-
ность, поведение, субъективный мир человека, личность как
свойство биологического объекта, сознание как механизм (со-
стояние) с помощью которого проявляется личность и становят-
ся предметом исследований психофизиологов и рассматривает-
ся как деятельность всего организма в целом. А теперь несколь-
ко слов о современных, научных взглядах на мозг человека.

Головной мозг человека — самый совершенный орган в жи-
вой природе. Он содержит двадцать миллиардов клеток и три-
ста миллиардов межклеточных соединений. Головной мозг уп-
равляет деятельностью всего нашего организма, это центр нерв-
ной системы, мышления, нашей воли и чувств. Масса мозга
составляет около 2,2% от общей массы тела. Он состоит из двух
больших полушарий — левого и правого. На их поверхности
находится тонкий слой серого вещества, преимущественно со-
стоящего из нервных клеток. Это кора головного мозга. Под
ней содержится белое вещество. Это подкорковые отделы мозга.
Каждый участок головного мозга является ответственным за
жизнедеятельность какого-либо органа или системы. Эта спе-
циализация произошла в результате долгой и сложной эволю-
ции человеческого организма и в процессе развития способнос-
тей мозга к запоминанию, обучению, координации мыслей.

В мозге есть очень «старые, древние» участки. Те самые,
которые мгновенно переключаются на борьбу или бегство, если
мы находимся в состоянии стресса (при страхе, ярости, пере-
утомлении, боли, болезни). Эти участки, расположенные в под-
корковых отделах, называются рептильным мозгом. Над ним
расположена группа участков мозга «среднего возраста», кото-
рые называют лимбической системой. Это своеобразная рези-
денция, где формируются наши чувства. Любое возбуждение
органов чувств проходит через эту систему, прежде чем наше ~
сознание вообще отметит, что мы собираемся что-то воспри-
нять. Если человек находится в стрессовом состоянии, то эти
две «старые» части мозга, сотрудничая, заботятся путем выбра-
сывания в кровь гормонов стресса о том, чтобы человеком овла-
дело чувство недовольства (страх, гнев, вина, зависть, ревность).

Кора головного мозга, отвечающая за интеллектуальные и
творческие процессы, носит название кортекса. Если человече-
ский организм переполнен гормонами стресса, то это препят-
ствует возникновению «интеллигентных» реакций кортекса, что
приводит к блокаде мышления.

Эндокринные железы являются производителями гор-
I 22 11 монов — специальных веществ, которые при попадании
в кровь оказывают влияние на деятельность чувствительных к
ним клеток. Благодаря гормонам состав и концентрация солей,
омывающих наши клетки, вот уже многие миллионы лет оста-
ются постоянными и практически точно соответствуют солевой
среде Мирового океана в докембрийском периоде, когда в про-
цессе эволюции создавалась структура совершенной клетки.
Концентрация в крови кальция и фосфора, контролируемая
паращитовидными железами, и концентрация натрия и калия,
контролируемая надпочечными железами, также строго сохра-
няются в течение всей жизни индивидуума.

Деятельностью всех желез внутренней секреции управляет
маленькая железа, называемая гипофизом. Гипофиз располо-
жен в хорошо защищенном костными образованиями «турец-
ком седле», в самом центре черепной полости. И хотя вес его
очень мал, всего полграмма, значение этой железы для нашего
организма огромно. Каждой периферийной эндокринной желе-
зе в гипофизе соответствует специальный гормон-регулятор, всего
их более тридцати видов. Среди них — гормоны половых же-
лез, щитовидной железы, роста, выделения воды из организма,
контроля образования пигмента в коже, регуляции артериаль-
ного давления. Весовое количество выделяемых гормонов нич-
тожно мало. Так, за всю человеческую жизнь выделяется всего
лишь четыре тысячных доли грамма гормона роста. Отсюда
видно, какую огромную активность имеют гормоны.

Однако гипофиз способен получать сигналы, оповещающие
о происходящих внутри вашего тела процессах, оставаясь сле-
пым к воздействию на него внешнего мира. Внешний мир мы
познаем через кожу, глаза, органы обоняния, слуха и вкуса.
Органы чувств передают полученную информацию в соответ-
ствующие отделы головного мозга. Оттуда управляющий сиг-
нал поступает в специальный орган, имя которого — гипота-
ламус.

Гипоталамус — это гибрид нервной и эндокринной системы.
С одной стороны, это типичная нервная ткань, состоящая из
нейронов. Поэтому все, что нервная система знает о внешнем
или внутреннем мире организма, она легко и быстро может
передать в гипоталамус. С другой стороны, гипоталамус — ти-
пичная эндокринная железа, выделяющая специальные гормо-
ны, которые регулируют деятельность гипофиза. В некоторых
случаях гипоталамус непосредственно через нервный аппарат
может воздействовать на ткани тела, минуя гипофиз.

Итак, сигнал от органов чувств через центральную нервную
систему поступает в гипоталамус, от него — в гипофиз, а от
последнего — в рабочие органы. Благодаря своему необычно-
му устройству гипоталамус преобразовывает быстродействую-
щие сигналы нервной системы в медленнотекущие, но специа-
лизированные реакции эндокринной системы. После л—л.
подачи сигнала на гипофиз гипоталамус освобождается (I 23 )
от восприятия новых сигналов из внешнего и внутреннего мира,
что позволяет экономить количество вырабатываемых им гор-
монов.

Гипоталамус во многом функционирует автоматически, без
надзора со стороны центральной нервной системы, повинуясь
собственному ритму и сигналам, поступающим от тела. Через
гипофиз он регулирует рост тела, деятельность щитовидной
железы, коры надпочечников, функцию молочной железы.

В гипоталамусе и прилегающих к нему отделах мозга нахо-
дятся центр сна, а также центр, контролирующий эмоции. Здесь
же размещены центры аппетита, теплорегуляции, энергетиче-
ского обмена. В гипоталамусе имеются структуры, связанные с
регуляцией чувств удовольствия и наслаждений, сердечной дея-
тельности, тонуса сосудов, иммунитета к инфекциям.

Гипоталамические гормоны влияют на состояние не только
тела, но и мозга, на состояние духа. Те же самые гормоны,
которые контролируют секрецию молочных желез, кору надпо-
чечников и образование жира, после биологического преобразо-
вания в мозге становятся способными воздействовать на про-
цессы запоминания и обучения, восприятия боли, эмоциональ-
ной окраски событий.

Гипоталамические образования мозга, помимо интегративных
функций в организме, являются высокоспециализированной де-
текторной системой окружающих нас магнитных полей. Имеют-
ся сведения о том, что гипоталамус более чем в сто раз чувстви-
тельнее к магнитным полям, чем все другие ткани нашего тела.
Таким образом, напряженности магнитных полей, не оказываю-
щие воздействия на периферические ткани, способны быть силь-
ными раздражителями для гипоталамуса, вызывая нарушение
его интегративных функций. К чему это может привести? Ана-
лиз энцефалограмм в психиатрических клиниках указывает на
то, что признаки неполной интеграции в гипоталамических ме-
ханизмах нередко сопровождаются душевными заболеваниями и
страданиями, протекающими на фоне депрессий.

Естественные магнитные поля являются нормальным состоя-
нием для живых организмов. Животное, изолированное от маг-
нитного поля Земли, в основном погибает от опухолевых заболе-
ваний, поскольку для большинства организмов на Земле магнит-
ное поле служит одним из системообразующих факторов. В связи
с вышесказанным следует обратить внимание на то, что есте-
ственный электромагнитный фон за последние десятилетия рез-
ко увеличился за счет электро-, теле- и радиокоммуникаций.
Особенно усугубляют отрицательное воздействие искусственных
электромагнитных полей на организм человека и на природу в
целом высоковольтные линии электропередач. При поражении
гипоталамуса развиваются расстройства почти во всех органах,
часто с кровоизлияниями, наступает дистрофия мышеч-
ч 24 JJ ных волокон и другие патологические отклонения.
Установлено, что в функционировании правой и левой по-
ловин головного мозга существуют большие различия. Правая
половина более значима для формирования чувственных обра-
зов, левая же наделена функциями, которые управляют абст-
рактным мышлением, планированием человеческой деятель-
ности. Наиболее существенное различие между двумя полуша-
риями заключается в способе обработки информации: левое
полушарие занимается аналитическими процессами (разложе-
ние целого на составные части), в то время как правое отвеча-
ет за синтез (соединение разрозненных сведений в единое це-
лое). Левое полушарие работает как цифровой компьютер, ко-
торый оперирует с числовыми и буквенными знаками, правое
же полушарие — как аналоговый компьютер, который опери-
рует аналогиями, структурными образами. Цифровая перера-
ботка информации означает линейный, способ действий. По-
следние следуют одно за другим, как бы нанизываясь друг на
друга и образуя слова. В свою очередь слова выстраиваются в
ряд, образуя предложения.

Левая половина мозга управляет правой половиной тела, а
правая половина мозга управляет левой половиной тела. У пра-
ворукого человека левое полушарие ответственно главным об-
разом за речь, логическое и рациональное мышление, а правое
больше участвует в пространственном интуитивном мышлении.

Травмы височных и теменных долей левого полушария коры
головного мозга приводят к нарушению способности читать,
писать, говорить и выполнять арифметические операции. По-
добные наблюдения отчетливо указывают, что функции, назы-
ваемые рациональными, осуществляются главным сбразом ле-
вым полушарием. Установлено, что левое полушарие мозга
неспособно воспринимать геометрические образы. Левое полу-
шарие обрабатывает информацию по мере ее поступления, по-
следовательно .

Многие из нас считают, что главное в человеке — это словес-
ные и аналитические способности, но у людей существует весь-
ма сложная и быстродействующая система восприятия и позна-
ния, она легко обходится и без слов, и без анализа. Такой
способ постижения мира — наше несловесное восприятие и по-
знание его — часто называют «интуитивным».

Многие люди в своей сознательной жизни почти полностью
рациональные (левополушарные) и есть почти полностью инту-
итивные (правополушарные). Травмы височных и теменных до-
лей правого полушария коры головного мозга ведут к наруше-
нию трехмерного видения, узнавания образов, потере музыкаль-
ных способностей и способностей к целостным рассуждениям.

Узнаванием лиц ведает главным образом правое полушарие,
и те, кто «никогда не могут забыть лицо», выполняют такое
распознавание образов правой частью своего мозга. И в
самом деле, повреждение правой теменной доли подчас
кончается для пациента неспособностью узнать свое собствен-
ное лицо в зеркале и на фотографии. Правое полушарие владеет
преимуществом в геометрии при двигательных актах. Многие
сложные физические упражнения, включая занятия спортом,
требуют относительно малого участия левого полушария и боль-
шего участия правого. Музыкальные способности в основном
определяются правым полушарием. Есть некоторые данные, го-
ворящие о том, что поэзия — это частично функция правого
полушария, но, кроме того, известно, что правое полушарие
неспособно рифмовать.

Правое полушарие обрабатывает поступающую информацию
из различных сенсорных анализаторов (зрение, кинестетика,
слух и т. п.) одновременно.

Оба полушария мозга соединяются между собой мозолистым
телом — главный узел связи нейтронных волокон.

Мозолистое тело представляет собой пучок из двухсот мил-
лионов нервных волокон, с их помощью оба полушария нашего
мозга обмениваются между собой информацией.

Когда мы рассматриваем предмет, находящийся справа от
нас, то оба наших глаза видят то, что называется правым
полем зрения, а когда предмет слева, мы видим левое поле
зрения. Но зрительные нервы соединены с мозгом таким обра-
зом, что правое поле зрения проецируется в левое полушарие,
а левое поле зрения — в правое. Точно так же звуки от право-
го уха передаются в левое полушарие и звуки от левого уха
передаются в правое полушарие. Но звуки, услышанные ле-
вым ухом, обрабатываются частично и левым полушарием, и
наоборот. Перекрещивание функций не наблюдается в более
примитивном органе чувств — обонянии: запах, уловленный
левой ноздрей, обрабатывается исключительно в левом полу-
шарии. Но информация, циркулирующая между мозгом и ко-
нечностями, перекрещивается. Предметы, которые мы ощу-
пываем левой рукой, воспринимаются главным образом в пра-
вом полушарии, а приказы правой руке написать предложения
исходят из левого полушария.

В дополнение к мозолистому телу между левым и правым
полушариями проложен еще один нервный кабель, называе-
мый передней спайкой. Она меньше, чем мозолистое тело. Ли-
терализация (разделение) функций полушарий мозга имеет асим-
метрию. Как правило, у большинства праворуких людей левое
полушарие играет доминирующую роль в приеме и переработке
информации.

Роберт Орнстейн и Дэвид Галин из Нейропсихиатрического
института Ленгли Портера в Сан-Франциско утверждают, что,
когда нормальные люди переходят от аналитической к синтети-
ческой умственной деятельности, ЭЭГ соответствующего полу-
шария коры головного мозга претерпевает вполне опре-
l26 JJ деленные изменения, а именно: если человек занят
устным счетом, его правое полушарие дает на электроэнцефа-
лограмме альфа-ритм, характерный для бездействующего полу-
шария. Орнстейн предлагает интересную аналогию, объясняю-
щую, почему люди в цивилизованных странах так широко ис-
пользуют левое полушарие и так мало — правое. Он считает,
что наше умение использовать функции правого полушария
несколько напоминает возможность видеть звезды среди дня.
Солнце в это время сияет так ярко, что звезды не видны, не-
смотря на то, что днем они находятся на небе точно так же, как
и ночью. И лишь когда солнце заходит, мы получаем возмож-
ность видеть звезды. Аналогичным образом сияние нашего са-
мого последнего эволюционного приобретения — способности к
языку, заключенной в левом полушарии, — уводит на второй
план способности к интуитивному мышлению правого полуша-
рия, которые для наших предков были главным способом вос-
приятия мира.

Взаимодействие полушарий в норме реципрокно, то есть при
обработке информации в одном полушарии другое на это время
несколько снижает интенсивность своей деятельности. Напри-
мер, у человека с временно функционирующим только правым
полушарием происходит ухудшение словесного восприятия, а
другие виды восприятия одновременно улучшаются. Мысли-
тельный процесс, приводящий к получению новой информации
об отношениях и связях объектов, всегда требует участия обеих
полушарий. Когда доминирует левое, то результаты мыслитель-
ной деятельности могут быть осознаны и высказаны. Когда
доминирует правое, мыслительный процесс не может быть осоз-
нан и переведен в речевой процесс. И только когда вновь доми-
нирует левое, возникает ощущение внезапности полученного
результата, несвязанности его с состояниями, непосредственно
предшествовавшими его получению, неосознанности ни подго-
товительных этапов, ни промежуточных операций. В таких слу-
чаях обычно считается, что решение найдено интуитивно. По
мнению Декарта, с помощью интуиции истина открывается ра-
зуму человека путем прямого усмотрения без использования
логических определений и доказательств как промежуточных
звеньев познания.

В качестве основных особенностей интуитивного решения
обычно отмечают чувственность образов, неосознанность спосо-
бов получения результата, большую значимость пространственно-
временных компонентов, целостность восприятия. Все это
свидетельствует о существенном вкладе механизмов правого
полушария в интуитивный процесс мышления. Творческие ком-
поненты присутствуют почти во всех профессиях, поэтому важ-
ность развития интуиции становится необходимостью. Творче-
ское мышление не заключается в сведении новых задач к изве-
стным способам их решения, а требует умения увидеть /zu-'ч
задачу в целом, подвергнуть критике все известные J
методы. Человек должен увидеть ограниченность, схематич-
ность старого метода рассмотрения проблемы и уметь выйти за
рамки привычных, одобряемых логикой и здравым смыслом
представлений. Именно такой новый, целостный взгляд на про-
блему достигается за счет интуиции.

В жизни каждого человека необходимы интуитивные реше-
ния, особенно в обстановке дефицита времени и информации,
при поиске новых подходов к старым проблемам и для адек-
ватного взаимодействия с другими людьми. Поскольку к осо-
бенностям деятельности правого полушария относятся боль-
шая скорость операций, целостность, обобщенность восприя-
тия, вовлечение непроизвольной памяти в другие черты,
присущие интуитивным решениям, то обучение, направленное
на их развитие, должно быть связано с раскрепощением право-
го полушария, с опорой на него. У многих народов давно суще-
ствуют упражнения, которые повышают активность работы
правого полушария мозга. Сюда следует отнести все ритмично
повторяющиеся ритуалы (молитвы, медитация, мантры, дви-
жения, звуки бубна, песнопения и пр.).

На V Европейском конгрессе, посвященном применению гип-
ноза в психиатрии и психосоматической медицине, было отме-
чено, что процесс внушения и гипнотический транс приводят к
раскрепощению и активизации правого полушария. Многочис-
ленные эксперименты показали, что в гипнотическом трансе
информационные процессы протекают в правом полушарии бы-
стрее, чем в левом. Уровень внушаемости испытуемого увели-
чивается при активизации полушария.

Для формирования активной установки на внушаемость не-
обходимо создать все условия, чтобы раскрепостить и повысить
активность правого полушария и создать условия торможения
левого полушария. Для этого необходимо не выделять крупным
планом какую-либо деталь. Акцентирование на деталях — функ-
ция левого полушария. В этом смысле полезен прием обобщен-
ного воздействия (жесты, мимика, интонации, поза, уверенное
поведение и т. п.).

Если бы мы попросили человека, не владеющего психичес-
кой саморегуляцией, представить, что у него повышается ча-
стота сердцебиений и растет давление крови, то в этом случае
мы не зарегйстрировали бы реакций организма. Но если бы
мы стали внушать, что его давление крови стало расти, а
частота сердцебиений увеличилась, мы были бы удивлены
тем, что давление крови у него действительно поднялось, а
частота сердечных сокращений вышла за пределы нормы. Так
происходит прежде всего потому, что в гипнотическом трансе
воображение функционирует более активно, нежели в состоя-
нии бодрствования.

Мышление левого полушария основано на наличии
I JJ определенного языка. Оно систематизировано, рациональ-
но, логично. Больше всего такое мышление подходит детям и
потому оттачивается в школе: чтение, письмо, счет, анализ
грамматических правил. К этому следует добавить бесконечное
запоминание цифр, фактов, дат, которые весьма редко можно
соединить в единое целое.

Способ работы правого полушария совсем иной: здесь схва-
тывается вся ситуация сразу, и гораздо быстрее, чем мы можем
отобразить ее словами. «Язык* правого полушария — это кар-
тины, образы и структуры. Он может узнавать людей, вспоми-
нать места, мелодии, владеет грамматическими структурами.
Именно благодаря этому дети учатся правильно говорить на
родном языке задолго до обучения правилам грамматики.

Способ действия правого полушария параллельный, благо-
даря чему одновременно может выполняться множество дел, в
то время как левое полушарие позволяет или только писать,
или только читать, или только считать.

В нашем организме происходит одновременно большое коли-
чество разнообразных процессов и, естественно, реагировать на
них и контролировать способно только правое полушарие. От-
сюда понятно, что за все ощущения ответственно правое полу-
шарие. При этом его действия не зависят от того, успеет или не
успеет левое полушарие облечь их в слова. К примеру, при
поездке в автомобиле правое полушарие информирует нас о
состоянии дороги (сухо, скользко), подсказывает, когда нужно
тормозить или переключать передачу.

О том, что информацию, получаемую человеком от собствен-
ного тела, обрабатывает правое полушарие, свидетельствует тот
факт, что поражения правого полушария чаще всего приводят
к искажению нормального ощущения своего тела. В частности,
это полушарие очень чутко реагирует на изменение массы тела,
обусловленное действием гравитационных сил. При поражении
правого полушария изменяется отношение больных к простран-
ству и времени: последние переживаются как менее актуаль-
ные, вплоть до их полного игнорирования. При нарушении це-
лостности правого полушария резко обедняется эмоциональная
сторона жизнедеятельности. У людей же с поврежденным ле-
вым полушарием нарушается речь, страдает или вовсе отсут-
ствует логика в суждениях.

С позиций понимания роли полушарий в познании и ос-
мыслении мира становится понятным, почему неумеренное ув-
лечение телевидением в ущерб чтению наносит серьезный удар
становлению личности ребенка. Телевидение с его огромным
потоком зрительной информации оказывает воздействие глав-
ным образом на правое полушарие. Быстрая смена изображе-
ний, невозможность вернуться назад и еще раз просмотреть
недостаточно понятые кадры — эти отрицательные черты лю-
бого динамического искусства особенно явственно про-
являются именно в телетрансляциях.
Осмысление увиденного — передача информации из правого
полушария в левое и перекодирование ее в слова — требует
времени, а главное — навыка. А его-то у ребенка и нет. Чтение
же, наоборот, активно формирует способность левого полуша-
рия к абстрагированию. Это важнейшее качество «читающего»
человека начисто отсутствует при рассмотрении картинок на
экране. В итоге «читающий» человек трансформируется в более
интеллектуальную личность, нежели тот, кто всецело отдается
лишь зрительным впечатлениям без их осмысления в словах.

Разная по характеру музыка воспринимается с неодинако-
вым участием левого и правого полушарий головного мозга.
Так, классическая музыка, особенно произведения Моцарта,
Шопена, Гайдна, Вивальди и др., вызывает большую актив-
ность структур мозга в правом полушарии, отвечающем за абст-
рактное мышление, ассоциации. После прослушивания такой
музыки человек испытывает состояние комфорта, душевного
равновесия, ощущает легкость в теле, тихую грусть, щемящую
радость, вдохновение к творческой деятельности. Формируются
разные ассоциации, воспоминания. Становится легче фантази-
ровать, размышлять о смысле жизни.

Ритмическая — джазовая, роковая музыка активизирует ле-
вое полушарие головного мозга. Она прежде всего вызывает
желание двигаться и ни о чем не думать. Примерно у пятой
части людей такая музыка обусловливает веселое или даже сверх-
веселое настроение. У такого же количества людей, напротив,
возникает чувство раздражения, тоски, тревоги, одиночества.
У некоторых людей возникает чувство холода, и ни у кого —
тепла. Формирующиеся при этом ассоциации носят в основном
приземленный, бытовой характер. Как это и должно быть, при
функциональном лидировании левого полушария облегчаются
стереотипные двигательные операции, а ассоциации становятся
конкретными, с низким уровнем обобщения понятий.

Существуют методики, позволяющие определить некоторые
врожденные свойства личности, такие, как относительное пре-
обладание второй или первой сигнальной системы, что, в свою
очередь, связано с функционированием правого и левого полу-
шарий мозга человека.

Данная типология связана с учением, согласно которому
высшая нервная деятельность человека характеризуется нали-
чием в ней двух сигнальных систем: первой сигнальной систе-
мы — образной, эмоциональной, и второй — связанной с ото-
бражением этих образов посредством слова — сигнала сигна-
лов. Относительное преобладание первой сигнальной системы
характеризует художественный тип, относительное преоблада-
ние второй — мыслительный тип, разное их представитель-
ство — средний тип людей.

® Наличие двух сигнальных систем в психике человека
связано с деятельностью правого и левого полушарий
мозга, первое из которых преимущественно участвует в проду-
цировании образов и эмоций, а второе — слов и речи в целом.
Относительное преобладание деятельности правого полушария
мозга человека позволяет говорить о доминировании первой
сигнальной системы, а преобладание левого полушария — о
доминировании второй. Известно, что левое полушарие мозга
управляет правой стороной тела человека, а правое — левой
(так называемая асимметрия мозга).

Простейший тест для выявления относительного преоблада-
ния той или иной сигнальной системы состоит в неоднократном
«схлестывании» или переплетении пальцев: если сверху всегда
оказывается большой палец левой руки, то говорят об отнесении
данного человека к художественному типу (первая сигнальная
система): если сверху оказывается большой палец правой руки, то
это указывает на мыслительный тип (вторая сигнальная система).

Отличительной особенностью «правополушарного» образно-
го мышления считают способность целостно, в комплексе вос-
принимать предметы и явления с одновременной и моменталь-
ной обработкой многих параметров. «Левополушарное» же мыш-
ление наделяют способностью к последовательной обработке
информации, когда познание происходит постадийно и в связи
с этим носит аналитический характер. Данное отличие было
установлено еще И. П. Павловым, который писал, что «„ху-
дожников" захватывает действительность целиком, сполна, без
всякого дробления и разъединения, а „мыслители" дробят ее и
тем как бы умертвляют, делая из нее скелет, и затем только
постепенно собирают ее части и стараются таким образом ожи-
вить, что вполне им все-таки так и не удается».

Что касается неравнозначности структур и функций левого
и правого полушарий головного мозга человека, то мнения боль-
шинства исследователей, занимающихся проблемами функцио-
нальной асимметрии полушарий головного мозга, относительно
компетенции двух полушарий при решении различных задач в
основном сходны.

Левое полушарие отвечает за:

•	формальные лингвистические операции, включая речь, син-
таксический анализ и фонетическое представление;

•	программирование артикуляционного аппарата и обладание
тонкими программами различения временных последователь-
ностей фонетических элементов и причинно-следственных
связей, выражаемых синтаксическими средствами;

•	различение времен глаголов, множественного и единствен-
ного числа;

•	правильное понимание предложений со сложным синтакси-
сом или требующее значительной нагрузки на кратковремен-
ную память;

•	различение причинно-следственных связей и времен-
ных последовательностей;
•	последовательное, ступенчатое познание аналитического ха-
рактера;

•	операции с цифрами и математическими формулами в преде-
лах формальной логики и ранее усвоенных правил;

•	специализацию на временных отношениях.

Правое полушарие отвечает за:

•	определение принадлежности или непринадлежности геомет-
рических или топологических фигур к наборам с неуказан-
ным инвариантным знаком;

•	узнавание звучащих слов* улавливание ассоциативных зна-
чений отдельных слов;

•	восприятие многих предметов и явлений и мира в целом;

•	определение ориентации и кривизны линий;

•	различение многоугольников и неправильных очертаний;

•	определение пространственной ориентации зрительных сиг-
налов;

•	нахождение сходств или различий между непрерывными или
фрагментарными контурами;

•	распознавание стереоскопических изображений;

•	специализацию на пространственных отношениях.

Таким образом, очевиден тот факт, что не только в патоло-
гии, но и в норме правое и левое полушария функционируют,
пользуясь отличными друг от друга стратегиями переработки
информации. Это говорит об их различной когнитивной специ-
ализации.

В последнее время многие исследования продолжили и углу-
били учение о деятельности полушарий мозга человека. Обзор
результатов этих исследований позволяет сделать вывод о двух
различных типах мышления. Это различие сводится к принци-
пам составления связного контекста из отдельных элементов
информации: левополушарное мышление из этих элементов со-
здает однозначный контекст, то есть из всех бесчисленных свя-
зей между предметами и явлениями оно активно выбирает только
некоторые, наиболее существенные для данной конкретной за-
дачи. Правополушарное же мышление создает многозначный
контекст благодаря одновременному схватыванию практически
всех признаков и связей одного или многих явлений. Иными
словами, логико-знаковое мышление вносит в картину мира
некоторую искусственность, тогда как образное мышление обес-
печивает естественную непосредственность восприятия мира та-
ким, каков он есть.

Описанная концепция фундаментальных различий между
лево- и правополушарной стратегией переработки информа-
ции имеет прямое отношение к формированию различных спо-
собностей человека. Так, для научного творчества, то есть для
преодоления традиционных представлений, необходимо вос-
—л. приятие мира во всей его целостности, что предполага-
ть 32 JJ ет развитие способностей к организации многозначного
контекста (образного мышления). И действительно, существу-
ют многочисленные наблюдения, что для людей, сохраняю-
щих способности к образному мышлению, творческая деятель-
ность менее утомительна, чем рутинная, монотонная работа.
Люди же, не выработавшие способности к образному мышле-
нию, нередко предпочитают выполнять механическую работу.

Отсюда ясно, как важно с ранних лет правильно развивать
оба полушария мозга.

Специализацию мозговых полушарий можно представить еще
и так:

Левое полушарие	Правое полушарие
(бодрствование)	(гипнотический транс)
преобладает сознательное	преобладает бессознательное
вербальное	невербальное
логико-грамматическое	визуально-пространственное
рациональное	интуитивное
конкретное	абстрактное
аналитическое	синтетическое
управляемое	спонтанное
концентрированное	диффузное
напряжение	комфорт

Возникновение особых феноменов при гипнозе частично свя-
зано со специализацией мозговых полушарий.

В гипнотическом трансе преобладает функционирование пра-
вого полушария.

Человек иным образом получает информацию: это повышает
его психическую готовность и позволяет осуществить работу на
бессознательном уровне.

До недавних пор считалось, что все происходящее в психи-
ческой и мыслительной деятельности человека полностью осоз-
нается им. Теперь общепризнанно, что в процессе мышления и
в психической деятельности самосознание является лишь не-
значительной частью. Кроме открыто признаваемых нами при-
чин, стоящих за нашими действиями, существуют еще тайные
причины, в которых мы не способны признаться даже самим
себе. Большинство наших действий обусловлено скрытыми дви-
гателями, ускользающими от нашего наблюдения, и даже са-
мый тонкий аналитик в состоянии подметить лишь небольшое
число бессознательных двигателей, которым он повинуется.

Едва лишь десятая часть ежедневного процесса мыш-
ления человека производится сознательно, остальная же ц133 J
2-1949
мыслительная деятельность осуществляется на подсознатель-
ном уровне. Так называемое сознательное мышление является
лишь вершиной айсберга, поднимающегося из глубин океана.
Мы находимся как бы в темном лесу в беспросветную ночь,
наши факелы бросают только незначительный круг лучей, вне
которого более широкое кольцо полутеней, а далее идет уже
непроглядная тьма. Между тем в этой-то тьме и полутенях
совершается громадная работа, и ее результаты, когда это нуж-
но, врываются в световой круг, называемый сознанием.

О существовании у человека бессознательной сферы деятель-
ности давно, задолго до открытия 3. Фрейда, догадывались и вра-
чи, и писатели, и философы. Но это бессознательное было тайной
за семью печатями, оно было окружено мифами и религиозными
предрассудками, отдавалось в полное владение то ли Богу, то ли
дьяволу. Очевидное существование в человеке психически неопоз-
нанных явлений давало пищу для разных мистических учений.

В животном мире всякое поведение можно описать инстинк-
тами, чаще всего обусловленными физиологическими потребно-
стями. По сути дела — это действия, непосредственно побужда-
емые неуправляемыми мотивами.

Совсем иначе обстоит дело у человека. У него есть самосозна-
ние, некое «Я», центр его личности. Неотъемлемая часть дея-
тельности человека — стереотипы и моральные нормы культур-
ной среды, усвоенные в процессе социализации. Эти структуры
подавляют одни мотивы человека и позволяют реализоваться
другим. Так, путем подавления определенных мотивов, форми-
руется человеческая деятельность. Сознание оказывается всего
лишь всадником, который оседлал норовистое животное, укро-
тил его, насколько возможно, и не дает ему бежать туда, куда
хочется, — а только к цели. По этой причине часто поведение
человека определяется не его сознательными планами, а борьбой
его «Я» с бессознательными устремлениями организма.

Механизм подавления чуждых «Я» стремлении Фрейд на-
звал цензурой. Цензура — главное оружие «Я» в его борьбе с
бессознательным, но оружие обоюдоострое. Все, что не соответ-
ствует морали общества, не допускается до сознания. Цензура
вытесняет в подсознание все естественные животные мотивы,
которые запрещены общественной моралью и приходят в про-
тиворечие с усвоенными идеологическими стереотипами. Чело-
век не знает о существовании этих устремлений. Он думает, что
в нем есть только то, что доступно его сознанию.

Но подавленные стремления никуда не исчезают. Они живут
своей собственной жизнью, пытаются реализоваться, вырвать-
ся наружу, пробив стену психологической защиты — цензуру.
И пробиваются в виде оговорок в речи, описок в письме, комп-
лексов, невротических симптомов.

/С-—л. Описанный механизм в современной психоаналитике
I3* JJ называют личностным бессознательным, поскольку оно
оказывается результатом собственной жизни каждого индиви-
да. Личностное бессознательное, хотя и значительно больше по
объему, чем сознательное, но тем не менее и оно сильно уступа-
ет еще одной форме бессознательного, которую называют кол-
лективным бессознательным. Последнее вмещает в себя резуль-
тат жизни всей человеческой популяции, от момента ее форми-
рования в глубинах дочеловеческих предков.

Проанализируем механизм коллективного бессознательно-
го. Если с физиологической точки зрения наше тело является
итогом всей человеческой эволюции, то же самое можно ска-
зать и о нашей психике, которая в определенной мере прису-
ща всем людям, опосредуя их взаимодействие со средой обита-
ния. Так как имелись постоянно повторяющиеся условия су-
ществования поколений, то возникли и типичные для всех
биологических видов (в том числе и для человека) реакции,
происходящие автоматически и называемые инстинктами. У че-
ловека соответственно имеются и общие всему живому ин-
стинкты, и специфические человеческие бессознательные ре-
акции на среду обитания, будь то физические явления, другие
люди или собственные психофизиологические состояния. Уни-
версальные прообразы, проформы поведения и мышления со-
ставляют коллективное бессознательное, как систему устано-
вок и реакций, которая незримо определяет жизнь человека.

В сравнении с животными человек наделен сознанием, бла-
годаря чему он свободен от чисто инстинктивных реакций на
мир. Сознание опосредует его отношение с окружающим ми-
ром, что открывает огромные возможности, но вместе с тем
ведет и к опасности отрыва сознания от «жизненных корней».

Животные полностью погружены в бессознательную жизнь,
им нет нужды прибегать к сознательной регуляции поведения,
и они не могут «сойти с ума», поскольку у них его просто нет.
Человек первобытного общества лишь в незначительной мере
отрывался от «матери-природы». С развитием сознания эта про-
пасть все более углублялась, и человек вынужден был приспо-
сабливаться не только к внешнему, но и к собственному внут-
реннему миру, то есть ему нужно было постоянно восстанавли-
вать равновесие, гармоническое соотношение с унаследованными
им из прошлого бессознательными детерминантами поведения
и мышления.

Дикарь сохранял гармонию с помощью мифологии, магии,
ритуалов, причем мифологическое мышление еще не знало диф-
ференциации на субъекта и объекта, внешнего и внутреннего,
физического и психического. Современное же человечество, от-
казавшееся от мифологических представлений, насчитывает
лишь несколько столетий.

Ориентация современного человека исключительно на со-
знательное поведение породила и новый тип мышления —	.ч

логическое. Такое мышление протекает в суждениях, |135 J
2*
оно словесно, требует усилия воли. Оно утомляет человека. Ло-
гическое мышление есть инструмент и порождение культуры.
С ним в первую очередь связаны наука, техника, промышлен-
ность — орудия контроля над реальностью. В малоразвитых
обществах и поныне логическое мышление слабо заметно.

Ненаправленное, интуитивное мышление представляет со-
бой поток образов, а не понятий. Оно не утомляет человека.
Стоит лишь расслабиться, и мы теряем нить логического рас-
суждения, переходя к естественной для человека игре вообра-
жения. Такое мышление непродуктивно для приспособления к
внешнему миру, поскольку уходит от реальности к фантазиям.
Оно сродни сновидениям. Зато оно необходимо для художе-
ственного творчества, мифологии, религии.

Все те творческие силы, которые современный человек вкла-
дывает в науку и технику, человек древности посвящал мифам
и религии. Благодаря этому мы стали богатыми в познаниях,
но бедными в мудрости. Подлинными источниками мудрости
продолжают оставаться для нас лишь сновидения, когда конт-
роль логического мышления ослабевает и мы снова имеем воз-
можность войти в утраченный для нашего сознания фантасти-
ческий мир.

Психика человека есть целостность, единство сознательных
и бессознательных процессов. Она является саморегулирующейся
системой, в которой происходит постоянный обмен энергией
между сознанием и его противоположным полюсом — коллек-
тивным бессознательным. Энергия рождается из противоречий,
из борьбы двух противоположностей, как Инь из Ян и наобо-
рот. Обособление какой-либо из этих двух частей психики ведет
к утрате энергетического равновесия. Когда сознание стремит-
ся обособиться от бессознательного (что происходит, например,
у европейских народов последних столетий),бессознательное стре-
мится к «компенсации» себя. Вторжения коллективного бессоз-
нательного способны приводить не только к психозам, но и к
всевозможным лжепророчествам, к «инфляции» сознания вся-
кого рода «вождей», становящихся «носителями» сверхчелове-
ческих сил.

«Черная благодать бесноватости» какого-нибудь фюрера и
высшие достижения художественного или религиозного твор-
чества при этом бывают обусловлены единым источником. Все
различие состоит лишь в том, что у подлинного пророка созна-
ние не поглощается бессознательными образами, а, напротив,
символически перерабатывает их. Лжепророк же отождествля-
ет свое сознание с бессознательным образом и становится по
другую сторону морали, сознательного выбора, становясь мари-
онеткой бессознательных сил.

Любая религия сродни мифологии, а потому она является
разновидностью коллективного бессознательного. Из этого
136 J J понятно, что религия вечна, она просто необходима всему
современному человечеству как мостик, способный поддержи-
вать устойчивый энергетический баланс между все возрастаю-
щим уровнем сознания и сдающим свои позиции коллектив-
ным бессознательным. Религия несет в себе две функции —
спасителя души и регулятора психического здоровья. Обще-
ству, лишенному «защитных стен» религиозных символов, впол-
не реально может угрожать безумие.

Проблема бессознательного психического является одной из
самых сложных и трудных проблем, возникавших когда-либо
перед науками о природе человека. Представители различных
специальностей заинтересованы в изучении бессознательного
психического — психологи, философы, психоневрологи, педа-
гоги, психолингвисты, нейрофизиологи и др.

В 1895 г. Фрейд уехал в Париж, где слушал в Сальпетриере
лекции Шарко, под впечатлением которых он по возвращении в
Вену стал совместно с врачом И. Брейером заниматься гипноте-
рапией больных, страдавших неврозами. Они разрабатывают осо-
бый метод гипнотерапии. В состоянии гипноза пациент должен
был вспомнить и рассказать о травмировавших его событиях,
которые вызвали заболевание. Когда пациент в состоянии гипно-
за вспоминал эти события, симптомы заболевания исчезали или
ослабевали. Этот факт послужил основанием к разработке тео-
рии катарсиса (по-древнегречески значит «очищение»), согласно
которой воспроизведение в памяти и эмоциональной сфере («от-
реагирование») забытой психической травмы может избавить
больного от невротического синдрома, вызванного этой травмой.

Однажды как-то еще Бернгейм внушил своему испытуемо-
му, что после того, как тот будет выведен из гипнотического
транса, он должен взять зонтик одного из гостей, открыть его и
пройтись дважды взад и вперед по веранде. Проснувшись, этот
человек взял, как ему внушили, зонтик. Правда, он не откры-
вал зонт, но вышел из комнаты и дважды прошелся из конца в
конец по веранде, после чего вернулся в комнату. Когда его
попросили объяснить свое странное поведение, он ответил, что
«дышал воздухом», настаивая, что имеет привычку иногда так
прогуливаться. Но когда затем его спросили, почему у него
чужой зонтик, он был крайне изумлен и поспешно отнес его на
вешалку. Таков эффект постгипнотического внушения, в кото-
ром сразу обращают на себя внимание: 1. Инструкция — цель,
которую испытуемый получает в условиях гипнотического со-
стояния. 2. Та же самая инструкция — цель, которую он, нахо-
дясь в постгипнотическом сознании, реализует, сам того не
осознавая. 3. Противоречивость этого его постгипнотического
сознания что выражается в рационализации им не столь умест-
ного в данном случае поступка.

Пожалуй, как раз это последнее обстоятельство и вызвало
особое удивление Фрейда, благодаря которому, в отли- —л,
чие от Шарко, Бернгейма и прочих гипнологов своего I I37 J |
времени, он сумел в дальнейшем обнаружить «скрытое лицо»
бессознательного. Так возникло понятие «бессознательное».
Фрейда поразил именно факт постгипнотического состояния,
что человек что-то делает по причине, самому ему неизвестной,
а впоследствии приводит, причем оставаясь совершенно искрен-
ним, правдоподобные объяснения своим несообразным поступ-
кам. Не так ли и другие люди, спрашивает Фрейд, находят
«причины» своих действий? Хотя давно было замечено Фрей-
дом, что объяснения, которые люди делают своим поступкам,
не всегда заслуживают доверия. Фрейд делает это наблюдение
краеугольным камнем теории человеческого поведения. Он стал
искать ключи к кладовой психологии бессознательного.

Первый ключ, которым он уже пользовался, был гипноз.

Вслед за гипнозом Фрейд находит второй ключ в тайники
бессознательного — «трансфер».

Во время гипнотического сеанса, который проводил Фрейд,
одна из пациенток, пробудившись от гипнотического сна, бро-
силась ему на шею, что дало Фрейду повод допустить наличие
«третьей фигуры» между врачом и его больным — феномена
трансфера, как сугубо своеобразной формы проявления меж-
личностных отношений, обнаруживающихся в гипнозе. Фено-
мен «трансфера» (перенесение) заключается в том, что пациент
бессознательно переносит на врача свои бессознательные жела-
ния, сохранившиеся с детских лет.

Фрейд по этому поводу говорил: «Я был достаточно трезв
душевно, чтобы не объяснить этот поступок моей непреодоли-
мой привлекательностью, и я полагал, что понял природу мис-
тического феномена, скрытого за гипнозом. Чтобы его устра-
нить или изолировать, я должен был распроститься с гипно-
зом» (Бессознательное. Тбилиси, 1978. Т. 2).

Установив перенос бессознательных детских влечений с тех
лиц, которые некогда их вызывали, на терапевта, врач мог
обнажить смысл этих переживаний, довести их до сознания
больного, помочь тем самым их избежать, освободиться от них
(благодаря тому, что стал понимать, что же его мучает).

Трансфер, вслед за гипнозом, выступил как еще один способ
проникновения в область подавленных, вытесненных влечений.

Однажды Фрейд столкнулся с пациенткой, которая в бодр-
ствующем состоянии, беспрепятственно изливая свои чувства и
мысли, избавилась от невротического расстройства. Фрейд, ана-
лизируя этот случай, изобретает совершенно новый метод, ко-
торый стал «основой основ» его психоанализа. Этот метод ока-
зался третьим ключом в руках Фрейда, который стал называть
его «свободными ассоциациями».

Понятие «ассоциации» можно встретить у Платона и Аристо-
теля. Закон образования ассоциаций веками считался главным

—л. законом психологии. Он гласил, что любые объекты, КО-
1, ЗВ JI торые воспринимал человек одновременно, впоследствии,
появляясь по одному, могут вызывать воспоминания о другом.
Так, взглянув на какую-либо вещь, человек вспоминает ее от-
сутствующего владельца, поскольку эти два объекта восприни-
мались одновременно, в силу чего между их следами в мозге
упрочилась связь — ассоциация.

Фрейд решил вывести ассоциации из-под контроля созна-
ния. Они должны стать свободными. Так появилась на свет
знаменитая «психоаналитическая кушетка». Пациент распола-
гается на кушетке, кресло врача — позади, так, что встреча
взглядов исключена. Это необходимо для раскрепощения пси-
хики: в позиции лицом к лицу человек неизбежно усиливает
контроль над потоком сознания. 3. Фрейд просил пациента го-
ворить все, что приходит в голову, не отметая нелепостей, глу-
постей и непристойных мыслей, «выплескивать» свои ассоциа-
ции, какими бы странными возникающие мысли ни казались.

Для многих это оказалось трудно, и они молчали и уверяли,
что им «ничего не приходит в голову». В этих случаях, когда
пациент испытывал замешательство, начинал запинаться, повто-
рял несколько раз одно и то же слово, жаловался на то, что не в
состоянии припомнить что-либо, Фрейд, анализируя эти реак-
ции, приходит к выводу, что это плохо осознаваемая ложь. Боль-
ной, сам того не подозревая, сопротивляется некоторым своим
тайным мыслям, притом сопротивляется не умышленно. Таким
путем Фрейд пришел к идее «цензуры» в психике человека.

Еще раз подчеркнем, что такая особая, обладающая боль-
шой энергией сопротивляемость, открытая Фрейдом, явилась
важным новым словом в понимании устройства человеческой
психики. Выявилась удивительная сложность этого устройства,
присутствие в его работе особого внутреннего «цензора», о кото-
ром самому человеку неизвестно.

Сам человек, считал Фрейд, не имеет перед собой ясной
картины сложного устройства собственного внутреннего мира
со всеми его подводными течениями, бурями, взрывами. И здесь
на помощь приходит психоанализ с его методом «свободных
ассоциаций».

Человеческая жизнь полна конфликтов, трагедий и драм.
Наше сознание — не простой созерцатель этой драмы, безуча-
стный к ее исходу. Оно — ее активное «действующее» лицо.
Сознание вынуждено выбирать и накладывать вето, защищать
от влечений и мыслей, способных (как, например, при тяжелом
заболевании или душевном конфликте) сделать жизнь неснос-
ной и даже погубить личность. Именно личность, как особую
психическую целостность, даже при сохранении ее физическо-
го существования.

Четвертый ключ, который открывал (как считал Фрейд) «цар-
скую дорогу к бессознательному», — был анализ сновидений
человека. Фрейд написал книгу «Толкование сновиде-
ний», в которой говорится о том, что сновидения не что |139
иное, как код потаенных желаний, и они в сновидениях прояв-
ляются в различных символах и образах. Он подробно описыва-
ет технологию анализа сновидений. Анализируя взаимодействия
бессознательного с сознанием, Фрейд создает теорию о слоис-
том структурном строении психики человека.

Дмитрий Николаевич Узнадзе (1886-1950) прожил яркую и
неординарную жизнь. Будучи гимназистом, он был исключен
из гимназии в 1905 г. за участие в митинге против самодержа-
вия и сдал экзамены на аттестат зрелости экстерном. Затем
продолжает образование в Лейпциге у знаменитого психолога
В. Вундта. В 23 года защищает докторскую диссертацию при
университете в Галле (на немецком языке). После революции
становится одним из основателей Тбилисского университета,
организует Институт психологии, становится его директором,
академиком...

Огромной заслугой Узнадзе перед современной психологией
является в первую очередь то, что во времена мрачного террора
в стране за учение Фрейда и психоанализ он продолжал иссле-
довать глубинные, бессознательные процессы в человеческой
психике. Для того чтобы не раздражать цензоров фрейдист-
ским термином «бессознательное», он вводит в психологию по-
нятие «установка».

Согласно учению Д. Н. Узнадзе, сфера действия бессозна-
тельного психического настолько широка, что она лежит в ос-
нове всей активности личности, как внутренней, так и внеш-
ней. В человеческой активности, согласно Узнадзе, бессозна-
тельное психическое действие проявляется в виде установок.

Предлагаю вам, уважаемый читатель, провести один из клас-
сических опытов по выработке установки. Если вы возьмете
три шара или мяча: два,, например, диаметром 6 см, а один—
12 см. Размеры даны примерные. Затем предложите знакомо-
му оценить равенство этих мячей. Он скажет, что два мяча
равные по размеру, а один большой. Попросите испытуемого
сесть, закрыть глаза, положить руки на колени ладонями вверх,
и скажите ему инструкцию типа: «Сравните эти два мяча по
величине на ощупь». Если вы почувствуете, что больший по
объему мяч находится в правой или левой руке, то скажите:
«в правой» или «в левой», «глаза не открывать». Затем вы
даете в левую руку мяч больший, а в правую — меньший.
Когда испытуемый определит, в какой руке большой мяч, вы
снимаете их и через три секунды даете мячи опять — больший
мяч в левую руку, а меньший — в правую. Таким образом
предъявляете мячи 5-10 раз. На 10-й раз вы подаете в руки
два одинаковых по размеру мяча. Одинаковые мячи вы предъяв-
ляете 5 раз, и ваш испытуемый, ощупывая их, с закрытыми
глазами будет говорить, что он чувствует в правой руке мяч,
А—л больший по объему, а в левой меньший. Если испытуе-
140 JJ мый откроет глаза, то убедится, что мячи одинаковые
по размеру, но, закрыв глаза, опять будет в правой руке чув-
ствовать шар, больший по размеру.

Это состояние называется контрастной иллюзией. Д. Н. Уз-
надзе это состояние определил как готовность к привычному
способу реагирования, то есть как установка. Установки можно
вызывать в различных органах чувств, или, как говорят психо-
логи, установки бывают различных модальностей: аудиальные
(вырабатываемые на слух, звук), тактильные (осязательные),
визуальные (зрительные) и кинестетические' (двигательные).

Установки имеют следующие характеристики:

1.	Возбудимость фиксированной установки. То есть сколько
установочных предъявлений (неравные мячи) требуется испытуе-
мому, чтобы возникла иллюзия? Некоторым людям и 5 предъяв-
лений достаточно, другим и 20 мало.

2.	Прочность фиксированной установки. Сколько раз при
предъявлении равных мячей возникает контрастная иллюзия?
В каком по счету предъявлений человек может стряхнуть с
себя иллюзорное восприятие неравенства? Одному достаточно
б предъявлений, а другому — 20. Иллюзия может «переска-
кивать» то слева, то справа, один из равных мячей кажется
«больше». Это показатель пластичности установки.

3.	Вариабельность установки. Есть люди, у которых один и
тот же эксперимент в разные дни вызывает одинаковое количе-
ство иллюзий. Но, оказывается, есть люди, у которых прочность
иллюзий сегодня одна, а завтра другая. О них говорят: фиксиро-
ванная установка вариабельна.

От характера работы установок зависит и характер человека.
Например, если установка «возбудима» (легкое возникновение
иллюзий), то эти люди чаще всего вспыльчивые, экспансивные.

У кого низкая возбудимость, те инертны, пассивны. Если
установка «динамична» (иллюзии не застревают, долго не за-
держиваются), значит, человек умеет приспособиться к окру-
жению, вынослив в конфликтах.

Если «статична* установка, прочные иллюзии долго не про-
ходят, тогда наоборот. Человек неуживчив, легко ломается в
конфликтах. Если установка «вариабельна», то человек непо-
следователен и импульсивен.

Установки бессознательны и формируются под влиянием
среды. Именно таким образом фиксируются наши стереотипы
жизни.

Существует множество различных бессознательных устано-
вок, которые определяют наше поведение.

В исследованиях Узнадзе встречается описание явления, стоя-
щего за первичной установкой. Он описывает поведение челове-
ка, внезапно испытавшего жажду. «Скажем, я чувствую силь-
ную жажду и в этом состоянии я прохожу мимо места продажи
прохладительных напитков, мимо которого, впрочем, мне
приходилось проходить ежедневно по нескольку раз. (10 J,
На этот раз я чувствую, что вид напитков привлекает, как бы
тянет к себе. Подчиняясь этому влечению, я останавливаюсь и
заказываю себе воду, которая кажется сейчас мне наиболее при-
влекательной. Лишь только я удовлетворяю жажду, вода сей-
час же теряет для меня привлекательную силу, и если я в таком
состоянии прохожу около того места, оно остается вне моего
интереса, или же бывает, что я его не замечаю вовсе».

Явление «Внушения» со стороны предметов нам всем извест-
но. Предметы притягивают нас к себе и побуждают к опреде-
ленной деятельности.

Иногда и потребность, и сам ее предмет не осознаются чело-
веком, но тем не менее властно определяют его поступки, «при-
тягивают» человека к себе. Так, герой романа «Преступление и
наказание» Раскольников, намеревавшийся пойти в полицей-
скую контору, вдруг находит себя у того места, где им было
совершено убийство старухи-ростовщицы.

«В контору надо было идти все прямо и при втором повороте
взять влево: она была уже в двух шагах. Но, дойдя до первого
поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок и
пошел обходом через две улицы, — может быть, без всякой
цели, а, может быть, чтобы хоть минуту еще потянуть и выиг-
рать время. Он шел и смотрел в землю. Вдруг как будто кто
шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову и увидел, что стоит
у того дома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был и
мимо не проходил.

Неотразимое и необъяснимое желание повлекло его».

Читая, мы видим и чувствуем, как какая-то непонятная
сила влечет Раскольникова к месту преступления, и она, эта
сила, словно действует помимо него.

Два описанных примера отличны, но в них есть общая особен-
ность, которая и становится центром исследований Д. Н. Узнад-
зе. При наличии некоторой потребности предмет, могущий удов-
летворить индивида, влечет его к себе и побуждает совершить
действие, «требуемое» этим предметом и приводящее к удовлет-
ворению потребности.

В одном случае этот предмет — стакан воды, а в другом —
место преступления. В первом примере состояние, вызванное
потребностью и ее предметом, осознается, а во втором примере
скрыто от человека.

Но в обоих случаях специфическое состояние, возникшее у
субъекта, при наличии потребности и ее предмета, выражается
в направленности, готовности к совершению определенной дея-
тельности, отвечающей потребности, то есть установки.

В понимании Д. Н. Узнадзе «первичная установка» выража-
ется в конкретном психологическом явлении — феномене «по-
буждающего характера» предметов.

Этот феномен может вызывать импульсивные уста-
I 42 JJ новки, которые переходят в импульсивное поведение.
Примеры действия импульсивных установок встречаются бук-
вально на каждом шагу. Вы пишете статью, а рядом стоит тарел-
ка с яблоками или лежит пачка сигарет. Время от времени вы,
не отрываясь от работы, машинально протягиваете руку и берете
яблоко или закуриваете сигарету. В том случае, если условие,
способное удовлетворить потребность, находится перед нами в
стандартной ситуации, мы почти никогда специально не задумы-
ваемся, что предпринять: «Сами условия ситуации диктуют нам,
что надо делать» (Узнадзе Д. Н. Формы поведения человека //
Психологические исследования. М., 1966).

Любое импульсивное поведение осуществляется под влияни-
ем актуального импульса сиюминутной потребности и отвечаю-
щего ей предмета, диктующего, в буквальном смысле этого сло-
ва, что нужно делать.

Стакан воды, стоящий на кафедре, «внушает» лектору, по-
чувствовавшему жажду, взять и выпить его, не прерывая хода
своих рассуждений.

Если вы сыты, но чувствуете приятный запах лакомства, то
этот продукт «внушает» вам ложный аппетит, и вы его покупаете.

Любая женщина, занятая многочисленными домашними де-
лами, в момент появления недостаточно знакомого человека ма-
шинально поправляет волосы, направляясь навстречу гостю. За-
ядлый курильщик, увлеченньш разговором, механически будет
курить столько раз, сколько будут протягивать ему сигареты.

Многие установки помогают нам жить автоматически в стан-
дартных ситуациях. В этот момент индивидуальные установки
не мешают нам думать о других проблемах. Например, у моло-
дого человека, собирающегося иа свидание с любимой девуш-
кой, никак не надевается ботинок, и все его усилия оказывают-
ся тщетными. Тогда, порядком разнервничавшись, он начинает
разбираться, в чем дело, и с досадой обнаруживает, что, увлек-
шись мечтой о встрече с любимой девушкой, он упорно пытался
натянуть ботинок своего брата. Препятствие, возникшее при
надевании ботинка, парализует установку, направленную на
встречу с девушкой, возникает в сознании потребность узнать
причину задержки.

Наши установки могут проявляться и в оговорках, обмолв-
ках и ошибочных действиях. Так, 3. Фрейд в одном из своих
исследований рассказывает о председателе, который открывает
не предвещающее ему ничего хорошего заседание словами
«объявляю заседание закрытым» (вместо «открытым»), не за-
мечая при этом обмолвки. Эта обмолвка приоткрывает то значе-
ние, которое собрание имеет для председателя.

Или еще один пример. Юноша, расставшийся с любимой
девушкой, начинает встречаться с другой. Оживленно беседуя с
ней о чем-то, он несколько раз называет ее именем той девуш-
ки, с которой встречался раньше. Его новая знакомая
вспыхивает и заявляет: «Ты вовсе не меня любишь». [I*3 Д
И сколько бы ни оправдывался юноша, утверждая, что просто
оговорился, она проницательно увидела то реальное значение,
которое она имеет для юноши, «увидела» ту смысловую уста-
новку, которая прорвалась на поверхность в виде обмолвки.

Смысловая установка представляет собой выражение лично-
стного смысла в виде готовности к определенной деятельности.
Эта функция может непосредственно проявляться в общей смыс-
ловой окраске различных действий, входящих в состав деятель-
ности, выступая в виде «лишних» движений, смысловых об-
молвок и оговорок.

Следующий уровень установочной регуляции — цель дей-
ствия. Цель, будучи представлена в форме образа осознаваемого
предвидимого результата, актуализирует готовность субъекта к
ее достижению и тем самым определяет направленность данно-
го действия. Под целевой установкой и понимается готовность
субъекта совершить прежде всего то, какую цель он поставил
при решении определенной задачи. Одним из наиболее впечат-
ляющих примеров силы действия целевой установки остается
случай с охотником, описанный К. Марбе. В поздний вечерний
час охотник с нетерпением подстерегал в засаде кабана. И вот
наконец долгожданное событие произошло, листья кустарника
качнулись, и... грянул выстрел. Охотник кинулся к подстре-
ленному «кабану», но вместо кабана он увидел девочку. Сила
целевой установки, готовность увидеть именно то, что он ожи-
дал и хотел увидеть, была столь велика, что чувственное содер-
жание, возникшее в процессе восприятия объекта (девочки),
преобразовалось в иллюзорный образ кабана (Нататдзе Р. Г.
Воображение как фактор поведения. Тбилиси, 1972).

В обычной жизни часто встречаются случаи «самостоятель-
ного» проявления целевой установки в форме тенденции к за-
вершению прерванных действий. Подобные проявления целе-
вой установки были открыты и исследованы Б. В. Зейгарник
на материале запоминания прерванных и законченных действий.
Испытуемым предлагали в беспорядке совершать различные
действия, причем одни действия им давали довести до конца, а
другие прерывали. Выяснилось, что прерванные действия запо-
минаются примерно в два раза лучше, чем законченные. В клас-
сических экспериментах Б. В. Зейгарник был установлен тот
фундаментальный факт, что предвосхищаемая субъектом цель
действия продолжает оказывать влияние и после того, как дей-
ствие прервано, выступая в виде устойчивой тенденции к завер-
шению прерванных действий.

Этим феноменом интуитивно пользуются писатели и хорошие
лекторы. Писатель, желающий, чтобы его читатель захотел про-
честь вторую, еще не опубликованную часть книги, старается
«оборвать» изложение на самом интересном месте. Лектор, стре-
лу—Л мящийся, чтобы его слушатели глубже поняли проблему,
144 JJ не «разжевывает» ее до конца, а прерывает лекцию,
вынуждая тем самым слушателей самим попытаться решить или
обдумать эту проблему. Если слушатель выходит с лекции в
состоянии прерванного действия и имеет установку на поиск
решения поставленной проблемы, то, значит, лекция удалась.

Любой план своего поведения мы разбиваем на операции,
которые помогают нам достичь намеченной цели. Готовность к
осуществлению определенного способа действия понимается как
операциональная установка.

В повседневной жизни операциональные установки действу-
ют в привычных стандартных ситуациях, целиком определяя
работу «привычного», по выражению Д. Н. Узнадзе, плана по-
ведения.

После того, как человек многократно выполнял один и тот
же акт в определенных условиях, у него при повторении этих
условий не возникает новая установка, а актуализируется ранее
выработанная установка на эти условия (Узнадзе, 1961). Вос-
пользуемся образным примером П. Фресса, чтобы проиллюст-
рировать эту мысль: контролер на станции метро после много-
кратного предъявления билетов ожидает вновь увидеть билет, а
не стакан с аперитивом, то есть при встрече с пассажиром у
него каждый раз на основе прошлых воздействий актуализиру-
ется готовность действовать именно по отношению к билету.

Если вы рискнете в час ник предъявить контролеру похо-
жую на билет бумажку, то убедитесь в том, что установка,
вылившись в операцию, будет по своему содержанию соотнесе-
на именно с билетом, а не с бумажкой. Иными словами, выра-
жение операциональной установки будет обусловлено «образом
действия», принятым в данной ситуации.

Разнообразные фиксированные социальные установки так-
же могут выступать как операциональные установки. Очень
удачный пример действия социальных фиксированных устано-
вок, актуализирующихся в стандартных ситуациях, можно уви-
деть в произведении Л. Н. Толстого «Анна Каренина»: «Жизнь
Вронского тем была особенно счастлива, что у него был свод
правил, несомненно, определявших все, что должно и не долж-
но делать. Свод этих правил обнимал очень малый круг усло-
вий, но зато правила были несомненны, и Вронский, никогда не
выходя из этого круга, никогда ни на минуту не колебался в
исполнении того, что должно. Правила эти несомненно опреде-
ляли, что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, что
лгать не надо мужчинам, а женщинам можно, что обмануть
нельзя никого, но мужа можно, что нельзя прощать оскорбле-
ний, но можно оскорблять, и т. д. Все эти правила могли быть
неразумны, но они были несомненны, и, исполняя их, Врон-
ский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голо-
ву» (Толстой Л. Н. Собр. соч. Т. 8. М., 1963. С. 324).

Эти правила, нормы оценок и отношений внедряются
в сознание человека и, выступая в форме отвечающих (I \
стандартному кругу условий операциональных установок, ру-
ководят человеком в повседневной жизни и избавляют от необ-
ходимости всякий раз решать, как надлежит действовать в той
или иной уже встречавшейся ситуации. Достаточно, опираясь
на прошлый опыт, отнести встретившуюся ситуацию к опреде-
ленному классу, и «срабатывают» соответствующие установки.

Эти установки будут операциональными — по их месту в
деятельности и отвечающими усвоенным социальным нормам
(пример с Вронским) — по их содержанию. Операциональные
установки обычно осознаются лишь в тех случаях, когда они
нарушаются.

Так, главный персонаж романа Ф. М. Достоевского «Идиот»
князь Мышкин вместо того, чтобы небрежно бросить свой узе-
лок швейцару, заводит с ним обстоятельную беседу в «люд-
ской», чем сначала приводит в недоумение самого швейцара, а
затем и княгиню Мышкину. Нарушение принятых норм меша-
ет швейцару, «человеку с намеком на мысль», решить, как себя
вести с князем. Подобное нарушение правил и вытекающих из
них установок на определенное поведение в данной ситуации
расценивается и швейцаром, и княгиней как событие из ряда
вон выходящее, о чем недвусмысленно дается понять князю
Мышкину.

Согласно учению Д. Н. Узнадзе, бессознательное психиче-
ское состоит из множеств установок. Он смог эксперименталь-
но показать их формирование и некоторые из них классифи-
цировать.

Итак, в самых общих чертах вы познакомились с этой клас-
сификацией установок — первичной, целевой, импульсивной,
смысловой и операциональной. Но ни в коем случае не следует
представлять эти установки, как этажи, надстроенные друг
над другом и лишенные каких бы то ни было отношений меж-
ду собой.

Все установки находятся в постоянном взаимоотношении друг
с другом и влияют друг на друга. Каждая установка стремится
реализовать свою целевую потребность, и каждая из них имеет
свой установочный операциональный способ ее реализации. Эти
установки, стремясь к своей цели, действуя, наступают друг на
друга. Таким образом, может возникнуть противоречие, кон-
фликт, который из бессознательного может перейти в сознание.

Например, увидев на улице симпатичную незнакомую девуш-
ку, молодой человек хочет подойти и познакомиться, но в его
круге такой поступок будет расценен как неприличный. В этой
ситуации действует несколько установок, между которыми скла-
дываются определенные отношения. Прежде всего это целевая
установка, проявляющаяся во вполне осознанном намерении мо-
лодого человека познакомиться с девушкой. Она актуализирует,
с одной стороны, различные операциональные социальные
I *6 11 установки, усвоенные в прошлом в виде социальных норм
поведения в подобных ситуациях, с другой стороны, она приво-
дит в действие смысловую установку, выражающую реальное
отношение молодого человека к вставшей перед ним цели. В за-
висимости от смысловой установки фиксированные социальные
установки могут либо блокироваться, и тогда молодой человек
решится подойти к девушке, либо реализоваться в действие, и
тогда он пройдет мимо.

Описанная ситуация, конечно, упрощена, но благодаря та-
кому упрощению в ней удается увидеть то, как установки дру-
гих уровней под влиянием целевой установки вплетаются в
контекст действия и определяют его ориентацию.

Наши старые установки могут оказывать свое действие на
новые. Например, у курильщика появилась целевая установ-
ка, которая проявилась в осознанном желании бросить ку-
рить. Он сознательно принимает решение, что завтра больше
курить не будет»

Утром старая операциональная фиксированная установка
актуализирует у него в сознании желание закурить, и он берет
сигарету. Но «целевая установка» опять анализирует в созна-
нии курильщика мотив бросить курить, например: «Я бросил
.курить! Все, я не курю!» Курильщик убирает сигарету. В этот
момент «старая установка» диктует противоположную мотива-
цию: «Кто сразу бросает курить? Сразу бросать курить вредно!
Давай будем отвыкать постепенно». Эти две установки находят-
ся в конфликте друг с другом, а сознание курильщика, его «Я»
должно поддержать одну из них. Если «Я» курильщика не
актуализирует мотив «бросить курить», то «старая привычка»
курить остается.

Итак, между установками различных уровней складывают-
ся определенные взаимоотношения. Мышление среднего чело-
века подобно обезьяне, которая прыгает и бегает между кон-
фликтующими установками и принимает зачастую «импуль-
сивные» решения. Люди смотрят на мир сквозь очки, стекла
которых затемнены светонепроницаемой пленкой «старых ус-
тановок» (догм, знаний, устаревших предрассудков и т. д.).

Д. Н. Узнадзе в связи с этим писал: «Старая установка про-
должает свое существование в определенной качественности ус-
тановок настоящего».

Эта глубокая мысль создателя теории установки показыва-
ет нам, что «старые установки», или, как их называют в шко-
ле Д. Н. Узнадзе, «установки на прошлое», оказывают суще-
ственное влияние на «новые установки», или «установки на
будущее».

Но существуют творческие установки, которые могут органи-
зовать и интегрировать деятельность конфликтующих между со-
бой установок. Формирование подобных установок — это, не-
видимому, одна из важнейших функций вашего бессозна-
тельного. Такая интеграция дает человеку духовную силу, (I J
творческий потенциал. Творческие установки выражают в жиз-
недеятельности человека его личностный смысл, придают устой-
чивый характер и помогают преодолеть многие трудности в жиз-
ни человека, создают в сознании индивида духовный самоконт-
роль и ведут его к самосовершенствованию.

К пониманию этого, правда, в неясной форме, неоднократно
уже приходили лучшие умы прошлого. Известный римский
философ Луций Анней Сенека, не сомневаясь, утверждал:
«Сколько человек прожить хочет — может». Интересно под-
черкнуть, что спустя столетия к этому же выводу пришел Гёте.
По поводу смерти одного знакомого он писал: «Вот умер 3.,
едва дожив до 75 лет. Что за несчастные создания люди — у
них нет смелости прожить дольше. Главное, надо научиться
властвовать над самим собой».

На симпозиуме по бессознательному было отмечено, что
внушаемость человека и его гипнабельность зависят от неосоз-
наваемой психологической установки. Именно возникновение
неосознаваемой психологической установки на внушаемость
оказывает непосредственное и глубокое влияние на гипнабель-
ность. Но до тех пор, пока положительная установка на вну-
шение не исключит в сознании индивида мотивы поведения,
противоречащие процессу внушения, гипнотического эффекта
не будет.

Под влиянием положительной установки на внушение бес-
сознательно срабатывает механизм, исключающий поведение,
противоречащее этой установке. Именно тогда отпадает под влия-
нием этой установки последний мотив, определяющий конт-
роль за своим поведением, наступает гипнотическое состояние,
при котором словесная информация, поступающая от гипноти-
зера, воспринимается без критики сознания индивида.

Установка на внушение является реорганизатором психоло-
гических установок личности, которые в дальнейшем не только
способствуют достижению гипнотического состояния, но и ак-
тивно участвуют в самом процессе создания этого состояния.

Итак, учение 3. Фрейда — психоанализ и теория неосозна-
ваемой психологической установки Д. Н. Узнадзе выступают
на сегодня как наиболее обобщенные направления научной мысли
о бессознательном психическом. Они приводят к выводу о том,
что сознание индивида вовсе не является феноменом, исчерпы-
вающим психологическую сущность и способ проявления пси-
хических особенностей человека. Все личностные качества ин-
дивида'имеют бессознательную причину.

Оба эти направления считают, что бессознательное психи-
ческое управляет всеми фундаментальными измерениями чело-
века во всех аспектах. Управление осуществляется бессозна-
тельно или может реализоваться через сознание. Бессознатель-

—Js ное есть неустранимое начало всего общественного бытия
I 48 JJ человека, а не одной только его индивидуальности.
А теперь я расскажу вкратце о самых последних исследова-
ниях человеческой психики, которые выполнил великий рус-
ский гипнолог Л. П. Гримак, наш современник, в области экс-
периментальной психофизиологии:

«Экспериментальная психофизиология накопила богатый
фактический материал, который всесторонне характеризует воз-
можности центральной нервной системы, проявляющиеся в бод-
рствующем состоянии и еще в большей степени — в гипнозе.

Исследователями давно было замечено, что мысленное вос-
произведение пережитой в прошлом ситуации, сопровождав-
шейся значительными вегетативными сдвигами, способно и в
настоящем вызывать аналогичные реакции.

Так, И. М. Сеченов описал человека, который, находясь в
теплой комнате, мог вызывать «гусиную кожу» при представ-
лении о холоде. В основе такого воспроизведения, по мнению
И. М. Сеченова, лежит «столько же реальный акт возбуждения
центральных нервных аппаратов», как и при реактивном внеш-
нем влиянии, в данный момент на сенсорные системы. Поэто-
му, пишет И. М. Сеченов, «между действительным впечатлени-
ем с его последствиями и воспоминанием об этом впечатлении
со стороны процесса в сущности нет ни малейшей разницы».

И. Р. Тарханов (1881, 1904) приводит случаи ускорения или
замедления сердечной деятельности при произвольном воспо-
минании (воображении) различных приятных и неприятных
чувств или аффектов.

R. Menzies (1937) описал субъекта, у которого при мыслен-
ном представлении о теплоте или холоде возникали соответ-
ствующие изменения температуры кожи рук, Th. К. Barber,
К. W. Hahn (1962) показали, что мысленное представление о
потере кожной чувствительности может также подавить сосу-
дистую реакцию на раздражение холодом (погружение в холод-
ную воду), как и внушение в гипнозе.

Б. Л. Радзиховский (1951) на основании специальных экс-
периментов пришел к выводу, что посредством мысленного
представления темноты невозможно вызвать расширение зрач-
ков. Однако А. Р. Шахнович и В. Р. Шахнович (1954) доби-
лись противоположных результатов. Предлагая испытуемым
живо представить жизненные ситуации с участием таких раз-
дражителей, как темнота, свет, звук, боль, они установили,
что представление темноты или звука сопровождается расши-
рением зрачков, тогда как представление светового раздраже-
ния — сужением. Авторы отмечают, что исследуемые ими реак-
ции зависели от предшествующего жизненного опыта и возраста
испытуемых. Зрачковые реакции при мысленном представле-
нии светового воздействия наблюдались даже у тех больных, у
которых безусловная реакция на свет обычно отсутствовала.
Несовпадение результатов приведенных выше исследо-
ваний могло быть вызвано подбором неоднородного |1 Д
в типологическом отношении контингента испытуемых или же
различиями в методике экспериментов.

В опытах Хадгинса (Hydgins С. V.» 1933) только одна испы-
туемая могла произвольно сужать и расширять зрачки. Анало-
гично в опытах И. И. Короткина (1964) у испытуемых мысли-
тельного типа не наблюдалось изменений двигательных реак-
ций при попытках представить себя в раннем возрасте. Проводя
исследования на лицах художественного типа (актерах), он ста-
вил перед ними ту же задачу после того, как у них были выра-
ботаны условные рефлексы (мигательные и двигательные). На
этом контингенте испытуемых было установлено, что в бодр-
ствующем состоянии и при воображаемом более молодом возра-
сте выработанные у них условные рефлексы усиливались. Пред-
ставление состояния усталости или же мысленное перевопло-
щение в более пожилой возраст приводило к торможению не
только условных, но и безусловных рефлексов. При этом на-
блюдалось ослабление как возбудительных, так и тормозных
процессов (особенно их сложных форм). Применение специаль-
ных тестирующих раздражений позволило выявить возможность
очень тонкой второсигнальной регуляции тонуса коры головно-
го мозга при переживании различных психических состояний.
Так, применявшиеся раздражители вызывали у «молодых» тор-
можение условных рефлексов, а у «стариков» — растормажи-
вание. Условные рефлексы у «усталых и слабых стариков» па-
дали в большей степени, чем у «нормальных стариков». Сами
изменения высшей нервной деятельности не осознавались ис-
пытуемыми, однако они ясно ощущали, насколько полно им
удавалось перевоплотиться в заданный образ.

Эти и многие другие факты позволили использовать указан-
ную физиологическую закономерность как специальный мето-
дический прием, посредством которого изучаемые реакции вы-
зываются преимущественно через вторую сигнальную систему
в бодрствующем состоянии.

Е. Вебер (Weber Е., 1910), а позже В. Я. Гольтбург (1936}
показали, что под влиянием мысленного представления о рабо-
те определенным образом изменяется функциональное состоя-
ние сердечно-сосудистой и дыхательной систем.

В. В. Ефимов с сотрудниками (1936) специально занимались
изучением вопроса о мысленном воспроизведении различных
функциональных состояний. Было установлено влияние вообра-
жаемой физической работы на здорового взрослого человека по
различным показателям: по величине газообмена (В. В. Ефимов,
А. Д. Жучкова, 1937), кровяного давления, пульса, моторной
хронаксии, чувствительности зрения (С. И. Казимирова, 1936).
В результате была прослежена известная зависимость величины
функциональных изменений от интенсивности воображаемой
физической нагрузки (В. В. Ефимов и Ф. Ф. Гетманов,
5 вв JJ 1955). Выявлены специфичность этих изменений при
мысленном воспроизведении прежних состояний, а также разли-
чия наблюдаемых показателей при умственной, физической и
воображаемой работе.

Н. В. Савина (1952) изучала при помощи рентгенокимогра-
фии влияние воображаемой физической нагрузки у бегунов на
функцию сердечно-сосудистой системы.

Физиологические особенности проявления воображаемых дви-
жений изучали Джекобсон (Jacobson Е., 1930), Р. П. Ольнян-
ская (1934), Л. Л. Васильев и Г. Ю. Белицкий (1944), А. В. Лен-
ская (1953).

Было показано, что имеются существенные физиологические
проявления соответствующих идеомоторных реакций, в том чис-
ле и по данным электроэнцефалограммы (М. С. Бычков, 1953).
Заслуживают также внимания исследования А. Н. Крестовнико-
ва (1951), посвященные влиянию воображаемых действий на воз-
будимость коры головного мозга.

Продолжением работ в этом направлении явились экспери-
менты Н. Р. Богуша и Л. И. Валигуры (1960), поставивших во-
прос: будут ли у спортсменов заметно изменяться эмоциональ-
ное состояние и физиологические функции организма перед
определенными действиями, если условия их выполнения и их
значение меняются только в воображении? Оказалось, что в тех
случаях, когда спортсмены, находясь в полном покое, вообра-
жали, что выполняют прыжки в длину в условиях обычной
тренировки, увеличение частоты их пульса было значительно
меньшим, чем тогда, когда они мысленно представляли выпол-
нение тех же упражнений на соревновании.

В последние годы влияние мысленного представления на
электрофизиологическую активность и вегетативные сдвиги ис-
следовали К. Н. Slatter (1960), Th. К. Barber, К. W. Hahn (1962),
Е. Damaser et al. (1963), R. Rabkm (1963) и др.

Большая работа по исследованию особенностей воспроизведе-
ния эмоционально значимых ситуаций была проведена М. Н. Ва-
луевой (1967). Группу испытуемых составили 45 учащихся теат-
ральных студий, обладающих развитой способностью к образно-
му, чувственно-непосредственному мышлению, поскольку лица
художественного типа, как показано в исследованиях И. И. Ко-
роткина (1964), отличаются особой яркостью представлений. Изу-
чая возможности произвольной регуляции вегетативных функ-
ций, М. Н. Валуева пришла к выводу, что наиболее надежно ак-
тивируют вегетативные функции те мысленно воспроизводимые
ситуации, которые действительно имели место в прошлом. Если
же представляемых эмоционально окрашенных ситуаций в про-
шлом опыте у испытуемых не было, реакции оказывались слабы-
ми и угасали после одной-трех проб.

Метод, применявшийся во всех перечисленных выше рабо-
тах, можно назвать репродукцией психических состоя-
ний в бодрствующем состоянии. Несмотря на то что этот ЦЦИД
метод отличается сравнительной простотой и потому является
широкодоступным, следует иметь в виду и его очевидный недо-
статок. Он выражается в том, что в бодрствующем состоянии
следовые реакции не могут достаточно сильно активироваться,
так как кора головного мозга одновременно получает множе-
ство более сильных реальных раздражений, отрицательно ин-
дуцирующих и без того относительно слабые следовые очаги
возбуждения.

Отмеченный неблагоприятный момент устраняется, если * вос-
поминание» или «представление» происходит в гипнотическом
состоянии. В этом случае создается достаточно глубокое тормо-
жение коры головного мозга, на фоне которого путем внушения
можно сохранять расторможенными только те ее участки, в
которых оживляются нужные функциональные связи.

Известно, что 3. Фрейд (1895, 1923) в самом начале своей
исследовательской и лечебной деятельности совместно с И. Брейе-
ром использовал гипноз для выявления патогенеза некоторых
истерических реакций. С этой целью больного вводили в гипно-
тическое состояние, в котором с помощью целенаправленного
внушения он мог припомнить обстоятельства, давшие повод к
возникновению истерических симптомов. В бодрствующем состоя-
нии сделать этого не удавалось.

О том, что метод растормаживания следовых реакций в гип-
нозе достаточно эффективен, свидетельствуют и некоторые дру-
гие наблюдения. Так, X. Каммель (Ch. Cummel, 1969) сообщает
о том, что метод «растормаживания в гипнозе» он применял с
целью дифференцирования функциональных амнезий от орга-
нических. Когда у катапультировавшегося летчика наступила
ретроградная амнезия, необходимо было решить, явилась ли
она следствием эпилептического припадка, возникшего в поле-
те, или же результатом сильного аффекта. После 12 сеансов
гипноза летчику удалось последовательно восстановить ход со-
бытий в аварийном полете. Это помогло доказать, что в данном
случае амнезия была обусловлена сильным аффективным воз-
буждением в момент опасной ситуации.

Несколько раньше этот метод применялся Е. X. Крамером
(Cramer Е. Н., 1964) при расследовании причин авиакатастроф,
когда у членов экипажа развивалась амнезия. Аналогичным
образом в гипнозе может быть произведено восстановление за-
бытого испытуемым языка (Reiff R., Scheerer М.» 1959). При-
веденные примеры свидетельствуют о том, что в гипнотическом
состоянии при определенных условиях растормаживаются и ак-
тивизируются даже те следовые процессы, которые, казалось
бы, безвозвратно вытеснены из памяти. Следовательно, надо
ожидать, что активизация в гипнозе действенных энграмм, свя-
занных с событиями и образами большой значимости, будет
проявляться значительно сильнее, чем это имеет место в
I $2 JJ бодрствующем состоянии.
Метод воспроизведения ранее пережитых человеком состоя-
ний посредством внушения может быть назван репродукцией
психических состояний в гипнозе. Его исторические корни ухо-
дят в далекое прошлое учения о гипнотизме/ Собственно, вся-
кое внушение в гипнозе является в определенной степени реп-
родукцией психического состояния, так как реализуется у на-
ходящегося в гипнозе субъекта лишь на основе его жизненного
опыта, имеющегося запаса представлений, переживаний, зна-
ний. Нельзя внушить человеку то, о чем он не имеет никакого
представления.

Воспроизведение в гипнозе ранее пережитых психических со-
стояний, а именно истерических симптомов, впервые было осу-
ществлено Шарко. В1887 г. Крафт-Эбинг (1889) произвел извест-
ные гипнотические опыты с внушением различных возрастов.
Он считал, что при этом происходит «действительное вызывание
прежних (индивидуальных) личностей», то есть перевоплощение
личности. В то время такая точка зрения вызвала большую дис-
куссию и резкую критику, так как многие полагали, что здесь
имеет место «игра» на основе внушения (Loewenfeld L., 1922,
1929) или просто «притворство, симуляция» (Jolly Н.,. 1894).

Для более детального анализа опытов с внушенными возра-
стами К. И. Платонов и Е. А. Приходишей (1930) повторили
опыты Крафт-Эбинга на трех испытуемых, применив для их
обследования ряд психологических тестов, позволяющих оце-
нивать степень интеллектуального развития и показатели дру-
гих психических функций. Авторы пришли к выводу, что при
внушении в коре мозга происходит действительное оживление
прежних динамических структур, относящихся к соответствую-
щему более раннему периоду жизни испытуемых. Были под-
тверждены объективность и достоверность воспроизводимых в
гипнозе имевшихся ранее психических и физиологических
реакций. На фоне общей заторможенности коры мозга в гип-
нозе подобные реакции, как указывают авторы, воспроизво-
дятся легко и беспрепятственно. Комплексный раздражитель
в виде словесного указания «вам столько-то лет» чисто реф-
лекторным путем оживляет целую констелляцию энграмм раз-
дражении, полученных испытуемым в прошлом. Посредством
словесного раздражителя создается доминанта определенного
содержания, которая и формирует поведение испытуемого на
основе активизации следов его прошлого.

О. А. Долин (1962) в своих ранних исследованиях, прове-
денных при участии И. П. Павлова, внушал одной из больных
различные возрасты в периоде от двух до тридцати лет. При
этом все поведение больной точно соответствовало внушенно-
му возрасту и объективировалось образцами рисунка, лепки,
письма и т. п. Содержание написанного отражало события, дей-
ствительно имевшие место в том возрастном периоде, л
который воспроизводился в эксперименте. Характерно, (IЯ J
что если во внушенном возрастном периоде было пережито
какое-либо патологическое состояние, то оно также воспроиз-
водилось.

Несколько позже аналогичные исследования с последователь-
ным физиологическим анализом были проведены Ф. П. Майоро-
вым и М. М. Сусловой (1947). Испытуемой в возрасте 47 лет
внушались ее предыдущие возрасты (1 год, 2, 3, 5,14,16, 35 лет),
а также последующие, еще не пережитые ею (70 и 75 лет). Ре-
зультаты этих экспериментов показали, что испытуемая легко
воспроизводила пережитые ею возрасты, за исключением очень
ранних, которые воспроизводились труднее. Внушение же еще
не пережитых возрастов реализовалось лишь в общих чертах.
Авторы указывают, что гипнотическое внушение является адек-
ватным методом для экспериментального исследования высшей
нервной деятельности человека.

Анализируя данные этой группы исследований, А. Г. Ива-
нов-Смоленский (1952) отмечает, что внушение в гипнозе уже
пережитых возрастных периодов выявляет запечатленный в
мозговой коре реальный индивидуальный опыт личности. Вну-
шение же возрастов, превышающих возраст испытуемого, вы-
зывает лишь приблизительные внешние подражания соответ-
ствующему возрасту на основе тех представлений, которые име-
ются у человека в данный момент. Таким образом, можно
сказать, что энграммы психических состояний, обусловленных
различными возрастными периодами, оказываются достаточно
стойкими и легко активизируются внушением в гипнозе, вызы-
вая четкие психофизиологические проявления. Внушение же
состояний еще не пережитых возрастов опирается лишь на ин-
дивидуальные представления данного образа и потому реализу-
ется в меньшей степени.

Опыты с внушением различных возрастных периодов в
1925 г., привели К. И. Платонова (1930) к мысли о возможнос-
ти репродукции в гипнозе перенесенных ранее патологических
синдромов. При этом он исходил из предположения о динами-
ческой природе неврозов, как и самих истерических явлений.
Характерно, что репродукция прошлого болезненного состоя-
ния возникала не в результате внушения в гипнотическом со-
стоянии тех или иных симптомов, а под влиянием внушения
того периода времени, который соответствовал заболеванию (на-
пример: «Сегодня декабрь 1923 года. Проснитесь!»). По про-
буждении у испытуемого воспроизводилась клиническая кар-
тина имевшегося в то время заболевания. Аналогичным путем,
под влиянием соответствующей словесной инструкции, репро-
дуцированный синдром снимался без следа и без спонтанного
проявления в дальнейшем. Проявления этих состояний можно
было воспроизводить повторно.

Наблюдения П. К. Булатова и П. И. Буля (1953) пока-
1^4 JJ зали возможность воспроизведения в гипнозе припадка
бронхиальной астмы. П. И. Буль (1959) вызывал днем у 16-лет-
него юноши в гипнозе ночной спонтанный автоматизм (луна-
тизм). Для этого делалось следующее внушение: ♦Воспроизведи-
те все события вашего последнего приступа». Усыпленный под-
нимался с постели, с закрытыми глазами ходил по комнате, брал
с полки одну из книг, клал ее на стул около своей постели и
ложился сам. По словам присутствовавшего при этом отца юно-
ши, была в точности воспроизведена картина бывшего ночью
приступа. При этом ни о спонтанном, ни о репродуцированном в
гипнозе приступе юноша ничего не помнил. А. Б. Горбацевич
(1955) с помощью внушения в гипнозе воспроизводил у больных
эпилепсией судорожные припадки с соответствующими сдвига-
ми электрической активности коры головного мозга, отвечаю-
щими этому состоянию. М. Л. Липецкий (1957) посредством сло-
весного внушения воспроизводил перенесенные ранее малярий-
ные приступы.

В начале нашего столетия большую сенсацию в медицинских
кругах произвели сообщения о возможности вызывания словес-
ным внушением в гипнозе различных трофических изменений
кожи: синяков, озноблений, волдырей от ожогов и пр. Эти сооб-
щения были встречены с недоверием. Однако многочисленные
опыты, проведенные с тщательным медицинским контролем, не
оставили никаких сомнений в такой возможности.

П. П. Подьяпольский (1903,1909,1924) неоднократно путем
внушения в гипнозе вызывал ожоги второй степени с явления-
ми отслойки эпидермиса и образованием пузырей с серозным
содержимым. Подобные же опыты проводили Д. А. Смирнов
(1924) и В. Н. Финне (1928). Ф. Геллер и И. Г. Шультц (Heller F.,
Schultz J. Н., 1909), А. Кронфельд (1927), В. А. Бахтияров (1928,
1929), И. С. Сумбаев (1928, 1950) описывают опыты, в которых
у испытуемых в гипнозе путем словесного внушения вызыва-
лись подкожные кровоизлияния как следствия мнимого ушиба.
Говоря о результатах такого рода экспериментов, И. С. Сумбаев
подчеркивает, что в гипнозе у испытуемого могут быть вызваны
только те трофические изменения кожи, которые имели у него
место ранее. Характерно, что внушенный ожог не всегда совпа-
дает с местом прикосновения к коже испытуемого, а при повтор-
ных опытах появляется, кроме того, покраснение кожи в местах
прежних реальных ожогов. Внушение соответствующего эмоцио-
нального состояния способствует более полной реализации вы-
зываемых трофических изменений кожи.

А. М. Зайцев (1904) воспроизводил в гипнозе такие трофи-
ческие изменения кожи, как эритемы, сыпи, пустулы с гемор-
рагическим содержимым и пр., которые тоже бесследно исчеза-
ли под влиянием контрвнушений. Внушения имевшихся в про-
шлом кожных заболеваний описаны А. И. Картамышевым (1942,
1953, 1958). Таким путем ему удавалось не только при- -с——v
останавливать появление дерматозов, но и вызывать их (I $5
со всеми сопутствующими явлениями (в несколько меньшей сте-
пени) в заранее определенный постгипнотический период. Осно-
вываясь на результатах этих экспериментов, он пришел к выво-
ду, что большая часть первичных элементов при кожных заболе-
ваниях имеет центральное происхождение. К аналогичному
выводу пришел и П. Гордон (Gordon Р., 1963), анализируя опы-
ты, в которых внушением в гипнозе повторно вызывались негер-
петические пузырьки на коже. Эта группа исследований доста-
точно демонстративно показывает, что активизирование соответ-
ствующих следовых реакций (энграмм) в гипнозе в одинаковой
степени затрагивает все функциональные уровни организма,
вплоть до биохимического, и может вызывать даже органичес-
кие изменения.

Метод внушения в гипнозе нашел широкое применение для
изучения физиологических изменений в организме при различ-
ных эмоциональных состояниях. Этому способствовало еще и
то обстоятельство, что находящийся в гипнозе человек пред-
ставляет собой идеальный объект для регистрации физиологи-
ческих показателей, а внушаемые эмоции легко «дозируются»
и устраняются.

Первые систематические исследования внушенных в гипно-
зе эмоциональных состояний были проведены И. Льюисом
(Luis J., 1884), а их результаты обобщены в монографии «Экс-
периментальный гипноз».

А. Ф. Лазурский (1900), исследовавший внушенные в гип-
нозе эмоциональные состояния, указывал, что этот метод пред-
ставляется чрезвычайно удобным для подобного рода исследо-
ваний. Одним из характерных признаков реализации внушения
эмоций он считал «соответствующую игру мимических мышц,
а также изменение частоты и формы пульсовых волн». Измене-
ния дыхательных движений признавались им не столь харак-
терными и постоянными. Он отмечал, что пульс и дыхание
реагируют «возбуждающим образом» независимо от того, какая
эмоция была внушена испытуемому.

Большая работа в этом направлении провел В. М. Бехтерев
(1905). В результате многочисленных исследований он пришел
к выводу, что внушенные настроения и эмоции легко реализу-
ются даже в сравнительно слабых степенях гипноза, изменяя
соответствующим образом характер дыхания и сердцебиения.
Особенно ярко эти реакции проявляются при внушении отрица-
тельных эмоций: страха, гнева, обиды и т. п. Положительные
эмоциональные состояния сопровождаются менее выраженны-
ми физиологическими реакциями.

В. В. Срезневский также изучал физиологические сдвиги при
страхе и испуге, применяя с этой целью внушение соответствую-
щих эмоций в гипнозе. «Есть все основания считать, — писал

—Js он, — что под влиянием внушений в гипнозе различных
5	JJ эмоций (чувствований) физиологические реакции, разви-
вающиеся в организме, соответствуют в полной мере тем, кото-
рые возникают в связи с переживаниями в действительной жиз-
ни». Этим же методом широко пользовался Е. Вебер (Weber Е.,
1910) для изучения влияния аффективных реакций на сердечно-
сосудистую систему.

Внушенные в гипнозе эмоциональные состояния и сопро-
вождающие их различные функциональные отклонения разно-
сторонне изучались многими авторами.

В. Н. Мясищев (1929) повторил эксперименты В. М. Бех-
терева и В. М. Нарбуга (1902) по исследованию степени кож-
ной болевой чувствительности под влиянием соответствующе-
го внушения, регистрируя при этом изменения частоты пуль-
са, дыхания, зрачковых реакций. Он пришел к выводу, что
при внушенной анестезии кожи болевая чувствительность в
соответствующих участках значительно снижается или даже
исчезает полностью.

И. М. Невский и К. 3. Зрячих (1929) изучали влияние вну-
шенных в гипнозе положительных и отрицательных эмоций на
силу мышц и нашли, что отрицательные эмоции уменьшают ее
на 39% (по сравнению с бодрствованием), тогда как положи-
тельные — увеличивают на 30% относительно мышечной силы,
проявляемой в гипнозе (по сравнению с бодрствованием она
уменьшается на 30%). Д. Й. Шатенштейн (1939) подтвердил,
что внушенное в гипнозе повышение или понижение работоспо-
собности не только реализуется в видимом эффекте работы, но
и отражается на газообмене. Он отмечал, что те испытуемые, у
которых в неглубоких стадиях гипноза не вызываются галлю-
цинации, совершенно непригодны для этих опытов. Такие же
опыты, но с отрицательным результатом, несколько раньше
проводили Б. Граф и Л. Мейер (Grafe Е., Meier L., 1923). Не
исключено, что ими было нарушено именно то условие, на ко-
торое указывал Д. Й. Шатенштейн.

Аналогичные опыты А. К. Поплавского (1956) показали,
что вызванные в гипнозе положительные эмоции повышают
мышечную работоспособность от 10 до 42%, тогда как отрица-
тельные уменьшают ее на 12-17%. Он отмечает, что положи-
тельные эмоции, кроме того, способствуют более интенсивно-
му восстановлению мышечной работоспособности, понижают
максимальное и повышают минимальное артериальное давле-
ние, уменьшают частоту пульса. Отрицательные же эмоции,
наоборот, замедляют восстановление мышечной работоспособ-
ности, повышают максимальное артериальное давление, уве-
личивают частоту пульса на 2-5 ударов в минуту.

Близки к этим работам экспериментальные исследования
И. И. Короткина и М. М. Сусловой (1956), изучавших измене-
ние условных и безусловных рефлексов, а также уровня рабо-
тоспособности испытуемых при внушении им различ-
пых возрастных периодов. Исследования проводились IJljTJj
на трех испытуемых в сомнамбулической стадии гипноза и по-
зволили получить ряд интересных данных.

Оказалось, что внушение в гипнозе старческого возраста,
как и внушение глубокого сна, приводит к значительному сни-
жению величины условных и безусловных мигательных реф-
лексов вплоть до полного их торможения. Аналогичные резуль-
таты вызывает внушение неработоспособного состояния. Ха-
рактерно, что торможение, вызываемое внушением старческого
возраста, как и другие виды торможения, имеет тенденцию
углубляться при повторении опытов.

При внушении самых ранних возрастов (1-2 года) наблю-
дается значительное торможение условно-рефлекторной дея-
тельности, хотя и менее сильное, чем при внушении глубокого
старческого возраста. Внушенные же состояния бодрости и
повышенной работоспособности сопровождаются значительным
увеличением условных и безусловных рефлексов относительно
их исходного уровня. При этом степень их увеличения варьи-
рует в некоторых пределах в зависимости от функционального
состояния центральной нервной системы в момент внушения.
В заключение авторы делают вывод, что реакции организма
на внушенные состояния носят системный характер и в них
вовлекаются все анализаторы.

В плане наших исследований очень важным является подме-
ченное в этих экспериментах свойство внушаемых психических
состояний как бы закрепляться, ♦ дооформляться» в процессе
повторных воздействий. По всей вероятности, в условиях доста-
точно полного торможения реальной импульсации происходит
своеобразная «автостабилизация» внушенного образа, в резуль-
тате чего его психофизиологическая действенность со временем
повышается.

В более поздней работе (И. И. Короткий, Т. В. Плешкова,
М. М. Суслова, 1962) была показана возможность изменять пу-
тем внушения уровень функционирования и отдельных анали-
заторов, в частности слухового.

Эти работы наводят на мысль, что функциональные резервы
органов чувств являются очень значительными и в случае необ-
ходимости могут быть эффективно использованы.

И. Вайтгорн, Г. Ландгольм и Г. Гарднер (Whitehorn J. С.,
Lundholm Н., Gardner G. Е., 1930) установили, что в тех случа-
ях, когда испытуемый переживает в гипнозе аффект страха, у
него повышается основной обмен. Другие эмоции этих измене-
ний не вызывают. Влияние внушенных эмоций на газообмен
исследовал также Ю. А. Поворинский (1940). У испытуемого
определялся исходный уровень газообмена, затем ему внуша-
лись различные эмоциональные переживания, как приятные
(слушание любимых музыкальных произведений), так и непри-
ятные (экзамен, зубная боль и т. п.). Оказалось, что от-
158 рицательные эмоции вызывают значительно большее
повышение газообмена, чем положительные. Особенно значи-
тельные сдвиги газообмена имели место при внушении болевых
ощущений (зубная боль, предстоящая хирургическая операция
и пр.). В этих случаях у некоторых испытуемых газообмен
повышался на 300% по отношению к исходным данным. Не-
сколько позже Ю. А. Поворинский (1949) исследовал влияние
внушенных эмоциональных состояний на сосудодвигательные
реакции методом плетизмографии. Было обнаружено, что вну-
шаемые эмоции очень тонко отражаются на сосудистом тонусе,
тогда как действие безусловных раздражителей в этом случае
бывает значительно ослабленным. При отрицательных эмоцио-
нальных переживаниях наступает сужение кровеносных сосу-
дов, нарушается ритм пульсации и дыхания. К этому же выво-
ду пришли в результате своих исследований Г. Г. Козловский и
Г. Ф. Рудь (1958). С. Я. Кофман (1939) установил, что внушен-
ные в гипнозе эмоции радости и страха вызывают резкое нара-
стание венозного давления.

А. И. Картамышев совместно с А. Г. Хованской (1941) изу-
чал изменения капиллярного кровообращения в различных ста-
диях гипноза при внушении неприятных переживаний. Было
обнаружено, что у испытуемых в первой стадии гипноза капил-
ляры находятся в легком спастическом состоянии, ток крови
замедляется. Во второй стадии отмечено наступление незначи-
тельного спастического сокращения сосудов и ускорение тока
крови. При наступлении третьей стадии все описанные явления
выступали значительно отчетливее, иногда ток крови преры-
вался вследствие полного спазма капилляров. Под влиянием
отрицательных эмоций наблюдалось дальнейшее усиление спа-
стического сокращения сосудов.

В. М. Гаккебуш (1926) наблюдал через 45-60 мин после вну-
шения испытуемым отрицательных эмоциональных пережива-
ний увеличение содержания сахара в крови. А. И. Картамышев
(1941) обнаружил, что психические переживания влияют на
содержание сахара в крови больных, а при гипнотических со-
стояниях имеется наклонность к снижению количества лейко-
цитов в периферической крови. При внушении в состоянии
гипноза отрицательных эмоций количество лейкоцитов увели-
чивается.

А. И. Маренина (1952, 1952а, 1956) установила, что объек-
тивными признаками внушенных эмоциональных состояний
могут служить биопотенциалы коры головного мозга, запи-
санные при внушенных сновидениях, вызывающих пережива-
ние положительных или отрицательных эмоций. Энцефало-
графические исследования достаточно демонстративно опреде-
ляют различия в характере биотоков мозга в бодрствующем
состоянии, в гипнозе и при внушении неприятных сновиде-
ний, сопровождающихся чувством страха. И. Е. Воль-
перт (1966) подтверждает, что, когда у испытуемых, (I
погруженных в гипнотический сон, возникали эмоционально
насыщенные, в частности неприятные, сновидения, на ЭЭГ
наблюдалось учащение ритма и увеличение амплитуды коле-
баний; Внушенные положительные эмоции не меняют харак-
тера биопотенциалов или же меняют его в очень слабой степе-
ни. Это говорит о том, что динамика основных корковых про-
цессов при отрицательных эмоциях протекает в условиях
большего напряжения биохимических и биоэлектрических
процессов.

Появившиеся в зарубежной литературе сообщения свидетель-
ствуют о том, что методы экспериментальной гипнорепродукции
начинают использоваться в фармакологических и биохимичес-
ких исследованиях. С. Фогель и А. Гоффер (Fogel S., Hoffer А.,
1962) описывают случай, когда методом внушения в гипнозе им
удалось снизить токсические явления, вызванные приемом пре-
парата ЛСД-25. Кроме того, спустя три недели они смогли полно-
стью воспроизвести синдром интоксикации этим препаратом с
последующим его устранением путем контрвнушения.

Группа авторов (Pinter Е. J., Peterfy G., Cledhorn J. М.,
Pattee С. J., 1967) описывает эксперименты, в которых 17 здо-
ровым испытуемым внушали в гипнозе состояние тревоги. Вну-
шенное эмоциональное напряжение приводило к отчетливому
повышению содержания свободных жирных кислот в плазме
крови: оно достигало максимума через 10-15 мин после начала
внушения и сохранялось на этом уровне в течение 65 мин. Пред-
варительное внутривенное вливание пропанола — вещества, бло-
кирующего бета-адренергические рецептеры, — полностью по-
давляло этот эффект.

В некоторых сугубо психологических исследованиях метод
внушения в гипнозе применялся для формирования у испытуе-
мого необходимой мотивации. Г. Лананский и Р. Брайтбилл
(Lanansky Н. S., Brightbill R., 1964), формировавшие положи-
тельную мотивацию внушением в гипнозе, а также посредством
денежного вознаграждения, установили, что такого рода стиму-
лы сами по себе не снижают порога узнавания слов.

В заключение следует указать на некоторые общие законо-
мерности формирования внушенных психических состояний в
гипнозе, рассматриваемые в монографии И. Горвая «Гипноз в
лечении» (Horvaj J., 1959). Здесь, в частности, отмечается, что в
гипнозе нельзя внушать непосредственно тот или иной вегета-
тивный синдром. Эмоциональное состояние может быть вызвано
прямым или косвенным путем. Значительно труднее, утвержда-
ет автор, добиться соответствующего эмоционального состояния,
непосредственно внушая то или иное переживание, тогда как
косвенный путь (внушение определенной эмоционально значи-
мой ситуации) всегда дает положительные результаты. Особенно
—гч яркие эмоциональные реакции наблюдались в тех случа-
JJ9JJ ях, когда внушаемые действия вступали в противоречие
с логикой. Так, например, описывается случай, когда у испытуе-
мого развился значительный испуг после того, как ему было
внушено отсутствие третьего лица, а затем он услышал голос
этого человека в непосредственной близости.

Приведенные экспериментальные данные свидетельствуют о
том, что в основе явлений, наблюдаемых при репродукции пси-
хических состояний в гипнозе, лежит действительное, объек-
тивное воспроизведение процессов и состояний, имевшихся ра-
нее в прошлом. Это значит, что центральная нервная система
продолжает сохранять в более или менее заторможенном виде,
в виде следов, всю последовательность ранее пережитого в сис-
темах корково-подкорковых ассоциаций. Целенаправленное вну-
шение в гипнотическом состоянии способствует временному вос-
становлению, функциональному оживлению соответствующих
энграмм. Вовлечение в процесс репродукции всех систем орга-
низма на всех его уровнях, вплоть до видимых морфологичес-
ких изменений в тканях (волдырь от внушенного ожога, крово-
излияние от мнимого ушиба и т. п.), свидетельствует о том, что
воспроизводимые функциональные изменения адекватны ранее
перенесенным реальным.

* Следовательно, психические состояния, формируемые мето-
дом гипнорепродукции, необходимо рассматривать как реаль-
ные отражения психофизиологических изменений в организме,
соответствующих реальным условиям прошлого. Сам же метод
гипнорепродукции является объективным методом ретроспек-
тивного изучения психофизиологических реакций человека.
Однако воспроизводимые реакции и состояния не являются про-
стым зеркальным отражением тех реакций и состояний, кото-
рые ранее имели место в действительности. Можно полагать,
что именно этим объясняются отдельные противоречивые ре-
зультаты экспериментов у некоторых авторов. Причиной здесь
могут быть не только различия в первичном реагировании ис-
пытуемых, но и изменение их «отражательной способности» в
данный период. Представляется, что изучение закономерностей
воспроизведения в гипнозе перенесенных ранее реакций и со-
стояний могло бы стать предметом большого самостоятельного
исследования. Нет сомнения в том, что исходное функциональ-
ное состояние организма, а также ряд других факторов, безус-
ловно, находят свое отражение в силе и характере воспроизво-
димых реакций и психических состояний.

Анализ литературных данных показывает, что все возмож-
ные виды вмешательства2 для целенаправленного изменения
состояний в гипнозе (в постгипнотическом периоде) можно
подразделить на три группы: репродукционные, депривацион-
ные и активационные воздействия.

2 Здесь и далее под термином «вмешательство» имеется в виду
воздействие посредством внушения в гипнозе.
1.	Репродукционные воздействия. В данном случае воспро-
изводятся состояния, ранее уже переживавшиеся испытуемым
реально. С этой целью в гипнозе активируются имеющиеся у
человека энграммы состояний в их первоначальном (гипноре-
продукция) или несколько измененном виде (репродуктивное
внушение). В последнем случае в гипнозе также активируются
реальные следовые реакции и состояния, но при этом посред-
ством внушения изменяется какой-либо параметр времени или
место действия (например, ранее пережитое действие кратко-
временного раздражителя произвольно удлиняется).

Эта группа воздействий включает все виды репродукций в
гипнозе: пережитых возрастов, перенесенных ранее заболева-
ний (в том числе трофических изменений кожи), эмоциональ-
ных реакций и т. п. Мы считаем, что сюда необходимо отно-
сить все случаи внушений в гипнозе, которые апеллируют к
прямому жизненному опыту испытуемого. Именно на этом прин-
ципе строились проведенные нами исследования, связанные с
воспроизведением эмоциональных реакций у парашютистов.

Поэтому применение метода прямого внушения может быть
оправдано в целях изменения психических установок испытуемо-
го лишь в тех случаях, когда эти изменения не находятся в
прямом противоречии с его личностными особенностями и осно-
вываются если не на его непосредственном личном опыте, то хотя
бы на достаточно ясном представлении о сущности внушаемого.

2.	Депривационные воздействия. В этом случае осуществ-
ляется целенаправленное выключение большей или меньшей
части притока афферентной импульсации (снижение или пол-
ное выключение функции одного или нескольких рецептор-
ных аппаратов) или же внушается нарушение каких-то уже
сложившихся связей в системе «личность-среда-общество».
Указанные воздействия могут вызывать состояния, объединя-
емые термином «фрустрация» (Левитов Н. Д., 1964).

Примером депривационных воздействий в гипнозе может
быть внушенная потеря слуха, зрения и кожной чувствительно-
сти. Широко известно обезболивающее действие специальных
внушений в гипнозе, дающее возможность проводить под гип-
ноанестезией серьезные полостные операции.

В наших исследованиях к депривационным воздействиям
следует отнести внушения, направленные на снижение чув-
ствительности в сфере гравитационного анализатора, что в
свою очередь вызывает субъективное ощущение пониженной
весомости тела. Подробно специфика этих воздействий изла-

гается ниже.

3.	Активационные воздействия. Здесь предполагается вну-

шенное повышение чувствительности тех или иных сенсор-
ных систем или же активация психических функций. Сюда
Ш относятся случаи внушения различного рода гипере-
стезии, активации физической выносливости, ускорен-
ного хода времени, активирующей роли внушенного образа
(Райков В. Л., 1969, 1972) и т. п.

Все перечисленные методы воздействий в гипнозе исследова-
лись нами в целях определения их эффективности для форми-
рования моделей состояний человека как в гипнозе, так и в
постгипнотических периодах различной длительности.

Психологические модели состояний человека рассматрива-
ются нами как частный случай биологического моделирова-
ния, которое относится к группе методов, допускающих ис-
пользование материальных моделей. При этом модель одно-
временно выполняет роль объекта исследования, заменяющего
натуральный объект, и роль специфического средства экспе-
риментального исследования. Это предполагает решение спе-
циальной задачи об основаниях для переноса информации,
полученной при изучении модели, на натуральный объект
(Штофф В. А., Астафьев А. К., 1969). Интерпретация данных,
установленных в биологическом модельном эксперименте, тре-
бует выявления особенностей оригинала и черт его сходства с
моделью.

Для сохранения модельного отношения существенно необхо-
димо сходство модели и оригинала по структуре и функции.
Проведение модельного эксперимента требует специального ис-
следования характера отношений между моделью и оригиналом
и обоснования последующей экстраполяции данных, получен-
ных при изучении модели, на оригинал.

Наши исследования и были, в частности, посвящены выяс-
нению сходства и различия между оригинальными психически-
ми состояниями, формирующимися в бодрствующем состоянии
под влиянием тех или иных реальных воздействий, и «психоло-
гическими моделями» тех же состояний, получаемыми методом
их репродукции в гипнозе. Кроме того, для формирования мо-
делей психических состояний намечалось изучить действенность
некоторых разновидностей использовавшегося нами метода гип-
норепродукционного моделирования.

Известно, что изучение психических состояний в экспери-
ментальной психологии связано с большими методическими
трудностями, которые не всегда позволяют добиться адекватно-
сти формируемых психических состояний, возможности их дли-
тельного поддержания во времени. Следует учитывать и то об-
стоятельство, что осознание себя объектом исследования может
коренным образом видоизменять характер психического состоя-
ния испытуемого.

Преимущество метода гипнорепродукционного моделирования
состоит в том, что указанные недостатки здесь устраняются пол-
ностью или же сводятся к минимуму. Кроме того, находящийся
в гипнозе субъект представляет собой идеальный объект для
регистрации физиологических показателей. Формирова-
ние психических состояний методом постгипнотической 1163 J
реализации позволяет также всесторонне исследовать любые пси-
хические и локомоторные функции.

Возможность повторного формирования психических состо-
яний у одного и того же испытуемого значительно расширяет
диапазон экспериментального применения данного метода, по-
зволяет прослеживать эволюцию психических состояний с уче-
том этого фактора. Важнейшей предпосылкой адекватности
моделируемых психических состояний является тот факт, что
при этом активируются следы реальных воздействий и тех эн-
грамм центральной нервной системы, в которых запечатлены
синдромы ответных реакций организма на соответствующие
воздействия (Платонов К. И., 1962; Быков К. М., 1974; До-
лин О.. А., 1935, 1962).

Разумеется, наличие известной предпосылки еще не означа-
ет, что в любом случае будет иметь место ее полная реализация.
Адекватность указанных «психических моделей» определяется
прежде всего репродуктивными свойствами центральной нервной
системы. Целесообразно поэтому рассмотреть психофизиологи-
ческие предпосылки для гипнорепродукции, а также экспери-
ментальные работы некоторых авторов, позволяющие хотя бы
предварительно выявить черты сходства «психических моде-
лей» с их оригиналами.

Метод гипнорепродукции психических состояний основывает-
ся на репродуктивных свойствах нервной системы, связанных с
функционированием всех видов памяти, но преимущественно ее
сенсорного, эмоционального и кинестезического типов. Репродук-
тивные процессы, происходящие в центральной нервной системе
человека, включают прием, обработку, сохранение и выдачу ин-
формации, то есть свойства памяти. В самом общем виде память
как психический процесс есть способность сохранять информа-
цию о сигнале после того, как его действие уже прекратилось.

Функция памяти по отношению к организму как адаптив-
ной системе может выступать в различных качествах. Так, под
влиянием входных сигналов система может на значительное
время изменять свои параметры или структуру. При повторе-
нии такого сигнала система реагирует изменением своего состоя-
ния. В этом случае функция памяти состоит лишь в изменении
реакции системы на повторяющиеся сигналы (Буллок Т., 1961;
Рыжков В. Л., 1965; Дергачев В. В., 1967).

Для того же чтобы воспроизвести повторяющийся сигнал,
система должна обладать более сложными механизмами памяти.

Данные о процессах памяти получают на основе результа-.
тов воспроизведения. Следует, однако, иметь в виду, что каче-
ство воспроизведения может нарушаться вследствие возникно-
вения «помех» на предыдущих этапах приема и переработки
информации.

В настоящее время различают две фазы памяти: ла-
JJ бильную, в которой энграмма сигнала удерживается в
форме реверберации нервных импульсов, и стабильную, в ко-
торой сохранение следа сигнала происходит за счет структур-
ных изменений биохимического состава элементов нервных
клеток (Невельский П. Б., 1965; Соколов Б. Н., 1969). Специ-
альные экспериментальные исследования (Соколов Б. Н., 1969)
с учетом названных фаз памяти позволяют выделить три типа
следовых реакций, которые характеризуются следующими про-
явлениями.

1.	Сохранение повышенной возбудимости в течение 15-30 с
после окончания действия предыдущего стимула. При повто-
рении сигналов с меньшими интервалами следовые эффекты
суммируются, приводя к сокращению латентных периодов,
повышению надежности обнаружения сигналов и снижению
вариативности параметров условных и ориентировочных ре-
акций.

2.	Сохранение на длительный срок следа наносимого раз-
дражителя в виде «нервной модели стимула» (Воронин А. Г.,
Соколов Б. Н., 1962). Этот след обеспечивает избирательное
подавление ориентировочных реакции и избирательное усиле-
ние условных реакций. Важным параметром, фиксируемым
«нервной моделью стимула», является временная последова-
тельность сигналов.

3.	Запечатление после однократного предъявления «задан-
ного эталона», удерживаемого в памяти без повторения. Эф-
фект запечатления, названный И. С. Беритовым (1947) «психо-
нервным комплексом представления», обладает чертами устой-
чивой образной памяти и играет ведущую роль в индивидуальном
поведении высших организмов.

Так как основные закономерности процессов запечатления,
вскрытые в работах И. С. Беритова, имеют непосредственное
отношение к нашим исследованиям, перечислим наиболее важ-
ные из этих закономерностей:

•	уже однократное воздействие внешней обстановки запечат-
левается в виде целостного «психонервного комплекса пред-

ставления»;

•	этот «психонервный комплекс» чрезвычайно легко репроду-
цируется под влиянием лишь одного компонента соответствую-
щей внешней обстановки или сходного с ним внешнего раз-
дражителя, или даже спонтанно — в результате «самовозбуж-
дения» соответствующих элементов;

•	существует возможность репродукции данного «психонерв-
ного комплекса» в течение многих дней и недель, несмотря
на постоянную его изменчивость;

•	для указанного комплекса характерна высокая двигатель-
ная активность: достаточно вызвать его репродукцию, чтобы
активировался весь организм; «психонервный комплекс» тем

более активен, чем меньше времени прошло с момен- /
та его первоначального формирования.	[I

3-1949

65
Говоря о предполагаемой морфологической структуре нервных
элементов, ведающих процессом «запечатления», И. С. Берн-
тов приходит к выводу, что этот процесс осуществляется не
путем вступления в непосредственную связь друг с другом вос-
принимающих элементов, производящих ощущения, а путем
возбуждения особых, дополнительных элементов, расположен-
ных в основном по краям воспринимающих областей или вне
их. Звездчатые нейроны в IV слое первичной зоны воспринимаю-
щих областей, по-видимому, являются единственными нервны-
ми элементами, производящими дифференцированные ощуще-
ния, на основе которых создаются репродуцируемые образы.
Аксонные разветвления звездчатых клеток второй группы оп-
летают тела множества пирамидных клеток. Поэтому возбуж-
дение каждой звездчатой клетки приводит к одновременному
возбуждению большого числа пирамидных клеток.

И. С. Беритов предполагает, что легкое возбуждение ранее
запечатлевшегося комплекса объясняется особенностями синоп-
тической передачи импульсов, которая улучшается после пер-
вого же активирования. На наш взгляд, факт репродукции пред-
ставления под влиянием какого-либо компонента внешнего мира
через многие дни, недели и даже месяцы и годы вряд ли может
свидетельствовать о том, что разовое улучшение синаптической
передачи сохраняется на весь этот срок. Его можно объяснить и
тем, что объединяющий «психонервный комплекс» многократ-
но воспроизводится спонтанно как наяву, так и во сне, а также
под влиянием того или иного сходного компонента.

На основании экспериментальных данных (Лешли К. О.,
1933; Брегадзе А., 1947) И. С. Беритов приходит к выводу, что
двигательная активность при воспроизведении «психонервиого
комплекса представления» осуществляется при участии лоб-
ных долей головного мозга.

Наблюдениями в нейрохирургической клинике были обна-
ружены зоны, в которых происходит непрерывная фиксация
событий. Опыты, проведенные У. Пенфилдом (Penfild W.,
Rasmussen Т., 1952; Penfild W., Perot, 1963), показали, что
при раздражении электрическим током зон «перекрытия» ана-
лизаторов на границе височной, затылочной и теменной обла-
стей коры больших полушарий больной, находящийся под мест-
ной анестезией, вновь переживает целые сцены из своего про-
шлого. Эти переживания либо носят характер сновидений, либо
приобретают яркость галлюцинаций. Больной слышит голоса,
узнает говорящих, видит входящих в помещение людей. Про-
верка показала, что эти сцены действительно воспроизводят
картины пережитых событий, которые в обычных условиях не
вспоминаются. Аналогичные наблюдения проведены и други-
ми нейрофизиологами (Walter W. G., Grow Н. J., 1964; Смир-
нов В. М., 1963, 1966; Бехтерева Н. П., 1971). X. Дель-
I вб JJ гадо (1971) считает, что электрическое раздражение не
«создает» нового явления, а только включает процесс упоря-
доченного доведения до уровня сознания элементов прошлого
опыта, в ряде случаев смешанных с новыми восприятиями.
Это указывает на способ хранения информации в мозгу. Оче-
видно, память представляет собой не какой-то единый блок;
отдельные события связываются в ней подобно звеньям цепи,
так что, потянув за одно, мы вытягиваем по очереди все ос-
тальные.

Осуществление сложной аналитико-синтетической функции
коры головного мозга тесно связано со всеми перечисленными
типами следовых реакций. Подчеркивая это важное свойство
нервной системы, И. П. Павлов указывал: «При страшной слож-
ности работы больших полушарий, по-видимому, имеется та-
кой принцип: все то, что было образовано, не переделывается,
но остается в том же виде, а новое лишь наслаивается, — это
является основным».

Уже сейчас можно с уверенностью говорить о существова-
нии механизмов памяти в виде непрерывной записи событий с
параллельной отметкой времени действия каждого стимула.
В обычных условиях лишь часть этих «записей» поддается вос-
произведению, так как возможности «считывания» практичес-
ки ограничены. Это связано, в частности, с развитием тормо-
жения, «разрывающего» большую или меньшую часть связей
между отдельными элементами прошлого опыта. Однако, как
показывают экспериментальные данные и жизненные наблю-
дения, функциональные свойства нервной системы обеспечива-
ют необычайно высокую устойчивость запечатленных энграмм
и возможность оживления «разрывающихся» со временем свя-
зей между ними.

Рассматривая основные свойства и типы памяти, мы до сих
пор не говорили об эмоциональном ее компоненте. С изложен-
ных позиций эмоциональную реакцию следует рассматривать
как соответствующее изменение параметров и структуры адап-
тивной системы под влиянием входного сигнала, обладающего
свойством значимости для данной системы. Сформированная
эмоциональная реакция регулирует процесс поиска необходи-
мой информации, способствует ее запоминанию и воспроизведе-
нию. Как известно, события и факты запоминаются тем проч-
нее, чем более сильным эмоциональным отношением они сопро-
вождаются. Иначе говоря, чем сильнее впечатление, тем прочнее
оно запечатлевается. «Если воспользоваться методом воспроиз-
ведения фактов, уходящих в прошлое, — пишет В. Н. Мяси-
щев, — то мы увидим, что количество их суживается в общем
тем более, чем дальше мы уходим в глубь этого прошлого,
однако деятельность, яркость, образность некоторых из них
упорно преодолевают время и оказываются стойкими. Эти стой-
кие воспоминания и впечатления связаны, как правило,
с эмоцией сильной, глубокой и стойкой». Указывая далее [I в?
3*
на решающее значение отношений в комплексе психических
процессов, формирующих психическое состояние человека,
В. Н. Мясищев подчеркивает, что не только эмоция является
условием памяти, но и память оказывается мерой отношения.
Это положение иллюстрируется данными специальных экспе-
риментальных исследований.

Так, например, когда школьникам экспонировали картины
различного содержания, оказалось, что степень воспроизведе-
ния деталей той или иной картины находится в прямой зависи-
мости от эмоционального отношения к ней. Это отношение ха-
рактеризовалось как положительное, отрицательное, безразлич-
ное. При положительном отношении воспроизведение наиболее
богато: воспроизведено все, ни один объект не забыт; при отри-
цательном отношении воспроизведение несколько беднее: забы-
то 22 объекта из 50; при безразличном отношении воспроизве-
дено лишь 7 объектов, забыто — 43.

При рассмотрении памяти можно исходить из того, заклю-
чает В. К. Мясищев, что живой материи свойственно, как пра-
вило, утрачивать следы впечатлений и опыта; при таком пони-
мании оказывается, что, чем более эмоциональное значение
имеют для человека события или лица, тем легче их образы
преодолевают закон забывания.

Существование устойчивых связей между эмоциональным
реагированием и непроизвольной памятью достаточно четко по-
казано в работах П. И. Зинченко (1945, 1961), посвященных
непроизвольному запоминанию. На основании большого экспе-
риментального материала он пришел к выводу, что непроиз-
вольное запоминание (и вообще образование представлений) осу-
ществляется лишь по отношению к тому содержанию, которое
непосредственно является предметом деятельности. Основное
условие для всякого игрового, учебного и практического дей-
ствия — активная его направленность на реализацию задания,
выполнение которого является внутренней необходимостью для
человека и, следовательно, сопряжено с выраженным эмоцио-
нальным реагированием.

Таким образом, одна из особенностей эмоций состоит в том,
что, будучи функцией памяти, они в последующем становятся
ее объектом. Иными словами, являясь функцией воспроизведе-
ния, эмоции становятся сами объектом запечатления. Это об-
стоятельство позволяет говорить еще об одном виде памяти —
эмоциональной.

Анализируя состояние вопроса об эмоциональной памяти,
П. П. Блонский (1935) отмечал, что этот вид памяти человека
остается наименее изученным и еще не улеглась дискуссия, су-
ществует ли таковая вообще. Сам он наряду с образной, механи-
ческой (заучивание бессмысленного вербального материала), мо-
торной выделял аффективную память («память чувств»,
ч168 JJ по Т. Рибо, 1895). П. П. Блонский полагал, что аффек-
тивная память имеется уже у шестимесячного ребенка и ее роль в
жизни взрослого человека значительно возрастает: «...на ней ос-
новываются наше аффективное отношение к явлениям до их дей-
ствия на нас, наша осторожность, фобии, симпатии и антипатии
«ante hoc»» а также первичное — аффективное — узнавание (зна-
комое и чужое)». Основным свойством аффективной (эмоциональ-
ной) памяти он считал способность к повторному возбуждению
тех нервных структур, которые участвовали в первичной эмоцио-
нальной реакции, вызванной ранее реальным стимулом: «... после
пережитого испуга или страдания эти эмоции проходят, но при
действии того же или однородного с ним стимула снова возбужда-
ются, притом с необычной легкостью». Он видел существенное
различие между процессами воспроизведения эмоций и восприя-
тий. В последнем случае воспроизведенный образ отличен от вос-
приятия, воспроизведенное же чувство так не отличается от преж-
де пережитого чувства: если там образ — только копия восприя-
тия, то здесь воспроизведенный страх — не образ страха, а страх.

Исходя из рассмотренных литературных данных, можно ут-
верждать, что эмоциональная память, память на пережитые пси-
хические состояния, очень тесно связана с энграммами образов,
вызвавших эти состояния. Эти факты доказаны не только физио-
логическими (И. С. Беритов, 1947, 1964, 1968), психологически-
ми (П. П. Блонский, 1935; В. Н. Мясищев, 1960; П. И. Зинчен-
ко, 1945, 1961; и др.), но и прямыми нейрофизиологическими
опытами (Смирнов В. М., 1963,1966; Бехтерева Н. П., 1971; Дель-
гадо X., 1971; и др.). В зависимости от жизненной значимости
этих образов, прочные энграммы соответствующих им состояний
могут сформироваться по механизму запечатления после однора-
зового воздействия. Такие энграммы состояний наиболее активны
и легко оживляются при воспоминании образа или его элементов.

Состояния, сопровождающие менее значимые образы (собы-
тия), прочно фиксируются в памяти только при их повторном
переживании. Естественно, энграммы состояний, соответствую-
щих малозначащим образам и событиям, могут быть вообще

малоактивными.

Перечисленные моменты очень важны для разработки моде-
лей психических состояний, формируемых методом гипноре-
продукции. Очевидно, не меньшую важность они имеют и для
любого другого метода, цель которого состоит в направленном
изменении психического состояния человека.

Подводя итог многочисленным литературным данным о мо-
делировании состояний человека в гипнозе, можно сделать
некоторые общие предположения об особенностях формирова-
ния и последующем функционировании таких моделей. Наи-
более адекватной теоретической основой для этого, с нашей
точки зрения, является развитая П. К. Анохиным концепция
системообразующих факторов в формировании функ-
циональных систем.	II$9 J
Модель психического состояния, формируемая в гипнозе, —
это функциональная система, временно стабилизировавшаяся
для получения «фокусированного полезного результата» с точ-
ки зрения внушенного образа или мотива.

Внушение представляет собой вмешательство в афферент-
ный синтез. Оно идет в следующих направлениях.

1.	Посредством внушения затормаживается реальная импуль-
сация и деактуализируется имеющаяся в данный момент моти-
вация.

2.	Целенаправленно активируются энграммы того или иного
состояния (они могут быть как результатом Непосредственного
опыта, так и итогом опыта других). Вмешательство в сферу
мотивации может быть непрямым, когда формируемое психи-
ческое состояние естественно включает тот или иной мотив,
или же прямым — при специальном внушении.

На основе активированных энграмм и мотивов создается соот-
ветствующий акцептор результатов действия и сама программа
действия, которая включает подготовку внутренней среды орга-
низма и систем, формирующих внешнюю активность (рис. 1).

При этом следует учитывать возможное влияние остаточной
реальной импульсации и мотивации. Оно может быть особенно
значительным в недостаточно глубоких стадиях гипноза, а так-
же в тех случаях, когда реальная импульсация почему-либо
является чрезвычайно сильной. Чаще всего это влияние в опре-
деленной степени сказывается на функциональном обеспечении
программы действия. В этих случаях можно ожидать, что ко-
нечный эффект будет представлять нечто среднее между вну-
шенным и реальным воздействием. С этой точки зрения внушае-
мый эффект может быть тем большим, чем меньше противоре-
чивой импульсации поступает из окружающей среды.

При определенных условиях действие остаточной (незатормо-
женной) реальной импульсации со временем может быть нейтра-
лизовано, так как оно постоянно подвергается активному тормо-
жению. Одновременно степень возбуждения активированных эн-
грамм повышается (происходит автостабилизация), и тогда
моделируемое состояние ♦дооформляется», а при длительном его
поддержании или при повторном моделировании закрепляется.

В настоящее время некоторые ученые-гипнологи считают,
что термины «транс» и «трансовые состояния» следует заме-
нить на более точный и более объемный термин «измененные
состояния сознания» (ИСС).

Термин «ИСС» получил наибольшее распространение в США в
начале 1960-х годов, в связи с возникновением на Западе психо-
делической революции, которая была вызвана широким распро-
странением наркотиков-галлюциногенов — ЛСД-25, мескалина,
псилоцибина и др., а также последующим появлением и распро-
странением различных трансгенных дыхательных психотехник
(холотропное дыхание, ребефинг, пранаяма и др.) и иных транс-
генных психотехник (йоги, аутогипноза, цигун, тайцзи и др.).

Основной психофизиологической характеристикой человека
является его способность сводить воедино всю психофизиологи-
ческую информационно-энергетическую активность организма,
проявляя ее в форме обычного состояния сознания (ОСС), кото-
рое формирует наше самоосознание, «здесь и сейчас», в виде
доминанты — рабочего принципа функционирования мозга, оп-
ределяющего содержание и направление всех реакций и поведе-
ния в данный момент.

Доминанта обладает основным своим свойством — она сум-
мирует в себе возбуждение соседних нейронных структур моз-
га и стремится устойчиво их поддерживать и сохранять в психо-
физиологических структурах памяти. Мозг имеет множество
доминант, каждая из которых включается в определенных си-
туациях, поэтому ту или иную поведенческую реакцию чело-
века определяет наиболее возбужденная доминанта. Сознание
человека устроено таким образом, что активация одной из
доминант автоматически вызывает торможение других, осо-
бенно соседних, что позволяет человеку без помех (без борьбы
доминант) осуществлять определенный вид деятельности, хотя
в начальной поисковой работе используется широкое возбуж-
дение всей коры головного мозга. Однако в ассоциативно сло-
женных, логически противоречивых и информационно пере-
груженных ситуациях, мозг, как и любое сверхсложное уст-
ройство, дает сбои, особенно при конфликтах внутри той
доминанты, которая эмоционально-энергетически наи- —а
более насыщена и является в данный момент ведущей. (I 71
В таких ситуациях, как правило, возможны и междоминант-
ные конфликты, которые могут вытеснять в сферу Бессозна-
тельного неприемлемые сознанию (а сознание — это ведущая
и выигрывшая в данный момент конфликты доминанта) дру-
гие доминанты с их, неосознаваемой с этого момента, инфор-
мацией.

Одна из доминант, которая эмоционально-энергетически
наиболее насыщена и информационно-логически не противо-
речит опыту и содержанию памяти данного человека, побеж-
дает в ежесекундной борьбе с другими доминантами (с другой
информацией) и именно она и становится на данный момент
времени нашим сознанием, то есть той выделенной из всех
других информацией, которая нами и осознается, а вся ос-
тальная информация, то есть проигравшие доминанты, уходит
в мозговые глубины бессознательной памяти. Если проиграв-
шая информационная доминанта слабая, то она стирается в
промежуточных мозговых механизмах оперативной и крат-
косрочной памяти, а если проигравшая доминанта сильна, то
она проникает в глубинные механизмы долговременной памя-
ти и закрепившись там на всю жизнь, начинает менять пре-
жнее содержание и всю психофизиологию Бессознательного.

На этом феномене вытеснения 3. Фрейд построил свой зна-
менитый психоанализ, задавшись целью извлекать из глубин
Бессознательного вытесненную туда информацию, чтобы очис-
тив от нее Бессознательное, вернуть ему способность к нормаль-
ному психофизиологическому и информационно-энергетическому
функционированию, тем самым излечивая людей от возникших
по этой причине психических заболеваний.

После 3. Фрейда очищением Бессознательного и получением
очищенного сознания («клир») занимался Р. Хаббард.

Что касается моих научных работ, то я на этой особенности
функционирования мозга построил вместе с Д. В. Кандыбой пси-
хотехнику психологического гипноза наяву (см. Кандыба Д. В.,
Психологический гипноз наяву, 1997), так как произвольная
задержка ведущей доминанты образует гипногенную «зону рап-
порта», изменяя обычное состояние сознания (ОСС) и если в
этот момент гипнотизер вклинивается со своей информацией,
то образуется «раппорт», то есть слова и действия гипнотизера
начинают подменять работу заторможенного вокруг победив-
шей доминанты левого логико-аналитического полушария моз-
га. При этом и возникает временное измененное состояние со-
знания СК, то есть транс с раппортом.

При внутридоминантных сбоях, в силу природных особенно-
стей работы мозга, в них автоматически возникает незатухаю-
щий очаг возбуждения, что также изменяет обычное состояние
сознания и порождает транс, то есть необычное, измененное
состояние сознания/На этом свойстве мозга построены
jL 72 J [ психотехники знаменитого китайского гипноза (метод
разрыва стереотипных реакций, метод коанов и др.) и цыган-
ского гипноза (метод внезапной информационной и эмоциональ-
ной перегрузки, метод внезапного логического тупика, стресс-
метод, метод диссациаций и др.).

Итак, вытесненные в информационно-междоминантных кон-
фликтах в Бессознательное эмоционально-энергетически сильные
. доминанты создают в Бессознательном свои мотивы и программы
реакций и поведения, часто отличающиеся, вплоть до полного
противоречия, от сознательных реакций и поведения на данный
момент времени. Вытесненные доминанты и их информация впос-
ледствии проявляют себя в виде так называемых автоматизмов,
интуиции и нашего второго «Я». В результате борьбы сознатель-
ного и Бессознательного возникают невротические напряжения,
приводящие к образованию устойчивых патологических комп-
лексов, проявляющихся в скованности, страхах, ослабленности
сопротивляемости, неврозах; в тяжелых случаях — психосомати-
ческих расстройствах и психических заболеваниях, вплоть до
полного расщепления единой личности на две и более, одну обыч-
ную сознательную и другую (или другие) патологическую бессоз-
нательную. Отсюда возникают так называемые «контактеры»,
«уфологи», «астрологи» и другие «поведенные» лица с изменен-
ным патологическим сознанием, которое внутреннюю реальность
с ее воображаемыми картинами, звуками, речью и т. д. воспри-
нимает как внешнюю реальность. Вот это раздвоение личности и
утеря нормальной способности отличать внутренние галлюцина-
ции и «голоса» от объективной внешней реальности и является
часто встречающейся патологией у тех, кто «слышит голос» или
«голоса», «видит и разговаривает с инопланетянами», «контак-
тирует с Космическим Разумом», «общается с Информационным
Полем» и т. д.

Образование вытесненных доминант, или, как их называют,
западные психоаналитики, «систем конденсированного опыта»,
способствует преждевременному старению и возникновению
многих старческих заболеваний в результате наращивания в
организме так называемых «нервно-информационных ошибок
и поломок», как в компьютере.

Следует отметить, что в тех случаях, когда выигравшие до-
минанты продолжают устойчиво функционировать, несмотря
на изменившуюся по времени уже иную ситуацию, то в таких
случаях мы уже имеем слегка измененное сознание, то есть
кроме новой ведущей доминанты продолжают функциониро-
вать и старые. То есть чрезмерное устойчивое возбуждение оп-
ределенных доминант (возникших из-за многократных повто-
рений или по иным причинам) приводит к возникновению авто-
матических условных реакций, стереотипности поведения и
шаблонности психологических установок, что снижает нормаль-
ную поисковую активность обычного состояния созна- ч
ния и резко сужает познавательные и иные поисковые | l ^3 J
возможности личности, делая ее закомплексованной, а со вре-
менем и патологической. Это похоже на действие компьютер-
ных вирусов, которые формируют собственные программы и
вытесняют из блоков памяти всю остальную информацию, рез-
ко искажая и понижая возможности компьютера.

Высшая нервная деятельность человека обеспечивается в ос-
новном самоорганизующимися процессами мозга, поэтому и в
исправлении ошибок он должен полагаться только на свои соб-
ственные особые механизмы, которые включаются только в кри-
тические моменты, когда нестандартная ситуация требует пере-
хода к новой модели поведения или когда ситуация угрожает
самой жизни человека.

Известный исследователь ИСС С. Кардаш (1998) писал:
«Шаблонные реакции — основа поведения всех живых существ.
Особую роль они играют в поведении общественных живот-
ных, где, достигая высшей степени сложности, обеспечивают
взаимодействие индивидов. Но чем выше организация нервной
системы, тем больше вероятность возникновения конфликтов
между деятельной и консервативной частями ума. Наиболее
значимо это для человека, ведь у него разделение психики На
сознательную и бессознательную части достигает максимума.
Эффективное изменение поведения в зависимости от внешних
перемен возможно только при условии контроля над старыми
шаблонами, то есть при возможности хотя бы частичного или
временного их осознания. Так реализуется психологическая
адаптация.

Протекание подобных процессов обеспечивается и катали-
зируется измененными состояниями сознания. Спектр и глу-
бина различных ИСС очень разнообразны. Наиболее извест-
ный пример действия подобного рода состояний — это сон, в
особенности быстрая его фаза. Именно в этой фазе мы запоми-
наем сновидения. Сны — это в определенном смысле диалог
сознания и подсознания, во время которого осуществляется
интенсивная работа.

Поисковая активность человека имеет прямую зависимость
от снов. Этот факт доказан экспериментально. Но сны имеют
свои ограничения, тем более что мало кто из людей может
использовать их с максимальной пользой. Поэтому также очень
важное значение имеют ИСС, возникающие в состоянии бодр-
ствования. В различных ИСС возможно либо сужение, либо
расширение поля сознания. Отсюда вытекают два различных
принципа интеграции.

Рассмотрим их с точки зрения теории доминант. Итак, зада-
ча состоит в том, чтобы устранить или перестроить определен-
ные нейронные комплексы, которые несут ответственность за
выполнение устаревших или вредных программ. Комплекс толь-
ко тогда является действенным, когда в нем поддержи-
74 JJ вается определенный уровень возбуждения.
Трудность в устранении возникает из-за ограниченности ка-
налов доступа. Если этот материал вытеснен, то вокруг него
возникает зона торможения, ограничивающая распространение
возбуждения.

Обычно начальные стадии интеграции обеспечиваются су-
женными состояниями сознания. Лишь после становится воз-
можным его расширение.

При сужении сознания происходит избирательное увеличе-
ние активности функциональных органов головного мозга.
В нервной системе существует закон — чрезмерное или запре-
дельное возбуждение ведет к торможению. Как уже было сказа-
но, действующие доминанты имеют свойство суммации возбуж-
дений. Таким образом, в первую очередь тормозятся наиболее
энергетически емкие комплексы, то есть те, в которых в этот
момент поддерживается наивысший уровень возбуждения. Про-
сто в нормальном состоянии не хватает силы возбуждения, что-
бы провести торможение негативных вытесненных доминант.
В результате этого процесса вытесненный материал становится
более доступным для сознательной проработки.

Расширение сознания обычно обеспечивается увеличением
общей активности коры головного мозга, синхронизируется ра-
бота различных его участков. Максимальная синхронизация
может вызвать эффект расширения сознания даже на фоне тор-
можения коры. При этом в результате резонанса на энцефалог-
рамме увеличивается амплитуда электромагнитных колебаний.

На фоне этого процесса становится возможным подавление,
подчинение негативных доминант из-за их несоответствия бо-
лее глобальным программам.

В обоих случаях результатом действия ИСС является пере-
распределение и образование новых функциональных связей
между клетками, что ведет к уравновешиванию процессов воз-
буждения и торможения в различных участках мозга, то есть к
ликвидации стресса.

Во многих ИСС происходит массированный выброс гормонов
нервной системы или нейромедиаторов, спектр которых очень
широк. Их соотношения и количество диктуются внутренними
условиями и потребностями, поэтому действуют они более мягко
и целесообразно, чем введенные извне наркотические вещества.

Интенсивные процессы в ИСС осуществляются также и меж-
ду полушариями, так как возбуждение может охватить весь мозг
и части негативного опыта зачастую находятся в различных по-
лушариях. Кроме того, само по себе уменьшение внутренних
противоречий ведет к более тесному их взаимодействию. По со-
временным представлениям, сознание локализовано в некотором
участке мозга, который еще Павлов назвал «светлым пятном».

Наличие этого пятна подтверждается современными научны-
ми данными на основе анализа перераспределения крово-
тока в мозге и исследования электрических потенциалов. |l 75
Благодаря этому образованию человек может идентифициро-
вать себя как определенную личность, обладающую собствен-
ной волей.

Как показывает опыт, «география светлого пятна» может
изменяться, а иногда этот участок вообще попадает в зону тор-
можения. Последнего добиваются гипнотизеры, так как в по-
добном состоянии человек становится абсолютно внушаемым,
теряя всякую критичность и свободу воли.

В таких состояниях весьма вероятно образование изолиро-
ванных островков восприятия, информация из которых недо-
ступна в обычном состоянии. На их базе возможно образование
новых «Я», имеющих собственную мотивацию, а иногда даже
способных в нужных ситуациях вызывать торможение зоны
обычного «Я», полностью забирая контроль в свои руки. Так, у
большинства людей вырабатывается своя реакция на стрессы,
в которых они ведут себя не так, как хотели бы того сознатель-
но. Крайние примеры непроизвольного формирования других
«Я» в рамках одной личности уже приводились. Формирова-
ние новых «Я» может происходить и по чужой воле. В книге
«Похитители разума» Л. А. Толкунов рассказывает о докумен-
тально подтвержденной истории с американским агентом, ко-
торый был задержан в одной из стран при подготовке покуше-
ния. На допросах выяснилось, что в нем запрограммированы
четыре отдельные личности, каждая из которых вступала в
действие лишь в определенной ситуации и ни одна из них не
знала о существовании трех остальных. Это было подтвержде-
но детектором лжи и с помощью гипноза.

Внушаемость в гипнотическом состоянии является следствием
новизны положения активной зоны и отсутствия опыта инте-
грации при переходах в различные состояния. Например, изве-
стный психотерапевт М. Эриксон произвольно мог вводить в
трансовые состояния, даже не прерывая речи. Эту способность
он приобрел в результате практики самопогружения в транс,
благодаря чему им были освоены новые участки мозга, где
образовались «филиалы» «Я». Подобная организация позволя-
ет более рационально использовать ресурсы мозга. К тому же
личность становится более многогранной, но не расщепленной,
так как с опытом самопогружений растет подвижность созна-
ния. Это свойство приводит к увеличению зоны осознаваемого,
а вместе с ней происходит увеличение спектра способностей и
возможностей.

Примером может служить исследование, доказавшее, что к
проявлению экстрасенсорных способностей может привести за-
местительная активация новых участков мозга.

Практика произвольного вхождения в ИСС усиливает спо-
собность человека к удержанию контроля в любой ситуации и
не несет ничего аномального. Основные критерии нор-
Jl 76 JJ мальности — эффективность и адекватность поведения,
а не соответствие каким-либо рамкам среднестатистического
индивида.

Многочисленные исследования показали, что никакие пере-
живания в ИСС не разрушают личность, наоборот, человек из-
бавляется от психологических проблем, становится менее аг-
рессивным, начинает ощущать гармонию с людьми и природой,
которая дает чувство полноты жизни.

Как уже было сказано, способность входить в различные
ИСС изначально заложена в человеке природой. В основе меха-
низма перехода лежит необходимость перестройки модели по-
ведения в экстремальных ситуациях. Поэтому большинству
людей уже приходилось сталкиваться с ИСС.

Эти состояния возникают при нарушении суточного режи-
ма, физическом и умственном перенапряжении, глубоких пере-
живаниях, при затрудненной адаптации, дезадаптациях, стрес-
сах, травмах, отравлениях, различных заболеваниях, особенно
с высокой температурой, в результате предельной концентра-
ции и перенапряжения и др. Изменение состояния сознания
сопровождается изменением восприятия, мышления и психо-
физических возможностей человека.

По утверждению некоторых ученых, ввиду особой сложнос-
ти психики человеку для нормального функционирования и
удовлетворения духовных запросов ИСС в бодрствующем состоя-
нии также необходимы, как и сон.

Феноменология ИСС невероятно сложна и изучена еще дале-
ко не полностью. Кроме того, измененное сознание имеет на-
много большую подвижность, чем нормальное. Поэтому все клас-
сификации ИСС носят условный характер.

Сверхбодрствование, или напряженное бодрствование, — это
стрессовое или послестрессовое состояние, связанное с увели-
чением поисковой активности, готовности к мобилизации ре-
зервов.

Озарение, вдохновение, по восточной терминологии — сато-
ри, — результат широкомасштабных интегративных процессов
между сознанием и подсознательным. Обязательной предше-
ствующей ступенью к этому состоянию является сверхбодрство-
вание. Можно сказать так: озарение — удачный результат сверх-
бодрствования.

Вот как подобное состояние описал один олимпийский чем-
пион: «В этот момент я почувствовал состояние, близкое к вос-
торгу. Я мог все. Казалось, взмахну руками — и полечу. Знаю:
это было вдохновение. Спутник каждого открытия, каждого
успеха, каждого рекорда».

Известно, что часто к тяжелобольным людям перед смертью
возвращается ясность сознания, даже если раньше оно было зату-
манено болезнью. Особенно интересен феномен возвращения па-
мяти в предсмертные минуты к больным, страдающим от л
рассеянного склероза. Эта страшная болезнь разрушает (L 77
мозг, и человек задолго до смерти теряет последние искры памя-
ти. Но, несмотря на это, за несколько минут до смерти такие
больные начинают вести себя вполне нормально, узнавая родных
и близких.

Следует выделить отдельно ИСС, вызываемые галлюциноге-
нами и гипервентиляцией. Последние, в отличие от наркоти-
ков, действуют очень специфично, снимая блокировку инфор-
мационных потоков, повышая эмоциональную индуктивность.
В результате этого возникают интенсивные галлюцинации и
другие интересные феномены.

Наиболее сильным из известных в настоящее время галлю-
циногенов является ЛСД-25. По силе воздействия его можно
сравнить с почитаемым на Древнем Востоке как божество на-
питком сома.

В настоящее время его секрет утерян. Тайной его приготов-
ления владели лишь священнослужители. В «Ведах» говорит-
ся, что желавший причаститься сомой должен был располагать
запасом продовольствия на целых три года. Очевидно, воздей-
ствие сомы на отдельно взятого человека трудно предсказуемо
и могло оказаться весьма продолжительным. Человек мог поте-
рять трудоспособность. Таким образом, рекомендация «Вед»
сводила к минимуму отрицательные последствия питья. Уме-
реть с голоду человек не мог, а на остальное — воля Божья.
Судить о действии сомы можно по гимнам в ее честь: «Полови-
на меня больше обоих миров, мое величие распространяется за
пределы неба и Земли! Хотите я понесу Землю? А то возьму и
разобью ее вдребезги! Никакими словами не описать, как я
велик!..» или: «Мы испили сомы и стали бессмертными, мы
вступили в мир света и познали богов. Что нам теперь злобное
шипение врагов? Мы никого не боимся».

ЛСД стал мощнейшим средством познания человеческой пси-
хики и терапии. Во времена психоделической революции мно-
жество художников, писателей, музыкантов, ученых соверша-
ли ЛСД-путешествия в поиске новых творческих идей и озаре-
ний. В начале 60-х годов это можно было сделать официально в
клинике под присмотром специалистов. Галлюциногены не вы-
зывают привыкания. Но так же, как и в случае с сомой, оста-
точное действие ЛСД может ощущаться весьма длительное вре-
мя — до нескольких месяцев. Крайне редко даже единичное
употребление этого препарата может привести к необратимому
развитию шизофрении. По-видимому, в таких случаях имеет
место предрасположенность к этому заболеванию. Следует от-
метить, что психические нарушения могут возникать при при-
еме любых наркотиков. По данным ВОЗ, у 15% наркоманов с
3-5-летним стажем развиваются психозы.

На смену ЛСД пришли дыхательные техники, имеющие ана-
логичное действие без каких-либо отрицательных долго-
I Ш JJ временных последствий.
При опьянении алкоголем и наркотиками также происходи !
стимуляция психической деятельности, но в значительно мень-
шей степени. Эти вещества имеют меньшую специфичность, и
при превышении оптимальной концентрации в большей мере
проявляется их токсический эффект, вызывая состояние оглу-
шенности.

За понятием «ритуальный транс» стоит целая группа состоя-
ний, методы достижения которых связаны с различными куль-
тами и верованиями. Такие состояния возникают при истовой
молитве, религиозных обрядах, мистериях, ритуальных пляс-
ках. Например, суфии использовали для этого продолжитель-
ное хоровое пение, длительное интенсивное вращение. Во мно-
гих шаманских традициях используется обряд камлания, необ-
ходимым элементом которого является ритмичная игра на бубне
в сочетании с изматывающим танцем и интенсивным дыхани-
ем. Жрецы древнегреческой богини Сивиллы, которые занима-
лись прорицательством, для вхождения в ритуальный транс
использовали даже такой необычный метод, как вдыхание вул-
канических газов.

Сюда можно отнести ряд групповых мероприятий, где прояв-
ляет себя так называемый «эффект толпы». По-видимому, в та-
ких случаях в действие вступают некоторые инстинкты, которые
повышают эмоциональную индуктивность и внушаемость каж-
дого отдельного человека в толпе, что позволяет людской массе в
напряженных ситуациях действовать как единый организм. Та-
кое состояние напоминает гипнотическое. Его можно значитель-
но усилить некоторыми спецэффектами. На современных рок-
концертах и крупных дискотеках «эффект толпы» дополняется
и усиливается музыкой, имеющей определенные особенности, и
световыми спецэффектами, от чего часть публики может входить
в очень глубокие ИСС. В 1988 г. из Манхэттена пришло новое
увлечение — танцевальные марафоны с употреблением наркоти-
ческого стимулятора «экстази». Подобные мероприятия кроме
разгрузки психики и снятия стрессов позволяют человеку испы-
тать чувство сопричастности, единения с массой, облегчая соци-
альную адаптацию, особенно в периоды общественных кризисов.

Цель гипноза и различных видов медитаций — обширное
торможение коры с созданием очагов сверхбодрствования для
облегчения внушения или самовнушения. Внушение может про-
водиться в целях оптимизации работы мозга и организма в
целом. Впрочем, торможение коры мозга само по себе способно
оказывать благоприятный эффект.

Благодаря трансовым состояниям человек фактически мо-
жет влиять на любые функции организма, даже на те, которые
обычно не поддаются сознательному контролю.

Считается, что в состоянии сна идет многоплановая психи-
ческая работа, в том числе и перераспределение полу-
ченной днем информации. Наиболее бурно эти процессы 79 Jr
протекают в фазе быстрого сна. В ней нам снятся запоминаю-
щиеся сны. По своей халатности или недоразумению люди пус-
кают их на самотек, то есть на волю случайных бессознатель-
ных процессов. При этом они упускают один из самых увлека-
тельных аспектов своей жизни — возможность сознательного
участия в сновидениях. Сны, ц которых человек может почув-
ствовать себя хозяином или творцом внутренних реальностей,
называют ясными или прозрачными.

Особо стоит состояние, в которое человек может переходить
как из обычного сна, так и из глубокой стадии гипноза, — это
состояние сомнамбулизма или лунатизма. Находящийся в нем
начисто лишен сознательного контроля, благодаря чему луна-
тики могут совершать впечатляющие бесстрашием ночные про-
гулки по крышам, проделывая такие трюки, которые не осме-
лились бы повторить даже профессиональные гимнасты. Но,
несмотря на это, реакция и внимание у лунатиков ослаблены.
Далеко не каждый человек может сразу войти в сомнамбули-
ческое состояние посредством гипноза. Тех, кто на это спосо-
бен, называют сомнамбулами. Во многих культурах их исполь-
зовали для общения с духами и предсказания будущего.

Традиционно все ИСС делят на расширенные и суженные
(далее соответственно РСС и ССС). К РСС по субъективным
ощущениям можно отнести как состояние сверхбодрствования
и озарения, так и трансперсональные переживания в глубоком
трансе при обширном торможении мозговой активности. В обо-
их случаях происходит расширение поля сознательного внима-
ния. Поэтому выделяют отдельную группу ИСС — трансперсо-
нальные состояния сознания (ТСС).

Расширение сферы внимания, как и вообще наличие каких-
либо ощущений при глубоком торможении коры головного моз-
га, — еще один парадокс сознания, выходящий за рамки пони-
мания современной науки.

По картине электроэнцефалограммы мозга, в порядке умень-
шения частот колебаний, СС можно расположить следующим
образом: бодрствование, сновидение, глубокий сон, ТСС.

Известный^ исследователь ИСС С. Гроф считает, что в мире
все находится в потенциальном или актуальном состоянии. При-
менительно к этой ситуации по мере актуализации сознания, то
есть его расширении в ТСС, мозговая активность потенциализи-
руется, а значит, переходит в скрытое состояние. Таким обра-
зом, сознание во всей своей полноте существует вне мозга. Ви-
дение мира для человека ограничивается широтой внимания,
памятью, рамками чувственного восприятия, ограниченностью
во времени. В ТСС эти ограничения фактически снимаются.
В этих состояниях люди могут ощущать единение х социумом,
вселенной через исчезновение собственного «я» и отождествле-
нием себя с различными внешними объектами любых
1JJ масштабов. Опыт, приобретенный в ИСС, не поддается
детальному словесному выражению. В ТСС становится возмож-
ным восприятие иных измерений и реальностей, для которых
понятия человеческого языка полностью неадекватны.

Эти видения сопровождаются чувством реальности всего вос-
принимаемого, исчезновением страха, изменением системы цен-
ностей, потерей интереса к материальным благам.

ССС более близки к пониманию с точки зрения НСС, но
часто их опыт также трудновыразим из-за большей эмоцио-
нальной насыщенности происходящих там событий. В легких
формах ССС сопутствуют напряженной мыслительной деятель-
ности или работе, требующей большой степени концентрации.

Своим талантом многие гении обязаны способности к пре-
дельному сосредоточению на решаемой проблеме, то есть уме-
нию произвольно входить в ССС. Поэтому неудивительно, что
существует множество анекдотов о невероятной рассеянности
многих выдающихся ученых. Известно, что Архимед был на-
столько погружен в свои расчеты, что не заметил взятия Сира-
куз, которые он защищал. Эйнштейн часто варил свои часы,
засекая время по яйцу, которое он держал в руке.

При более глубоком погружении характерным признаком
ССС является сужение поля зрения — это так называемое тун-
нельное зрение. Вхождение в подобный туннель — необходи-
мый этап для проникновения в мир духов в ритуале камлания
из шаманских практик. При этом шаманы идут путем мертвых,
проникая в тот мир дальше, чем это удается реанимированным
после клинической смерти. В таких путешествиях шаманы со-
провождают в мир ♦предков» души умерших соплеменников,
общаются с добрыми и злыми духами, ведут борьбу с демонами,
вызывающими болезни.

Обычно неподготовленному человеку ССС помогают глубже
вникнуть и максимально проработать как психологические, так и
соматические (на телесном уровне) проблемы. Туннель подобен
линзе, помогающей сконцентрировать внимание на определенных
участках сознания и подсознания, при этом не могут устоять
никакие барьеры памяти и информационные запреты. По очищаю-
щей силе подобный процесс не идет ни в какое сравнение с психо-
анализом. Возникает так называемый эффект гипермнезии, в ре-
зультате которого с потрясающей четкостью восстанавливаются
события любой давности, вплоть до самого рождения и внутриут-
робного развития. Часто события разворачиваются перед наблю-
дателем внутри самого туннеля, но они могут также выходить за
его пределы, а иногда туннель служит как бы трамплином для
выхода в ТСС. ССС. могут возникать при резком выходе из очень
динамичного и эмоционально насыщенного сна. Особенно это ка-
сается кошмаров, в ходе которых происходит сужение зрения.

Как показали исследования, диагностика и лечение различ-
ных заболеваний целителями-экстрасенсами происходят
практически исключительно в ССС. С этим состоянием II81 J
связано подавляющее большинство парапсихологических фено-
менов. Это телепатия, телекинез, ясновидение, интроскопия,
сознательное вмешательство в деятельность вегетативной нер-
вной системы, то есть контроль над процессами, обычно не
поддающимися сознательной регуляции.

В ИСС у человека изменяются структура и характер речи.
Эти изменения вполне упорядочены. На каждом из уровней
ИСС язык имеет свои особенности.

В 1980-х годах в СССР была создана новая научная дисцип-
лина «Филология и лингвистика ИСС». Дело в том, что совре-
менный человек в некоторых областях своей деятельности ис-
пытывает такие физиологические и психологические нагрузки,
что это может привести к непроизвольному вхождению в ИСС»
Например, это работа операторов, подводников, летчиков, дис-
петчеров, космонавтов и другие виды деятельности. В этих слу-
чаях на исполнителях лежит огромная ответственность, и от
них в критических ситуациях может зависеть сохранность до-
рогостоящей техники и безопасность многих людей. Поэтому
перед наукой встала насущная необходимость — изучить воз-
никновение подобных состояний и особенностей поведения че-
ловека в них. Советскими исследователями изучались по боль-
шей части ССС, так как на практике приходится сталкиваться,
как правило, с ними.

В лабораторных исследованиях эти состояния обычно вызы-
вались введением инсулина, атропина, кетолара и различных
нейролептиков. Были исследованы характерные особенности
речи для каждого уровня ИСС. В результате разработаны спе-
циальные грамматические тесты, с помощью которых можно
быстро и точно определить, в каком состоянии сознания нахо-
дится испытуемый. Это позволяет избрать соответствующую
модель языка, который был бы доступен человеку в определен-
ном состоянии. Взаимопонимание выражается в виде отчетли-
вого выполнения команд.

Результаты подобных исследований неожиданно нашли при-
менение еще в одной области знаний. Толкование древних рели-
гиозных текстов — довольно трудная задача. Поэтому неудиви-
тельно, что многие секты в пределах одних и тех же религиоз-
ных течений по-своему понимают единые первоисточники. И дело
не в том, что языки с тех пор изменились, — это препятствие
вполне преодолимо. А в том, что писали их святые и пробуж-
денные: витая в облаках высоких истин и свете своих озарений,
им недосуг было думать о том, как трудно будет простым смерт-
ным понять их глубоко метафорические речи.

Лишь теперь, применяя данные указанной науки, становит-
ся понятным, что авторы этих произведений писали их не толь-
ко на языке своих эпох, но и на языке своих ИСС, в которых
—л. они внимали глас излагаемых в Писаниях истин. Для их
I JJ понимания необходимо учитывать этот факт.
С указанных позиций уже проанализированы некоторые буд-
дийские тексты, что принесло весомые результаты. Будем наде-
яться, что дальнейшие исследования в этой области помогут
нам глубже понять прозрения древних мудрецов, которые тво-
рили во время, когда люди не налагали столь жестких мировоз-
зренческих оков на свободу своего сознательного восприятия.

Среди распространенных феноменов ИСС следует также от-
метить нарушения восприятия тела. Изменяются ощущения
размеров тела, его пропорций. Если затрагиваются пласты эмб-
риональной памяти, то создается впечатление относительного
увеличения размеров головы. В ССС человек может отождеств-
лять себя с каким-либо органом, клеткой, зародышем, сперма-
тозоидом. При выходе сознания за пределы тела возможно пол-
ное отождествление себя с любым одушевленным или неоду-
шевленным предметом. Вместе с этим изменяется представление
о телесной оболочке как о вместилище своего «Я». Так, во
многих восточных психотренинговых системах в целях оздо-
ровления и духовного совершенствования практиковалось на-
меренное перемещение сознания в различные органы и части
тела, а также во внешние объекты. А. Дэвид-Ниль в своей кни-
ге ♦Маги и мистики Тибета» пишет о беседе с одним из тибет-
ских лам. Когда автор высказала мысль о том, что вместили-
щем сознания является мозг, то лама назвал это утверждение
абсурдным, так как он запросто может переместить свое созна-
ние в кисть и воспринимать себя и мир оттуда.

В РСС при максимальном погружении тело как бы вовсе
исчезает, и человек ощущает себя точкой чистого сознания без
какого-либо носителя и связанных с ним ограничений.

Не остается неизменным в ИСС и восприятие времени. Субъек-
тивно оно может ускоряться, замедляться, возникают эффекты
перемещения сознания в нем как в прошлое, так и в будущее.
Явление многократного ускорения внутреннего субъективного
времени — загадка, над разрешением которой бьются многие
ученые. Дело в том, что нервные импульсы имеют вполне опре-
деленную скорость, что ограничивает скорость восприятия ин-
формации. И изменить ее фактически невозможно. Но как объяс-
нить случаи, когда в ИСС во внутреннем времени люди пережи-
вают дни и годы буквально за считанные минуты или часы.

С. Гроф утверждает, что некоторые из его пациентов после
нескольких часов ЛСД-сеанса выносили память о тысячелети-
ях, прожитых в иных реальностях.

Еще один широко известный пример парадоксов восприятия
времени — формирование длительных по событийности снов,
возникающих под влиянием кратковременных факторов, веду-
щих к пробуждению. Подобный случай описал французский
историк Мори.

♦Я лежал больной в постели. Моя мать сидела около /j—j-a
меня. Мне казалось, что мы живем во времена Великой Ц. 83
французской революции: я видел разные волнующие сцены и
был приведен на заседание революционного трибунала. Я ви-
дел Робеспьера* Марата и других известных деятелей револю-
ции; я спорил с ними, наконец, после ряда приключений,
услышал свой смертный приговор. Затем я видел толпу с вы-
соты роковой тележки, взошел на эшафот, палач привязал
меня; топор упал, и я почувствовал, как голова отделилась от
шеи. В этот момент я проснулся и в страшном ужасе увидел,
что одна из перекладин полога упала и ударила меня как раз
по шее. Мать увидела, что я проснулся сейчас же после паде-
ния перекладины».

Этот сон настолько увлек историка, что он впоследствии
начал специально изучать этот вопрос и даже написал книгу
«Сон и сновидения».

Подробно анализирует эти сновидения немецкий ученый
К. дю Прель в своем трактате «Философия мистики, или Двой-
ственность человеческого существа». На основе этого и других
парадоксов сна он доказывает наличие души у человека, кото-
рая живет по законам иной реальности.

Еще более впечатляющий случай мы находим в исламских
священных текстах. Пророк Мухаммед был взят со своего ложа
ангелом Гавриилом. Они побывали на седьмом небе, в аду и
после девятисоткратной беседы с Богом Магомед был возвра-
щен обратно. Перед путешествием он сбил кружку с водой,
стоящей рядом на столике, по возвращении же успел ее подхва-
тить, не дав упасть на пол.

Впрочем, это довольно распространенное явление, и, вероят-
но, многим читателям приходилось пережить нечто подобное.

Исследуя нарушения восприятия времени при предсмерт-
ных переживаниях реанимируемых людей, Р. Моуди пришел к
выводу, что «...не сознание умирает во времени, а время умира-
ет в сознании». Таким образом, предсмертный миг открывает
перед человеком врата вечности.

Дифференцированные исследования, проведенные в 1975 г.
советскими учеными на больных с повреждением одного из
полушарий головного мозга, позволили сделать вывод, что каж-
дое из них имеет свою временную ориентацию — правое функ-
ционирует в настоящем-прошлом, левое — в настоящем-буду-
щем. Поэтому у правшей при нарушении функций правого по-
лушария иногда картины давно минувших дней накладываются
на восприятие настоящего.

При этом исследователи считают, что это не просто память, а
непосредственное восприятие прошлого. А при повреждении ле-
вого полушария или при нарушениях межполушарных взаимо-
действий снимается запрет на восприятие в будущем времени.
Подобное явление называют проскопией. Чаще эта способность
проявляется у левшей. Кроме того, при различных нару-
IИ JJ шениях деятельности мозга или его повреждениях у них
наблюдается ряд других «аномалий», не замеченных у правшей.
Это кожно-оптическое зрение, способность ощущать вкусовые
качества продукта при его ощупывании (обычно определяется
кислое, сладкое, соленое, горькое), видение расположенных сза-
ди объектов. Левшам чаще снятся цветные и вещие сны.

Эти наблюдения позволяют сделать далеко идущие выводы.
У левшей дифференциация полушарной деятельности выраже-
на в меньшей степени, чем у правшей. Поэтому у первых воз-
можны межполушарные взаимодействия по типу взаимопомо-
щи. Следовательно, такой мозг может работать более согласо-
ванно, что позволяет ему более полно концентрироваться на
определенного рода деятельности.

В настоящее время собрано множество данных о том, что с
помощью гипноза и других ИСС можно получить доступ к памя-
ти о прошлых жизнях. Выяснилось, что наиболее легкодоступна
память кровных родственников, как уже давно умерших, так и
еще живущих. Со множеством подобных случаев сталкивался
С. Гроф при проведении ЛСД- и холотропных сеансов.

В наиболее интересных случаях, когда люди в необычных
состояниях получали доступ к информации, которую они явно
не могли знать, исследовательская группа проводила специаль-
ное расследование. Во многих случаях опыт, полученный в ИСС,
находил реальное подтверждение.

Как можно объяснить подобные явления? Известный психо-
лог Карл Густав Юнг создал теорию коллективного Бессозна-
тельного. В соответствии с ней существуют особые энергоин-
формационные образования — архетипы, в которых хранится
коллективная память человечества. В ИСС каждый человек под-
вержен влиянию коллективного бессознательного, но не спосо-
бен это осознавать. В ИСС человеческое сознание получает воз-
можность черпать информацию из общечеловеческой памяти.

Опыт показывает, что для ликвидации различных психоло-
гических проблем человек прежде всего должен осознать их
первопричины. С. Гроф и его последователи полагают, что кор-
ни проблем лежат не только в биографическом материале, но и
имеют свое отражение в области коллективного бессознательно-
го, откуда приходят в виде исторической памяти и различных
религиозно-мистических переживаний — встреч с демониче-
скими силами и божествами.

Важность подобного опыта трудно переоценить. На его осно-
ве разум получает возможность осознать истинную природу ре-
альности, а это знание способно неизмеримо обогатить и преоб-
разить любую личность. Путешествие сознания порождает зна-
ние о бесконечности внутреннего мира человека. Но окружающая
нас внешняя вселенная также бесконечна.

Воспринимаемая в определенном состоянии сознания реаль-
ность рождается на стыке внешнего и внутреннего миров.
Но может ли быть реальной граница двух бесконечностей?
И все же мы научились воспринимать ее в ИСС как нечто посто-
янное. Это действительно ценное завоевание, если не забывать о
его условности.

Рассматривая познавательную и прикладную ценность РСС
и ССС, их можно сравнить с телескопом и микроскопом, при-
борами, которые имеют свои строго предопределенные сферы
применения и без которых наши знания и наши возможности
были бы намного беднее. Но наблюдаемые при помощи этих
приборов большой космос и микромир являются частями од-
ной постоянной реальности, поэтому их описания различными
наблюдателями одинаковы. На восприятие миров ИСС влияет
характер состояния, который часто очень непостоянен, и мно-
жество субъективных факторов. Поэтому о закономерностях и
феноменах ИСС следует говорить в контексте используемых
для их достижения техник.

Открытие Павлова-Орнстайна о межполушарной асиммет-
рии мозга Д. В. Кандыба (1996) развил в учение о том, что у
человека фактически два мозга, а не один, как думали раньше.

У человека — два мозга: левый и правый. Правый — это
более древний мозг, который отвечает за процессы поддержа-
ния жизни; это «животный» и «растительный» мозг, который
общается с внешней средой на языке ощущений, чувств, эмо-
ций и образов, а с внутренней средой он общается на языке
психофизиологических и биохимических реакций и сдвигов.
Таким образом, правый мозг поддерживает, как и у растений,
химическую жизнь организма, и так же, как и у животных, он
способен к ощущениям, чувствам, эмоциям, эйдетическому (кар-
тинному) мышлению и инстинктивному поведению.

Левый мозг — это более позднее психофизиологическое обра-
зование, которое есть только у высших организмов и наиболее
развито у человека. Левый мозг у многих людей ведет себя как
цензор и руководитель по отношению к правому мозгу. Левый
мозг человека способен, как и у высших животных, к жестовой и
звуковой сигнализации, а у человека — к речи, логическому
мышлению, абстрактным идеям и умозаключениям. Левый мозг
обладает внешней и внутренней словесной речью, а также важ-
нейшей способностью — воспринимать, верифицировать, запо-
минать и воспроизводить информацию и индивидуальный жиз-
ненный опыт. Более того, левый мозг воспринимает реальность
только через механизмы правого мозга (образы, инстинкты, чув-
ства, эмоции) и свои собственные словесно-логические, аналитико-
верификационные психофизиологические механизмы, которые
выражены в личном жизненном опыте, накопленных знаниях. Ъ
доминирующих идеях, целях и установках. Если правый мозг
формирует на основе своего эмоционально-образного инстинк-
тивного содержания внутреннюю бессознательную сущность че-
ловека, которую мы называем характером или чувствен-
IW JJ ной сущностью человека, то левый мозг на основе своего
психофизиологического содержания формирует внешне подсоз-
нательную, но внутренне самоосознающую себя абстрактную лич-
ность, способную в норме к волепроявлению и управлению вне-
шним поведением и реакциями. Левомозговая психофизиологи-
ческая сущность человека является нашим первым и высшим
внутренним духовным «Я», способным к полному психологи-
ческому разотождествлению со всем остальным мозгом и те-
лом, что являлось, кстати, целью некоторых древнерусских
и восточных психопрактик, когда старались избавиться от своей
животной правополушарной природы, победив ее сущность —
наше второе и низшее ♦Я» (наше Эго) — чувства, эмоции и ин-
стинкты, а затем учились ощущать свое высшее ♦Я» отдельно от
физического тела. Древнерусские жрецы называли левое полу-
шарие мозга Разумом, Космической сущностью человека, выс-
шим духовным началом в человеке, природой Бога в человеке
и т. д. А вот правый мозг называли ♦женским», ♦отрицатель-
ным», ♦дьяволом», ♦сосредоточением животных инстинктов и
влечений», ♦животной природой человека» и т. д.

И. П. Павлов делил людей на ♦мыслителей» и ♦художни-
ков». ♦Мыслители» хорошо запоминают логическую информа-
цию, а ♦художники» — зрительную. Память — это важный
психофизиологический фактор, на котором базируются процес-
сы познания, обучения и психическое развитие человека (рис. 2).
По Павлову, в ведении левого полушария находятся — речь,
чтение, письмо, счет, а также решение задач, требущих приме-
нения логики. Таким образом, по Павлову, левое полушарие
ведает рациональным, аналитическим, вербальным (логическим)
мышлением. Следовательно, если у человека лучше развита
словесно-логическая память и его ♦ведет» левое полушарие, то
этого человека можно отнести к типу ♦мыслителей».

Правое полушарие, по Павлову, имеет прямое отношение к
образному, синтетическому, целостному восприятию действи-
тельности без ее дробления. Таким образом, правое полушарие
ведает интуицией, пространственно-образным мышлением. Сле-
довательно, по Павлову, если у человека лучше развита

Сознательная деятельность
(10%)

Рис. 2
Анатомическая структура памяти

Бессознательная деятельность
(90%)
зрительная и слуховая образная память и его ведет правое по-
лушарие, то этого человека можно отнести к типу художников.

В обычной жизни каждое из двух полушарий дополняет
одно другое. Правое имеет преимущество в сфере неизвестного,
нового, парадоксального, неопределенного, нешаблонного. Ле-
вое упорядочивает и систематизирует опыт, позволяет избежать
хаоса и неразберихи. Современная цивилизация пошла по пути
преимущественного развития левого логического полушария, в
результате чего большая часть человечества утратила способ-
ность использовать свое бессознательное, отказавшись тем са-
мым от важнейших источников информации, так как на уровне
сознательной деятельности функционирует только 10% нашего
мозга, а бессознательная деятельность — это 90%. Из этого
следует важный вывод: в связи с информационной перегрузкой
левого полушария следует активизировать механизмы правого
полушария, а для этого надо научиться языку правого мозга —
языку картин, образов и чувств. Проще говоря, надо научиться
пользоваться своими бессознательными процессами и освоить
свои чувства и интуицию. Полушария мозга соединяются мозо-
листым телом (пластом нервных волокон), что делает возмож-
ным межполушарную коммуникацию.

А теперь несколько слов о «межполушарной асимметрии»
по В. С. Лобзику, который в 1986 г. в своей книге «Аутогенная
тренировка» рассказал об исследованиях американского нейро-
хирурга Р. Орнстайна по рассечению нервных волокон, связы-
вающих левое и правое полушария мозга, и сделанных по ре-
зультатам исследований выводах.

После рассечения мозолистого тела, передней и задней ко-
миссур у пациентов наблюдалась весьма своеобразная картина
одновременного функционирования «двух разных сознаний».
Информация, поступающая через анализаторные системы в ле-
вое полушарие, не передавалась правому и наоборот. «Психи-
ческое расщепление» проявлялось не только в мышлении, но и
в обучении, запоминании, мотивации и т. д. При этом было
выявлено, что «левое полушарие связано преимущественно с
психической активностью, имеющей сукцессивный, распреде-
ленный во времени характер, основанный на установлении при-
чинно-следственных связей и логических умозаключениях; пси-
хической активностью осознаваемой, вербализуемой и, следова-
тельно, коммуницируемой (реализуемой в общении).

Активность правого полушария трудно или совсем не подда-
валась вербализации и носила не сукцессивный, а симультан-
ный характер («мгновенное схватывание»). Решения, реализуе-
мые на уровне правополушарной психики, не имели в своей
основе предшествующего рационального анализа и основыва-
лись на чувстве немотивированной уверенности в правильности
реализуемой программы действий, часто необъяснимой,
как и почему она зародилась. Эти особенности деятель-


ности правого мозга, в обыденной жизни обычно характеризуе-
мые как интуитивные, явились основанием для вывода о том,
что именно правое полушарие имеет отношение к неосознавае-
мой психической активности.

Левое полушарие (у правшей) — это семиотическая систе-
ма, осуществляющая обработку знаковой информации; речи, в
том числе и внутренней речи, письма, цифр и т. д. Правое
полушарие реализует мышление на уровне чувственных обра-
зов: эмоции, которые трудно выразить вербально, яркие бес-
словесные сны, восприятие музыки и т. п. Характерным чув-
ством, целиком относящимся к правому полушарию, является
хорошо знакомое специалистам и особенно часто наблюдаемое
у невротизированных и астенизированных больных ощущение
«уже виденного», возникающее в совершенно новой для чело-
века обстановке. Таким образом, интегративная деятельность
мозга обеспечивается двумя системами: системой чувственно-
го восприятия («правополушарная психика») и системой зна-
кового описания внешнего мира в элементах естественного язы-
ка (левое полушарие). Их сочетанной деятельностью, по-види-
мому, можно объяснить выявляемую в огромном большинстве
случаев двойственность человеческого сознания, а именно по-
стоянное присутствие в деятельности и поведении рациональ-
ного и интуитивного.

Учитывая то, что интегративная деятельность мозга (психи-
ческие функции) обеспечивается сочетанным функционирова-
нием обоих полушарий или чувственной и языковой система-
ми, становится понятной выявляемая в ряде случаев более вы-
сокая эффективность модификаций аутогенной тренировки,
формулы самовнушения при которых не только произносятся,
но и образно представляются, что способствует включению в
психотерапевтический процесс обоих уровней психической ак-
тивности. Являясь филогенетически более старой, система чув-
ственно-образного восприятия, несомненно, играет огромную
роль в психической деятельности человека, В то же время, за
исключение маутогенной тренировки, она практически не ис-
пользуется в процессе психотерапевтического воздействия, чаще
всего реализуемого на вербальном (левополушарном) уровне (гип-
ноз, рациональная терапия и др.). Эти наблюдения подтвержда-
ют исследования М. Н. Валуевой, которая показала, что реак-
ция на мысленное воспроизведение образа всегда является бо-
лее сильной и устойчивой, чем на словесное обозначение этого
образа. С учетом проблем изучения механизмов аутогенной тре-
нировки представляют существенный интерес и данные о том,
что в период отдыха, снижения внешней активности наблюда-
ется регистрируемое на электроэнцефалограмме снижение ак-
тивности левого полушария и повышение активности правого,
деятельность которого, как предполагается, связана и с
формированием мотивационных установок.
Проблема функциональной асимметрии головного мозга в
последние годы привлекла особое внимание клиницистов и ней-
рофизиологов. Это обусловлено тем, что литерализация функ-
ций (у правшей, левшей и амбидекстров) оказывает определен-
ное влияние на клинические проявления органических пораже-
ний и функциональных нарушений деятельности головного мозга
(Ананьев Б. Г., 1963; Бабенкова С. В., 1971; Лурия А. Р., 1973;
Двирский А. Е., 1975, 1983; Лобзин В. С., Михайленко А. А.,
1980; Братин Н. Н., Доброхотова Т. А., 1981). Ряд исследова-
телей указывает на гораздо большую частоту леворукости среди
лиц со снижением интеллекта, больных эпилепсией, страдаю-
щих заиканием, косоглазием и некоторыми другими заболева-
ниями (В. А. Гиляровский, М. Кларк, В. Пенфильд, Л. Робертс).
Имеются сообщения о том, что шизофрения у леворуких встре-
чается гораздо чаще, при этом заболевание начинается раньше
(в 20-24 года) и в 57% случаев имеет непрерывно-текущую
форму (у праворуких — 43%) с преобладанием параноидной
симптоматики и галлюцинаций различных модальностей (Ка-
уфман Д. А., 1976, 1979; Двирский А. Е., 1976, 1983 и др.).
Наши расчеты, проведенные с учетом данных из различных
источников, показали, что относительное количество левору-
ких среди психоневрологических больных (7,5-8%) существен-
но превышает данные о распространенности леворукости в по-
пуляции: по А. Р. Лурия — 4,8%; по Б. В. Огневу — 3%; по
А. Е. Двирскому — 5% среди мужчин и 3% среди женщин; по
Г. Брабин — 5%. Следует отметить, что приведенные данные
не учитывают амбидекстров. В то же время они позволяют сде-
лать вывод, что леворукость как внешнее проявление выражен-
ной межполушарной асимметрии, по-видимому, можно рассмат-
ривать как врожденно искаженный и закрепленный в процессе
онтогенеза вариант функциональных нарушений интегратив-
ной деятельности мозга, характеризующейся повышенной би-
латеральностью в ущерб филогенетически и структурно обус-
ловленной межполушарной специализации.

Многие авторы отмечают другие субклинические формы
функциональных расстройств, гораздо чаще встречающиеся у
леворуких: затруднения в социальной адаптации, нервно-эмо-
циональная неустойчивость, интравертйрованность, не ком-
фортность, конфликтность и склонность к делинквентному по-
ведению, психопатоподобные тенденции и акцентуации лич-
ности (Симерницкая Э. Г., 1978; Ольшанский Д. В., 1980).
К сожалению, в большинстве случаев эти данные основаны
лишь на предварительном разделении обследованных на пра-
воруких и леворуких с помощью широко известных проб на
определение «ведущего пальца», «ведущей руки» и «ведущего
глаза». Проведенные нами исследования показали, что при
повторном определении с интервалом в 3 месяца ука-
I 90 jj занные признаки в 30% случаев варьируют у одних и
тех же испытуемых, а соотношение показателей скорости реа-
гирования правой и левой рукой на стандартные стимулы при
массовых обследованиях дает нормальное распределение (с рав-
ной представленностью крайних феноменов). Эти данные, с
одной стороны, позволяют предположить существование опре-
деленной парциальной флюктуации признаков праворукости —
леворукости, а с другой, по-видимому, могут быть свидетель-
ством более значительной роли социального фактора в форми-
ровании праворукости. Бесспорно, эти данные нуждаются в
дополнительных исследованиях. Впрочем, здесь нелишне упо-
мянуть об известных случаях леворукости у выдающихся пред-
ставителей науки и искусства (В. И. Даль, И. П. Павлов, Лео-
нардо да Винчи, Микеланджело, Ч.Чаплин и др.).

В заключение данного раздела следует отметить, что освое-
ние аутогенной тренировки у леворуких, как правило, прохо-
дит значительно труднее; эффективность метода у них обычно
ниже, а отсев из группы гетеротренинга в процессе обучающего
курса больше.

Итак, психическая активность левого и правого полушарий
формируют две отдельные самостоятельные объективные внут-
ренние личности человека. Но так как анатомо-морфологичес-
ки оба полушария мозга частично связаны, то работая одновре-
менно, они формируют две внешние результирующие субъек-
тивные (то есть необъективные) личности, которые являются
все время изменяющимся ежесекундным результатом психи-
чески активных и задействованных частей обоих полушарий
мозга. Таким образом, внешние личности воспринимают Реаль-
ность не прямо, а только через содержание двух своих внутрен-
них полушарий. Поэтому только то, что наши полушария выда-
ют наружу «на-гора», мы и имеем в виде содержания нашего
восприятия. Итак, мы видим, слышим, чувствуем и т. д. толь-
ко то, что нам пропускают и произвольно выдают два полуша-
рия нашего мозга. А так как у нас в левом полушарии уже есть
на всё свои целевые потребности, идеи и установки, а в пра-
вом — свои жизненно важные чувства и инстинкты, то мы и
воспринимаем не саму Реальность, а только ее отражение через
свои собственные осознанные, бессознательные или полуосоз-
нанные установки, образы и чувства, которые заранее находи-
лись уже в нашей голове, то есть мы воспринимаем только
самих себя и то, что пропускают и выдают «наверх» наши
полушария — левое и правое. Это значит, что наша судьба уже
находится внутри нас. Поэтому древнерусские жрецы называли
наши внешние восприятия «ложными», «неистинными» и ста-
рались понять мир объективно, то есть через познание своей
внутренней сущности. Древние русы говорили: «Познай себя и
только тогда ты поймешь истинную Реальность».

Простой русский народ, не знакомый с жреческими
психологическими исследованиями, тем не менее давно 1191 J
уже научился разбираться в своей психической сущности и
назвал левое полушарие — «здравым умом» или «рассудком»
человека, а правое — его чувственным сердцем.

В’соответствии с учением о том, что у человека два мозга —
левый и правый, Д. В. Кандыба (1997) создал учение о двой-
ственной природе феномена человека, с одной стороны, чело-
век — это животное, с другой — это разумное существо, кото-
рое имеет в потенции бессмертное духовное начало (лучистую
форму разума). В развитие своего учения о мозге человека
Д. В. Кандыба выделил в единой природе человека 9 видов
разума: клеточный, растительный, правомозговой, левомозго-
вой, трансовый, болезненный, сонный, обычный среднестатис-
тический (нормальный), сверхразум (лучистый). Соответственно
мы имеем в единой психике человека 9 самостоятельных сос-
тавляющих психик, что дает нам, гипнотизерам, право разде-
лить всех людей планеты по психофизиологическому принци-
пу работы мозга на 9 основных видов.

1.	Обычные, нормальные, среднестатистические люди с гар-
монично развитыми обоими полушариями мозга. В основном
это население Украины, Белоруссии, Китая, Кубы, России и др.

Обычными нормальными людьми, их реакциями и поведе-
нием руководят: их привычки, чувство удовольствия или не-
удовольствия; их идеи, идеалы и представления о справедли-
вости, добре и зле; наследственность, их совесть, убеждения,
принципы, чувства долга, ответственности, удовлетворения;
стремление к человечности, безопасности и покою; лимит вре-
мени, сформированные их словесно-логической и чувственно-
образной памятью установки, сложившиеся в их среде стерео-
типы мышления и поведения; жизненный и профессиональ-
ный опыт и знания; духовные и нравственные ценности, детское
воспитание, школьное и иное образование, социальное поло-
жение, обстоятельства и обстановка, чувства симпатии и анти-
патии, чувства доверия и веры, различные верования и ожида-
ния, наличие семьи и родных (а также отношения с ними),
состояние здоровья, возраст и пол.

2.	Люди с доминированием выше нормы психофизиологии
левого мозга. В основном это взрослые мужчины: ученые, ана-
литики, математики, юристы, военные, врачи. Эти люди чаще
всего становятся гениями или фанатиками. Многие из них
отличаются чрезмерной настойчивостью в суждениях. Реак-
ции и поведение этих людей отличаются тем, что в обычном
состоянии сознания (ОСС) ими управляют сформированные их
жизненным опытом и памятью установки, детское воспита-
ние, образование, убеждения, идеалы, принципы, ценные идеи,
профессиональный и жизненный опыт, социальное положе-
ние, обстановка, верования, поступающая информация, то есть

< все то, что связано с словесно-логической природой и
I JI психофизиологией левого мозга, а также содержанием
его словесной памяти, а также реакциями и поведением этого
типа людей управляет информационное содержание того, над
чем они в настоящий момент работают и о чем думают.

Людям с чрезмерным доминированием левого мозга я бы по-
советовал кроме умственного труда обязательно заниматься фи-
зическим трудом и развивать свою чувственную сферу: ходить на
природу, в театр, кино, танцевать, рисовать, слушать музыку,
увлекаться прекрасным, научиться что-то любить, научиться со-
переживать и страдать, научиться чувствовать и понимать чув-
ства других людей; необходимо овладеть языком правого мозга:
предчувствиями (тревожность и т. д.), непривычными жестами,
оговорками, острыми желаниями чего-либо, бессознательными
движениями, видениями, почудившимися звуками или словами,
фантазиями (в том числе скрытыми), непривычными ощущения-
ми, болью (иногда очень странной) и т. д.

3.	Люди с доминированием выше нормы психофизиологии
правого мозга. В основном это взрослые женщины, дети, подрост-
ки, старики, многие необразованные и невоспитанные взрослые
мужчины. Крайняя степень наблюдается у алкоголиков, у лиц
с половой распущенностью, у наркоманов, гомосексуалистов, у
некоторых лиц, попавших в критическую, угрожающую жизни
ситуацию (война, голод в лесу или на море, жажда в пустыне
и т. д.), а также у разложившейся элиты (творческой или поли-
тической богемы), у преступников, у примитивных народов (ав-
стралийские аборигены и т. д.). Именно из этого типа людей
часто бывают гениальные художники, музыканты, актеры, ар-
хитекторы, скульпторы и т. д., а также наоборот, жестокие пре-
ступники и извращенцы, самодовольные идиоты, кроме силы
ничего не понимающие, слабоумные вырожденцы. Большин-
ство людей этого типа очень чувственны и у них очень развито
воображение.

Реакции и поведение этих людей отличаются тем, что в
обычном состоянии сознания ими управляют чувства и вообра-
жение, а иногда безудержные влечения или пристрастия (алко-
голь, азартные игры, секс, наркотики и т. д.), а также все со-
держание психофизиологии правого мозга — наследственные
черты характера, испытанные в жизни переживания (особенно
детские), фантазии, представления, видения, самочувствие, на-
строение (эмоциональный настрой) в данный момент, а также
жизненные потребности и инстинкты — с чувством удоволь-
ствия при их удовлетворении и чувством неудовольствия при
их неудовлетворении.

Можно уверенно сказать, что реакциями и поведением этих
часто примитивных людей управляют, в основном, инстинкты
безопасности и сохранения жизни, половой и пищевой инстин-
кты, инстинкты жилья, территории, неконтролируемой разу-
мом свободы действий, поступков и чувств; безмерное
превозношение материальных ценностей и денег; желание |193
любой ценой удовлетворять свои материальные и социальные
потребности, а также полученные в детстве стереотипы соци-
ального, общественного и индивидуального поведения и преоб-
ладающие в данный момент чувства и настроения, которые иног-
да совсем затмевают остатки разума и содержание левомозговой
психофизиологии с ее идеалами, убеждениями, логикой и т. д.
Часто свое поведение эти люди объясняют просто: «Я так хочу»
или «Мне так хочется», и на все остальное им наплевать, глав-
ное для них — это их собственные желания, чувства и пережи-
вания. Для них главное в жизни и основное их стремление —
это деньги, потребление, получение удовольствий и собствен-
ные «права человека». Эти люди часто видят мир сквозь при-
зму денег и своих желаний, своего «Я», своих инстинктов,
влечений и воображения.

Я бы посоветовал людям с чрезмерным доминированием пра-
вого мозга с его чувственно-образной природой, заняться разви-
тием левого, словесно-логического, мозга, чтобы восстановить
контроль разума, социальных и нравственных ценностей над
чувствами и желаниями. Для этого следует больше читать, зани-
маться самообразованием (независимо от возраста), следует на-
учиться бороться с собственными эгоистическими желаниями и
больше внимания уделять мыслям, интересам и нуждам других
людей. В крайних ситуациях (наркомания, разврат и т. д.) сле-
дует отказаться от «творческой» профессии (поэта, актера, поли-
тика, музыканта, балерины и т. д.) и сменить то окружение,
которое вас развращает и калечит.

4.	Люди с доминированием в психофизиологии мозга выше
нормы трансовых состояний. Все эти люди имеют значительную
внушаемость и гипнабельность, а многие — сверхгипнабельны.
Этих людей в древности называли «овцами», так как они всегда
живут в чьей-то зависимости и без «пастуха» жить не могут.
Даже если их освободить от одного «пастуха», то они тут же
попадут к другому, поэтому этих людей всегда кто-то «пасет».
Чаще всего это сектанты, любители йоги или Хаббарда, постоян-
ные клиенты каких-то обществ, клубов, семинаров, собраний
ит. д., это — эстрасенсы, уфологи, астрологи, актеры, певцы,
«фаны» (от религии, спорта, артиста, музыки (рока и др.), певца
и т. д.), музыканты, поэты, люди «не от мира сего» (они посто-
янно где-то витают), мечтатели-сочинители, некоторые писате-
ли, многие дети и подростки (особенно девочки и особенно в
период полового созревания), «народные целители», «маги», боль-
шинство политиков, экономисты, наркоманы, алкоголики, ток-
сикоманы, больные психическими или физическими болезнями,
некоторые солдаты, все влюбленные, лунатики, истерики, верую-
щие фанатики, некоторые заключенные психбольниц (особенно
те, кто заключен по политическим мотивам).

Поведением и реакциями всех этих трансовых «лю-
дей-овец» в основном управляют: окружающая обстановка
п сценарии происходящих с ними событий, фактов и обстоя-
тельств; вера в чей-то авторитет или вера в кого-то или что-то;
стереотипы общественного, социального и индивидуального по-
ведения и норм реагирования; привычки, установки, корыстные
или бескорыстные интересы, воображение, иллюзии, сны, гал-
люцинации, мечтательные желания, вера в необычное (астроло-
гический прогноз, НЛО, вера в правительство или президента,
вера в Бермудский треугольник или инопланетян и т. д.).

б. Люди с доминированием в психофизиологии мозга выше
нормы болезненных (патологических) состояний психики. Та-

кие люди чаще всего встречаются среди наркоманов, алкого-
ликов, шизофреников, токсикоманов, садистов, мазохистов,
двуполых, педофилов, некрофилов, проституток, преступни-
ков, некоторых подростков в период полового созревания, сре-
ди наемников-убийц, политиков, преступников, насильников,
убийц, больных.

Поведением и реакциями таких людей с болезненной пси-
хикой чаще всего управляют: животные инстинкты, желание
безопасности и половой инстинкт; патологическое стремление
к соблюдению всеми их прав (но сами ничьих прав не соблюда-
ют, никого и ничто не уважают); патологические страсти и
безудержные влечения (секс, карты, казино, наркотики, алко-
голь и т. д.); патологическое стремление к постоянному само-
утверждению; патологическое влечение к объектам своих вле-
чений и страстей; патологическое следование своим извращен-
ным привычкам, убеждениям и стереотипам патологического
мышления и поведения; психофизиологические особенности
их психических болезней, например, различные мании, фо-
бии, зрительные и слуховые галлюцинации (видения, голоса,
команды) и т. д.

6.	Люди с расширенным по специальным психотехникам
разумом, достигшие способности мыслить зрением в виде чере-
ды света и цвета (люди с лучистым разумом). Такие просветлен-
ные сверхлюди являются высшими примерами и образцами вы-
сокодуховного и высоконравственного поведения. Их реакция-
ми и поведением управляют великая любовь к людям и знание —
вера разумного устройства Вселенной. Примерами таких сверх-
людей были Орий, Индра, Заратуштра, Рама, Один, Будда, Лао-
цзы, Иисус, Чайтанья, Серафим Саровский и др.

7.	Клеточный разум. У всех, без исключения, людей присут-
ствует клеточный разум, который руководит жизнью клеток
нашего организма и находится, в основном, в пределах каждой
клетки. Именно на этот вид разума интенсивно воздействуем

мы, гипнотизеры, когда выполняем свои магнетические пассы,
или накладываем руки, или выполняем какие-либо мануаль-
ные процедуры. С этим видом разума работают многие из тех,
кто занимается аутотренингом, саморегуляцией, органо-
тренировкой и самолечением. Иногда этот вид разума |JL WJJ
ошибочно называют «клеточное информационное биополе* или
«клеточные наследственные полевые механизмы и структуры*.

8.	Растительный разум. Этот вид разума присутствует у всех,
без исключения, людей. Одним из его наглядных проявлений и
функциональной самостоятельности является рост ногтей, во-
лос и т. д. у умершего человека.

9.	Сонный разум. Этот вид разума присутствует у всех, без
исключения, людей, и экспериментально доказано, что разум
человека во сне отличается от всех вышеперечисленных видов
разума, всегда формирует собственную личность, отличающую-
ся от личности в трансе, личности болезненной, личности лево-
мозговой, или личности правомозговой, или личности в обыч-
ной норме. Всего у каждого человека, как минимум, семь лич-
ностей. Это сакральное число. В русской религии и в древности
факт того, что в единой психике каждого человека есть 7 лич-
ностей и 9 видов разума, считался большой тайной даже среди
посвященных.

Итак, мы рассмотрели психофизиологические типы людей,
виды разума и основные личности современного человека. А те-
перь рассмотрим коротко последние открытия, которые каса-
ются психофизиологии мозга и которые мы, гипнотизеры, счи-
таем очень важными для объективного научного понимания
истинной, в том числе и скрытой, природы человека.В послево-
енные годы (1947-1949) супруги Кирлиан из Краснодара от-
крыли, что все биологические объекты (растения, животные,
человек и т. д.) являются источниками всех известных в физи-
ке полей и электромагнитных излучений. Затем, в 1980-е годы
Ю. В. Гуляев, Э. Э. Годик и др. подробно изучили и подтверди-
ли открытие Кирлианов. А В. П. Казначеев открыл феномен
энергоинформационной связи, взаимозависимости и взаимообус-
ловленности всех живых и неживых объектов Вселенной.
По результатам всех этих открытий был создан в Москве Коми-
тет по энергоинформационному обмену в природе.

Заметный вклад в исследования живого мозга был внесен
Н. П. Бехтеревой и сотрудниками Института мозга РАН (Санкт-
Петербург). В процессе многолетних исследований Н. П. Бехте-
рева сформулировала ряд основных принципов и механизмов
работы мозга.

Основной механизм сохранения мозга в истории вида и ин-
дивидуума — это общая генерализованная реакция мозга на
любое изменение, на всякую новизну — факт, хорошо извест-
ный как ориентировочный рефлекс, рефлекс «что такое*, меха-
низм, обеспечивающий оптимальную реакцию организма. Это
универсальный механизм защиты огромного потенциала мозга
от атрофии в результате бездеятельности, работающий с рожде-
ния до старости. Одним из наиболее общих принципов работы
мозга следует считать сочетанно-рефлекторный (по Бех-
I М JJ тереву) или условно-рефлекторный (по Павлову) во всех
его возможных вариациях. В. М. Бехтерев (1904 г.) писал: «В бо-
лее сложных нервно-психических процессах мы имеем как бы
дальнейшее усложнение центральной реакции, сопутствуемой
элементарным ощущениям или чувствованиям. Это усложне-
ние заключается в том, что центральная реакция, развиваясь
далее, передается в другие центры нервно-психической деятель-
ности, где путем переработки и сочетания с соответствующими
мышечными ощущениями превращается в иной род реакции,
выражающийся представлением, которое оставляет по себе след
в форме вспоминательного образа, способного к оживлению.

Далее представление, являющееся спутником дальнейшего
развития центральной реакции, благодаря существованию ассо-
циативных связей между различными областями головного моз-
га, вступает в сочетание с другими вспоминательными образа-
ми пережитых ранее подобных же центральных реакций, обра-
зуя собою более сложные продукты нервно-психики, которые
также не лишены материальной основы. Эти новые продукты, в
свою очередь, обнаруживают способность к взаимному сочета-
нию, комбинации и разложению на свои составные части и,
возбуждая центробежные импульсы, переводятся на символы
языка, выражаясь словами, или же приводят к развитию тех
или других психодвигательных или психосекреторных явле-
ний, в какой бы части тела и в какой бы форме они не обнару-
живались, чем, собственно, и завершается в наипростейшей
форме весь цикл нервно-психического движения».

Любая деятельность мозга реализуется системным механиз-
мом, который, однако, принципиально различен в обеспечении
автоматизированной (стереотипной) и нестереотипной, особен-
но творческой деятельности.

Мозг человека обладает собственными нейрофизиологичес-
кими механизмами самосохранения и самозащиты, что позво-
ляет вновь рождающимся людям быть потенциально бесстраш-
ными и сохранять творческий потенциал.

Надежность работы мозга имеет многоплановый материаль-
ный базис.

В процессе индивидуального развития (онтогенеза) внешняя и
внутренняя связь человека, его социальная и личная жизнь, его
обучение, беды и радости заполняют первоначально преимуще-
ственно еще «белую карту» (серую кору) мозга. Иногда они при
необходимости перестраивают ее, даже переносят центры органи-
зации какой-то определенной деятельности из одного полушария
в другое. Строят системы из жестких, постоянных или почти
постоянных, и гибких, переменных, звеньев. Перестраивают их
пространственно лишь приблизительно одинаково у разных лиц,
за исключением генетически (и соответственно анатомически)
запрограммированных зон (так называемых проекционных). Как
в анатомическом атласе возможен либо индивидуальный,
либо усредненный мозг, так и при функциональном |1 97
4-1949
картировании можно получить наиболее часто встречающуюся и
соответственно наиболее вероятную функциональную карту моз-
га — или функциональную карту индивидуального мозга.

Мозг — исключительно чувствительный орган; исследовате-
лями многократно подтверждено наличие в нем постоянно реа-
гирующих при какой-то определенной мыслительной деятель-
ности зон, названных «жесткими мозговыми звеньями». Обна-
ружено и наличие в нем других зон, реагирующих или никак
не проявляющих себя в зависимости от условий исследования,
которые названы «гибкими мозговыми звеньями». Иными сло-
вами, одна и та же задача может решаться мозгом различно.
Этот принцип позволяет осуществлять мозгу мыслительную дея-
тельность в разных условиях, независимо от внешних и внут-
ренних помех, и только при достаточной активации эмоцио-
нальной сферы ход мыслей может нарушаться.

Разрушение (болезнь, травма) многих гибких мозговых зве-
ньев систем организации сложной деятельности первоначально
чаще всего восполнимо, но постепенно лишает мозг богатства его
возможностей. Очень важно для клиники, что по крайней мере
некоторые, казалось бы необязательные, не значимые звенья
системы обеспечения, например речевой функции, могут при
необходимости взять на себя ведущую роль, определить возмож-
ность восстановления речи при необратимой гибели главного зве-
на соответствующей системы — в частности, зоны Брока.

Итак, мозг обеспечивает мыслительную деятельность систе-
мой с жесткими (обязательными) и гибкими (переменными)
звеньями. Именно это обеспечивает надежность и огромные воз-
можности мыслительной работы мозга в самых различных ус-
ловиях. Итак, мыслительная деятельность мозга обеспечивает-
ся корково-подкорковой структурно-функциональной системой
со звеньями различной степени жесткости: 1) жесткими, обяза-
тельными и 2) гибкими, включающимися или не включающи-
мися в зависимости от условий, в которых реализуется мысли-
тельная деятельность.

Важнейшим мозговым механизмом, обеспечивающим мысли-
тельную деятельность в корково-подкорковых соотношениях,
является пространственно преимущественно тормозные реакции
коры и преимущественно активационные реакции подкорки при
активации в коре только зон, имеющих первостепенное значение
именно для данной деятельности.

Нельзя говорить, что мозг четко поделен на зоны, каждая
из которых «отвечает» за свою функцию. Все более сложно:
нейроны внутри разных зон взаимодействуют между собой
весьма сложным путем, и нельзя осуществлять везде четкую
«привязку» функции к области мозга в том, что касается
обеспечения высших мозговых функций; можно лишь утвер-
Zr—л, ждать, что эта область имеет отношение к речи, к па-
L 98 11 мяти, к эмоциям.
В мозге имеются нейронные популяции, которые на какую-
то данную сложную деятельность или не реагируют, или реа-
гируют на ее правильное выполнение, или реагируют и на
правильное и на ошибочное выполнение задачи. Но существу-
ют отдельные нейронные популяции, которые реагируют имен-
но при ошибочном выполнении деятельности, будь то в связи с
дефектом восприятий (ранняя реакция) или с дефектом реали-
зации (поздняя реакция). Такие нейронные популяции обна-
ружены в коре и в подкорковых структурах; они получили
название «механизм детекции ошибок». Детектор ошибок ак-
тивизируется при рассогласовании деятельности с ее планом,
точнее — с хранящейся в мозге матрицей (исключая творче-
скую деятельность).

В любой области мозга обнаружены зоны, активизирующие-
ся при реализации проб, связанных с опознанием их смысла.
В пределах 6 мм коры происходит анализ составляющих речи,
и более глубокое ее восприятие, то есть происходит почти пол-
ный анализ и синтез речевого мышления. Появляются оценоч-
ные реакции, как результат уже индивидуального опыта чело-
века, то есть появляются дифференцированные реакции в зави-
симости от характера «ошибок» фразы или ее правильности,
что может расцениваться как результат сравнения с эталоном,
как следствие согласия или, наоборот, конфронтации с «аппа-
ратом сравнения ».

Аппарат сравнения — одно из базисных свойств высших
функций мозга, как известно, определенным отделам мозга (в ча-
стности, нижневнутренним отделам височной зоны) приписы-
вается функция сравнения (компарации) как основная. Ряд моз-
говых зон имеет существенное отношение к процессам памяти,
в частности, к процессам считывания из памяти.

Исследования показали, что память и функции, а отсюда —
и компарация пространственно (анатомически) тесно связаны.
Нет звена системы «функционального центра», который бы не
был «центром» (одним из центров) памяти данной функции.
Можно утверждать о распределенности памяти: по отношению
к мозгу человека это лишь в очень небольшой мере генетически
детерминировано, а преимущественно — это результат повсед-
невного индивидуального опыта. Следовательно, и нарушения
памяти, в частности возрастные, — это результат общих нару-
шений жизнедеятельности мозга. Наиболее уязвимое звено в
общемозговой организации памяти — это нижневнутренние от-
делы височных долей.

В понятие «матрицы памяти», да и «долгосрочной памяти»,
следует вкладывать мембранные и внутриклеточные аминокис-
лотно-пептидно-белковые перестройки, которые определенным
образом распределяются и соотносятся структурно с функцией.

При повреждениях мозга и организма главным уело-
вием адаптации организма к среде является формирование [I
устойчивого патологического состояния, поддерживаемого со-
ответствующей матрицей долгосрочной памяти. Выход из ус-
тойчивого патологического состояния может идти не плавно, а
через фазы дестабилизации, причем последние должны нахо-
диться под строгим лечебным контролем.

Устойчивое патологическое состояние со своей матрицей в
памяти и реакциями, его поддерживающими, — это важней-
ший механизм адаптации при длительно текущих болезнях,
который развивается после дестабилизации, вызванной болез-
нью, и оформляется в виде патологического гомеостаза.

При лечении возникает обратный процесс, когда устойчи-
вый патологический процесс обязательно через фазу психофи-
зиологической дестабилизации возвращается в норму.

При хроническом заболевании мозга, прошло ли оно через
острую фазу или нет, развивается своего рода новый гомеостаз,
устойчивое патологическое состояние (УПС), обеспечивающее
оптимальное приспособление к среде, существование в ней, но
уже не здорового, а больного организма. При этом важно иметь
в виду три основных фактора:

•	общую реорганизацию состояния и взаимодействия мозго-
вых (и организменных) систем;

•	дальнейшее поддержание этой реорганизации по существу
теми же реакциями организма, которые ранее удерживают
гомеостаз здоровья;

•	поддержание реорганизации на основе вновь сформирован-
ной матрицы долгосрочной памяти.

Теория УПС не отвергает сугубо традиционных приемов ле-
чения, направленных на разрушение очага болезни, снижение
активности болезнетворного начала, угнетение патологически
гиперактивных систем и структур мозга. В этом случае надеж-
да — на саморегулирующие силы. Нет патологического оча-
га — возможен возврат к исходному (или близко к исходному)
состоянию без дополнительных усилий врача. Однако послед-
нее не есть непременное следствие первого. Теория УПС пока-
зывает эффективный путь к дальнейшей нормализации состоя-
ния тогда, когда традиционное вмешательство нереализуемо.
В этом случае лучшим приемом является дозированная актива-
ционная терапия, проводимая при необходимости в сочетании с
избирательно направленным угнетением избыточно активных
систем и структур мозга.

Наиболее эффективными приемами активации являются ак-
тивация через рецепторы при болезнях нервной системы (в пер-
вую очередь — мышечных), активация биологически активны-
ми веществами, точечная лечебная электрическая стимуляция
(ЛЭС) и др. И наконец, в лечении УПС вместо искусственных
(артифициальных) угнетающих воздействий вполне возможно
использование воздействий, аналогичных собственным
JJOOJJ защитным механизмам мозга, а в более общем случае —
и организма. С этой целью применяются слабый синусоидаль-
ный ток, с периодом медленноволновых компонентов электро-
энцефалограммы, а также еще более медленный ток, аналогич-
ный защитным силам, работающим в сверхмедленном диапазо-
не. Наш мозг и организм — сложная многорегистровая система,
где роль регистра (регулятора) играет состояние человека. Весь
спектр взаимоотношений человека с окружающей средой опре-
деляется его функциональным состоянием. Каждый знает, что
одна и та же фраза иногда воспринимается человеком диамет-
рально противоположно в зависимости от того, в каком состоя-
нии он находится — болен или здоров, спбкоен или возбужден.

Эмоции человека в форме физиолого-химических или пре-
имущественно химических перестроек изменяют состояние мозга
и организма. Отсюда, в зависимости от множества факторов
(знак, сила эмоции, индивидуальная реактивность и т. д.), ме-
няется все или очень многое, в том числе и двигательная актив-
ность, поэтому при эмоциональных расстройствах очень хоро-
ши прогулки и двигательная деятельность.

Открытия в области механизмов мозга привели к более ясно-
му пониманию внутренних механизмов работы мозга, того, как
, он воспринимает внешние события и как обрабатывает информа-
цию. Прямые измерения показали, что большинство малых обла-
стей мозга (отдельных зон) являются полифункциональными —
они участвуют более чем в одном виде деятельности — и что мозг
работает на основе системного принципа, интегрируя информа-
цию, идущую из различных его зон, чтобы дать человеку воз-
можность функционировать в наиболее благоприятном режиме.

Зоны мозга, которые участвуют в обеспечении умственной
деятельности, эмоций, телодвижений, могут также обеспечи-
вать функционирование внутренних органов, таких как сердце
и кишечник.

Некоторые зоны, называемые жесткими или скелетом систе-
мы, особенно важны для определенных функций, поскольку
они обязательно должны включаться в нашем мозгу, чтобы
осуществить какую-то функцию, например, выполнить опреде-
ленное действие или почувствовать данную эмоцию. Другие зоны
являются дополнительными, гибкими, они включаются не все-
гда, не регулярно. Если один из этих дополнительных участ-
ков, так сказать, «отдыхает», его функция передается другому,
который и активируется в нужный момент.

Важно здесь то, что наш мозг обладает потенциальной гиб-
костью и богатством возможностей обеспечения мышления и
эмоций. Чтобы максимально реализовать эти возможности, мозг
каждого человека должен функционировать в режиме опти-
мального состояния и использования способности к взаимодей-
ствию большинства своих зон.

Как та или иная зона мозга реализует свои функции К#—
оптимальным образом? В каждой зоне всегда имеется
определенный уровень медленно меняющейся базовой активно-
сти, небольшой потенциал, называемый постоянным. Сверх-
медленные физиологические процессы (СМФП) представляют
собой комплекс, состоящий из этого постоянного, устойчивого
потенциала, а также медленных физиологических колебаний
разной длительности. Результаты исследований показали, что
для этого постоянного потенциала существует определенный
оптимальный диапазон, различный для разных участков мозга.
Такие постоянные потенциалы играют решающую роль в функ-
ционировании нормального мозга. Было многократно показа-
но, что зоны мозга проявляют свое влияние в зависимости от
уровня постоянного потенциала.

Наши исследования подтверждают: когда постоянный по-
тенциал какой-либо зоны мозга становится слишком высоким
или слишком низким, выходит за пределы своего оптимального
диапазона, зона мозга оказывается не в состоянии действовать
или ее способность действовать резко уменьшается. Богатство
возможностей мозга теряется. Может случиться, что ему при-
дется концентрировать все свои возможности на поддержании
всего лишь одного вида деятельности.

Эмоции являются важнейшим фактором, определяющим уро-
вень СМФП и, следовательно, информационную емкость мозга
до состояния расстройства. Эмоции поглощают человека, завла-
девая все большим и большим числом зон его мозга. В первую
очередь при этом теряется способность мозга мыслить, особен-
но творчески.

Каждый знает, как трудно думать, когда человек эмоцио-
нально расстроен или давление крови резко поднялось или упа-
ло. Можно раз за разом читать и перечитывать слова текста,
пытаясь понять: «О чем это?», «Что со мной случилось?» Но мы
обычно не замечаем уменьшения возможностей мозга, если оно
происходит в результате постепенного изменения постоянного
потенциала под влиянием непрерывно действующих отрицатель-
ных эмоциогенных факторов. Такими факторами могут быть
личные неприятности, ситуация продолжающейся гонки воору-
жений, неудачные переговоры великих держав о разоружении и
многое другое. В этих условиях постоянный потенциал меняется
в большей части мозговых зон, что неизбежно приводит к сниже-
нию уровня функционирования мозга, начиная с менее выносли-
вых второстепенных зон и кончая всем мозгом в целом.

Патологическая реакция мозга человека на продолжитель-
ный стресс может развиваться в двух направлениях. Мозг мо-
жет перейти в перевозбужденное состояние, крайним случаем
которого будет нервный срыв. Он может меняться и в противо-
положном направлении — к психическому отупению вследствие
чрезмерной активности собственных защитных механизмов.

Каждое из этих двух патологических состояний с физио-
L102JI логической точки зрения является результатом выхода
постоянного потенциала за пределы оптимального диапазона.
Если он сдвинется в одну сторону, создадутся предпосылки для
перевозбуждения, сдвиг постоянного потенциала в другую сто-
рону способствует эмоциональной тупости.

Рассмотрим сначала ситуацию, в которой находится мозг,
уже страдающий от неестественно, скажем, высокого (извест-
ное упрощение) уровня постоянного потенциала в многочислен-
ных зонах. Это проявляется прежде всего в избыточной реак-
ции на эмоциогенные раздражители. В таких условиях слабое
дополнительное эмоциональное воздействие может вызвать сдвиг
постоянного потенциала не только в зонах, в основном связан-
ных с эмоциями, но и в других зонах. «Эмоционализированный
мозг» становится больше, что буквально блокирует его возмож-
ности выполнять обычные интегративные мыслительные зада-
чи, позволяющие человеку действовать нормально. Обычные
мелочи жизни, такие, как задержка прибытия самолета или
ссора с сотрудником, становятся важной «атакующей силой».
Интегративно уравновешенное состояние мозга теряется, а с
ним и способность творчески мыслить. Возникает постепенное
подавление всех сложных процессов, связанных с мышлением.
Творческие способности мозга катастрофически уменьшаются.

Теперь рассмотрим вторую возможную патологическую ре-
акцию мозга на эмоциональный стресс — эмоциональную ту-
пость, при которой постоянный потенциал в большинстве зон
мозга снижается (известное упрощение), выходя за пределы
нижней границы оптимального диапазона. Это результат чрез-
мерной силы защитных реакций мозга, пытающегося противо-
стоять эмоциональному стрессу. Исследования показывают, что
эта реакция может быть прямо связана как уравновешивающая
сила с повторяющимися отрицательными эмоциями и сопро-
вождающим их подъемом постоянного потенциала мозга.

Иногда кажется, что человек вот-вот сорвется, но буря прохо-
дит стороной. Защитные механизмы, тормоза мозга, обуздали
несущегося во весь опор «коня». Если, однако, этот тормозной
механизм отказывает или эмоциогенный фактор окажется слиш-
ком мощным, длительно действующим, собственно защитная
реакция может развиться в неблагоприятное состояние. Именно
эта избыточная защита, избыточное «торможение» могут приве-
сти к эмоциональному ступору, эмоциональной тупости.

Лабораторные данные демонстрируют это с очевидностью.
Когда пациент, испытывающий сильный страх, оказывается в
состоянии его контролировать, приборы показывают разнонап-
равленные сдвиги постоянного потенциала, а затем его возвра-
щение к исходному уровню.

Все идет хорошо, пока защитная реакция не становится из-
быточной. Тогда постоянный потенциал опускается ниже опти-
мального во многих зонах мозга. Становится труднее и
труднее испытать радость или печаль. Блекнут краски (U03JJ
окружающего мира. Творческие способности человеческого мозга
в этой второй экстремальной ситуации также уменьшаются.
Для человека в таком состоянии теперь почти не существует
устрашающих ситуаций (хотя поиск сильных эмоций со всеми
отрицательными последствиями весьма вероятен). Если такие
условия продлятся в течение некоторого времени, потенциал
мозга в большинстве зон снизится и человек впадет в состояние
эмоциональной тупости.

Высокий порог эмоциональной реакции, приводящей к эмо-
циональной тупости, — серьезная проблема, хотя на первый
взгляд он может казаться выходом для человека, переживаю-
щего эмоциональный стресс. Он или она остаются глухими как
к личным, так и к общечеловеческим проблемам. Это особенно
опасно для общества, когда такое состояние развивается у лю-
дей, обладающих социальной или политической властью. Они
могут уклониться от принятия решений, имеющих первосте-
пенную важность для человечества.

Если состояния перевозбужденности мозга или эмоциональ-
ной тупости разовьются у большого числа членов общества, и в
частности представителей интеллигенции, человечество столк-
нется со значительным снижением творческого потенциала пла-
неты. Дегенерация может превысить рост творческого потенци-
ала, лишая нашу планету творческих возможностей, уникаль-
ного и бесценного достояния. Творчество необходимо сегодня
более чем когда-либо, и оно должно быть переориентировано на
цели сохранения человечества и всего живого на нашей плане-
те. Мозг человека как бы находится в поиске стабильных состоя-
ний, нормальных или патологических, ставших такими после
периода дестабилизации в результате болезни. Кажется, что
мозг обладает способностью запоминать устойчивое состояние и
возвращаться к нему. Для здорового мозга это защитный меха-
низм, для больного — адаптивный и также защитный, хотя в
последнем случае это и устойчивое патологическое состояние.
К нему могут привести мозг, в частности, и постоянно действую-
щие отрицательные эмоции.

Трудно бороться с устойчивым патологическим состоянием,
поскольку оно зафиксировано в долгосрочной памяти. Вывод
настораживающий: увеличивающееся число людей с устойчи-
выми патологическими состояниями мозга может привести к
глобальной неустойчивости.

Что нужно для того, чтобы вырваться из этого порочного
состояния? Здесь недостаточно малых усилий. Возможный спо-
соб предотвращения устойчивого патологического состояния за-
ключается в активности. В дополнение к физической активнос-
ти полезна устная речь. Нами многократно показано, как дви-
жение и речь иногда приводят неблагоприятное состояние мозга
в норму. Уровень постоянного потенциала может снова
стать оптимальным, а спектр зон мозга — богаче.

о
Действия, направленные на источник отрицательных эмо-
ций, могут быть особенно эффективными.

Борясь за благо человечества, мы одновременно боремся про-
тив разрушительных изменений нашего собственного мозга, по-
могая в то же время «разбудить» мозг тех, кто уже стал эмоцио-
нально тупым. Этот процесс изменения физиологически обосно-
ван, необходим и неотложен.

Детальное изучение электрических потенциалов в отдель-
ных зонах человеческого мозга выявило способность продолжи-
тельных отрицательных эмоций, таких как боязнь приближаю-
щегося несчастья, разбалансировать нормальное состояние моз-
га. Несбалансированность «заставляет» уровни электрических
процессов становиться слишком высокими или слишком низ-
кими, в свою очередь далее влияя на баланс эмоций. Когда это
случается, человек может стать либо крайне возбужденным,
близким к психическому срыву, либо эмоционально подавлен-
ным (эмоциональная тупость, или «психическое отупение»). При
этом человек лишается возможности полноценно реагировать
на жизненные ситуации, а общество теряет его творческий по-
тенциал как раз в то время, когда он необходим, чтобы проти-
востоять разрушению. Лучшим средством лечения мозга от-
дельного человека оказывается именно то, что нужно и всему
обществу в целом, — активное объединение с другими людьми
для разрешения сложной ситуации.

Мозговой базис, на котором осуществляется интеллектуаль-
ная деятельность, при развитии генерализованного страха, по-
чти везде изменяется —зоны мозга, группы нервных клеток не
могут включаться в мыслительную деятельность и человек ли-
шается способностей к творческой мысли. Человек, лично пере-
живший трагедию страха (ужаса), или ломается как личность —
полностью или частично — в связи с фиксацией в долгосрочной
памяти страха и соответствующего состояния мозга, или выхо-
дит из этого состояния, чаще всего путем использования своих
собственных защитных механизмов. Эти механизмы у многих
включаются сразу или как бы ждут малейшего благоприятного
изменения режима работы мозга, чтобы начать делать свое бла-
гое дело. Переживания ужаса от предыдущих поколений после-
дующим не передаются. Да, мы не только выживаем, даже
тогда, когда очень трудно, но после этого творим, и на нас не
лежит наследственный груз страха и печали. Печаль о проис-
шедшем и прошедшем трогает нас через разум, а эмоции в этом
случае развиваются в связи с опосредованным воздействием
извне, а не изнутри.организма.

Человеческий интеллект — явление, которое никак не мо-
жет быть объяснено земной эволюцией. Вера в неземное проис-
хождение мозга, а следовательно и человека, базируется на
исключительной сложности и сверхизбыточности мозга, —.ч
Множество клеток, множество связей — и однако, когда
образуется базис стереотипов, огромное множество этого богат-
ства становится открытым для мышления или избыточным. Но
если избыточным, то зачем у всех без исключения людей нашей
планеты работают механизмы самосохранения мозга. Затем, на-
верное, что никто не знает, когда ностальгия по мыслительной
деятельности вернется к человеку. А мыслительная деятель-
ность, как известно, обеспечивается аппаратом переменных, гиб-
ких звеньев, осуществляется при условии использований очень
многих, если не всех, физиологических и морфологических воз-
можностей мозга. Калейдоскопическая, хотя на самом деле де-
терминированная, игра гибких звеньев тесно связана с реорга*
низацией всей системы. Они невозможны друг без друга, поэто-
му гибкие звенья, этот механизм богатства и надежности мозга,
извне смотрящиеся как основа возможности мыслить в самых
разных условиях, изнутри мозга должны рассматриваться и
как механизм его самосохранения.

Кроме того, что клеток и связей много, одни и те же мозго-
вые клетки и клеточные скопления могут принимать участие в
самых разных видах деятельности, они реально или потенци-
ально полифункциональны. Как известно, мозговые клеточные
скопления, популяции более или менее богаты в зависимости от
того, в каких внешних и внутренних условиях работает мозг.
Нейрофизиологически это выражается уровнем сверхмедлен-
ных процессов. Надежность мозга есть функция количеству его
клеток, связей, их полифункциональности, состояния защит-
ных механизмов и т. д. Надежность мозга видна в поддержа-
нии деятельности нестереотипной, но по существу близкой к
ней, осуществляемой по заранее намеченному плану, большую
роль должен играть аппарат сличения деятельности с планом и
сигнализации об отступлении от него. Эту роль в некоторых
видах почти стереотипной, во всяком случае плановой, деятель-
ности играют зоны мозга, реагирующие на такое рассогласова-
ние. Система детекции ошибок либо корригирует деятельность
на безопасном уровне, либо создает у человека состояние, выра-
жающееся смутным чувством чего-то невыполненного или вы-
полненного неверно.

Творчество является одним из высших свойств мозга. Уви-
деть мысленно то, чего не было, услышать музыку, которой
еще нет...

Старение организма человека является фазой развития в
ходе процесса организованного мозгом. Включение фаз разви-
тия (старения) идет на фоне остаточной активности предыду-
щего регулирующего звена, причем активация следующего
подавляет предыдущий, еще вполне жизнеспособный. Для про-
дления жизни необходимо использовать остаточную активность
предшествующего старению регулирующего звена и выключе-
ние следующего звена — старения хирургически и пеп-
JJ06JJ тидно-гормонально-фармакологически. Основные звенья
программы-матрицы организации жизни у человека распола-
гаются в глубинах мозга, наиболее защищенном месте — в
области гипоталамуса, контролирующего управление всеми
жизненными функциями организма. Программа человеческой
жизни многозвенна, причем с последовательным во времени
включением звеньев регуляции одного за другим. Поэтому и
раннее старение и долгожительство — это результат сбоев в
этой программе.

Проводятся исследования в Институте мозга РАН по изуче-
нию действия лечебной электрической стимуляции (ЛЭС), иссле-
дуется, почему нервная система человека не только хорошо реа-
гирует на нее, но и покорно слушается. Поэтому ЛЭС уже сегод-
ня хорошо себя зарекомендовала при лечении хронических
болезней головного мозга и последствий его травм, при паркин-
сонизме, для лечения зрительного и слухового нервов и др.

А теперь несколько слов о физиологических механизмах вы-
здоровления в гипнотерапии.

В настоящее время в общей патологии различают следую-
щие группы механизмов выздоровления:

•	«аварийные», срочные, непродолжительные (в течение се-
кунд, минут), неустойчивые защитно-компенсаторные про-
цессы или реакции;

•	относительно устойчивые защитно-компенсаторные механиз-
мы (фаза адаптации по Н. Selye, «фаза закрепления» по
А. И. Струкову) умеренной длительности в течение дней,
недель;

•	продолжительные и устойчивые защитно-компенсаторные
процессы, продолжающиеся, месяцы, иногда годы. К этой
группе механизмов относятся и пластические реакции цент-
ральной нервной системы. Они осуществляют в поврежден-
ном организме деятельность, направленную на приспособ-
ление к среде. Эти последние слагаются из следующих ме-
ханизмов: а) охранительного торможения в центральной
нервной системе, б) защитно-оборонительных (условных и
безусловных) рефлексов, в) защитной пластической функ-
ции центральной нервной системы.

Гипнотерапия направлена на выработку продолжительных и
устойчивых защитно-компенсаторных процессов.

Мы видели выше, какие разнообразные изменения могут
произойти в организме человека под влиянием только словесно-
го воздействия.

Все эти факты, доказанные экспериментально и клиничес-
ки, никем уже сейчас не оспариваются. Но каковы же более
интимные физиологические механизмы, посредством которых
достигаются такие изменения в организме гипнотика?

Этот вопрос может быть правильно разрешен, если
титься к основным законам функционирования цент-
ральной нервной системы.

обра-
Согласно рефлекторной теории, раздражение, действующее
на тот или иной прибор-рецептор, вызывает нервный процесс.
Последний по афферентным путям достигает нервных центров,
вызывая в них возбуждение, направляющееся по эфферентным
путям к исполнительному органу — сосуду, железе, мышце
и т. п. Это положение верно как для состояния бодрствования,
так и для гипнотического состояния.

Терапевтический эффект при гипносуггестии обусловливает-
ся, во-первых, покоем клеток больших полушарий, а во-вто-
рых, — воздействием на различные патологические образова-
ния при том или ином заболевании. Слова-раздражители вызы-
вают доминантный очаг или концентрированное возбуждение
определенного пункта коры мозга, что приводит к выраженной
отрицательной индукции больных пунктов или очагов.

Если нейролептические средства разъединяют синапсы «сни-
зу», со стороны промежуточного мозга, то гипнотерапия произ-
водит десинапсию «сверху» и представляет собой специфичес-
кую активацию неокортикалыю-субкортикальных областей.

Для объяснения терапевтического действия в гипнозе мож-
но применить теорию К. М. Быкова о корковом пусковом и кор-
ковом корригирующем механизмах. При лечении словесным вну-
шением всегда выступают эти два механизма. Посылая импуль-
сы в кору больших полушарий, включается корковый пусковой
механизм, который воздействует на функции органов, приводя
их в деятельное состояние. Если же через кору усиливается или
ослабляется функция действующего органа, то проявляется влия-
ние коркового корригирующего механизма.

Если учесть, что функциональная связь коры больших по-
лушарий с внутренними органами является двусторонней, в
чем существенную роль играет ретикулярная формация, то
использование учения о корковых пусковых и корригирую-
щих механизмах для объяснения действия психотерапии вполне
обоснованно.

Помимо этого, из учения А. А. Ухтомского известно, что в
том случае, когда в центральную нервную систему поступают
постоянно одни и те же раздражения или хотя бы кратковре-
менные, но сильные импульсы, то в корковых отделах, как
правило, возникает фокус стационарного возбуждения и повы-
шения реактивности. В нервные клетки этого фокуса стацио-
нарного возбуждения как бы притягиваются другие раздраже-
ния, которые усиливают этот очаг доминанты, а сами остают-
ся без ответа.

Аналогично этому при гипносуггестии мы посылаем в цент-
ральную нервную систему словесную информацию, определен-
ные импульсы. Они вызывают определенный фокус стационар-
ного возбуждения и повышенной реактивности в центрах. В нерв-
*7-—Л ные клетки данного фокуса притягиваются и другие
UQBJJ раздражения, которые могут усиливать очаг доминанты.
Благодаря этой закономерности в гипнозе имеется возможность
перестроить реакции и направить их в нужную сторону.

Здесь мы можем вспомнить и теорию Н. Е. Введенского, со-
гласно которой функциональная подвижность может по ходу
приходящих раздражений то увеличиваться, то уменьшаться в
зависимости от силы и частоты приходящих импульсов. При
гипотерапии создается состояние то повышенной, то понижен-
ной активности.

Кроме того, при интерпретации терапевтического действия в
гипнозе можно исходить из понятия «усвоение ритма» (А. А. Ух-
томский), которое является не чем иным, как повышенной функ-
циональной подвижностью физиологического субстрата под влия-
нием текущих раздражений. А. А. Ухтомский говорит, что в
этом случае «дело идет о навязывании ткани некоторого нового
ритма работы, в особенности несколько более высокого ритма,
чем бывший в ней до сих пор». И в состоянии гипноза мы
имеем то же самое: воздействуя словом, навязываем корково-
ретикулярным образованиям прежний, нормальный ритм.

Как объяснить, что обычно процесс внушения длится очень
малый срок, действие же внушения держится дни, недели, ме-
сяцы? Для объяснения данного явления может быть использо-
ван тот факт, что образованная в коре временная связь может
сохраняться чуть не в миллион раз более длительный срок, чем
действие условного раздражителя.

Если же вспомнить, что для выработанных через кору боль-
ших полушарий временных связей характерна обобщенность
их влияния на ряд функционально объединенных процессов, то
и с этой точки зрения механизм терапевтического действия
может стать более ясным.

Выработанные в процессе психотерапии условные связи уже
будут функционировать по типу длительно текущих реакций с
большой инертностью. Приведенные в действие словом, эти про-
цессы протекают очень долго и затухают весьма медленно. Если
же психотерапевтические воздействия повторяются, то вновь
возникшие раздражения снова создают стойкие очаги возбуж-
дения, или доминанту.

Все сказанное выше согласуется с современным учением об
информации (Анохин П. К., 1961; Shannon, 1958; 1963, и др.).
Ведь согласно теории информации, наш мозг представляет со-
бой сложную кибернетическую систему с огромным количе-
ством нейронов (порядка 1010-1014), получающую, хранящую и
перерабатывающую информацию из внешнего и внутреннего
мира. Именно свойство мозга отражать и познавать внешний
мир представляет собой звено в развитии процессов, связанных
с передачей и переработкой информации.

Важно то (и это имеет отношение к разбираемому нами во-
просу), что принципы переработки информации в мозге
характеризуются двумя особенностями: способностью
мозга к отбору только полезных сигналов* основанной на прин-
ципах временного совпадения нового сигнала с уже известным
(условно-рефлекторные связи)* и способностью к быстрому «об-
зору» уже хранящейся в мозге информации.

Течение процесса выздоровления больных зависит от мно-
гих условий: от лечебных мероприятий* среды* в которой нахо-
дится больной во время лечения* и особенно от той среды* в
которую он попадает после лечения. Мы знаем* что именно
социальный фактор является ведущим как в норме* так и в
патологии. Процесс выздоровления имеет свои специфические
закономерности* свои механизмы* и они связаны с активностью
и прежде всего компенсаторной функцией центральной нервной
системы. В этом процессе проявляется и широкая приспособляе-
мость.организма (Э. А. Асратян)* и тот или иной диапазон пере-
стройки функциональных отправлений* и* наконец* пластич-
ность тканей, органов и систем.

Каким же становится организм после лечения? Таким* ка-
ким был до лечения* или иным? А. Д. Сперанский говорит* что
выздоровевший организм после болезни не тождествен организ-
му до болезни. Соотношение и взаимосвязь между текущими
отправлениями в нем осуществляются уже при иных условиях.
С этими выводами в основном, конечно* нужно согласиться. Но
все же* когда мы наблюдаем полное выздоровление психически
или нервнобольного, когда все процессы высшей и низшей нерв-
ной деятельности, первой и второй сигнальной системы проте-
кают так же, как и до заболевания* когда налицо правильное
отражение объективной действительности* мы вправе утверж-
дать, что после излечения высшая нервная система может быть
тождественна таковой до заболевания.

Напомним слова А. Д. Зурабашвили (1965) о том* что для
восстановления функции не обязательно полное восстановление
всех деталей структурно-морфологических предпосылок: в силу
викарно-компенсаторных факторов восстановление функции воз-
можно и при частично «поломанном» аппарате.

Итак, гипнотерапевтическими воздействиями мы можем уси-
лить физиологические меры защиты против болезни* создать
условия для охранительного торможения* повысить (или пони-
зить) тонус коры больших полушарий* усилить ее функцио-
нальную деятельность и активность всего организма. Мы мо-
жем также упражнять функциональные отправления и вырабо-
тать компенсацию и активное уравновешивание процессов
высшей нервной деятельности с условиями внешней среды.
Наконец* возможно выработать новый стойкий динамический
стереотип.

В заключение всего вышесказанного я хочу заметить* что
гипнотерапия — это самый эффективный и строго обязатель-
l^=Ts ный медицинский метод оказания лечебной помощи во
JL11OJJ всех* без исключения, случаях нарушения здоровья
человека — этого высшего живого существа, наделенного, каг
мы выше выяснили, особой, присущей только человеку психи-
кой и психофизиологией.

Наличие у человека второй сигнальной системы, которая
превращает обычные слова в ведущий лечебный фактор, прин-
ципиально отделяет лечение человека от лечения животных
возможностью и необходимостью лечить словом. А многовеко-
вая практика лечебного гипноза показывает, что слово, ска-
занное врачом пациенту в гипнозе, обладает еще булыпими
терапевтическими возможностями, чем в обычном состоянии.
Поэтому наблюдаемое сегодня недостаточное внимание к гип-
нотерапии, как важнейшей медицинской науке, есть явление
временное, и автор надеется, что «Основы гипнотерапии» по-
служат основанием для более уважительного отношения вра-
чей всех специализаций к гипнотерапии как к материнской
медицинской науке, лежащей в основе любого лечебного воз-
действия на носителя особой психики — человека. Именно
владение гипнотерапией отличает любого современного врача
от ветеринара, который имеет дело лишь с одной «животной»
сигнальной системой. Хотя даже ветеринары, умудренные боль-
шим лечебным опытом, уже давно заметили, что с психикой
животных в лечебном процессе необходимо обязательно счи-
таться. Что же тогда говорить о лечении человека? Итак, гип-
нотерапия — это наука древняя и одновременно наука и прак-
тика ближайшего будущего! Именно поэтому я чуть подробнее
остановился на вопросах психофизиологии человеческого моз-
га, чтобы показать его серьезные отличия и особенности, кото-
рые, на мой взгляд, еще крайне недостаточно используются
современной медициной. И в этом смысле владение гипнотера-
пией позволит любому современному врачу, независимо от спе-
циализации, исправить это повсеместное игнорирование воз-
можностей задействования резервов человеческой психики в
лечебном процессе.
гипноз животных

Первые сведения о гипнозе животных относятся к 1626 г., ког-
да D. Schwenter в работе «Diliciae physicomathe» описал экспе-
римент, заключавшийся в том, что перед клювом связанной
курицы проводили меловую черту и это мгновенно приводило
ее в оцепенение. Автор объяснял это явление страхом. Назван-
ная работа была забыта, и лишь значительно позже Кирхер опи-
сал аналогичные явления.

В 70-х гг. XIX столетия физиолог J. Czermak рядом опытов
на птицах показал, что и без проведения меловой черты у птиц
наблюдаются явления застывания, каталепсии: вследствие фик-
сирования взгляда на каком-либо предмете они впадают в осо-
бого рода нервный сон.

Heubel, экспериментировавший преимущественно на лягуш-
ках, считал гипноз животных обыкновенным сном.

По В. Прейер, для того чтобы вызвать у животного подобное
состояние, необходимо быстро схватить его, причинив ему боль;
на этом основании автор присоединяется к мнению L. Schwenter,
считая, что причиной оцепенения является страх, ужас, который
якобы вызывает паралич волевых центров; кроме того, у живот-
ных всегда при этом проявляются дрожание, усиление перисталь-
тики, затруднение дыхания и явление анемии мозга. Такие состоя-
ния паралича или шока W. Ргеуег назвал каталепсией.

М. Ver worn объяснял неподвижность животных в гипнозе
бездействием моторной сферы и тоническим возбуждением цент-
ров, управляющих коррекцией положения (tonischer Lagereflex).
Но так как эти явления наблюдаются и у животных, лишенных *
коры головного мозга, то М. Verworn приписывает коре второ-
степенную роль в происхождении гипноза. Конечно, это послед-
нее положение крайне несостоятельно, и в этом уже упрекал
М. Verworn L. Lowenfeld.

Отечественные ученые начали исследовать гипноз животных
уже в 70-х гг. XIX столетия. Украинский физиолог В. Я. Дани-
с---левский провел интересные опыты над самыми разнооб-

U12JJ разными животными — лягушками, раками, головаста-
ками, рыбами, тритонами, змеями, ящерицами, птицами, мле-
копитающими .

Если, не причиняя животному боли, придать ему какое-
нибудь неестественное положение, лучше всего на спине, и
удерживать некоторое время, пока не прекратится противо-
действие, то затем оно продолжает лежать спокойно в течение
многих минут и даже часов. В таком состоянии животное, без
малейшего сопротивления с его стороны, можно осторожно
перевести в любое иное неестественное положение. Наряду с
этим у загипнотизированного животного наблюдается силь-
нейшее понижение чувствительности кожи и слизистых обо-
лочек: его можно колоть, обжигать, резать, а оно продолжает
неподвижно лежать, как бы ничего не чувствуя. Особенно
резко это выявилось в опытах над омарами, осьминогами,
лягушками, кроликами и птицами. Осьминог, например, по-
вернутый ротовым отверстием вверх и удерживаемый в таком
положении, приобрел серую окраску, перестал двигаться и
присасываться, не реагировал на химические раздражения,
уколы булавкой, сильный электрический ток, в течение полу-
часа оставался в гипнотическом состоянии при явлениях ане-
стезии и неподвижности. У птиц можно наблюдать настоящие
каталептические симптомы: им можно приподнять голову,
повернуть шею на 180е, и они некоторое время удерживают
приданное неестественное положение. Здесь, пожалуй, можно
говорить о восковой гибкости, аналогичной той, которая на-
блюдается при известных состояниях у человека.

Нужно отметить, что чем чаще повторят гипнотические се-
ансы над животными, тем легче они впадают в состояние гип-
ноза, тем слабее становится их противодействие. Это наблюда-
лось в опытах над курами.

Основной вывод, который сделал В. Я. Данилевский, состо-
ит в следующем: гипноз — это «эмоциональное, сугубо рефлек-
торное торможение мышления и воли», в основе же гипноза
животных лежит эмоция страха.

Интерпретации В. Я. Данилевского дают возможность ши-
рокого эволюционного подхода к учению о гипнозе у людей.

Экспериментируя над кошками, крысами, кроликами, ку-
рами, ящерицами, D. Svorad (1957) пришел к заключению,
что в состоянии гипноза у животного, ретикулярная активи-
рующая формация ствола мозга остается функционально ак-
тивной; вообще гипнотическое состояние — филогенетически
старая реакция.

Известный венгерский психотерапевт F. Volgyesi (1903) со-
общил об опытах гипнотизирования крупных животных —
львов, медведей, лис, крокодилов, находящихся в неволе.

Проводя опыты на различных животных — собаках, кроли-
ках, цесарках, гусях, индюках, курах — мы убедились в
том, что гипноз удается во всех случаях. Применялась
следующая методика гипнотизирования птиц: быстро, резко
опрокидывали животное на спину и придерживали его в таком
положении 20-30 с. Затем руки постепенно и легко отпускали,
клюв одной рукой вытягивали книзу. После этого животное
длительное время, до часа и более, находилось в состоянии
каталепсии в самом неестественном, неудобном положении, не
совершая никаких спонтанных движений. На самые сильные
внешние раздражители (стук, громкие звуки, огонь и пр.) жи-
вотные в этом состоянии не реагировали.

Несомненно, страх, сильный испуг и одновременно болевое
раздражение могут вызвать у животных своеобразный паралич,
оцепенение, шок (вспомним, например, парализующее влияние
змей на птиц).

Больше того, всем известно, что страх, сильный испуг могут
вызвать своеобразный паралич воли и мышления у человека,
который останавливается «как вкопанный», утрачивает способ-
ность мыслить.

Древние мифы, легенды, предания рассказывают о подоб-
ных явлениях, например, о страшном воздействии Горгоны или
Василиска, один взгляд которых уже заставлял человека «ока-
менеть». Альдровандус (1640) даже описал портрет Василиска.

В одном из древних мифов рассказывается, что в Африке
жило какое-то легендарное существо Катаблепас, которое по-
стоянно держало голову опущенной, так как в противном слу-
чае все люди погибали бы от ужаса при одном взгляде на страш-

ное лицо этого существа.

В произведении Н. В. Гоголя «Вий» рассказывается, как
Вий, начальник духов, умертвил Хому, осмелившегося взгля-
нуть На него. По-видимому, старинный предрассудок о вред-
ном действии «дурного глаза» связан с гипнотизирующим влия-
нием взгляда человека, при известных условиях, на внушае-
мых людей.

Каковы же механизмы неподвижности и каталепсии у жи-
вотных? По И. П. Павлову, чрезвычайные и очень интенсив-
ные внешние раздражения вызывают рефлекторное задержание
двигательной области коры больших полушарий, которая руко-
водит так называемыми произвольными движениями. Задер-

живание это, в зависимости от силы и продолжительности раз-
дражителя, может сосредоточиться только в двигательной об-
ласти коры больших полушарий или же может распространиться
и на другие области.

И. П. Павлов писал: «Каталептическое состояние, наступа-
ющее при этом, очевидно, происходит благодаря обнаружению

деятельности уравновешивающих центров мозга, открытых
Magnus и Klein, и теперь освобождающихся от маскирующего
влияния двигательной области коры» (Павлов И. П. Поли. собр.

114

\ соч. Т. Ш, кн. 2. С. 57).

II Таковы взгляды И. П. Павлова на гипноз животных.
Начиная с XIX в. опыты по введению животных в гипноз
стали выполнять многие европейские ученые. Наибольшую из-
вестность снискали опыты Швентера, Кирхера, Данилевского,
Мангольда, Чермака, Прейера, Вольтези, Кандыбы и др. Этим
исследователям удалось погружать в гипноз насекомых, пау-
ков, рыб, ракообразных, пресмыкающихся, птиц, млекопитаю-
щих и др. Основными техническими приемами стали: измене-
ние или прерывание контактов с внешним миром, резкие пово-
роты на спину и фиксация в этом положении, фиксация головы,
ритмичное раскачивание, мерный звук, фиксация взгляда, дей-
ствие запредельного раздражителя, обездвиживание, удобная
поза, непривычная ситуация и др.

Известны и случаи введения в гипноз друг друга некоторы-
ми животными, например, пауками, змеями и др. Поведение
животных в трансе сопровождается оцепенением и неподвиж-
ностью. У высших животных гипногенными являются допол-
нительно к перечисленным выше и эмоциональные стрессы.
В. Я. Данилевский в опытах на животных доказал, что они
могут находиться в состоянии транса от минут до нескольких
часов, при этом животное можно шевелить, резать, обжигать,
колоть, постукивать — оно совершенно не сопротивляется и
лежит без реакций. Было обнаружено, что в трансе у них
резко снижается чувствительность слизистых оболочек и пол-
ностью исчезает кожная чувствительность. Такие эксперимен-
ты у В. Я. Данилевского хорошо удались на головастиках, ля-
гушках, омарах, рыбах, раках, осьминогах, тритонах, ящери-
цах, кроликах, змеях, птицах, собаках и др. В. Я. Данилевский
обнаружил, что чем чаще животное погружалось в гипноз, тем
оно лучше и быстрее в него входило с каждым последующим
опытом, особенно, если сохранились все условия опыта одина-
ковыми, без элементов новизны. В. Я. Данилевский считал,
что в основе транса у животных лежит эмоция страха, поэтому
транс он объяснял как «эмоциональное, сугубо рефлекторное
торможение мышления н воли».

Техника погружения животных в гипноз выглядит следую-
щим образом: осьминог — его поворачивают ротовым отверсти-
ем вверх и фиксируют в этом положении; курица — ее с завя-
занными лапами кладут на живот (или спину) и фиксируют
голову; крысы насильно обездвиживаются; морская свинка —
перевертывается на спину и фиксируется; лев — выполняли
резкий и неожиданный прыжок на спину; крокодил — внезап-
но раскрывали пасть и быстро переворачивали на спину; мед-
ведь — внезапно и быстро обездвиживали и переворачивали на
спину; шимпанзе — почесывали шею и голову, а затем неожи-
данно голову запрокидывали и фиксировали, а затем перевора-
чивали ее на спину; макаки — выполняли мягкие и плавные
вертикальные пассы сверху-вниз от лба до ног, при этом —л
врач пристально смотрит ей в глаза; птицы — резко
опрокидывали на спину и фиксировали 20-30 с; лошадь — фик-
сирование взгляда 10-15 с.

Сильный испуг и внезапная боль у большинства животных
вызывают двигательное оцепенение, похожее на шок, поэтому
И. П. Павлов назвал транс животных переходным состоянием
между бодрым состоянием и сном, с торможением, в основном,
двигательной области коры. Таким образом, опыты на живот-
ных показывают, что транс — это филогенетически старая ре-
акция, а не форма патологии, как например, считал Шарко.

Итак, старинные и современные опыты по погружению жи-
вотных в гипноз (Д. В. Кандыба, 1986) позволяют сделать вы-
вод о некоторых общих закономерностях техники погружения
и возникающей физиологической реакции у животных и чело-
века. Главные общие элементы психотехники: 1) обездвижен-
ность и фиксация в этом положении некоторое время; 2) силь-
ный эмоциональный подъем; 3) страх; 4) внезапный и резкий
раздражитель; 5) монотонный, приятный, ритмичный раздра-
житель; в) супернеудобная и непривычная поза; 7) поза, макси-
мально удобная для сна; 8) многократность процедур; 9) фикса-
ция взгляда; 10) раскачивающие ритмичные движения тулови-
ща; 11) вращательные движения головы или всего туловища;
12) сильное половое возбуждение; 13) сенсорный голод и др.
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ
ЛЕЧЕНИЯ ГИПНОЗОМ

История лечебного гипноза неразрывно связана с историей раз*
вития человека. О гипнозе и внушении можно прочитать в ре-
лигиозных книгах всех времен и народов. Например, авторы
Библии, несомненно, имели представление о глубине наведен-
ного сна и внушении:

«И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он
уснул, взял одно из ребер его и закрыл то место плотию. И соз-
дал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее
к человеку» (Бытие, 2: 21-22).

«И сказал Господь Моисею: еще одну казнь Я наведу на фара-
она и на Египтян; после того он отпустит вас отсюда. Когда же он
будет отпускать, с поспешностью будет гнать вас отсюда. Внуши
народу (Тайно), чтобы каждая женщина у ближней своей выпро-
сили вещей серебряных и вещей золотых» (Исход, 11: 1-2).

«И, нашедши учеников, пробыли там семь дней; они, по
внушению Духа, говорили Павлу, чтобы он не ходил в Иеруса-
лим» (Деяния, 21: 4).

Древнейшие памятники письменности многих народов упо-
минают о чудотворной сущности божественного вмешательства
во время сна. За тысячи лет до нашей эры жрецы Древнего
Египта, Греции и Индии умели вызывать святой сон, предназ-
наченный для лечения людей, страдающих от различных болез-
ней и расстройств. Жрец (или жрица) внимательно выслуши-
вал жалобы больного и потом совершал соответствующие обря-
ды и ритуальные действия. Больной, по указанию жреца,
отправлялся на отдых, предполагавший погружение в сон, от
которого он время от времени спонтанно пробуждался с тем,
чтобы рассказать, что ему снилось. Его рассказы анализирова-
лись на предмет обнаружения в них знамений нисхождения на
него духов, вслед за чем ему прописывались специальные ле-
карства. Больного убеждали, что он выздоровеет, и действи-
тельно — в этом храме, святыне покоя, избавление от страда-
ний происходило часто. В многочисленных письменных
источниках древности жрецам приписывалась особая сила
исцелений. Так, например, в иероглифических записях, воз-
раст которых насчитывает более 1000 лет, Имхотеп предстает
воздействующим на болезнь столь сильно, что уже одно его
присутствие обеспечивает выздоровление. В папирусе Эберса
можно найти упоминание о «накладывании рук» — действие,
которое, как считалось, обеспечивает снижение температуры,
устранение воспалительных процессов, снятие боли и излече-
ние от физических и душевных расстройств. С возникновением
и распространением христианства исцеление посредством вну-
шения было признано чудотворным влиянием Бога. Пения, мо-
литвы и неожиданные воззвания, практиковавшиеся проповед-
никами, в качестве образца ориентировавшимися на Иисуса
Христа, приводили к положительным результатам. В раннем
периоде христианства возникновение болезни приписывали дей-
ствию власти сатаны. В соответствии с этим убеждением хри-
стианский целитель, пользуясь внушением, пытался изгнать
дьявола из больного.

С конца XVI до второй половины XVIII в., в течение четырех
столетий во всех странах Европы горели костры, раздуваемые
фанатизмом и суеверием, и сотни тысяч невинных людей после
страшных мучений и пыток обрекались на смерть по обвине-
нию в связи с дьяволом и разных чудовищных преступлениях
колдовства. В XV в. монахами-инквизиторами Я. Шпренгером
и Г. Инститорисом было выпущено практическое руководство
по борьбе с ведьмами «Молот ведьм». В этой работе говорится о
силе внушения, которым владеют колдуны и ведьмы, напри-
мер: «Бели ангел освещает действительное положение вещей,
показывает правду и предостерегает от обмана, дьявол как раз
хочет обмануть человека, скрывая от него правду и действуя
внушением. Это внушение происходит через посредство прису-
щей духам силы перемещать материю и изменять свойства...
Дьявол может вводить в искушение, пользуясь также их пред-
расположениями. Ведь тело, предрасположенное к похоти или
гневу, легче поддается внушениям, связанным с этими страстя-
ми» . Однако в те времена всех, кто использовал силу внушения,
священнослужители отправляли на костер, в то же время сами
изгоняли дьявола из больного при помощи внушения. Оздоро-
вительную силу молитвы порой подкрепляли с помощью дру-
гих методов внушения, например, путем накладывания рук.
Считалось, что королевская власть или власть монарха связана
с властью Бога. Особую целебную силу приписывали прикосно-
вению рук короля. Легендарными являются примеры исцеле-
ний, совершенных царем Пирром, императором Веспасианом.

Люди не сомневались, что выздоровление зависит от вмеша-
тельства самого Бога. Однако примерно в 1550 г. швейцарец
Парацельс, врач, создал теорию, согласно которой здоровье и
благосостояние человека зависят от влияния магнети-
I118J I ческого флюида, который представляет собой излучение
от звезд и других небесных тел. Ученый Ян Баптист ван Гель*
монт развил эту мысль, утверждая, что люди не только подвер-
гаются воздействию космических излучений, но и сами излуча-
ют магнетические поля, которыми можно управлять, осуществ-
ляя таким образом контроль над психикой и физической жизнью
других людей. Время от времени появлялись чудотворцы-прак-
тики, которые с абсолютной верой в помощь своих магнетиче-
ских способностей занимались лечением болезней с помощью
поглаживаний рукой. Особенно эффективно это делал Валентин
Гретрейк из Аффана в графстве Уострфорт в Ирландии, кото-
рый в середине XVII в. «священнодействовал» указанным обра-
зом с таким успехом, что его с уважением называли «тот, кото-
рый поглаживает». Тысячи больных из всех областей Англии
обращались к «тому, кто поглаживает», и слава его распростра-
нялась по всей стране.

В середине XVIII столетия снискал всемирную известность
священник Римско-католической церкви Йоган Йозеф Гасснер
из Пруссии. Читая молитвы и совершая религиозный ритуал,
он неожиданно для себя оказывал лечебное воздействие на сво-
их прихожан. К дому священника приходили толпы людей,
жаждущих воспользоваться благотворительностью его и полу-
чись исцеление.

В 1646 г. немецкий математик Лтанасхер опубликовал кни-
гу, в которой доказывал, что существует природная сила, несу-
щая ответственность за возникновение болезни и выздоровление.
Эту силу он назвал «животным магнетизмом». Под влиянием
этой идеи шотландец по имени Максвелл, о котором мы знаем
очень мало, в 1665 г. разработал теорию магнетерапии, согласно
которой души живых существ испускают излучение. Это излуче-
ние обязано своим происхождением из некого духа жизни, уни-
версальной субстанции, являющейся общей для всех тел. Она
имеется даже у животных и в человеческих выделениях. Поэто-
му она может быть использована при лечении болезней. Именно
эта теория лежит в основе практики прикладывания мочи или
кала к ранам, порой используемой и в настоящее время. Люди
также верили тому, что болезнь может переноситься от одного
человека к другому или путем непосредственного прикоснове-
ния, или при посредничестве тех или иных предметов.

Надлежит признать, что многие из этих старых теорий и их
практических применений, пусть видоизмененные, но существу-
ют и сегодня, причем не только у племен, находящихся на
низком уровне развития, но и в цивилизованном обществе. Пред-
ставление о вмешательстве дьявола, злых духов в дела челове-
ческие, влиянии планет и звезд на здоровье и личность цветет
буйным цветом.

Многие авторы считают, что первая попытка объяснить
явления гипноза была предпринята венским врачом Мес-
мером.
Месмер родился в 1753 г. в Вейлере, вблизи Констанца у
Боденского озера. Жил он и работал в Вене. В 1773 г. Месмер
защищает научную работу, которая называется «Влияние звезд
и планет как лечебных сил». Месмер полагал, что существуют
гравитационные волны, которые пронизывают атмосферу и
воздействуют на все, что находится на земле. Эти волны исхо-
дят от планет в форме невидимого и неуловимого газа и запол-
няют Вселенную. Существуют волновые приливы и отливы.
Этот газ имеет действие, сходное с магнитом. Поэтому Месмер
называет особую энергию «магнетическим флюидом». По тео-
рии Месмера, сила магнетизма свойственна некоторым людям
и,- бывает, реализуется в такой огромной степени, что даже
может передаваться на расстояния и оживлять, а также уби-
вать живые существа.

Как врач Месмер занимался лечением в соответствии с прин-
ципами своей теории. Вот основные правила магнетического
лечения, которое впоследствии стало называться месмеризмом:

1.	Для успешного магнетического лечения необходимо, что-
бы месмерист был физически здоров. В противном случае вмес-
то пользы он может принести только вред больному, и, кроме
того, опыт показывает, что на слабых месмеристов переходят
симптомы тех болезней, которыми страдают их пациенты.

2.	Месмерическая сила зависит от индивидуальных особен-
ностей субъекта. Слабые индивиды, женщины, даже дети, в
определенных случаях оказывают гораздо более лечебное воз-
действие, чем сильные мужчины.

Можно принять за общее правило, что лица различного пола
действуют друг на друга благодетельнее, нежели лица одного и
того же пола.

3.	Предобеденные часы удобны для лечения в тех случаях,
когда требуется оживить организм, вечернее же время пригод-
нее там, где желательно вызвать успокоение и сон.

4.	Для магнетизирования нужно избирать спокойное место и
удалять из комнаты всех любопытных и праздных зевак, ибо
посторонние лица всегда мешают, нарушая правильный ход
развития кризисов. Кроме того, тут играют роль более тонкие
антипатии, порождаемые натурой, сомнением или же мораль-
ным воздействием.

5.	Одежда должна быть легкая. Следует избегать некоторых
материй, особенно шелка. Не всегда нужно, хотя и не мешает,
обнажать тело или же отдельные его части.

6.	Магнетические сеансы, начиная с 10 минут, должны по-
степенно удлиняться до 20 минут, лишь в редких случаях их
доводят до наивысшей нормы — получаса.

Таковы требования, выставляемые доктором Месмером. Мес-
меру не всегда удавалось излечить своих больных, но свои
неудачи он объяснял тем, что у некоторых людей орга-
^120JJ низм вырабатывает нейтрализующую силу, которая про-
тиводействует эффектам животного магнетизма. Если орга-
низм клиента не излучает нейтрализующей силы, то магнети-
ческий флюид, исходящий от сильного магнетизера или же из
тех предметов, к которым он прикоснулся, может излечивать
многие болезни.

Но основным достижением Месмера была не его теория, а
разработанный им метод погружения в транс, который он увя-
зал с сомнамбулизмом. Он видел, что терапевтическое воздей-
ствие наиболее качественно по отношению к пациентам, погру-
женным в состояние транса. Он писал следующее: «В этом со-
стоянии сна или транса больные могут предвидеть будущее и
воспроизводить самое отдаленное прошлое. Действие их орга-
нов чувств распространяется на любое расстояние и во всех
направлениях, невзирая ни на какие препятствия. Дело пред-
ставляется таким образом, как будто им доступна вся Вселен-
ная. Однако эти свойства у отдельных индивидов выражены в
различной степени. Наиболее распространенными феноменами
являются их способности видения внутренности собственных
тел и тел других людей, распознавание не только болезни, но и
того, как она будет развиваться, а также средств, с помощью
которых можно добиться излечения. Однако эти свойства в од-
ном и том же человеке редко встречаются в сочетании».

Идеи Месмера продолжали жить и находить своих последо-
вателей. Поклонник Месмера, маркиз де Пюисегюр (1751-1828),
открывает один из аспектов поведения индивида, находящегося
в трансе. Используя магнетическое лечение применительно к
крестьянам в своем родовом имении Бюзанси, маркиз устано-
вил, что добиться погружения в состояние транса можно и без
считавшегося обязательным «кризиса» — резких, нередко кон-
вульсивных судорог, ранее считавшихся важным элементом ле-
чения магнетизмом. Пюисегюр увидел, что может добиваться
физических и эмоциональных изменений с помощью внуше-
ния, а это магнетизеры в своих сеансах не делали. Кроме того,
индивид, находящийся в состоянии транса, может что-то гово-
рить, а после выхода из транса не помнит ничего из того, что
происходило. Данное состояние Пюисегюр назвал «искусствен-
ным сомнамбулизмом», о котором сегодня мы знаем, что он
является глубокой стадией гипноза. Маркиз установил, что че-
ловека, который не желает подвергаться магнетическому воз-
действию, не удается подвергнуть действию магнетизма, равно
как и склонить его к тому, что противоречит его убеждениям.

Последователь маркиза, португальский священник Жозе Ку-
стодио де Фариа, обратил внимание на то, что все вышеприве-
денные феномены говорят о психической чувствительности ис-
пытуемого, а не о воздействии какой-то магнетической силы.
Фариа сделал несколько открытий в области методов погруже-
ния в транс. Во-первых, термин «животный магнетизм» лхгдл.
он определял как «концентрация». Он описывал, каким
образом с помощью концентрации, то есть транса, можно устра-
нить боль («месмерическое обезболивание») для проведения хи-
рургических операций. Работы священника оказали большое
влияние на многих магнетизеров. Среди специалистов, ставших
последователями Фариа, заслуживает упоминания врач Алек-
сандр Бертран (1795-1831). Он опубликовал книгу под назва-
нием «Животный магнетизм во Франции», в которой сделал
вывод, что основной силой магнетизма является внушение. В то
время данное утверждение не было замечено, и лишь много лет
спустя прозорливость Бертрана была по заслугам оценена.

Развитие естественных наук привело к почти полному забве-
нию магнетизма. Но в начале XIX века опять разгорелся ярост-
ный спор, посвященный проблеме месмеризма, а также вопро-
су, действительно ли Месмер под личиной животного магнетиз-
ма открыл какой-то новый витальный флюид. Статьи и книги,
содержащие высказывания «за» и «против», заполнили книж-
ный рынок.

В 1841 г. в Лондоне выступает известный магнетизер из
Парижа Лафонтен. Его выступления проходили и в Манчесте-
ре, в котором жил и практиковал хирург Джемс Брэд. Брэд
заинтересовался техникой магнетизма, и, проводя у себя в кли-
нике успешные эксперименты, сделал вывод, что данный фено-
мен вызывается не какой-то особой силой или магнетическим
флюидом, а действием сил, которые имеет сам индивид, нахо-
дясь в состоянии транса. Он показал, что они представляют
собой не что иное, как внешние проявления особого нервного
сна, который возникает у магнетизируемого вследствие утомле-
ния взора, длительного и пристального, сосредоточенного на
блестящем предмете. Он назвал это состояние «гипноз», что на
греческом языке означает сон. И этим термином Брэд стал оп-
ределять физические состояния человека, который погружался
в транс от манипуляций гипнотизера. Брэд опубликовал не-
сколько работ. Самой известной из них является монография
«Нейрогипнологии», вышедшая в свет в 1845 г., в которой все
аффекты гипнотических воздействий он приписывает утомле-
нию нервной системы. Во второй своей книге «Магия, черно-
книжие, животный магнетизм, гипнотизм и электробиология»,
изданной в 1852 г., он детально описал безболезненные хирур-
гические состояния. В начале своих экспериментов по гипно-
тизму Брэд давал феномену магнетизма физиологическое объяс-
нение, но позже он убедился в том, что ответственность за
гипнотические эффекты несут не физиологические, а скорее
психологические силы. В опубликованной в 1855 г. статье «Со-
ображения о природе и лечении некоторых форм параличей» он
обобщает свой личный опыт успешного снятия функциональ-
ных параличей с помощью гипноза.

Брэд пришел к совершенно правильному заключе-
нию, что мысли и чувства постоянно влияют на тело.
Существует немало заболеваний (к их числу относятся и функ-
циональные параличи, причиной которых могут быть испуг,
долгие тягостные переживания, внезапное нервное потрясение,
горечь разлуки и т. п.). В лечении таких заболеваний, не под-
дающихся иногда никаким лекарственным средствам, большой
и очень быстрый целебный эффект оказывает гипнотический
сон. Брэд обнаружил, что погруженный в это состояние человек
становится повышенно восприимчивым к воздействию слова
гипнотизера, и тогда это слово оказывается способным лечить!

В этот период в Индии жил и работал шведский хирург
Джеймс Эсдейл (1808-1859), который с большим успехом ис-
пользовал обезболивание, достигавшееся гипнотизированием.
Он провел более тысячи малых и триста больших хирургиче-
ских операций под гипнозом. Но в 1848 г. было изобретено
химическое обезболивание, причем применение хлороформа ока-
залось более надежным методом, чем гипноз.

Хотя в конце XIX в. интерес к гипнозу во Франции ослаб,
новая его волна появилась в связи с работой врача из города
Нанси Августа Амвросия Льебо (1823-1904). Льебо, как и Брэд,
считал, что внушение играет основную роль в процессе гипно-
тизации. Стараясь достигнуть наилучших результатов, он усо-
вершенствовал способ гипнотизации и убедился в большой дей-
ственности этого вида лечения. По мнению Льебо, с помощью
гипноза можно добиться излечения в случае рака, а также при
анемии, малярии, туберкулезе, невротических и др. болезнях.
Льебо устанавливает, что внушаемость, или, что то же самое,
податливость к внушению, присуща всем людям без исключе-
ния. Одним в большей степени, другим — в меньшей, но гипноз
усиливает, обостряет это свойство.

Мысли, высказанные гипнотизером при внушении, а также
собственные мысли, чувства, желания гипнотизируемого ока-
зывают на человека, находящегося в подобном сне (гипнотиче-
ском состоянии), особенно глубокое влияние, изменяя его чув-
ствительность, деятельность внутренних органов, самочувствие,
поведение.

Работа Льебо осталась бы незамеченной, если бы не врач,
профессор медицинского факультета в Нанси Ипполит Бернгейм
(1840-1919). Бернгейма возмутило то, что в 1882 г. Льебо зая-
вил, что добился излечения больного, страдавшего ишиасом, ко-
торый до того в течение шести лет был пациентом профессора
Бернгейма, и тот ничем ему помочь не смог. Заявление Льебо
возмутило до такой степени Бернгейма, что он решил посетить
его клинику с тем, чтобы заявить ему, что он шарлатан. Но,
прибыв к Льебо с полным недоверием, Бернгейм не только согла-
сился с правомерностью этого метода лечения, но и увлекся
гипнозом. Профессор Бернгейм стал одним из самых яростных
сторонников и пропагандистов этого метода и опублико-
вал монографию, в которой провозглашал целесообразность
лечения гипнозом. Вместе с большой группой ученых он присту-
пил к широкому исследованию гипноза и связанных с ним явле-
ний. Бернгейм убедился в том, что при определенных условиях,
а именно, когда оказывают сильное воздействие на воображение
или чувства человека, его восприимчивость к внушению и наяву
оказывается ничуть не меньше, чем в гипнозе.

Бернгейм — первый ученый, который указал на существо-
вание психологического феномена — внушение в бодрствую-
щем состоянии через механизм самовнушения. Этот факт, кото-
рый установил Бернгейм, показывает, что не всегда дело в гип-
нотическом сне. Когда распалено воображение, когда подавлены
все чувства и желания, кроме единственного, волнующего все
существо, — избавиться от недуга, исцелиться, стать снова здо-
ровым и сильным, тогда лишь одно слово человека, на которого
возлагается исполнение этой надежды, одно лишь прикоснове-
ние к нему или к святыне, от которой ждут спасения, может
силой самовнушения привести к эффекту — снять болезненный
симптом, облегчить самочувствие.

Но все ли болезни и у всех ли больных?

Особого внимания заслуживает знаменитый невролог своего
времени Жан Марта Шарко (1825-1893), деятельность которого
была связана с прославленной парижской больницей Ля Сальпет-
риер. Шарко, увлеченный методом гипноза, провел эксперимен-
ты с больными с признаками истерии, сформулировав на основа-
нии полученных результатов совершенно неправильный вывод о
том, что происходило. Шарко читал свои знаменитые лекции,
которые слушали не только студенты, но и врачи, съезжавшиеся
из многих стран Европы. При входе больной в лекционный зал
раздавался резкий удар гонга или пронзительный звук громадно-
го камертона или внезапно вспыхивал ослепительный свет. И боль-
ная застывала, словно каменное изваяние. Шарко выделил три
характерные стадии гипноза, из которых наибольший интерес
представляет самая глубокая — сомнамбулическая.

Больную, находящуюся в этой стадии, можно одним только
внушением того, что она находится, например, в зоологическом
саду, заставить пережить полную гамму впечатлений от такой
прогулки. Шарко решил, что повышенная внушаемость вообще
составляет главную черту больных истерией, поэтому явления
гипноза относятся к патологическому состоянию.

Другое неверное физиологическое объяснение гипноза было
дано профессором Вроцлавского университета Р. Хайденхайном.
Он полагал, что фиксация глаз на точке во время гипнотизации
парализует на определенное время деятельность высших нерв-
ных центров и приводит к тому, что данный индивид становит-
ся жертвой автоматических действий.

Как Шарко, так и Хайденхайн в свое время оказывали
—л. столь значительное влияние на представителей своей
U24JJ среды, что их выводы не подлежали обсуждению. С их
«легкой руки» гипноз долгое время относили к патологичес-
кому явлению.

Единственный, кто отважился поставить под сомнение вы-
воды Шарко, был Бернгейм и его сотрудники из Нанси. Берн-
гейм подчеркивал, что гипнотического состояния можно до-
биться у любого психически здорового, человека при помощи
внушения. Гипнотическое состояние — нормальное здоровое
явление человеческой психики. Яростный спор между предста-
вителями школ, базировавшихся в Ля Сальпетрнере и в Нанси,
закончился победой Бернгейма.

Bourru и Burot (1888) первыми сообщают о применении гип-
ноза с целью каузальной терапии, при которой во время гипно-
за добиваются регрессии, или возвращения в прошлое, и боль-
ной вновь переживает эмоции, испытанные им в период возник-
новения заболевания. Bourru и Burot использовали кризы, но
они интересовали их не сами по себе, а как состояния, во время
которых полнее раскрываются эмоции пациента. Janet (1889)
создал свой метод лечения и, как мы уже отмечали, подтвердил
значение наблюдений Bourru и Burot.

Brauer использовал регрессию уже в 1881 г., но стал сотруд-
ничать с Фрейдом в изучении этого явления только с 1893 г.
Все же в большинстве случаев гипнотерапия ограничивалась
непосредственным, прямым внушением. Фрейда утомило одно-
образие этой методики. Он испробовал катартический метод, но
столкнулся с другой трудностью: не все пациенты поддавались
гипнозу. Тогда он изменил свою методику. Не гипнотизируя
пациента, он клал руку ему на лоб и побуждал говорить. Потом
Фрейд отказался от физического контакта и директивного пове-
дения, чтобы прийти к методу свободных ассоциаций. (Здесь,
разумеется, излишне говорить об этой методике и ее судьбе.)

Русские ученые весьма трезво подошли к учению о живот-
ном магнетизме, всколыхнувшему всю Европу. Они проявили
сдержанность к идее месмеризма, но в то же время с большим
интересом стали исследовать практическую и лечебную дея-
тельность месмеристов.

Одновременно с исследованиями Шарко профессор физиоло-
гии Харьковского университета Василий Яковлевич Данилев-
ский (1852-1939) в многочисленных экспериментах изучал гип-
нотические явления у животных.

Будучи молодым физиологом, Данилевский в 1878 г. на за-
седании Харьковского медицинского общества делает свое пер-
вое сообщение о результатах наблюдений под гипнозом у ля-
гушки. Он сообщил членам медицинского общества, что пер-
вым описал так называемое гипнотическое состояние у животных
в 1646 г. профессор и иезуит Афанасий Кирхер, назвав это
явление «чудесным опытом».

Кирхер брал курицу, укладывал ее на бок (на спину) и
удерживал ее в этом положении, пока она не успокоится. [JJ25J
Он проводил мелом черту перед клювом курицы и переставал ее
удерживать. Курица в таком неудобном положении лежала очень
долго, сохраняя полную неподвижность, что ее можно было при-
нять за дохлую. Кирхер считал, что курица видит проведенную
мелом черту и принимает ее за веревку, которая ее удерживает,
и, понимая бесполезность сопротивления, не пытается встать.

Данилевский продолжает эксперименты над животными. Он
приходит к выводу, что гипнотическое состояние у животных и
человека очень сходно по своему проявлению, и эта мысль про-
звучала в его докладах на IV съезде общества русских врачей в
1891 г. Один доклад так и назывался: «Единство гипнотизма у
человека и животных». Он рассказал о гипнотизации речных
раков и морских крабов, жаб, змей, ящериц и черепах, Дани-
левский сожалел, что кошек и собак ему загипнотизировать не
удалось, но других млекопитающих — кроликов, морских сви-
нок — он гиннотизировал с успехом.

Он объяснял гипноз у животных, который возникал в ре-
зультате физического насилия, как явление физическое, а ос-
тальные явления, как снижение чувствительности, отсутствие
произвольных движений и т. п., по его мнению, относились к
параличу воли животного. Объясняя природу гипноза человека
по аналогии с животными, он сводит ее к параличу воли и
самостоятельности мышления, а причиной, вызывающей гип-
ноз, считает психическое принуждение.

Это физиологическое представление о гипнозе было очень
далеко от действительности, но оставило свой негативный глу-
бокий след, который еще можно встретить в некоторых пуб-
ликациях. На том же IV съезде Общества русских врачей в
Москве, где выступил В. Я. Данилевский с докладом «О тера-
певтическом применении гипнотизма», выступил психиатр Ар-
далион Ардалионович Токарский (1859-1901). Это выступле-
ние, а также и вся последующая деятельность Токарского в
области психотерапии были направлены против ошибочных
взглядов Шарко, Данилевского и других ученых, которые го-
ворили о патол&тической природе гипноза, о параличе воли
гипнотизируемого и о вредном влиянии на здоровье самого
процесса гипнотизирования.

Рассказывая о той острой борьбе, в которой складывалось
научное представление о гипнозе, и выступая против существую-
щих среди ученых и врачей предубеждений, А. А. Токарский
заявил: «Смешно было бы думать, что гипнотизм вырос где-то
сбоку, за дверьми храма науки, что это подкидыш, воспитан-
ный невеждами. Можно только сказать, что невежды его доста-
точно понянчили и захватали руками». А. А. Токарский исхо-
дил из того, что гипноз и внушение являются эффективными
методами воздействия на функции нервной системы в смысле
—Js ее укрепления и успокоения, так как «необходимость
U26JJ влияния на нервную систему встречается на каждом шагу,
независимо от болезни*, чем и определяются широкие границы
применения этих методов. В своей работе «К вопросу о вредном
влиянии гипнотизирования* он указал, что правильно прове-
денная гипнотизация в лечебных целях не причинит больному
вреда, а если ее применение в данном случае необходимо, то
может принести большую пользу. Необходимо отметить, что
А. А. Токарский был первым, кто организовал и начал чтение
курса гипнотерапии и психологии в Московском университете.
Он считал, что применение гипноза в принципе доступно каж-
дому человеку, но успех в этом деле может быть достигнут
лишь при хорошем знании техники гипнотизации и глубоком
знакомстве с этими явлениями.

За свою короткую жизнь (он умер от туберкулеза в возрасте
около 42 лет) А. А. Токарский разработал многие важные прак-
тические приемы и указания по вопросам гипнотерапии, кото-
рые имеют ценность и в настоящее время.

Несколько позднее А. А. Токарского начал свою деятель-
ность в области гипнологии выдающийся русский ученый, психо-
невролог Владимир Михайлович Бехтерев (1867-1927).

В. М. Бехтерев, изучая особенности гипнотического состоя-
ния человека, приходит к выводу, что большую роль при на-
ступлении гипнотического состояния играют словесное внуше-
ние, а также ряд физических раздражителей, способствующих
погружению человека в гипнотическое состояние. Он подразде-
лял гипноз на три стадии — малый, средний и глубокий, Кото-
рые соответствовали трем общепринятым стадиям Фореля —
сонливость, гипотаксия и сомнамбулизм.

Бехтерев уделял много внимания исследованиям, направ-
ленным на то, чтобы разработать способы повышения лечебной
эффективности внушения, проводимого больному в гипнозе или
наяву. На основе многочисленных опытов, наблюдений и иссле-
дований В. М. Бехтерев развил представление о гипнозе как о
своеобразном видоизменении обычного естественного сна. Но
гипнотический сон вызывается искусственно теми усыпляющи-
ми приемами, которыми пользуется гипнотизер. Наиболее удоб-
ным и успешнее других действующим приемом Бехтерев счи-
тал словесное внушение сна, которое может заключаться как во
внушении гипнотизируемому представлений, связанных у каж-
дого человека с засыпанием, так и путем повелительного требо-
вания — «Спать!*.

Слабые физические раздражители, например, поглаживание,
тихий шепот, ритмичное, легкое постукивание, по его мнению,
могут способствовать быстроте усыпления, а иногда и вызывать
гипнотический сон без всякого словесного внушения.

В середине декабря 1897 г. профессор В. М. Бехтерев про-
износил речь в актовом зале Военно-медицинской академии.
Он говорил об одной из центральных тем общественной
психологии — «Внушение и его роль в общественной
жизни». Его речь вскоре была опубликована. Темой своей Бех-
терев выбрал внушение, воздействие слова на психику, ибо он-
то знал за долгие годы работы, как сильно оно влияет на
человека.

Внушение — это то духовное влияние, которое оказывают
люди друг на друга. Он назвал внушением «воздействие одного
лица на другое путем непосредственного прививания идеи, чув-
ства, эмоции и других психофизических состояний без участия
личного сознания внушаемого Лица». Влияя в первую очередь
на область эмоций, на воображение, внушение чрезмерно их
обостряет и тем самым заглушает рассудочную, критическую
оценку действующих на психику впечатлений. Внушение ока-
зывают словами, интонацией, мимикой и жестами, собственны-
ми поступками и действиями, своей симпатией и своим отвра-
щением, своей любовью и ненавистью. «Не замечая того сами,
мы приобретаем в известной мере чувства суеверия, предубеж-
дения, склонности, мысли и даже особенности характера от
окружающих нас лиц, с которыми мы чаще всего обращаемся»
(В. М. Бехтерев).

В своей работе В. М. Бехтерев показал механизмы возник-
новения психических эпидемий и роль внушения, самовнуше-
ния и гипноза в их зарождении и распространении. Он просле-
живает механизмы возникновения массовых увлечений теми
или иныМи сектантскими вероучениями, теориями всевозмож-
ных мистиков, средневековых эпидемий, демономании и кол-
довства, кликушества и т. п. Давно уже было замечено, что
внушаемость людей особенно велика, когда они находятся в
массе. В этом случае внушение усиливается за счет взаимного
влияния охваченных общими чувствами людей друг на дру-
га — за счет взаимного внушения и подражания.

Бехтерев изучал особенности повышенной внушаемости в
коллективе, разработал методику коллективного гипноза, кото-
рую использовал при групповом лечении больных.

Эта методика была внедрена им в 1912 г., но он считал ее
настолько важной и перспективной, что избрал темой своего
доклада на I Всесоюзном съезде невропатологов и психиатров в
декабре 1927 г. В. М. Бехтерев перед докладом имел встречу со
Сталиным, а через 32 часа после доклада скончался.

Научные труды В. М. Бехтерева имеют большую научную
ценность и сегодня, так как очень хорошо объясняют нашу со-
временную психическую эпидемию — экстрасенсорного бума,
магии, колдовства и других видов чудодейства. Его научное на-
следие в области гипнотерапии говорит о том, что этим методом в
комплексе других лечебных мероприятий можно успешно ле-
чить органические заболевания и невротические расстройства.

С середины XIX в. многие ученые осознали необходимость
найти более точный метод изучения работы мозга. Путь
L128JJ строгого объективного изучения психики был положен
академиком-физиологом Иваном Петровичем Павловым (1849-
1936). Изучая работу высшей нервной деятельности у живот-
ных при помощи метода условных рефлексов, И. П. Павлов с
их помощью устанавливает, что фундамент психической дея-
тельности составляют два основных взаимно противоположных
и тем не менее тесно друг с другом связанных нервных процес-
са — возбуждение и торможение, что орган высшей психичес-
кой деятельности — кора больших полушарий головного мозга,
что именно в ней сосредоточено верховное управление жизнедея-
тельностью нашего организма.

Нервные клетки мозга отличаются большой ранимостью и
утомляемостью. Превышение предела их работоспособности и
выносливости грозит им опасностью болезненного истощения,
необратимого разрушения. На пути этой опасности, считает
И. П. Павлов, самой природой поставлен защитный барьер —
процесс торможения, главнейшее средство саморегуляции моз-
га. Если действующий на нервные клетки мозга раздражитель
чрезмерно силен или длительность действия даже умеренного
раздражителя излишне велика, деятельность мозговых клеток
угнетается. Вначале величина их ответов перестает соответ-
ствовать силе раздражителя, а затем они перестают реагиро-
вать. Развивается полное торможение.

Влияние, ослабляющее мозговые клетки, снижающее их ра-
ботоспособность, — утомление, нервное потрясение, болезнь,
отравление, — увеличивает их подверженность торможению.
Для ослабленных нервных клеток раздражители, бывшие прежде
сильными, становятся сверхсильными, превышающими предел
их рабочих возможностей.

Согласно представлению Павлова, торможение, как и воз-
буждение, процесс движущийся: возникнув в одном участке
коры больших полушарий, оно может распространиться даль-
ше, разлиться по всей ее поверхности и даже спуститься на
нижележащие отделы мозга. Именно так выглядит мозг в то
время, когда человек крепко спит. Охваченные торможением
нервные клетки не отвечают или лишь слабо отвечают на по-
ступающие к ним извне сигналы; поэтому спящий и не реаги-
рует на шум, свет, разумеется, если раздражения не очень
сильны. Во время сна восстанавливается работоспособность
огромной массы клеток мозга, поэтому человек утром чувству-
ет себя бодрым.

Торможение переходит в сон, когда условия благоприятству-
ют распространению тормозного процесса. Сильное снотворное
действие оказывают однообразно повторяющиеся раздражите-
ли умеренной силы. Так, неодолимо клонят ко сну тихий ше-
лест листьев, перестук колес, монотонная речь, колыбельные
песни и шум дождя. Благоприятствует сну и устранение не-
скольких раздражителей из окружающей обстановки —
громкий шум, яркий свет.
В лаборатории И. П. Павлова был проведен опыт. Доктор
Б. Н. Бирман и И. П. Павлов вырабатывали у двух собак ус-
ловные рефлексы на 23 тона фисгармонии, 22 из них подкреп-
лялись последующим кормлением, а один тон — «до 256» —
всегда сопровождался дачей пищи. Через некоторое время,
тихо ли, громко ли звучали тона, не обещавшие обеда, их
проигрывание действовало на собак усыпляюще. Засыпали они
под эту музыку так крепко, что никакими силами не удава-
лось их разбудить. Толчки, оклики, уколы булавкой — все
было тщетно. Зато звучание «до 256» обрело поистине маги-
ческую силу. Едва слышное, оно мгновенно пробуждало собак.
Бодрые и с аппетитом облизываясь, они тянулись к миске.
И. П. Павлов на основании этого исследования писал: «Настоя-
щая- экспериментальная работа Б. Н. Бирмана значительно
приближает к окончательному решению вопрос о физиологи-
ческом механизме гипноза. Еще две-три добавочные черты, и
в руках физиолога окажется весь этот механизм, так долго
остававшийся загадочным, окруженным даже какой-то таин-
ственностью».

Сопоставляя условия наступления гипноза у животных, Пав-
лов увязывает их с известными способами гипнотизации чело-
века: «Процедура гипнотизирования людей вполне воспроизво-
дит описанные условия у животных. Ранний классический спо-
соб гипнотизирования — это так называемые пассы, то есть
слабые, однообразно повторяющиеся раздражения кожи, как в
наших опытах. Теперь постоянно применяющийся способ —
повторяющиеся слова (к тому же произносимые в минорном,
однообразном тоне), описывающие физиологические акты сон-
ного состояния... Наконец, гипнотизирование истеричных, по
Шарко, достигается сильными, неожиданными раздражителя-
ми, как в старом способе гипнотизирования животных..• Как у
животных, так и у людей большинство гипнотизирующих при-
емов тем скорее и вернее к цели, чем они чаще применяются».

Полезный метод «рациональной психотерапии» разработал
швейцарский невролог проф. Дюбуа, считавший, что больной-
невротик излечивается, если ему логически обоснованно раз-
венчать некое заблуждение ума, которое собственно и является
причиной заболевания. Затем рациональная, рассудочная пси-
хотерапия Дюбуа была дополнена Дежерином эмоциональным
компонентом и внушением.

Дежерин указан на решающую значимость личности и авто-
ритета врача, на веру больного в успех лечения.

В. М. Бехтерев разработал метод «разъяснительной психоте-
рапии», основанный на приемах дидактики: обучающих, поучаю-
щих, сравнивающих, разъясняющих и т. д. Были выделены три
подхода: 1) выявление болезненной ситуации на более глубоком
----л» уровне, чем это понимал сам больной, и доведение этого
I130J I нового понимания до его сознания; 2) постановка перед
пациентом иных, более высоких жизненных целей, то есть при-
внесение в разъяснительную гипнотерапию идей гуманистичес-
кой психологии; 3) выявление психотравмирующих ситуаций,
реальных или гипнотетических и создание условий для эмоцио-
нального отреагирования пациента на эти психотравмы.

Главная загадка гипноза в том, что погруженный в это со-
стояние человек, казалось бы, напрочь отрешенный от всего
окружающего, спокойно-безразличный к сильнейшим воздей-
ствиям (вплоть до боли от ран и ожогов), проявляет поразитель-
ную тонкую восприимчивость лишь к одному — к влияниям,
оказываемым на него тем, кто погрузил его в гипноз, — к голо-
су, словам, жестам гипнотизирующего. Разгадка, считал Пав-
лов, в том, что гипноз — это частичный сон, при котором среди
моря залитых торможением спящих нервных клеток мозга ос-
тается небольшой островок, клеток бодрствующих, возбужден-
ных, настроенных на восприятие определенного раздражителя.
Создается такой вид сна особыми искусственными условиями.
Например, при гипнотизации испытуемого просят фиксировать
немигающий взгляд на блестящий шарик. В этом случае в зри-
тельном анализаторе коры головного мозга нейроны, которые
реагируют на данный длительно действующий внешний раздра-
житель (блестящий шарик), устают, истощаются и переходят в
тормозное состояние. Таким образом, в зрительном анализаторе
коры головного мозга возникает процесс торможения, который,
распространяясь (иррадируя) на соседние участки мозга, вызы-
вает гипнотический сон.

При действии на слуховой анализатор пользуются различ-
ными монотонными звуковыми раздражителями. Это может быть
звук метронома или монотонный голос гипнотизера. Все звуко-
вые раздражители, если они длительно действуют, истощают
нервные клетки слухового анализатора испытуемого, вызывая
в них процесс охранительного торможения, что влечет за собою
возникновение «частичного», то есть гипнотического, сна.

Для вызывания гипнотического сна через кожный анализа-
тор пользуются воздействием через кожу в виде своеобразного
массажа. Равномерно и ритмично поглаживая кожу испытуемо-
го своей теплой рукой, гипнотизер возбуждает кожные рецепто-
ры, от которых в кору головного мозга идет поток импульсов,
постепенно истощающих нервные клетки кожного анализатора,
что и вызывает процесс торможения, а иррадиация этого тормоз-
ного процесса, как и в предыдущих случаях, ведет к возникнове-
нию искусственно вызванного — гипнотического сна.

Наряду с раздражителями, указанными выше, благоприят-
ствующими засыпанию, всегда имеется и такой, который ока-
зывает противоположное действие, — сохраняет и поддержива-
ет очаг возбуждения, или, как его назвал Павлов, «сторожевой
пункт». У человека, погруженного в гипноз, этот пункт
всегда «настроен» на голос того человека, который вызвал
5*
у него это состояние. Это явление стали называть — гипноти-
ческий раппорт, или избирательный контакт между гипнотизе-
ром и загипнотизированным.

Развернутый анализ физиологических процессов, лежащих
в основе гипнотического внушения, И. П. Павлов дал уже в
1927 г. в последней главе «Лекций о работе больших полуша-
рий головного мозга». Он писал: «Среди гипнотических явле-
ний у человека привлекает к себе — и законно — особенное
внимание так называемое внушение. Как понимать его физио-
логически? Конечно, слово для человека есть такой же реаль-
ный условный раздражитель, как и все остальные, общие у
негр с животными, но вместе с тем и такой многообещающий,
как никакие другие, не идущий в этом отношении ни в какое
количественное и качественное сравнение с условными раздра-
жителями животных. Слово, благодаря всей предшествующей
жизни взрослого человека, связано со всеми внешними и внут-
ренними раздражениями, приходящими в большие полушария,
все их заменит и потому может вызывать все те действия, реак-
ции организма, которые обусловливают те раздражения. Таким
образом, внушение есть наиболее упрощенный типичнейший
условный рефлекс человека. Слово того, кто начинает гипноти-
зировать данного субъекта при известной степени развивающе-
гося в коре полушарий торможения, концентрируя по общему
закону раздражение в определенном узком районе, вызывает
вместе с тем, естественно, глубокое внешнее торможение (как
только что в указанном моем собственном случае) во всей ос-
тальной массе полушарий и тем самым исключает какое-либо
конкурирующее воздействие всех других наличных и старых
следов раздражений. Отсюда большая, почти неодолимая сила
внушения как раздражителя во время гипноза, и даже после
него. Слово и потом, после гипноза, удерживает свое действие,
оставаясь независимым от других раздражителей, неприкосно-
венное для них, как в момент его первоначального приложения
к коре, не бывшее с ними в связи.

Многообъемность слова делает понятным то, что внушение
может вызвать в гипнотизируемом человеке так много разнооб-
разных действий, направленных как на внешний, так и на внут-
ренний мир человека».

Рассматривая физиологическую сторону внушения, И. П. Пав-
лов установил условия, способствующие повышению восприим-
чивости к внушению, или, иначе, повышению внушаемости. Со-
гласно И. П. Павлову, основой повышенной внушаемости являет-
ся понижение предела работоспособности корковых клеток, что
вызывает их облегченную тормозимость. Физиологической осно-
вой извращенных реакций у человека, находящегося в гипноти-
ческом состоянии, составляет, как считал И. П. Павлов, парадок-
Cs сальная фаза, возникающая на тех или иных стадиях гип-
JJ32JJ ноза в коре больших полушарий головного мозга. «Я думаю,
что наша парадоксальная фаза, — писал И. П. Павлов, — есть
действительный аналог особенно интересной фазы человеческой
гипнотизации, фазы внушения, когда сильные раздражения ре-
ального мира уступают место слабым раздражениям, идущим от
слов гипнотизера*.

Следует отметить, что И. П. Павлов признавал правильность
деления гипноза на три стадии, которые выделял В. М. Бехте-
рев: малый гипноз, средний гипноз (гипотаксия) и глубокий
гипноз (сомнамбулизм).

И. П. Павлов, изучая условные рефлексы у животных, счи-
тал, что различные явления психики животных и человека мож-
но объяснить через понятие условного рефлекса. Такая позиция
получила со стороны советских ученых однобокое толкование
как при жизни Павлова, так и после его кончины. Хотя в послед-
ние годы своей жизни И. П. Павлов, изучая поведение человеко-
образных обезьян, пришел к выводу о существовании таких яв-
лений в высшей нервной деятельности животных, которые не
могут быть определены как условные рефлексы. К большому
сожалению, это замечание Павлова осталось незамеченным и эти
явления не стали предметом систематических исследований.

Ученые нашей страны продолжали рассматривать условный
рефлекс как явление физиологическое и одновременно «психи-
ческое», как «рабочую» единицу мозговой деятельности.

Давнее знакомство человечества с явлениями гипноза пре-
допределило первенство гипнотерапии среди всех методов психо-
терапевтического воздействия. До начала курса гипнотерапии
врач должен выяснить отношение больного к этому методу.
Если отношение отрицательное, больной боится гипноза и не
хочет ему подвергаться, то гипнотерапию проводить не следует.
Во всяком случае, ее можно использовать только после того,
как в результате разъяснительной беседы у больного полностью
исчезнет настороженность. Такую беседу проводят и тогда, ког-
да настороженности к гипнотерапии нет. Больному разъясня-
ют, что он не будет испытывать во время гипноза никаких
неприятных ощущений и гипноз не только не подавит его волю
(этого часто боятся больные из-за обывательских представле-
ний о гипнозе и лицах, якобы «обладающих гипнозом»), а на-
оборот, укрепит ее. Можно производить гипнотерапию дроб-
ным, фракционным способом, предложенным Focht. Гипноти-
зируемого каждые 3-5 мин выводят из состояния дремоты,
выясняя у него ощущения, которые он испытывал при начале
гипноза, с тем, чтобы на последующем этапе использовать этот
отчет. Так иногда быстрее и полнее достигается глубокое гипно-
тическое состояние вплоть до сомнамбулизма.

Близок к этому и так называемый ступенеобразный гипноз,
предложенный Kretschmer. В. Е. Рожнов (1964) считает полез-
ным поэтапный гипноз тогда, когда у больного, несмот-
ря на разъяснения врача и желание подвергнуться [U33J,
гипнозу, сохраняется настороженное, а может быть, и немного
боязливое отношение к гипнозу. Паузы в гипнотическом сеансе
следует делать несколько раз до тех пор, пока у больного не
установится совершенно спокойное и положительное отноше-
ние к гипнозу. Некоторые больные, страстно желая лечиться
гипнозом, одновременно не могут освободиться от ироническо-
го, насмешливого отношения к технике усыпления и при пер-
вых словах врача начинают улыбаться, смеяться. Если в этих
случаях врач продолжает сеанс, то окажется полезным поэтап-
ный гипноз, который, как правило, быстро устраняет ложное
представление о «факиризме» врача, лежащее в основе ирони-
ческой установки больного.

Пробуждение из гипнотического сна — дегипнотизацию ре-
комендуется производить не спеша, плавно. Резкое, внезапное
пробуждение может повлечь за собой ряд жалоб на общую сла-
бость, разбитость и иногда сердцебиение и головную боль. При
правильно проведенном сеансе больной выходит из гипноза, не
испытывая никаких неприятных ощущений и не предъявляя
жалоб на самочувствие. Наоборот, обычно как во время сеанса,
так и после него отмечаются спокойное, уравновешенное состоя-
ние, приятное самочувствие, уверенность в выздоровлении.

Несмотря на известные преимущества и популярность се-
ансов гипнотерапии с помощью магнитофонных записей (воз-
можность более частых воздействий, проведение сеансов в то
время, когда врач не может их вести, вечером, перед сном),
следует согласиться с мнением В. Е. Рожнова (1971) о необхо-
димости большой осторожности в этом вопросе. Между боль-
ным и врачом возникает посредник — техническое воспроиз-
ведение записи сеанса, что может быть чревато срывами гип-
нотерапевтического процесса.

Нельзя начинать гипнотерапию с магнитофонных записей.
Первые 2-3 сеанса обязательно должен провести тот врач, чей
голос затем прозвучит в воспроизведении. Больные, регулярно
получающие сеансы гипнотерапии по вечерам с помощью маг-
нитофонной записи, через несколько дней должны опять посе-
тить сеансы гипнотерапии, проводимые врачом, и так в течение
всего курса лечения. Таким путем обеспечивается постоянный
контакт больного со своим врачом.

Сеанс гипнотерапии продолжается обычно 15-20 мин. Чис-
ло сеансов гипнотерапии на курс лечения, естественно, опреде-
ляется характером болезненного состояния и эффективностью
метода. Изредка достаточно 1-2 сеансов, например, для устра-
нения истерических симптомов (астазии-абазии, сурдомутизма,
блефароспазма, амавроза, контрактуры и т. п.), но часто требу-
ется гораздо более длительный курс лечения гипносуггестив-
ными воздействиями — 8-15 сеансов гипнотерапии и более. Курс
6---гч лечения должен быть индивидуальным и любая схема

U34J | окажется весьма приблизительной. Слишком большое
число сеансов гипнотерапии, особенно в течение одного курса
лечения, например 40-50 и более, не рекомендуется. Во-пер-
вых, по механизму угасания условного рефлекса при его пере-
тренированности может ухудшиться как погружение в гипноз,
так и его глубина, во-вторых, врач рискует встретиться с явле-
ниями гипномании (чаще у страдающих истерией). В этом слу-
чае процедура, не принося пользы, будет только способствовать
уходу в болезнь, к чему и без того склонны истерические боль-
ные со свойственной им внушаемостью.

Обычно проводят до 3 сеансов в неделю. Как правило, в
начале курса гипнотерапии целесообразно проводить сеансы
чаще, лучше через день. Иногда полезно проводить сеансы гип-
нотерапии ежедневно, особенно при наркоманиях, для того что-
бы как можно скорее выработать условно-рефлекторную непе-
реносимость алкоголя или наркотика. Когда в состоянии боль-
ного наступит заметное улучшение, сеансы проводят реже:
1-2 сеанса в неделю, по 1 сеансу в 2 недели или в месяц. При
необходимости поддерживающего лечения сеансы можно про-
водить и 1 раз в 2-3 месяца или полгода. Повторные курсы
гипнотерапии включают несколько сеансов, их частота и коли-
чество определяются состоянием и самочувствием больного.

В 1953 г. В. Е. Рожнов предложил методику удлиненной
гипнотерапии. Это лечебное внушение, проводимое больному,
находящемуся в длительном Гипнотическом сне (1—1 г/2 ч). По
данным автора, удлинение пребывания в гипнозе, во-первых,
способствует углублению гипнотического торможения, во-вто-
рых, повышает терапевтическую эффективность лечебных вну-
шений благодаря суммации словесных раздражителей. Подоб-
ная методика удлиненной гипнотерапии как промежуточная
между обычными кратковременными сеансами и длительным
гипнозом-отдыхом рекомендуется главным образом для амбу-
латорной практики. Группа больных (4-6 человек) погружает-
ся в гипнотический сон, продолжающийся в течение всего
приема (обычно 2-4 ч). Врач, проводящий психотерапевтиче-
ский прием, каждые 15-20 мин заходит к этим больным и
проводит лечебные внушения продолжительностью 2-3 мин.

Описанный способ удлиненной гипнотерапии является вари-
антом коллективной методики, хотя ее можно применять и в
индивидуальной модификации. По данным польского психоте-
рапевта Ingster, при таком лечении энуреза и фобических синд-
ромов, даже в случаях, не поддавшихся обычной гипнотерапии,
наступило полное выздоровление.

Современные гипнологи наряду с непосредственным вну-
шением и катартическим методом используют другие приемы
(описанные в главе «Специальные приемы»). Некоторые даже
комбинируют классический гипноз с техникой свободных ас-
социаций. Эта методика, именуемая гипноанализом, как ... Js
мы уже говорили, находится в стадии эксперимента. IJJ35]
Schultz (1956) также видоизменил классическую гипнотичес-
кую технику, описав метод «аутогенного тренинга», являю-
щийся самогипнозом, из которого исключено прямое внуше-
ние, замененное упражнениями. Эти шесть упражнений вы-
полняются в определенном порядке, чтобы последовательно
добиться ощущения тяжести, тепла, восприятия, сердечного и
дыхательного ритма, ощущения тепла в эпигастральной обла-
сти и холода в области лба. Мы не будем описывать здесь эту
методику, так как она подробно изложена в сборнике «Релак-
сация» (Relaxation (La), 1959).

Развивая метод Шульца, Kretschmer (1959) разработал мето-
дику активного градуированного гипноза.

Stokvis (1959, I960), также вдохновленный аутогенным тре-
нингом, описал методику активной регуляции мышечного тонуса.

Отметим также, что некоторые ученики Шульца комбиниру-
ют гипноз и аутогенный тренинг (Kurth). Пациент упражняет-
ся дома и подвергается гипнозу, когда приходит на консульта-
цию к врачу.

У пациентов, которые соглашаются подвергнуться суггестив-
ной терапии, Kurth проводит комбинированное лечение следую-
щим образом. Прежде всего он обучает их первому упражнению
Шульца (тяжесть правой руки), и пациенты упражняются само-
стоятельно в течение 8-15 дней. На следующей консультации он
говорит больным, что они выполняют у него одно «углубленное»
упражнение, которое не смогут проделать сами. Он начинает
внушать им ощущение тяжести и жара во всем теле и добивается
таким образом перехода к гипнотическому сну. Пациенты про-
должают тренироваться дома, выполняя обычные упражнения,
тогда как во время визитов к терапевту они подвергаются тоталь-
ному гетеросуггестивному гипнозу.

В истории гипнотерапии есть много славных имен, но мы о
них поговорим подробнее в следующих главах, так как их вклад
в гипнотерапию требует отдельного и более детального изучения.

Сегодняшний день отличается от вчерашнего тем, что проис-
ходит дальнейшее накопление результатов и фактов, их анализ,
систематизация и обобщение.

Так, в 1979 г. под редакцией Э. Фромма (Е. Fromm) и Р. Шора
(R. Shor) в США был опубликован фундаментальный труд по
гипнозу, в котором выделены основные направления в современ-
ных исследованиях по гипнозу:

1.	Природа гипноза (специфичность гипнотического состоя-
ния, отличия гипноза от сна и бодрствования, гипнабельность,
внушаемость, доминантность полушарий мозга, проблема из-
менчивости гипнабельности, история гипноза и т. д.).

2.	Гипноз как особое состояние (стадии глубины гипноза,
феномены гипноза, сопоставление гипнотического состояния
с нарушениями сознания при приеме наркотиков и ал-
(136JJ коголя).
3.	Проблема подсознательного и неосознаваемого (гипноз как
метод изучения неосознаваемых психических явлений, гипноз и
защитные механизмы — вытеснение, рационализация и т. п.,
искусственно созданные с помощью гипноза неосознаваемые кон-
фликты, эффекты, их влияние на поведение и психические про-
цессы, сопоставительное исследование когнитивных процессов в
бодрствующем состоянии и во время гипноза). Большинство ис-
следований этого направления посвящено изучению творчества
под гипнозом и неосознанных механизмов личности.

4.	Самогипноз. К этой области исследования наблюдается
повышенный интерес. На самогипноз возлагаются большие на-
дежды как на ценное терапевтическое средство, хотя отмечает-
ся, что во всех случаях аутогипноза в качестве поддержки при-
менялся и гетерогипноз.

5.	Проблема личностных характеристик гипнотика (гипна-
бельность и особенности личности, личностные различия в груп-
пах низко- и высокогипна-бельных больных, пути повышения
гипнабельности и т. п.).

6.	Личность гипнотизера. Прогнозируется расширение ис-
следований по этой проблеме (прежде всего биографических
исследований выдающихся психотерапевтов и гипнологов).

7.	Социально-психологические аспекты изучения гипноза.
Здесь также делается прогноз относительно увеличения исследо-
ваний в будущем. Констатируя факт слабой разработанности этой
проблемы, автор отмечает вклад двух исследователей — Э. Хил-
гарда (Стенфордский университет) и М. Орна (университет штата
Пенсильвания), создавших в своих учебных заведениях круп-
нейшие психологические центры по изучению гипноза.

8.	Новые клинические аспекты применения гипноза. В этой
области исследования наблюдаются четыре тенденции. Во-пер-
вых, интеграция методов гипнотерапии и психотерапии с вклю-
чением таких широко применяемых психотерапевтических при-
емов, как поведенческая модификация, десентизация, ауто-
тренинг, самоактуализация и т. п. В качестве центральной
выдвигается задача сравнения эффективности указанных психо-
терапевтических методик, применяемых в состоянии бодрство-
вания и во время гипноза. Во-вторых, заметное увеличение
числа клиницистов, объединяющих гипноз и самогипноз с раз-
личными формами бихевиоральной терапии. Отмечается, что
Ф. Месмер и другие неврологи раннего периода психотерапии
обычно проводили лечение пациентов группе, тогда как в пос-
ледующем эта традиция была утрачена, и гипнотерапия стала
применяться индивидуально. Указывается на оживление ме-
тодов групповой терапии. В-третьих, широкое применение гип-
ноза в лечении наркомании и алкоголизма, а также в качестве
метода снятая напряженности и дискомфорта пациентов. Под-
черкивается социальная ценность такого рода исследо-
ваний. Много публикаций посвящается также проблеме |y37j
сенсорных и когнитивных механизмов психики, вызванных
галлюцинаторными наркотиками. В-четвертых, расширение
фронта работ в области гипнотерапии у детей.

9.	Сопоставление клинического и экспериментального гип-
ноза. В прошлом исследователи экспериментального направ-
ления в изучении гипноза нередко терпели неудачу, пытаясь
воспроизвести данные, полученные ранее клиницистами, в ад-
рес которых делались многочисленные упреки в слабой мето-
дологической культуре наблюдений. В последние годы как
экспериментаторы, так и практики-клиницисты пришли к
мнению о том, что далеко не всякий феномен, обнаруженный
при клинической работе, может быть воспроизведен лабора-
торным путем. В качестве причин расхождения клинических
и экспериментальных данных выступают различные соци-
альные условия, в которых находится пациент и испытуемый-
доброволец (различия в мотивации, социальных установках,
фактор оплаты и т. п.). Как бы то ни было, констатируется
факт неоправданного отставания этой области исследований.

10.	Экспериментальный гипноз. Здесь вопросы объединяют-
ся вокруг четырех проблем: гипнабельность, методы индукции,
физиологические основы гипноза, гипнотические феномены.

При изучении гипнабельности усилия исследователей на-
правлены на разработку методов определения глубины гипноза,
анализа характеристик гипнабельности у различных испытуе-
мых и т. п.

В области изучения методов гипнотизирования продолжает-
ся поиск оптимальных приемов индукции и измерения гипно-
тического состояния. Особое внимание уделяется разработке
методов быстрой индукции. Широким фронтом продолжаются
исследования физиологических и биохимических механизмов
гипноза с использованием электроэнцефалографических и дру-
гих физиологических показателей с целью уточнения специфи-
ки состояния сознания под гипнозом.

При исследовании гипнотических феноменов по-прежнему
изучаются постгипнотическая амнезия (особенно в аспекте ана-
лиза процессов забывания и вытеснения), феномены искаже-
ния времени, изменения в состоянии гипноза параметров вос-
приятия (чаще зрительных образов), влияние гипноза на ди-
намику времени реакции (в случаях моделирования состояний
сонливости или, напротив, повышенной возбудимости), дви-
жения глаз в процессе вызывания положительных и отрица-
тельных галлюцинаций, сновидения, явления анестезии. Боль-
шинство исследований посвящено последней проблеме (гипноз
и обезболивание).

11.	Традиционные исследования гипноза в клиническом ас-
пекте. Сюда входят в качестве основных проблемы примене-
.у—ния гипноза в психотерапии, особенно при неврозах и
JJ38j| психосоматических заболеваниях. Растет число попыток
использования гипноза как метода лечения психозов (чаще ши-
зофрении). Продолжаются исследования эмоциональных состоя-
ний (тревоги, депрессии, стресса, страха), умственной отсталос-
ти, сексуальных, урологических и других расстройств. В рам-
ках теоретических подходов обсуждаются работы по вызыванию
под гипнозом экспериментальных конфликтов и неврозов с по-
мощью постгипнотических внушений. Предпринимаются по-
пытки ответить на ряд ключевых теоретических вопросов: о
гипнотерапии (поддерживающая или реконструирующая тера-
пия), о преимуществах прямых или косвенных внушений, о
роли воображаемого проигрывания под гипнозом как средства
преодоления или коррекции неблагоприятных для человека форм
поведения или личностных черт, о предпочтительности и усло-
виях использования в гипнотерапии языка символов (апелли-
рующих к бессознательному), речевых воздействий, релевант-
ных сознательному уровню регуляции.

12.	Гипноз и обучение. В отношении этой области исследова-
ния по-прежнему наблюдается большая настороженность. Тем
не менее продолжаются работы по изучению влияния гипноти-
ческого внушения и гипнотерапии на процессы концентрации
внимания, скорости чтения, понимания, творчества.

13.	Юридические и этические проблемы гипноза. Здесь де-
лаются попытки и ссылки лишь на отдельные работы по мето-
дам опроса свидетелей в гипнотическом состоянии.

14.	Гипноз животных. Эта область исследований успешно
развивается.

Лечение гипнозом и вообще, все, что связано с погружением
в гипнотический сон, обладает одним очень большим недостат-
ком, а именно,. гипнотик постепенно обездвиживается, созна-
ние затуманивается и изменяется, и наконец, гипнотик просто
засыпает. Таким образом, гипнотик пассивен, не может дви-
гаться, работать и творить. Более того, гипнотик теряет воз-
можность самостоятельно мыслить и попадает в зависимость от
гипнотизера и обстоятельств. Сам факт постепенной потери гип-
нотиком своей личности и личной свободы в гипнотическом
сне — это более чем недостаток гипнотического сна и всего
того, что с этим связано. Поэтому в 1984 г. при моем активном
участии Дмитрий Викторович Кандыба открыл СК.

СК — это состояние искусственно вызванной гениальности!
СК (♦ Сверхсознание Кандыбы» — названо так в честь исследо-
вателя Д. В. Кандыбы, открывшего его и создавшего первые
несколько психотехник его получения) — это ранее неизвест-
ный, новый вид универсального особого транса, из которого
можно получить любой другой известный современной науке
транс, включая гипноз, медитацию и т. д.

СК отличается от гипноза принципиально, так как человек в
СК полностью активен, а его сознание расширяется и
психическая активность мозга способна задействовать IU39J
в несколько раз большее число мозговых клеток, чем в обыч-
ном состоянии, то есть речь идет не о сознании, а о Сверхсозна-
нии, со всеми его удивительными возможностями.

Д. В. Кандыба подробно описал СК в своих книгах, которые
ныне известны во всем мире, и стали классическими для всех
профессий, связанных с человеком:

1984 г. — Заявка № 4859733/14(087103) на открытие СК в
Государственный комитет по изобретениям и открытиям при
ГКНТ СССР.

1984-1988 гг. — Успешная апробация СК в Московском
НИИ нормальной физиологии им. П. К. Анохина Академии
медицинских наук СССР в лаборатории проф. А. Н. Ме-
деляновского (Заключение института по апробации СК от
14.08.1988 г. № 419-17).

1988 г. — Разрешение автору СК Д. В. Кандыбе напечатать в
открытой печати научные результаты открытия СК, данное Гос-
комизобретений при ГКНТ СССР от 29.07.88 г. № 32-8/019626
за подписью начальника отдела открытий В. В. Лыткина.

1988 г. — Д. В. Кандыба публикует книгу «История СК-те-
рапии» (Л.: Гиппократ, 1988. 97 с.), а затем публикует 3-том-
ник «Основы СК-терапии» в этом же издательстве.

1989 г. — Д. В. Кандыба публикует книгу «СК. Универсаль-
ная техника гипноза» (Л.: МАНМ при ЮНЕСКО, 1989. 710 с.).

1990 г. — Д. В. Кандыба под научным руководством акаде-
мика Николая Романовича Палеева в издательстве «Медици-
на» после научной рецензии НИИ нормальной физиологии Ака-
демии медицинских наук СССР (зав. лаборатории физиологии,
д. мед. н. проф. А. Н. Меделяновский) издает книгу «Управ-
ляемый медитативный аутотренинг» (М.: Медицина, 1990.
198 с.). Всего в 1990 г. выходит 19 книг Д. В. Кандыбы по
терапии и практике СК.

1990-1995 гг. — Д. В. Кандыба публикует ещё 4 книги по СК.

,1996 г. — Д. В. Кандыба публикует работы: «Психологиче-
ский гипноз наяву» (Ростов-на-Дону, 1996. 605 с.) и «Эмоцио-
нальный гипноз» (СПб.: ЛИСС, 1996. 671 с.).
КАБИНЕТ
ГИПНОТЕРАПИИ

Лечение гипнозом проводят в специально оборудованном по-
мещении — кабинете гипнотерапии (гипнотарии). Это должно
быть просторное помещение (30-50 м2), с хорошими вентиля-
цией и звукоизоляцией, с удобными (с высокой спинкой) для
гипнотика креслами и кушетками. Пол кабинета покрывают
гасящим звуки пушистым ковром. Освещение должно быть не-
ярким, но достаточным для хорошего наблюдения за реакция-
ми и мимикой пациентов во время гипносеанса, при этом важ-
но, чтобы естественный или искусственный свет не попадал в
глаза, а его источник находился сбоку или за спиной пациен-
тов. Шторы, стены, кресла и искусственное освещение долж-
ны быть одноцветными (желательно темно-синими или фиоле-
товыми, так как это действует успокаивающе и расслабляюще
способствуя гипносну.

В кабинете гипнотерапии обязательно должны быть звуко-
вая стереотехника и цветомузыка для создания специальных
звуковых и световых эффектов, а также скрытые источники
слабых звуков спецаппаратов и световых раздражителей (мет-
рономы, зуммеры, аппараты «Гипносон», лампы синего мигаю-
щего света, распылители спецзапахов, ароматические масла и
ароматические свечи, спецгипноионизаторы, люстры Чижев-
ского и т. д.).

В кабинете обязательно должны быть вода, полотенце, сал-
фетки, пластиковые мешочки для быстрого и незаметного уда-
ления нежелательных последствий бурных реакций, сопровож-
дающихся выраженными вегетативными проявлениями.

На окнах должны быть спецшторы, а на стенах кабинета
должны быть специальные плакаты с учебным материалом,
рисунками, документальными фотографиями и т. п.

Кабинет гипнотерапии обязательно следует оборудовать мас-
сажным столом для мануальной терапии, магнитофоном, на-
ушниками, спецповязками для глаз, индивидуальными инст-
рукциями и памятками для пациентов по всем основ-
ным видам заболеваний, набором кассет специальной
гипногенной музыки, набором кассет с лечебными текстами
(записанных голосом врача, проводящего гипносеанс) и др.

Желательно врачу-гипнотерапевту весь курс лечения прово-
дить «вживую», особенно первые 3-4 гипносеанса, а в тех слу-
чаях, когда голос врача заменяется его магнитофонной запи-
сью, врач и его постоянная помощница-медсестра все равно
должны оба присутствовать в кабинете, чтобы пациенты не по-
чувствовали себя отчужденными.

Кресла в гипнотерапевтическом кабинете необходимо рас-
ставлять так, чтобы между ними было не менее 1 метра. Это
необходимо, чтобы врач мог подойти во время гипносеанса к
любому пациенту и выполнить индивидуальное внушение.

При выполнении групповых гипносеансов в кабинет не ре-
комендуется допускать грудных детей, кашляющих пациен-
тов, лиц в нетрезвом состоянии и т. д., чтобы они посторонни-
ми звуками или своим неадекватным поведением не сорвали
гипносеанс.

Кабинет гипнотерапии обязательно должен иметь централь-
ный пульт управления на дополнительном столе врача за звуко-
изоляционным стеклом для проведения во время групповых
гипносеансов общих и индивидуальных внушений через науш-
ники, которыми должно быть оборудовано каждое кресло.

Кабинеты гипнотерапии специально стали создаваться в СССР
в составе психотерапевтических кабинетов, которые начали со-
здаваться в территориальных поликлиниках в 1986 г. на основа-
нии приказа Минздрава от 19.12.86 № 903 как основные струк-
турные подразделения психотерапевтической помощи населению.
Содержание и порядок работы психотерапевтического кабинета
определяется приказом Минздрава России от 30.10.95 № 294.
Психотерапевтические кабинеты созданы в территориальных
поликлиниках из расчета один кабинет на 25 тыс. населения, а в
специализированных центрах гастроэнтерологического, кардио-
логического, пульмонологического и другого профиля, в много-
профильных больницах — из расчета один психотерапевтиче-
ский кабинет на 200 коек.

Психотерапевтическая помощь в России в настоящее время
осуществляется системой самостоятельных психотерапевтиче-
ских учреждений и психотерапевтических подразделений (дру-
гих учреждений) лечебно-профилактической сети. Находясь на
одной территории обслуживания (района, города, области, края,
республики), они образуют психотерапевтическую службу, ме-
тодическое руководство которой осуществляется главным пси-
хотерапевтом органа управления здравоохранением админист-
рации субъекта Российской Федерации. Психотерапевтическая
служба тесно связана с психиатрической службой, вместе с ко-
торой, а также с другими специализированными службами —
Ъ—Js кризисной, сексологической и др., образует региональ-
U42JJ ную систему охраны психического здоровья населения.
Основные подходы к организации психотерапевтической
помощи:

•	принцип приближения психотерапевтической помощи к на-
селению, создание психотерапевтических кабинетов в лечебно-
профилактических учреждениях различного профиля, спе-
циализированных центрах, многопрофильных больницах;

•	принцип ступенчатости, создание системы подразделений и
учреждений, осуществляющих психотерапевтическую по-
мощь на различных уровнях;

•	принцип преемственности, взаимной дополняемости учреж-
дений и подразделений, оказывающих психотерапевтическую
помощь на различных уровнях.

В структуре психотерапевтической помощи основными яв-
ляются психотерапевтический кабинет, психотерапевтическое
отделение, психотерапевтический центр; к вспомогательным
психотерапевтическим учреждениям относятся кабинеты психо-
логической разгрузки, кабинеты социально-психологической
помощи, психологические консультации, психотерапевтичес-
кие клубы и «клубы бывших пациентов», психотерапевтичес-
кие студии.

Гипнотерапия является важнейшей частью неврологии и
психотерапии, а также одновременно эффективнейшим лечеб-
ным центром во всех других медицинских специализациях, тем
не менее юридическими документами по гипнотерапии пока
являются психотерапевтические документы.

Становление отечественной психотерапевтической службы в
последние годы определялось развитием ее нормативной базы —
Законом Российской Федерации от 02.07.92 г. № 3185-1 «О пси-
хиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказа-
нии», другими законодательными актами Российской Федера-
ции и ее субъектов. Большое значение для развития психоте-
рапии как медицинской специальности сыграли федеральные
и региональные целевые программы «Неотложные меры со-
вершенствования психиатрической помощи (1995-1997)», ко-
торые, в частности, включали меры по улучшению подготовки
специалистов, принимающих участие в оказании психотера-
певтической помощи, организации психотерапевтических от-
делений, региональных психотерапевтических центров. Они
получили развитие в федеральной программе «Неотложные меры
совершенствования психиатрической помощи (2000-2004 гг.)»
и в действующих региональных программах, которые форму-
лируют целостные концепции совершенствования психотера-
певтической службы.

Приказом от 13.02.95 г. № 27 «О штатных нормативах
учреждений, оказывающих психиатрическую помощь» опре-
делены штаты врачей-психотерапевтов, медицинских (клини-
ческих) психологов и специалистов по социальной ра- «у i .ч
боте в психиатрических учреждениях. В настоящее
время в психиатрических стационарах предусмотрены штаты вра-
чей-психотерапевтов, медицинских (клинических) психологов и
социальных работников, из расчета 1 должность каждого из пе-
речисленных специалистов на 50 коек. Включение этих специа-
листов в работу психиатрических учреждений способствовало
значительной гуманизации психиатрической помощи, создало
предпосылки для внедрения в широкую лечебную сеть бригадно-
го подхода в организации психотерапевтического процесса.

Приказом от 30.10.95 г. № 294 «О психиатрической и психо-
терапевтической помощи» сформулированы основные требова-
ния, определяющие дальнейшее развитие психотерапии не толь-
ко в рамках психиатрических учреждений. В нем, в частности,
содержатся Положения о враче-психотерапевте, медицинском
(клиническом) психологе, специалисте по социальной работе и
социальном работнике, о психотерапевтическом кабинете и психо-
терапевтическом отделении, нормативы их оснащения и штаты.
Согласно приказу, указанные подразделения могут быть развер-
нуты практически в любом специализированном или многопро-
фильном лечебно-профилактическом учреждении.

В приказе Минздрава России от 26.11.96 г. № 391 приводят-
ся требования к профессиональной непрерывной подготовке ме-
дицинских психологов, а также методические рекомендации по
взаимодействию основных специалистов, участвующих в психо-
терапевтическом процессе: врача-психотерапевта и медицинс-
кого (клинического) психолога.

Приказом Минздрава России от 28.07.97 г. № 226 определе-
ны требования к подготовке специалистов по социальной рабо-
те и социальных работников.

В перечисленных нормативных документах была сформули-
рована концепция дальнейшего совершенствования психотера-
певтической службы, в основу которой положены следующие
элементы:

•	разработка образовательных стандартов и требований к под-
готовке специалистов, оказывающих психотерапевтическую
помощь, в частности 700-часовой стандарт по специальности
«психотерапия» для врачей-психотерапевтов и 1500-часовой
стандарт для медицинских психологов;

•	система образовательных учреждений, проводящих подготов-
ку вышеуказанных специалистов;

•	внедрение в практику принципов и создание организацион-
ных условий по взаимодействию специалистов, оказываю-
щих психотерапевтическую помощь;

•	совершенствование оснащения психотерапевтических подраз-
делений (кабинетов и отделений), создание психотерапевти-
ческих центров;

•	гибкое развитие инфраструктуры психотерапевтической служ-
бе	Js бы в соответствии с потребностью в психотерапевтичес-

кому кой помощи для населения, сочетания государственных
и частных, амбулаторных и стационарных, терапевтических
и реабилитационных психотерапевтических подразделений;

• сохранение технологического единства психотерапевтических
учреждений, входящих в психотерапевтическую службу.

В дальнейшем при реализации данной концепции опреде-
лились еще несколько чрезвычайно важных направлений в
развитии психотерапевтической помощи: профессиональная эк-
спертиза при сертификации, лицензировании и аккредитации
специалистов, чему было посвящено специальное методичес-
кое письмо Минздрава России №97/58 «Вопросы экспертизы
при сертификации врачей-психотерапевтов и лицензировании
учреждений, оказывающих психотерапевтическую помощь»;
определение перечня психотерапевтических методов, исполь-
зуемых в нашей стране (с целью улучшения работы комиссий
по лицензированию и аккредитации медицинской деятельнос-
ти), для чего Федеральным научно-методическим центром по
психотерапии и медицинской психологии специально изучены
подходы к преподаванию методов психотерапии на кафедрах и
курсах психотерапии медицинских вузов, а также обучение
методам психотерапии в негосударственных образовательных
учреждениях. В результате проведенной работы по созданию
нормативно-методических документов, конкретной организа-
ционной деятельности региональных психотерапевтических
служб, инициативной работы врачей-психотерапевтов за по-
следнее время отмечена положительная динамика в показате-
лях развития психотерапевтической службы.

Предусмотренный норматив открытия психотерапевтичес-
ких кабинетов из расчета 1 кабинет на 25 тыс. взрослого насе-
ления и 1 кабинет на 200 коек в многопрофильных больни-
цах, а также создание психотерапевтических отделений из рас-
чета 1 отделение на 200 тыс. взрослого населения пока остается
не достигнутым. Однако в последние годы значительно увели-
чилось число психотерапевтических кабинетов в территори-
альных поликлиниках, многопрофильных больницах, специа-
лизированных учреждениях: с 1200 в 1994 г. до 2100 в 2002 г.
Это значительно приближает квалифицированную психотера-
певтическую помощь к населению и при надлежащем ее обес-
печении кадрами медицинских психологов и социальных ра-
ботников создает предпосылки к интеграции психологической
и социальной помощи в традиционную для России медицин-
скую модель помощи пациентам. Активная разработка бри-
гадной модели оказания психотерапевтической помощи, осно-
ванной на современных принципах организации терапевтичес-
кой среды, терапевтического сообщества и более современной
их формы на основе концепции «терапевтического поля» по-
зволила не только интегрировать в общемедицинскую практи-
ку сочетание психотерапевтической и психиатрической
помощи в узком понимании, но также приблизить
медико-психологическую и социальную работу к населению за
счет создания в психоневрологических диспансерах, поликли-
никах и многопрофильных больницах психотерапевтических
кабинетов. В состав терапевтических бригад в психиатричес-

ких и психотерапевтических учреждениях наряду с врачом
включены также медицинский (клинический) психолог и со-
циальный работник.

Специальное исследование показало постепенное улучшение
материально-технической базы психотерапевтической службы.
Несмотря на трудное экономическое положение учреждений здра-
воохранения материально-техническое оснащение трети психо-
терапевтических кабинетов приближается к стандарту, предус-
матривающему включение в состав психотерапевтического ка-
бинета помещений для проведения индивидуальной и групповой
психотерапии, кабинета клинического (медицинского) психо-
лога и социального работника. В большинстве случаев психоте-
рапевтические кабинеты располагают персональными компью-
терами, аудиосистемами, то есть необходимым оснащением и
условиями для проведения эффективной помощи пациентам.
Важным показателем является рост числа психотерапевтичес-
ких кабинетов в многопрофильных больницах и профильных
медицинских центрах, что указывает на оправдавшую себя стра-
тегию приближения реальной помощи по охране психического

здоровья к населению.

В здравоохранении активно осваиваются новые формы орга-
низации психотерапевтической помощи: значительно увеличи-
лось число психотерапевтических стационарных отделений (спе-
циализированных подразделений больничных учреждений, где
психотерапия играет ведущую роль в лечении заболеваний и
применяется в сочетании с другими методами). Значительно
возросло число психотерапевтических стационарных отделений
в многопрофильных больницах и в психиатрических стациона-
рах. Многие из этих отделений становятся базой для подготов-
ки врачей-психотерапевтов и других специалистов, участвую-
щих в оказании психотерапевтической помощи населению. При-
знаком интеграции психотерапевтической помощи в различные
области медицинской практики является значительное расши-
рение спектра стационарных подразделений больниц, исполь-

зующих психотерапию в лечении широкого круга невротичес-
ких и психосоматических расстройств.

Становлению самостоятельной психотерапевтической служ-
бы в системе учреждений по охране психического здоровья на-
селения способствовало значительное увеличение числа и орга-

низационно-методического потенциала региональных психоте-
рапевтических центров. Эти специализированные учреждения
не только оказывают сложные виды психотерапевтической по-

мощи населению на территории обслуживания, но и фор-

мируют систему оказания психотерапевтической помо

иг.
осуществляют координацию деятельности всех психотерапев-
тических подразделений на основе современных технологий и
медико-экономических стандартов, что способствует дальней-
шей интеграции психотерапевтической помощи в развивающи-
еся системы регионального здравоохранения.

Значимым элементом развития психотерапевтической служ-
бы явился институт главных психотерапевтов региональных
органов управления здравоохранением. Именно их усилиями в
значительной мере определяется качество развития психоте-
рапевтической помощи на территориях субъектов Российской
Федерации.

В настоящее время в учреждениях, оказывающих психиат-
рическую и психотерапевтическую помощь в стране, работает
около 3000 врачей-психотерапевтов, 2400 психологов и 850 спе-
циалистов по социальной работе, тогда как специалистов по
социальной работе требуется не менее 2500, социальных работ-
ников со средним образованием — не менее 9000, медицинских
(клинических) психологов — 4000 и врачей-психотерапевтов —
не менее 8000, из них гипнотерапевтов — 7000.

В качестве первого этапа психотерапевтической помощи
больным неврозами и другими пограничными психическими
расстройствами выступает психотерапевтический кабинет ос-
новного звена лечебного обслуживания — поликлиники. По
данным литературы, у невропатологов поликлиник лечится
49-57%, у терапевтов— 34-47% больных, нуждающихся в
психотерапевтической помощи. Психотерапевтическая помощь,
оказываемая в поликлиниках, имеет свои особенности, к кото-
рым относятся быстрое установление контакта между врачом
и пациентом; мобилизация всех неспецифических факторов
лечебного процесса; краткосрочность и интенсивность психо-
терапевтической помощи, преобладание рациональной психо-
терапии и косвенного внушения; сочетание психотерапии с
другими видами лечения.

В связи с перераспределением контингентов больных с психи-
ческими расстройствами и увеличением круга пограничных рас-
стройств и психических заболеваний в состоянии ремиссии, уве-
личением числа подготовленных врачей-психотерапевтов, при-
знанием роли психотерапевтического кабинета в качестве основного
элемента в структуре психотерапевтической службы, значитель-
ной специализации психотерапевтического процесса, расшире-
ния спектра психотерапевтических методов, развития бригадных
подходов при оказании психотерапевтической помощи, следует
признать, что проведение психотерапии неспециалистами (врача-
ми общей практики) имеет уже лишь историческое значение.
В основном их роль в обеспечении современного психотерапевти-
ческого процесса сводится к ранней диагностике и своевременно-
му направлению пациентов в психотерапевтический каби-
нет, который и проводит все необходимые мероприятия.
При этом врач-психотерапевт, имеющий специальную подготов-
ку по психиатрии, на данном этапе осуществляет задачи взаимо-
действия психотерапевтического кабинета с психоневрологичес-
кими диспансерами и другими учреждениями, оказывающими
психиатрическую помощь. В связи с повышением роли психоте-
рапевтического кабинета как самостоятельного подразделения
психотерапевтической службы и системы охраны психического
здоровья в целом, первый этап психотерапевтической помощи
может и выходить за пределы территориальной поликлиники.
Эту же роль может выполнять психотерапевтический кабинет
медико-санитарной части промышленного предприятия, гастро-
энтерологического, кардиологического, пульмонологического спе-
циализированных стационаров, профильного центра профилак-
тики ВИЧ, венерологического диспансера, а также психотерапев-
тические кабинеты многопрофильных больниц. Важную роль при
оказании психотерапевтической помощи выполняет специализи-
рованный психотерапевтический кабинет психоневрологического
диспансера. При сходстве с психотерапевтическим кабинетом в
других лечебно-профилактических учреждениях (по структуре и
организации своей деятельности) такие кабинеты проводят лече-
ние больных с более тяжелыми психическими расстройствами, а
также пациентов с пограничной патологией, сопровождающейся
более выраженными, чем у пациентов поликлиник, психопатоло-
гическими нарушениями. При хорошей организации психотера-
певтической службы психотерапевтические кабинеты разных уч-
. реждений координируют свои действия, оказывая помощь паци-
ентам различной нозологической принадлежности.

Следующее, второе звено психотерапевтической помощи —
стационарные и полустационарные психотерапевтические от-
деления и из них — специализированные отделения для лече-
ния неврозов. Такие отделения могут создаваться на базе мно-
гопрофильных и психиатрических больниц, психоневрологи-
ческих диспансеров. Их особенностями является проведение
интенсивной психотерапии пациентов с хроническими тяже-
лыми формами невротических расстройств, неврозами и непси-
хотическими психическими расстройствами на фоне органи-
ческих заболеваний головного мозга, больных, для которых
повседневное социальное окружение является условием деком-
пенсации и тяжелого эмоционального стресса настолько, что
это делает чрезвычайно трудной или почти невозможной их
амбулаторную психотерапию. Доминирующим видом психоте-
рапии в таком отделении являются личностно-ориентирован-
ные методы, в частности, личностно-ориентированная (рекон-
структивная) психотерапия. Отделение предполагает значитель-
ную интенсификацию лечебного процесса в сравнении с тем,
что осуществляется амбулаторно. Пребывание пациента в отде-
лении в течение дня или части дня позволяет организо-
вать распорядок таким образом, что практически все
проводимые мероприятия обладают психотерапевтическими
свойствами, при этом нередко стирается грань между социоте-
рапевтическим и собственно психотерапевтическим воздействи-
ем, повышается мотивация пациентов к участию в психотера-
пии, повышается эффективность как специфических, так и
неспецифических мероприятий. В отделениях используются
различные виды групповой психотерапии. Важнейшей специ-
фикой деятельности современного психотерапевтического от-
деления является проведение комбинированного лечения, пре-
имущественно основанного на методах психотерапии, а также
организация психотерапевтической среды и психотерапевти-
ческого сообщества, создание интегративных психотерапевти-
ческих программ на основе бригадного взаимодействия и моде-
ли «терапевтического поля». Психотерапевтические отделения,
создаваемые в различных лечебно-профилактических учрежде-
ниях, различаются по своей спецификации и контингентам
обслуживаемых пациентов.

С учетом интеграции в отечественную психотерапию методов
долгосрочной психотерапии и признания достижений школы
динамической психотерапии, а также в связи с тем, что за срав-
нительно короткое время пребывания пациента в психотерапев-
тическом отделении (от 1 до 3 мес) не удается в полной мере
выполнить весь комплекс лечебно-реабилитационных задач, пси-
хотерапевтическое отделение не может рассматриваться в каче-
стве единственно возможной специализированной и завершаю-
щей формы организации психотерапевтической помощи.

Активно создаются так называемые психотерапевтические
центры — учреждения, осуществляющие разнообразцые виды
психотерапевтической помощи, имеющие в своем составе каби-
неты, специализирующиеся на проведении сложных видов пси-
хотерапии (амбулаторной, групповой, семейной, помощи детям
и подросткам), а также дневные стационары и стационарные
психотерапевтические отделения. Психотерапевтические цент-
ры выступают в качестве третьего звена психотерапевтической
помощи. Это учреждения, которые в определенной мере оправ-
дали высказывавшиеся в свое время прогнозы относительно
возможности создания психотерапевтических диспансеров со
специфическими для психотерапевтической специальности осо-
бенностями. Они представляют собой учреждения-координато-
ры психотерапевтической работы на определенной территории
и создают предпосылки для адекватного применения всего ком-
плекса психотерапевтических методов.

В задачи психотерапевтического кабинета в территориаль-
ной поликлинике входит: проведение консультативной помощи
пациентам, направленным участковыми врачами и врачами-
специалистами; отбор больных для психотерапии в условиях
поликлиники; лечение пациентов с неосложненными
формами неврозов, другими пограничными состояниями,
психическими и психосоматическими заболеваниями в ходе осу-
ществления индивидуализированных комплексных терапевти-
ческих и реабилитационных программ; направление больных
для лечения в психоневрологический диспансер или другое спе-
циализированное учреждение, оказывающее психиатрическую
и психотерапевтическую помощь.

В штат психотерапевтического кабинета входят по одной
должности врача-психотерапевта, медицинского (клиническо-
го) психолога, социального работника.

Прием ведет врач-психотерапевт, который осуществляет об-
щее руководство работой кабинета, привлекая для психологичес-
кого обследования пациента и проведения психотерапевтических
и социотерапевтических мероприятий медицинского (клиничес-
кого) психолога и специалиста по социальной работе (социально-
го работника). Психотерапевтический кабинет обеспечен техни-
ческими средствами для проведения необходимых диагностичес-
ких и терапевтических мероприятий. Для получения права на
психотерапевтическую деятельность врач-психотерапевт сдает
сертификационный экзамен в установленном порядке. Оформле-
ние специально оборудованных помещений должно учитывать
особенности контингентов больных, обеспечивать благоприятное
психологическое воздействие элементов дизайна, создавать не-
принужденную обстановку, уют и комфорт. Психотерапевтичес-
кий кабинет располагается в нескольких помещениях, простран-
ственно удаленных от других помещений или от территории ле-
чебно-профилактического учреждения, в структуре которых
разворачивается психотерапевтическая служба. Хорошие усло-
вия работы кабинета обеспечиваются такой его организацией,
при которой имеются приемная комната, кабинет врача-психоте-
рапевта, помещения для индивидуальной психотерапии и груп-
повых занятий. Созданию общих предпосылок для установления
психотерапевтического контакта врачом и пациентом помогает
оформление приемной комнаты, в ней находится книга отзывов
пациентов, завершивших лечение, удостоверения о квалифика-
ции психотерапевтов, плакаты с выдержками из популярной пси-
хотерапевтической литературы и др. В кабинете психотерапевта,
в котором начинается общение с пациентом, заполняется пер-
вичная и иная медицинская документация, уточняется мотива-
ция обращения пациента за лечением с использованием методов
психотерапии. Здесь же может находиться рабочее место средне-
го медицинского работника, оказывающего помощь врачу в оформ-
лении медицинской документации.

Переход в другое помещение для проведения собственно
психотерапии подчеркивает смену обычного стиля медицинско-
го врачебного приема на неформальный стиль психотерапевти-
ческого действия. Необходимость разделения кабинета на поме-
щение для приема и помещение для проведения психоте-
USOJJ рапевтической работы становится более очевидным при
ориентации психотерапевта на современнее гуманистические
варианты психотерапии, предполагающие партнерские взаимо-
отношения между пациентом и психотерапевтом. Это особенно
важно на начальных этапах лечения, когда решается вопрос о
выборе модели психотерапии и стиля поведения врача. Нали-
чие отдельного помещения для групповых занятий отражает
тенденцию современной психотерапии, предполагающую соче-
тание различных методов и форм воздействия на пациентов, а в
условиях поликлиники способствует также интенсификации ле-
чебного процесса.

Организация работы кабинета в определенной мере зависит
от принятого порядка деятельности лечебно-профилактическо-
го учреждения, на базе которого расположен кабинет. Наиболее
частой организационной формой движения пациентов являют-
ся листы самозаписи или талонная система, в некоторых случа-
ях запись осуществляется по телефону. Выделяется время для
работы с первичными пациентами и для повторных встреч. Из
деонтологических соображений, а иногда и в целях обеспече-
ния анонимного обращения в кабинете создается отдельная от
общей регистратуры картотека медицинских документов (амбу-
латорных карт), ведется другая необходимая отчетно-учетная
документация.

Специализированную помощь оказывают психотерапевтичес-
кие кабинеты, созданные на базе профильных лечебно-профи-
лактических учреждений. Например, в кардиологических дис-
пансерах и центрах врачи-психотерапевты оказывают помощь
больным с сердечно-сосудистой патологией, в гастроэнтероло-
гических центрах — с патологией желудочно-кишечного трак-
та, на базе физкультурных диспансеров осуществляют психоло-
гическую подготовку спортсменов, в наркологических диспан-
серах проводят анонимное лечение зависимости от алкоголя,
табака и токсических веществ. Для работы в таких кабинетах
требуется дополнительная подготовка врачей-психотерапевтов
в соответствии с профилем обслуживаемого контингента.

Требования, предъявляемые к работе психотерапевтических
кабинетов, не входящих в государственные и муниципальные
системы здравоохранения, не должны отличаться от требова-
ний к работе традиционных психотерапевтических кабинетов.

Психотерапевтические отделения организуются в соответ-
ствии с приказом Минздрава России от 30.10.95 г. № 294. Они
создаются в республиканских, окружных, краевых, областных,
административных центрах, а также в городах с населением не
менее 250 тыс., в многопрофильных больницах, психотерапев-
тических центрах, психоневрологических диспансерах и психи-
атрических больницах. Эти отделения выступают в качестве
одного из звеньев общей системы психотерапевтической помо-
щи. По своей организации и целям оказания помощи
они предназначаются для лечения больных неврозами |US1J
И другими пограничными состояниями, с нервно-психическими
и психосоматическими расстройствами, больных с психически*
ми заболеваниями в состоянии ремиссии. Основной контингент
психотерапевтических отделений — главным образом пациен-
ты с тяжелыми формами неврозов, для которых их обычное
социальное окружение является постоянным психотравмирую-
щим фактором.

В психотерапевтическом отделении многопрофильной больни-
цы основную часть пациентов составляют лица, страдающие со-
матическими заболеваниями, в психиатрической больнице — лица
с малопрогредиентными формами психической патологии, невро-
зоподобными расстройствами. Так называемые отделения дина-
мической психиатрии организуются для лечения пациентов с пси-
хическими заболеваниями на стадии формирующейся ремиссии.

Психотерапия в условиях психотерапевтического отделения
отличается от проводимой в амбулаторной практике своими осо-
бенностями, среди которых можно выделить следующие. Доми-
нирующее значение имеет личностно-ориентированная (рекон-
структивная) психотерапия, направленная на смягчение и лик-
видацию тяжелых форм невротических и других пограничных
нервно-психических расстройств. Позитивный терапевтический
эффект достигается благодаря максимальному использованию
межличностного взаимодействия персонала отделения с боль-
ными, а также элементов самоуправления пациентов («советов
больных» и т. п.), способствующих самоорганизации и вовлече-
нию максимального числа больных в деятельность, направлен-
ную на активное преодоление болезни. Создание психотерапев-
тической среды предполагает специальную подготовку специа-
листов и медицинского персонала.

Еще один фактор, способствующий повышению эффектив-
ности лечения в психотерапевтическом отделении — это ис-
пользование дифференцированных режимов. При улучшении
состояния больного для практического разрешения актуальных
личностных проблем, выявленных в процессе психотерапии,
его переводят на более активирующий режим. Своевременное
изменение режима пребывания пациента в7 отделении способ-
ствует восстановлению утраченных в период болезни социальных
связей и служит профилактике явлений «госпитализма».

Специальное назначение психотерапевтического отделения
может быть реализовано при наличии необходимой материаль-
но-технической базы. Психотерапевтические отделения рассчи-
таны на 25-30 коек. Работа отделения обеспечивается опытны-
ми врачами-психотерапевтами, медицинскими (клиническими)
психологами, специалистами по социальной работе, социальны-
ми работниками, средним и младшим медицинским персоналом.

В качестве варианта организации психотерапевтической по-
^=^1 мощи необходимо создание полустационарного отделения
H52JI в двух формах: дневной и ночной. Их отличает режим
частичной госпитализации, предполагающий направление в них
на лечение пациентов с более легким течением заболевания.

Психотерапевтические центры первоначально создавались
для реализации современных интегративных тенденций в об*
ласти психотерапии. Это можно было видеть на примере объе-
динения психотерапевтических кабинетов в территориальные
психотерапевтические центры, бравшие на себя функции ко-
ординации деятельности всей психотерапевтической службы.
Унифицированной модели организации психотерапевтических
центров до настоящего времени не существует. Условно их
можно подразделить на региональные и профильные, специа-
лизирующиеся на оказании какого-либо вида психотерапевти-
ческой помощи (например, для работы с подростками, помощи
женщинам, пережившим насилие и др.) или центры кризис-
ной психологической помощи.

Некоторые из них являются самостоятельными юридически-
ми лицами, другие — подразделениями психиатрических или
общесоматических учреждений. В центрах появляется возмож-
ность оказания более квалифицированной и разнообразной помо-
щи за счет деятельности коллектива психотерапевтов и меди-
цинских (клинических) психологов, а также специализации пси-
хотерапевтических кабинетов и отделений для детей и подростков,
людей пожилого возраста, семейно-супружеской психотерапии,
групповой психотерапии и др. В региональных центрах создают-
ся условия для повышения квалификации работающих в них
специалистов. В территориальных психотерапевтических цент-
рах, как правило, имеется психологическая лаборатория, орга-
низационно-методический отдел, создаются кризисные службы с
телефонами экстренной помощи, сексопатологические отделения
и кабинеты для оказания лечебно-профилактической помощи
больным с половыми расстройствами. Кроме того, в их состав
могут входить психотерапевтические полустационары.
ОПРЕДЕЛЕНИЯ ГИПНОЗА

В искусстве лечения гипнозом важное значение придается про*
фессиональному пониманию глубинной природы феномена гип-
ноза и гипнотического сна. Поэтому мы должны серьезно ра-
зобраться в том, что такое гипноз.

Французский исследователь Литре (1863) дал следующее оп-
ределение гипнозу: «Гипноз — это физиологический термин.
Это магнетическое состояние, которое достигается путем разгля-
дывания блестящего предмета на очень близком расстоянии».

Другой французский исследователь Поро (1952) дал гипнозу
следующее определение: «Гипнозом называют искусственно вы-
званный неполный сон особого вида».

Есть и тенденция упростить явление гипноза и свести его к
избирательному общению (М. Эриксон и др.). Действительно,
во время общения всегда происходит определенное сужение и
направленная концентрация активного поля сознания у всех
участников общения. А так как гипноз можно рассматривать
как состояние устойчиво сконцентрированного измененного вни-
мания и суженного сознания, то, следовательно, любое общение
уже есть в определенном смысле состояние измененного созна-
ния и гипноза.

Халл (1933) считал гипноз феноменом воображения. Сарбин
и Коэ (1972) доказывали, что гипноз является обычным разыг-
рыванием ролей. Вогстафф (1981) утверждает, что гипноз —
это феномен подчинения. А Эдмонстон (1981) доказывает, что
гипноз является простым проявлением и свойством обычной
мышечной релаксации. Хип и Драйден (1991) считают гипноз
сложным феноменом, объединяющим целый ряд физиологичес-
ких процессов. Гипноз, по их мнению, предполагает селектив-
ное внимание, то есть такое внимание, при котором пациент
сфокусирован на ограниченном числе раздражителей, как пра-
вило, внутреннего происхождения, таких как воображение и
ощущения. Гипноз, по мнению Хипа и Драйдена (1991), пред-

—Js полагает достаточную релаксацию: почти вне зависимо-
I154JJ сти от клинических задач пациент (пока он не начнет
переживать, скажем, какую-нибудь развивающуюся фантазию)
расслаблен как душевно, так и телесно. Гипноз также подклю-
чает состояние ожидания и его воздействие на переживание и
реагирование субъекта: другими словами, он создает условия, в
которых субъект ожидает от себя особенных ощущений, мыс-
лей и реакций, и формирование гипнотизером в сознании субъек-
та такого ожидания повышает возможную эффективность суг-
гестии. Гипнотическому переживанию очень часто сопутствует
воображение: субъект поглощен представлением какой-либо сце-
ны обычно под управлением гипнотизера. В общем и целом
между гипнотизером и субъектом устанавливается прочная связь;
кроме того, гипноз, несомненно, подразумевает определенную
податливость или подчиненность со стороны субъекта: послед-
ний, соответственно, мотивирован к подчинению пожеланиям
гипнотизера, и его поведение частично может объясняться эти-
ми моментами. Например, гипнотизер может внушить, что рука
субъекта настолько невесома, что будет непроизвольно плавать
в воздухе (суггестия поднятия руки). Субъект, однако, способен
поднять руку потому, что ему будет трудно ослушаться инст-
рукции гипнотизера. Возможно подключение ролевой игры, ког-
да субъект ведет себя в соответствии с собственными представ-
лениями о поведении лица, находящегося под гипнозом.

В гипнозе пациенты испытывают выраженное чувство по-
коя и расслабления, многие заявляют, что не спали и не были
без сознания, все осознавали и понимали, где находятся и что
делают, хорошо слышали голос гипнотерапевта и все окружаю-
щие звуки, если надо, то могут пересказать все, что с ними
было в течение сеанса от закрытия глаз и до их открытия в
конце сеанса.

М. Хип и У. Драйден (1991) пишут: «Фактически в своем
субъективном качестве гипнотический и повседневный транс
очень похожи. В обоих случаях индивид может искаженно вос-
принимать время, как правило, находя, что реальное время
пролетело гораздо быстрее, чем обычно: так что субъект по
 пробуждении может посчитать полчаса гипноза 10 или 15 ми-
нутами». Временами может спонтанно развиваться амнезия, ока-
зывающаяся либо обратимой, либо нет, и это может происхо-
дить во время повседневных трансов так, как было описано в
данной главе выше. Вследствие гипнотической индукции, как
и в результате других методов релаксации, некоторые субъекты
могут сообщать о своем искаженном восприятии собственного
тела — их конечности, например, кажутся сильно вытянутыми
или же положение тела видится измененным.

Приведем ряд важных признаков или допущений, сделан-
ных в отношении гипнотического транса.

1.	Измененное восприятие. Только что я упоминал измене-
ния в восприятии времени и в сборе и восстановлении ч
информации. Измененное восприятие, спонтанное или |U^J
суггестированное, может считаться свидетельством пережива-
ния транса. Раньше я утверждал, что гипнотические суггес-
тии должны вести к автоматическим и диссоциированным дей-
ствиям, и люди различаются в своей способности к подобному
ответу на суггестии. Задачей индукции является приведение
субъекта в состояние, в котором он сможет откликнуться на
суггестию настолько, насколько позволяет запас его воспри-
имчивости к гипнозу.

Хилгард (Hilgard, 1986), используя метод «тайного наблю-
дателя», исследовал в эксперименте диссоциирующие свой-
ства более глубоких изменений восприятия. Например, высо-
ко гипнабельным субъектам давали суггестию аналгезии кис-
ти и предлагали погрузить ее в емкость со льдом и водой.
Затем их просили оценить испытанную боль по десятибалль-
ной шкале. В норме баллы должны были бы возрастать про-
порционально затраченному времени (допустим, 2, 4, 6, 8);
однако после суггестии аналгезии кисти они приблизительно
оставались в интервале 0-2. Субъектам также внушили, что,
несмотря на то что они находились под действием гипноза и
их кисть оставалась нечувствительной к боли, в их сознании
сохранялся другой участок — «участок тайного наблюдате-
ля», который сознавал болевое ощущение и мог предоставить,
независимо от сознания субъекта, истинную оценку уровня
перенесенной боли. Эти оценки фиксировались свободной ру-
кой либо письменно, либо путем нажатия пронумерованных
клавиш, и Хилгард с коллегами (Hilgard, 1986) обнаружили,
что таковые соответствовали оценкам, высказанным устно, без
суггестии аналгезии (2, 4, 6 и т. д.). Похожие эксперименты
проводились при исследовании гипноамнезии и гипнотически
суггестированной глухоты.

Другой разновидностью диссоциации, которую можно об-
наружить при глубоком изменении восприятия и потому лишь
в высоко внушаемых субъектах, является «логика транса»
(Огпе, 1959, 1962). Представьте, что субъектам дали гипноти-
ческую суггестию, внушив, что они, когда откроют глаза, не
увидят стоящего перед ними стула. Некоторые высоковоспри-
имчивые субъекты заявляют, что не видят стула, однако они,
когда их просят встать и пройти вперед, обходят этот стул
стороной! Субъекты, которых попросили только притвориться
глубоко загипнотизированными, наталкиваются на стул чаще.
В другом эксперименте субъекты, которые способны были вы-
звать «галлюцинацию» — фигуру друга, сидящего на стуле
напротив них, могли также описать те части стула, которые
должны были быть скрыты телом сидящего. Опять же ими-
таторы были более склонны отрицать свою способность сделать
это. Наконец, Орн (Огппе, 1972) описывает, как субъекта, кото-
рый претерпел возрастную регрессию и в возрасте, к ко-
[L1S6JJ торому регрессировал, владел только немецким языком,
несколько раз спросили по-английски, понимает ли он этот
язык (всякий раз с использованием новой фразеологии), и он
неизменно отвечал на это: «Nein».

«Тайный наблюдатель» и «логика транса» критикуются как
с методологической, так и с теоретической точек зрения (см.
Wagstaff, 1981, 1988). Уогстафф (Wagstaff, 1981) предполага-
ет, что данные формы диссоциации на самом деле являются
способами, которыми субъекты сознательно могут разрешить
дилемму, предложенную «гипнотизером», а именно: следовать
суггестиям гипнотизера и все же оставаться при этом честным.
Они, таким образом, посредством «тайного наблюдателя» прав-
диво описывают свои, скорее, осознанные, чем бессознательные
переживания. По поводу дальнейшей дискуссии на данную тему
заинтересованный читатель может также обратиться к Шихану
(Sheehaan, 1986).

2.	Измененное мышление. Вышеприведенные примеры «ло-
гики транса» показывают, как нелогично могут вести себя по-
средством механизма диссоциации субъекты, находящиеся под
действием гипноза, что распознается незагипнотизированными
субъектами даже тогда, когда последним велели притвориться
загипнотизированными. В противоположность мышлению бодр-
ствования, мышление в состоянии транса расценивается как
более нелогичное, более буквальное, возможно — более эмоцио-
нальное, менее вербальное, менее критическое и менее ориенти-
рованное во времени. Кроме того, эти особенности мышления
были отнесены к правому мозговому полушарию, и эту точку
зрения разделяют Алладин и Хил (см. также Pedersen, 1990).

3.	Доступ к Бессознательному. На качестве 2 основывается
предположение о большем доступе к бессознательному матери-
алу, который включает в себя воспоминания, фантазии и эмо-
ции, не подпадающие под контроль сознания, но тем не менее
влияющие на ощущения пациента. (В клинических условиях
речь идет обычно о деструктивном влиянии). Гипноз, следова-
тельно, способен как усиливать диссоциацию переживаний,
так и улучшать воссоединение материала, представленного в
диссоциированной форме. При этом не имеется в виду, что
память благодаря гипнозу улучшается в целом; это — миф, и
на деле воспоминания, вызванные действием гипноза, риску-
ют быть засоренными фантазиями или наводящими вопроса-
ми (Mingay 1988).

Из приведенного обсуждения читателю может показаться,
что, невзирая на демонстрации Орна (см. выше) возможных
видимых различий между высоко восприимчивыми субъектами
и имитаторами, некоторые субъекты и пациенты разочаровыва-
ются в своих переживаниях; они не сообщают ни о чем суще-
ственном, кроме как о чувстве релаксации. Выше я останавли-
вался на роли отношения субъекта в субъективном пере-
живании суггестии; кроме того, значение в данном случае
имеют ожидания субъектов. Некоторые люди могут думать, что
гипноз является процессом, под действие которого «нужно под*
падать» и при этом не воспринимать окружающее; так что они,
вероятно, будут настаивать, что их не загипнотизировали. От-
дельные практические работники могут попытаться убедить
таких субъектов в том, что они на самом деле были загипноти-
зированы, однако не знали об этом. Подобный спор выявляет
ограниченность и сложность терминологии, используемой для
описания гипноза. В действительности может случиться так,
что субъект обладает низкой восприимчивостью к гипнозу, но
также может оказаться, что гипнотическое переживание связа-
но для него с определенными трудностями, возможно, из-за
чувства тревоги и неспособности «раскрепоститься». Также не
исключено, что гипнотизер не дал субъекту подходящей воз-
можности испытать диссоциированное переживание. Простой
релаксации может оказаться недостаточно, и гипнотизеру сле-
дует позволить субъекту отреагировать на целый ряд суггестии.

Глубина транса является довольно расплывчатым понятием,
обозначающем степень, в которой субъект переживает отреше-
ние от непосредственной действительности и погружение во внут-
ренние процессы, а также реагирует на суггестии, требующие
глубоких изменений восприятия и таких переживаний, как воз-
растная регрессия, амнезия и галлюцинации. Таким образом,
уместно говорить о легком, среднем и глубоком трансе; некото-
рые субъекты, способные к очень глубокому трансу, расценива-
ются как «сомнамбулические», поскольку могут переживать
транс с открытыми глазами.

Следовательно, глубина транса зависит от восприимчивости
к гипнозу, однако в большей степени она соотносится с субъек-
тивным переживанием и некоторыми распространенными пока-
зателями глубины транса типа тех, что предложены Тартом
(Tart, 1970) и представляют собой простой самоотчет с исполь-
зованием пронумерованной шкалы.

Было замечено, что «гипноз» в своем обычном применении
предполагает подключение различных психологических процес-
сов: релаксации, ожидания, податливости, воображения, селек-
тивного внимания и так далее, однако двумя основными поня-

тиями, имеющими отношение к делу, являются суггестия и
транс, или гипнотическое переживание. Было предложено под-
разумевать под гипнозом состояние умственной релаксации и
ограниченного бодрствования, при которых субъекты обычно
погружаются в такие внутренние переживания, как чувства и
воображение, в своем мышлении становятся менее аналитич-
ными и логичными, а также в большей степени способны отве-
чать на суггестии в автоматической и диссоциированной мане-
ре. Принято считать, что это состояние может быть достигнуто
|Л—л. или усилено с помощью процедуры, которая называется
|U58JJ «гипнотической индукцией» и имеет целью релаксацию
субъекта и отвлечение его внимания от внешней действительно-
сти на внутренние переживания.

Разнообразные теории гипноза, рассмотренные подобным
образом, могут оцениваться не в смысле своей достоверности,
но с точки зрения полезности их взгляда на гипноз в конкрет-
ном контексте. Это подводит нас ко второму соображению, а
именно — к вопросу о наибольшей пользе различных теорий
гипноза для решения лечебных задач: «Какая из этих теорий
влечет за собой наиболее эффективные лечебные процедуры?»
Врачи, практикующие гипноз, из всех возможных моделей,
его описывающие, сочтут максимально полезной модель дис-
социации. Она не слишком отличается от описания повсед-
невных переживаний «транса» и согласуется с известной вы-
сокой гипнабельностью людей, расположенных к фантазиям
и убегавших в сказку, стремясь отгородиться от жестокой
реальности, окружавшей их в детские годы. Она согласуется с
низкой гипнабельностью пациентов, страдающих неврозом на-
вязчивых состояний (Hoogduin and de Jong, 1989), и анорек-
сией ограничительного типа, когда и те и другие должны
держать под контролем свои действия в окружающем их мире.
Она соотносится с более высокой гипнабельностью пациентов,
которые занимаются самоистязанием или претерпевают рас-
пад на отдельные личности (Hilgard, 1986), или чередуют за-
столья с чистками организма, пытаясь контролировать свой
вес (Pettinati et al., 1985); подобные пациенты часто описыва-
ют свое поведение в терминах диссоциации (например: «Ког-
да я объедаюсь, мне кажется, что это делаю не я, а кто-то
посторонний»). В конце концов, будет найдена теория, на ос-
нове которой возникнут новые модели и техники, применение
которых в терапевтических целях окажется достаточно эф-
фективным, чтобы быть использованным в решении широко-
го спектра проблем.

Гораздо менее полезной для терапевта оказывается модель,
представляющая гипноз с точки зрения податливости: она не
дает убедительного объяснения вышепредставленным наблюде-
ниям и не влечет за собой модели и техники, столь же полезные
и эффективные, как в случае модели диссоциации. Тем не ме-
нее полезность самой модели диссоциации ограничена, как и
всякой другой. Имеются в виду обстоятельства, при которых
модель не дает удовлетворительного описания поведения и пе-
реживаний пациента, а техники, произведенные от нее, не яв-
ляются благоприятными для ситуации. В таких случаях может
оказаться, что модель, основанная на податливости, ролевом
проигрывании или релаксации, предоставляет более полез-
ное описание происходящего, нежели модель диссоциации.

М. Хип (1984) дает следующее определение гипноза:
«Гипноз должен быть определен как состояние или л—л
процесс, в котором особые психологические, ментальные, [L155J
эмоциональные, физиологические и прочие состояния, ощуще-
ния, реакции и поведенческие проявления (уточняются ниже)
намеренно вызываются или производятся в лице или группе лиц
с целью, которая была открыто сформулирована или ясно подра-
зумевалась, так, что это сопровождается или предполагает вы-
звать изменения в психологическом, социальном, сенсорном или
другом физическом или физиологическом функционировании,
состояниях, процессах или поведении лица или лиц, подвергаю-
щихся процедуре. Подобные действия, как направленные на до-
стижение эффектов, уточненных ниже, или как те, от которых
обоснованно ждут таких эффектов, должны рассматриваться в
качестве гипнотической индукции и предназначаться для погру-
жения в гипнотическое состояние или процесс лица или лиц,
которые предположительно являзбтся субъектами эффектов, вы-
зываемых этими действиями.

Гипноз характеризуется следующими признаками, которые
могут проявляться в любых количествах и сочетаниях:

1)	Физические: общее мышечное расслабление, замедление
вегетативных функций (частоты пульса и сердечных сокраще-
ний, дыхания, обмена веществ etc.); паралич, каталепсия или
flexibilities сегеа в одном или нескольких участках тела; любые
соматические изменения, следующие за суггестиями, которые
дает лицо или лица, осуществляющие процесс.

2)	Психологические: чувство или субъективное ощущение
релаксации, отстраненное восприятие окружающей обстанов-
ки; дезориентация во времени и/или пространстве; пониженное
осознание сенсорных импульсов; сознание поворота внимания и
восприятия от внешних реалий в сторону внутренних, физичес-
ких, когнитивных и/или эмоциональных процессов; повышен-
ное и суженное внимание к тому, что говорится или делается
лицом, осуществляющим процесс, к все большему устранению
из поля зрения других раздражителей, мыслей, ощущений, вос-
поминаний и чувств; внушаемость, повышенная настолько, что
суггестии, которые даются лицу или лицам, подвергающимся
процедуре (относящиеся к когнитивным, эмоциональным или
соматическим составляющим и событиям), воспринимаются с
большей готовностью и влекут за собой результаты более на-
глядные, чем были бы свойственны данному индивиду в нор-
мальных условиях; ощущение или оценка реальности и логи-
ческое мышление оказываются настолько сниженными или из-
мененными у лица или лиц, подвергающихся процедуре, что
эти лица принимают нелогичные или нереалистичные сугге-
стии, которыми способны оперировать без внутреннего конф-
ликта и/или без обязательного понимания их нереалистично-
сти или иррациональности».

Крупнейший современный гипнотерапевт В. А. Ташлыков
—гч (2000) дает следующее определение гипноза: «Гипноз —
U60JJ это временное состояние сознания, характеризующееся
сужением его объема и резкой фокусировкой на содержании
внушения, что связано с изменением функции индивидуально-
го контроля и самосознания. Состояние гипноза наступает в
результате специальных воздействий гипнотерапевта или целе-
направленного самовнушения».

Наибольший вклад в мировую гипнотерапию внесли русские
ученые В. Я. Данилевский (1852-1939), А. А. Токарский (1859-
1901), В. М. Бехтерев (1857-1927), И. П. Павлов (1849-1936),
К. И. Платонов (1878-1969) и Д. В. Кандыба.

А. Н. Свядощ (1971) считал, что гипнотический сон — это
состояние суженного сознания, вызванное действием гипноте-
рапевта и характеризующееся повышенной внушаемостью.

А.	В. Петровский, М. Г. Ярошевский (1985) считают, что
гипноз — это временное состояние, характеризующееся суже-
нием его объема и резкой фокусировкой на содержание внуше-
ния, что связано с изменением функций индивидуального кон-
троля и самосознания.

Д. В. Кандыба (1990) считает, что гипноз — это особое изме-
ненное состояние не только сознания, но и всей физиологии
организма, отличающееся повышенной управляемостью и на-
личием раппорта, причем характер нейрофизиологической ак-
тивности мозговых структур может иметь одну из следующих
особенностей: 1) устойчивый очаг возбуждения (доминанта Ух-
томского) в коре головного мозга (зона раппорта) и разлитое
вокруг него торможение; 2) устойчивый очаг торможения (до-
минанта Кандыбы-1) в коре головного мозга и разлитое вокруг
него возбуждение; 3) устойчивый один или несколько очагов
возбуждения в коре головного мозга (доминанта Кадыбы-2) и
состояние повышенного возбуждения и активности всей коры и
внутренних структур мозга (СК-Сверхсознание).

Теоретическая разработка механизмов гипноза связана преж-
де всего с именами Павлова и Фрейда. Павлов и его ученики
считали, что физиологической основой гипнотического состоя-
ния является процесс торможения, возникающий в коре боль-
ших полушарий головного мозга. Изменение экстенсивности и
интенсивности тормозного процесса выражается в различных
стадиях гипноза, клинически хорошо описанных. По Павлову,
гипноз — это частичный сон, состояние, переходное между бодр-
ствованием и сном, при котором на фоне заторможенных в
различной степени участков мозга сохраняется «сторожевой»
пункт в коре больших полушарий, обеспечивающий возмож-
ность взаимосвязи между гипнотизирующим и гипнотизируе-
мым. Необходимо, однако, отметить, что представление о гип-
нозе как частичном сне при нейрофизиологических (в особенно-
сти ЭЭГ) исследованиях не подтвердилось.

В психоаналитических теориях гипноза первоначально акцен-
тировалось внимание на удовлетворении инстинктивных л
желаний человека. С этой точки зрения, гипнотическое l U^J
6-1949
состояние возникает под влиянием особого рода переноса. В по-
следние годы гипноз рассматривается преимущественно с пози-
ций психологии «Я». В экспериментальной психологии суще-
ствуют также концепции, придающие значение в гипнозе
социокультуральным факторам, фактору взаимоотношений, сен-
сомоторным феноменам. К настоящему времени разрыв, разде-
лявший физиологов, психоаналитиков и психологов-эксперимен-
таторов в понимании природы гипноза, начинает уменьшаться,
наблюдаются попытки формирования интегративных психофизи-
ологических взглядов на сущность гипноза (Рожнов, Шерток).

При проведении гипноза важен учет внушаемости пациента
(Мягков, Варшавский). Используется ряд приемов, с помощью
которых удается ее определить. К ним относятся приемы с паде-
нием назад или вперед, внушение сцепленных пальцев рук, оп-
ределение внушенных запахов и др. Примером одного из них
может служить прием, описанный Булем. Используется неболь-
шой металлический груз на прочной нитке и выпиленный из
дерева подковообразный «магнит», выкрашенный наподобие на-
стоящего. Испытуемому предлагают взять пальцами вытянутой
руки нитку с висящим на ее конце грузом. Врач подносит «маг-
нит» к грузу и начинает то приближать, то удалять его в какой-
нибудь определенной плоскости. При этом больному внушают,
чтобы он обратил внимание на то, как груз постепенно начинает
следовать за «магнитом» и* раскачиваться. У лиц, достаточно
внушаемых, груз действительно начнет качаться в заданном на-
правлении вследствие возникновения идеомоторных движений.
Перед гипнотизацией проводится беседа для выяснения отноше-
ния пациента к ней и устранения возможных его опасений. Гип-
нотизация проводится в благоприятных для гипнотизируемого
условиях. Способов гипнотизации много. Они осуществляются
воздействием на тот или иной анализатор: зрительный, слухо-
вой, кожный. При использовании метода фиксации взора гипно-
тизируемому предлагают фиксировать свой взор на какой-либо
одной точке, например на блестящем металлическом шарике.
Возникшее естественное утомление глаз и желание закрыть их
способствуют наступлению сна. Метод фасцинации (предложен в
1813 г. португальским аббатом Фариа) является разновидностью
предыдущего. Пациента просят смотреть в глаза гипнотизирую-
щему, не мигая, гипнотизер при этом смотрит на переносицу
пациента. При другом способе используется усыпляющее дей-
ствие монотонных звуков: метронома, морского прибоя, падаю-
щих капель воды и т. п. Метод пассов — гипнотизирующий про-
водит несколько раз ладонью с широко расставленными пальца-
ми вдоль лица и туловища гипнотизируемого, не касаясь его, по
направлению от головы к ногам. Этим способом пользовался еще
Месмер, который считал, что он действует на больного «магнети-
ческими флюидами». Метод сближения рук — пациента
L162JJ просят закрыть глаза, согнуть руки в локтевых суставах
под углом в 90° и медленно сближать кончики пальцев обеих
рук, говоря ему: «Ваши пальцы будут медленно сближаться.
Когда кончики их сойдутся, вы сделаете глубокий вдох и будете
спать крепким сном». Существует и ряд других способов гипно-
тизации. В ряде приемов влияние оказывается одновременно на
несколько анализаторов.

Воздействие на анализаторы, как правило, сопровождается
внушением, в словесных формулировках которого описывают-
ся ощущения, которые испытывает засыпающий человек: «Рас-
слабьте мышцы. Лежите совершенно спокойно. Старайтесь ни
о чем не думать. Внимательно слушайте то, что я вам буду
говорить. У вас появляется желание спать. Ваши веки тяжеле-
ют и постепенно опускаются. По всему телу распространяется
чувство приятной теплоты. Все больше и больше расслабляют-
ся мышцы рук, ног, всего тела. Расслабляются мышцы лица,
мышцы шеи, голова глубже уходит в подушку. Вам хочется
спать. Сейчас я начну считать, и по мере того как я буду
проводить этот счет, приближаясь к десяти, желание спать
будет нарастать все больше и больше, все сильнее и сильнее.
Когда я назову цифру десять — вы заснете». Примерно такие
фразы врач повторяет по нескольку раз спокойным, ровным
голосом, часто подкрепляя их прямым внушением: «Спать!
Спать!» Говорить лучше негромко, спокойно, но в то же время
уверенно, короткими, понятными фразами. Состояние гипно-
за может достигаться и одним словесным воздействием (вер-
бальный метод). Длительность сеанса гипноза определяется
задачами гипнотизации (лечебной, исследовательской, учеб-
ной, реже — другими). Перед выведением из гипнотического
состояния загипнотизированного предупреждают об этом: «Че-
рез полминуты я выведу вас из гипнотического сна. Сейчас я
сосчитаю до трех. На цифру три вы проснетесь. Раз — осво-
бождаются от сковывающего действия руки, два — освобож-
даются ноги и все тело. Три — вы проснулись, откройте глаза!
Настроение и самочувствие очень хорошее, ничто не мешает,
не беспокоит. Вы очень хорошо отдохнули. Вам приятно и
спокойно». При дегипнотизации следует помнить, что быстрое
пробуждение может повлечь за собой жалобы на общую сла-
бость, недомогание, сердцебиение, головную боль и др.

Различные авторы предлагают разное деление гипноза на
стадии: одни выделяют 3 стадии, другие — 4, 6, 9 или 12.
В практической работе можно ориентироваться на предложен-
ные Форелем в 1928 г. 3 стадии: сонливость, гипотаксию и сом-
намбулизм. Первая стадия — сонливость. Гипнотизируемый при
некотором усилии еще может противостоять внушению, открыть
глаза. Характеризуется легкой мышечной слабостью и дремо-
той. Вторая стадия — гипотаксия. Пациент не может открыть
глаза и выполнить некоторые внушения. Отличается глу- «л—
бокой мышечной слабостью. В этой стадии гипноза уже
6*
можно вызвать внушенную каталепсию (восковидную гибкость
мышц), которая иногда возникает и спонтанно. Третья стадия —
сомнамбулизм. Характеризуется амнезией и способностью к
выполнению не только гипнотических, но и постгипнотических
внушений. Сомнамбулизм может возникать, минуя первые две
стадии гипноза.

Гипноз является основой гипнотерапии. В настоящее время,
наряду с классической моделью гипноза, широко используется
эриксоновский гипноз. При этом гипнотическое состояние ис-
пользуется в лечебных целях. Широкое распространение гип-
нотерапии отражает ее лечебную эффективность при различ-
ных заболеваниях. История развития научных представлений о
природе гипноза и методах его применения в медицине доста-
точно полно представлена в работах Платонова, Буля, Рожнова,
Шертока и многих других авторов. Ввиду того что явления
внушения и гипноза тесно переплетаются, Буль (вслед за Пла-
тоновым) считает целесообразным пользоваться термином «гип-
носуггестивная психотерапия».

Гипнотерапия в руках опытных специалистов находит приме-
нение при различных заболеваниях нервной системы, в клинике
психических расстройств, при болезнях внутренних органов, в
акушерско-гинекологической практике, при хирургических вме-
шательствах и кожных заболеваниях. Абсолютными противопо-
казаниями к гипнотерапии являются бредовые формы психозов
(особенно когда больной считает, что его «загипнотизировали»,
и просит врача «разгипнотизировать» его) и гипноманические
установки истерических личностей. При использовании гипно-
терапии приходится учитывать степень гипнабельности пациен-
та, при отсутствии которой или низкой ее выраженности приме-
нение гипнотерапии проблематично (некоторые авторы считают
возможным развитие гипнабельности). Перед гипнотерапией не-
обходимо провести беседы для выяснения отношения больного к
этому методу лечения и устранения возможных опасений с его
стороны. После введения пациента в состояние гипноза тем или
иным способом произносятся формулы собственно лечебных вну-
шений. Фразы должны быть короткими, понятными, наполнен-
ными смыслом и исключающими ятрогенное воздействие. Про-
должительность одного сеанса гипнотерапии обычно 15 — 20 мин.
Количество сеансов колеблется от 1 до 15, что определяется ха-
рактером болезненного состояния и терапевтической эффектив-
ностью гипнотерапии. Частота сеансов — от ежедневных до про-
водимых 1 раз в неделю. Иногда возникает необходимость по-
вторного курса гипнотерапии спустя несколько недель или
месяцев. Гипнотерапия может проводиться индивидуально или с
группой пациентов. Существует множество вариантов гипноте-
рапии. Ее можно проводить дробным способом. Малогипнабель-
-c=rs ным пациентам с целью углубления гипнотического сна
JJ64JJ предварительно могут даваться снотворные средства.
Психоаналитики, занимающиеся гипнозом, применяют нарко-
тические средства в расчете на ускорение аналитического про-
цесса. Получению сведений о бессознательных переживаниях
больного способствует методика гипнопсихокатарсиса. Существу-
ют также методики гипноэлектросна, сочетания самовнушения с
гипнозом и многие другие.

Основные осложнения при гипнотерапии — это потеря рап-
порта, истерические припадки, спонтанный сомнамбулизм, пе-
реход глубокого сомнамбулического гипноза в гипнотическую
летаргию и др. Эти осложнения при спокойном поведении вра-
ча, понимании характера заболевания и знании техники гипно-
за не приводят к серьезным последствиям. Причины неудач
гипнотерапии могут быть связаны с упорным применением вра-
чом одного лишь гипносуггестивного метода при игнорирова-
нии им общих психотерапевтических подходов, рациональной
психотерапии, тренировочных приемов и других показанных в
данном конкретном случае методов психотерапии.

Гипноз-отдых. Методика гипнотерапии, способствующая
созданию лечебно-охранительного режима. Гипноз-отдых от-
вечает требованиям немедикаментозной терапии сном, приме-
нявшейся в нашей стране главным образом в 50-х годах для
лечения неврозов, реактивных состояний и некоторых психо-
соматических расстройств. Методика разработана Платоновым.
Больного вечером погружают в гипнотическое состояние, ко-
торое спонтанно переходит в естественный сон, или утром
психотерапевт переводит естественный сон в гипнотический
на необходимое время. Гипноз-отдых может продолжаться до
15-20 ч в сутки в течение 10-15 дней.

Методику удлиненной гипнотерапии предложил Рожнов. Она
рассматривается как промежуточная между обычными и крат-
ковременными сеансами гипнотерапии и длительным гипно-
зом-отдыхом и рекомендуется в амбулаторной практике для
работы с группой из 4-6 больных. Под удлиненной гипнотера-
пией понимается лечебное внушение больному, находящемуся
от 2 до 4 часов в состоянии гипнотического сна. За это время
пациент получает большее количество лечебных внушений (че-
рез каждые 15-20 мин), чем при обычной гипнотерапии, что
повышает их терапевтическую эффективность.

Следует отметить, что Фрейд сыграл отрицательную роль в
истории развития гипнологии, совершив ту же ошибку, что и
ортодоксальные гипнологи по отношению к психоанализу.

Фрейд сначала интересовался гипнозом, ездил изучать его
технику к Шарко и Бернгейму, но потом, встав на позиции
психоанализа, предал гипноз анафеме. В 1910 г. с кафедры
Кларковского университета в Америке он говорил: «Вскоре гип-
ноз стал для меня неприятен, как капризное и, так сказать,
мистическое средство. Только когда вы исключите гип-
ноз, вы сможете заменить сопротивление и вытеснение и l U^J
получите действительно правильное представление о патоген-
ном процессе». Быстрое распространение идей психоанализа на
Западе и авторитет Фрейда сыграли свою роль. Интерес к гип-
носуггестивной терапии в начале XX в. в странах Запада замет-
но снизился и только благодаря работам последних 3—4 десяти-
летий начал возрождаться вновь.

Решением Британской медицинской ассоциации в 1955 г. гип-
ноз полностью реабилитирован в Англии. В 1958 г. Американ-
ская медицинская ассоциация официально включила гипноз в
медицинскую терапию. В 1955 г. во Франции была издана Меди-
ко-хирургическая энциклопедия, в которой гипнозу (том «Пси-
хиатрия») посвящена отдельная глава. Однако лишь в 1965 г.,
после 65-летнего перерыва, в Париже состоялся Ш Международ-
ный конгресс по гипнозу.

Это не означает, что психотерапия на Западе полностью ори-
ентирована на внушение и гипноз, но время и здравый смысл
способствуют все большему сближению недирективных и ди-
рективных методов психотерапии.

По И. П. Павлову, гипноз — это частичный сон. Он пред-
ставляет собой промежуточное, переходное состояние между
бодрствованием и сном, при котором на фоне заторможенных с
разной степенью интенсивности участков головного мозга при-
сутствует бодрствующий, «сторожевой» пункт в коре больших
полушарий, обеспечивающий возможность «раппорта» между
гипнотизируемым и гипнотизером.

Выделяют три фазы гипнотического состояния: уравнитель-
ную, парадоксальную и ультрапарадоксальную. В уравнитель-
ной фазе сильное раздражение вызывает слабую реакцию, а
слабое — сильную. В ультрапарадоксальной фазе реакция мо-
жет быть получена посредством неадекватного стимула, то есть
стимула, на который клетки головного мозга в состоянии бодр-
ствования не реагируют. Например, обычный медный пятак
при определенного рода внушении может вызвать ожог кожи.
Парадоксальной фазой И. П. Павлов, а позже К. И. Платонов
объясняли необыкновенную силу слова в состоянии гипноза,
которое в бодрствующем состоянии является слабым раздра-
жителем.

Следует подчеркнуть, что большинство отечественных гип-
нологов и в наши дни в понимании природы гипноза стоят на
физиологических павловских позициях.

Вместе с тем нельзя не отметить, что многие понятия, касаю-
щиеся физиологической природы сна, в последние несколько
десятилетий претерпели изменения.

И. П. Павлов рассматривал физиологический сон как раз-
личное корковое торможение. Он различал пассивный и ак-
тивный сон, а сам процесс торможения считал активным про-
цессом. Последнее предположение ученого гениально,
U6Sjj но долгое время не находило развития в работах его
учеников. Начало новых исследований, изменивших привыч-
ные представления о природе сна, следует отнести к работам
австрийца Бергера, а затем канадца Джаспера, которые в на-
чале 30-х годов сумели записать ЭЭГ сна и бодрствования,
существенно отличающиеся друг от друга.

В 1949 г. американец Мегун и итальянец Моруцци, раздра-
жая электротоком ограниченную зону ретикулярной (сетевид-
ной) формации, вызывали реакцию пробуждения, то есть на-
блюдали активирующее влияние ретикулярной формации на
кору мозга.

Анатомически ретикулярная формация известна давно; она
расположена по всей длине ствола мозга, соединяя спинной
мозг с корой головного мозга. Функциональное же назначение
этого образования долгое время оставалось неясным. Дальней-
шие исследования, начавшиеся с опытов Мегу на и Моруцци,
показали, что все афферентные и эфферентные пути от анали-
заторов к соответствующим эонам коры (специфический поток
импульсов) идут через ретикулярную формацию и отдают ей
часть энергии. Возникает новый поток импульсов, но уже не-
специфический. Воздействуя диффузно на всю кору, этот не-
специфический поток импульсов имеет большое биологйчес-
кое значение, так как при сигнале «неблагополучия» включа-
ет весь мозг, а не отдельный его участок. В дальнейшем
выяснилось, что ретикулярная формация несет две основные
функции: 1) поддерживает бодрствование; 2) вызывает сон (этим
объясняются и результаты экспериментов Бремера).

Продолжающиеся исследования показали, что в сетевидной
субстанции в нижнем отделе гипоталамуса находится аппарат,
активно организующий ЭЭГ сна (синхронизирующий аппарат
Моруцци), и аппарат, организующий ЭЭГ бодрствования (дис-
синхронизирующий аппарат). Синхронизирующий и диссинх-
ронизирующий аппараты действуют периодически, ритмично,
вызывая сон или бодрствование. Оказалось, что работа этих
аппаратов, как и вся жизнедеятельность организма, связана с
биологическими ритмами. Постепенно выяснилось, что и сон
по своей структуре неодинаков. Он также имеет свою синхрон-
ность, свои ритмы. Эти ритмы и отражаются на ЭЭГ.

Перенесение физиологических теорий гипноза на человека
представляет еще большие трудности при вмешательстве речи.
Слово рассматривается И. П. Павловым как сигнал сигналов —
стимул столь же материальный, как и любой физический сти-
мул. В то же время И. П. Павлов подчеркивает, что эти два
рода стимулов нельзя отождествлять ни с количественной, ни
с качественной точки зрения из-за прошлого, пережитого че-
ловеком. Именно здесь, как справедливо отмечает Chertok
(1972), возникают затруднения, так как павловская школа не
принимает во внимание бессознательных наслоений в
аффективной жизни субъекта.
Зигмунд Фрейд изложил свои взгляды на гипноз в 1921 г.
в книге «Психология масс и анализ личности». По Фрейду,
гипноз — это перенесение в сфере бессознательного на лич-
ность гипнотизера врожденных воспоминаний о племенном
вожде, вытесненных отношений детей к родителям (например,
сына к отцу). Этот феномен перенесения и создает, по мнению
Фрейда, неодолимую власть гипнотизера по отношению к гип-
нотизируемому.

Гипнотические взаимоотношения, по Фрейду, имеют эроти-
ческую основу. «Гипнотические отношения, — пишет Фрейд, —
заключаются в неограниченном любовном самопожертвовании,
за исключением полового удовлетворения».

Последователь Фрейда Ференци (1976) видит в гипнозе воз-
рождение комплекса Эдипа с его любовью и страхом. Отсюда
два типа гипноза: «материнский», основанный на любви, и «от-
цовский», базирующийся на страхе.

Шильдер (Schilder, 1938) в основе гипноза также видит фе-
номен перенесения. По Шильдеру, пациент, приписывая врачу
всемогущество, тем самым реализует собственные сексуально-
инфентильные фантазии.

Важный вклад в психоаналитическую теорию гипноза внес
Штеварт (Stewart, 1969). Он утверждает, что гипнотическое со-
стояние содержит не только вознаграждение инстинктивных по-
требностей, но и сложное уравновешивание влечений и защит-
ных тенденций, в которых значительную роль играют недоверие,
враждебность. Иначе говоря, Штеварт допускает, что пациент в
состоянии гипноза находится в амбивалентном положении по от-
ношению к гипнотизеру, которого он любит и ненавидит одновре-
менно. По Штеварту, гипнотическое состояние базируется на фик-
ции: гипнотизер, если он хочет добиться гипнотического транса,
должен делать вид, что он всемогущ. Но «бессознательное» паци-
ента «знает», что гипнотизер делает вид, и компенсирует эту
ситуацию ощущением, что он сам принуждает гипнотизера к
этой фикции и сам контролирует гипнотическую ситуацию.

«Фрейд внушил, — пишет Штеварт, — что гипнотизер постав-
лен на место идеала Я (сверх-Я) субъекта, но, по моему утвержде-
нию, идеал Я поставлен на место гипнотизера, и это сверх-Я
спроектировано и проконтролировано субъектом в соучастии с
гипнотизером. Таким образом, субъект чувствует себя в большей
мере освобожденным от власти собственного сверх-Я и может дать
волю появлению воспоминаний, до сих пор подавляемых».

Помимо физиологической теории И. П. Павлова и психоана-
литической теории Фрейда, являющихся, по-существу, антипо-
дами, существует большое количество концепций, пытающих-
ся объяснить природу гипноза.

Бернгейм, как уже упоминалось, считал гипноз одной из
форм выражения внушения и, по сути, отождествлял
L168JJ оба эти понятия.
Шарко идентифицировал гипноз с истерическим неврозом, рас-
сматривая и то и другое как болезненное помрачение сознания.

Огпё (1959) считает гипноз продуктом искусственно создан-
ной экспериментальной ситуации, которая влияет не только на
пациента, но и на экспериментатора. Гипноз, по Огпё, во многих
отношениях можно рассматривать как «folie a’deux» (сумасше-
ствие на двоих): каждый вовлеченный в гипнотические отноше-
ния играет ту роль, которую другой от него ожидает. Пациент
ведет тебя так, как будто он не может сопротивляться внушению
гипнотизера, а тот играет роль всемогущей личности.

В.	М. Бехтерев рассматривал гипноз как искусственно вы-
званный сочетанный рефлекс тормозного характера с подавле-
нием активного сосредоточения.

Шерток (Chertок, 1982) расценивает гипноз как своего рода
транс. По его мнению, «гипноз представляет собой особое состоя-

ние сознания, предполагающее определенное изменение психо-
физиологической реактивности организма». Шерток определя-
ет гипноз как «четвертое состояние организма» (наряду с состоя-
нием бодрствования, сна и активностью сновидений).

В.	Е. Рожнов (1985) понимает гипноз как особое психоло-

гическое состояние, возникающее под влиянием направленно-
го психологического воздействия и отличающееся как от сна,
так и от бодрствования. По его мнению, гипноз — это психо-
физиологический феномен, при котором постоянно наличеству-
ющий синергизм сознательного и бессознательного приобрета-
ет известную трансформацию в том смысле, что их сочетанная

деятельность диссоциируется и одновременно может высту-
пать равно как осознаваемая, так и не осознаваемая психичес-
кая продукция. «Глубокий гипноз, — пишет В. Е. Рожнов, —
есть качественно определенное психофизиологическое состоя-
ние, возникающее как результат специфической перестройки
работы мозга на особый режим. Отличительной чертой гипно-
за как состояния является строгая, не свойственная ни сну, ни
бодрствованию избирательность в усвоении информации...»

Посредством внушения могут быть вызваны различные ощу-
щения, представления, эмоциональные состояния, волевые по-
буждения, изменения соматовегетативных функций организма.

Следует отличать убеждение и внушение как психологичес-
кие категории и гипноз как особое состояние высших отделов
центральной нервной системы.

Внушение отличается от убеждения прежде всего тем, что
информация при нем воспринимается без должной критичес-
кой обработки. По образному выражению В. М. Бехтерева, вну-
шение, в отличие от убеждения, входит в сознание человека не
с «парадного хода, а как бы с заднего крыльца, минуя сторо-

жа — критику».

Д. В. Кандыба (1990) считает, что феномен гипноза /
имеет несколько основных форм проявления.	II

169
Биологический гипноз — это классический «гипнотичес-
кий сон», который исследовали и объяснили В. М. Бехтерев и
И. П. Павлов.

СК — это классическая форма гипноза без сна* впервые от-
крытая, исследованная и объясненная Д. В. Кандыбой. СК —
включает в себя компоненты психологические, эмоциональные*
мыслеобразные и иные, что Д. В. Кандыба объяснил в своих
классических работах («Эмоциональный гипноз», «Техника
мысленного гипноза»).

Силовой гипноз — это неизвестная и неизученная форма гип-
ноза, которым от природы были наделены некоторые известные
цари, святые, маги, целители* колдуны* факиры и т. Д. Лично
я такой формы природного гипноза никогда не встречал* воз-
можно, ее и нет.

Д. В. Кандыба (1996) показал, что гипнотический сон очень
полезен сам по себе как эффективное релаксирующее и седатив-
ное средство.

Любопытным определением гипноза является определение*
предложенное Британской медицинской ассоциацией (1966). Оно
гласит, что гипноз — это «кратковременное состояние изменяю-
щегося внимания у субъекта* состояние* которое может быть
вызвано другим человеком и в котором могут спонтанно возни-
кать различные феномены в ответ на вербальные или другие
стимулы. Эти феномены содержат в себе изменения сознания и
памяти, повышение восприимчивости к внушению и появление
у субъекта реакций и идей, которые ему не свойственны в его
обычном состоянии психики. Кроме того* такие феномены* как
потеря чувствительности, паралич* мышечная ригидность и ва-
зомоторные изменения, могут быть вызваны и устранены в гип-
нотическом состоянии.

Ни одно из предложенных определений не является удовлет-
ворительным. Каждое из них отражает представление автора о
природе феномена, как мы увидим ниже. Кроме того* область
гипноза очерчена недостаточно четко, и нет объективных кри-
териев гипнотического состояния. Мы не знаем* что свойствен-
но собственно данному состоянию и что зависит от внушения —
прямого или косвенного. Иначе говоря* имеет ли гипнотичес-
кое состояние нечто специфическое или только элементы* вве-
денные гипнотизером?

Одни авторы, представляющие крайнюю точку зрения, счи-
тают, что все зависит от внушения, другие предполагают су
ществование специфического гипнотического состояния* имею-
щего почти органическую основу, ввиду чего сравнивают гип-
нотическое состояние с состояниями постэнцефалитическими.
Павловская школа говорит о гипнотическом состоянии как о
состоянии частичного сна. Schultz предполагает существова-
ние чистого гипноза. Kretschmer рассматривает гипноз
[170 JJ en soi (в себе). Для него гипноз даже разложим в своих
конституциональных, нейропсихологических и психофизиоло-
гических механизмах.

Чтобы подчеркнуть сложность проблемы, напомним еще,
что гипнотический транс — это состояние лабильное и динами-
ческое, изменяющееся в зависимости от психотерапевтической
ситуации. Schilder еще в 1926 г. обратил внимание на то, что
глубина транса в классическом смысле термина не всегда соот-
ветствует глубокому погружению личности пациента в гипно-
тические взаимоотношения: один пациент в состоянии сомнам-
булизма может быть менее втянут в гипнотические связи, чем
другой во время легкого транса.

Уже давно было подмечено, что терапевтический эффект
гипноза не всегда зависит от глубины транса. Кроме того, транс
может иметь различную направленность — то более выражен-
ную психологическую, то более физиологическую. В зависимо-
сти от своей индивидуальности пациент мобилизует или физио-
логические, или психологические структуры.

Можно вообразить, что когда-нибудь такая перспектива бу-
дет использована для освещения столь трудной проблемы выбо-
ра, который делает субъект, выражая себя посредством психо-
невроза или психосоматического заболевания. Возможно, те,
кто в межличностных отношениях реагирует больше в физио-
логическом плане, ориентируются на психосоматическое забо-
левание, а те, кто реагирует скорее в плане психологическом,
ориентируются на психоневроз?

Кроме того, трудно определить, загипнотизирован субъект
или нет. Некоторые пациенты думают, что они загипнотизиро-
ваны, когда они не были загипнотизированы; другие считают,
что они не загипнотизированы, в то время как они находились
в состоянии гипноза. Существует также симуляция — созна-
тельная, подсознательная, или бессознательная. Кроме того, у
некоторых пациентов лечебный эффект достигается потому, что
они действительно находились в трансе, тогда как другие полу-
чают аналогичную пользу именно оттого, что не дали себя за-
гипнотизировать. В последнем случае больной избавляется от
симптомов заболевания через отказ от лечения. Такое поведе-
ние можно квалифицировать как «бегство в здоровье».

Не существует теорий, дающих исчерпывающее объяснение
гипноза. Все теории неполные, каждая дает объяснение на оп-
ределенном уровне. Таким образом, можно говорить о трех ос-
новных тенденциях: 1) теории павловской школы; 2) теории
экспериментальной психологии; 3) психоаналитические теории.

Павловская школа создавала свою теорию гипноза, исходя
из опытов на животных. Бирман в 1925 г. сумел эксперимен-
тально создать «сторожевой центр» у собаки с условным реф-
лексом, связанным со звуком трубы, сигнализирующим о пище.
Заснув, собака просыпалась для принятия пищи только
при звуке трубы, оставаясь нечувствительной ко всем
другим, даже более интенсивным звукам. Кора головного мозга
собаки в этих условиях заторможена, но «сторожевые пункты»
в некоторых областях мозга находятся в состоянии бодрствова-
ния. Таким путем шла павловская школа, создавая свою тео-
рию, рассматривающую гипноз как частичный сон, теорию,
предугаданную в прошлом веке Liebault, Beaunis (1887), Brown-
Sequart (1882). Гипноз — это Промежуточное состояние между
бодрствованием и сном, частичный сон, частичное торможение
как в топографическом смысле, так и в смысле глубины. В коре
головного мозга остаются «сторожевые центры», делающие воз-
можными контакты между гипнотизируемым и гипнотизером.

Гипнотическое состояние включает три фазы: уравнитель-
ную, парадоксальную и ультрапарадоксальную. В первой фазе
все условные раздражители, как сильные, так и слабые, дей-
ствуют одинаково. В парадоксальной фазе сильный раздражи-
тель вызывает или слабую реакцию, или не вызывает ника*
кой, а слабый раздражитель вызывает сильную реакцию. В уль-
трапарадоксальной фазе реакция может быть достигнута с
помощью негативного стимула, то есть посредством стимула,
на который клетки головного мозга не реагируют в состоянии
бодрствования. Таким образом объясняются гипнотические фе-
номены, получаемые в парадоксальной фазе, названной Пав-
ловым «фазой внушения».

К. И. Платонов (1955), интерпретируя высказывание Пав-
лова, объясняет, что «фазовые состояния» скоротечны, мимо-
летны в физиологических состояниях, но в патологических со-
стояниях они могут длиться неделями и месяцами. Таким обра-
зом, гипноидные фазы, с одной стороны, могут рассматриваться
как физиологический субстрат неврозов или психозов, но, с
другой стороны, они представляют собой «нормальную форму
физиологической борьбы против болезненного агента».

Перенесение этих теорий на человека представляет трудно-
сти вследствие вмешательства речи, названной сторонниками
павловского учения второй сигнальной системой. Слово рас-
сматривается как сигнал, стимул столь же материальный, как
любой физический стимул. Но тем не менее Павлов подчерки-
вает, что эти два рода стимулов нельзя отождествлять ни с
ко личест вей ной, ни с качественной точки зрения, учитывая
пережитое человеком прошлое. Именно здесь возникают за-
труднения, так как павловская школа не принимает во внима-
ние бессознательных наслоений в аффективной жизни субъек-
та. Кроме того, межличностные отношения строятся не только
на речевой основе.

На знаменитой сессии двух академий (АН и АМН) в 1950 г.,
посвященной официальному признанию главенства павловской
физиологии в медицине, многочисленные ораторы (Б. Н. Бир-
ман, Б. А. Гиляровский, Е. А. Попов, К. И. Платонов,
U72JJ и. Стрельчук, А. Г. Иванов-Смоленский) рекомендо-
вали изучение и использование гипноза как психотерапию, ос-
нованную на физиологии.

С 1956 г. психология вступила на путь реабилитации и
начала постепенно освобождаться от засилия физиологии. Не-
которые авторы подчеркивают, что павловская теория не объяс-
няет полностью гипноза. Чехословацкий исследователь пав-
ловского направления Horvai писал: «Павловская теория гип-
ноза не догма. Павлов недостаточно обработал свои идеи...
некоторые из них только гипотетичны» (Horvai, 1959. Р. 37).
Все эти идеи должны служить точкой отправления для новых
исследований.

Вопросы применения павловской теории в гипнотической
психотерапии освещают С. И. Консторум (1959), М. С. Лебе-
динский (1959), К. И. Платонов (1959), В. Е. Рожнов (1954),
А. М. Свядощ (1959), Volgyesi (1938, 1959), Horvai (1959).
Работа Svorad и Hoskovec содержит необходимый библиогра-
фический материал о клиническом и экспериментальном изу-
чении гипноза.

А теперь рассмотрим концепции экспериментальной психо-
логии Hull, White Sarbin, Weitzenhoffer и др.

Hull изучал гипноз в аспекте концепций Бернгейма. Извест-
но, что Бернгейм, обескураженный острой дискуссией со шко-
лой Сальпетриера и не соглашаясь с Льебо, в конце концов
заявил в полемическом запале: «Гипнотизма не существует,
есть только внушаемость». Психолог-бихевиорист Hull (1933)
тщательно изучал пределы внушаемости. По его мнению, вну-
шаемость удерживает словесные (символические) процессы
субъекта в состоянии пассивности и позволяет реализоваться
словесным побуждениям (символическая стимуляция), которые
передаются экспериментатором. Эта точка зрения близка к тому,
что Бернгейм называл «законом идеодинамики», согласно ко-
торому в определенных условиях идея может непосредственно
претворяться в движение. Отсюда Бернгейм заключил, что вну-
шаемость — это способность поддаваться влиянию «идеи, вос-
принятой мозгом», и реализовать ее (Bernheim, 1917, р. 52).

Начиная с White (1941), произошли значительные переме-
ны, обусловленные тем, что исследователи стали учитывать фак-
тор мотивации. White определял гипнотическое поведение как
экспрессивное, направленное к определенной цели, которая по
существу состоит в пассивном поведении, подчинении указани-
ям, постоянно даваемым экспериментатором, в соответствии с
тем, как гипнотизируемый субъект их себе представляет.

Sarbin (1950) подчеркивает важность элемента игры (role-
taking) в поведении гипнотизируемого. Игра является обычной
формой его социально-психологического поведения, которая
может реализоваться в гипнотическом состоянии.

Огпе (1959, 1962) воскресил идеи White и Sarbin,
значительно обогатив их. Он был поражен тем фактом, 1Ц73]
что поведение гипнотизируемых зависит от господствующих в
данное время представлений о гипнозе. В доказательство он при-
водит два примера диаметрально противоположного поведения;
во время сеансов Месмера у пациентов, не получавших словесно-
го внушения, возникали приступы конвульсий, тогда как при
использовании метода Соиё (автор считает этот метод более со-
вершенным) гипнотизируемые» не проявляли никаких внешних
признаков транса. Огле задает себе вопрос: имеет ли гипноз спе-
цифическую сущность или это полностью социально-культур-
ный продукт? Чтобы выявить влияние предварительного знания
(prior knowledge), автор производил следующие эксперименты.

На лекциях о гипнозе он говорил студентам, что одним из
характерных признаков гипнотического состояния является ка-
талепсия поднятой руки (что не соответствует действительности;
каталепсия, как правило, проявляется в обеих руках одновре-
менно, однако такое объяснение казалось правдоподобным). Сту-
денты, присутствовавшие на сеансе гипноза, видели, что пациен-
ты, согласно полученной ими ранее установке, демонстрировали
каталепсию поднятой руки. Загипнотизированные после этого
студенты также обнаруживали каталепсию одной руки.

В данном случае пациент получал от гипнотизера точные,
хотя и не прямые, указания о том, как себя вести. Но вопрос о
зависимости поведения гипнотизируемого от экспериментатора
иногда очень труден, поскольку гипнотизер может даже безот-
четно, бессознательно внушить именно то, что он ожидает полу-
чить у пациента. Под названием «Специфические требования
экспериментальной ситуации» Огпе описывает совокупность
указаний, передающих намерения или желания гипнотизера
(в том числе скрытые, невысказанные указания эксперимента-
тора и указания, связанные с процессом самого эксперимента).

Однако специфические требования экспериментальной ситу-
ации влияют не только на пациента, но и на экспериментатора.
Гипноз во многйх отношениях можно рассматривать как «folie
a deux» (сумасшествие вдвоем), каждый из вовлеченных в гип-
нотические отношения играет ту роль, которую другой от него
ожидает. Пациент ведет себя так, как будто он не может сопро-
тивляться внушениям гипнотизера, а тот играет роль всемогу-
щей особы. Например, если пациент испытывает внушенные
галлюцинации, то гипнотизер ведет себя так, будто эти галлю-
цинации отражают реальные явления.

Это взаимное влияние гипнотизера и гипнотизируемого ярко
проявилось в случае, когда экспериментатор был предубеж-
ден против пациента, полагая, что он является симулянтом.
На самом же деле пациент был способен впасть в глубокий
транс. Гипнотический сеанс потерпел неудачу, так как паци-
ент проявил враждебность к гипнотизеру, ко^рый, делая обыч-

—гч ное внушение, не сумел вполне убедительно сыграть
JJ74JJ свою роль.
Brotteaux (1936, 1938) подчеркивал значение бессознатель
ной связи между гипнотизером и пациентом. Он цитировал
работу одного из хирургов, который использовал скопохлорало-
зу как вспомогательное средство при анестезии. Brotteaux, как
известно, считал, что этот препарат прежде всего способствует
повышению внушаемости. Хирург не разделял его мнения, так
как «теоретически не признавал использования гипноза и вну-
шения». «Подмена воли, — говорил он (хирург), — это самая
большая ошибка, которую может совершить человек по отно-
шению к себе подобным». Brotteaux указывал: «Гипнотизеры
обычно выбирают тех пациентов, которые для них желательны.
Liegeois и Liebault имели очень послушных пациентов. Brouardel
и Babinski не могли заставить загипнотизированных выполнить
внушение, которое, как они считали, должно было вызвать
возмущение их морального сознания. В сущности, пациенты
всегда выполняют те основные внушения, которые соответству-
ют предвзятым идеям гипнотизера... Во времена Шарко счита-
лось, что у истериков нервные припадки должны иметь вид
красочных зрелищ. Но Babinski не признает подлинности этих
кризов... Конечно, ему не придется их наблюдать: сам того не
подозревая, он внушит своим больным не проявлять больше
этих признаков болезни» (Brotteaux, 1938, р. 115-116).

По мнению Огпе, трудно определить, что характеризует
гипнотическое состояние само по себе, поскольку невозможно
найти наивных пациентов, полностью избавленных от влия-
ния своей социально-культурной среды. Если бы удалось осво-
бодить основной процесс от множества социально-культурных
наслоений, тогда, по автору, проявилась бы в чистом виде
сущность гипноза.

Не только в гипнозе, но и в психотерапии в целом социально-
культурные факторы играют, по мнению Огпе, самую значи-
тельную роль. Процесс психотерапии зависит от того, какое
представление о ней в данное время имеют пациент и терапевт.
Идеи, распространенные в обществе в тот период, когда прово-
дится курс психотерапии, в большой мере определяют ее успех.
Степень доверия социальной среды к этому виду лечения также
в какой-то мере влияет на его эффективность. Таким образом,
для того чтобы вскрыть сущность всякого психотерапевтичес-
кого процесса, необходимо отделить его от всех этих социально-
культурных факторов.

Безусловно, важно подчеркнуть влияние социально-культур-
ных факторов на поведение гипнотизируемых. Однако они не
кажутся нам столь решающими, какими представляются Огпе.
Они взаимодействуют с психобиологическими факторами. Раз-
личные «паттерны» могут сосуществовать. К тому же не совсем
верно то, что в конце XVHI в. у всех гипнотизированных возни-
кали конвульсивные кризы. Даже среди окружавших ^7—
пресловутый металлический чан Месмера не у всех
постоянно наблюдался приступ конвульсий: некоторые из па-
циентов прогуливались и разговаривали между собой. Имеются
многочисленные тому свидетельства. Приведем некоторые из
них. Mahon (1752-1801), судебно-медицинский эксперт и исто-
рик медицины, присутствовавший на сеансах Месмера, писал в
1784 г: «Я видел людей в таком состоянии, какое описывают у
лунатиков, с открытыми, но неподвижными глазами, не произ-
носивших ни слова, но знаками показывавших, что они хотели;
казалось, они слышали то, что им говорили относительно их
поведения, уверяя потом, что ничего не помнят из того, что
было» (постмагнетическая амнезия) (Mahon, 1784. Р. 3-4).

Швейцарский теолог Шарль Мулинье (1757 — 1824) также
сообщает, что в окружении Месмера одна юная служанка 13 лет,
будучи подвергнутой магнетизации, вела себя, как настоящий
лунатик (Moulinie, 1784).

Ряд описаний поведения больных в состоянии сомнамбу-
лизма приведен в знаменитом докладе Bailly (1784): «Больные
ищут контакта, спешат навстречу друг другу, улыбаются, лас-
ково разговаривают и стремятся взаимно облегчить приступы
конвульсий».

Анонимный автор, который присутствовал на опытах Мес-
мера, заявляет (датировано 3 сентября 1784 г.), что он видел,
как в состоянии сомнамбулизма пациенты указывали локали-
зацию заболевания у других участников группового сеанса (из-
вестно, что способность диагностировать в то время считалась
особенностью лунатиков).

В докладе знаменитого ботаника Jussieu (1784) описывает-
ся, в частности, один случай, когда «молодой человек спокойно
проходил по залу, часто прикасаясь к больным... Придя в нор-
мальное состояние, он разговаривал, не припоминая ничего из
происшедшего, и больше не мог магнетизировать. Я ничего не
понял из того, что многократно повторялось на моих глазах».

Gauthier (1842) сообщает в своей «Истории лунатизма» о
25-летней девушке, у которой в магнетическом состоянии, вы-
званном ассистентом Месмера доктором Обри, часто наблюда-
лись явления сомнамбулизма. Однажды, когда она находилась
в таком состоянии в отсутствие этого доктора, никто не смог
разбудить ее окончательно, и она дошла до дома доктора Обри,
ибо только он мог ее «размагнетизировать».

Примерно к тому же времени относится известный случай с
пастухом, загипнотизированным Puysfigur. В гипнотическом
состоянии у него практически не наблюдалось никаких выра-
женных двигательных реакций. В таких условиях трудно гово-
рить о том, что загипнотизированный играл роль (role-taking).

Американский автор Pattie, напоминая об открытии Jussieu
постмагнетической амнезии, замечает: «Эта амнезия, до тех
ъ---л пор неизвестная, не могла в то время сыграть особую

U76JJ роль». (О постмагнетической амнезии сообщалось еще
до Jussieu, как указывалось выше, но это не меняет сути про-
блемы.)

Следовательно, в эпоху Месмера бурные кризы возникали не
всегда. Вместе с тем подобные кризы можно наблюдать и сегод-
ня при гипнотизации явно истерических особ.

Вероятно, что первая пациентка Месмера страдала истерией.
Такое поведение, должно быть, импонировало Месмеру по мо-
тивам контртрансферентным и рациональным (криз являлся
целительным эпилогом). Месмер был убежден в целебном дей-
ствии кризов, и в дальнейшем его пациенты воспроизводили
такое поведение путем подражания. Метр рассматривал сомнам-
булизм как вторичный нежелательный эффект магнетического
состояния, но мы думаем, что, напротив, конвульсивный криз
означает преобладание истерического в этом состоянии. Итак,
по-видимому, уже во времена Месмера в магнетических состоя-
ниях проявлялась вся гамма гипнотических феноменов. Тем не
менее эта проблема весьма сложна, поскольку трудно отделить
искренние проявления от симуляции (сознательной или бессоз-
нательной). Интересно отметить, что старые авторы уже прини-
мали во внимание этот аспект проблемы. В ♦ Секретном докла-
де», опубликованном вместе с официальным докладом членов
Королевской комиссии, сказано: «Существует еще одно сред-
ство вызывать конвульсии, средство, об использовании которо-
го члены комиссии не имеют прямых и неоспоримых доказа-
тельств, но о существовании которого могут подозревать, Это
- симулированный криз , который служит сигналом иди опреде-
ляющим фактором для возникновения множества других кри-
зов посредством имитации» (Rapport, 1784. Р. 515). Charles de
Villiers (1787) пишет во «Влюбленном Магнетизере» (с. 133);
«Я думаю, что воображение играет весьма существенную роль в
магнетизме (и я не усматриваю в этом ничего дурного, посколь-
ку вижу в нем лишь духовное начало). Вероятно, сомнамбу-
лизм, возникший впервые, не был результатом воображения,
но когда этот эффект стал известным, то больной, страдавший
сомнамбулизмом, мог легко повторно впадать в подобное состоя-
ние вследствие собственного душевного настроя, будучи хоро-
шо осведомлен в том, что дерево или чан способны его вызвать.
Я отнюдь не уверен в подлинности такого сомнамбулизма».

Некоторые исследователи считают, что существует несколько
разновидностей сомнамбулизма, среди которых истинный, «на-
стоящий», сомнамбулизм представляет собой адаптивное психо-
биологическое состояние, а более поверхностный, «приобретен-
ный», является результатом имитации. Ввиду этого не прихо-
дится удивляться утверждению Weitzenhoffer, что он за многие
годы экспериментирования на сотнях субъектов встретил не бо-
лее десятка подлинных сомнамбул. Мы не производили таких
подсчетов. Наш опыт был поневоле более ограниченным, а.
поскольку наш «экспериментальный материал» составляли
главным образом больные, а не нормальные субъекты, как в
Соединенных Штатах, где обычно для этой цели пользуются
услугами студентов. Но мы знаем, что «удачные случаи» редки.
Небезынтересно отметить, что наши «лучшие случаи» были пред-
ставлены индивидуумами со спонтанным сомнамбулизмом или с
феноменом раздвоения личности.

На основании опубликованных работ можно предположить,
что раньше сомнамбулизм встречался чаще. Но утверждать это
трудно. Если данное предположение справедливо, то возникает
вопрос: каким было соотношение «подлинного» и «поверхност-
ного» имитационного сомнамбулизма? Если первая из этих двух
категорий была более многочисленной, чем в настоящее время
(и это вероятно), то надо признать, что тип («паттерн») экспрес-
сивного поведения изменился. Это верно по отношению к исте-
рии. У некоторых слаборазвитых народов мы еще встречаем
формы поведения, которые не свойственны более развитым на-
родам. Все это возвращает нас к вопросу о социально-культур-
ных влияниях, значение которых особенно подчеркивал Огпе и
исследование которых, несомненно, представляет большой ин-
терес. Мы сделали оговорки лишь по поводу одного из слишком
смелых его предположений относительно того, что «наивных»
субъектов практически больше нет.

Такое утверждение кажется нам слишком категоричным. Во
Франции, как мы уже отмечали, нередко можно встретить паци-
ентов, не имеющих никаких предварительных сведений об этом
предмете. Однако реакция пациентов, ничего не знающих о пси-
хотерапии, которую к ним применяют, не отличается от реакции
других пациентов. Поскольку трудно предположить, что эта реак-
ция целиком определяется гипнотизером, то приходится думать о
существовании специфического механизма, представленного в раз-
личных вариантах. Этот механизм в его элементарной форме вы-
является в гипнозе животных. Он обусловливает адаптивное пове-
дение, изменяющее взаимоотношения животного с окружающей
средой и характеризующееся прекращением двигательной актив-
ности. У человека в первой стадии гипноза также тормозится
активность двигательного аппарата — инструмента исследования
окружающего мира. Нам возразят, что пациент в состоянии сом-
намбулизма ходит. Это объясняется тем, что у человека вступают
в игру психодинамические феномены; можно сказать, что гипно-
тизируемый ходит не по своей воле, а по воле гипнотизера.

Американский исследователь Barber (1961, 1962) шел по
пути, намеченному еще Бернгеймом. Он пытался доказать,
как и глава школы Нанси, что все феномены, названные гип-
нотическими, а именно — изменение под гипнозом различных
физиологических функций (сенсорных, кровообращения, же-
лудочно-кишечных и др.), можно посредством внушения по-
—л лучить у предрасположенных субъектов и в состоянии
JJ78JI бодрствования.
Это уподобление гипноза внушению выдвигает проблему, к
которой мы вернемся позже. Ограничимся пока замечанием, что
сторонники этой точки зрения продолжают использовать гипно-
тические приемы, чтобы добиться феноменов, для получения
которых (по логике вещей) достаточно было бы внушения наяву.
Такую непоследовательность проявил даже Бернгейм.

Работы Barber представляют несомненный интерес. Они по-
казывают, что и в состоянии бодрствования для возникнове-
ния психофизиологических реакций имеет значение фактор
взаимоотношений. Однако эти работы не облегчают понима-
ния гипноза. Гипнотическое воздействие, включающее в себя
воздействие сенсомоторное и эмоциональное, вызывает изме-
нение сознания, связанное с особым интерсубъективным опы-
том, что рассматривается некоторыми учеными как регрессия.
В большинстве случаев гипноза проявляется повышенная вну-
шаемость, но некоторые психодинамические констелляции
могут ее подавлять. Когда внушаемость проявляется в гипно-
зе, внушение может оказать гораздо более глубокое воздей-
ствие, чем внушение в состоянии бодрствования. Примером
возможности гипноза может служить выполнение с его помо-
щью такого серьезного хирургического вмешательства, как
лапаротомия, что не было осуществлено в экспериментах Barber.
Такого рода попытка стала предметом душераздирающего пред-
ставления, предположенного французским телевидением (зна-
менитая передача в феврале 1963 г.): больной, получивший
«установку», но не загипнотизированный, был подвергнут ап-
пендэктомии, во время которой он проявлял все признаки чрез-
мерных страданий.

Weitzenhoffer (1953, 1957, 1963), будучи вначале под силь-
ным влиянием Bernheim и Hull, считал, что возможность воз-
действия в гипнозе определяется внушаемостью. Но впослед-
ствии он, по-видимому, изменил свою точку зрения, так как в
одной из последних работ признал, что гипноз содержит в себе
«нечто другое». Он добавляет, что сам Bernheim никогда не был
так категоричен, как часто думают, и что он признавал суще-
ствование некоего «гипнотического состояния», которое нельзя
сводить только к внушению.

По мнению Weitzenhoffer, по существу, нет противоречий
между тем, что писал Бернгейм в 1887 г., когда он еще разли-
чал эти два состояния, и тем, что он писал в 1903 г., когда
различия между ними начали стираться, и взгляды Бернгейма
за данный период не претерпели значительных изменений.

Мы же думаем, что в его работе 1903 г. выявилось некото-
рое изменение точки зрения. Правда, при этом обнаружилась
и определенная двойственность суждений, от которой Берн-
гейм никогда не мог освободиться. Она присутствует и в более
поздних его работах, в которых он полностью отрицает —Js
существование собственно гипнотического состояния,
независимого от внушаемости. Эта двойственность снова про-
является в последней формулировке его идей в 1917 г. (за
2 года до смерти). Он пишет по поводу феноменов, именуемых
гипнотическими: «Все эти феномены не являются результа-
том особого состояния, называемого гипнотическим, посколь-
ку их можно вызвать в состоянии бодрствования у субъектов,
которых никогда не усыпляли и которые никогда не видели,
как усыпляют других. У внушаемых индивидуумов посред-
ством словесного внушения наяву также можно добиться обез-
боливания, галлюцинаций, действий по приказу и т. д., кото-
рые вызываются у них и в состоянии спровоцированного сна.
Значит, вовсе не этот сон обусловливает внушаемость. Состоя-
ние сна и гипнотическое состояние, или состояние внушае-
мости, следовательно, не связаны друг с другом. Иначе я
могу сказать: гипнотизма нет, а есть только внушаемость*
(Bernheim, 1917. Р. 46-47).

На возражение, сделанное ему по поводу того, что его ут-
верждение внушено любовью к парадоксам и внушаемость есть
не что иное, как гипнотизм наяву, Бернгейм ответил еще бо-
лее категорично: «Точнее было бы сказать; гипнотизм — это
внушаемость в состоянии сна». Здесь внутреннее противоре-
чие становится явным, и оно усиливается, когда автор добав-
ляет. «Необходимо еще, как я уже говорил, чтобы сон был
неполным». Но что такое «неполный сон?» Существует ли он?
Если да, то это не что иное, как внушаемость.

Впечатление противоречивости не исчезает, когда Бернгейм
старается уточнить свои идеи. Он продолжает: «Сон не являет-
ся необходимостью для возникновения феноменов внушаемос-
ти. Их можно было бы обнаружить непосредственно в состоя-
нии бодрствования, минуя необязательное посредничество про-
воцированного сна; тогда и слово «гипнотизм» не появилось
бы, а идея особого магнетического или гипнотического состоя-
ния, вызванного специальными действиями, не была бы свя-
зана с этими феноменами. Внушение родилось из древнего
гипнотизма, как химия родилась из алхимии».

Эти рассуждения Бернгейма, высказанные столь катего-
рично, не представляются нам бесспорными. В самом деле,
ведь существует состояние, определяемое Бернгеймом (и дру-
гими) как «неполный сон», «спровоцированный сон», которое
является все же чем-то иным, отличным от чистой внушаемо-
сти. Именно это «нечто иное», этот неполный сон остается
неуловимым, непостижимым, хотя существование его засвиде-
тельствовано веками, а его изучение с конца XVIII в. вызвало
столько страстей.

Определенная «слабинка» в теории Бернгейма, о которой мы
только что говорили, позволяет выдвинуть предположение о
том, что им бессознательно не была полностью принята
U8QJJ абсолютная тождественность гипноза и внушаемости и
что его позиции, все более и более категоричные по отношению
к гипнозу, не всегда соответствовали глубокому убеждению.
Нам кажется, что частично они обусловлены той борьбой, кото-
рую Бернгейму приходилось вести на двух фронтах: с одной
стороны, атаки школы Сальпетриера, которая после смерти Шар-
ко и краха соматической теории гипноза стала отрицать само
существование гипноза, с другой — возражения морального по-
рядка, выдвинутые против гипноза швейцарской школой (Дю-
буа из Берна).

Борьба велась крайне жестко (что, впрочем, часто бывает в
дискуссиях, касающихся психологических проблем), причем
аргументы в спорах нередко носили далеко не научный харак-
тер. Все это послужило причиной колебаний Бернгейма и заста-
вило его настаивать на том, что гипноза не существует.

Отрекаясь от гипноза, он отстаивал внушение, что вызывало
враждебность его прежних сторонников (сформировавших в не-
котором роде третий фронт), которые протестовали против бе-
зусловного и простого отождествления гипноза и внушения.
Бернгейм (1917) полагал, что «это значит отнять у гипнотизе-
ров весь их престиж»; «они отвергнут меня и исключат из своей
среды», — добавлял он с горечью.

Помимо влияния Бернгейма, некоторые исследователи, ра-
ботавшие над теорией гипноза, испытывали также влияние
Жане. Они исходили из понятия «диссоциации сознания»,
суть которой, напомним вкратце, заключается в том, что ка-
кие-то течения сознания могут «отделяться» и брать на себя
«автоматическую» активность. Крайняя степень диссоциации
сознания выражается раздвоением личности или появлением
так называемых множественных личностей. Подобная диссо-
циация возникает в состоянии спонтанного сомнамбулизма
или вне его.

В литературе описано множество примеров такой диссоциа-
ции, из которых наиболее известными являются сообщения о
Мари Рейнольде (1811), о Фелиде (сообщение доктора Azam
из Бордо в конце XIX в.), а также Элен Смит, описанной в
книге Theodore Flournoy в начале XX в. Этот механизм объяс-
няет провоцированный сомнамбулизм; прочие гипнотические
феномены можно рассматривать как проявления неполной дис-
социации.

Работы Жане оказали влияние на многих американских ав-
торов, среди которых отметим McDougall (1926), Morton Prince
(1925 — 1926), Sidis.

В механизме диссоциации психики важную роль играет
бессознательное. Но, показав всю важность бессознательного,
Жане не интерпретировал его динамически, не подчеркнул
его императивность. Этот шаг был сделан Фрейдом, и мы

увидим в следующей главе влияние его идей на разви-
тие теории гипноза.	LI

181
Психоаналитические теории гипноза вначале были сконцен-
трированы на проблеме удовлетворения инстинктивных жела-
ний индивидуума. С этой точки зрения гипнотическая ситуа-
ция создается с помощью особого рода перенесения3.

Согласно Ferenczi (1852-1909), последователю Фрейда, в гип-
нозе возможна реактивация эдипова комплекса с его любовью и
страхом; отсюда два типа гипноза: «материнский», основанный
на любви, и «отцовский», базирующийся на страхе.

Фрейд изложил свои взгляды на гипноз в 1921 г. в своей ,
работе «Psychologie collective et analyse du Moi». По его утверж-
дению, гипнотические взаимоотношения имеют эротическую
основу: «Гипнотические отношения заключаются в неограни-
ченном любовном самоотречении, за исключением полового удов-
летворения» (Freud, 1921. Р. 128). Но состояние влюбленности,
лишенное прямой сексуальной направленности, пока не подда-
ется какому-либо разумному объяснению, и во многих отноше-
ниях гипноз еще трудно понять — он продолжает сохранять
свой мистический характер (см.: Там же, с. 129). Автор настаи-
вает и на значении подчинения в гипнотических отношениях.
Гипнотизер замещает идеал «Я» (сверх-«Я») субъекта, он игра-
ет роль всемогущего отца первобытной орды.

Schilder (1922, 1926) также подчеркивает сексуальный ха-
рактер отношений между гипнотизером и гипнотизируемым и
настаивает на отождествлении пациента и врача4. Приписывая
врачу магическое всемогущество, больной реализует свои соб-
ственные инфантильные фантазмы.

Вместе с тем Schilder был первым психоаналитиком, при-
влекшим внимание к физиологическим, телесным факторам и
показавшим значение их связи с факторами психологически-
ми. Таким образом, он открыл плодотворный путь, который
должен был привести к обновлению теории гипноза.

Jones (1923) рассматривает проблему в аспекте нарциссизма и
структуры «идеала Я». Нарциссизм — существенный компонент
ауто- и гетеровнушения; в гипнозе, по данным автора, происхо-
дит регрессия к аутоэротической стадии развития либидо.

8 Термин «перенесение», хотя он является одним из наиболее часто
употребляемых в психоаналитическом словаре, обозначает понятие, опре-
делить которое не так легко. Между существующими определениями име-
ется значительное расхождение. Тем не менее, придерживаясь общего в
этих определениях, можно сказать, что под этим термином подразумева-
ется перенесение на личность терапевта чувств, испытанных пациентом в
прошлом по отношению к лицам, имевшим для него важное значение, —
родителям, лицам, их заменяющим (кормильцам, воспитателям и др.).
Термином «контрперенесение» обозначается феномен той же природы, но
относящийся соответственно к чувствам терапевта, перенесенным на лич-
ность пациента.

4 На основании своих экспериментов Gill и Brenman считают, что эро-
j\- ' _ у тические фантазмы возникают во время гипнотической индукции
^182J не чаще, чем при других психотерапевтических процедурах.

V  -V
Fenichel (1953) более подробно анализирует сексуальные по-
зиции пациента и утверждает, что они направлены на удовлет-
ворение инфантильных прегенитальных влечений пассивно-
рецессивного типа.

В последние годы гипноз анализируется психоаналитиками
преимущественно в плане психологии «Я». Brenman (1952), а
также Gill и Knight подчеркивают значение изучения психоло-
гии «Я» для понимания сущности гипноза. Они эксперимен-
тально изучали «колебания глубины гипноза» и их отношение
к состоянию «Я». Работы этих авторов вскрыли сложность фе-
номена транса, феномена, который не может оцениваться толь-
ко в плане большей или меньшей глубины.

Мы не располагаем никаким способом измерения глубины
транса. Наиболее точный критерий — это высказывания па-
циента о своих переживаниях в гипнотическом состоянии, ко-
нечно, при условии, что он достаточно умен и способен к само-
анализу.

Исследование Brenman, Gill и Knight основано на анализе вы-
сказываний пациентов. Суммировав ряд наблюдений во время
сеансов, на которых отмечались колебания глубины транса, авто-
ры представили их с целью проверки людям, хорошо знавшим
биографию больных. Учитывая контекст гипнотического сеанса,
эти люди могли даже предугадать, наблюдались ли у данного
пациента колебания глубины транса и в каком направлении они
происходили. Авторы пришли к заключению, что углубление или
ослабление транса может быть проявлением механизма защиты.
Глубина транса меняется при нарушении равновесия импульс —
защита. Так, изменение глубины транса может следовать за появ-
лением агрессивной эмоции по отношению к гипнотизеру. Паци-
ент впадает в более глубокий транс не столько для получения
инфантильного сексуального вознаграждения, сколько для того,
чтобы скрыть свою агрессивность путем преувеличения своей по-
корности. Углубление или ослабление транса служит то сексуаль-
ному вознаграждению, то защите против агрессивных импульсов.

Итак, психоаналитическая теория перенесения дала возмож-
ность полнее проанализировать отношения между гипнотизе-
ром и гипнотизируемым. Однако эта теория не дает исчерпыва-
ющего объяснения, поскольку перенесение имеет место при всех
способах психотерапии и не является спецификой гипнотиче-
ских отношений.

Ida Macalpine (1950) показала, что гипнотизация обуслов-
ливает мгновенное развитие трансферентных отношений, ана-
логичных тем, которые устанавливаются в процессе психоана-
лиза, однако в последнем случае они развиваются постепенно.
Механизм создания перенесения, по мнению автора, иденти-
чен при обоих способах психотерапии: пациент оказывается в
инфантильной ситуации, к которой он приспосаблива- —л.
ется посредством регрессии.
Добавим от себя, что в гипнотических отношениях перенесе-
ние обычно управляется вознаграждением: гипнотизер одари-
вает своими словами, внушение принимается как подкрепле-
ние, как хорошая пища.

Fisher (1953) пишет по этому поводу: «Внушения принима-
ются или отвергаются в зависимости от степени тревоги или
вознаграждения, обусловленных фантазмами поглощения или
отвержения; иначе говоря, внушение принимается, если оно
бессознательно ассимилируется с принятием хорошей пищи,
хорошей субстанции, и отвергается, если оно приобретает зна-
чение «дурной» субстанции» (Fischer, 1953. Р. 435). Сотой точ-
ки зрения, про субъекта, загипнотизированного словесным вну-
шением, можно сказать, что он как бы включил в свой орга-
низм «хорошую» субстанцию. Автор добавляет, что динамика
влечений, подобная той, какая имеет место в процессе внуше-
ния, развертывается и в ходе психоанализа; она играет роль и в
обычных человеческих взаимоотношениях.

В процессе проведения психоанализа терапевт вначале пас-
сивен, он ничего не предпринимает, безмолвствует. Перенесе-
ние при этом развивается в атмосфере некоторого разочарова-
ния. Конечно, различие процедур не всегда так ясно выражено,
и переживания пациента, подвергающегося гипнозу или прохо-
дящего курс психоанализа, могут быть сходными.

Вопрос о такого рода разочаровании в начале курса психоана-
лиза был вновь поставлен Nacht (1962). Автор считает необходи-
мым строгий нейтралитет врача. Перенесение в этих условиях
возникает и развивается с трудом, однако глубоко бессознатель-
ное отношение психоаналитика, основанное на доброжелатель-
ности, «внимательной открытости», чуткости и уступчивости,
способствует вовлечению больного в процесс лечения. Даже во
время молчания психоаналитика пациент должен чувствовать
его постоянное внимание, которое воспринимается как помощь,
Nacht идет дальше, считая, что бессловесное общение является
наиболее значимым и что «речь, во всяком случае в начале лече-
ния, утверждает и усиливает отчуждение, отрыв пациента от
врача, что... порождает страх». Австралийский автор Meares (1960)
полагает, что в гипнозе словесное общение в какой-то мере тор-
мозит пациента; он описывает технику бессловесного гипнотизи-
рования, при которой эффект достигается благодаря особой ат-
мосфере (см. Meares, 1960. С. 171).

Таким образом, роль речи или молчания в терапевтических
отношениях по-разному оценивается различными авторами.
Несомненно, что значение этих факторов различно в зависимо-
сти от стадии развития лечебного процесса.

Важным шагом на пути к пониманию роли перенесения в
гипнотических отношениях стал выход в свет в American Journal
г'—a. of Psychiatry в 1944 г. статьи Kubie и Margolin «Процесс
JJMJJ гипнотизма и природа гипнотического состояния». После
плодотворных исследований Schilder эта статья явилась первой
смелой попыткой сформулировать с психоаналитических пози-
ций теорию гипноза с учетом как психологических, так и физио-
логических факторов.

Авторы много экспериментировали с гипнозом и пришли к
следующему заключению.

«Наука постепенно пришла к признанию существования гип-
нотизма, но мы до сих пор еще не имеем удовлетворительного
ему объяснения. Одной из причин этого является то, что мы до
сих пор не осознали необходимости описывать и объяснять два
совершенно различных аспекта феномена, а именно: гипноти-
ческое внушение и гипнотическое состояние. Они различны
как в психологическом, так и в физиологическом плане*.

Это различие отчетливо выявляется в отношении перенесе-
ния. Kubie и Margolin установили, что перенесение не является
обязательным условием для индукции гипноза, ее можно дос-
тичь посредством чисто физических манипуляций6.

Кроме того, авторы отмечают, что перенесение, Когда оно
происходит в стадии индукции, не обязательно является причи-
ной последующего гипнотического состояния6. В то же время
очевидно, что гипнотическое состояние со всеми присущими
данному субъекту психологическими особенностями может быть
вызвано сенсомоторными манипуляциями.

Kubie и Margolin, опираясь на эти данные7, попытались до-
стичь синтеза психоаналитической и павловской теории гипно-
за. Они полагают^ что в процессе индукции происходит посте-
пенное вытеснение всех стимулов, не исходящих от гипнотизе-
ра. Это понимается как возникновение очага концентрированного
кортикального возбуждения, окруженного зоной торможения.

6 В сообщении, датированном 1942 г., авторы описывают физиологи-
ческий метод индукции, в котором в качестве гипногенного стимула ис-
пользуется фиксация внимания на собственном дыхании.

6 Вопрос о том, может ли одно перенесение играть роль индуктивного
агента, еще не выяснен. Неясно также, действует ли перенесение при
каких-либо условиях изолированно. Например, являются ли гипноидпые
состояния, возникающие спонтанно в ходе психоанализа, результатом
исключительно переживаемых субъектом межличностных отношений или
в их возникновении играют роль и физические факторы (тишина, поло-
жение лежа, неподвижность и др.), эквивалентные сенсомоторным мани-
пуляциям и создающие афферентную изоляцию. Правда, иногда встреча-
ются субъекты, впадающие в гипнотическое состояние при первом кон-
такте с врачом, то есть еще до того момента, когда действие указанных
факторов может проявиться. В этих случаях можно было бы усмотреть
действие только самого перенесения.

7 Идея о возможности вызвать феномены психологического регресса
посредством сенсомоторных манипуляций (идея «сенсорного ограниче-
ния» в еще не оформленном виде) уже содержалась в работах Kubie и
Margolin (1944). Работы представителей школы Hebb (начиная с 1954 г.)
дали экспериментальные подтверждения этой идеи, но отправной точ-
кой для таких исследований (в Монреале) послужила не гипотеза Kubie
и Margolin, а стремление найти механизм «lavage de cerveau»,
что и позволило в дальнейшем определить значение «сенсорного
ограничения».
В психологическом плане авторы понимают этот процесс как
отождествление «Я» и внешнего мира, представляемого гипно-
тизером, с которым субъект в конце концов совмещается. По-
следний регрессирует в состояние, напоминающее состояние груд-
ного ребенка, гипнотизер же играет роль родителей.

Работа психоаналитиков Gill и Brenman8, опубликованная
в 1959 г., является вкладом первостепенной важности в об-
ласть гипнологии. В используемые авторами новые психоана-
литические понятия (психология «Я») они попытались вклю-
чить некоторые данные экспериментальной психологии и даже
физиологии.

Авторы отмечают, что до сих пор психоаналитические
объяснения гипноза вращались вокруг мазохизма (отношения
гипнотизируемого и гипнотизера рассматривались как отно-
шения мазохистского типа) и перенесения (активация эдипо-
ва комплекса). Таким образом, речь шла только об инстинк-
тивных силах.

«Сенсомоторная», телесная сторона гипноза не принималась
во внимание психоаналитиками, за исключением Schilder и
Kauders (1926), Kubie и Margolin (1944); она оставалась облас-
тью психологов-экспериментаторов.

Похоже, что пропасть, разделявшая психологов-эксперимен-
таторов и психоаналитиков, стала уменьшаться: психологи на-
чинают учитывать бессознательные мотивации, а психоанали-
тики — склоняться к признанию роли сенсомоторных феноме-
нов. Gill и Brenman исходят из работ Kubie и Margolin, в которых
они видят неуклонную попытку соединить психологические и
физиологические феномены. Вдохновляясь идеями Hartmann о
функциональных системах «Я» («ego apparatuses») и их пер-
вичной автономии, они изучали сенсомоторную проблему в гип-
нозе. Наконец, работы Kris о регрессе для удовлетворения «Я»
позволили рассматривать гипноз как регрессию такого же типа.

Вместе с тем на Gill и Brenman оказали большое влияние
работы школы Hebb (1954) в Монреале о сенсорной деприва-
ции. То же понятие получило название «сенсорная изоляция»
или «афферентная изоляция» (Kubie). Во всех случаях речь
идет о психических изменениях, возникающих вследствие ли-
шения индивидуума сенсорной информации путем заключения
его в кубическую клетку (Bexton, 1954) или в ванну с водой в
респираторной маске (Lilly, 1956). В этих условиях через неко-
торое время проявляются регрессивные феномены, иногда со-

8 Gill и Brenman в настоящее время являются преподавателями психо-
анализа (trailing analysis): первый — в Психоаналитическом институте
Сан-Франциско, второй — в Auslen-Riggs Center в Стокбридже. Их рабо-
та — это плод 20-летнего исследования, проводившегося с привлечением
огромного количества средств (помощь ряда научных фондов, а также
использование в экспериментах нескольких тысяч студентов пси-
хологических факультетов, более ста врачей-психиатров и мно-
жества больных).
провождаемые серьезными психическими расстройствами (гал-
люцинации, депрессивные состояния, бред и др.)9.

За последние годы количество работ, посвященных изуче-
нию сенсорной депривации, значительно увеличилось.

Gill и Brenman считают, что в гипнозе заключены два факто-
ра регрессии: отношение и мотивировка (перенесение); физи-
ческий (сенсорная депривация). Этот последний состоит, как
ранее отмечали Kubie и Margolin, в ограничении контакта субъек-
та с внешним миром стимулами, исходящими от гипнотизера.
Таким образом, в гипнозе сосуществуют два процесса, то есть
гипнотизер провоцирует регрессию двумя механизмами — дей-
ствием на инфантильные импульсы и уменьшением сенсорного
поля и поля генерации идей. Следовательно, гипноз для этих
авторов является «неким регрессивным процессом, который
может быть включен посредством снижения активности генера-
ции идей и сенсомоторной активности или посредством уста-
новления архаических отношений с гипнотизером». Авторы
добавляют далее: «Если регрессивный процесс пущен в ход од-
ним из этих двух факторов, то появляются характерные фено-
мены другого фактора». На практике гипнотизер использует
одновременно оба фактора. Что касается собственно гипноти-
ческого состояния, авторы определяют его как индуцирован-
ную психологическую регрессию, которая на основе межлично-
стных отношений регрессивного типа приводит к относительно
стабильному состоянию, включающему подсистему «Я» с раз-
личной степенью изменения контроля функции «Я».

Таким образом, у гипнотизируемого субъекта «Я» не устра-
нено, как предполагали раньше; речь идет об изменении «Я»
посредством особого регрессивного процесса. Gill и Brenman
выдвигают гипотезу: «Любая психотерапевтическая ситуация в
некоторой степени побуждает больного к регрессии; подобный
регрессивный процесс в той или иной мере имеет место во вся-
кой психотерапии, где есть контакт с больным; в гипнозе этот
феномен проявляется отчетливее, поскольку он принимает гру-
бую форму». По мнению автора, «именно в этой регрессии и в
том, как терапевты с ней обращаются — с помощью гипноза
или без него, и заключается секрет поддержания оптимально-
го эмоционального включения пациента в терапевтический про-
цесс». Что же касается личного клинического опыта авторов,

° В сообщении, сделанном в 1960 г., Kubie предсказывал, что человек в
космическом пространстве будет подвержен такому сенсорному ограниче-
нию (невесомость, неподвижность, полное безмолвие, отсутствие всякого
общения), что впадет в гипноидное состояние мечтательности (waking
dream). Оказалось, что космонавты, находившиеся несколько дней в кос-
мическом полете, вели себя иначе. Их изоляция не была такой полной,
как себе представлял Kubie, поскольку они поддерживали связь с Землей
и между собой. Несомненно, что в их поведении большую роль сыграли
Тренировки и мотивировка. Отметим, кстати, что эти факторы не
помешали Валентине Терешковой непредусмотренно вздремнуть
во время своего полета.	IA.'”О,
то, по их мнению, обозначенные ими «регрессивные тенден-
ции», присущие гипнозу, в одних случаях могут быть полез-
ными в психотерапии, в других — бесполезными, если не па-
губными.

Надо отметить, что, если Gill и Brenman, как мы видели,
исходили из работ Kubie и Margolin, их заключения в некото-
рых пунктах оспаривались Kubie. Прежде всего напомним, что
Kubie и Margolin настаивали ца возможности осуществления
гипноза без гипнотизера. Таким образом, они поднимали воп-
рос о том, содержатся ли межличностные отношения в самой
природе гипнотического состояния независимо от условий его
возникновения.

На этот спорный вопрос Kubie дает тонкий и блестящий
ответ, представляющий собой, однако, лишь рабочую гипотезу.
Парадоксально, но он считает, что в гипнозе без гипнотизера
функция отношения играет даже большую роль, чем в гипнозе
с гипнотизером. По поводу первого он пишет: «Здесь присут-
ствует нечто... нечто витающее, невидимое и неизвестное, вос-
принимаемое сознательно, но чаще подсознательно или бессоз-
нательно. Это могут быть образы-покровители раннего детства
или образы гораздо более позднего периода, наделенные авто-
ритетом и покровительством... По существу речь идет о перене-
сении в чистом виде10, даже если отсутствует объект, реальный
или воображаемый, осознанный или неосознанный, которому
можно было бы придать функции покровительства, к чему мы в
целях самозащиты мало-помалу приучаемся с детства. Таковы,
вероятно, происхождение и сущность древнего фантазма ангела-
хранителя, создания, которое должно заботиться обо мне, когда
я сплю, беззащитный» (Kubie, 1961. Р. 43).

Автор добавляет, что неспособность управлять защитными функ-
циями лежит в основе человеческой психопатологии. Так что «изу-
чение феноменологии гипнотизма дает возможность полнее по-
нять человеческую природу в здоровом и больном состоянии»11.

В противоположность тому, что думают Kubie и Margolin,
Gill и Brenman считают, что подлинного гипноза можно добить-
ся только при установлении контакта между субъектом и гип-
нотизером. Они настаивают (подчеркивая это как одно из глав-
ных положений своего труда) на том, что при гипнозе необходи-
мы отношения с гипнотизером, и если для вызова гипнотического
состояния используются сходные по своему характеру приемы,

10 Можно сказать также аутогенное, эндогенное, анонимное перенесе-
ние в противоположность перенесению гетерогенному, экзогенному или
персонализированному.

11 Это утверждение перекликается с идеей И. П. Павлова, видевшего
в гипнозе путь к пониманию шизофрении. Американский автор King
(1957) высказал мнение, что шизофрения является суггестивным фено-
меном, аналогичным гипнозу. Bowers (1961) также считает, что
шизофрения — это особый род злокачественного и перманентно-
го самогипноза.
но без контакта с гипнотизером (например, в опытах Bexton
и ДР-), то возникающие феномены представляют собой нечто
сходное с гипнозом, но все же отличаются от него. Перенесение
в чистом виде (аутогенное перенесение), которое, согласно Kubie,
возникает при отсутствии гипнотизера, не имеет места при на-
стоящем гипнотическом состоянии. Таким образом, по мнению
Gill и Brenman, непременным условием подлинного гипноти-
ческого состояния является гетерогенное перенесение.

Разногласия между концепциями Gill и Brenman и Kubie в
конце концов сводятся к вопросу терминологии. Можно сфор-
мулировать это следующим образом: все три автора допускают
возможность вызова гипнотического состояния посредством
сенсомоторных манипуляций. Но, по Gill и Brenman, это со-
стояние может быть названо гипнозом только в том случае,
если в его возникновении играло роль перенесение, Kubie обо-
значает этим термином и состояния, в которых перенесение
отсутствует (вводя тем не менее понятие перенесения «в чис-
том виде» — аутоперенесение). Он утверждает, что индукции
можно достигнуть без живого участия другого человеческого
существа. Gill и Brenman в таких случаях не считают возмож-
ным использовать термин «гипноз» (они говорят о погранич-
ных состояниях), который, по их мнению, обязательно вклю-
чает в себя межличностные отношения. Kubi же полагает, что
межличностные отношения в гипнозе необязательны. По его
мнению, существенным является то, что в гипнозе субъект
«отказывается от использования врожденных механизмов, ко-
торые служат для самозащиты, чтобы отдать свою особу и свое
чувство безопасности в руки другого» (будь то существо реаль-
ное или воображаемое).

Как считают Gill и Brenman, в присутствии гипнотизера
перенесение включается автоматически. По мнению Kubie, это
необязательно. Гипнотизер может представлять собой лишь сен-
сомоторное физическое поле без того, чтобы его присутствие
непременно рождало гетеротрансферентные отношения.

Согласно Kubie, совершенно не установлено, что архаичес-
кие отношения неизменно сопровождаются процессом регрес-
сии независимо от того, возникают они в стадии индукции или
в самом гипнотическом состоянии, а также вне зависимости от
форм гипноза и присутствия или отсутствия гипнотизера12. Что
касается самой регрессии, Kubie видит в ней сопровождение
гипноза, но сомневается в ее познавательной ценности; это «ме-
тафора для описания результатов многих процессов». Kubie
неоднократно подчеркивает опасность объяснения феномена его

12 Здесь, вероятно, можно отметить противоречие тому, что автор гово-
рил об аутогенном перенесении, в котором присутствуют воображаемые
образы раннего детства. Но не исключено, что автор оперирует различием
между аутогенным и гетерогенным перенесением и что эта дискус-
сия с Gill и Brenman относится к гетерогенному перенесению.	^189 J
следствием. Для него перенесение, контрперенесение и различ-
ные регрессивные и прогрессивные явления — эпифеномены.

Но прежде всего важно понять, посредством какого самоза-
пускающего механизма (trigger-mechanism) происходит пере-
ход к гипнотическому состоянию или выход из него. Kubie
придает очень большое значение этим переходным13 процессам
•(transitional processes), так как наше понимание психики, нор-
мальной и патологической, по его мнению, во многом зависит
от знания процессов, посредством которых человек переходит
из одного психического состояния в другое. В данном отноше-
нии гипноз представляется ему одной из наиболее благоприят-
ных областей для исследований, поскольку процессы, о кото-
рых идет речь, в гипнозе можно контролировать. Следователь-
но, необходимо определить, как осуществляются эти переходы;
их разносторонняя физиологическая и психологическая обус-
ловленность должна быть изучена совместно.

Если взаимоотношения между гипнозом и перенесением слож-
ны, то не менее трудны для анализа и взаимоотношения между
перенесением и внушением.

Концепция внушения никогда не была точно определена.
Что же касается перенесения, то Ida Macalpine считает, что его
механизм и процесс возникновения кажутся особенно малопо-
нятными. Она констатирует, что психоаналитическая литера-
тура, затрагивающая эту проблему, весьма малочисленна; в труде
Fenichel «Психоаналитическая теория неврозов», где представ-
лен библиографический список из 1640 названий, она обнару-
жила только одну работу по данному вопросу.

Ida Macalpine (I960) подчеркивает, что новая техника психо-
анализа стремилась отвергнуть понятие внушения, но несколь-
ко позже Фрейд снова ввел его, заявив во «Введении в психо-
анализ»: «Мы должны отдать себе отчет, что если мы в своем
методе отказались от гипноза, то это лишь затем, чтобы вновь
открыть внушение в форме перенесения» (см. с. 505). Он пишет
также в книге «Моя жизнь и психоанализ»: «Нетрудно увидеть
в нем (перенесении) тот же динамический фактор, называемый
гипнотизерами внушаемостью, который является движущей
силой гипнотического раппорта...» И дальше: «Совершенно вер-
но, что в психоанализе также применяется внушение, как и
другие методы психотерапии. Но разница в том, что терапевти-
ческий успех психоанализа не определяется внушением или
перенесением». Во «Введении в психоанализ» Фрейд употреб-
ляет термины «перенесение» и «внушение» как взаимозаменяе-

18 Советский автор А. П. Слободяиик (1962), используя работы Н. Е. Вве-
денского о парабиозе, подчеркнул значение понятия лабильности физиологи-
ческих процессов для понимания гипноза (он даже пытался количественно
определить эту лабильность, ставя ее в соотношение с хронаксией, измеряе-
мой при помощи аппарата Бургиньона) психологами, психоанали-
тиками, нейрофизиологами, нейробиохимиками, фармакологами и
другими специалистами.
мые, но подчеркивает, что от прямого внушения психоанализ
отказался.

Фрейд утверждает, что внушение (или перенесение) в психо-
анализе используется иначе, чем при других методах психоте-
рапии. В психоанализе перенесение постоянно анализируется и
отвергается. Исключение внушения происходит, таким обра-
зом, путем отрицания перенесения. Ida Macalpine считает, что
все это верно, но не объясняет ни перенесения, ни внушения.
Она пишет: «Странно с научной точки зрения включать в поня-
тие внушения последующие отношения между терапевтом и
больным; так же ненаучно определять «внушение» посредством
его функции: в зависимости от того, какова цель внушения —
утаить или обнаружить, внушение существует или отсутствует.
Мы мало выиграем в методологическом плане, если будем упот-
реблять термин «внушение», учитывая эти соображения, и трак-
товать термины «внушение», «внушаемость», «перенесение» как
синонимы. Отсюда неудивительно, что понимание аналитичес-
кого перенесения постоянно страдает от неточной и ненаучной
формулировки».

Затем автор дает свое определение: «Если человек, от приро-
ды обладающий некоторой внушаемостью, подвергается воз-
действию стимула внушения и на него реагирует, можно ска-
зать, что он находится под влиянием внушения. Чтобы дать
определение аналитическому перенесению, необходимо прежде
ввести термин, аналогичный обозначению внушаемости в гип-
нозе, и говорить о способности или склонности человека к пере-
несению. Эта склонность является точно таким же фактором,
как внушаемость, и может так же определяться, а именно —
как способность приспособляться путем регрессии. Тогда как в
гипнозе суггестивным стимулом является фактор внезапности,
за которым следует внушение, в психоанализе адаптация инди-
видуума посредством регрессии включается внешним стимулом
(или фактором внезапности), создающим инфантильную ситуа-
цию. В психоанализе регрессия — не следствие внушения психо-
аналитика, но результат длительного воздействия инфантиль-
ной ситуации анализа. Если субъект реагирует, он создает транс-
ферентные отношения, то есть он регрессирует и формирует
отношения (связи) с образами раннего детства. Таким образом,
перенесение, происходящее в процессе психоанализа, может быть
определено как постепенная адаптация субъекта к инфантиль-
ной ситуации анализа, осуществляющаяся путем регрессии.

Проблема взаимоотношений внушения, перенесения и гип-
ноза еще более усложняется, когда к этим понятиям, рассмат-
ривавшимся до сих пор в чисто психологическом, инстинктив-
ном и мотивационном плане, добавляют психофизиологические
концепции. Попытка подобного синтеза была предпринята, как
мы видели, Kubie и Margolin, Gill и Brenman. Были введе- ч4
ны новые параметры. Было установлено, что физические
факторы типа сенсорного ограничения и сами по себе, без учас-
тия перенесения, способны вызвать регрессию — телесную и
психическую.

Важный вклад в психоаналитическую теорию гипноза внес
Harold Stewart (1963). Он видоизменил взгляды Фрейда и Ферен-
ци, считавших, что гипнотическое отношение — это прежде все-
го мазохистическое и сексуальное подчинение гипнотизируемого
субъекта гипнотизеру. Stewart развивает идеи Gill и Brenman о
том, что гипнотическое отношение содержит не только вознаг-
раждение инстинктивных потребностей, но и сложное уравнове-
шивание влечений и защитных тенденций, в которых значитель-
ную роль играет враждебность. Иначе говоря, Stewart допускает,
что гипнотизируемый находится в амбивалентном положении по
отношению к гипнотизеру, которого он любит и ненавидит одно-
временно. Последний аспект ситуации автор считает наиболее
важным. По наблюдениям Stewart, при интерпретации сексуаль-
ных влечений глубина гипноза не изменялась, но если внимание
субъекта привлекали к его враждебным чувствам, транс умень-
шался или даже исчезал. Это означает, что если пациент загип-
нотизирован, его враждебные чувства в некотором роде интегри-
рованы так, что он может их выдерживать. Автор спрашивает
себя, как это происходит. Он предполагает, что когда гипнотизи-
руемый чувствует и говорит, что он находится под контролем
гипнотизера, то это только на уровне сознания. В бессознатель-
ном же происходит обратное: субъект сам контролирует ситуа-
цию. Автор рассуждает следующим образом. Гипнотическое со-
стояние базируется на фикции: гипнотизер, если он хочет добить-
ся гипнотического транса, должен делать вид, что он всемогущ.
Но «бессознательное» пациента «знает», что гипнотизер делает
вид, и компенсирует ситуацию ощущением, что он сам «принуж-
дает гипнотизера своей властью к этой фикции и сам контроли-
рует гипнотическую ситуацию». Таким образом, отношения в
трансе — это не только пассивная мазохистическая идентифика-
ция и подчинение гипнотизируемого: «содержанием динамичес-
кого бессознательного одновременно является агрессивная атака
на гипнотизера... Гипнотический транс может быть понят как

соучастие гипнотизера и пациента, направленное на подавление
агрессивной атаки последнего на гипнотизера, но одновременно
это и проявление атаки» (Stewart, 1963. Р. 373).

Исходя из данных теоретических рассуждений, Stewart вы-
двигает новые гипотезы для объяснения гипнотических фено-
менов. Он считает, что могут сложиться две ситуации: «В пер-
вой — способность субъекта оценивать реальность (reality testing)
достигает высокого уровня, поскольку тревога по отношению к
гипнотизеру, рассматриваемому в качестве соперника в данной
области, может быть подавлена. Вторая ситуация противопо-
czz—< ложна первой, так как она характеризуется отказом от
U92JJ реальности, проявляющимся в таких, например, фено-
менах, как позитивные и негативные галлюцинации, анальге-
зии, афонии и др. Подобная ситуация может рассматриваться
как внутреннее нападение на самого себя (self), происходящее
под давлением «принципа реальности» и обусловленное бояз-
нью репрессий со стороны атакованного гипнотизера или свя-
занным с этим бессознательным чувством вины».

Stewart объясняет также возможность вызвать и оживить
вытесненные воспоминания. Он пишет: «Фрейд (1921) внушил,
что гипнотизер поставлен на место «идеала Я» («сверх-Я»)
субъекта, но, по моему утверждению, «идеал я» поставлен на
место гипнотизера и это «сверх-Я» спроектировано и проконт-
ролировано субъектом в соучастии с гипнотизером. Таким обра-
зом, субъект чувствует себя в значительной мере освобожден-
ным от власти собственного «сверх-Я»14 и может дать свобод-
ный выход воспоминаниям, до тех пор подавляемым».

Аббат Фариа (1819) первым употребил выражение «светлый
сон» для обозначения гипнотического состояния. Позднее нача-
ли использоваться термины «гипнотический сон», «провоциро-
ванный сон», «искусственный сон» и др. Американские авторы
выступают против теории сна. Они отмечают, что дыхание,
пульс и другие физиологические параметры в гипнозе и в состоя-
нии бодрствования идентичны. В частности, коленный рефлекс
никогда не исчезает.

С появлением электроэнцефалографии борьба мнений вновь
обострилась. Русские исследователи пробуют доказать однород-
ность гипноза и сна с точки зрения электроэнцефалографии.
Однако их заключения не представляются нам достаточно обо-
снованными. В самом деле, они описывают особенности био-
электрической активности мозга в трех стадиях гипноза, тогда
как клиническое существование этих стадий не базируется на
объективных критериях. Американские авторы, наоборот, ни-
каких электроэнцефалографических признаков однородности сна
и гипноза не выявили. Некоторые исследователи (например,
Israel и Rohmer) говорят о «предсонном» состоянии. Мы запи-
сывали электроэнцефалограмму пациентов во время гипноза.
У большинства из них во время гипноза электроэнцефалограм-
ма не менялась, но у некоторых пациентов были отмечены из-
менения, которые нельзя объяснить однозначно.

Нами наблюдались электроэнцефалографические картины,
вызванные изменением состояния сознания в сторону hypo
или hyper (замедление ритмов, обусловленное предсонным со-
стоянием; десинхронизация альфа-ритма, усиление артефак-
тов, связанных с движением глазных яблок, характерны для
сверхбодрого состояния).

14 Это утверждение, естественно, может быть использовано при обсуж-

дении очень спорного вопроса — об антисоциальном поведении
загипнотизированного.

7-1949
Существует также тенденция обнаруживать сходство между
гипнозом и сном не только в физиологическом, но и в психоло*
гическом плане, в частности у психоаналитиков. Бренман (1951)
вслед за Фрейдом считает, что с психологической точки зрения
гипноз может быть в какой-то мере уподоблен сну. Beliak (1955)
рассматривает гипноз как частный случай самоисключения функ-
ции «Я», что имеет место и во сне. В гипнозе происходит то, что
возникает при автоматическом задании, то есть топологическая
регрессия в подсознательное. При автоматическом задании функ-
ция познания отчасти сохраняется; в гипнозе она направлена
на гипнотизера.

С психодинамической точки зрения Beliak не видит фунда-
ментального различия между гипнозом и сном, кроме чисто
количественного, касающегося степени устранения «Я». Kubie
с присущей ему осмотрительностью предостерегает от попыток
объяснить гипноз посредством сна. «В этом случае, — говорит
он, — мы поступаем так, как если бы мы понимали механизм
сна и как если бы связи между гипнотическим состоянием,
сном и сновидениями были бы четко определены; между тем в
действительности не достигнуто ни то ни другое» (Kubie, 1961.
Р. 41). Kubie считает, что, только поняв природу гипноза, мож-
но осветить механизм сна.

Учитывая тот факт, что многие специалисты-гипнологи
(В. М. Бехтерев, И. П. Павлов, К. И. Платонов, Д. В. Кандыба
и др.) считают гипноз разновидностью сна, остановимся кратко
на рассмотрении современных научных представлений о при-
роде сна.

Сон представляет собой сложно организованное функциональ-
ное состояние мозга, во время которого отмечаются выраженные
физиологические изменения во всех отделах и системах. Орга-
низм как бы работает на другом энергетическом уровне. Наибо-
лее яркой характеристикой сна является его цикличность — че-
редование фаз медленного (ФМС) и быстрого сна (ФБС). Очевид-
но, что периодичность состояний бодрствования и сна является
циркадным ритмом, и эта ритмичность осуществляется «биоло-
гическими часами», «встроенными» в головной мозг. Во время
ФМС (обычного сна) отмечается замедление ритма дыхания и
сердечной деятельности, а также появление на ЭЭГ медленных
волн. Во время ФБС или сна со сновидениями наблюдаются быс-
трые движения глаз, изменчивость, нерегулярность вегетатив-
ных проявлений (пульса, дыхания и др.). ЭЭГ приближается к
наблюдаемой во время бодрствования, хотя и имеет некоторые
особенности (вспышки альфа-волн в затылочной области по час-
тоте на 1-2 Гц меньше, чем во время бодрствования, обнаружи-
вается низковольтная активность; вспышки острых волн часто-
той две-три в секунду в центральной области коры, длящиеся
несколько секунд и связанные во времени с быстрыми
U94JJ движениями глаз).
Стадии сна по ЭЭГ-критериям

Стадия сна	Состояние сознания	ЭЭГ-паттерны	
		критерии	реакции
Ао	Бодрствование	Альфа-ритм в затылочной области, зональные различия	Отчетливая реакция на открывание глаз (РОГ)
Ai	Покой (расслабленное состояние)	Регулярный альфа- ритм	Уменьшенная РОГ
As  «	Тоже	Альфа-ритм малой амплитуды с тенденцией к замедлению	Парадоксальная РОГ
Во	Тоже	Низкоамплитудная тета-активность, единичные волны	Отсутствует РОГ
Bi	Дремота	Низко- и среднеамплитудная тета-активность	Низкоамплитудные альфа-веретена
В2	То же	Среднеамплитудная тета-активность, редкие дельта-волны	Высокоамплитудные альфа-веретена
Со	Поверхност- ный сон	Тета-активность больше 30% времени	К — комплексы
Ci	Тоже	Тета-активность больше 50% времени	То же
Са	Тоже	Непрерывная высокоамплитудная тета-активность	Тоже
До	Сон средней глубины	Дельта-активность до 30% времени	То же
Д|	То же	Дельта-активность до 50% времени	То же
До	То же	Дельта-активность до 80% времени	То же
ФМС	Глубокий сон	Непрерывная дельта- активность	Нет
ФБС	Сон со сновидениями и быстрыми движениями глаз	Быстропреходящие Ai - Вг стадии с низкой амплитудой волн	Редко возникающие альфа-веретена

В настоящее время в клинической практике используется
модифицированная классификация стадий сна, предложенная
И. Куглером (1981).

ФБС чередуется с ФМС, меняется в течение ночи 4-5 раз и
длится каждый раз 6-8 минут, занимая около 20-25% всего
времени поведенческого сна. Первый период ФБС на-
ступает через 45-90 минут после засыпания. При его
7*
депривации наблюдаются невротические проявления. Как для
обычного медленного, так и для быстрого сна характерен «пе-
рерыв непрерывности потока сознания» с утратой способности
отдавать себе отчет в месте, времени и окружающем. При сно-
видениях — переживание иной ситуации. Между состоянием
сна и бодрствованием существует целая гамма переходов.

Сон может быть частичным, а глубина сонного торможения
различной. Во время естественного сна у спящего нередко обна-
руживают избирательную чувствительность к определенным
раздражителям, в то время как другие (даже более сильные)
раздражители могут не оказать заметного влияния.

Это возможно в тех случаях, когда во время сна участки
бодрствования образуют «сторожевые пункты». Через него
спящий может поддерживать контакт-раппорт с внешним ми-
ром. Естественно, что сон со «сторожевым пунктом» будет
частичным.

По-видимому, сон регулируется взаимодействием групп ней-
ронов, находящихся в разных участках мозга, в том числе в
ретикулярной формации, ядрах шва и голубом пятне. Ядра
шва, находящиеся в осевой части заднего мозга, по-видимому,
вызывают сон путем торможения ретикулярной формации (осо-
бой структуры внутри моста и верхней части мозгового ствола в
пределах заднего мозга, играющей важную роль в процессе
пробуждения). Серотонин — основной медиатор ядер шва —
вероятно, и является тем фактором, который индуцирует сон;
его недостаток заставляет бодрствовать. С другой стороны, в
голубом пятне (одна из областей моста) имеется главное скопле-
ние нейронов, содержащих норадреналин — гормон, стимули-
рующий пробуждение. Сказать точно, как взаимодействуют эти
мозговые структуры и их медиаторы, до сих пор невозможно,
но то, что они участвуют в регуляции цикла «сон — бодрство-
вание», не вызывает сомнений. Другие образования — супрахи-
азменные ядра гипоталамуса — скорее всего, ответственны за
распределение сна в суточном цикле, но не за его общую про-
должительность (А. М. Вейн, 1990).

Изучение природы гипноза подняло такую проблему. В сво-
их объяснениях авторы отдавали предпочтение тому или друго-
му аспекту феноменов. Одни рассматривали гипнотическое со-
стояние в плане эмоциональных сдвигов (страх, подчинение
и др.), другие — в нейрофизиологическом аспекте (тонический
рефлекс, корковое торможение и др.). Но ни одно из этих объяс-
нений не представляется удовлетворительным: они односторон-
ни и проводят жесткую грань между психическими и физичес-
кими факторами. Более синтетический подход к проблеме пред-
ложен Schilder и Kauders (1926). Придавая большое значение
физиологическим факторам, авторы подчеркивают, что не только
/j--Js они должны приниматься во внимание, ибо нельзя еще

I196JJ сказать с полной уверенностью, что двигательная затор-
моженность у животных является результатом лишь измене*
ния состояния моторики и не связана с психическими сдвига-
ми. Этот двойной аспект можно обнаружить и в гипнозе челове-
ка. Впрочем, в более общем плане Schilder и Kauders считают,
что, несмотря на вариации, обусловленные различием строения
мозга, гипноз животных и гипноз человека идентичны.

Schilder открыл в объяснении гипноза человека новую перс-
пективу, связывая мотивационный и соматический факторы.
Один из его сотрудников, Hartman (1939), произвел в психоана-
лизе изменение ориентации, переоценив значение «Я», а следо-
вательно и тела, по отношению к инстинктивному. Данное из-
менение отразилось на теории гипноза, как это вытекает, в
частности, из работ Gill и Brenman. Как уже отмечалось, они
использовали синтез (см. выше) психоаналитических идей о
психологии «Я» с некоторыми новыми теориями эксперимен-
тальной психологии. Авторы считают, что гипноз — это регрес-
сивный процесс, который можно вызвать с помощью физичес-
ких (сенсомоторные ограничения) или психических средств.

В своей работе «Гипноз и смежные состояния» Gill и Brenman
лишь однажды ссылаются на гипноз животных, анализируя идеи
Kubie и Margolin о значении расстройства двигательной активно-
сти для возникновения гипнотического состояния. Kubie и Margolin
исходили из наблюдений И. П. Павлова, согласно которому нару-
шение моторной активности у животных является первым шагом
к индукции гипнотической неподвижности. По мнению Kubie и
Margolin, ситуация человека, вынужденного длительно фиксиро-
вать взглядом одну точку, аналогична той, в которой находится
животное с неподвижно фиксированной головой. Эта аргумента-
ция, как подчеркивают Gill и Brenman, впервые устанавливает
связь между гипнозом животных и гипнотическим состоянием
человека «через посредство аппарата организма, имеющего жиз-
ненно важное значение для поддержания контакта со стимулами
внешнего мира» (Gill, Branman, 1959, Р. 128).

Тем не менее Gill и Brenman не использовали свою концеп-
цию о природе гипноза человека для объяснения гипноза жи-
вотных. Их концепция представляется нам интересной, и мы
попытаемся, исходя из нее, наметить новую перспективу в оп-
ределении гипноза животных. В гипнозе животных нам кажет-
ся существенным элемент ситуации, то есть изменения, проис-
ходящие в физических и эмоциональных отношениях между
животным и его окружением. В результате различных манипу-
ляций животное подчиняется определенному «сенсорному огра-
ничению», на которое оно реагирует, впадая в состояние оцепе-
нения, неподвижности (такое состояние можно интерпретиро-
вать как регрессивное).

Следует отметить, что для достижения гипнотической не-
подвижности не всегда бывает достаточно насильствен- ч
ной обездвиженности. Иногда для этого требуется еще
поместить животное в неудобное положение, то есть добавить к
вынужденной неподвижности необычную для животного позу,
что изменяет его «способ существования в мире» и обусловли-
вает «психический стресс». В этом отношении поучительны
проведенные во Франции эксперименты Bonfils и Lambling (1962)
на крысах.

У насильно обездвиженных крыс после нескольких часов
безуспешного барахтания развивалась язва желудка. Морские
свинки в аналогичном эксперименте реагировали так же и в
итоге приобретали ту же болезнь (правда, в меньшем процент-
ном отношении). В то же время, переворачивая морских свинок
на спину, легко добиваются возникновения у них состояния
гипнотической неподвижности. Насильно обездвиженная мор-
ская свинка или крыса сохраняет контакт с окружающей сре-
дой. Животное находится в продолжительном стрессе, в резуль-
тате чего у него развивается язва. В случае, когда морская
свинка перевернута на спину, контакт с внешним миром, оче-
видно, потерян, и животное реагирует на эту необычную ситуа-
цию «бессознательностью», глобальной регрессией, что оказы-
вается благоприятным для его организма.

Однако морская свинка находится в положении на спине
лишь несколько секунд, и нельзя утверждать, что ее состояние
окажется тем же, если она останется в таком положении дли-
тельное время. В этом отношении интересны работы Liberson
(1961), которому удалось добиться продолжительного гипноти-
ческого состояния у морских свинок. Он многократно подвер-
гал их иммобилизации, прерывая гипноз внезапными пробуж-
дениями. Время иммобилизации увеличивалось по мере про-
должения манипуляций. В определенный момент, который
Liberson называл «переломным», у животных, казавшихся при-
гвожденными к доске, на которой они лежали, глаза вылезали
из орбит, конечности чрезмерно напрягались и время от време-
ни слегка вздрагивали. Животные ослабевали и погибали.

Можно ли такой исход отнести на счет гипнотической непо-
движности? Прежде всего подчеркнем, что она не сопровождает-
ся напряжением до «переломного момента». Можно думать, что
это напряжение является скорее следствием психологического
«разочарования», результатом безуспешных попыток животного
выпрямиться. Впрочем, недостоверно, что продолжительная не-
подвижность, достигнутая механизмом «разочарования», может
уподобляться настоящей гипнотической неподвижности. Послед-
няя характеризуется «отдыхом» и может быть истолкована как
спонтанное положение животного, выбранное им как средство
защиты. Иммобилизация же с напряжением в экспериментах
Liberson является, наоборот, результатом длинной серии при-
нуждений. Само собой разумеется, что здесь мы находимся в
области умозрительных построений из-за отсутствия экс-
периментальных работ.
Резюмируя, мы можем предложить следующее определение.
Гипноз животных представляет собой поведение, характеризую-
щееся неподвижностью и оцепенением регрессивного типа. Та-
кого поведения можно добиться разными способами, помещая
животное в непривычное для него положение или ситуацию,
изменяющую нормальное осуществление сенсомоторных и эмо-
циональных контактов с окружающим миром. Чем выше стоит
животное в филогенетическом ряду, тем большую роль в воз-
никновении гипнотического состояния играют эмоциональные
факторы (в элементарной форме они, безусловно, имеют место и
у низших животных). Для человека сенсорное ограничение как
таковое также имеет большое значение. Каждое живое суще-
ство нуждается в постоянном контакте с внешним миром, и
если контакт прерывается или изменяется, у существа, о кото-
ром идет речь, может возникнуть реакция регрессивного типа.
Это происходит как в гипнозе животных, так и в гипнозе чело-
века, и на данной общности ситуаций покоится основное сход-
ство двух форм гипноза.

Теперь понятно, почему мы так долго задержались на теоре-
тических проблемах, связанных с гипнозом животных. Гипноз
человека до сих пор не имеет удовлетворительного теоретичес-
кого объяснения, ввиду чего исследование гипноза животных
кажется полезным «возвращением к источникам». Изучение
поведения животных ценно главным образом для понимания
природы инстинктивных влечений человека. Можно лишь со-
жалеть, что в последние годы работы по гипнозу животных
стали редкими. Будучи более простым и доступным для экспе-
римента, гипноз животных может быть одним из путей к изуче-
нию проблем гипноза человека.

Гипноз — это группа измененных состояний психики и фи-
зиологии с наличием раппорта и специфических признаков:
каталепсии век или конечностей, понижение болевой и иной
чувствительности, субъективное убыстрение хода времени, час-
тичная или полная амнезия, повышенная избирательная вну-
шаемость, сужение активного психологического поля и др. Это
мое определение гипноза, но есть и другие.

М. Эриксон рассматривал всегда гипноз всего лишь как со-
стояние психики и считал, что гипноз — это такое состояние
психики, в котором она наиболее способна к изменению и к
восприятию нового знания. Эриксон считал, что гипноз — это

не сонное состояние, и врач-гипнолог не возвышается над паци-
ентом, не подчиняет его себе; пациент сохраняет полный само-
контроль и отнюдь не следует велению чужой воли. Эриксон

считал, что гипноз — это естественное состояние, переживав-
шееся каждым из нас — это грезы наяву. Состояние гипноза
может наступать при разных обстоятельствах, например, когда

мы о чем-то размышляем, молимся или занимаемся фи- у
зическими упражнениями.	U

199
Гипноз с открытыми глазами по Эриксону (грезы) — это
наполовину намеренно вызываемый ряд представлений, орга-
низованных желаниями.

На основе учения И. П. Павлова в 1955 г. была разработана
подробная классификация различных стадий и степеней глуби-
ны гипноза врачом Е. С. Катковым. Данная классификация пред-
ставляет интерес даже потому, что дает информацию о полной
динамике гипнотического транса.

В 50-60-х годах нашего века отечественные и зарубежные
гипнотерапевты — последователи представлений Павлова — с
оптимистической уверенностью готовы были повторить вслед
за ним упомянутые слова: «Еще две-три добавочные черты — и
в руках физиолога окажется весь этот механизм, так долго
остававшийся загадочным, окруженным даже какою-то таин-
ственностью».

Однако этот оптимизм оказался несколько преждевременным.

Современное учение о гипнозе переживает определенный кри-
тический момент. Сегодня известно, что гипноз не может быть
частичным торможением коры головного мозга, так как поня-
тие «торможение» неприменимо к популяции нервных клеток
головного мозга. До сих пор остро стоит вопрос о том, существу-
ет ли гипноз как специфическое физиологическое состояние
или все гипнотические феномены можно объяснить только вну-
шением. Эта проблема дискутировалась на конгрессе по гипно-
зу, проходившем в США и ФРГ в 1990 г.

На кафедре психотерапии Центрального института усовер-
шенствования врачей с 1975 г. тремя исследователями — док-
тором биологических наук Н. А. Аладжаловой, д. мед. н.,
проф. В, Е. Рожновым и врачом-психотерапевтом С. А. Каме-
нецким совместно было проведено исследование сверхмедлен-
ных колебаний потенциалов (СМКП) мозга человека в гипноти-
ческом состоянии. Удалось установить характерную кривую из-
менения потенциалов, свидетельствующую о возникновении
гипноза как качественно самостоятельного режима работы моз-
га, не похожего ни на сон, ни на бодрствование.

Ученые делают выводы, что первостепенное место в воз-
никновении и протекании гипноза принадлежит далеко не пол-
ностью сознаваемым психологическим факторам, а именно ха-
рактеру воздействий, исходящих от гипнотизирующего (целе-
направленности его внушающего влияния, искренности и
выразительности интонаций при внушениях, стройности и по-
следовательности их смыслового содержания), а также значи-
мых установок испытуемого (определяющих его отношение к
социальной среде, личности гипнотизирующего, к самой про-
цедуре гипнотизации). В глубокой стадии гипноза (сомнамбу-
лической) эта доминирующая роль неосознаваемых психоло-
гических факторов выступает особенно ярко, и их влия-
1200JJ ние становится безраздельным, превосходя по своей силе
все другие воздействия, даже и весьма значительные биологи-
чески.

Известный в нашей стране психотерапевт В. Л. Райков счи-
тает, что гипноз есть особая, резервная форма* психологическо-
го состояния и реагирования, потенциальная готовность к мак-
симальной мобилизации психики, когда измененная функция
сознания и самосознания получает расширенные возможности
управления центральной и периферической нервными система-
ми, включая некоторые элементы бессознательного, а в какой-
то степени и организмом в целом. В. Л. Райков долгие годы
работал над проблемой активизации творческого процесса в со-
стоянии гипноза. Его научные исследования хорошо известны
за рубежом. Большинство ученых-гипнологов поддерживают кон-
цепцию Райкова и считают, что гипноз как психическое состоя-
ние — это форма повышенной готовности психики к приему
информации, ее переработке и реализации в деятельности. Это
состояние измененной восприимчивости сознания, связанной с
повышенной управляемостью почти всех функций организма.

Итак, гипноз, согласно концепции Райкова, — это:

1)	состояние измененного сознания, возникающее под воз-
действием особых ситуаций, особых воздействий, особых вну-
шений;

2)	психическое состояние;

3)	форма человеческого общения;

4)	форма повышения психической управляемости организ-
ма, иллюстрация максимальной активизации возможностей пла-
стичности психики;

б) состояние повышенной и повышающейся внушаемости в
количественном отношении вплоть до качественного скачка со-
стояния измененнного сознания;

6)	к гипнотическому состоянию могут быть близки пережи-
вания глубокой внутренней сосредоточенности, задумчивости,
когда внешние раздражители почти полностью игнорируются
за счет этой внутренней сосредоточенности;

7)	гипноз возникает в результате воздействия на сознание с
целью его трансформирования и последующего целевого вну-
шения;

8)	гипнотическое состояние не только оживляет внутрен-
ний мир ассоциативных представлений, но и «расцвечивает»,
«украшает» творчество личности;

9.	Гийноз — это важнейший резервный уровень организма.
Состояние гипноза создает условия для более расширенного уп-
равления явлениями бессознательного, а также мобилизации
энергетической способности сознания.

Известный французский ученый, руководитель Центра психо-
соматической медицины им. Дежерина, гипнолог и психотера-
певт Леон Шерток в своей монографии «Неопознанное в
психике человека» (1982) пишет: «...Гипноз и внушение
являются двумя феноменами, которые присущи практически всем
людям, и могут быть вызваны любым экспериментатором». Он
считает, что изучение гипноза является, следовательно, изуче-
нием не какого-то исключительного феномена, а механизма, иг-
рающего центральную роль в психической жизни человека.

Итак, гипноз представляет собой состояние, отличное по сво-
им проявлениям как от бодрствования, так и от естественного
сна. Несмотря на большое число работ, посвященных выявле-
нию психологической и физиологической природы гипноза, сущ-
ность этого явления в итоге длительных изысканий до сих пор
являетск предметом острых научных споров, в которых обнару-
живается как противоречие отдельных эмпирических фактов,
так и уязвимость теоретических позиций. Вместе с тем много-
численные данные по гипнозу и внушению не вызывают сомне-
ний в клинической реальности и самостоятельности этого каче-
ственно особого состояния.

В последние годы в построении теоретических концепций
гипноза происходит освобождение от односторонности и все бо-
лее начинают проявляться тенденции к междисциплинарному
подходу.

По мере изучения этого явления стало ясно, что гипнотичес-
кий транс —это далеко не всегда сон. Так что укоренившийся
за этим состоянием термин сам по себе не всегда корректец
(термин «гипноз», введенный в XVIII веке Бредом, в переводе с
греческого означает «сон»). Гипнотические феномены (повыше-
ние внушаемости, подавление волевых качеств, изменение вос-
приятия, галлюцинации, иллюзии и другие) могут проявляться
у человека, не проявляющего никаких признаков сна. В состоя-
нии, которое по многим признакам считается трансовым, неко-
торые люди могут находиться многие месяцы. При этом они
ведут вполне нормальную жизнь, не нуждаясь в пристальном
постороннем контроле. При выходе из подобного трансового
состояния возможна амнезия на время, которое она длилась.
Можно себе представить удивление людей, проведших в трансе
несколько месяцев, ведь они, по их представлениям, момен-
тально оказываются в другом времени года.

Что же все-таки представляет собой гипноз с точки зрения
внутримозговых процессов? Читателю это нетрудно будет по-
нять, учитывая, что в книге уже были описаны принципы
очаговости протекания процессов возбуждения и торможения
в коре головного мозга. Все довольно просто: в состоянии бодр-
ствования в коре преобладает возбуждение, в состоянии сна —
торможение, а гипноз возникает при наличии очага возбужде-
ния в заторможенной коре. Вся кора спит, но команда гипно-
тизера поступает в мозг через этот очаг, и поскольку спящий
мозг не в состоянии их критически осмыслить, гипнотизируе-
мый безоговорочно выполняет эти команды и тут же их
JL202JJ забывает.
Но в некоторых состояниях, которые также считаются трансо-
выми, человек не выглядит спящим, значит, кора не затормо-
жена, по крайней мере, большая ее часть находится в состоя-
нии бодрствования. Мы уже говорили о том, что степень сосре-
доточенности на преобладающей волевой установке зависит,
прежде всего, от разности величин возбуждения в руководящей
доминанте и остальных очагов возбуждения в мозге. На основа-
нии такого представления гипноз можно рассматривать не только
как сон коры и бодрствование обособленного участка на ней, но
и как ее бодрствование и сверхбодрствование на ней такого
участка.

Все предыдущие исследования позволяют заключить, что
гипноз, как, в сущности, и другие трансовые состояния, — это
психическое состояние такого уровня, которое позволяет чело-
веку действовать непосредственно на уровне бессознательного
без вмешательства сознания.

Гипнотик действует в соответствии со своими бессознатель-
ными представлениями. Его поведение мало связано с обыч-
ными сознательными установками и строится в соответствии с
той реальностью, которая существует для его бессознательно-
го в данной гипнотической ситуации. Пока он находится в
сомнамбулической стадии, реальностью для него являются вос-
поминания, идеи, фантазии. Все то,-что окружает его в реаль-
ной действительности, имеет для него значение лишь в той
мере, насколько оно вовлечено в гипнотическую ситуацию.
Следовательно, реальная действительность не обязательно дол-
жна для него состоять из объективно существующих предме-
тов со свойственными им качествами. В состоянии транса че-
ловек одинаково взаимодействует как с реальными, так и с
мнимыми, внушенными образами.

Гипнотику может быть внушено новое, необычное описание
окружающей действительности. При этом отмечается интерес-
ный феномен. Представление о реальности моментально под-
страивается под новое описание. Например, человеку может
быть внушено, что одной из цифр в десятизначной системе
исчисления не существует и он будет пользоваться девятизнач-
ной системой, производя вычисления и не замечая при этом
никаких несоответствий. Гипнотик благодаря соответствующе-

му внушению может перестать воспринимать различные эле-
менты объективной реальности — предметы, вещи, людей и
тому подобное. Он, например, может смотреть на своего род-
ственника или знакомого, но не* видеть его правой руки и не
удивляться при этом.

Под гипнозом можно вызвать увеличение или уменьшение
чувствительности к различным раздражителям. При этом в соот-
ветствии с внушенной установкой гипнотик реагирует гримасой
дискомфорта на легкое прикосновение, незначительное Z,-а.

изменение температуры и тому подобное или не будет [1^03JJ
реагировать на боль. В гипнотическом состоянии путем внуше-
ния вызывается увеличение остроты зрения, полная (или на один
глаз) слепота, сужение поля зрения, цветовая слепота (полная
или на определенные цвета), глухота на одно или оба уха или,
наоборот, обострение слуха.

В состоянии гипноза можно также вызвать ощущения обще-
го чувства (соотносимые не с внешними объектами, а с соб-
ственным организмом) — чувство телесного благополучия или
неблагополучия, чувство слабости, утомления, ощущения силы,
свежести, бодрости и тому подобное.

Более того, под действием внушения или благодаря деятель-
ности собственного воображения гипнотик может воспринимать
удивительно сложные и реалистичные галлюцинации. Этот фе-
номен широко используется в эстрадных выступлениях гипно-
тизеров. Загипнотизированные на сцене люди могут летать в
космос, сидя на стуле, ездить на велосипеде, срывать с «вырос-
шего на сцене дерева» яблоки и с удовольствием поедать пред-
лагаемую вместо них бумагу, отбиваться от пчел, истерически
плакать или смеяться, глядя мнимые фильмы.

Иногда эстрадные гипнотизеры приводят человека в состоя-
ние каталепсии, когда гипнотика можно положить пятками и
затылком на два стула, и тело спящего остается ригидным,
вытянутым, как вогнутая доска в виде мостика. При этом тонус
всей мышечной системы повышается настолько, что на гипно-
тика можно встать и он не прогнется. Гипнотизер может при-
дать телу гипнотика любое другое неудобное положение, и он
будет сохранять его длительное время (до 30 минут). Гипноти-
зер словно «лепит» из человека определенную фигуру, поэтому
этот симптом называют «восковой гибкостью». В нормальном
состоянии человек не способен проявить волевое усилие, необ-
ходимое для выполнения вышеописанных трюков.

Интересные феномены наблюдаются у гипнотиков в отноше-
нии памяти. Вспоминание в постгипнотическом состоянии того,
что происходит с ним под гипнозом, зависит от глубины этого
состояния. Обычно люди при небольшой глубине транса сохра-
няют память обо всем происходящем практически в полном
объеме. Внушением у человека можно вызвать наведенную ам-
незию на любой вид информации или мышечных навыков. Гип-
нотика можно заставить забыть даже собственное имя. Под
гипнозом у человека можно также вызвать эффект гипермне-
зии. Путем внушения удается восстановить в памяти гипнотика
даже такие воспоминания, которые совершенно невозможно
извлечь из него в состоянии бодрствования. Особо важное зна-
чение это приобретает во врачебной практике во время актуали-
зации амнезированных психотравмирующих переживаний да-
лекого прошлого, послуживших основой для болезненных яв-
лений. Таким образом выявляется причина расстройств,
1204JJ что предоставляет возможность их устранения. Гипноз,
при котором сознание человека возвращают в прошлое для при-
поминания и повторного переживания давно минувших собы-
тий, называют регрессивным. Известный ученый нейрохирург
У. Пенфилд считает, что это не воспоминания, а реально возни-
кающие мгновения прошлого. При проведении регрессивного
гипноза у каменщика в возрасте 60 лет тот приводил детальные
описания всех кирпичей, которые он использовал в работе, ког-
да ему было 20-30 лет. Неровности и трещины на поверхности
описанных кирпичей были проверены и подтверждены. Регрес-
сивный гипноз может заставить человека повторно пережить не
только события детства, но и перинатальный опыт, и события
давно минувших исторических эпох.

Гипнотическое внушение может увеличивать способность че-
ловека концентрировать внимание, оказывать стимулирующее
влияние на мыслительные и творческие способности. Если че-
ловеку внушить* что он известный шахматист или художник,
то его способность к игре в шахматы или к рисованию (а это
особенно заметно) значительно возрастет. На эстрадных пред-
ставлениях гипнотизеры часто заставляют гипнотиков демонст-
рировать феноменальную скорость счета.

Гипноз — это высшая форма мотивации, принуждения к
действию. По мнению В. Л. Райкова, гипноз — это эволюцион-
но сформировавшаяся система резервного состояния, система
специального реагирования психики на особые формы челове-
ческого общения* особой формы восприятия информации и,
как следствие, психофизиологической мобилизации. Таким об-
разом, изучение этого состояния тем более ценно, что оно по-
зволяет больше узнать о наших скрытых возможностях.

Таким образом, гипноз является резервной формой психи-
ческого управления, резко сфункционированного и четко на-
правленного, энергетически активированного и связанного с осо-
бым уровнем сознания.

Гипноз — как психическое состояние — это форма повы-
шенной готовности психики к приему информации, ее перера-
ботки* реализации в деятельности. Это сознание измененной
восприимчивости связано с повышенной управляемостью почти
всех функций организма.

Гипнотическое изменение сознания отличается от онейроид-
ного, истерического, сумеречного и прочих патологических форм
измененного сознания тем, что гипнотическое сознание не свя-
зано с патологией, с искажением отражательной функции.

К гипнотическому состоянию могут быть близки пережива-
ния внутренней сосредоточенности; задумчивости, вниматель-
ного слушания, когда внешние раздражители почти полностью
игнорируются за счет этой внутренней сосредоточенности. Од-
нако это еще не гипноз, хотя, конечно, состояние гипноидное.
От само- и гетерогипноза оно отличается отсутствием
гипнотического раппорта.
В опытах с животными и людьми И. П. Павлов установил,
что слабые длительно действующие раздражители, утомляя кор-
ковые анализаторы через один из органов чувств (слух, зрение,
осязание, обоняние, температурные рецепторы кожи), быстрее
всего вызывают сонливость — тормозной процесс в коре голов-
ного мозга. Особенно сильными тормозными факторами оказа
лись кожно-температурные раздражители, что быстро стали при-
менять в своей лечебной практике гипнотизеры-экстрасенсы и
целители в виде так называемых магнетических пассов или,
как их вскоре назвали, «бесконтактного массажа».

Главное открытие И. П. Павлова о том, что гипноз — это
психическое торможение, мгновенно взяли на вооружение мно-
гие криминальные гипнотизеры. Были использованы старин-
ные, а также созданы многочисленные новые уличные и квар-
тирные психотехнологии психического оглушения и торможе-
ния психики жертвы, а затем воздействия на нее в криминальных
целях.

После работ И. П. Павлова становятся хорошо понятны и
механизмы гипнотического сна и условия его вызывающие, так
как «основные физиологические законы, установленные для
обычного сна, действуют и при развитии сна гипнотического».

И. П. Павлов получал качественный гипноз, используя раз-
личные раздражители, воздействующие на зрительный, слухо-
вой и кожный анализаторы. Сравнивая гипноз людей и гипноз
животных, И. П. Павлов писал: «Процедура гипнотизирования
людей вполне воспроизводит описанные условия у животных.
Ранний классический способ гипнотизирования — это так на-
зываемые пассы, то есть слабые, однообразно повторяющиеся
раздражения кожи, как в наших опытах. Теперь постоянно
применяющийся способ — повторяющиеся слова (к тому же
произносимые в минорном однообразном тоне), описывающие
физиологические акты сонного состояния. Эти слова суть, ко-
нечно, условные раздражители, у всех нас прочно связанные с
сонным состоянием и потому его вызывающие. На этом основа-
нии можно утверждать, что согласно механизму формирования
условного рефлекса, гипнотизирует все, что в прошлом совпа-
дало несколько раз с сонным состоянием».

Гипнотические психотехники И. П. Павлова стали уже с
1950-х годов эффективно применяться в русской медицинской
науке (в гипнотерапии). Пациента помещали в затемненное по-
мещение на кушетке и, слегка поглаживая теплой рукой кожу
лба пациента, гипнотерапевт тихо произносит слова, напомина-
ющие гипнотику те состояния, какие он обычно испытывает
перед сном. В другом случае гипнотику предлагают пристально
смотреть на блестящий неврологический молоточек, утомляют
его орган зрения и добиваются истощения клеток коры в зри-
—л тельном анализаторе: возникшее здесь охранительное
Jffiejj торможение по законам иррадиации распространяется
дальше, захватывая соседние районы коры. Гипнотерапевт при
этом одновременно повторяет известные формулы словесного
внушения, навевающие сонливость и сон на гипнотика.

Однако кроме таких слабых, длительно действующих, одно-
образных раздражителей гипнотизеры быстро научились при-
менять и методы сильных внезапных «шоковых» воздействий,
например, в виде внезапной вспышки света или сильного звуко-
вого или словесного раздражителя, так, например, мгновенный
глубокий гипноз можно вызывать внезапным криком — коман-
дой «Спите!», которая вызывает быстрое мгновенное истощение
нервных клеток слухового анализатора, сразу развивающееся
запредельное охранительное торможение.

И. П. Павлов утверждал, что «обычный нормальный сон и
гипноз — явления одного и того же порядка, различающиеся
между собой только количественно, но отнюдь не качествен-
но» . То есть гипноз — это локализованное частичное торможе-
ние (зона раппорта), а сон — это полное торможение коры
головного мозга. Это подтверждается тем общеизвестным фак-
том, что если остановить человека в гипнозе, не пробуждая
его, то вскоре его частичный сон (частичное торможение или
«гипноз») перейдет в обычный естественный сон (общее тормо-
жение). Кроме того, при И. П. Павлове были отработаны и
многочисленные психотехники перевода обычного сна в гип-
нотический, то есть техники перевода различного торможения
коры в локализованное и частичное. Поэтому последователи
И. П. Павлова и стали утверждать, что гипнотический сон
физиологичен и является специфической модификацией обыч-
ного естественного сна: «Гипноз — это есть, конечно, тот же
сон. По сущности своей он от сна не отличается, а отличается
только по частным особенностям, тем, например, что это есть
медленно наступающий сон, то есть сон, который ограничива-
ется сперва очень маленьким, узким районом, а потом, все
расширяясь и расширяясь, доходит до того, наконец, что с
больших полушарий доходит до подкорки, оставляя нетрону-
тыми лишь центры дыхания, сердцебиения и т. д., хотя и их в
известной мере ослабляет. В зависимости от ряда условий гип-
нотическое торможение может охватить то один, то другие
районы полушарий мозга, то на большем, то на меньшем про-
тяжении. Гипнотическое торможение может быть различным
по своей глубине и интенсивности. Изменения экстенсивности
и интенсивности тормозного пррцесса и определяют различ-
ные степени глубины гипнотического сна» (И. П. Буль, 1974).

После работ И. П. Павлова среда гипнотизеров стала разви-
ваться, в соответствии с новой компьютерной эпохой, информа-
ционная теория психологического (цыганского) гипноза наяву,
когда гипнотическое изменение сознания возникает без закры-
тия у гипнотика глаз и появления сонливости и сна. По
этой теории мозг человека рассматривается как два I1207JJ
соединенных между собой компьютера — левый и правый. Ле-
вый компьютер ведет фильтрующий прием, анализ и обработку
внешней информации, а затем передает на исполнение команды
правомозговому компьютеру, отвечающему за всю физиологию
человека. Гипнотизер по этой теории как бы вклинивается между
двумя этими компьютерами и перехватывает на себя управляю-
щую роль левого полушария методом загружения его логики.
Как загрузить логику, да так, чтобы это продолжалось хотя бы
несколько секунд, чтобы правомозговой биокомпьютер усом-
нился в логике руководящего левомозгового биокомпьютера и
отсоединившись от него переключился на слова гипнотизера?
Гипнотизеры считают, что наш управляющий левомозговой био-
компьютер — это система однозначная, то есть левый мозг в
одно и то же мгновение способен работать только над одной
мыслью и если его логика пытается обработать сразу несколько
мыслей (достаточно двух), то в его работе на несколько секунд
произойдет сбой, чем и должен воспользоваться гипнотизер,
беря на себя в эти секунды управление. Как это делают совре-
менные криминальные гипнотизеры? Вначале жертва методом
спланированных заранее обстоятельств погружается в состоя-
ние страха и безвыходности, а затем ей виртуозно предлагается
почти выход и надежда на благополучный исход дела. В эти
секунды жертва психически перенапрягается, так как его мозг
начинает лавинообразно пытаться одновременно анализировать
две мысленные стратегии выхода из сложившейся ситуации —
собственную и предложенную криминальным гипнотизером.
В эти несколько секунд у жертвы и возникает полупанический
животно-автоматический сбой в логике и он на эти секунды
теряет аналитический контроль над происходящим. Можно го-
ворить, что разум покидает его на мгновения и этих мгновений
гипнотизеру достаточно, чтобы вклиниться в его бессознатель-
ное и подчинить жертву своим командам.

Впервые эти состояния психологического разговорного гип-
ноза научились создавать еще древние китайцы в своих мона-
стырях, когда разработали и применяли технику тупиковых
парадоксальных вопросов. Этот же прием применялся иногда и
в эстрадном гипнозе, когда желающих поучаствовать в экспе-
рименте зрителей, гипнотизер просил сжимать в руке каран-
даш, а затем просил все сильнее и сильнее. Через 3-4 минуты,
резко, после очередной просьбы сжать руку сильнее, гипноти-
зер внезапно и с насмешкой просит быстро ее разжать и тут же,
не давая гипнотику опомниться, приказывает ему, что он не
может этого сделать, пока гипнотизер ему не прикажет. Во
многих случаях физиология и логика гипнотика на несколько

секунд в этот момент заклинивают и возникает кратковремен-
ное состояние психического гипноза, когда гипнотиком можно
<7—л. управлять. Объясняется этот прием тем, что при выпол-
1203 JJ нении упражнения на сжатие карандаша у гипнотика
через пару минут начинают слегка неметь мышцы и он не смо-
жет сразу быстро выполнить приказ на разжигание, поэтому на
несколько мгновений разрывается связь его логического левого
мозга с подчиненным бессознательным правым мозгом. В этот
Момент гинотизер и восстанавливает нарушенную на мгновение
эту управляющую связь, только при этом роль командующего
левого мозга гипнотизер переключает на себя. Вот это искусст-
во создавать на мгновение разрыв в психике жертвы и, вклини-
ваясь в ее сознание, создавать режим психологического гипноза
и управления жертвой, это изобретение уличных русских кри-
минальных гипнотизеров 60-х гг. XX в. Как видим, взгляды
этих гипнотизеров на работу психики человека, да и на сам
гипноз, сильно отличаются от взглядов И. П. Павлова, в совре-
менных психотехниках введения человека в транс уже вовсе не
нужно погружать гипнотика в сон с закрытыми глазами. Чело-
века можно «обработать» так, что он даже не поймет, что и как
произошло. Не зря И. П. Павлов (1951 г.) писал: «Слово того,
кто начинает кого-нибудь гипнотизировать, при известной сте-
пени развивающегося в коре полушарий торможения, концент-
рируя по общему закону раздражение в определенном узком
районе, вызывает вместе с тем естественно глубокое внешнее
торможение во всей остальной массе полушарий и тем самым
исключает какое-либо конкурирующее воздействие всех других
наличных и старых следов раздражений. Отсюда большая, по-
чти непреодолимая сила словесного внушения как раздражите-
ля во время гипноза и даже после него. Слова гипнотизера и
потом, после гипноза, удерживают свое действие, оставаясь не-
зависимыми от других раздражителей, неприкосновенными для
них, так как в момент их первоначального воздействия на кору
эти слова были с этими другими раздражителями в связи. Мно-
гообъемлемость слова делает понятным то, что внушением можно
вызвать в гипнотизируемом человеке так много разнообразных
действий, направленных, как на внешний, так и на внутренний
мир человека».

В 1950-1960-е гг. во всем мире стала быстро входить в моду
восточная система единоборств, которая принесла с собой в древ-
нейшую технику гипноза и самогипноза, основанную на дости-
жении временных состояний сознания, характеризующимся су-
жением его объема и резкой фокусировкой на содержании вну-
шения или самовнушения. В этих состояниях у человека могут
возникать психические и физиологические реакции, не свой-
ственные ему при обычном состоянии сознания. Суть появив-
шихся в Европе восточных психотехник — это концентрация
внимания или его полная расфокусировка с целью получения
устойчивой разницы в тонусе всей массы нейронов головного
мозга и какого-то одного их участника. Спортсмены старались
методами нахождения в удобной позе сидя и лежа или в л
определенных движениях стоя, получить измененное [1209
состояние сознания с устойчивой фокусировкой на словах или
образах внушения или самовнушения. При этом происходила
активация правого полушария мозга с его резервными психофи-
зиологическими возможностями, что позволяло спортсменам улуч-
шить их спортивные достижения. При этом в качестве господ-
ствующей для фокусировки избиралась эмоция ярости, на какое-
то время вытесняющая из сознания спортсмена-бойца все другие
чувства, ощущения и мысли. Эти состояния спортсмены-едино-
борцы называли «боевым трансом» (БТ). В БТ у спортсмена «ис-
чезают всякие сомнения, колебания, страхи, спортсмен делается
необыкновенно решительным, его воля полностью реализуется в
действиях; значительно снижается чувствительность к боли,
вплоть до ее полного исчезновения; намного возрастают энерге-
тические возможности организма за счет мобилизации всех его
ресурсов; заметно ускоряется быстрота реагирования на измене-
ния окружающей обстановки» (Тарас А. Е., 1998). Пусковым
механизмом для вызывания БТ являлись любые условные физи-
ческие действия, звуки, образы или события, которые вызывали
либо стимулировали активизацию БТ. В нашу страну хлынули
восточные мистические мантры, пальцевые приемы, образы вос-
точных героев, западных киборгов — все то, что могло будить
воображение и служить объектом для подражания, а значит, и
являться условным сигналом для запуска БТ.

У некоторых западных ученых (М. Эриксон и др.) существо-
вала точка зрения на гипноз как на процесс коммуникации и
человеческого общения, в котором гипнотизер выполняет роль
обратной связи, а предварительным условием эффективности
данной коммуникации выступает глубокое чувство взаимного
доверия между гипнотизером и гипнотиком. Взаимное доверие
через осознанное или бессознательное присоединение к партне-
ру на разных уровнях порождает раппорт. Техникой установле-
ния раппорта является подражание и уподобление гипнотизера
(коммуникатора) своему партнеру в привычках, языке и пове-
дении. Такое подражательное поведение гипнотизера называет-
ся «подстройкой», а внешние признаки внутреннего состояния
гипнотизируемого: психофизиологические признаки, непроиз-
вольные движения, движения глаз, мимика, словоупотребле-
ния и др., — называются «ключами доступа». Например, «глаз-
ными ключами доступа» называются движения глаз, которые
стереотипно соотносятся с визуальным, аудиальиым или кинес-
тетическим мышлением. В этом виде разговорного гипноза на-
яву кодирование информации в сознании гипнотизируемого вы-
полняется так называемыми «репрезентативными системами».
Существуют визуальная, аудиальная и кинестетическая систе-
мы, а также вкусовые и обонятельные ощущения. Благодаря
репрезентативным системам у гипнотизируемого происходит вос-
приятие, хранение и использование всей вводимой сугге-
L210JJ втором или гипнотизером информации.
Гипноз — это своеобразное, близкое ко сну состояние чело-
века и высших животных, в основе которого лежит явление
торможения высших отделов головного мозга. У человека гип-
ноз может быть вызван внушением и применяется при лечении
некоторых заболеваний. Вот так, приблизительно, описывается
гипнотическое состояние в нашей специальной литературе.

Но давайте посмотрим на эстрадных гипнотизеров: по сце-
не с большой скоростью движется невысокий человек. «Меч»,
которым он рубит головы Змею Горынычу, точно молния сверк-
нет в его руках. «Богатырь» невероятно ловок; кажется, что
на ногах его выросли крылья. Он подлетает к грозному чудо-
вищу, взмахивает мечом и нет еще одной головы; неуловимое
движение — и человек уже на другой стороне сцены, и снова
навстречу чудовище... Это что, тоже сон? Мы видим крайнее
физическое напряжение, когда физические возможности чело-
века используются максимально. Мобилизованы все ресурсы
человеческого существа. Для человека, находящегося в гипно-
тическом состоянии, реальность, в которой он действует, —
это только его реальность. Она в нем самом. Своими действия-
ми он меняет свою собственную реальность. Вместе с гипноти-
зером он участвует в творении и разрушении физических или
чувственных, и даже ментальных реальностей. Но основой та-
кого рода активности предшествующим состоянием является
аморфность ума, когда ум подобен мягкому воску, из которого
можно, построить все, что угодно, лишь бы у человека было
для этого достаточно возможностей.

Для человека, находящегося в гипнотическом состоянии,
когда еще не была внушена какого-либо рода активность, мир
не существует.

Его ум содержит груду строительного материала, из которо-
го еще ничего не построено. В этот период сознание человека
предельно расфокусировано, а ум находится в состоянии готов-
ности к направленной деятельности.

Транс — термин, обычно употребляемый для обозначения
состояния субъекта во время гипноза, — часто определяют как
измененное состояние сознания. Такое представление предпо-
лагает, что существует одно состояние сознания, которое счита-
ется обычным или нормальным, и все отклонения от обычного
состояния являются измененными. Тот, кто верит в это, утра-
тил «разум новичка», необходимый для познания мира, и заме-
нил его догмой. В нашей повседневной реальности имеется мно-
жество форм переживаний, каждое из которых представляет
собой состояние сознания. Любое из них имеет тысячи нюансов
и граней. Это может быть сон (глубокий и неглубокий, со сно-
видениями или без них) или состояние полусна, когда вы про-
снулись рано утром или засыпаете поздно вечером, состояние
сверхвнимательности или рассеянности, когда разум даже -г-л

не осознает сам себя. Слабые (а иногда не такие уж и |1^ ц
слабые) изменения возникают в сознании, когда привычные
продукты — сахар и кофеин — попадают в наш организм или
покидают его. Существуют моменты, когда мы чувствуем себя
потерянными среди красок осени. Бывают и другие моменты
затрудненного самоосознания. Таким образом, транс — лишь
одна из граней сознания, но ей придается особое значение бла-
годаря существованию в этот момент отношений между гипно-
терапевтом, который знакомит пациента с состоянием транса.

Транс — это не сон и не поведение, похожее на сон, как
предполагал, например, Голденсон (Goldenson, 1984). Мы про-
сим пациентов в конце сеанса «очнуться», а не «проснуться» —
выражение, которое непонятно почему используют многие гип-
нотерапевты. Для большинства пациентов переживания в со-
стоянии транса отличаются от таковых в состоянии сна. Дей-
ствительно, пациенты часто могут чувствовать себя несостоя-
тельными как гипнотические субъекты, если сон является
определяющим критерием измерения «глубины транса». Более
того, представление о том, что они спят, находясь в бессозна-
тельном состоянии, и не могут контролировать события (мно-
гие пациенты ассоциируют его с состоянием транса), является
нездоровым. Действительно, мысль о том, что они не в состоя-
нии контролировать события во время пребывания в трансе,
полностью противоречит реалиям терапевтического опыта, на-
зываемого трансом.	. .

Если гипноз и является чем-то (хотя трудно называть мета-
фору чем-то), то это не что иное, как процесс сотрудничества
между субъектом и гипнотерапевтом. Каким-то образом паци-
ент приходит к убеждению, что такой процесс принесет ему
пользу. Некоторые верят в пользу гипноза еще до того, как
обратились к нам: вот почему они выбрали профессионалов,
придерживающихся этого направления. Других пациентов не-
обходимо научить верить в ценность гипноза. В любом случае
мы начинаем работу с человеком, который вовлекается в про-
цесс потому, что — полностью или хотя бы частично — верит:
мы используем тот тип лечения, который ему поможет. Вот
почему они платят нам (что также является частью, процес-
са). Взаимоотношения между врачом и больным — «врач но-

мер один».

Гипноз — вид психотерапии, но обычно он лишь часть более
комплексной и многогранной программы лечения. Ранее мы были
уверены, что вводим наших больных в состояние гипнотического
транса, являющееся их собственным переживанием, но когда мы
стали опрашивать пациентов после лечения и внимательно при-
слушиваться к их переживаниям, то обнаружили, что (с их точ-
ки зрения) гипноз был переживанием двух лиц. Довольно инте-
ресно, что пациенты сохраняли уверенность в участии в этом

процессе двух лиц — даже когда занимались самогипно-

зом, который мы пред

ли

юываем практически всем нашим
пациентам. Они рассказывали, что думали о нас, когда начинали
сеанс самогипноза, чувствовали единение с нами во время него
или отдалялись от нас в те дни, когда не занимались самогипно-
зом, и даже слышали наши голоса, когда сами погружались в
состояние транса между сеансами гипноза16 * 18.

Не надо думать, что мы рассматриваем гипноз в старой авто-
ритарной манере, предполагающей присутствие властного тера-
певта, «контролирующего» субъекта. Для эффективного обще-
ния необходимо проникать в мир пациента и действовать вмес-
те с ним, и вопрос, кто является лидером, а кто ведомым в этом
танце — спорен (см. обсуждение «подстройки» и «ведения» у
Кинга и др., 1983, Цитренбаума и др., 1985). Теоретическое
представление о том, что гипноз является продуктом терапевти-
ческих отношений, а не принадлежит только субъекту, имеет
значение для клинической практики (мы обсудим это, когда
будем объяснять важность «домашних заданий» и терапевти-
ческих указаний).

Таким образом, мы выяснили, чем гипноз не является. Он
не является измененным состоянием сознания или состоянием,
подобным сну, или чем-то, принадлежащим только субъекту.
Гораздо труднее определить, что же это такое. Гипноз — очень
непростой феномен. Он может быть правильно понят только в
контексте взаимоотношений, которые сами по себе чрезвычай-
но сложны и изменчивы. Вспоминается изречение экзистенци-
ального философа Фридриха Ницше (1954, с. 530): «Мы недо-
статочно уважаем себя, когда общаемся сами с собой: наши
истинные переживания совсем несловоохотливы, они не могут
общаться с нами, даже если пытаются, потому что для них не
существует правильных слов. Слова мы находим только для
того, что осталось далеко позади. Таким образом, в любых

16 Существует три типа переживаний, которые мы назвали бы чистым
самогипнозом. Транс может возникнуть непроизвольно, например, когда
вы едете на машине по знакомой дороге, уходите в свои мысли и не обраща-
ете внимания на то, что делается вокруг, хотя на определенном уровне
остаетесь достаточно сознательными для того, чтобы не съехать с дороги,
избежать аварии или не пропустить поворот. Непроизвольный транс возни-
кает также при эстетических переживаниях, когда вы приходите в театр
или на концерт и бываете настолько очарованы спектаклем, что два часа
кажутся вам одним мгновением. Мы частенько используем термин «месме-
ризованный», чтобы описать такой тип самогипноза. Второй тип чистого
самогипноза возникает, когда человек обучается самогипнозу у кого-либо,
часто у профессионала, но продолжает заниматься им регулярно в течение
длительного времени уже после того, как его взаимоотношения с учителем
прекратились. Через некоторое время человек начинает «владеть» самогип-

нозом: он становится диссоциированным от исходного источника. Третий
тип самогипноза — медитация. Хотя множество учителей медитации на-
стаивают на том, что медитация и транс представляют собой фундамен-
тально различные состояния, тем не менее медитация вызывает состояние
транса. У человека, практикующего Дзэн-медитацию, и у пациента, выпол-

няющего упражнения по самогипнозу, предписанные ему как часть
психотерапевтического лечения, намерения могут различаться, но [yZTXy
тем не менее оба будут испытывать транс.	Ц»
разговорах есть зерно неуважения». Несмотря на это ограниче-
ние и с наименьшим неуважением, которое только возможно,
попытаемся объяснить, с позиций экзистенциализма, что такое
гипнотерапия и почему она так эффективна.

Сложности начинаются с понимания того, что же представля-
ет собой гипноз, как и почему он по-разному действует на раз-
ных людей. Транс — это процесс, а не состояние. Для множества
пациентов процесс транса подобен действию плацебо в медицине.
Люди западной культуры убеждены в силе гипноза, они верят,
что он «исцелит» их, и для них не имеет значения, что специа-
лист может использовать его неэффективно. Многие люди стра-
дают от поведенческих стереотипов в течение долгих лет. Причи-
ны, вызвавшие и поддерживавшие данные стереотипы, возмож-
но, давным-давно исчезли, но пациенты так долго говорили другим
и себе, что не могут справиться с этим поведением, что теперь (1)
уверены, что это правда и (2) будет социально неприемлемо (или
им так кажется) просто прекратить такое поведение (для окру-
жающих это будет означать, что покончить с подобным поведе-
нием было в их силах). В данном случае гипнотерапия является
«причиной» изменений, к которым пациент был готов еще до
того, как записался на прием к терапевту. Гипнотерапия имеет
два преимущества по сравнению с традиционной психотерапией.
Во-первых, вследствие общей веры в силу гипноза быстрое вы-
здоровление в этом случае более приемлемо для пациента, его
семьи и друзей. Во-вторых, с социальной точки зрения «загипно-
тизироваться» менее предосудительно, чем проходить психотера-
пию. Поэтому люди, не желающие подвергаться традиционному
лечению, соглашаются на гипноз. Этот процесс, конечно, для
пациента происходит практически всегда неосознанно. Пациен-
ты на самом деле чувствуют, что не могут контролировать свое
поведение или симптомы и верят, что лечение поможет (что и
происходит). Но во многих случаях гипноз выступает лишь со-
циально приемлемым объяснением изменения поведения паци-
ента (которое он и так готов был совершить).

Конечно, мы не утверждаем, что процесс гипнотерапии пред-
ставляет собой нечто вроде обычного эффекта плацебо. Напро-
тив, гипнотерапия, проводимая искусным гипнотерапевтом,
может помочь пациентам с широким спектром разнообразных
проблем. Единственное, что мы имели в виду, состоит в том,
что этот процесс действует по-разному на разных пациентов, и
следует признать: для некоторых пациентов наиболее существен-
ной частью лечения могут оказаться представления о гипнозе,
имевшиеся у них еще до начала лечения или полученные ими
от нас в самом начале нашей работы. Эффект плацебо может
привести к успешному исходу. Понятно, почему множество не-
умелых профессиональных гипнотерапевтов честно заявляют,
—л. что имеют 20-30% удачных случаев (даже при лечении
1^14JJ таких устойчивых привычек, как табакокурение).
Для многих других пациентов процесс наведения транса —
будь то лечение в кабинете врача или же проводимый между
сеансами самогипноз — часть сотрудничества между терапев-
том и субъектом. По своей природе эти отношения становятся
терапевтическими. Большая часть нашей книги посвящена опи-
санию методов, способных помочь пациенту изменить свои пред-
ставления, чувства или поведение таким образом, чтобы они
стали более здоровыми. Несмотря на то, что этот процесс сло-
жен и различен для каждого сочетания «терапевт-пациент», в
нем всегда применяется концентрация внимания субъекта, за-
ставляющая его полностью «быть вместе» с переживаниями, и
обычно таким образом, который отличается от их привычного
способа существования. Такое присутствие является инструмен-
том, который терапевт может затем использовать в контексте
терапевтических отношений для помощи пациенту. Как этот
инструмент будет использован, зависит от подготовленности и
теоретической направленности терапевта. Можно применить
словесное воздействие (внушение), чтобы помочь пациентам
понять, что они «способны продвинуться далеко вперед за те
горизонты, которые может представить сознательное эго» (Холл,
1985), или же использовать зрительные образы для изменения
представления человека о самом себе и окружающем мире.

8а последние 250 лет возникло много определений понятий
гипноза и транса. Ранние определения тяготели к представле-
ниям об этом процессе как о чем-то необычном и таинственном.
Например, в некогда популярной работе Карпентера (Carpenter,
1900) пишется, что транс — это «ненормальное состояние моз-
га и тела, вызываемое специальными методами, в результате
которых возникает класс явлений, существенно отличающихся
от обычного человеческого опыта». Гейвиц (Gavitz, 1991) под-
робно описал историю транса с древнейших времен, начавшую-
ся более четырех тысяч лет назад в Китае. Некоторые из более
современных определений стремятся выглядеть научными (ис-
пользуются фразы типа «диссоциативное состояние», «изме-
ненное состояние сознания» или «социокогнитивное изменение
восприятия»). Однако на самом деле ни исследователи, которые
изучают гипноз, ни теоретики, которые пишут об этом феноме-
не, еще не пришли к приемлемому согласию в вопросе о том,
что же такое гипноз. После столетий наблюдений трансоподоб-
ного поведения, специалисты в этой области не могут даже
прийти к соглашению, ведет ли себя загипнотизированный че-
ловек каким-то необычным образом, или же, как утверждает
Спэйнос (Spanos, 1991, с. 324), скорее, это поведение, «в основе
своей похожее на другие более современные формы социальных
действий, которое может объясняться без привлечения специ-
альных психологических состояний или процессов».

Хотя отсутствие согласия даже в основных взглядах
на гипноз и транс ставит интереснейшую дилемму для |L215J,
исследователей и теоретиков, для клиницистов с экзистенци-
альной ориентацией она имеет довольно небольшое значение.
Для таких терапевтов важным фактором в их работе является
опыт клиента; а он очень редко связан с теми положениями,
которыми так увлечены академические ученые (включая и нас).
В основном пациентов мало беспокоит, является ли транс на
самом деле измененным состоянием сознания или его более
правильно описывает неодиссоциативная модель и т. д. Для боль-
шинства пациентов транс — то, чем они его считают и что по
большей части является тем, что терапевт сказал им о нем.
Обсуждение состояния транса, которое происходит между вра-
чом и пациентом, более важно, чем конкретные «факты» отно-
сительно гипноза.

А вот мнение о гипнозе Г. Гончарова (1995). Гипнология,
гипнотизм (от греч. hypnos — сон, logos — учение, наука) —
учение о явлениях искусственно вызываемого своеобразного сно-
подобного состояния (временного особого состояния сознания),
называемого гипнозом.

Гипноз (от греч. hypnos — сон) — временное особое состоя-
ние сознания, характеризующееся сужением его объема и рез-
кой фокусировкой на содержании суггестии, что связано с из-
менением функций индивидуального контроля и самосознания.

Гипноз — разлитое торможение коры мозга с ограниченным
очагом бодрствования («зона раппорта» — канал связи гипно-
тика с гипнотизером).

Гипноз — качественно особое состояние, возникающее под
влиянием направленного психологического воздействия, отли-
чающееся и от сна, и от бодрствования. Значительное повыше-
ние восприимчивости к психологическим факторам сочетается
в гипнозе с резким понижением чувствительности к действию
других природных факторов».

А теперь изложим западную точку зрения на гипноз (транс),
«Транс» — слово, вызывающее множество ассоциаций. В на-
стоящей главе рассматриваются некоторые такие ассоциации; при
этом главная цель состоит в том, чтобы осмыслить транс как
широко распространенный и естественный феномен. Начнем с
основных теорий транса, от умозрительных предположений XIX в.
и до современных представлений. Высказывается точка зрения,
согласно которой большую часть таких представлений можно
рассматривать как взаимодополняющие. Во втором разделе пред-
мет обсуждения расширяется и охватывает различия между пере-
живанием транса и конкретным ритуалом гипноза: подчеркива-
ется, что транс — это кроссконтекстуальный и широко распрост-
раненный феномен с глубоким терапевтическим потенциалом.
В третьем разделе дается обзор некоторых феноменологических
аспектов переживания транса применительно как к симптомати-
ческим феноменам, так и к феноменам транса. В заключи-
тельном разделе вкратце говорится о том, как терапевта-
ческое использование транса может быть разделено на четыре
этапа: 1) создание контекста (подготовка к трансу), 2) осуществ-
ление перехода (развитие транса), 3) содействие изменениям (ути-
лизация транса) и 4) закрепление усвоенного (завершение и прод-
ление транса).

Ранние умозрительные предположения. За последние несколь-
ко столетий феномену гипнотического транса было посвящено
немало ученых рассуждений. Большая часть этих идей была
высказана в XIX веке; большинство современных теорий пред-
ставляют собой их модифицированные версии. Ниже следует
обзор наиболее важных ранних метафор, использовавшихся для
описания переживания транса; более подробное их изложение
можно найти у Элленбергера (Ellenberger, 1970), Розена (Rosen,
1959) и Тинтероу (Tinterow, 1970).

1.	Транс как перекачка энергии. Создание современной тео-
рии и практики гипноза чаще всего приписывается Францу
Антону Месмеру (1734-1815). Месмер был убежден, что здоро-
вье человека связано с воздействием планетарных и лунных сил
на невидимый магнетический флюид тела. Он предположил,
что болезнь происходит от нарушения равновесия, то есть от
неравномерного распределения этого магнетического флюида.
Поэтому перекачка магнетических сил больному должна вос-
станавливать равновесие благодаря конвульсивному целитель-
ному «кризису». Интересно сопоставить конвульсивное поведе-
ние во время «месмерических трансов» с расслабленным состоя-
нием, обычно связываемым с современными гипнотическими
трансами, — это показывает, как феномены («внешние прояв-
ления») транса могут изменяться в зависимости от убеждений и
ценностей, существующих в социальном контексте.

Гипнотические ритуалы Месмера первоначально осуществ-
лялись с настоящими магнитами; позже было «открыто», что
животный магнетизм может передаваться и другим целебным
предметам. В их число входили деревья, руки гипнотизера и
приспособление, известное под названием «бак», которое опи-
сал один посетитель дома Месмера:

«На днях я побывал у него дома и был свидетелем его дей-
ствий. Посреди комнаты ставится сосуд высотой примерно в
полтора фута, который здесь называется бак. Его размеры тако-
вы, что вокруг него могут с легкостью усесться двадцать чело-
век; вдоль края крышки, которой он закрывается, проделаны
отверстия по числу людей, которые будут сидеть вокруг; в эти
отверстия вставлены железные прутья, согнутые под прямым
углом наружу и имеющие разную длину в соответствии с теми
частями тела, к которым они будут прикладываться.

Кроме этих прутьев, есть еще один прут, который соединяет
бак с одним из пациентов, а от него идет к другому, и так по
кругу. Наиболее ощутимые эффекты возникают при при-
ближении Месмера, который» как говорят, передает 1^217
флюид определенными движениями своих рук или глаз, не
прикасаясь к человеку. Я разговаривал с несколькими людь-
ми, которые были свидетелями таких эффектов и у которых
движение руки вызывало и снимало конвульсии...» (Ellenberger,
1970, р. 64).

Месмер утверждал, что впечатляющие исцеления, которые,
по-видимому, часто наблюдались в результате подобных ритуа-
лов, объясняются исключительно физической энергией живот-
ного магнетизма Он отвергал всякое предположение о наличии
здесь психологического компонента. (Это нежелание всерьез рас-
сматривать психологические объяснения неудивительно, если
вспомнить, что психология как научная дисциплина появилась
намного позже Месмера.) Поскольку этой способностью перека-
чивать магнетизм обладали, по-видимому, только Месмер и еще
несколько других харизматических личностей, Месмер быстро
обзавелся доходной практикой во Франции и Австрии. Однако
сомнительный характер его теорий и практики вскоре привлек-
ли к нему пристальное внимание ученых. Несколько авторитет-
ных научных комиссий пришли к выводу, что его физические
теории не соответствуют истине. Интересно, что ни одна из
этих комиссий, видимо, даже не рассматривала безусловно дра-
матические эффекты месмеризации как возможное указание на
терапевтический потенциал воображения, внушения или ха-
ризматических межличностных взаимоотношений.

2.	Транс как сон. Многие исследователи XIX века уподобляли
транс сну. Одним из первых был Жозе Фариа, португальский
священник, живший в Париже. Начав с занятий животным маг-
нетизмом, Фариа выдвинул теорию сомнамбулизма, согласно
которой загипнотизированный субъект впадает в состояние «сна
наяву». Это состояние возникает, когда субъект по своей воле
мысленно сосредоточивается и отключается от сенсорных ощу-
щений, тем самым ограничивая сознательную волю и внутрен-
нюю свободу. Фариа утверждал, что сомнамбулы способны со-
вершать поразительные действия — например, ставить диагноз
собственных болезней и не испытывать боли при хирургической
операции. Он одним из первых пришел к выводу, что развитие
транса объясняется особенностями субъекта, а не магнетизера.
Он был убежден, что самые лучшие субъекты — это обладатели
«жидкой крови» и определенной «психической впечатлительно-
сти» (внушаемости), те, кто легко засыпает и обильно потеет.

Еще одним сторонником модифицированной теории сна был
шотландский хирург Джеймс Брейд (1795-1860). В начале сво-
ей деятельности Брейд просил субъекта пристально глядеть в
точку, расположенную немного выше уровня его глаз. Через
несколько минут глаза субъекта обычно утомлялись и вскоре
закрывались. Брейд полагал, что это указывает на наступление
<^—^4 нейрофизиологического состояния, подобного сну, кото-
1218 JJ	вызывает утомление и далее — паралич нервных
центров, управляющих глазами и веками. Первоначально он
называл это состояние «нейрогипнозом», потом сократил это
название до «гипноза». Позже Брейд изменил свое первона-
чальное мнение о подобии транса сну, предположив, что на
самом деле это состояние психической сосредоточенности, кото-
рое он назвал «монотеизмом» (доминированием одной мысли).

Третьим защитником теории транса как сна был И. П. Пав-
лов, который объяснял транс как «состояние неполного сна»,
создаваемое гипнотическим внушением. Такое внушение, по
его мнению, вызывает возбуждение одних участков коры мозга
и торможение других, позволяя загипнотизированному субъек-
ту воспринимать исключительно гипнотические воздействия и
отключаться от внешнего мира. Как и в первоначальных теори-
ях Брейда, транс считался особым нейрофизиологическим со-
стоянием.

Сейчас доказано, что сравнение транса со сном неточно по
меньшей мере в нескольких отношениях. Во-первых, между сном
и гипнотическим трансом не существует никакого физиологичес-
кого сходства (Barber, 1969; Sarbin, 1956); последний больше
напоминает релаксацию в бодрствующем состоянии. Во-вторых,
лишь очень редко загипнотизированный субъект совершенно не
отдает себе отчета в происходящем и утрачивает способность на
него реагировать. Хотя временами он выглядит погруженным в
летаргию, его внутренний мир далеко не пассивен.

8. Транс как патология. Когда Жан Мартен Шарко в 1878 г.
решил заняться исследованием гипноза, он был, вероятно, са-
мым знаменитым из европейских неврологов. В его экспери-
ментах использовалось минимальное число субъектов, это были
исключительно женщины с диагнозом истерии из больницы
Сальпетриер в Париже. После исследований, близких к тому,
какие он применял при неврологических заболеваниях, Шарко
пришел к выводу, что транс — это патологическое состояние,
подобное истерии16. В дальнейшем он теоретически описал три
уровня транса: каталепсию, летаргию и сомнамбулизм. Под влия-
нием авторитета, которым пользовался Шарко в области невро-
логии, многие исследователи согласились с его точкой зрения
на гипноз. Эти исследователи, получившие в совокупности на-
звание «школы Сальпетриер», защищали теории Шарко в оже-
сточенных дискуссиях со сторонниками теории внушаемос-
ти, выдвинутой нансийской школой.

10 Шарко, очевидно, не проводил никаких непосредственных исследо-
ваний, передоверив эту работу своим помощникам (Etlenbeiger, 1970).
Хотя его вывод о том, что транс есть патологическое состояние, вводит в
заблуждение, поскольку игнорирует потенциальные целительные аспек-
ты транса, он в то же время полезен тем, что подчеркивает сходство
между трансом и состояниями крайней диссоциации. Как мы увидим,
настоящий подход исходит из того, что транс может быть продук-
тивным или же контрпродуктивным в зависимости от контексту-
альных факторов.
4.	Транс как внушаемость. Основатель нансийской шко-
лы — французский сельский врач Огюст Льебо (1823-1904)
уподоблял транс сну с той оговоркой, что транс вызывается
прямым внушением. Эта теория пыталась объяснить, почему
субъект во время транса сохраняет раппорт с гипнотизером.
Метод гипноза, который применял Льебо, состоял в том, что
он, пристально глядя в глаза субъекту, внушал ему ощущение
все большей сонливости, после чего осуществлял прямое вну-
шение, направленное на устранение симптомов. Его работы
прошли бы незамеченными, если бы не Ипполит Бернгейм
(1840-1919), знаменитый профессор Нансийского университе-
та, который стал учеником Льебо и публично выражал свое
восхищение им. Бернгейм возглавил направление, получив-
шее название нансийской школы. В противоположность физи-
ческой теории Месмера и неврологической теории Шарко, Берн-
гейм предложил (1895) психологическое объяснение транса
как состояния навязанной внушаемости, вызванное внушени-
ем. (Как мы увидим ниже, этот довод, явно представляющий
собой порочный круг, заставил некоторых современных иссле-
дователей вообще отказаться от понятий транса и гипноза.)
Бернгейм был убежден (1895), что каждому человеку свой-

ственна некоторая степень внушаемости, которую он опреде-
лял как «способность трансформировать идею в действие».
Будучи превосходным клиницистом, он успешно использовал
гипноз для разнообразных медицинских целей, а его разящие
выпады против теории Шарко помогли дискредитировать ее.
Однако постепенно Бернгейм перестал прибегать к гипнозу,
утверждая, что наблюдавшиеся эффекты могут быть получе-
ны и внушением в состоянии бодрствования. Он и его последо-
ватели назвали эту новую процедуру «психотерапией».

5.	Транс как диссоциация. Диссоциация может быть опре-
делена как психический процесс, при котором системы идей
отщепляются от нормальной личности и функционируют неза-
висимо от нее (Hilgard, 1977). Один из первых сторонников
этой теории Пьер Жане (1849-1947) описывал гипнотический
транс как состояние, в котором подсознание субъекта выпол-
няет познавательные функции помимо сознания. Жане (1910)
ввел термин «подсознательный», чтобы избежать употребле-
ния термина «бессознательный», который, по его мнению,
вызывает ошибочные ассоциации. Его представление о подсоз-
нании, выдвигавшее на первый план способность к разумной,
творческой и автономной деятельности, очень близко к бессоз-
нательному в понимании Эриксона. Жане был также убежден,

что кроме диссоциативных аспектов транса существует и «ро-
левой» компонент, когда деятельность субъекта направлена на
то, чтобы сделать приятное гипнотизеру.

—Js	В экспериментах Жане гипнотическая диссоциация

часто была связана с регрессией в более ранний период
жизни субъекта. Находясь в трансе, субъект мог припоминать
случаи, происходившие в прежних диссоциированных состоя-
ниях (состояниях транса), а также имевшие место в обычном
состоянии бодрствования; после пробуждения у субъекта, нахо-
дившегося в диссоциированном состоянии, наблюдалась амне-
зия относительно состояния транса. Такая общая теория осно-
вывалась на обширных исследованиях Жане во многих облас-
тях, включая гипноз, автоматическое письмо и психопатологию
(расщепление личности и истерию).

Жане различал два типа диссоциации (1910) — полный ав-
томатизм, при котором субъект полностью перемещается в дру-
гую личность, и частичный-автоматизм, при котором часть лич-
ности отщепляется и функционирует без ведома обычной лич-
ности. Идеи Жане оказали влияние на многих теоретиков,
включая Вильяма Джеймса (James, 1890) и Мортона Принса
(Prince, 1976) в США. Принс (1975) описал изменения личнос-
ти, которые могут быть получены в результате гипноза, и обра-
тил внимание на возможность использования транса для тера-
певтической работы с расщепленными личностями.

Современные представления. Этот краткий обзор свидетель-
ствует о том, что среди ученых XIX века гипноз вызывал значи-
тельный интерес и немалые разногласия. В первой половине
XX века этот интерес снизился, что объяснялось отчасти бур-
ным развитием бихевиоризма, отчасти отказом Фрейда от гип-
ноза, а отчасти той таинственностью, которая все еще окутыва-
ла природу гипноза. Вновь вспомнили о гипнозе после Второй
мировой войны, когда была доказана его эффективность при
лечении жертв военных неврозов, в стоматологии и акушерстве
(Hilgard, 1965). В 50-е годы как британские, так и американ-
ские медицинские общества признали гипноз действенным сред-
ством лечения. С тех пор эта тема привлекает все возрастающее
число исследователей и клиницистов.

Большинство современных теоретиков отвергает физические
и неврологические объяснения гипноза (представления о сне и
патологии) и придерживается психологических подходов, вы-
двигающих на первый план внушение, воображение, мотива-
цию, диссоциацию и разыгрывание ролей. Ниже дается обзор
некоторых наиболее распространенных современных взглядов.

1.	Транс как регрессия. Многие сторонники психодинами-
ческого подхода интерпретировали гипнотический опыт в рам-
ках фрейдистских и неофрейдистских представлений о психи-
ческой регрессии и переносе. Крис (Kris, 1952) выдвинул поня-
тие частичной регрессии на службе эго. Джилл и Брентман
(Gill & Brentman, 1959) также характеризовали гипнотический
транс как регрессию к примитивному состоянию, когда рацио-
нальность сменяется импульсивностью и субъект вступает с
гипнотизером в трансферные отношения. Фромм (Fromm, лз»
1972; Fromm, Oberlander & Gruenwald, 1970) дал обзор (1221J
этих и других психодинамических теорий транса и предложил
усовершенствованную их версию, выдвигающую на первый план
«пассивное эго» и «адаптивную регрессию» у загипнотизиро-
ванного субъекта.

В одной из первых попыток исчерпывающей теории Шор
(Shor, 1959, 1962) высказал предположение о трех размернос-
тях переживания транса: а) глубине ролевой вовлеченности,
когда субъект сначала старается мыслить и действовать как
загипнотизированный, а затем (после погружения в транс) на- к
чинает делать это невольно и бессознательно; 6) глубине транса,
которая возрастает по мере того, как у субъекта снижается
общая «ориентация в реальности», и которая позволяет ему
погружаться в произвольный и чисто субъективный мир; и в) глу-
бине архаической вовлеченности, связанной с описанными выше
регрессивно-трансферными характеристиками.

2.	Транс как научение. Видный американский психолог Кларк
Халл считал, что все гипнотические процессы могут быть объяс-
нены законами формальной теории научения — ассоциативным
повторением, тренировкой, формированием привычек, привы-
канием и т. д. В своем классическом труде «Гипноз и внушае-
мость» (1933) Халл предположил, что гипнотические феномены
представляют собой заученные реакции, подобные прочим при-
вычкам. Он пришел к выводу, что трансовые переживания у
субъекта вызываются внушением со стороны гипнотизера и стро-
ятся на «чисто физической основе ассоциаций между сигнала-
ми и реакциями, вследствие чего идеи становятся чисто физи-
ческими символическими актами». (Должен признаться, что
мне непонятно, как «символический акт» может быть «чисто
физическим».) Другие теоретики, включая Вайценхоффера
(Weitzenhoffer, 1953, 1957), при обсуждении процесса гипноза

пользовались такими понятиями теории научения, как угаше-
ние привычек и снижение влечения. Этот теоретический под-
ход имеет некоторые достоинства, поскольку выдвигает на пер-
вый план транс как естественное переживание, которое с помо-
щью практики может стать легче достижимым и более полным.
Однако даже Вайценхоффер (Weitzenhoffer, 1957, р. 56-58) ука-
зывает на крайнюю ограниченность такой точки зрения. Поми-
мо признанных в настоящее время слабостей классических тео-
рий научения (Bandura, 1977), этот подход не учитывает фено-
менологических аспектов транса, уникальности индивидуальных
субъектов и межличностных взаимодействий.

3.	Транс как диссоциация. Эрнст Хилгард, чья точка зрения
на транс с течением времени заметно менялась (Sheehan & Perry,
1976), недавно воскресил и модифицировал представления Жане
о диссоциации. Его теория неодиссоциации (Hilgard, 1977) за-
имствует свои понятия из современной когнитивной психоло-
гии, описывая гипнотический опыт как временную отре-
шенность субъекта от обычного сознательного планиро-
вания и управления своим функционированием. Действуя неза-
висимо от проверки реальностью, субъект становится менее кри-
тичным и поэтому способным испытать диссоциативные пере-
живания, такие как амнезия, гипнотическая глухота, контро-
лирование боли и автоматическое письмо.

4.	Транс как мотивированное участие. Т. Барбер (Barber,
1969, 1972) на протяжении многих лет ожесточенно критико-
вал представление о трансе как «измененном состоянии созна-
ния», заявляя, что подобные туманные гипотетические конст-
рукции только вводят в заблуждение. Они не только отвлекают
оператора (гипнотизера) от операционального определения важ-
ных переменных «гипнотического» взаимодействия, но и убеж-
дают многих субъектов, будто они неспособны испытать «пора-
зительные и таинственные гипнотические явления», такие как
контролирование боли, галлюцинации и возрастная регрессия.
В качестве альтернативы Барбер (Barber, 1969) выдвинул ког-
нитивно-поведенческую точку зрения, согласно которой пере-
живание «транса» является результатом «позитивных устано-
вок, мотиваций и ожиданий, создающих готовность мыслить и
фантазировать на предлагаемые темы» (с. 5). С этой точки зре-
ния любого человека при наличии у него желания можно обу-
чить испытывать «гипнотические» феномены. Барбер считает
ненужным формальное (традиционное) наведение, а основное
значение придает контекстуальным переменным — таким как
поведение оператора и межличностные взаимоотношения.

Многие считают, что позиция Барбера находится в полном и
прямом противоречии с подходом Эриксона. Но если оставить в
стороне очевидные различия в терминологии, существуют и
черты сходства между этими позициями, особенно в утвержде-
нии, что «гипнотические» переживания доступны каждому, что
существуют альтернативы формальному наведению транса, что
транс естественен, что большое значение имеют мотивационные
и межличностные переменные. С другой стороны, прямое при-
равнивание Барбером транса к воображению выглядит сомни-
тельным, поскольку для многих субъектов переживание транса
качественно отлично от всех остальных переживаний.

б. Транс как разыгрывание роли. Эта точка зрения выдвига-
ет на первый план социально-психологические аспекты гипно-
тической ситуации. Уайт (White, 1941) описывал транс как
целенаправленное состояние, в котором субъект имеет сильную
мотивацию вести себя «как загипнотизированный» (согласно
представлениям оператора, как их понимает субъект). Сарбин
(Sarbin, I960, 1956; Sarbin & Сое, 1972), наиболее ревностный
сторонник этой теории, изображал загипнотизированного субъек-
та как человека, играющего «роль». Как и Барбер, Сарбин нео-
добрительно высказывался о таких туманных и тавтологичных
терминах, как «транс», «состояние» или «бессознатель-
ное», выступая за более конкретное описание переменных (1223,)
и условий, ответственных за «трансовые переживания». Сарбин
придерживался мнения, что полезнее рассматривать поведение
под гипнозом как действия, производимые «как будто бы». Его
много раз повторенная характеристика транса как абстрактной
метафоры, неправомерно принимаемой за конкретное определе-
ние (а следовательно, вводящей в заблуждение), в сочетании с
его упором на социально-психологические переменные» заста-
вила многих прийти к ошибочному выводу, будто он отрицает
какую бы то ни было ценность «переживания транса».

В действительности Сарбин привлекал сравнение с разыгры-
ванием роли, чтобы описывать любое социальное поведение, и
подчеркивал, что уровень организмической вовлеченности в роль
может весьма сильно варьировать — от «небрежного разыгры-
вания роли» и «ритуальных действий» до крайностей «экстаза»
и «превращения в объект колдовства» (приводящего к смерти)
(Sarbin & Сое, 1972). Классическое поведение под гипнозом
Сарбин помещал посередине этого континуума «вовлеченнос-
ти», утверждая, что человек, обладающий определенными на-
выками и мотивацией, способен глубоко погружаться в гипно-
тическую роль и даже испытывать драматические качествен-
ные сдвиги в своей субъективной реальности.

Эклектическая точка зрения. Из обзора этих современных
теорий транса можно видеть, что каждая из точек зрения под-
черкивает или выдвигает на первый план одни важные характе-
ристики гипнотического опыта, игнорируя или принижая дру-
гие. Это говорится не для того, чтобы опорочить эти точки
зрения, а скорее для того, чтобы привлечь внимание к много-
мерной природе гипнотического опыта. Существует много ситу-
ационных и межличностных переменных, которые влияют на
общее развитие состояния транса; вдобавок уникальность каж-
дого субъекта не позволяет охарактеризовать транс как пере-
живание, в своей основе одинаковое для всех.

Эриксон прекрасно отдавал себе отчет в этих сложностях; на
протяжении многих лет он довольно последовательно воздер-
живался от теоретических обобщений. Когда в последние годы
жизни его часто просили дать конкретное определение природы
транса или бессознательных процессов, он, как правило, укло-
нялся от этого, поясняя: «Как бы я это ни определил... это
помешает мне осознавать и использовать многочисленные воз-
можности, которые здесь существуют» (Erickson, 1977). (Одна-
ко после такого отказа он нередко принимался рассказывать на
эту тему обстоятельные метафорические истории.)

Вообще говоря, упрощенные и категорические утвержде-
ния относительно переживания транса могут удовлетворить
теоретика, но вселить предубеждение и внести ненужные огра-
ничения в работу практика. Эриксон отмечает: «Следует при-
—Js знать, что описание, каким бы точным и полным оно
L224JJ ни было, никогда не заменит реального опыта, а также
не может быть применено к любому субъекту (sic). Всякое
описание глубокого транса по необходимости должно разли-
чаться в мелких подробностях от одного субъекта к другому.
Не может быть абсолютного перечня гипнотических феноме-
нов, относящихся к какому-то определенному уровню гипно-
за. У некоторых субъектов в легком трансе развиваются фено-
мены, которые обычно связывают с глубоким трансом, а дру-
гие в глубоком трансе демонстрируют элементы поведения,
обычно рассматриваемые как характерные для легкого транса.
Некоторые субъекты, которые в легком трансе демонстрируют
поведение, типичное для глубокого транса, могут утрачивать
те же элементы поведения, когда наступает действительно глу-
бокий гипноз. Например, субъекты, у которых в неглубоком
трансе легко появляется амнезия, могут с такой же легкостью
избежать амнезии в глубоком трансе. Причина таких кажу-
щихся аномалий лежит в совершенно иной психологической
ориентации человека, находящегося в глубоком гипнозе, по
сравнению с его ориентацией в состоянии более легкого гипно-
за» (1952, in Rossi, 1980а. Р. 144-145).

Таким образом, эриксоновский гипнотерапевт должен с ос-
торожностью относиться к любым категорическим утверждени-'
ям, касающимся гипнотического транса. Это не исключает вы-
работки практиком собственного мнения о природе транса. Эрик-
сон склонялся к диссоциационным моделям транса, как явствует
иэ следующих цитат:

«Глубокий гипноз — это такой уровень гипноза, который
позволяет субъекту функционировать адекватно и непосредствен-
но на бессознательном уровне без вмешательства сознания» (1952;
in Rossi, 1980а. Р. 146).

«Терапевтический транс — это период, когда привычные ог-
раничения и убеждения временно изменяются, так что человек
может оказаться восприимчивым к структурам, ассоциациям и
способам функционирования психики, ведущим к разрешению
проблем» (Erickson & Rossi, 1979. Р. 3).

Качества, наиболее необходимые при использовании мето-
да Эриксона, — гибкость и непредубежденность. В таблице
показаны некоторые ценные положения, высказанные или под-
разумеваемые представителями каждой из упомянутых выше
современных теорий. Благодаря им практик-гипнотизер мо-
жет рассматривать эти теории как взаимодополняющие, а не
взаимоисключающие. В последующих главах эти положения
будут рассмотрены подробнее и будет показано, что они взаим-
но перекрываются.

Транс как естественное явление. В подходе Эриксона цент-
ральное место принадлежит естественному использованию про-
цессов транса. Чтобы глубже понять эту установку, следует раз-
личать переживание транса вообще и конкретный ритуал л:—>
гипноза. Последнее — лишь одно из средств достижения [1225Д
8-1949
Таблица Т

Некоторые ценные положения, содержащиеся
в современных теориях транса

Теория	Некоторые ценные положения
Психодина- мическая теория	1.	В ходе гипнотерапии возникает сильное взаимодействие между гипнотизером и субъектом.  2.	Субъект транса переходит на менее аналитический и более первичный способ переработки информации (т. е. менее критичный и оборонительный и более образно-
Теория научения	1.	Транс — естественный навык, которому можно обучиться.  2.	Способность к трансу может совершенствоваться в хода практики.  3.	Развитию транса могут мешать другие результаты научения, их нужно обнаружить и обезвредить.
Теория неодиссо- циации	1.	Субъект в состоянии глубокого гипноза часто диссоциирован от нормальных процессов контроля и регуляции.  2.	Эта общая диссоциация позволяет возникать специфическим диссоциативным феноменам — таким, как возрастная регрессия, гипнотические сновидения, автоматическое письмо, галлюцинации и контролирование боли.  3.	Диссоциативные переживания могут возникать и помимо формального гипноза (например, сновидения, воспоминания).
Теория мотивиро- ванного участия	1. Транс — это естественное переживание, феноменологически аналогичное другим психологическим переживаниям.  ! 2. Поэтому любого субъекта при наличии у него желания; можно обучить развивать «трансовые» феномены.  3.	Формальное наведение и ритуалы не нужны для вызывания переживаний «транса».  4.	В высшей степени важно установить раппорт, эффективно информировать и мотивировать субъекта.
Теория разыгры- вания роли	1.	Гипноз и транс — в действительности всего лишь образные выражения, которые не следует трактовать как конкретные.  2.	Поскольку транс есть реакция, возникающая в социально-психологическом контексте, всегда следует учитывать ситуационные переменные (например, воздействия со стороны гипнотизера, взаимоотношения с ним).

первого. Понимание того, как транс возникает иными путями ж
в иных ситуациях» заметно расширяет возможности использова-
ния таких процессов. Чтобы облегчить такое понимание, ниже
приводятся некоторые положения, которые могут оказаться по-
лезными.

1.	Ощущения транса характеризуются принципом идеодиня-
Л—мики и логикой «оба/и». Чтобы научиться понимать ирк-
роду транса, можно отметить несколько принципиальных
его черт. Во-первых, ощущения в состоянии транса «просто воз-
никают» без всякого управления, контроля или иного активног
участия процессов самосознания. Как будет сказано ниже, это
свойство непроизвольности описывается принципом идеодинами-
ки, согласно которому идеи могут проявляться в динамике (ощу-
щениях, образах, познании, двигательных актах, восприятии,
эмоциях) без всякого участия сознания.

Во-вторых, транс связан с парадоксальной логикой «оба/и».
Это означает, что человек идентифицируется с обеими сторона-
ми взаимодополняющего деления на. «это» и «то», «внутри» и
«вне», «субъект» и «объект». Поэтому в трансе я могу ощущать
себя и «здесь», и «там», чувствовать себя и связанным, и разъе-
диненным с вами, и «частью» происходящего, и «отдельно» от
него, и ребенком, и взрослым. Эта логика «оба/и» создает не-
концептуальное и невербальное состояние ощущаемого един-
ства. Это более первичный, всеобщий способ соотнесения поня-
тий, чем расчленяющая логика «или/и», которая характерна
для аналитических, сознательных процессов. Другими слова-
ми, процессы транса объединяют соотносимые понятия («это» и
одновременно «то»), тогда как сознательные процессы диффе-
ренцируют их («это» в противоположность «тому»).

К числу других особенностей транса, которые будут рассмот-
рены в следующем разделе, относятся поглощенность пережи-
ваниями, непрерывность, искажение времени, изменчивость вре-
мени/пространства и изменения восприятия. Вместе взятые они
говорят о том, что транс — это состояние глубокой поглощен-
яости переживаниями, когда человек может функционировать
независимо от ограничений, накладываемых регуляторными,
ориентированными на ошибки сознательными процессами.

2.	Транс возникает во многих ситуациях. Даже основываясь
на этом кратком описании транса, мы можем обнаружить, что
он возникает во многих ситуациях. Нередко он развивается в
культурных ритуалах перехода — например, мои ощущения в
ходе недавнего бракосочетания были по своему характеру, бе-
зусловно, подобны трансу. То же самое можно услышать от
спортсменов и артистов, которые рассказывают, что испытыва-
ют раскованность и «отдаются течению». Это же могут чувство-
вать люди, глубоко поглощенные звуками музыки или ритмом
танца. Это можно наблюдать у человека, углубившегося в кни-
гу, или у ребенка, увлеченного телешоу, которые не слышат,
когда к ним обращаются. Это происходит с замечтавшимся сту-
дентом, с клиентом, находящимся в глубокой депрессии, со
стариком, ушедшим в воспоминания. Короче говоря, транс воз-
никает во многих контекстах.

3.	Транс можно вызывать различными способами. В числе
средств наведения транса — ритмичные и повторяющиеся дви-
жения (танец, бег, укачивание, дыхательные упражне-
ния и т. д.), монотонное пение (медитация, молитва, 1(227J
8*	-------------------------------------------------
групповые ритуалы, скандирование лозунгов на митингах и
спортивных соревнованиях, повторяющийся внутренний моно-
лог при депрессии и т. д.), сосредоточение внимания (на мант-
рах, на голосе гипнотизера, на том или ином образе, идее, теле-
визионной передаче и т. д.) и уравновешивание мышечного то-
нуса (с помощью расслабления, массажа, препаратов типа
алкоголя и вал и ума, ритмичных движений и т. д.). Все эти
взаимосвязанные способы имеют тенденцию снижать роль дис-
кретных, аритмичных движений рассудочной, сознательной
природы, создавая тем самым более целостный тип пережива-
ния. В результате изменения мышечного тонуса ослабевает про-
легающее по поверхности тела различение собственного «я» и
внешнего мира, и человек получает возможность синхронизи-
роваться со взаимодополняющими биологическими ритмами и
подстраиваться к целостным психологическим процессам.

4.	Транс — биологическая необходимость. Антропологи от-
мечают, что ритуалы транса могут быть обнаружены буквально
в каждой культуре (Richeport, 1982). Историки свидетельству-
ют, что подобные ритуалы существуют на протяжении столе-
тий. Такое широкое распространение транса в различных куль-
турах и в разное время говорит о том, что это биологически
важное для человека явление.

Одно из следствий такой точки зрения состоит в том, что
транс все равно возникает, нравится вам это или нет. Это зна-
чит, что мы нуждаемся в такой возможности дать себе волю,
погрузиться в более глубокий коллективный контекст, отдать-
ся своему глубинному «Я». Мы нуждаемся в том, чтобы перио-
дически отключать регуляцию, направленную на сознательное
достижение цели и исправление ошибок, и вновь испытать не-
искаженное ощущение целостности. (Как я часто говорю паци-
ентам, если вы не впускаете сами себя через парадную дверь, то
вы все равно никакими засовами не запрете заднюю.) Действи-
тельно, я вижу, что многие симптомы развиваются тогда, когда
сам человек или общество преграждают пути к трансу, повышаю-
щему чувство, собственной ценности, или каким-то иным обра-
зом делают его недостижимым.

5.	Транс выполняет многообразные функции. Если транс
биологически необходим, это должно объясняться какими-то
конкретными эволюционными целями. С излагаемых позиций
транс играет важную роль в уравновешивании биологических и
психологических систем. Говоря конкретнее, транс способству-
ет удовлетворению нескольких присущих человеку взаимодо-
полняющих мотиваций — сохранению и расширению целост-
ности автономного (саморегулирующегося) самосознания. Это
самосознание всегда проявляется через множество систем: ин-
дивидуальные, парные, семейные, социальные и т. п.

Сохранение (то есть неизменность) самосознания по-
1228средством транса может происходить различными спосо-
вами. Человек или группа людей могут погружаться в транс,
чтобы возобновить ощущение безопасности — например, с помо-
щью ежедневной медитации, аутогипнотического транса, груп-
повых песнопений. Серьезная угроза жизни может вызывать за-
щитный транс, связанный с полным уходом от сознательной
ориентацим (шок, каталепсия, депрессия, проекция образов).
Транс может также служить средством выражения сознательно
запрещаемых ролей; например, Бейтсон (Bateson, 1958) описал,
как племя иатмул в Новой Гвинее исполняет «нэвен» — ритуал
транса, при котором мужчины переодеваются женщинами и на-
оборот, а затем разыгрывают определенные роли, обычно связы-
ваемые с противоположным полом. Транс может использоваться
для утверждения более глубокой связи с внешним миром на
уровне переживаний; например, племена американских индей-
цев используют ритуальные танцы для вызывания дождя, чтобы
погрузиться в состояние приобщенности к естественной окружаю-
щей среде. Короче говоря, транс — это возможность вернуться к
фундаментальной сущности своего самосознания.

Транс может также расширять круг самосознания человека
или сообщества. Это проявляется в значимых ритуалах, связан-
ных с возрастными переходами (свадьба, посвящение во взрос-
лые и т. п.). Он позволяет человеку разрушить некоторые уста-
новившиеся связи (например, с болью, с определенным поведе-
нием, способом восприятия) и выйти за их пределы. Он порождает
метафорические проявления, направленные на решение про-
блем, — такие, как патологические симптомы, художественное
самовыражение или рассказывание историй. И он может облег-
чить психологическую интеграцию (то есть объединение разъе-
диненных частей), что составляет важную цель психотерапии.

в. Транс может повышать или снижать чувство собствен-
ной ценности. Как и в случае любого другого переживания,
ценность транса зависит от контекста, в котором он возника-
ет. Трансы, повышающие чувство собственной ценности, обычно
бывают мягкими, ритмичными и непрерывными (плавными);
снижающие его — бурными, аритмичными и жесткими. Со
временем содержание трансов, повышающих чувство собствен-
ной ценности, обычно меняется, поскольку происходит инте-
грация и возникают новые гештальты. Содержание трансов,
снижающих чувство собственной ценности, обычно повторяет-
ся, поскольку интеграции не происходит. При трансах, повы-
шающих чувство собственной ценности, человек не делает по-
пыток активно управлять своими переживаниями; при трансах,
снижающих чувство собственной ценности, он прилагает уси-
лия, чтобы контролировать, отрицать или иным способом от-
вергать переживания собственного и/или другого «я». Напри-
мер, людей, страдающих психологическими симптомами, мож-
но рассматривать как проявляющих феномены транса,
которыми они пытаются управлять («избавиться от |12291
этого») и отрицать их («это не я»). Аналогичным рбразом люди,
систематически прибегающие к насилию (например, на войне)
пытаются стереть это другое «Я»; при этом часто возникает
состояние, подобное трансу17.

То, что транс не обязательно полезен, заставляет психотера-
певта думать не столько о том, какова степень вызванного транса,
сколько о его терапевтическом качестве. Поэтому для эриксо-
новского гипнотерапевта важна не столько глубина, сколько
широта транса — другими словами, то, насколько в данном
трансе оказываются доступными ресурсы клиента. Предполага-
ется, что клиент знает, как тем или иным способом вызывать
транс; нас интересует, как можно утилизировать терапевтичес-
кий контекст, чтобы усилить происходящие при таких трансах
процессы повышения чувства собственной ценности (а значит,
и практическую пользу).

7.	Феномены транса — это фундаментальные процессы, по-
рождающие психологический опыт. Когда человек или сооб-
щество погружаются в гипнотический транс, обычно возника-
ют определенные феномены («проявления»). В их числе — рег-
рессия в прошлое, прогрессия в будущее, наплыв воспоминаний
(гипермнезия) или избирательное забывание (амнезия), иска-
жения и диссоциация восприятия (позитивные и негативные
галлюцинации)18. Хотя на первый взгляд такие феномены мо-
гут показаться необычными, они совершенно естественны. По
существу, феномены транса можно рассматривать как фунда-
ментальные психологические процессы, с помощью которых
порождается и поддерживается внутренний опыт. Действитель-
ное их отличие состоит в том, что в состоянии транса эти
феноменологические переживания усиливаются и интенсифи-
цируются, из-за чего и представляются такими эффектными
или вообще необычными. Например, мы испытываем галлю-
цинации, когда полностью диссоциируемся от проецируемых
нами образов; мы усиливаем свою способность что-то забывать
(амнезия), когда используем возможность погружаться в не-

17 Жесткие, подобные трансу состояния, вызываемые войной, могут
наблюдаться в обстановке часто сопровождающих ее разнообразных инду-
цирующих воздействий: повторяющейся маршировки строем, барабанно-
го боя, символов (например, флагов). Когда я в детстве смотрел фильмы
про войну, я часто дивился, зачем, например, англичане во время боевых
переходов выделяют значительное число солдат для битья в барабаны.
Теперь, задним числом, я понимаю, что эти люди были, очевидно, необхо-

димы для наведения соответствующего транса у окружающих.

18 Эти феномены не являются общими для любого транса. Чаще всего

они оказываются минимальными, например, в медитационных трансах
восточных культур, где традиционные ценности способствуют отчужде-
нию от области феноменологии как средству самосовершенствования. По-
этому феномены гипнотического транса, возможно, представляют собой
артефакты, объясняющиеся западными ценностями и предрассудками.

Это заставляет предположить, что конкретные проявления, воз-
никающие в трансе, указывают на базовые ценности личности, у
которой возникает транс, и сообщества, в котором он возникает.
что не имеющее к этому отношения. Способствуя более интим-
ному и интенсивному участию в процессах, с помощью кото-
рых мы обычно конструируем мир своего опыта, и в то же
время создавая чувство отчужденности от него (то есть в трансе
вы чувствуете, что вам нет необходимости контролировать себя
или удерживать какие-то ощущения), терапевтический транс
создает возможности для фундаментальных сдвигов в наших
взаимоотношениях с привычными способами самопроявления.
Короче говоря, этот процесс позволяет осуществлять глубокие
трансформационные изменения.

8.	Феномены транса и клинические симптомы — это одни и
те же феномены, проявляющиеся в различных контекстах. «Одно
из первых поручений, которое дал мне Эриксон, когда я начал
сотрудничать с ним, состояло в изучении больных психозами.
Устроившись на внештатную должность, которая позволяла мне
это делать, я периодически посещал Эриксона и обсуждал с ним
различных пациентов. Описывая свою обширную работу с психо-
тиками, он снова и снова подчеркивал три обстоятельства. Во-
первых, феноменологические переживания у психотиков и лю-
дей, находящихся в глубоком трансе, разительно сходны: для
обоих случаев характерны регрессии, диссоциации, амнезии, из-
менения восприятия и ощущений, символическое самовыраже-
ние и т. п. Во-вторых, различие в качестве переживаний огром-
но: психотики обычно ощущают себя в крайне болезненном и
тесном мире, в то время как люди, находящиеся в глубоком
трансе, испытывают огромное наслаждение. Другими словами,
феноменологическая форма переживаний одна и та же, в то вре-
мя как контекст радикально иной. В-третьих, психологические
процессы в обеих группах представляют собой усиленные прояв-
ления нормальных бессознательных процессов».

Из этих мыслей следует вывод, что терапевтический контекст
транса идеален для трансформации проявлений симптомов, сни-
жающих чувство собственной ценности. Проявления симптомов
можно рассматривать как истинные гипнотические феномены,
происходящие в психологических контекстах, снижающих чув-
ство собственной ценности. Поэтому гипнотерапевт стремится
установить такой контекст межличностных и внутриличностных
взаимоотношений, в котором те же самые процессы узаконива-
ются, определяются как полноправные автономные проявления
бессознательного (то есть феномены транса) и утилизируются
как основа для решения проблем и для самоинтеграции.

Феноменологическое переживание транса. До сих пор мы рас-
сматривали общие представления о природе транса. В настоящем
разделе более конкретно говорится о некоторых частных феноме-
нологических характеристиках переживания транса.

1.	Поглощенность внутренними переживаниями. В состоя-
нии транса внимание субъектов может сосредотачивать- л
ся до такой степени, что они на длительное время
остаются погруженными в какие-то конкретные переживания.
Противоположностью этому является состояние бодрствова-
ния, когда процессы внимания остаются рассредоточенными и
несфокусированными благодаря постоянной реориентации на
меняющиеся внешние сигналы. В трансе загипнотизирован-
ный субъект часто не воспринимает посторонние сигналы (шум,
другие голоса), а даже если и воспринимает, то они обычно не
отвлекают его, он о них не думает и не испытывает потребнос-
ти на них реагировать. Это особенно справедливо для глубоко-
го транса.

Внимание субъекта может быть направлено вовне или вов-
нутрь. Большинство традиционных гипнотических ритуалов
требует, чтобы гипнотизер сначала зафиксировал внимание
субъекта на каком-то внешнем предмете (хрустальном шаре,
глазах гипнотизера, кнопке на стене, метрономе и т. п.). За-
тем гипнотизер постепенно смещает внимание субъекта на его
внутренние ощущения. Иногда, однако, бывает удобнее, что-
бы субъект, находясь в трансе, оставался ориентированным
вовне. Это относится к тем случаям, когда гипнотизер намерен
вызвать транс у субъекта, который не хочет закрывать глаза,
или когда нужно помочь клиенту улучшить качество его пуб-
личных выступлений (речей, социальных взаимодействий, уча-
стия в спортивных соревнованиях). Еще одна ситуация, требую-
щая управления извне, — это когда гипнотерапевт сам погру-
жается в транс во время работы с клиентом; этот метод и его
преимущества будут охарактеризованы ниже.

Подобная особенность — длительная концентрация внима-
ния на внутренних переживаниях — характерна как для гип-
нотических, так и для «симптоматических» трансов. Можно
заметить, как у человека, которого беспокоит вновь и вновь
возникающая проблема, появляется своеобразная фиксация
на этом проблемном процессе. Как и при гипнотическом трансе,
человеку, одержимому проблемой, не приходится прилагать
усилия, чтобы сохранять такую сосредоточенность; этот про-
цесс самоподдерживается без всяких сознательных усилий.
Однако в отличие от загипнотизированного субъекта, такой
человек постоянно пытается нарушить эту сосредоточенность
с помощью различных регуляторных стратегий. Это приводит
к диссоциации — разобщению сознательных и бессознатель-
ных процессов, причем последние остаются сосредоточенны-
ми на проблеме. Другими словами, бессознательное остается
зафиксированным на незавершенных внутренних взаимосвя-
зях, в то время как сознание пытается уйти от них (то есть
отвергнуть или отрицать их); это ведет к противостоянию
сознательных и бессознательных процессов. Как мы увидим
позже, эриксоновские стратегии наведения направлены на то,
5=гч чтобы объединить оба типа процессов с целью их ин-
1232 JJ теграции.
2.	Самопроявление, не требующее усилий. Загипнотизиро-
ванный субъект обычно почти не испытывает потребности в
том, чтобы попытаться что-то сделать, или необходимости «стро-
ить планы на будущее». Ощущения «как будто просто возника-
ют» и «текут без всяких усилий». Это проявление транса не
обязательно объясняется тем, что субъект передоверяет управ-
ление гипнотизеру: оно столь же обычно в состоянии самогип-
ноза и отражает переход от сознательной переработки информа-
ции к бессознательной.

Эта особенность отражает принцип идеодинамики (превра-
щения «идей» в «динамику»), согласно которому идеи могут
трансформироваться в динамические проявления (например,
образы, поведение, ощущения, познание и т. д.) независимо
от волевых сознательных процессов, и иногда без их ведома19.
Как указывал Бернгейм (1895), в трансе идеодинамические
процессы более интенсивны и происходят чаще. Например, у
субъектов, которым внушают, что рука у них начнет автома-
тически подниматься, нередко появляется идеомоторное ощу-
щение, будто рука непроизвольно движется вверх: слова гип-
нотизера могут вызывать у них идеосенсорную визуализацию
ощущений. Многократно наблюдая проявления идеодинами-
ческих процессов у загипнотизированных субъектов, Эриксон
и Росси (1979) определили гипнотическое воздействие как вну-
шение идей, которые психика человека утилизирует способа-
ми, лежащими вне обычного диапазона управления со сторо-
ны его «аго».

Другими словами, в контексте гипнотерапии у клиента по-
ощряется автономное самопроявление его бессознательных про-
цессов. Такого поощрения Эриксон нередко добивался косвен-
ным образом. Например, он часто вызывал реакцию транса,
рассказывая истории о других людях, испытывающих такие
феномены транса, как левитация руки или релаксация. У чело-
века, внимательно слушавшего Эриксона, начинали возникать
аналогичные образы. При этом субъект идеомоторным путем
выражал общий смысл происходящего с помощью минималь-
ных сигналов — незначительных изменений таких физических
признаков, как цвет лица, ритм дыхания и расширение зрач-
ков. Эриксон внимательно наблюдал за этими минимальными
сигналами и руководствовался ими при дальнейшем воздей-
ствии на субъекта в ходе наведения. Такой межличностный
«контур обратной связи» часто приводил к тому, что человек

19 Часто утверждают, что идеомоторный принцип выдвинул Вильям
Джеймс (1890), однако Хилгард (1977) отмечает, что Джеймс разработал
этот принцип на основе «закона диффузии» Александра Бейна и пред-
ставления о «динамогенезисе» Фере. Бейн (Bain, 1859) исходил ио того,
что всякое сенсорное или эмоциональное ощущение имеет следствием
двигательные акты. Фере (Fere, 1887) утверждал, что всякое сен-
сорное раздражение усиливает мышечное действие. Эти теории
относились к процессам поведения вообще, а не только к гипнозу.
впадал в транс без всякого прямого внушения. Этот и другие
методы позволяют использовать идеодинамические процессы в
терапевтических целях.

Следует также сказать о том, как идеодинамические процес-
сы характеризуют трансы, снижающие чувство собственной цен-
ности (симптоматические трансы). Главная особенность всяко-
го проблемного контекста состоит в том, что его симптомные
компоненты проявляю!ся автоматически. Словно само по себе
возникает чувство собственной никчемности, то и дело возвра-
щаются беспокоящие образы, навязчиво повторяется внутрен-
ний диалог. Эриксоновский гипнотерапевт воспринимает та-
кие автоматические проявления как закономерное идеодина-
мическое выражение бессознательного и стремится дать им
возможность привести к повышению чувства собственной цен-
ности сбалансированными и разнообразными способами. На-
пример, с пациентом, жаловавшимся на ощущение тревоги в
груди, после установления достаточного раппорта были произ-
ведены следующие гипнотические воздействия.

«Ну, хорошо, Елена, только хочу обратить ваше внимание
на одну мысль, которая сначала может показаться немного
необычной, но я думаю, что вы будете все больше ею прони-
каться, применяя ее к своим ощущениям по ходу нашего
разговора. Так вот, о какой мысли я говорю? Попросту гово-
ря, вот о какой. Ваши бессознательные процессы могут выра-
жаться самостоятельно множеством разных способов... так
бывает у всех нас... Например, у вас могут самопроизвольно
появляться какие-то ощущения... правильно, Мэри... какие-
то ощущения у вас в груди... Вы знаете, что называете их по-
разному и по-разному о них думаете... И я хочу только под-
твердить вам, что ваше бессознательное способно порождать и
такие ощущения, и разные другие тоже... потому что с какой
стати все это должно доставаться только на долю вашей гру-
ди? Не знаю, сможет ли сейчас же подключиться к этому
ваша рука, или это в ногах вы почувствуете теплоту, или
холод, или щекотание, или онемение... Я знаю только одно:
вы вполне можете проявлять эту непроизвольную бессозна-
тельную способность вызывать ощущения множеством раз-
ных безопасных способов...»

При таком разговорном гипнозе симптом определяется как
частный случай общих способностей бессознательного. Субъек-
ту внушается, чтобы он разнообразил проявления этих спо-
собностей через посредство соответствующих идеодинамичес-
ких реакций (повышающих самооценку) с целью реконтек-
стуализации симптома как (неосознаваемого) дара, имеющего
определенную ценность. Таким путем автоматизм, свойствен-
ный как гипнотическим, так и симптоматическим феноме-
нам, используется для трансформации последних в те-
J^234JJ рапевтический эффект.
3.	Переживаемое, неконцептуальное участие. Люди, находя-
щиеся в состоянии транса, обычно полностью погружены в мир
ощущений, а не понятий. У них повышается способность непос-
редственно ощущать «вещи как они есть» и обычно почти не
возникает потребность логически осмыслять или концептуаль-
но анализировать свои ощущения. Мыслительные процессы,
как правило, становятся менее критичными, менее оценочны-
ми, менее словесными и менее абстрактными; в то же время они
становятся более описательными и образными, более сенсорны-
ми и более конкретными. Такой чувственный способ переработ-
ки информации позволяет устанавливать более глубокие связи
с собственными ресурсами и с текущей реальностью. Эта спо-
собность особенно важна для клиентов, подвергаемых гипноте-
рапии. «Познавая себя на ином уровне внутреннего опыта» (Эрик-
сон, личное сообщение, 1977) путем отвлечения от привычных,
дисфункциональных сознательных процессов, человек получа-
ет возможность исследовать свой опыт под разнообразными уг-
лами зрения.

Подобное освобождение чувственных процессов от концеп-
туальных рамок отличает терапевтические трансы от симпто-
матических. При последних человек, как правило, поглощен
процессом переживания и в то же время привязан к жесткой
концептуальной структуре, которая формирует и искажает зна-
чимость переживаемых сигналов. Это приводит к повторяю-
щимся (и поэтому предсказуемым) переживаемым результа-
там. Цель гипнотического наведения состоит в том, чтобы раз-
рушить фиксацию на этих жестких структурах, тем самым
позволяя процессам переживания разворачиваться в соответ-
ствии с глубинным разумом человека.

4.	Готовность экспериментировать. В гипнотическом трансе
человек обычно проявляет готовность экспериментировать с но-
выми открывающимися перед ним возможностями. Хотя это
свойство обычно определяют как внушаемость, такой термин
иногда подразумевает ошибочную предпосылку, будто субъект —
это пассивный автомат, у которого ощущения возникают как
результат команд другого человека (гипнотизера). Эриксон был
с этим не согласен и категорически утверждал (1948): «Слиш-
ком часто высказывается необоснованное и неверное предполо-
жение, будто... все, что происходит вследствие гипноза, должно
непременно и полностью быть результатом, и первичным про-
явлением внушения. В противоположность этим неправильным
представлениям загипнотизированный человек остается тем же,
кем и был... Изменения в его поведении определяются жизнен-
ным опытом пациента, а не гипнотерапевтом. Самое большее,
что может сделать гипнотерапевт, — это лишь повлиять на спо-
соб его самопроявления.

Наведение и поддержание транса нужны для того,
чтобы обеспечить особое психологическое состояние, в |1235П
котором пациент может перестроить и реорганизовать свои внут-
ренние психологические сложности и использовать свои соб-
ственные способности в соответствии со своим внутренним опы-
том. Это позволяет ему больше узнать о самом себе и более
адекватно себя выразить» (Rossi, 1980d. Р. 38).

Гипнотические субъекты не столь легковерны и, как правило,
не склонны выполнять команды, несовместимые с их собственны-
ми жизненными ценностями20. Попытки заставить погруженного
в транс человека сделать что-нибудь такое, чего он делать не
хочет, почти всегда выводят его из транса; обычно такие попытки
порождают недоверие к гипнотерапевту и гнев, тем самым нанося
серьезный вред их взаимоотношениям.

Загипнотизированный человек сохраняет полную свободу
относительно своих переживаний; эту внутреннюю свободу
обычно усиливает чувство безопасности и удовлетворенности,
возникающее во время терапевтического транса. Подобно за-
мученному делами бизнесмену, оказавшемуся в отпуске,
субъект транса, на время освободившись от господства беспо-
коящей его фиксированной точки зрения, определяемой обыч-
ными сознательными процессами, проявляет гораздо большую
готовность и способность экспериментировать с творческим и
спонтанным поведением.

5.	Гибкость пространственно-временных соотношений. Фе-
номенологические переживания обычно имеют место в опреде-
ленном пространственно-временном контексте. В состоянии
транса человек может по-разному соотносить себя с временем и
пространством. Он может полностью диссоциироваться от на-
стоящего момента и переместиться в альтернативную простран-
ственно-временную реальность. Например, он может испытать
субъективную возрастную регрессию в прошлое или возраст-
ную прогрессию в будущее; он может испытать искажение вре-
мени, когда минута ощущается как час (растяжение времени)
или час — как минута (сокращение времени); он может испы-
тать позитивную галлюцинацию, вообразив что-то такое, чего
на самом деле нет, или негативную галлюцинацию, вообразив,
что не существует чего-то такого, что на самом деле есть.

20 Розенхан (Rosenhan, 1967) приводит прекрасный обзор эксперимен-
тальной литературы по гипнозу и внушаемости, приходя к выводу, что
загипнотизированные субъекты проявляют не большую внушаемость, чем
люди, находящиеся в состоянии бодрствования. В то же время все мы,
вступая во взаимоотношения между собой, подвергаемся влиянию друг
друга. Важно подчеркнуть, что человек в состоянии терапевтического
транса в меньшей степени привязан к определенной позиции (то есть
ограничениям или структуре), хотя по-прежнему опирается на свои лич-
ные жизненные ценности. В случае угрозы этим ценностям или иного
пренебрежения ими вновь происходит фиксация исходной структуры.
Поэтому гипнотерапевт должен стремиться всегда относиться с уважени-
ем к личным жизненным ценностям и нуждам человека. На-
сколько это ему удастся, настолько клиент будет склонен позво-
лить себе погрузиться в транс, облегчающий восприимчивость.
В основе этих и других феноменов транса лежит способность
соотносить себя с временем и пространством как с переменны-
ми величинами, которыми можно манипулировать, а не как с
ограничивающими константами. Другими словами, загипноти-
зированный человек освобождается от приуроченности к един-
ственной пространственно-временной координате («настояще-
му»)» что делает доступным для него бесконечное число других
потенциальных реальностей. Огромная терапевтическая ценность
такой гибкости (например, для реорганизации прошлого, изме-
нения усвоенной в настоящем точки зрения, перемены убежде-
ний относительно будущего) подробнее рассматривается в по-
следующих главах.

Прекрасный пример такой вариабельности пространства-вре-
мени можно найти в «Волшебнике Страны Оз». В начальном
эпизоде книги сознание Дороти «депотенциализируется» в ре-
зультате удара по голове. Сразу же вслед за этим ей начинает
казаться, будто она вихрем носится по своему дому («между
небом и землей»). Вокруг нее вращаются различные предметы
ее повседневного мира: кухонные мойки, велосипеды, корзинки
и т. д. Все эти парящие в воздухе предметы «оторваны» от сво-
его обычного контекста. Точно так же в трансе различные эле-
ментарные единицы, у бодрствующего человека обычно связан-
ные в жесткие конфигурации, высвобождаются, что делает воз-
можной реорганизацию этих элементарных познаний в новые,
более подходящие конфигурации (структуры).

6.	Изменение сенсорных ощущений. Субъекты транса часто
испытывают изменения своих сенсорных ощущений, такие как
искажение восприятия, обострение всех чувств, селективное вос-
приятие и галлюцинации. Эти изменения могут возникать в
любой из сенсорных модальностей. Например, очень обычны
кинестетические изменения. Субъекты могут чувствовать пол-
ную расслабленность и сонливость (тело становится тяжелым и
теплым) или же моторную неподвижность (каталепсию) с ощу-
щением легкости или освобождения от собственного тела. Иногда
возникает искажение восприятия отдельных частей тела: чело-
век может чувствовать, будто у него непропорционально велика
голова, будто рука у него действует независимо от остального
тела (как при левитации руки), и т. д. Иногда ощущаются раз-
личные сдвиги в вестибулярной системе, такие как приятное
чувство вращения или верчения.

Обычны также изменения зрения. У субъектов, глаза кото-
рых остаются открытыми, может возникать туннельное зре-
ние, когда периферия поля зрения темнеет или затуманивает-
ся. Туннельное зрение наблюдается особенно часто, если вни-
мание субъекта зафиксировано на единственном раздражителе
(например, на глазах гипнотизера) и он сидит неподвижно, не
моргая. У субъекта с открытыми глазами может усили-
ваться цветовое восприятие, или он начинает видеть 112371
все черно-белым, или в чередующихся цветах. Если субъект
смотрит на гипнотизера, он видит, будто его лицо искажается
и превращается в лицо кого-нибудь другого (знакомого или
незнакомого). В состоянии глубокого гипноза человек может
также испытывать позитивные или негативные зрительные
галлюцинации.

Субъект транса, глаза которого закрыты, часто погружается
в мир ярких зрительных образов. Это могут быть ожившие
воспоминания, геометрические узоры и фигуры или же инте-
ресные символические образы (как во время гипнотического
сновидения).

Могут происходить и изменения в области слуха. Субъект
часто избирательно прислушивается к голосу гипнотизера до та-
кой степени, что не слышит других звуков извне. В то же время
голос гипнотизера может зазвучать для субъекта совершенно
иначе; субъекту кажется, что меняется его высота, что он при-
ближается, или удаляется, или вообще замирает. (При этом
субъект, как правило, сохраняет раппорт с гипнотизером, о чем
свидетельствует его реакция на гипнотические команды.) Нако-
нец, у субъекта иногда возникает повышенная чувствительность
к невербальным воздействиям гипнотизера: подчеркиванию то-
ном голоса, изменениям интонации (особенно в связи с его соб-
ственными невербальными «ритмами», например дыханием) и
слуховой локализации в пространстве (см., например, Erickson,
1973). Из-за этого у субъекта могут наблюдаться трудности с
возникновением или поддержанием транса, если гипнотизер го-
ворит грубым или отрывистым голосом либо если темп его речи
намного быстрее или медленнее, чем внутренние процессы пере-
работки информации субъектом.

Эти разнообразные сенсорные изменения обычно восприни-
маются как вполне приятные и интригующие. Они помогают
нарушить ориентацию субъектов на их обычную реальность и
тем самым способствуют развитию транса. Они особенно эффек-
тивны в качестве «средств убеждения», когда субъект встрево-
жен и не уверен, находится ли он в трансе, — это позволяет ему
избавиться от беспокойства и глубже погрузиться в транс.

Эти же сенсорные изменения характеризуют и симптомати-
ческие трансы. Они легко заметны у сильно диссоциированных
личностей (например, у психотиков), но встречаются и при дру-
гих проблемах. Например, у одной клиентки, испытывавшей
сильную ревность всякий раз, когда рядом с ее мужем оказыва-
лась любая другая женщина, в такие моменты возникало тун-
нельное зрение (полное затемнение периферии поля зрения), за
которым следовала высокоизбирательная зрительная ориента-
ция. У другого клиента, бизнесмена, боявшегося публичных
выступлений, перед самым выступлением появлялось ощуще-
ние, будто он отделился от собственного тела и смотрит
1238JJ на него откуда-то сверху. Подобные необычные изменения
восприятия, часто сопровождаются мышечным напряжением
(обычно от страха) и аритмичными поведенческими реакциями
(обычно — попытками перебороть свое ощущение), тем самым
создавая диссоциированное проблемное состояние.

Однако в обстановке гииноза, способствующего повышению
чувства собственной ценности (когда двигательные реакции мо-
гут оставаться расслабленными и ритмичными), подобные симп-
томатические явления могут рассматриваться как спонтанные
и автономные проявления бессознательных процессов, которые
можно утилизировать в качестве решении. Например, ревнивая
клиентка была обучена с помощью гипноза утилизировать тун-
нельное зрение различными способами, повышающими чувство
собственной ценности, в том числе путем сосредоточения вни-
мания на муже, что вызывало чувство безопасности и удоволь-
ствия. Диссоциирующийся бизнесмен научился в состоянии гип-
ноза наблюдать за собой с другого конца комнаты, что позволя-
ло ему быть «частью самого себя» и одновременно «отдельно от
себя». Таким образом, изменения восприятия в зависимости от
их контекстуальной значимости и проявлений могут быть как
проблемой, так и ее решением.

7.	Изменения степени вовлеченности. Традиционные мета-
форы, касающиеся «глубинытранса», — например, легкий, сред-
ний и глубокий транс — говорят о том, что транс — это скорее
непрерывный континуум вовлеченности, чем состояние «все или
ничего*. «Глубина вовлеченности в гипноз» на протяжении
транса может колебаться, особенно у субъектов-новичков. У субъ-
екта может, например, возникнуть глубокий транс, который
затем переходит в легкий или средний, а потом он пробуждает-
ся от транса вообще, после чего вновь погружается в глубокий
транс. Транс с такими колебаниями уровня можно назвать «пла-
вающим трансом».

Уровень транса характеризует соотношение сознательного и
бессознательного способов переработки информации. Чтобы это
было понятнее, можно выделить три основных уровня: созна-
тельный, смешанный и диссоциированный. В сознательном со-
стоянии (обычно называемом состоянием бодрствования) у
субъектов доминируют главным образом рациональные и ори-
ентированные на реальность сознательные процессы; они вооб-
ще не находятся в трансе. В смешанном состоянии (обычно
называемом легким трансом) субъекты испытывают взаимодей-
ствие сознательных и бессознательных процессов. Например,
они могут все еще воспринимать внешние сигналы, но не чув-
ствовать себя обязанными активно ориентироваться на них;
внутренний диалог может присутствовать, но в не столь дирек-
тивном и доминирующем виде. В этом состоянии релаксации
субъекты обычно не чувствуют себя привязанными к единствен-
ной точке зрения или зафиксированными на ней. В дис-
сортированном состоянии (обычно называемом глубоким [1239J,:
трансом) субъекты полностью переходят на бессознательную
переработку информации и обычно испытывают многие харак-
терные особенности транса, описанные в настоящем разделе.

Гипнотерапевт поступит правильно, если будет следить за
этим эффектом плавания, потому что различные уровни транса
требуют различных способов его утилизации. Например, инду-
цирующие воздействия имеют целью перевести субъекта из со-
знательного состояния в смешанное или диссоциированное. Мно-
гие процедуры гипнотерапевтической утилизации предприни-
маются лишь тогда, когда осуществлено достаточное наведение
(что оценивается способами, описанными ниже). И даже тогда
гипнотерапевт должен суметь уловить возможный переход в
более легкий транс, поскольку это может снизить эффектив-
ность процедуры, особенно если она требует диссоциированного
состояния. (Это не означает ошибочного утверждения, будто
«чем глубже транс, тем больше вероятность терапевтических
изменений»; как мы увидим ниже, многие гипнотерапевтичес-
кие процедуры требуют всего лишь смешанного состояния, лишь
бы сознательные процессы у субъекта не слишком мешали гип-
нотическому самоисследованию.)

Уровень транса у субъекта может также быть использован
для принятия решения о наиболее подходящей манере воздей-
ствия. Например, когда субъект находится в сознательном или
смешанном состоянии, часто оказывается лучше всего пользо-
ваться косвенными воздействиями (например, метафорически-
ми историями), чтобы избежать возможных помех со стороны
сознательных процессов. При диссоциированном же состоя-
нии субъекта необходимость применения косвенных воздей-
ствий значительно меньше, поскольку сознательные процессы
неактивны.

8.	Моторно-вербальная заторможенность. Люди, находящи-
еся в гипнотическом трансе, обычно не склонны двигаться или
вести сколько-нибудь сложный разговор. Повторим еще раз:
такое отсутствие подвижности отчасти отражает идеологию, ле-
жащую в основе большинства гипнотических ритуалов. В дру-
гих ритуалах вызывания транса используются танцы (напри-
мер, вокруг костра, в хороводе), монотонные песнопения и дру-
гие экспрессивные ритмы. Важно, что транс может вызываться
и поддерживаться путем как затормаживания движений, так и
ритмичных (повторяющихся) движений, то есть путем исклю-
чения беспорядочных неритмичных ориентировочных реакций
(и мышечного напряжения), порождающих сознательные про-
цессы. Относительная неподвижность гипнотического субъекта
могла возникнуть как необходимое комплементарное состояние
по отношению к непрерывному движению (целенаправленному
действию), характеризующему стиль жизни в бодрствующем
у—гч состоянии, свойственный западной культуре; она может
JL240J I отражать также диссоциацию от своего физического «Я»
(человек господствует над природой, и в том числе над соб-
ственным телом), обычно присущую нашей культуре.

Таким образом, в состоянии транса субъекты могут двигать-
ся или говорить, если пожелают, но часто они воспринимают
такое внешне-ориентированное поведение как ненужное и от-
влекающее от внутренне-ориентированных переживаний. Что-
бы понять это, представьте себе, что вы поглощены взаимодей-
ствием е кем-то другим, а экспериментатор начинает расспра-
шивать вас о ваших ощущениях; естественно, такие расспросы
будут прерывать поток ощущений. Кроме того, вербализация
обычно прочно связана с сознательной переработкой информа-
ции и поэтому имеет тенденцию подталкивать субъекта к этому
виду деятельности.

Из потенциальной деструктивности подобных действий сле-
дуют несколько выводов. Во-первых, гипнотерапевт должен сво-
дить до минимума просьбы разговаривать или двигаться. Дей-
ствительно, я редко прошу погруженных в транс субъектов
рассуждать, объяснять или подробно описывать свои ощуще-
ния во время гипноза. Такое ограничение не следует восприни-
мать как помеху в работе, поскольку информацию о текущих
ощущениях субъекта легко можно получать по минимальным
сигналам, идеомоторным реакциям, обсуждению после транса
или автоматической речи. Однако, как мы увидим ниже, задача
эриксоновского гипнотерапевта состоит в том, чтобы вызвать
общие процессы, которые субъект сможет самостоятельно ис-
пользовать для достижения желаемых изменений. Другими сло-
вами, гипнотерапевт не пытается навязывать решения; вместо
этого он вводит клиентов в контекст (терапевтический транс), в
котором они могут вырабатывать свои собственные решения.
В силу этого ему часто необязательно знать конкретные подроб-
ности переживаний клиента; однако он должен весьма тщатель-
но наблюдать за текущими общими реакциями (например, эмо-
циональным состоянием, глубиной транса), чтобы гибко прино-
равливать к ним гипнотические воздействия. Как мы увидим
ниже, об этих общих реакциях можно судить по невербальному
поведению клиента.

Второе важное обстоятельство, связанное с затормаживани-
ем двигательно-словесных реакций как индикатором транса,
заключается в том, что усиление таких реакций часто служит
сигналом о переходе в более легкий транс. Например, если
субъект начинает ерзать на стуле, это, как правило, означает,
что он переходит на более легкий уровень транса. Возможно,
что все дело лишь в описанном выше феномене «плавающего
транса», но это же может указывать и на возникновение неких
специфических затруднений. Однако в любом случае это следу-
ет немедленно утилизировать. Например, гипнотерапевт может,
применяя индуцирующие воздействия, заговорить о «спо- (7— С
собности изменять глубину транса, полной возможности
сейчас ненадолго перейти в более легкий транс, немного отдох-
нуть, собраться с мыслями, а потом снова погрузиться глубже».
Наконец, ритмичное повторение или затормаживание дей-
ствий, характерные для гипнотического транса, имеют место

также и при симптоматических трансах, хотя^и связаны в

этом случае со снижением самооценки. В число ритмически

вопторяикцихся симптомов входят такие навязчивые действия.

как мытье рук, укачивание беспокойного ребенка, поражен-

ческие внутренние причитания, характерные для депрессии
(«Я не справлюсь, у меня ничего не выйдет»), медленное ж

методичное поглощение пищи у некоторых лиц, страдающих
перееданието, и т. д» (Одна такая моя пациентка обладала не-
вероятной способностью на протяжении почти часа поглощать

пищу, запихивая ее в рот ритмично и непрерывно, словно в
трансе, и при этом не отрываясь от телевизора») Симптомы
двигательного торможения проявляются, например^ в пани-
ческом оцепенении у людей, которые боятся публичных вы-
ступлений, в уходе в себя при депрессии, в застывании на
месте от ужаса. Любое из этих состояний (ритмичные движе-
ния или неподвижность), если оно поддерживается, имеет тен-
денцию перехода в транс. Повторю еще раз: реконтекстуалюа-
ция и диверсификация проявлений таких процессов могут при-
вести к трансформационным изменениям.

9.	Логика транса. В состоянии транса субъекты переживают
свой внутренний опыт в иной логике, нежели в состоянии бодр-
ствования. Повторю еще раз: бессознательные (первичные) мыс-
лительные процессы обычно более ассоциативны, метафоричны
и конкретны (образны), чем рациональная, линейная (последова-
тельная) и причинно-следственная логика, которую предпочита-
ет сознательное мышление. В частности, логика транса (см. Огпе,
1969) допускает соотношения «оба/и». Например, субъекты, по-
груженные в транс, не видят ничего особенного или неудобного в
том, что воспринимают самих себя как находящихся одновре-
менно в двух разных местах или действующих в фантастических

мирах, законы или структуры которых противоречат существу-
ющим в реальном мире. Такая логика транса накладывает на-
много меньше ограничений, чем рациональная, и поэтому лучше
подходит для тех случаев, когда требуется максимально широ-
кое разнообразие возможностей (например, в гипнотерапии), Со-
отношение «оба/и* (в противоположность «или/или») в логике
транса позволяет одновременно принимать противоречащие друг
другу, на первый взгляд, соотношения, тем самым позволяя выйти
на ситуацию, в которой оба альтернативных пути ведут к выиг-
рышу. Поскольку конфликты всегда предполагают (кажущиеся)
противоречия, логика транса особенно полезна для интеграции
(восстановления целостности) в клинике.

л. Интересно отметить, что логика «оба/и» лежит в
L243JJ основе двойных связок, как служащих терапевтичес-
ким средством (например, коанов21 Дзэн-буддизма), так и нз-
•терапевтических (например, шизофреногенных систем Бейтсо-
.ва) (Rossi & Tichaku, 1984). Так, в религии Дзэн учитель гово-
рит ученику: «Если ты скажешь, что это палка, я тебя ударю.
Если ты скажешь, что это не палка, я тебя ударю. Что у меня
в руке?» Структурную аналогию этому представляют собой
слова шизофреногенного родителя: «Если ты скажешь или

сделаешь то-то, ты плохой мальчик. Если ты не скажешь иля

не сделаешь того-то, ты плохой мальчик. Будь хорошим маль-

чиком и действуй». Разница заключается в контексте: учи-
тель Дзэн (предположительно) создает глубинный контекст

повышения чувства собственной ценности, который позволяет

ученику проникнуть глубже мира противоположностей и от-
крыть для себя «срединное третье», или «срединный путь»,

описываемый буддизмом.

ических проблем

можно рассматривать как подобные двойные связки, или «гип-
нотические коаны». Пациент имеет дело одновременно с обеи-

ми сторонами кажущегося противоречивым соотношения:
«Я хочу измениться/я не хочу изменяться», «Я хочу остаться
в одиночестве/я хочу быть среди людей», «Я хочу уйти/я хочу
остаться»22. С точки зрения сознания, нужно выбрать или то,
или другое; другими словами, сознание отождествляет себя с
какой-то одной стороной в противовес другой. Это создает про-
блему, поскольку оде стороны имеют одинаковую силу, не-
смотря на неоднократные попытки предпочесть одну из них.
Транс же разрушает ограниченность структуры «или/или» и
позволяет ощутить единство, скрытое в основе обеих позиций,
тем самым предоставляя возможность для конструктивной ин-
теграции.

10.	Метафорическая обработка информации. Это центральное
и объединяющее понятие эриксоновского подхода, которое по-
этому будет рассмотрено подробно. Символ определяется здесь
как нечто заменяющее собой то, чем он не является, под симво-
лической (или метафорической) переработкой информации име-
ется в виду сильная тенденция субъектов транса понимать и
представлять себе те или иные воздействия, соотнося их с собой.
Например, они могут начать погружаться в транс в то время, как
слушают историю о ком-то другом, кто погрузился в глубокий
транс; или получить доступ к своей проблеме (проблемам)

21 Коан в Дзэн-буддизме — бессмысленный вопрос, на который должен
ответить ученик и размышление над которым само по себе считается
ведущим к прозрению»

" С этой точки зрения, симптомы (или конкретные пациенты) могут
рассматриваться как метафорические (бессознательные) попытки инте-
грировать противоположности. Другими словами, симптомы — это соеди-
нение взаимодополняющих понятий, связанных оператором от-
рицания (то есть диссоциации). Эта идея лежит в основе книги, fj’oaVl'
которая сейчас готовится.
и исследовать ее, слушая описание другой проблемы, не связан-
ной с ней по содержанию (например, с другими действующими
лицами и ситуацией), но подобной ей по структуре; или решить
проблему, порождая гипнотические сновидения, которые в сим-
волическом виде развивают и затем трансформируют проблем-
ное состояние; или корректировать самореализующиеся песси-
мистические пророчества путем возрастной прогрессии на не-
сколько месяцев в будущее, чтобы там «увидеть», как много
непредвиденных изменений они сумели произвести; или даже
выработать у себя желаемый навык, идентифицируясь в трансе
с каким-нибудь человеком, этот навык воплощающим (то есть
превращаясь в него). Каждому из этих процессов посвящена
глава в готовящейся к печати книге «Гипнотические трансфор-
мации: чувственный рефрейминг в эриксоновской гипнотера-
пии», которую я написал как продолжение настоящей.

Необычность некоторых таких процедур не должна отвле-
кать внимание от того факта, что метафорическая переработка
информации — обычный и естественный процесс. Например,
любой человек был свидетелем бесчисленных разговоров, в ко-
торых слушатель отвечает рассказом об аналогичном случае,
происшедшем с ним самим (см., например, Bower & Giiligan,
1979). Так, описание моей «первой любви» способно вызвать у
вас воспоминания о том же, особенно если налицо какое-то
сходство. Как мы увидим, многие другие феномены также наво-
дят на мысль о широком распространении этого естественного
процесса (например, популярность такого кинофильма, как «Рок-
ки»). Мы также рассмотрим подробно, в какой степени подоб-
ная переработка информации зависит от таких переменных,
как манера изложения говорящего (например, сосредоточен-
ность на себе или обращение к слушателю), ситуационный кон-
текст (например, гипноз или деловая беседа) и состояние слу-
шателя (транс или бодрствование). Важно здесь то, что транс
облегчает символическую переработку информации.

Метафоры играют важную роль и в проблемных процессах.
Повторю еще раз: повторяющиеся симптомы можно рассматри-
вать как символическое соединение парных комплементарнос-
тей, то есть сосуществование кажущихся противоположными
мотиваций или запретов. Другими словами, это бессознатель-
ные попытки примирить стороны конфликта, подобно тому как
симптомы проблемного ребенка нередко отражают конфликт
между родителями. Когда подобные символические проявления
(симптомы) налицо, метафорические воздействия окажутся пре-
красным способом подстроиться* под особенности клиента.

11.	Искажение времени. Как упоминалось выше, ощущение
времени у человека, находящегося под гипнозом, резко меняет-
ся. Многие даже говорят об «исчезновении времени» в состоя-
нии транса. Если попросить субъекта оценить, сколько
1244JJ времени продолжался транс, он, возможно, окажется не-
сколько озадачен'или смущен, как будто это понятие в трансе
теряет силу. Я понимаю &го так, что нужно различать два вида
времени: биологическое время — ритмичное, циклическое, пуль-
сирующее и первичное, и психологическое время — культур-
ное, линейное, последовательное и вторичное. Психологическое
время — это, по-видимому, конструкция, создаваемая аналити-
ческим мышлением и полезная для организации целенаправ-
ленных действий и последовательных событий, связанных с
некими социальными маркерами. Снижение аналитической ори-
ентации в состоянии транса разрушает эти маркеры, а вместе с
ними и линейное чувство времени.

Из-за снижения чувства психологического времени в состоя-
нии транса субъекты могут давать оценки, разительно отличаю-
щиеся (обычно в меньшую сторону) от действительно прошед-
шего по часам времени. Например, час такого времени может
оцениваться как 10 минут28. Как показали Купер и Эриксон
(Cooper & Ericson, 1959), а также Мастерс и Хьюстон (Masters &
Houston, 1972), это искажение времени имеет много терапевти-
ческих применений, особенно в области ускоренных процессов
обучения.

12.	Амнезия. Нередко субъекты гипноза, пробуждаясь от
транса, могут вспомнить лишь немногое (частичная амнезия)
или не помнят вообще ничего (полная амнезия) из того, что
происходило во время транса. Интересно, что когда-то счита-
ла, будто у субъектов транса всегда наблюдается полная амне-
зия. Начало этому убеждению положил маркиз Пюисегюр,
который в 1784 г. «месмеризировал» молодого пастуха, впос-
ледствии не помнившего своих ощущений во время транса.
Сегодня, однако, мы знаем, что амнезия не является ни необ-
ходимым, ни достаточным условием транса (Cooper, 1972; Огпе,
1966). Хотя у субъектов иногда появляется спонтанная амне-
зия, большинство случаев такого временного забывания объяс-
няется методами, примененными гипнотерапевтом, или же про-
цессами обучения, зависящими от состояния (см. Gilligan &
Bower, 1984).

Современный гипнотерапевт часто пользуется амнезией, что-
бы «защитить» бессознательные процессы изменения от вмеша-
тельства сознания. В частности, ход гипнотерапии может суще-
ственно замедлиться, если клиенты сознательно отдают себе
отчет в усвоенном под гипнозом или в полученных командах,
прежде чем смогут удовлетворительно интегрировать их (отра-
зить в сознании). Подобное преждевременное осознание особенно

28 Следует указать, что различия между такой оценкой и действитель-
но прошедшим временем необязательно свидетельствуют о нарушении
чувства времени: вместо этого они могут указывать на гипнотическую
амнезию. Другими словами, субъект мало что помнит из происходившего
во время транса и делает из этого вывод, будто действительно .у  а
мало что происходило, а значит, прошло совсем немного времени. [245]
нежелательно, например, у клиентов, у которых сознательное
воспоминание о вытесненных детских травмах может вызвать
крайнее расстройство или подавленность; или у тех, кто созна-
тельно подвергает сомнению и постоянно оспаривает ценность
усвоенного во время транса или постгипнотических команд,
тем самым мешая их закреплению и консолидации; или у тех,
кто пытается сознательно «помочь» усвоению новых типов по-
ведения, тем самым вновь подключая те самые сознательные
процессы, которые изначально создали проблему. В подобных
случаях амнезия и другие диссоциативные методы позволяют
человеку осознавать свои бессознательные процессы в такой
степени и таким образом, чтобы это было наиболее благотворно
для его «Я» в целом.

В этом отношении крайне важно пойять, что цель внушения
амнезии состоит не в том, чтобы заставить клиента навсегда о
чем-то забыть. Скорее она состоит в том, чтобы обеспечить бес-
препятственное усвоение нового знания. Любая попытка на-
всегда стереть воспоминание приведет к самым вредным по-
следствиям.

Бесполезность применения метода (естественной) амнезии для
стирания воспоминаний наблюдается при многих клинических
проблемах. В подобных случаях те, кто пытается перестать ду-
мать о тех или иных событиях или ощущениях, в конечном
счете обычно оказываются во власти именно этих процессов.
Поэтому эриксоновский гипнотерапевт стремится предоставить
клиенту возможность думать о других процессах, тем самым
защищая бессознательно усвоенное. Естественные методы до-
стижения этого описаны у Зейга (Zeig, 1985с).

Как организовать ход транса. Как отмечалось выше, на
переживание транса и его концептуализацию влияют ситуаци-
онные контексты. В клиническом контексте, где основная
цель — терапевтические изменения, будет наиболее полезным
организовывать ход транса в виде четырех главных фаз: 1) под-
готовка; 2) наведение; 3) утилизация транса; 4) консолидация
усвоенного в трансе. В реальной практике эти фазы нередко
перекрываются и взаимодействуют друг с другом. Они могут
быть использованы как для описания единичного сеанса гип-
ноза, так и для организации более общего многосеансного кур-
са гипнотерапии.

Создание контекста: подготовка к трансу. Эта первона-
чальная фаза имеет две цели. Первая — получить информацию
от пациента. Гипнотерапевт должен иметь некое общее пред-
ставление о модели мира, свойственной пациенту, и для этого
собирает сведения о его наиболее существенных убеждениях,
занятии, уровне образования, интересах, квалификации, семей-
ной жизни и т. д. Кроме этого, гипнотерапевт выясняет, каких
Ж—Js изменений желает клиент, а также определяет, какие
|^24SJJ стратегии или препятствия способны помешать развитию
таких изменений.' Гипнотерапевт должен также выяснить об-
щие представления клиента о гипнозе и его прежний опыт в
этом отношении.

Вторая главная цель — сообщить пациенту нечто о природе
гипноза. Возможно, важнее всего, прежде чем начинать наведе-
ние, добиться раппорта и доверия. Гипнотерапевт должен так-
же создать у пациента ощущение, что может и должно произой-
ти нечто существенно важное, и установить взаимопонимание
по поводу участия клиента в процессе изменений. Наконец, во
время этой фазы гипнотерапевт косвенным образом начинает
получать доступ к реакциям транса.

Осуществление перехода: наведение транса. Наведение гип-
ноза — это последовательность взаимодействий, в результате
которой достигается сосредоточенность субъекта на своем внут-
реннем опыте и вершиной которой является измененное состоя-
ние сознания, когда происходит самопроявление, не подвергаю-
щееся сознательному анализу и не требующее усилий. Суще-
ствует бесчисленное множество способов достижения такого
состояния. Эриксоновский гипнотерапевт не пользуется ис-
кусственными или стандартными средствами воздействия.
Вместо этого он исходит из того, что для эффективного наведе-
ния следует использовать уникальные потребности и стереоти-
пы данного клиента, и поэтому стремится постоянно приспо-
сабливать свои воздействия к его текущим переживаниям. При
этом гипнотерапевт руководствуется тремя общими принципа-
ми наведения:

1)	привлечь и сфокусировать внимание субъекта;

2)	подстроиться к сознанию клиента и депотенциализировать
его;

3)	получить доступ к бессознательному и утилизировать его.
Осуществление желаемых изменений: использование транса.
Как только наступает транс, возникает вопрос: «Что делать
дальше?» Назначение этой третьей фазы — дать продуктив-
ный ответ на такой вопрос, утилизируя транс для достижения
терапевтических изменений личности. Другими словами, пос-
ле дефрейминга внутреннего опыта (то есть наведения транса)
перед гипнотерапевтом открываются разнообразные возмож-
ности для рефрейминга внутреннего опыта. Для этого суще-
ствует множество гипнотерапевтических процедур, особенно
использующих диссоциативные методы, гипнотические сно-
видения, метафорические истории, возрастную регрессию, воз-
растную прогрессию и модификацию личности. Каждая из
этих процедур обычно включает в себя: а) получение доступа
к неприемлемым переживаниям (лимитирующим факторам) с
последующей их трансформацией и/или б) получение доступа
к мощным, но до тех пор диссоциированным ресурсам (воз-
можностям) клиента и превращение их в постоянно до-
ступные. Вместо того чтобы пытаться что-то привнести (1247
или устранить, эти стратегии обычно помогают клиенту осознать
и реорганизовать те ресурсы, которыми он уже располагает.

Консолидация усвоенного во время транса: завершение и
продление транса. Эта заключительная фаза состоит из двух
основных этапов:

1)	завершение транса;

2)	обобщение усвоенного во время транса.

Первый этап предусматривает выведение клиента из транса.
Этот переход обычно включает в себя общие внушения, повы-
шающие чувство собственной ценности, постгипнотические вну-
шения, общие или конкретные указания по поводу амнезии и
воздействия, прекращающие транс. Все это занимает обычно
10-15 минут.

После этого усвоенное во время транса может быть распрост-
ранено на другие контексты жизни клиента. Этот второй этап
часто включает 10-15 минут послетрансовой беседы, посвящен-
ной самоисследованиям клиента во время транса. Однако — что,
возможно, еще важнее — гипнотерапевт прибегает и к дополни-
тельным процедурам, таким как задания на дом (например, веде-
ние дневника, определенное поведение, практическая деятель-
ность в новых направлениях), указания, касающиеся самогипно-
за, а также «негипнотические» стратегии (например, поведенческая
терапия, семейная терапия, работа с телом, профессиональное
совершенствование). Гипнотерапевт может также работать с кли-
ентом в направлении практического применения гипнотического
обучения. Например, для-усвоения конкретных поведенческих
стратегий и выявления возможных препятствий к их примене-
нию может быть использовано разыгрывание ролей. Как мы уви-
дим далее, один лишь гипноз часто оказывается недостаточным
для достижения стойких терапевтических изменений личности;
поэтому для большей эффективности гипнотерапевт дополняет
гипноз различными другими подходами».

Современный врач-гипнотерапевт С. Ю. Мышляев (1999) счи-
тает, что: «Сегодня можно выделить три основные формы гип-
ноза. Эта классификация основана на трех основных понятиях:
дух, душа и тело.

1.	Животный (телесный):

•	шоковый, или ампутационный (метод болевого раздражения
при отрезании части тела);

•	интенсивный, или болевой (метод болевого раздражения при
травматизации части тела);

•	импритинг, или бескровный (метод обездвиживания при дрес-
сировке).

2.	Человеческий (душевный).

• авторитарный, или классический (метод эмоционального вну-
шения при воспитании);

js • недирективный, или недекларирующий (метод расска-
[1248JJ эд историй с характерным героем, при воспитании).
3.	Общественный (духовный).

•	коллективный, или групповой (метод логического убежде-
ния при обучении);

•	государственный, или национальный (метод логического
убеждения через средства массовой информации).

Гипноз — это форма управления или форма программирова-
ния. Если один человек воздействует на другого, то эта форма
называется гетерогипноз. Существует самогипноз, когда все эти
действия человек совершает над собой.

Шоковый (ампутационный) гипноз — это технологии физи-
ческого воздействия на тело, которое основано на болевом раз-
дражении при травматизации и уменьшением массы тела с це-
лью уменьшения сократимости.

Направлен на коррекцию (кодирование) раздражимости. На-
глядным примером шокового гипноза являются повреждения
тяжелой степени тяжести: наказания, казнь, война, жертво-
приношение.

Интенсивный (болевой) гипноз — это технологии физичес-
кого воздействия на тело, которые основаны на болевом раз-
дражении при травматизации без уменьшения массы тела с
целью подавления жестов или тиков. Направлен на коррек-
цию (кодирование) рефлекса. Наглядным примером интенсив-
ного гипноза являются повреждения средней и легкой степени
тяжести, истязания, драка, пытка, обрезания при обрядах,
наколки, проколы и уколы.

Импритинг (бескровный) гипноз — это технологии физичес-
кого воздействия на тело, которые основаны на обездвижива-
нии при дрессировке, разминке, тренировке с целью ограниче-
ния основных потребностей и подавления непроизвольных дви-
жений. Направлен на коррекцию (кодирование) инстинкта.

Наглядным примером импритинга являются научения у жи-
вотных, пеленание, тюрьма, йога, поза при молитве.

Авторитарный (классический) гипноз — это технологии фи-
зического и психического воздействия на тело и душу, которые
основаны на пассах и эмоциональном внушении с целью фор-
мирования новых целей в поведении. Эмоциональные внуше-
ния основаны на громких, резких высказываниях отдельных
слов в форме приказа, предполагающих жесткое повиновение.
Пассы основаны на интенсивных, сильных воздействиях на ос-
новные анализаторы (слух, зрение, кожа), предполагающие удер-
жание в неподвижном состоянии. Направлен на коррекцию со-
знания. Наглядным примером авторитарного гипноза является
приказ, крик, театральный или эстрадный гипноз, игры, рели-
гиозные обряды.

Недирективный (недекларирующий) гипноз — это техно-
логии психического воздействия на души небольших групп
людей, которые основаны на предложении, объясне- КТ22—
нии, провозглашении специальных форм поведения с IJL249J,
целью формирования новых задач и определенных отноше-
ний. Предложения основаны на рассказе историй с характер-
ным героем. Направлен на коррекцию личности. Наглядным
примером являются сказка, беседы, игры, анекдоты, театр,
живопись, музыка и другие виды искусства. Коллективный
(групповой) гипноз — это технологии — психического воз-
действия на дух больших групп людей, которые основаны на
логическом убеждении с целью формирования индивидуаль-
ной формы поведения, ответственности и творчества, логиче-
ское убеждение основано на красноречии и наглядных посо-
биях (плакаты, буклеты, проспекты, мумии, макеты и др.). На-
правлен на коррекцию индивидуальности. Наглядным примером
является обучение в детских садах, школах, высших учебных
заведениях, лекции, митинги, религиозные обряды, похоро-
ны, свадьбы, дни рождения.

Государственный (национальный) гипноз — это технологии
общественного воздействия на дух всего общества, которые ос-
нованы на логическом убеждении с целью формирования новых
индивидуальных планов в деятельности. Логическое убеждение
основано на красноречии в средствах массовой информации
(СМИ) и красивой, яркой рекламе. Направлен на коррекцию
индивидуальности. Наглядным примером являются телевиде-
ние, радио, газеты, журналы, книги и другие носители инфор-
мации (кассеты, дискеты, диски и др.).

Таким образом, гипноз — это технология изменения движе-
ний,-поведения и деятельности.

Приведу мнение Н. В. Дьячука (1997) о гипнозе: «Сон под-
разделяют на две фазы: 1) быстрый (парадоксальный, глубо-
кий, активный, ромбоэнцефалический, низкочастотный, РЕМ-
сон и 2) медленный (таламо-кортикальный) легкий сон.

Быстрый сон на протяжении общего времени сна отмечают
4-5 раз с длительностью от 6 до 20 минут. Фаза быстрого сна у
взрослых занимает 20%, у детей 30%, у младенцев 50% общей
продолжительности сна. Если субъекта лишить быстрого сна,
это затем компенсируется более частым его наступлением.

При быстром сне на 50% усиливается кровообращение в го-
ловном мозге, повышается обмен, усиливается гормональная ак-
тивность, усиливается дыхание, учащается ритм сердцебиения,
появляется «вегетативная буря». Для этого сна характерно про-
явление быстрых движений глаз при повышенной активности
зрительной коры и активизации ретикулярной формации.

Медленный сон характеризуется веретенообразными вспыш-
ками и медленными волнами электроэнцефалограммы в коре,
таламусе, ретикулярной формации. При нем возможны всякие
движения. При медленном сне урежается дыхание, пульс, сни-

жается артериальное давление.

Начало внушения гипнотического сна — это состоя-
ние максимального доминирования особой функциональ-
I

ной системы, в основе которой лежат явления, связанные с
активным расслаблением мышц, снятием нервного напряже-
ния, повышенным вниманием к сигналам, идущим от лица,
проводящего внушение.

Несмотря на внешнее бездействие и покой, человек активно
усваивает внушаемую информацию, на центрально-мозговом
уровне тренирует становление какого-либо навыка, преодолева-
ет свой страх, неуверенность, учится лучше управлять собой.

При погружении через воздействие на слуховой анализатор
глубина торможения характеризуется тремя фазами по мере
снижения бодрствования.

1.	Уравнительная фаза, когда человек перестает дифферен-
цировать громкие и тихие звуки.

2.	Парадоксальная фаза, когда тихие звуки воздействуют на
человека сильнее, чем громкие (слова гипнотизера вызывают
ответную реакцию, а шум за окнами практически не мешает).

3.	Ультрапарадоксальная фаза, когда громкие звуки, не от-
носящиеся к голосу гипнотизера перестают восприниматься во-
обще. Загипнотизированный реагирует на шепот гипнотизера, а
восприятие выстрела или хлопка над ухом не находит выраже-
ния в эмоциях, хотя звуки человек воспринимает.

В трансе наступает нарушение силовых законов в отношени-
ях «чем сильнее звук — тем сильнее реакция».

По мере снижения бодрствования и усиления трансового
состояния имеют местЗ обратные реакции организма. Орга-
низм распознает и реагирует на самые тонкие методы воздей-
ствия.

При трансе нарушается также причинно-следственная и ло-
гическая связь. Все образы воспринимаются без критического
осмысления: «Вы плывете по морю» — видит и ощущает море,
«На Вас стоит слон» — видит море, слона и улыбается.

Засыпание и фазы сна можно отметить по характерным осо-
бенностям. За несколько минут до засыпания дыхательные дви-
жения ускоряются, делаясь в то же время все более и более
глубокими, так называемый симптом «кузнечных мехов». За-
тем происходит один, реже — два глубоких дыхательных дви-
жения, «вздох», глубокий вдох —выдох, который указывает на
переход из состояния гипотаксии (состояния, напоминающего
легкую дремоту) к стадии летаргии, которая в свою очередь с
углублением состояния переходит в каталептическую стадию,
что тоже заметно по изменению дыхания.

Дыхание в каталептической фазе поверхностное, медленное,
и дыхания отделены между собой более или менее продолжи-
тельными паузами. Чтобы не сомневаться в наступлении ката-
лептической фазы сна у гипнотика, проводят мышечное тести-
рование — без предупреждения осторожно и медленно за указа-
тельный палец приподнимают его руку и в любом месте
подъема резко опускают. В летаргической фазе сна рука 1*л51Д
опустится, и тем медленней, чем глубже фаза, а в каталептиче-
ской фазе сна гипнотика рука повиснет в воздухе.

Начало сомнамбулизма, как и в начале летаргии, отмечается
вздохом, одним более сильным и глубоким движением. При
переходе в сомнамбулическую фазу гипнотического сна харак-
тер дыхания меняется, ритм его становится то скор, то медлен-
ней, с изменением глубины вдоха.

По статистике свыше 90% Людей видят сны, и можно пред-
полагать, что сны имеют какое-то значение для биологии орга-
низма. Сновидения изучаются, существует много теорий и ги-
потез, психоаналитики и цыганки за толкование снов получают
гонорары, которые и в кошмарном сне не приснятся.

Пока во всех серьезных исследованиях выявлена следую-
щая закономерность: у лиц художественного типа сновидения
большей частью отличаются картинностью и ближе стоят к
сновидениям детского типа; у мыслителей сновидения боль-
шей частью имеют нелепый, сумбурный характер хаотических
комбинаций.

Почему во время сна преобладают зрительные образы, карти-
ны, а не мысли? На этот вопрос мы находим ответ у И. П. Павло-
ва, который говорил, что во время сна более глубоко затормажи-
вается деятельность второй сигнальной системы, в связи с чем в
какой-то мере растормаживается первая сигнальная система.

Естественный сон можно перевести в гипнотически вну-
шенный сон. Для перевода естественного сна в гипнотический
усаживаются возле спящего и подстраиваются под его дыха-
ние. После подстройки, урежая или учащая свое дыхание,
тестируют наступление фазы «ведения», когда на изменение
частоты дыхания гипнотизера в такой же степени изменяется
дыхание гипнотика. Когда «ведение» имеет место, выстраива-
ют раппорт. Для этого берут спящего за руку или осторожно
кладут свою руку на его лоб, или проводят пассы вдоль его
тела. После этого вначале тихо, а постепенно все громче и
громче обращаются к спящему примерно со следующими сло-
вами: «Спите спокойно и тихо, все тихо и спокойно, продол-
жайте спать. Вы спите и слушаете мои слова, и когда вы
вслушиваетесь в мои слова, то обретаете понимание, что они
помогают вам еще глубже уснуть, звук моего голоса успокаи-
вает вас, мои слова создают ощущение тепла и уюта, в то
время когда вы еще спокойней и глубже, и крепче спите.
С каждым моим словом вы спите еще глубже, спите, спите
крепче? Вы ясно слышите меня и спите, спите все глубже и
крепче, и теперь вы будете отвечать на мои вопросы, и при
этом глубоко спать! Отвечайте, как вас зовут? Отвечайте!»

То, что гипнотик вас слышит, это не должно вызывать у Вас
сомнений: как в естественном, так и в гипнотическом сне по-

следним из органов чувств перестают функционировать
органы слуха.
Чтобы перевести гипнотически внушенный сон из каталепти-
ческой фазы в сомнамбулическую, проводят следующее внуше-
ние: «Вы впадаете в сон, который становится все более и более
глубоким, и когда вы спите так крепко, что все происходящее
только еще глубже погружает вас в состояние сна, вы слышите
только мой голос и выполняете только то, что я вам говорю.
(Пауза, 10-15 с). А теперь я открою вам глаза и вы будете про-
должать спать с открытыми глазами, вы будете глубоко-глубоко
спать, а ваши глаза при моем счете начнут открываться и откро-
ются, когда я досчитаю до семи и закончу счет, а вы в это время
будете продолжать спать. Я начинаю считать до семи и на счет
„раз" ваши глаза начинают медленно открываться, Я считаю —
„раз" — ваши веки пошли вверх в то время, как вы глубоко
спите. „Два" — еще пошли веки вверх. „Три1 Четыре! Пять! Спать!
Глубже спать! Шесть! и Семь". Глаза открыты и вы глубоко и
спокойно спите, и слышите мой голос и будете выполнять мои
установки».

При ожидаемом эффекте пациент сидит или лежит с откры-
тыми глазами, его взгляд неподвижно устремлен в простран-
ство, мигание редкое, зрачки расширены, но реагируют на свет,
сохраняют реакцию аккомодации (сужение зрачков на свет,
расширение на боль), и конвергенции (сведение зрачков внутрь
при приближении реального или внушенного предмета из неко-
его отдаления прямо к переносице). Гипнотик вполне правиль-
но отвечает на задаваемые вопросы, хотя речь его несколько
монотонна и приглушена.

Исследования, которые проводил А. П. Слободяник по изуче-
нию высшей нервной деятельности гипнотиков показали, что
уже в первой стадии гипноза высшая нервная деятельность гип-
нотиков находится в состоянии торможения. А в глубоком сне
реакции обычно выравниваются, наступает уравнительная фаза.
Отсюда ясно, почему гипнотизеру не обязательно стремиться к
глубоким фазам погружения гипнотика, так как психофизиоло-
гический и терапевтический эффект может наступить при лег-
ком, поверхностном сне. Кроме того, исследования, производи-
мые в длительном гипнотическом сне, без повторных внушений
наступления сна, то есть без дальнейшего его углубления, пока-
зали, что разница показаний реакций — антагонистов изменяет-
ся в сторону увеличения. Это свидетельствует о том, что и без
повторных внушений наступает корковое торможение и, таким
образом, чтобы углубить гипнотический сон, не всегда необходи-
мо повторять словесное внушение.

Разница показаний реакций антагонистов увеличивается в
зависимости от числа и длительности сеансов: чем чаще про-
исходит гипнотизирование, тем глубже тормозное состояние у
гипнотиков, гипнотик, который часто гипнотизируется, при-
ходит на следующий сеанс уже «наполовину загипноти-
зированный».
Наступление внушенного гипнотического сна отслеживают
наблюдением за реакциями гипнотика и, по мере углубления
состояния, отмечают следующие реакции:

1)	птоз верхних век, их практическая неподвижность;

2)	дрожание опущенных век, никогда не наблюдающееся
при глубоких степенях гипноза;

3)	понижение (гипостезия) и исчезновение (анестезия) боле-
вой чувствительности;

4)	отсутствие глотательных движений; если есть даже ред-
кие глотательные движения — гипноза нет, или он очень по-
верхностный;

5)	отсутствие покашливаний, чиханий, периодических вздо-
хов;

6)	пониженная чувствительность к слуховым раздражите-
лям;

7)	каталепсия (восковая гибкость). Когда возникает сомне-
ние в подлинности каталептического состояния, проделывают
следующий эксперимент. Без предварительного внушения руку
гипнотика поднимают за указательный палец и неожиданно
отпускают. При наличии истинной гипнотической каталеп-
сии поднятая рука остается застывшей, неподвижной. Если
объект находится в гипнозе, но каталепсии нет, то поднятая

вверх конечность медленно опустится, но может застыть в
любом положении, когда коснется точки опоры, а не встретив
препятствия, упадет беспомощно вниз, повиснув вдоль тела.
При отсутствии состояния гипноза, а следовательно, и ката-
лепсии, когда объект сохраняет приподнятое положение ко-
нечности сознательно, он тоже опустит ее, но при этом не
будет безжизненного повисания, легко заметить удобное ее
укладывание, часто с дополнительными движениями;

8)	двигательные проявления носят характер выраженной за-
торможенности, они медленны, безжизненны, как бы насильно
исторгаемы. Гипнотик производит только те движения, кото-
рые ему внушены;

9)	наблюдается внушенное стереотипное, автоматическое дви-
жение, для прекращения которого требуется добавочное словес-
ное внушение;

10)	речь гипнотика отличается выраженной заторможеннос-
тью, состоит только из ответов на вопросы, лаконичных и по
существу (да, нет, знаю, не знаю), без вводных предложений и
детализации. Находящийся в гипнозе нерасслышанные вопро-
сы никогда не переспрашивает.

Мы с вами договорились, что понимаем под понятием «гип-
ноз» стороннее воздействие внушением на объект гипноза, в
результате которого гипнотик выполняет внушаемое действие
или ощущает проектируемые чувства, или погружается в состоя-
ние транса, или погружается в гипноидное состояние,
|L254jj или погружается в состояние внушенного гипнотического
сна. Внушение производит гипнотизер, который использует себя
как механизм обратной связи с внушаемым.

Под понятием «транс» мы подразумеваем такое состояние
объекта, в котором он не осознает, что делает, или не понима-
ет, что с ним происходит. Транс характеризуется состоянием
суженного сознания, когда вектор внимания направлен внутрь
(испытывая физическую боль, человек перестает замечать яв-
ления в окружающем пространстве), или когда вектор внима-
ния направлен наружу (человек, уклоняющийся от наезда
несущейся на него машины, не заметит укуса комара, илв
прихлопнет его не осознавая, что он сделал).

Таким образом, под гипнозом мы понимаем все методы ком-
муникативных взаимоотношений на основе внушения (suggeetio),
где внушение — это подача материала в словесной или несло-
весной форме, подготовленного гипнотизером так, чтобы он не
вызвал со стороны сознания внушаемого сопротивления или
критичности.

Гипнотизер внушением воздействует или через первую сиг-
нальную систему человека (внушение через влияние делом, че-
рез тело, сому), или через вторую сигнальную систему (внушение
влиянием слова), где слово является материальной оболочкой
мысли, то есть сигналом сигнала.

Состояние транса не является достоянием только человека, а
широко встречается в животном мире, где воздействие идет
через первую сигнальную систему.

Есть жучки, которые в случае опасности теряют подвиж-
ность, как бы цепенеют; домашние курицы, когда петух, вска-
кивая на них, захватывает клювом загривок, цепенеют и оста-
ются без малейшего движения.

Есть опыты по вводу в транс крабов, змей, птиц, крокоди-
лов, кроликов. Если змею быстро встряхнуть за хвост, она ста-
новится прямой, негнущейся, как палка, от такого обращения
змея сразу впадает в состояние титанической каталепсии.

Ящерицу, обладающую необычайной бойкостью движений,
можно ввести в гипноз с помощью легкого поглаживания по
грудке, предварительно закрыв ей глаза.

Для того чтобы загипнотизировать любую птицу, надо, взяв
ее в руки, успокоить и, повернув брюшком вверх, поместить на
край стола, оставив голову в свешенном состоянии за краем
стола. Затем стоит легонько почесать пальцем шейку птицы,
как она впадает в гипнотическое состояние.

Создан даже, прибор для мгновенной гипнотизации кроли-
ков, который состоит из станка, в который ставится животное,
причем спина его упирается в крышу прибора. С помощью осо-
бых лямок животное привязывают к крыше под мышки и за
ляжки, после чего посредством особого ворота крыша мгновен-
но переворачивается на 180°, и животное оказывается
лежащим на крыше кверху лапами в состоянии гипноза.
Дети в младенческом возрасте до развития критичности лег-
ко усыпляются путем методического поглаживания или легко-
го похлопывания по спине и монотонного напева колыбельной
песни.

Гипноз и развивался через методы воздействия на первую
сигнальную систему.

Месмер внушал только несловесно. Его представления были
театрализированы, сам Месмер л сопровождении свиты, одетый
в одежды необычайных лиловых расцветок, ходил по залу меж-
ду больными и прикасался железным прутом к пораженной
части тела больного и больной под внушением действием впа-
дал в транс. Для лиц с развитым воображением, которое всегда
облегчает получение транса, стояли «баки» с железными опил-
ками, которые Месмер «заряжал» исходящими из его рук «маг-
нитными флюидами». Из чана торчали железные прутья, за
которые держались больные, и они под действием внушения и
самовнушения впадали в неконтролируемый транс.

Со времен Месмера конструкция и устройство человека из-
менились незначительно, у него остались две руки и две ноги,
а вера в чудодейственные аппараты еще более возросла, воз-
росла и физическая, и духовная, и душевная лень. Люди гото-
вы расходовать значительную часть семейного бюджета, лишь
бы не шевелиться, не напрягаться и не нести ответственности.
Лично я не видел людей, похожих на беременных ослов, из
числа тех, кто относительно длительное время придерживался
сбалансированного режима физического труда, питания и рас-
порядка дня (то есть людей из контингента заключенных, во-
еннослужащих строевых войск срочной службы и больных,
которых не закармливали близкие или друзья). А человек,
предоставленный самому себе, прощает себе любимому все; и
нездоровье, и пустую бесцельную жизнь, и всему этому нахо-
дит для себя оправдание.

То, чем занимался Месмер, еще до конца не изучено и не
определены все механизмы воздействия, как и влияние магнит-
ных полей на психику и тело человека. Еще Р. Флоод предпо-
лагал, что у человека, как и у Земли, имеются два полюса с
противоположными потенциалами. Гипнотизерам известно яв-
ление поляризации, заключающееся в том, что когда человеку,
находящемуся во внушенном гипнотическом сне в фазе сомнам-
булизма, внушить, что прямо на него приближается предмет
(птица, звездочка, светящаяся точка), то, по мере кажущегося
приближения мнимого предмета к гипнотику, у него глаза по-
степенно сводятся внутрь (явление конвергенции) и, вместе с
тем, зрачки постепенно сужаются (явление аккомодации), но
если к голове приложить магнит, то как галлюцинации, так и
рефлекторные колебания зрачка совершенно исчезают. При глу-
боких ступенях погружения в гипноз магнит, приближа-
jL256JJ емый к нерву, вызывает сокращение соответствующих
мышц. Какие еще приемы и феномены, кроме несловесного
внушения, использовал Месмер, до сих пор остается загадкой.

Для погружения в сон применяются блестящие предметы,
металлические и зеркальные плоскости, кристаллы, то есть ре-
альные предметы, или мысленный образ как предметов, так и
ситуаций, которые ранее чем-то взволновали и запомнились.

В Египте умели приводить человека в состояние гипноза, пред-
лагая ему смотреть на каплю чернил, на блестящие тарелки с
нарисованными на них различными знаками. Уже со второго
столетия нашей веры египтяне применяли в своем арсенале вну-
шения поглаживания, так называемые «пассы», и закрывание
глаз. Египтяне и греки знали о благотворном влиянии прикосно-
вения рук. Друиды и альруны приводили себя в состояние транса,
сосредоточенно прислушиваясь к шуму деревьев и журчанию
ручья, оракулы и жрецы вдыхали наркотические газы, шаманы
и дервиши быстрым кружением на одном месте доводили себя до
экстаза, русские мужики доводят себя до состояния ступора и
оглушенности возлиянием большого количества водки. Хотя те
из них, кто верит в православие, должны знать строки из «Жи-
тия» Феодосия Печерского: «Бесный страждет неволею и добу-
дет вечные жизни, а пьяный добудет вечные муки».

Внушение — навязывание своей воли, своего опыта и пред-
ставлений другому.

Внушение, производимое действием или другим неречевым
способом, называют реальным внушением (невербальным)

Если же внушающее лицо пользуется речью, то говорят о
словесном (вербальном) внушении. Различают прямое и косвен-
ное внушение. При прямом внушении имеет место непосред-
ственное воздействие прямой речи с определенным словесным
значением, как правило, приказом.

При косвенном (или опосредованном), скрытом внушении на
субъекта воздействуют не прямо, а создают определенные усло-
вия, связь с той или иной процедурой или событием, при помо-
щи чего внушение реализуется. При этом в коре больших полу-
шарий головного мозга образуется два очага возбуждения:
один — от слова, второй — от реального раздражителя: пер-
вый — во второй сигнальной системе, второй — в первой сиг-
нальной системе (по определению И. П. Павлова).

При внушении между гипнотизером и гипнотиком образует-
ся своеобразная коммуникативная связь, так называемый «рап-
порт», в котором гипнотизер использует себя в качестве меха-
низма обратной связи в системе: «гипнотизер-гипнотик».

Различают два вида раппорта — изолированный и генерали-
зованный. При изолированном раппорте гипнотик тонко диф-
ференцирует слова гипнотизера, интонацию его речи, тембр его
голоса и поэтому реагирует только на слова усыпившего, а при
генерализованном раппорте любой присутствующий на
сеансе может вступить в контакт с гипнотиком.
9-1949
Еще в 1898 г. В. М. Бехтерев писал, что на другого человека
можно воздействовать такими способами: личным примером,
прямым приказом, убеждением и внушением.

Особенно повышенная внушаемость, а следовательно, и вос-
приимчивость к внушению, гипнозу, выражена у наркоманов,
хронических алкоголиков, у травматических энцефалопатов и
страдающих прогрессивным параличом.

При внушении имеет значение возраст: молодые люди в об-
щем более внушаемы и легче поддаются гипнозу, чем люди*-
зрелого и, тем более, преклонного возраста. Маленькие дети из-
за отсутствия опыта критичности словесному гипнозу не подда-
ются, но при ритмическом реальном воздействии засыпают.

Страх может благоприятствовать гипнозу: то, чего человек
боится, остается на первом плане и тормозит другие мысли,
особенно если к этому присоединяется чувство бессилия.

На восприимчивость к гипнозу влияет частота усыплений
гипнотика, с увеличением частоты восприимчивость повышает-
ся, оказывает влияние окружающая обстановка, атмосфера, в
которой проводится сеанс.

Помогает гипнотизации явление взаимоиндукции. Несом-
ненно человека, который видит, что другие без всяких колеба-
ний подвергаются гипнозу и легко засыпают, легче загипноти-
зировать.

Большое влияние оказывает скорость засыпания в бытовых
условиях. Люди, легко засыпающие, в общем гипнотизируются
легче (нужно только предоставить им покой), чем лица, кото-
рые засыпают с трудом. Умственное и физическое переутомле-
ние обычно повышают восприимчивость к внушенному сну.

Наиболее легкой внушаемостью отличается сильный урав-
новешенный быстрый тип (сангвиники), далее следует силь-
ный безудержный (холерики), слабый (меланхолики), «худож-
ники» и, наконец, сильный уравновешенный медленный (флег-
матики).

В тексте «художниками» мы будем называть людей с право-
полушарной превализацией, а «мыслителями» — с левополу-
шарной превализацией работы полушарий головного мозга.

Гипнотизеры в основном не зацикливаются на одной методи-
ке, а применяют психотехнику синтетическую, состоящую из
вербального и реального внушения. Например, при надавлива-
нии на темя или сдавливании глазных яблок дыхательный ритм
изменяется, при сдавливании темени ускоряется, а при сдавли-
вании глазных яблок через закрытые веки замедляется.

На фоне реальных изменений проводится вербальное внуше-
ние — суггестия. Например, прием Ричета: нажимание и рас-
тирание темени, висков, затылка, или прием Ласьего, основан-
ный на рефлексе Данини-Ашнера: при надавливании на глаз-
ные яблоки при закрытых веках урежается частота
1258 JJ сердечных сокращений. Этим легким приемом Ласьего в
течение нескольких минут усыплял большинство истерических
субъектов.

Считается, что освещение может помочь в усыплении, на-
пример, фиолетовые лучи спектра производят тормозящее и
успокаивающее действие на нервную систему, поэтому можно
рекомендовать использование этого света в гипнотарии во вре-
мя проведения сеанса.

Лайфшуль использовал для гипнотизации цвет. Он предла-
гал пациенту фиксирование взглядом красного креста на се-
ром фоне при словесном внушении, что в результате гипноти-
ческого воздействия пациент закроет глаза и увидит зеленый
цвет креста.

Один из вариантов фасцинального (с помощью глаз) гипно-
за использовал известный в свое время гипнотизер Времот. Он
усыплял пациентов, предлагал им сидя, несколько склонив
вперед голову, смотреть в глаза гипнотизеру или на сильный
источник света. Сейчас это любимый прием американских гип-
нотизеров.

Существуют методики с применением вращающихся, качаю-
щихся, пульсирующих зеркал, шаров, лампочек, изображений
на дисплее, голографических моделей и воздействия механи-
ческими и электрическими импульсными приборами.

Аппараты, действующие на зрительный анализатор, такие
как различные источники света, вращающиеся зеркала, гене-
раторы колебания цветных и зеркальных шариков, источники
импульсного света различных цветовых гамм, генераторы крас-
ных импульсов альфа- и тета-ритма являются реальным раз-
дражителем и существенно помогают гипнотизеру в его рабо-
те. Прогнозируемый результат получается при использовании
аппаратов, используемых для воздействия на слуховую мо-
дальность. Абсолютная тишина обязательно вызывает измене-
ния в состоянии психики, плавные негромкие звуки создают
привычный уху шумовой фон и успокаивают, ритмичными
звуками различного тембра и громкости можно достичь состоя-
ния психики пациента от возбуждения до выраженного транса,
очень хорошо применять музыкальные фантазии при медита-
тивных психотехниках.

Результат воздействия импульсными токамй различной час-
тоты и амплитуды через кожные покровы на пациента требует
постоянного пристального контроля со стороны гипнотизера.
Достаточно хорошо работает методика гипноза — электросна,
разработанная еще в 1957 г. И. М. Вишем и В. П. Ларионо-
вым, где применяется аппарат «Электросон».

Очень хорошо работает аппарат по влиянию на подкорковые
образования (гипоталамус, лимбическая и ретикулярная фор-
мация) под названием «Пэлана-01». Эти методики разрабатыва-
лись под руководством академика Л. С. Персиянинова,
и одним из авторов, академиком, доктором медицинских
9*	----
наук, профессором И. П. Неумывакиным, медтехнология «элек-
тронейролепсия» с воздействием аппаратом «Пэлана-01» дли-
тельное время применялась в космических исследованиях для
профилактики и восстановления работоспособности и здоровья
космонавтов.

Аппараты «Сонар», «Микро-Л эн ар», «Би-Лэнар», «Домаш-
ний доктор» и другие могут применяться под обязательным
постоянным наблюдением аттестованного специалиста. Может
возникнуть боль, жжение, эффект «сдавливающего обруча»,
страх поражения электротоком и много других негативных не-
прогнозируемых феноменов.

Существуют методики, в которых формирование образов вну-
шения и самовнушения осуществляется на вербальной основе, в
основном, за счет слов. Поскольку слово имеет материальную
основу и является мощным раздражителем, его нужно опреде-
ленным образом дозировать.

Комнаты «без звука» используют для воздействия на психи-
ку, чтобы вызвать какие-либо изменения и впоследствии их
использовать. С такими же целями создавались и «музыкаль-
ные» комнаты, в которых немелодичная какофония включа-
лась на недели. Но эти примеры — из детективного и военного
жанров.

В гипнозе метод передозировки раздражителей слуховой мо-
дальности используют в приеме «двойное наведение». Приме-
няя этот прием, два гипнотизера наговаривают в оба уха гипно-
тику одновременно разные тексты, причем в разных тональнос-
тях и разным темпом, отчего наступает перегрузка второй
сигнальной системы и, как следствие этого, гипнотический транс.

Милтон Эриксон успешно применял методики перегрузки
первой и второй сигнальных систем по всем сенсорным кана-
лам. Он так описывал эту технику: «Попросите его считать,
начиная с тысячи, в обратном порядке, через три, представляя
каждое число как дробь с одним цветом для числителя, другим
для черты и третьим для знаменателя, причем так, чтобы каж-
дая последующая дробь имела три других цвета. Затем Вы мо-
жете прибавить указания такого рода: с каждым числом Вы
погружаетесь все глубже.

«Человеческий мозг может одновременно обрабатывать
7±2 объекта или единицы информации. Я (М. Эриксон!) при-
меняю технику перегрузки примерно в половине случаев, ког-
да официально навожу транс. Я прошу партнера внимательно
следить за тем, как я называю пальцы, которых касаюсь.
Приподнимая мизинец, я называю его, приподнимая указа-
тельный палец, я называю его. Но иногда я называю пальцы и
преднамеренно ошибаюсь. Каждый раз, когда я „ошибаюсь", у
партнера расширяются глаза и задерживается дыхание. Ему
/z—Js требуется некоторое время для того, чтобы решить, что
L260JJ я ошибся, ему требуется больше времени, чем в тех
случаях, когда я „не ошибался*4. Скоро партнер будет перегру-
жен сложностью своей задачи и, защищаясь, начнет перехо-
дить в глубокий транс».

По Брэйду, на субъекта в состоянии гипноза можно действо-
вать трояко: посредством мускульного чувства, посредством дав-
ления на кожу и посредством слова. При воздействии одной из
главных причин перемены состояния работы головного мозга
является изменение состава крови в результате нарушения рав-
новесия биений сердца и дыхания. Ничего со времени Брэйда
не убавилось. Переход же от многовековых, проверенных мето-
дов гипнотизации сначала к коллективизации, после к элект-
рификации, а от нее к карнегизации и эриксонизации психо-
техники всей страны пытаются объяснить более тонкими, изящ-
ными и цивилизованными психотехнологиями последних.

Классический гипноз обвиняют в пересыщенности эротичес-
кими элементами, так как фиксирование взглядом, поглажива-
ния, мягкие уговоры, окрик, грубое воздействие являются об-
щими для классического гипноза и эротики. Это обвинение
ложное, так как эти приемы коммуникации вообще являются
общими при всех видах контакта между людьми.

Особенно неофитов «новых психотехнологий» не устраивает
то, что в классическом гипнозе воздействие начинается с усып-
ления объекта воздействия. Но это не правда. Необходимое воз-
действие в классическом гипнозе проводится как в состоянии
внушенного-гипнотического сна, так и во внушенном гипнои-
дальном состоянии, фазы которого возникают в коре головного
мозга гипнотика при воздействии внушением в период бодр-
ствования последнего.

Основными факторами, благоприятствующими появлению
тормозных, гипнотических состояний, являются:

1)	уменьшение и ограничение числа раздражителей, исходя-
щих из внешней и внутренней среды;

2)	слабость раздражителей, исходящих из внешней и внут-
ренней среды;

3)	однообразие раздражителей, поступающих в кору боль-
ших полушарий;

4)	непрерывность действия раздражителей;

5)	повторяемость раздражителей;

6)	полный покой;

7)	увеличение пауз между раздражителями;

8)	увеличение продолжительности действия раздражителей;

9)	характер раздражителей;

10)	уменьшение пищевой возбудимости;

11)	тормозные условные рефлексы: а) угасательное торможе-
ние; б) дифференцированное торможение; в) запаздывающее тор-
можение; г) условный тормоз.

Все это применяется и в так называемом «классичес- sy. .. л
ком» гипнозе, и в тех психотехниках, которые объединены (1261
общим названием «нейролингвистическое программирование».
В основе НЛП лежит семейная терапия с ее особенностями. Джек
Хейли охарактеризовал работу Милтона Эриксона так: «Эриксон
работал в рамках описания жизненного цикла семьи. Ориентация
на семью скрытно пронизывает всю его работу». Сам Эриксон
признал это определение наиболее удачным.

НЛП — это не следующая ступень развития гипноза, а один
из ее разделов. И не только словом в НЛП проводится внуше-
ние. Метод «разрыва шаблонов» — классический пример воз-
действия через первую сигнальную систему.

Когда у человека кругозор сужается, он приобретает точку
зрения. Пользоваться надо всем, что нарабатывалось веками: и
Делом и Словом.

Внушение словом связано со способностью человеческого моз-
га мыслить абстрактными величинами. Абстрактное мышление
возникло на языковой основе в результате образования в мозге
человека нового типа нервных связей второй сигнальной систе-
мы, которая является физиологической основой мышления и
взаимного обмена мыслями.

Мысли выражаются словами. Слово — материальная обо-
лочка мысли действует через анализаторы мозга как вполне
реальный физический раздражитель.

Слово, имея материальные корни, может производить и мате-
риальные изменения в организме человека и, потому природа
внушения доступна физиологическому анализу. Нет таких функ-
ций в организме, которые при известных условиях нельзя было
бы возбудить, затормозить или извратить прямым или косвен-
ным внушением. Что вызывает более сильные чувства у челове-
ка — непосредственная опасность или ожидание опасности?

Непосредственная опасность вызывает у человека больше
мужества и сопротивления, чем внушенная словами неопреде-
ленная, предчувствуемая опасность. Ожидание всегда является
источником тревоги. У человека смысловое содержание слова
обуславливает воздействие второй сигнальной системы на пер-
вую. Для второй сигнальной системы понятие силы раздражи-
теля определяется именно смысловой зависимостью раздражи-
теля для данной личности.

Но в механизм физиологического влияния на пациента вхо-
дит не только смысл слов, но и интонация, мимика, движения.
Тон речи или изменение порядка слов в предложении могут
поменять смысл изложенного: «кровь с молоком» имеет другой
смысл и образ, чем «молоко с кровью».

Методов воздействия очень много, и все они в определенных
условиях действует.

А, теперь ознакомимся с объяснением феномена гипноза в
теории информации.

Гипноз можно рассматривать как временное состоя-
1262JJ ние суженного сознания и сконцентрированного внима-
ния, вызванное действием гипнотизера (гетерогипноз) или воз-
действием на собственную личность (аутогипноз), обусловлен-
ное повышенной внушаемостью и гипнабельностью, что прояв-
ляется снижением уровня мышления, волевого контроля и эмо-
ционального настроя.

Действие гипнотизера направлено на личность гипнотизиру-
емого, а при воздействии на собственную личность происходит
изменение самосознания. Все эти действия сводятся к восприя-
тию какой-либо информации. Информация (лат. information —
осведомление) — буквально: сведения, передаваемые людьми в
ходе общения, которые связаны с наличием информационных
процессов (например, управление людьми в коллективе или об-
ществе, обучение, работа какой-либо системы автоматического
регулирования, наследственная передача признаков родителей
детям).

Гипноз — временное состояние сознания, характеризующе-
еся сужением его объема и резкой фокусировкой на содержа-
ние внушения, что связано с изменением функций индивиду-
ального контроля и самосознания (Петровский А. В., Ярошев-
ский М. Г., 1985).

Гипнотический сон — это состояние суженного сознания,
вызванное действием гипнотизера и характеризующееся повы-
шенной внушаемостью (Свядощ А. М., 1971).

Рассматривая психофизиологические механизмы гипноза,
следует различать две стороны этого вопроса. Первая — это
механизмы развития гипнотического торможения как таково-
го. Однако само торможение не является ни гипнозом, ни его
частью, а лишь условием для его возникновения. Вторая — это
условия и предпосылки действенности словесных внушений в
гипнозе, то есть механизмы реализации словесных внушений.

Уже в 1923 г. на Интернациональном конгрессе физиологов
в Эдинбурге И. П. Павлов высказал мысль о тождестве тормо-
жения во время гипнотического и естественного сна. Раскры-
вая физиологические механизмы сна, И. П. Павлов определил
истинную природу гипноза. Состояние гипноза у человека и
животных вызывается и развивается в тех же условиях и по
тем же законам, что и нормальный сон. Гипноз — и нормаль-
ный сон имеют одну и ту же основу — торможение коры боль-
ших полушарий головного мозга.

По существу, гипноз и сон имеют некоторые особенности.
Если сон — это иррадиированное торможение, разлившееся
по коре больших полушарий без наличия очагов сильного
возбуждения, то гипноз — «очень медленно наступающий сон,
то есть сон, который ограничивается сперва очень маленьким,
узким районом, а потом все расширяется, доходит до подкор-
ки, оставляя нетронутыми лишь центры дыхания, сердцебие-
ния и т. д., хотя и их в известной мере ослабляет»
(И. П. Павлов).
В состоянии гипноза торможением охвачены только части
коры больших полушарий; это нечто иное, чем частичный, пар-
циальный сон, постепенно распространяющийся из основного
пункта, с расхождением функций мозга. Расхождение функций
мозга, по И. П. Павлову, — это особое состояние загипнотизи-
рованного, когда он слышит и понимает обращенную к нему
речь, когда ему можно даже давать какие-либо задания, а «ря-
дом с этим он потерял власть над своей скелетной мускулату-
рой, не может изменить положение частей своего тела, хотя бы
этого и хотел».

В опытах на животных И. П. Павлов установил, что слабые
длительно воздействующие раздражители, утомляя корковые
анализаторы через один из органов чувств — слух, зрение, ося-
зание, температурные рецепторы кожи, быстрее всего вызыва-
ют сонливость — тормозной процесс в коре головного мозга.
Особенно активными тормозными агентами являются кожно- -
температурные раздражители. Как было установлено, сон мо-
жет развиваться не только при общем утомлении головного
мозга, массы нервных клеток коры, но и от истощения какого-
либо изолированного участка коры при длительном воздействии
раздражителя, падающего на эту группу клеток.

И по А. Орбели, «... нормальный физиологический сон так
же, как и сон гипнотический, представляет собою неполное
торможение коры».

С этих позиций становятся понятны и механизмы гипноти-
ческого сна и условия его возникновения. Основные физичес-
кие законы, установленные для обычного сна, действуют при
развитии гипноза.

Отдельные симптомы гипнотического состояния и различ-
ные вариации нормального, физиологического сна могут быть
объяснены различными степенями экстенсивности и интенсив-
ности тормозного процесса. В частности, «...в сонном состоя-
нии всегда есть бодрые деятельные пункты в больших полуша-
риях, как бы дежурные, сторожевые пункты». И. П. Павлов
иллюстрирует это положение случаями сна при ходьбе и езде
верхом, когда торможение ограничивается только большими
полушариями и не достигает нижележащих центров. Крепко
спящая мать пробуждается при малейшем шорохе ребенка, в то
время как другие, даже более сильные раздражители не будят
ее; многие люди просыпаются в назначенное для себя время
и т. п. И. П. Павлов говорил, что «никакой противоположнос-
ти между бодрствованием и сном, какую мы обыкновенно при-
выкли себе представлять, не существует. Все дело сводится толь-
ко к преобладанию, при известных условиях, то бодрых, то
сонных пунктов в массе больших полушарий. Очевидно, что все
часто поражающие явления человеческого гипноза есть понят-
ный результат того или иного расчленения больших по-
(264JIJ лушарий на сонные и бодрые отделы».
Таким образом, обычный нормальный сон и гипноз — явле-
ния одного и того же порядка, различающиеся между собой
только количественно, но отнюдь не качественно. Это положе-
ние наглядно подтверждают следующие факты: если оставить
человека в гипнозе, не пробуждая его, то вскоре его частичный
сон (частичное торможение) перейдет в обычный естественный
сон (общее торможение) и он проснется сам от действия какого-
либо внешнего фактора. С другой стороны, существуют спосо-
бы, применив которые, можно перевести человека из обычного
сна в гипнотический, то есть разлитое торможение коры сде-
лать локализованным, частичным («парциальным»}.

Исходя из сказанного выше, последователи павловской шко-
лы делают вывод, что гипнотический сон физиологичен и явля-
ется модификацией обычного естественного сна.

Механизмы развития экспериментального сна и гипноза,
описанные у животных, имеют непосредственное отношение к
механизмам развития гипноза и внушения у человека. Несом-
ненно, гипноз у человека гораздо сложнее и многообразнее.
Гипнотическое состояние у человека может быть вызвано не
только длительно и однообразно действующими раздражите-
лями (зрительными, кожно-механическими, температурными)
или отсутствием каких-либо внешних или внутренних раздра-
жений, но и сказанным словом.В. М. Бехтерев, основываясь
на взглядах И. П. Павлова, рассматривал гипноз как «услов-
ный сонный рефлекс». Он считал гипноз и сон едиными по
своей природе процессами. В гипнотическом сне отмечается
функциональное расчленение коры головного мозга на участ-
ки сна и бодрствования, определяющимися явлениями рап-
порта и повышенной внушаемости. В книге «Слово как фи-
зиологический и лечебный фактор» он говорил, что при гипноти-
ческом сне «...деятельность произвольной иннервации оказалась
выключенной». Во время как гипнотического сна, так и есте-
ственного сна замедляется ритм дыхания, уменьшается часто-
та сердцебиений, уменьшается безусловная секреция слюны,
замедляется обмен веществ. Исследователи, занимающиеся
изучением биоэлектрической активности головного мозга, со-
гласно концепции И. П. Павлова, рассматривают гипноз как
промежуточное состояние между сном и бодрствованием.

Чешский исследователь В. Кракора (Krakora, 1953) отме-
чает, что у субъектов, находящихся в состоянии гипнотичес-
кого сна, пока гипнотизер говорит или пока он выполняет
какие-либо внушения, показания ЭЭГ такие же, как у бодр-
ствующих. Через некоторое время после внушения появляет-
ся запись, типичная для нормального сна. Она возникает и в
тех случаях, когда загипнотизированный долго сохраняет при-
данное ему положение. Эти наблюдения свидетельствуют, по
мнению автора, о нестойкости глубины торможения во г7===?
время гипнотического сна. По данным ЭЭГ, вначале I1265J,
наступает альфа-ритм, что характерно для состояния бодр-
ствования (покоя). При погружении человека в более глубо-
кое состояние ритм волн несколько замедляется. Лишь при
оставлении субъекта в состоянии гипнотического сна значи*
тельное время без каких-либо внушений появляется запись,
характерная для неглубокого естественного сна. Если гипно-
тический сон переходит в естественный, то на ЭЭГ начинают
регистрироваться медленные волны. Как в естественном, так
и в гипнотическом сне при ЭЭГ — исследовании с применени-
ем ритмичных световых раздражений — обнаруживается сни-
жение уровня лабильности корковых нейронов. По данным
Н. А. Аладжалова, С. Л. Каменецкого и В. Е. Рожнова (1979),
картина сверхмедленных колебаний электрического потенциала
в глубоком гипнозе несомненно отличается от сверхмедленной
активности в спокойном состоянии и в стадии гипнотической
сомналенции. Как показывают повседневные наблюдения, исто-
рически сформировавшаяся речевая система может вызывать в
организме человека самые разнообразные ответные реакции,
которые можно объективно регистрировать. Тем не менее, даже
сейчас мы еще не в достаточной степени оцениваем действитель-
ное влияние словесных раздражений на глубокие и скрытые
физиологические процессы. Однако экспериментальные данные
лабораторных и клинических исследований последних десяти-
летий уже дают возможность правильно оценить значение слова
как важного психофизиологического фактора.

На ЭЭГ после того, как гипнотизируемый почувствует сон-
ливость и закроет глаза, модулированность альфа-ритма исче-
зает, несколько снижается его частота и амплитуда. По мере
погружения в гипноз, когда гипнотизируемый уже не может
произвольно поднять конечности, открыть глаза, на ЭЭГ начи-
нают регистрироваться периоды депрессии альфа-ритма с по-
следующим выявлением альфа-веретен. С дальнейшим погру-
жением в гипноз и его углублением наступают замедление
частоты и снижение амплитуды биэлектрической активности
головного мозга.

Однако смена фаз в начале естественного сна происходит
гораздо медленнее и при этом даже в состоянии глубокого гип-
ноза никогда не выявляются дельта-волны (медленные волны).

В период усыпления наблюдаются особенно четкие парадок-
сальные реакции, слабые раздражители усиливают биэлектри-
ческую активность, а сильные снижают. Отмечается общее сни-
жение возбудимости коры больших полушарий и удлинение
последствия реакции на внешние раздражения. При этом было
показано, что эффект внушенного видения, как и внушенного
слухового ощущения, на ЭЭГ совершенно подобен таковому при

реальном раздражении.

Однако противоположные попытки внушения отсут-
ствия раздражения при реальном его предъявлении (осо-
бенно болевом), несмотря на отсутствие субъективных ощуще-
ний у исследуемого, о чем свидетельствует его отчет после про-
буждения, сопровождаются соответствующими изменениями на
ЭЭГ, что расценивается как показатель нарушения взаимодей-
ствия I и II сигнальной систем при гипнозе (Ливанов М. Н.
и др., 1953; Невский М. П., 1956).

М. П. Невский (1962), занимаясь изучением гипнотического
сна у человека, говорит, что нет единого мнения относительно
стадий в гипнозе. Так, например, Льебо выделяет 6 степеней,
Бернгейм — 9, Бехтерев — 3, Форель — 3, а Девие — 30 града-
ций. Однако стадии гипноза в общепринятом понимании и элект-
рические стадии, определяющие стадии гипнотического сна, не
совпадают полностью. Для первой стадии гипноза характерна
сонливость, чувство тяжести в конечностях, закрывание век при
сохранении произвольной деятельности и связи с внешним ми-
ром; амнезии при этом нет. Активацию же электрической актив-
ности и уравнивание амплитуд альфа-волн следует оценивать как
показатели легкого гипнотического сна, иногда и во второй ста-
дии. Падение на ЭЭГ амплитуд и регулярность альфа- и бета-
ритма указывают на наличие второй стадии. Клинически опреде-
ляются паралич произвольных движений, мышечная регидность,
каталепсия, гипо- и анестезия при сохранности связи с внешним
миром. Для третьей стадии гипноза характерно нарушение связи
с внешним миром, а возникновение на ЭЭГ тета-ритма свидетель-
ствует о предельной глубине гипнотического сна.

Автор отмечает, что индивидуальные особенности измене-
ний ЭЭГ в гипнозе находятся в зависимости от ряда моментов:

1)	от типологических особенностей корковой нейродинамики,
обусловливающей скорость и интенсивность изменений потенци-
алов мозга и продолжительность диэлектрических фаз в гипнозе;

2)	от способа и места отведения биотоков мозга;

3)	от числа гипнотизации;

4)	от фона электрической активности мозга до погружения в
гипнотический сон.

О стадии гипноза в каждом конкретном случае необходимо
судить на основании учета вышеописанных изменений ЭЭГ, а
также на основании ЭЭГ показателей в их динамике, при усло-
вии частой регистрации потенциалов мозга. На ЭЭГ в динамике
определяются следующие фазы:

1)	фаза уравнивания альфа-ритма, соответствующая легко-
му гипнотическому сну. Эта фаза состоит из периода повыше-
ния потенциалов мозга по сравнейию с фоном и периода пони-
жения; в это время происходит уравнивание амплитуды альфа-
волн и исчезновение модуляций альфа-ритма;

2)	фаза альфа-веретен, характеризующаяся на ЭЭГ вспыш-
ками альфа-волн. Она отражает дальнейшее нарастание интен-
сивности торможения в коре мозга, соответственно вто-
рой стадии гипноза;
3)	фаза минимальной электрической активности, при кото-
рой наступает резкое ослабление альфа- и бета-ритмов, уплоще-
ние кривой биотоков, появление ритма 16-24 Гц, иногда —
единичных тета-волн. Эти изменения соответствуют переходу в
глубокий гипнотический сон.

4)	фаза тета-ритма, то есть появление тета-волн с частотой
4-7 Гц, что характеризует предельную глубину гипноза;

5)	фаза смешанных ритмов, то есть разночастотные колеба-
ния, соответствующие менее глубокому гипнозу.

Переход гипнотического сна в естественный сон сопровож-
дается:

1)	утратой раппорта с загипнотизированным;

2)	появлением на ЭЭГ веретен с частотой 14-16 Гц и дельта-
волн (1-3 Гц);

3)	нивелированием особенностей электрической активности
различных долей мозга, начинают исчезать зональные разли-
чия. Утрата раппорта, сопровождающаяся появлением на ЭЭГ
веретен 14-16 Гц и дельта-ритма, указывает на исчезновение в
коре мозга «сторожевого пункта» и переход гипнотических фаз
в разлитое сонное торможение.

В заключение освещения вопроса динамики диэлектричес-
кой активности головного мозга во время гипнотизации следует
отметить, что по электрическим ответам коры на раздражители
можно с определенностью судить о физиологической глубине
гипноза, но не о стадиях, которые определяются внешними
признаками сна.

Учение о высшей нервной деятельности позволило раскрыть
физиологические закономерности функционирования второй
сигнальной системы. Основные закономерности оказались об-
щими и для первой и для второй сигнальной систем.

Говоря об отличии этих систем, которые выделил выдаю-
щийся физиолог XX в. И. П. Павлов, необходимо указать гра-
ницу между ними.

Отвечая на поставленный вопрос, подразумевая человека как
биосоциальную модель, мы должны перейти к использованию
психологической терминологии. Тогда качественным отличием
будет мышление.

Но и у высших животных тоже существует мышление, толь-
ко допонятийное, более простой формой которого является на-
глядно-действенное, а более сложной — наглядно-образное. Ре-
бенок, развиваясь, также проходит через эти стадии мышле-
ния, но не заканчивает свое развитие на этом. Следующим этапом
является понятийное мышление, которое представлено логи-
ческой или вербальной формой. Иначе говоря, как только к
механизмам ВНД прибавляется речевая функция, то можно го-
ворить о второй сигнальной системе.

/С==?ч Л. С. Выготский писал, что мышление является выс-
^268JJ шей степенью обобщения. Слово при этом является еди-
вицей обобщения признаков и общения. Слово воспринимается
человеком не просто как отдельный звук или сумма звуков
(звуковой раздражитель), а как определенное понятие, когда в
сознании происходят многочисленные операции с образами, в
результате чего устанавливается его смысловое значение. Под
понятием понимается единица вербального мышления, которая
выражает общий, наиболее существенный признак обобщения.
Если выработав условный рефлекс на какое-либо слово, напри-
мер «тропинка», затем заменить его синонимом, например сло-
вом «дорожка», то слово-синоним вызывает такую же условно-
рефлекторную реакцию, как и то слово, на которое был выбран
условный рефлекс, так как эти слова имеют один и тот же образ
(субъективная картина мира) в сознании человека.

Л. А. Шварц экспериментально установила, что условным
раздражителем второй сигнальной системы является именно
смысловое значение слова-раздражителя, а не его звуковой об-
раз, то есть его семантика, а не сонорика. При этом характер
корковой реакции на семантику и сонорику слова может свиде-
тельствовать о характере взаимоотношений между второй и пер-
вой сигнальной системой. Что же касается механизмов образо-
вания условно-рефлекторных связей на слово, то первично воз-
никающая условно-рефлекторная связь на сонорику (созвучие)
слова в дальнейшем гаснет, в то время как семантику (содержа-
ние) слова она упрочивает.

В свете концепции о второй сигнальной системе слово полу-
чило значение универсального условного раздражителя — сиг-
нал сигналов. «Слово, — писал И. П. Павлов, — благодаря сво-
ей предшествующей жизни взрослого человека, связано со все-
ми внешними и внутренними раздражителями, приходящими в
большие полушария, все их сигнализирует, все их заменяет и
потому может вызывать все те действия, реакции организма,
которые обусловливают те раздражения. Слово для человека
есть такой же реальный условный раздражитель, как и все
остальные, общие у него с животными, но вместе с тем и такой
многообъемлющий, как никакие другие...»

Слово о сигнальной деятельности головного мозга заменяет
непосредственный раздражитель. Это положение можно проил-
люстрировать известным в литературе примером. Если ломтик
лимона был бы положен в ротовую полость, то здесь бы прояви-
лось действие безусловного рефлекса. Если человеку показали
лимон, то в анализе ощущений участвует первая сигнальная
система. Слово же «лимон» как условный раздражитель, адресую-
щийся ко второй сигнальной системе, возбуждает находящуюся
в тесной связи с ней первую сигнальную систему и вызывает
условную физиологическую реакцию — слюноотделение.

Слово-раздражитель может оказывать аналогичное физио-
логическое действие даже и тогда, когда оно не произно-
сится, как это бывает при самовнушении.
При анализе психологических механизмов гипноза необхо-
димо помнить, что первая сигнальная система находится в не-
разрывной связи со второй сигнальной системой в основе речи и
мышления, что первой сигнальной системы в «чистом виде» у
человека не существует.

Слово отражает социально-исторический опыт человечества
и индивидуальный опыт данного человека, новые словесные
раздражители благодаря установившимся в коре головного моз-
га функциональным связям могут оживлять следы старых ре-
чевых раздражителей.

Работами А. Г. Иванова-Смоленского и его сотрудников до-
казано, что при словесном раздражителе могут возникать но-
вые условные рефлексы — цепные рефлексы, все более и более
отдаляющиеся от безусловных основных раздражителей.

Первая и вторая сигнальные системы не отделимы друг от
друга. У человека все восприятие, представления и большин-
ство ощущений обозначаются словом. Из этого следует, что
возбуждения первой сигнальной системы, вызываемые конк-
ретными сигналами от предметов и явлений окружающего мира,
передаются во вторую сигнальную систему и обратно. Электив-
ная иррадиация является существенно новым физиологичес-
ким принципом, проявляющимся в деятельности второй сиг-
нальной системы и характеризующим ее соотношение с первой.

Существуют различные формы отражения мыслящим моз-
гом окружающей действительности. Относительно простым яв-
ляется конкретно-чувственное отражение, которое проявляет-
ся ощущениями, восприятием и представлением. Несравнимо
более сложным является абстрактно-обобщенное отражение ок-
ружающего мира, проявляющееся логическим мышлением, воз-
никающее на основе абстрагирующей работы человеческого
мозга.

Ощущение — Восприятие — Представление — Мышление
(речь).

На простых примерах эту схему можно представить следую-
щим образом: «ощущение» можно понять через укол острой
иглой. «Восприятие» — путем прикосновения, поглаживания

котенка, при этом воспринимаются комплексные ощущения теп-
лого, мягкого, пушистого, двигающегося и др.

Закрыв глаза, вы уже можете вспомнить эти ощущения,
увидеть картину этого котенка как бы на слайде. Таким обра-
зом, у человека формируется «представление»; иначе говоря,
как только вы услышите слово «котенок», у вас появляется
образ котенка. Если эти слайды или картинки начинают дви-
гаться как во время просмотра киноленты (24 кадра в секунду),
начинает формироваться общая картина мира. Человек воспри-
нимает «перелистывание» этих образов (картин) как «мышле-

—Cs ние» или как собственные мысли. Наши мысли и явля-
L270J I ются внутренней (импрессивной) речью. Как только эти
мысли человек начинает проговаривать, появляется внешняя
(экспрессивная) речь.

Говоря о формах отражения, нужно отметить, что сознание
и есть особый уровень (психического) отражения действитель-
ности в мозге и присущий только человеку. А внимание — это
механизм, который регулирует психическое отражение. Други-
ми словами, необходимым условием для осуществления воспри-
ятия и познания окружающей среды является внимание. Вни-
манием называется направленность и сосредоточенность созна-
ния человека на тех или иных предметах и явлениях внешней
или внутренней среды (окружающего мира).

Используя различные предметы гипнотизации, речь о ко-
торых пойдет ниже, гипнотизер заставляет концентрировать
человека свое внимание или на своих ощущениях, или на сво-
их представлениях. Таким образом, переходя от абстрактно-
обобщенного отражения к конкретно-чувственному, человек
перестает широко оперировать образами и понятиями. Благо-
даря вниманию, определенный объект осознает ясно и отчет-
ливо, все остальное как бы оттесняется в сторону и остается на
периферии сознания. Благодаря концентрации внимания на
ощущениях и представлениях (воображения), гипнотизер су-
жает сознание человека, а затем подавляет его, и «человечес-
кий разум засыпает».

Следует отметить, что внимание формируется и развивается
в процессе развития личности. Так, например, при неустойчи-
вости внимания люди легко отвлекаются от того или иного
предмета, что неблагоприятно отражается на их гипнабельнос-
ти и внушаемости.

Физиологическую природу внимания можно представить как
зону оптимального возбуждения, вызывающего торможение по
периферии, то есть, согласно учению А. А. Ухтомского, имеет
место явление доминанты.

В настоящее время есть основание признать важную роль
ретикулярной формации в механизмах внимания. После значи-
тельных повреждений этой структуры внимание нарушается
или в некоторых случаях полностью утрачивается. Точно ска-
зать, каким образом ретикулярная формация осуществляет эту
функцию, пока нельзя. Непрерывный поток импульсов посту-
пает в ретикулярную формацию по коллатеральным волокнам
от чувствительных проводящих путей и поддерживает актив-
ность восходящих и нисходящих систем (проходящих нервных
путей). Следует сказать, что ретикулярная формация состоит
из нейронов-реле, занимающих области мозга, которые прости-
раются от покрышки продолговатого и среднего мозга через
таламус и гипоталамус вплоть до коры головного мозга.

Поддержание внимания к определенному раздражителю,
вероятно, не столь трудно объяснить, • как внезапное А——л
переключение внимания. Можно предположить, что в
процессе внимания к одному предмету или звуку активность в
центральных воспринимающих сетях («клеточных ансамблях»,
по терминологии Д. О. Хебба) генерирует ожидание и облегча-
ет соответствующую нервную активность. При этом обеспечи-
вается также торможение, не позволяющее активности всех
остальных «клеточных ансамблей» получить доступ к мотор-
ной системе или к тем премоторным и мнестическим процес-
сам, которые, по-видимому, связаны с сознанием. Иными сло-
вами, постоянная «установка» сама себя поддерживает и тем
самым обеспечивает постоянство внимания.

Возможно, что роль ретикулярной формации во внимании
заключается в том, чтобы способствовать нарушению этой до-
минантности в случае необходимости и помогать организации
новой «установки». Внезапная общая волна торможения или
неорганизованных разрядов может смести установившуюся ак-
тивность, связанную с восприятием.

Источником такого возмущения может быть сильный раз-
дражитель, действующий на ретикулярную систему через диф-
фузные сенсорные пути, новый или неожиданный раздражи-
тель, который действует на систему через кору, или стимул,
имеющий прочные ассоциации с активизацией вследствие свя-
зи с каким-либо влечением. Особенности стимула, который вы-
зывает им пульсацию активирующей системы, несомненно, обес-
печивает ему и возможности заместить предыдущую «установ-
ку» после того, как это возмущение в системе минует.

В процессе активизации, вызванной произвольным внима-
нием, важную роль играют лобные доли мозга и те нисходя-
щие связи, которые идут от них к неспецифическим структу-
рам мозга, в которые входит и ретикулярная формация (Уол-
тер Г., Ливанов М. Н., 1988). Важное подтверждение этого
положения было получено и Е. Д. Холмской, которая показа-
ла, что поражение лобных долей мозга приводит к существен-
ному нарушению способности обеспечивать устойчивое внима-
ние, соответствующее речевой инструкции («произвольное вни-
мание»), и ведет к нарушению возможности вызывать стойкие
явления десинхронизации на ЭЭГ, усилению вызванных по-
тенциалов и т. д. в ответ на мобилизацию человека на речевую
инструкцию, хотя элементарные формы ориентировочного реф-
лекса (явления непроизвольного внимания или, по И. П. Пав-
лову, — рефлекс на «новизну», или «что такое?») сохраняют-
ся или даже возрастают.

Эта схема модели внимания предложена здесь не столько
из-за того, что она неопровержимо доказана, сколько из-за
того, что она может быть противопоставлена представлению о
ретикулярной формации как о воплощении «Я» или, того хуже,
о «маленьком человечке», который «живет» в этой области и
л---Js направляет свой фонарик, открывая сознанию происхо-

^272JJ дящее в том или ином темном закоулке мозга и одно-
временно придерживая двери, чтобы не допустить отвлекаю-
щих раздражителей.

Дювальд и Викланд (1972) сформулировали теорию «само*
внимания», согласно которой ее степень зависит от того, «яв-
ляется ли «Я» субъектом или объектом внимания. Обычно
направленное вовне внимание тогда направляется на собствен-
ное «Я», когда, например, человек чувствует себя под наблю-
дением. Даже если внимание направляется на довольно «вне-
шние», но связанные с «Я* содержания, например собствен-
ные представления (воображения), то это ведет к увеличению
внимания к более «глубоким» содержаниям «Я», таким, как
установки. Предположение этой теории состоит в том, что само
внимание вызывает интенсификацию содержаний пережива-
ния установок. Имеется целый ряд экспериментальных дока-
зательств того, что содержания переживания тем скорее ста-
новятся поведенчески действенными, чем сильнее на них на-
правлено внимание.

Изучая волевые процессы, важно понимать роль волевого
компонента в гипнотическом состоянии. Возникновение воле-
вого действия предполагает, прежде всего, установление связи
между мотивами, то есть установление между ними осознавае-
мой связи. Как только возникает «борьба мотивов», возникает
волевой процесс. Это «опредмечивание» является необходимой
предпосылкой возникновения волевой деятельности. Лишь тог-
да, когда осознано желание или нежелание быть загипнотизи-
рованным, человек начинает понимать, чего он хочет, и может
на новой осознаваемой основе организовать свое поведение. Су-
щественной предпосылкой возникновения волевого действия
является, таким образом, переход к предметным формам созна-
ния. Проводя аналогию, желаемый гипнотический сон или же-
лание быть загипнотизированным можно сравнить с голубем,
если его будешь ловить, тогда он улетает...

Но может быть допущение: у людей с повышенной гипна-
бельностью и при молниеносном глубоком гипнозе на первое
место выступают другие механизмы.

Помимо гипнотического сна в гипнологии различают еще вну-
шенный сон. Это не что иное, как гипнотический сон человека,
но вызванный словом с определенным содержанием, то есть раз-
дражителем второй сигнальной системы. Он является условно-
рефлекторным сном, хотя и отличается от обычного условно-
рефлекторного сна тем, что этот своего рода первосигнальный
сон вызван условными раздражителями первой сигнальной сис-
темы. Важно отметить, что при внушенном сне можно словом
вывести из тормозного состояния многие анализаторы человека
и тем самым вызвать разнообразные реакции. И, наконец, вну-
шенный сон человека отличается от гипнотического сна живот-

вых наличием у первого состояния, известного под име- У
нем раппорта, о котором речь пойдет ниже.	|1

273
Живое слово усыпляющего, по И. П. Павлову, является осо-
бенным условным раздражителем, действующим как в сторо-
ну внутреннего сонного торможения одного, а затем и всех
органов коры головного мозга, так и в сторону расторможе-
ния, то есть пробуждения от сна. Слова определенного содер-
жания, эти «сигналы сигналов», проникающие в центральную
нервную систему из внешнего мира и являющиеся реальными
раздражителями, могут также вызывать тормозное состояние
коры больших полушарий, известное под названием гипноз.
Пользуясь именно словесными раздражителями, при опреде-
ленных условиях удается вызывать внушенный сон, гипноз в
различное время суток.

При наличии заторможенности мозговой коры на всем ее
протяжении, за исключением отделов, служащих для восприя-
тия слов и действий гипнотизера, исчезает всякая принципи-
альная разница между такими элементарными гипнотическими
явлениями, как неспособность остановить бессмысленное дви-
жение рук, например, переживание собственного детства при
снятии всяких воспоминаний, относящихся к другим, поздней-
шим периодам жизни.

Научное исследование так называемого животного гипно-
за (рефлекторная неподвижность, пароксизмальное торможе-
ние) восходит к XVII в., к труду Киршера. Цыпленок, кото-
рого удерживают в лежачем положении в течение нескольких
секунд, продолжает оставаться неподвижным на протяжении
нескольких секунд. По Киршеру, цыпленок думает, что он
привязан. Такое впечатление усиливается, когда на полу про-
водят мелом линию, напоминающую бечевку, заканчивающу-
юся у клюва птицы. Это довольно мистическое объяснение
было отброшено лишь в XX в. в пользу концепции, согласно
которой смысл данной реакции состоит в защите от хищни-
ков (рефлекс самосохранения). Эта реакция характеризуется
избирательной утратой позных реакций, кдторые часто со-
провождаются кататоническими симптомами (восковая гиб-
кость). Это врожденная безусловная реакция, вызванная ве-
стибулярными (вращение) и соматосенсорными стимулами
(фиксация) и потенцируемая эмоциональным стрессом (страх).

XX в. ознаменовался широкими исследованиями в области
гипноза, появлением новых теоретических концепций. Гип-
ноз получил признание как самостоятельная клиническая,
психотерапевтическая и экспериментальная область исследо-
ваний.

Раскрывая тайны мозга, необходимо сказать о влиянии НТР
на изучение гипноза. Однако использование новых техничес-
ких средств для исследований у человека иногда не представля-
ется возможным по причине их несовершенства или отрица-
ла—л тельного воздействия на психофизиологические показа-
тели деятельности нервной и других систем организма.
Животный гипноз представляет собой поразительную диссо-
циацию между двигательным и сенсорным поведением. Анализ
ЭЭГ кролика показывает, что начало неподвижности не сопро-
вождается ЭЭГ — признаками сна. ФМС возникает через 10-
20 мин и может пребывать под влиянием сенсорных стимулов,
которые обычно не вызывают двигательного пробуждения жи-
вотного (Сворад — Svorad, 1956).

По Клемму (Klemm, 1969), реакция неподвижности сопро-
вождается усилением активности понтобульбарной формации
(продолговатый мозг), нисходящая проекция которой может
вызвать торможение специальных мотонейронов. Кора боль-
ших полушарий, вероятно, препятствует реакции неподвижно-
сти, так как хирургическая и функциональная декортикации
увеличивают чувствительность крыс к этому тесту.

Если при нормальном сне ЭЭГ-приэиаки дремоты предше-
ствуют или сопровождаются развитием неподвижности, то жи-
вотный гипноз начинается с неподвижности, которая позже
может облегчить развитие ФМС. Это делает рефлекторную не-
подвижность полезной моделью гипноидального синдрома, на-
блюдаемого у человека в патологии при истерии, ступоре или
каталепсии.

В работах П. В. Симонова было выдвинуто предположение
о том, что животный гипноз — это внутреннее торможение,
результат своеобразного угасания рефлекса свободы, непод-
крепления попыток освободиться. Было проведено исследова-
ние животного гипноза кролика по ряду физиологических по-
казателей (ЭЭГ, ЭКГ), частоте дыхания, температуре мозга
(Пайкин Д. И., 1971). Было обнаружено, что в гипнозе в ЭЭГ
преобладает дельта-ритм, происходит урежение частоты серд-
цебиения и понижение температуры тела по сравнению с нор-
мальным состоянием животного. Температура мозга регистри-
ровалась с помощью термопары, вживленной в кору одного из
полушарий большого мозга. В момент введения животного в
гипноз температура мозга кратковременно повышалась на О,ГС,
а затем во время гипноза происходило плавное снижение тем-
пературы на несколько десятых градуса. При пробуждении
животного температура резко повышалась и через 1-2 мин
восстанавливалась до исходного значения.

В клинической и экспериментальной медицине начинают
успешно использоваться новые неинвазивные, основанные на
выявлении температурных аномалий, методы диагностики, та-
кие, как тепловидение (ТЭС), оценивающее тепловое поле по
инфракрасному излучению, и термография жидкими холесте-
рическими кристаллами. Однако они обеспечивают регистра-
цию температуры только самых поверхностных слоев кожи и
тканей. Для медицинских исследований более перспективным
считается измерение глубинной температуры тканей и
органов, которая является интегральным показателем |дУЦ|
уровня биоэнергетических процессов, а следовательно, служит
точным показателем функционирования тех или иных систем
организма» их функционального состояния.

Первая попытка измерить глубинную температуру тела че-
ловека методом радиотермометрии относится к 1975 г. (Баррет,
Майерс). В нашей стране научные исследования по клиниче-
ской радиотермометрии начаты в 1977 г. в Научно-исследова-
тельском радиофизическом институте (Нижний Новгород) со-
вместно с кафедрой неврологии и нейрохирургии Нижегород-
ского медицинского института.

В работах А. В. Густова (1988) проведены исследования глу-
бинной температуры головного мозга и других тканей челове-
ка и животных при различных неврологических заболевани-
ях. Радиофизический метод, позволяющий неинвазивно изме-
рять глубинную температуру, весьма перспективен, точен,
информативен.

В экспериментах с помощью энцефалорадиотермометрии
(ЭРТМ) была исследована глубинная температура головного
мозга кроликов при животном гипнозе. Для измерений темпе-
ратуры использованы контактные антенны. Волосяной покров
на голове не препятствует измерениям. Апертура антенны рав-
нялась 4 см. Антенна прикладывалась к поверхности головы
животного. Данные регистрировались на самописце (потенцио-
метре КСП-4) и высвечивались на табло цифрового преобразо-
вателя. Через несколько минут после обездвиживания кроли-
ка описанной выше методикой глубинная температура снижа-
лась на 0,8-0,9 °C от исходной. Тепловой асимметрии выявлено
не было. После выхода из гипноза через 1—3 мин температура
восстанавливалась до исходной. Эти данные сопоставлялись с
результатами ЭРТМ в глубокой стадии гипноза у человека.
Антенна прикладывалась и удерживалась в области височной
ямки, после чего проводилась гипнотизация методом фасцина-
ции и смешанного гипноза. Отмечается определенная законо-
мерность, одноименная направленность снижения глубинной
температуры при гипнотизации, что еще раз подтверждает
общность нейрофизиологических и метаболических процессов
у человека и животных. Однако снижение глубинной темпера-
туры у человека происходит только на 0,4 ”С от исходной, что
соответствовало глубокой стадии гипноза (сомнамбулическая
стадия). После фазы дегипнотизации температура головного
мозга через несколько минут также восстанавливалась до ис-
ходной.

В экспериментах с помощью метода ТЭС были исследованы
тепловые поля мозга при животном гипнозе. Животных предва-
рительно скальпировали. Общая динамика температуры соот-
ветствовала данным, полученным в работе Д. Н. Пайкина: пос-
ле небольшого начального разогрева во время «уклады-
JffiSJJ вания» происходило снижение ее в гипнозе и быстрое
восстановление после пробуждения. Существенным результа-
том явилось то, что динамика изменения температуры левого и
правого полушария во время гипноза были различны: наблюда-
лось сначала общее охлаждение мозга, и на этом фоне оказа-
лась более нагретой теменно-затылочная область правого полу-
шария. Разница температуры между полушариями могла дос-
тигать 0,3-0,8'С. Тепловая асимметрия с преобладанием правого
полушария развивалась в течение всего периода гипнотическо-
го состояния. После выхода из гипноза температура коры сразу
поднималась, а асимметрия исчезла. Следует отметить, что в
ряде случаев обнаружены тепловые колебания с периодом 20-
30 с, что может свидетельствовать о нестационарности процес-
са гипноза.

Для сопоставления результатов, полученных методом ТЭС, и
известными физиологическими методами был проведен спект-
рально-корреляционный анализ ЭКГ, который показал, что во
время гипноза значительно уменьшается плотность в тета-диа-
пазоне, увеличивается и становится доминирующим дельта-ритм.
Исследования межполушарной когерентности позволили уста-
новить, что в гипнозе в лобных отделах мозга связь происходит
преимущественно в тета-диапазоне, а в затылочных отделах —
в бета-диапазоне. Последнее практически не наблюдается в фоне.
Наиболее информативным показателем в смысле межполушар-
ной асимметрии является анализ кросс-корреляционных коэф-
фициентов. С помощью ЭВМ в каждом опыте суммировали по
пять секундных отрезков ЭКоГ от 24 электродов, расположен-
ных на обоих полушариях в фоне и в гипнозе, определяли коэф-
фициент корреляции для каждой точки со всеми остальными.
Затем отбирали и подсчитывали количество высоких коэффи-
циентов корреляции с К > 0,8 для каждого отведения. Полу-
ченный индекс отражает степень взаимосвязи каждого отведе-
ния со всеми остальными.

Таким образам, во время животного гипноза увеличение ин-
декса высоких взаимосвязей по электрофизиологическому по-
казателю наблюдается в тех же областях коры, где, по данным
ТЭС, возрастает температура. Это может свидетельствовать об
активации правого полушария в гипнозе и об инактивации ле-
вого полушария.

Данные по функциональной асимметрии во время животно-
го гипноза у кролика коррелируют с некоторыми результатами,
полученными при исследовании гипноза у человека. Была про-
анализирована электрическая активность головного мозга че-
ловека в гипнозе и получены данные об асимметрии ЭКоГ у
людей, высокочувствительных к гипнозу. Во время гипноти-
ческого состояния в теменно-затылочной области правого полу-
шария мощность частот в альфа и бета-диапазонах выше, чем в
левом. У тех же испытуемых с помощью психологичес-
ких тестов было показано более быстрое реагирование на (1**7 J,
образные стимулы, чем на вербальные, что также говорит о
более активной роли правого полушария в гипнозе. У людей с
высокой чувствительностью к гипнозу было обнаружено изме-
нение баланса литерализации функций во время гипноза и был
сделан вывод о том, что во время гипноза влияние левого полу-
шария на обработку информации уменьшалось и освобожда-
лись заторможенные в норме функции правого полушария.

В опытах выявлена четкая зависимость изменения крово-
тока и электрической активности в коре (Демченко И. Т., Пай-
кин Д. И., 1983). Эмоциональное напряжение, имеющее место
при насильственцом обездвиживании животного в необычной
для него позе, сопровождалось общей активизацией коры и
повышением кровотока. В состоянии гипноза, начальным ком-
понентом которого является формирование торможения на уров-
не стволовых ядер ретикулярной формации, происходит сни-
жение кровотока в коре одновременно с появлением медлен-
ной ЭКоГ. При оценке изменений кровотока в коре в период
каталепсии или животного гипноза (по показателям водород-
ного клиренса) выявилось его снижение в пределах 15-45% от
уровня спокойного состояния.

П. В. Симонов полагает, что существует глубокое филогене-
тическое родство мозговых механизмов гипноза у животных и
человека. И в том и в другом случае происходит торможение
врожденного рефлекса свободы, который у человека предстает в
качестве мозговых механизмов воли. При этом правое полуша-
рие связано преимущественно с реализацией врожденных и при-
обретенных автоматизмов. Экспериментальные данные являют-
ся хорошим подтверждением этого положения.

Еще в начале XX в. высказывались взгляды на гипноз как
на особую форму бодрствования. П. В. Симонов, подходя к гип-
нозу с филогенетической позиции, трактует его в качестве оп-
ределенного вида адаптивного поведения и определяет его ско-
рее как специфическую форму бодрствования, а не как сон.

В построении теоретической концепции гипноза происходит
освобождение от односторонности и все более начинают прояв-
ляться тенденции к междисциплинарному подходу.

Психоаналитическая концепция открыла новый аспект ана-
лиза отношений между гипнотизером и гипнотизируемым с по-
зиции теории перенесения и бессознательного, показав слож-
ность этих взаимоотношений и несостоятельность излишнего
упрощения проблемы. Однако психоанализ также не может пре-
тендовать на исчерпывающее понимание гипноза, абсолютизи-
руя собственный подход и не учитывая комплекса разнообраз-
ных факторов, определяющих этот сложнейший феномен.

Психоаналитическая школа приводит нас к определению глу-
бокой стадии гипноза, которую можно сформулировать следую-
щим образом. Гипноз — это психическое состояние та-
L278JJ кого уровня, которое позволяет человеку действовать не-
посредственно на уровне бессознательного без вмешательства
сознания. Гипнотик действует в соответствии со своими бессоз-
нательными представлениями. Его поведение не связано с обыч-
ными представлениями сознания, оно строится в соответствии с
той реальностью, которая существует для него на уровне бессоз-
нательного в данной гипнотической ситуации. Пока он нахо-
дится в сомнамбулической стадии, реальностью для него явля-
ются его принципы, воспоминания, идеи. Все то, что окружает
его в реальной действительности, имеет для него значение лишь
в той мере, насколько оно вовлечено в гипнотическую ситуа-
цию. Следовательно, реальная действительность не обязательно
должна состоять для него из объективно существующих пред-
метов со свойственными им качествами. Гипнотик может ма-
шинально писать на бумаге и читать им написанное. Но в такой
же мере может вообразить себе бумагу и карандаш и манифе-
стировать моторные движения письма, а затем читать им напи-
санное. Истинное значение конкретного карандаша и бумаги
зависит от жизненного опыта гипнотика; как только они пуще-
ны в дело, они перестают принадлежать его гипнотической си-
туации в целом.

В самоучителе по гипнозу Р. Брэга (1992) есть удачное
сравнение сознания с умным братом, а подсознания — с довер-
чивым, глупым братом, который верит абсолютно всему тому,
что ему говорят, умный брат следит за тем, чтобы никто не
обманул его доверчивого брата, потому что как только довер-
чивый брат войдет в контакт с кем-либо, он больше не услы-
шит предостережений умного брата, он будет слушать и под-
чиняться другому. Поэтому цель гипнотизера состоит в том,
чтобы обмануть, отвлечь сознание человека и войти в контакт
с его подсознанием.

Деятельность обыденного сознания бюрократична. Когда сна-
ружи спокойно, оно работает в своем монотонном режиме. Но
достаточно сигнала из внешней среды, который бы врывался
диссонансом в монотонный, привычный, накатанный ритм, и
косное сознание пасует, теряется, ныряет за советом в иные
инстанции психического аппарата, более глубинные, сокровен-
ные, ведающие интуицией, опытом, памятью. И пока оно ищет
ответ на вопрос, как воспринимать неожиданную ситуацию,
человек автоматически входит в состояние транса (вспомним,
транс — это временное состояние, когда сознание сужено и вни-
мание сконцентрировано, погружено внутрь). Это состояние длит-
ся недолго (например, удивление, страх, испуг), но данного
времени достаточно для информационного воздействия в виде
внушения или программирования. И, если гипнотизер натрени-
рован в плане наблюдательности и реакции, он успеет нало-
жить необходимую установку.

Существует множество самых различных способов |С.?'. л
воздействия, но чем внешне банальнее прием, тем
эффективнее он срабатывает. Вся техника строится на пара-
доксе. Вы делаете или говорите не то, что от вас ожидается,
как бы ломая тем самым логику развивающихся событий и
прогнозов. Нарушая прогноз, вы обрываете стереотип. Созна-
ние вашего недоумевающего собеседника оставляет свой пост
стража, открывая обезоруженное «Я», на которое вы можете
воздействовать. В подобных случаях гипнотизер вызывает эф-
фект недоумения.

По мнению Кюби (Kubie), существенно значимым являет- к
ся то, что гипнотизируемый временно отказывается от врож-
денных механизмов самозащиты и бдительности, отдавая свою
личность и чувство безопасности в руки другого. «Гипноз на-
ходится на пересечении всех уровней физиологической и пси-
хологической организации, и феномен, называемый гипно-
тизмом, когда он полностью будет понят, станет одним из
важнейших инструментов для изучения нормального сна, нор-
мального состояния бодрствования и постоянного взаимодей-
ствия нормальных, невротических и психотических процес-
сов» (1961).

В исследованиях Хилгарда подавляющее большинство хо-
рошо гипнабельных субъектов, указывая на сходство со сном,
вместе с тем четко отличали гипноз от сна, подчеркивая то
обстоятельство, «что тело будто спало, но сознание остава-
лось необычайно бдительным». Хилгард является ученым,
который поддерживает мнение об активной природе состоя-

ния гипноза.

Л. П. Гримак считает, что «пусковым психофизиологичес-
ким механизмом гипноза чаще всего является филогенетически
обусловленный рефлекс „следования за лидером". Активация
этого рефлекса вызывает непроизвольное снижение как созна-
тельного контроля наличной ситуации, так и психической на-

пряженности в целом».

Внушение выступает в роли организующего и охранительно-
го фактора также и при отсутствии опыта поведения в сложной
или незнакомой обстановке. В этом случае поведение человека

становится подражательным, вследствие чего повышается сте-

пень внушаемости: человек нередко вынужден воспринимать ре-
комендации другого без критической оценки, полностью полага-
ясь на его опыт. Сами по себе волевые качества «ведомого» могут

быть достаточно высокими, но они не включаются в систему

отношений с «лидером», а направляются л

Кии

ь на выполнение

подсказываемых им действии. Л. П. Гримак (1987) утверждает,

что «в подавляющем большинстве случаев гипнотизирование ос-

новывается на использовании именно психофизиологических

механизмов».

Признание лидерства врача в.вопросах гипнологии при по-

—Js ложительном отношении к процессу гипнотизирования
(что, в свою очередь, может быть связано с различной
мотивацией) приводит к временному, ситуационно обуслов-
ленному снижению сознательных волевых процессов гипно-
тизируемого. Точнее сказать, волевые процессы временно не
привлекаются «для участия в этой игре». Л. П. Гримак пи-
шет, что «в качестве испытуемых мы нередко погружали в
глубокий гипноз лиц с заведомо высокими болевыми каче-
ствами. Для этого нужно было лишь выработать у них откро-
венно положительное отношение к процессу гипнотизирова-
ния, полное понимание важности и необходимости этой про-
цедуры для выполнения конкретной задачи. Разумеется,
никаких отрицательных влияний на их профессиональную
деятельность или волевые качества в дальнейшем не отмеча-
лось. Наоборот, коррекция состояния и самочувствия в гип-
нозе на последующий постгипнотический период улучшала
их работоспособность, тонизировала физически, повышала
уровень выносливости. Мы останавливаемся на этих вопросах
лишь потому, что еще и сегодня, причем не только из уст
малообразованных людей, но даже из работ отдельных уче-
ных, можно «узнать», что человек, «поддающийся» гипнозу,
является «слабовольным субъектом».

Погружению в гипнотический сон способствует все то, что
приводит к наступлению естественного сна, поэтому человека,
который хочет спать, погрузить в гипнотический сон легче,
чем выспавшегося. Вечером загипнотизировать легче, чем днем
или утром, отсюда желательно первый сеанс проводить в ве-
чернее время. При гипнотизации лучше посадить человека в
удобное для него кресло или предложить лечь в той позе, в
которой он обычно засыпает, так как когда человек стоит, в
мозг поступает большое количество интроцептивных раздра-
жителей от мышц, связок, суставов, повышающих тонигенное
влияние ретикулярной формации и тем самым препятствую-
щих наступлению сна. Наступлению гипнотического сна спо-
собствует также тишина, отсутствие яркого, раздражающего
света (полумрак), то есть уменьшение потока раздражении,
поступающих через слуховой или зрительный анализаторы.
Важно также, чтобы кресло или кровать, на которых прово-
дится гипнотизация, не были холодными, а условия окружаю-
щей среды комфортными (средняя комнатная температура 18-
20°С). И. П. Павлов в своих работах приводит пример: если
животному перерезать нервные волокна, по которым проходят
импульсы от всех органов чувств, то оно засыпает почти на
полные сутки и просыпается лишь на короткий промежуток
времени.

Для эффективности гипнотизации имеет особо важное зна-
чение поза гипнотизера, жесты, мимика, речь. Психическое
воздействие на человека начинается уже с того момента, как
он увидел гипнотизера, а возможно и раньше, если в
коллективе формируется мнение об этом человеке. Вся
обстановка, внешний вид, поведение должны быть приспособ-
лены к тому, чтобы продолжить это воздействие, углубить его.

Прежде чем начать сеанс гипнотерапии, рекомендуется под-
робно рассказать человеку — конечно, с учетом степени его
осознания, умственного развития, — о гипнозе как физиоло-
гическом состоянии, похожем на обычный сон. Следует под-
черкнуть, что гипнотический сон не только совершенно без-
вреден, но, как и обычный сон, уже сам по себе полезен для
организма; в немногих словах примерно описать ощущения во
время предстоящего сна и указать, что он будет слышать сквозь
дремоту голос гипнотизера. Можно объяснить, что речь идет о
состоянии, промежуточном между сном и бодрствованием, про-
соночном состоянии, возникающем обычно каждый день и
продолжающемся недолго, но которое предстоит продлить. Не-
обходимо добавить, что амнезия вызывается необязательно, и
с каждым последующим сеансом вы будете засыпать все глуб-
же и быстрее. Психотерапевты иногда используют метод пере-
вода аутогенного транса при проведении гетеротренинга в гип-
нотический сон. Надо сказать, что среди пациентов бывают
люди, которых привлекает «магическая», таинственная сто-
рона гипноза, и они, в сущности* предпочитают обходиться
без разъяснений. Это положение также должен использовать
врач-гипнолог, используя принцип медицины «Не навреди!».

Картина биотоков мозга — электроэнцефалограмма (ЭЭГ) у
человека, погруженного в гипноз, являет собой два варианта:

1-й вариант — ЭЭГ показывает, что человек находится в
состоянии сна или полусна (близок ко сну); в этом случае гип-
ноз необходимо рассматривать как сноподобное состояние.

2-й вариант — ЭЭГ показывает, что человек вовсе не спит
(спит наяву). В этом случае гипноз необходимо рассматривать
как особое состояние сознания.

Вариантность ЭЭГ зависит от того, как ввести человека в
гипноз.

В первом случае гипнотизер методично и последовательно
действует на клетки коры испытуемого, побуждая их все более
затормаживаться, и лишь затем приступает к суггестии.

Во втором случае испытуемый «влетает» в гипноидное состоя-
ние в результате гипнотической подготовки или дрессировки
последнего. Она заключается в том, что испытуемый приучает-
ся от одного взгляда, жеста, особого тона гипнотизера «вле-
тать» в состояние повышенной суггестабильности.

1.	Сходства гипноза и естественного сна.

Загипнотизированный человек внешним видом напоминает
сонного: закрытые глаза, пониженная деятельность мышц и
внутренних органов. Приготовления ко сну напоминают проце-
дуру гипнотизации. Наличие при обычном сне слабых контак-
тов со средой, «сторожевых пунктов» позволяет, исполь-
зуя этот слуховой «поводок», перевести естественный
сон в гипнотический. Наступление гипнотического состояния
сопровождается изменениями, сходными с картиной естествен-
ного сна: падение кровяного давления, замедление частоты пуль-
са на 4-12 ударов в минуту, урежение ритма дыхания на 3-
5 дыханий в минуту, отсутствие движений век.

2.	Отличия гипноза от естественного сна.

Непрерывная словесная связь гипнотизера с гипнотизируе-
мым. Гипноз — искусственный сон, вызываемый раздражите-
лями (слуховыми, зрительными, тактильными); однообразное
раздражение органов чувств (фиксация взгляда, однообразные
звуки, словесная суггестия, мерные потоки тепла) вызывают
гипноз. Человек полностью забывает все, что с ним было во
время гипноза.

Итак, заканчивая исследование вопроса, что такое гипноз,
мне хочется заметить, что для более или менее полного прояс-
нения природы феномена гипноза, читателю все же следует
обратиться к книгам Д. В. Кандыбы по СК.
СТЕПЕНИ
ГЛУБИНЫ ГИПНОЗА

Гипноз и гипнотический сон — это разные вещи.

Гипнотический сон — это один из видов пассивного гипноза,
в котором Д. В. Кандыба выделяет четыре степени глубины:

Сонливость — легкая степень гипнотического сна, в которой
гипнотик закрывает глаза.

Неподвижность (гипотаксия) — средняя степень гипноти-
ческого сна, в которой гипнотик самостоятельно пошевелиться
и открыть глаза не может. Часто наблюдаются восковидная
гибкость, каталепсия, прерывистость сознания, снижение об-
щей и болевой чувствительности (анальгезия и анестезия), час-
тичное или полное забывание (амнезия), качественный раппорт,
замедленная физиология и др.

Сомнамбулизм — глубокая степень гипнотического сна, ко-
торая часто характеризуется следующими феноменами: силь-
ный раппорт, отсутствие самосознания, полная амнезия на
происходящее, полная анальгезия и анестезия, высокая чув-
ствительность к постгипнотическим внушениям, способность
к положительным и отрицательным галлюцинациям, способ-
ность проявлять резервные психические и физиологические
способности, способность включать в одновременную работу
несколько видов разума и несколько личностей, а также дру-
гие феномены.

Сомнамбулизм бывает пассивный, активный и патологи-
ческий (лунатизм и снохождение).

Сверхглубокий гипноз бывает трех видов:

1)	пассивный (летаргический сон, йоганидра);

2)	активный (феноменологический);

3)	патологический (ступор).

Некоторые специалисты между состоянием бодрствования и
глубоким гипнозом выделяют целую гамму промежуточных со-
стояний. Так, например, Бернгейм выделял девять стадий гип-
ноза, а Льебо — десять. Дэвис и Хусбэнд выделяли 30 стадий
гч (знаменитая «шкала Дэвиса и Хусбэнда»). Однако боль-
1284 JJ шинство русских гипнотерапевтов выделяют три стадии
гипноза: легкий гипноз (сонливость), средний гипноз (гипотак-
сия) и глубокий гипноз (сомнамбулизм).

Эта классификация была предложена В. М. Бехтеревым (1911)
и в дальнейшем разработана А. Форелем (1928), Ф. С. Катковым
(1956), П. И. Булем (1974), Е. В. Рожновым (1985) и др.

Первая стадия. Пациент находится в легком дремотном со-
стоянии, но может противостоять словесным внушениям, не
теряет связи с окружающим и, хотя ощущает слабость в теле и
тяжесть век, может по собственному желанию открыть глаза,
подвигать конечностями, прервать сеанс. По субъективному от-
чету пациент спящим себя не считает.

Вторая стадия. Характеризуется выраженной сонливостью,
мышечной слабостью, притуплением органов чувств, утратой
произвольных движений, пассивной подчиняемостью внушени-
ям. Ориентировка сохраняется. Возможно внушение каталеп-
сии — восковой гибкости мыпщ с длительным сохранением при-
данных неудобных поз. При словесном отчете пациент утвержда-
ет, что во время сеанса находился в дремоте, слышал окружающие
его шумы и разговоры, мог бы открыть глаза и пошевелить
конечностями, но «не хотел этого делать». Отмечается частичная
постгипнотическая амнезия.

Третья стадия. Характеризуется нарушением ориентиров-
ки и полной постгипнотической амнезией. В состоянии гипноза
пациент не воспринимает никаких внешних раздражителей и
поддерживает раппорт только с загипнотизировавшим его вра-
чом. Возможно внушение галлюцинаторных переживаний. Мож-
но извратить характер реакций на первосигнальные раздражи-
тели (вызвать ожог холодным предметом и т. п.). Пациента мож-
но заставить ходить, отвечать на вопросы, выполнять достаточно
сложные действия соответственно внушенной ситуации (ска-
кать на лошади, грести на лодке, есть яблоки и т. п.). В этой
стадии гипноза можно добиться возрастной регрессии с поведе-
нием и речевой продукцией, соответствующими внушенному
возрасту. Возможно внушение полной потери чувствительности
к болевым раздражителям и выключение других анализаторов.
В этой стадии возможно постгипнотическое внушение, в том
числе и внушение отсутствия амнезии.

Опытный гипнотерапевт достаточно точно улавливает глуби-
ну гипнотического транса пациента и в зависимости от этого
меняет формулу внушения. О глубине транса можно в опреде-
ленной мере судить по дыханию больного (оно становится спо-
койным и поверхностным), отсутствию дрожания век, глота-
тельных движений, реакций на постоянные звуки, по цвету
кожи лица и т. д.

Приведу более подробное описание трех основных стадий
или степеней глубины лечебного гипнотического сна:

1-я стадия гипноза — поверхностный гипнотичес-
кий сон (сонливость, сомналенция, малый гипноз) —
характеризуется легкой мышечной слабостью и небольшой дре-
мотой. Человеческое тело находится в состоянии полного мы-
шечного покоя и неподвижности. Состояние это таково, что
гипнотизируемый легко, по собственному желанию, может от-
крыть глаза, встать и прервать сеанс24. Если поднять руку
загипнотизированного, то он может ее, хотя и с усилием, опу-
стить. Сознание человека полностью сохранено. Он просто ле-
жит в состоянии приятного покоя и отдыха, но по субъектив-
ному отчету спящим себя не считает. После выхода из гипноза
человек помнит все, что с ним было во время гипноза, его
память сохранена.

Основные явления, наблюдаемые при поверхностном гипно-
тическом сне:

•	гипнотик может противостоять суггестии, сохраняя связи с
окружающей действительностью;

•	дрожат закрытые веки;

•	совершаются глотательные движения;

•	расслабляются мышцы лица и тела;

•	реже и глубже дыхание;

•	это время отдыха, легкой дремоты (гипнотик не спит);

•	свет, посторонние звуки пока воспринимаются;

•	гипнотик способен двигать всеми членами тела, хотя и ощу-
щает слабость в теле и тяжесть век;

•	субъект может еще напряжением воли открыть глаза;

•	сохраняется память на происходящее.

2-я стадия гипноза — легкий гипнотический сон (гипотак-
сия, очарование, шарм, средний гипноз) — отличается уже бо-
лее полным расслаблением мускулатуры, полной мышечной сла-
бостью, однако в этой стадии уже можно вызвать сутгестиро-
ванную каталепсию — восковидную гибкость мышц, которая
иногда возникает и без суггестии — спонтанно. Сознание испы-
туемого частично нарушено. При словесном отчете субъект го-
ворит о том, что чувствовал себя в состоянии побороть сонли-
вость и открыть глаза, но такого желания не было, хотелось
лежать и слушать голос гипнотизера. После выхода из гипноза
налицо так называемая частичная амнезия: человек помнит о
том, что с ним было в гипнотическом сне, но далеко не все.
Изредка имеется частичная анальгезия, то есть снижение боле-
вой чувствительности.

Основные явления, наблюдаемые при легком гипнотичес-
ком сне:

•	у гипнотика притупляется восприятие окружающего;

•	наступает пассивное подчинение суггестии;

•	сонливость и мышечное расслабление отчетливее;

24 В некоторых случаях на стадии сонливости у гипнотизируемого нет
«у- Л* сил, нет возможности открыть глаза, испытуемый может лишь
[286] шевелить бровями.
•	дрожание век прекращается;

•	урежается пульс;

•	понижается артериальное давление;

•	гипнотик уже не может усилием воли открыть глаза, изме-
нить позу;

•	гипнотик хорошо слышит голос гипнотизера;

•	после пробуждения память на происходящее во время сеанса
частично сохранена.

3-я стадия гипноза — глубокий гипнотический сон (глубо-
кий гипноз) — промежуточное звено между естественным сном
и различными формами патологического сна. У разных испы-
туемых он проявляется не одинаково. В глубоком сне наблюда-
ется полная амнезия — человек ничего не помнит о том, что с
ним было в гипнотическом состоянии. Загипнотизированный
отвечает на вопросы не просыпаясь, может делать ряд автома-
тических движений. В глубоком гипнотическом сне имеется,
как правило, полная анальгезия и анестезия, то есть утрата
кожной, болевой и температурной чувствительности, а также
чувствительности на прикосновение.

Основные явления, наблюдаемые при глубоком гипнотичес-
ком сне: 1-й тип гипноза — летаргия — характеризуется тем,
что при погружении в ту или иную глубину гипнотического
состояния тело человека расслабляется все больше и больше.

Если в малом гипнозе летаргического типа поднять руку
испытуемого вверх, то вы почувствуете тяжесть в поднятой
конечности; если внезапно отнять свою поддерживающую руку,
рука загипнотизированного моментально упадет вниз, словно
налитая свинцом.

В среднем (по глубине) гипнозе летаргического типа это отя-
желение мускулатуры выражено еще больше.

В глубоком гипнозе летаргического типа тело испытуемого
расслабляется так, что положенное спиной на узкую подставку
или спинку стула изгибается настолько, насколько это позволя-
ет костный остов. Так велико расслабление всей мускулатуры
тела. Наблюдается феномен (опыт) так называемой «летарги-
ческой дуги».

Основные явления, наблюдаемые при глубоком гипнозе ле-
таргического типа:

•	крайняя вялость, полное расслабление мускулатуры (если у
такого гипнотика приподнять руку, она тотчас же тяжело и
бессильно упадет — мышцы очень сильно расслаблены);

•	на вопросы гипнотизера испытуемый отвечает не сразу и нео-
хотно (движения и речь затруднены);

•	гиперэстезия — повышенная чувствительность органов чувств
(такие испытуемые могут услышать приказание гипнотизера,
произнесенное тихим шепотом в отдаленном конце комнаты);

•	суггестабильность летаргиков невелика (несмотря ни

на какие специальные суггестии, тонус не меняется);. [Ijffijj
•	пробуждение затруднено (как у людей, спящих естествен-
ным летаргическим сном);

•	явление нервно-мышечной перевозбудимости (если произве-
сти давление пальцем на участок кожи, под которым прохо-
дит какой-либо нерв, то соответствующие этому нерву мыш-
цы испытуемого-летаргика придут в состояние стойкого со-
кращения — контрактуры).

Вот некоторые примеры контрактур руки, возникающие в
глубоком гипнозе летаргического типа.

1.	Давление на лучевой нерв вызывает разгибание всех паль-
цев руки.

2.	При механическом раздражении срединного нерва проис-
ходит сжатие пальцев в кулак.

3.	При надавливании на локтевой нерв кисть руки принима-
ет так называемое благословляющее положение: второй и тре-
тий пальцы вытягиваются, в то время как остальные поджима-
ются к ладони.

Летаргическая форма гипноза особенно часто развивается у
лиц атлетического сложения, а также у людей, предварительно
принявших спиртное. В таких случаях контакт неустойчив, гип-
ноз легко переходит в обычный сон и суггестабильность мала.

2-й тип гипноза — каталепсия — характеризуется тем, что
возникает одергивание мускулатуры. Тело человека по мере
засыпания и углубления гипноза становится все более и более
крепким, мышцы человеческого тела напрягаются все больше.

Если поднять руку испытуемого в малом гипнозе каталепти-
ческого типа вверх, то рука словно застынет в воздухе. Если
отнять поддерживающую руку, то можно видеть, как рука ис-
пытуемого остается в воздухе, «как палка».

В среднем гипнозе каталептического типа можно наблюдать
феномен так называемой «восковидной гибкости», когда тело
испытуемого застывает в тех позах (подчас весьма затейливых),
которые вы ему придали.

В глубоком гипнозе каталептического типа напряжение мус-
кулатуры настолько велико, что .положенное ногами на спинку
одного стула, а головой — на спинку другого, тело человека
застывает как «каталептический мост».

Этот феномен каталептического моста в старину поражал во-
ображение естествоиспытателей. На грудь такого испытуемого
можно было встать, положить большой камень, а человек как ни
в чем не бывало продолжал спать. После пробуждения испытуе-
мый ничего не помнил и никаких неприятных ощущений не
испытывал. Каталептический тип гипноза ближе всего стоит к
гипнозу животных.

Основные явления, наблюдаемые при глубоком гипнозе ка-
талептического типа:

• либо «восковая гибкость» членов (поднятая кверху гип-
L288JJ нотизером рука усыпленного так и остается в приданном
ей положении); гипнотизер меняет положение руки (или
ноги), и она всякий раз как бы застывает в воздухе; гипно-
тику можно придать какую угодно позу, и он будет сохра-
нять ее в течение многих минут, пока не начнет проявлять
признаков утомления;

•	либо наклонность к устойчивым контрактурам (чтобы, на-
пример, разогнуть согнутую в локтевом суставе руку такого
гипнотика, нужно приложить большое усилие, но после это-
го она снова примет прежнее положение);

•	либо мускулатура гипнотика приходит в состояние устойчи-
вого напряжения (возможна демонстрация опыта «каталеп-
тический мост»; испытуемого кладут в горизонтальном по-
ложении между двумя стульями так, чтобы затылком он опи-
рался на один из них, а пятками — на другой; благодаря
оцепенению мускулов шеи, спины, ног тело гипнотика оста-
ется как бы висящим в воздухе между двумя опорными точ-
ками; соответствующей суггестией можно еще более усилить
каталептическое напряжение мускулатуры или, напротив,
вызвать ее расслабление);

•	испытуемым каталептического типа свойственна значитель-
но большая степень суггестабильности, чем гипнотикам-
летаргикам (влиянию суггестии поддается у них не только
двигательная сфера, но и сфера органов чувств — возможна
суггестия нечувствительности к, резким запахам, к острым
вкусовым и к болевым раздражениям).

3-й тип гипноза — сомнамбулизм — характеризуется тем,
что в нем наблюдается ряд интересных явлений автоматизма.

Если в малом гипнозе сомнамбулического типа гипнотизер
начнет вращать одной рукой гипнотика вокруг другой, то это
вращение будет продолжаться и тогда, когда экспериментатор
отнимет свои руки.

В среднем гипнозе сомнамбулического типа можно наблю-
дать ряд уже более сложных движений. Так, например, загип-
нотизированный может спать сидя, стоя; совершать ряд весьма
сложных движений профессионального характера. Может спать
с открытыми глазами, отвечать на вопросы не просыпаясь. Чув-
ствительность испытуемого понижена, он резко заторможен,
рефлексы снижены.

В глубоком гипнозе сомнамбулического типа наблюдается
феномен снохождения, когда загипнотизированный по суггес-
тии гипнолога движется но комнате, совершает ряд весьма слож-
ных движений, напоминая лунатика. Все движения испытуе-
мого гибки, плавны. Он не производит впечатления спящего.
Гипнотический сомнамбулизм третьей стадии представляет со-
бой наиболее, глубокую степень гипнотического состояния, во
время которого загипнотизированный не воспринимает ника-
ких посторонних раздражений и поддерживает контакт л—
через очаг раппорта только с загипнотизировавшим его (1^89
10-1949
гипнотизером. В состоянии сомнамбулизма психика гипнотика
как бы раздваивается: одна ее часть глубоко спит, а другая —
управляемая суггестиями, находится в высшей степени бодр-
ствования. Управляемая часть психики динамична, подвижна.
Это не какое-то «светлое», анатомически отведенное пятно в
мозгу, а именно психическое поле. Через эту управляемую часть
психики гипнотизер по желанию может в любой момент вы-
звать к деятельности или глубоко подавить любую психичес-
кую и телесную функцию. Несколько слов — и загипнотизиро-
ванный глубоко, без единого движения спит, он не будет ничего
слышать, произойди даже взрыв. Еще суггестии — и он встает,
ходит, смеется, поет, играет, слух его обострен, не видит, слы-
шит и делает только то, что соответствует приказам гипнотизе-
ра. Загипнотизированному можно суггестировать различные
иллюзии, галлюцинации (когда испытуемый видит то, чего нет
в действительности) и соответствующие им переживания. На-
пример, что он удит рыбу, сидя на берегу реки, и забрасывает
«удочки» в воображаемую воду. У гипнотика-сомнамбулы по-
средством суггестии можно изменить характер его реакций на
первосигнальные раздражители (суггестировать несуществую-
щую боль или подавить всякое восприятие боли, сладкое сде-
лать кислым, соленое — сладким), заставить ходить, отвечать
на задаваемые вопросы, выполнять те или иные действия соот-
ветственно суггестированной ситуации: скакать на лошади, гре-
сти, катаясь на лодке, ловить бабочек, загорать на солнце, со-
бирать цветы в роскошном саду, с наслаждением слушать пе-
ние соловья (а в комнате тишина), ездить на велосипеде, играть
на скрипке, отмахиваться от пчел или прогонять йапавших
собак и т. д.

Но если для наблюдателей все происходящее с сомнамбулом
чудеса да и только, то для него самого это состояние весьма
прозаично. Он, собственно, почти ничего и не узнает из того,
что происходит с ним во время гипноза. Выведенный из гипно-
тического состояния, он протирает глаза, позевывает и говорит,
что здорово спал. Кажется, видел какие-то сны... Но воспоми-
нания о них, как правило, отрывочны, тусклы. Самочувствие
после гипноза обычное, иногда даже лучше, чем раньше, и
лишь изредка бывает небольшая тяжесть в голове.

Но забвение обманчиво. В этом можно убедиться с помощью
той же суггестии.

«Вы вспоминаете в последовательности, до мельчайших де-
талей все, что происходило с вами на сеансе!» — этого приказа
гипнотизера, даже без нового погружения в гипноз, достаточно,
чтобы сомнамбул действительно все вспомнил и в мельчайших
подробностях рассказал. В гипнотическом сне следы памяти
продолжают откладываться, фиксироваться, закрывается лишь
-с—л. их доступ к воспоминанию, доступ к сознанию. Возника-
1290J | ет какой-то заслон, очень похожий на вытеснение. Чем
причудливее были суггестированные переживания, тем полнее
вытесняются.

Суггестия может заставить сомнамбулу совершенно забыть
все происходящее не только во время сеанса, но и в любой
момент жизни. Его можно заставить забыть своих родных, свое
имя, родной язык — что угодно. Но новая суггестия легко все
восстанавливает.

Суггестия в сомнамбулическом состоянии способна пробу-
дить такие глубокие следы памяти, о существовании которых
не подозревает ни гипнотизер, ни сам загипнотизированный.
В глубоком сомнамбулизме путем суггестии можно добиться
возрастной регрессии с поведением и речевой продукцией,
соответствующими суггестированному, чаще детскому, возрас-
ту. Благодаря этому можно оживить в памяти сомнамбула
сцены из далекого прошлого, казалось, безвозвратно забытые
(как в случае с жителем Венгрии, 35-летним шахтером Шан-
дором Во л ьм аром, мальчиком, угнанным фашистами с Укра-
ины, который с помощью гипнолога вспомнил свое настоящее
имя и фамилию, нашел родное село и мать). Можно пробу-
дить в памяти сомнамбула давно утраченные навыки и уме-
ния. Пятидесятилетняя женщина-сомнамбула по приказу гип-
нотизера танцует давно забытый танец своей юности. Пожи-
лому человеку суггестируют, что ему не 60, а всего 8 лет, и он
начинает, как маленький ребенок, говорить тонким голосом,
строить домики из песка, писать каракули, рисовать картин-
ки и т. д. Двадцатипятилетняя женщина-сомнамбула соответ-
ствующей суггестией превращается в семилетнюю первокласс-
ницу и старательно выводит буквы неподдельно детским по-
черком, который был у нее в первом классе. Вот она, уже
трехлетняя, говорит детским голоском и, сидя на голом полу,
играет в песочек, в куличики.

Правда, истинное оживление эха далекого прошлого смеши-
вается здесь с долей непроизвольного актерства, с некой сугге-
стированной игрой. В этом можно убедиться, суггестировав двад-
цатипятилетней, что она столетняя старуха. Согнувшись, она
будет еле двигаться мелкими шажками, кряхтеть, тяжело ды-
шать... Это, конечно, не оживление следов прошлого, которого
не было, а пробуждение и введение в актив представлений,
которые хранятся в памяти об облике и поведении стариков.
Самоощущение старости в этом состоянии, безусловно, есть.
В бодрствующем состоянии, однако, такая игра невозможна,
если не считать талантливой актерской импровизации.

Оживление таких подсознательных эхо происходит, очевид-
но, и в тех случаях, когда загипнотизированному суггестируется
перевоплощение в другую личность (Паганини, Репин, Есенин
и т. д.). Поведение его максимально соответствует тому, что он •
знает и помнит об этой личности и как ее себе представля- —л
ет. Ничто не берется из ничего: перевоплощенное «я» |1291 j,
10*
образуется только из памяти. Но степень мобилизации памяти
превосходит обычную.

В глубоком сомнамбулическом гипнозе возможно произвес-
ти расщепление личности гипнотиков, при котором загипно-
тизированные по желанию экспериментаторов живут двойной
жизнью (за себя и за суггестированный образ). Все это под-
тверждает изложенные ранее положения о связи гипноза с
бессознательным.

Особенно примечательны исследования в сомнамбулическом
гипнозе с дачей испытуемому тех или иных несъедобных предме-
тов: мела, ваты, угля, сырого картофеля, но с суггестией, что это
хлеб, мясо, фрукты. Испытуемый с большим удовольствием на-
чинает поедать эти предметы. Любопытно, как показали лабора-
торные исследования, проведенные еще в прошлом столетии, что
желудочный сок и слюна выделяются у этих людей как в коли-
чественном, так и в качественном отношении, как на хлеб, мясо
и фрукты. Словесный раздражитель, исходящий из гипнотизера,
оказывается сильнее натурального раздражителя внешнего мира.

Насколько сильно речевое воздействие в гипнозе сомнамбу-
лического типа на различные стороны жизнедеятельности че-
ловеческого организма можно показать на многочисленных фак-
тах. Так, например, к руке загипнотизированного, погруженно-
го в глубокий гипноз, гипнотизер прикасается каким-либо
холодным предметом (карандашом, монетой, расческой), но суг-
гестирует, что это раскаленный стержень... «Я Вас обжигаю!» —
суггестирует гипнотизер, и что же? Испытуемый начинает ис-
пытывать сильную боль, его лоб покрывается каплями пота,
изменяется пульс, дыхание, кровяное давление то поднимает-
ся, то падает. Создается впечатление, что человек действитель-
но испытывает сильную боль. Представляет интерес тот факт,
что через некоторое время на месте прикосновения появляется
краснота, а далее волдырь, наполняющийся тканевой жидко-
стью. Слово обожгло (ожог второй степени). Эти исследования
были неоднократно проведены и повторены различными экспе-
риментаторами с неизменным успехом.

Интересно отметить, что среди испытуемых сомнамбулическо-
го типа можно было наблюдать и ряд других людей. Так, напри-
мер, по руке загипнотизированного ударяют свернутой в трубку
газетной бумагой с суггестией, что это «удар палкой». Испытуе-
мый вскрикивает от боли, а затем на месте «удара» возникает
линейный синяк, как от действительного ушиба палкой. В дру-
гом случае рука испытуемого сомнамбулы была опущена в пус-
тую банку, но с суггестией, что она помещена в банку со льдом, и
человек чувствует нестерпимую леденящую боль. Вскоре возни-
кало отморожение кончиков пальцев 1-2-й степени.

Во время глубокого гипноза сомнамбулического типа легко
—л. добиться полной потери чувствительности к болевым раз-
(ZggJJ дражениям и выключения других анализаторов.
'В этом же состоянии можно производить «постгипнотичес-
кие» (отсроченные) суггестии, то есть приказания о выполне-
нии того или иного действия, которое будет выполнено спустя
заданное время после гипнотизации. Загипнотизированному
суггестируется, что он совершит какое-либо действие в опре-
деленный момент после выхода из гипноза: через несколько
минут, часов, дней... У сомнамбул возможно производить пост-
гипнотические суггестии на очень длительные сроки (до года).
Йосле сеанса воспоминаний о сделанной суггестии нет (это
можно даже гарантировать специальной суггестией). Но вот
Подходит срок исполнения, и суггестия, выкарабкиваясь из
подсознания, начинает пробивать себе дорогу, стихийно цеп-
ляясь за события...

Программа постгипнотической суггестии исподволь влияет
на поведение и приходит в сознание уже совсем в другом виде,
как бы с другой стороны, в виде «готовых» ощущений, образов,
побуждений, мыслей... Так что со стороны поведение сомнам-
була выглядит естественным, мотивированным, без тени на-
тяжки. Закрепленная в безотчетной памяти программа пост-
гипнотической суггестии реализуется естественным в этой си-
туации способом: сделано было то, что «хотелось» сделать.
Желание было суггестированным, но сомнамбул об этом не знал.
Точнее, знал, но не помнил или помнил, но не знал. Погрузив
испытуемого снова в гипноз, можно получить полный отчет о
происходившем.

Сомнамбулизм — гипнотический максимум, его вершина.
Для него характерно полное управление полем сознания. Состоя-
ние это является настолько всемогущим, что в нем можно моде-
лировать у гипнотика летаргию и каталепсию со всеми их про-
явлениями.

Основные явления, наблюдаемые при глубоком гипнозе сом-
намбулического типа:

•	наибольшая степень суггестабильности у гипнотиков сомнам-
булического типа;

•	большая подвижность и психическая активность сомнамбул;

•	разнообразные действия: сомнамбулы свободно расхажива-
ют по комнате, охотно вступают в разговор с гипнотизером,
по его требованию танцуют, поют, пишут, рассказывают о
своих переживаниях;

•	глаза у сомнамбул часто бывают открыты;

•	явление суггестированных иллюзий (под влиянием соответ-
ствующих суггестий сомнамбулы принимают запах наша-
тырного спирта за аромат розы, корку хлеба — за апельсин,
картофель — за крымское яблоко, уголек — за леденец,
мел — за сливу; шум, производимый присутствующими,
может восприниматься как приятная музыка; лицо близко-
го человека кажется незнакомым; сомнамбулы могут л
принять чужого за знакомого и т. п. Сомнамбулу [1293
можно суггестировать приятный оттенок болевого ощуще-
ния, тепло при прикосновении холодного предмета, вкус ук-
суса (спирта) при питье воды, сладкий вкус хинина, горький
вкус сахара, отсутствие запаха или приятные ощущения при
нюхании ацетона и т. п.;

•	явление суггестированных галлюцинаций (дальнейшая сту-
пень в развитии суггестированных иллюзий: под влиянием
суггестии сомнамбулы видят, слышат, воспринимают то, чего
в действительности не существует — суггестия причудливых
одеяний и несуществующих предметов, суггестия фантасти-
ческих картин и ситуаций, суггестия присутствия людей
давно умерших («привидений» и «призраков») и общения с
ними и т. п.);

•	вызов суггестией у загипнотизированных различных изме-
нений черт характера и поведения личности («расщепление
личности» в гипнозе: суггестия чужого имени, перевопло-
щение в исторического деятеля, гипнотическая регрессия воз-
раста и т. п.);

•	суггестия сытости («мнимое кормление» с пищеварительным
лейкоцитозом — увеличением числа лейкоцитов в крови);

•	суггестия чувства голода («мнимый голод» с пищеваритель-
ной лейкопенией — уменьшением содержания лейкоцитов в
крови);

•	суггестивное («мнимое») кормление сахаром (с повышением
содержания глюкозы в крови);

•	суггестия чувства сильной жажды и питья воды из стаканов
(с последующим усиленным выделением мочи с понижен-
ным удельным весом);

•	суггестия ощущения холода (с побледнением кожи, дрожью,
симптомом «гусиной кожи» и значительным повышением (на
30% и больше) дыхательного газообмена — количества по-
глощаемого кислорода и выделяемой углекислоты);

•	суггестия ощущения жары (с обильным выделением пота);

•	суггестия «мнимого ожога» (если прикоснуться к опреде-
ленному участку кожи сомнамбулы деревянной палочкой,
монеткой или металлическим стержнем, суггестируя при
этом, что производится прижигание раскаленным железом,
то через некоторое время на мнимо обожженном участке
образуется настоящий ожог — покраснение кожи, волдырь
и т. п.);

•	суггестия «мнимого удара» (прикосновение карандашом или
свертком газеты, сопровождаемое суггестией, что это силь-
ный удар, приводит к появлению на месте прикосновения
посинения кожи — кровоподтека);

•	в большинстве случаев переживания, испытанные в глубо-
ком гипнозе сомнамбулического типа, амнезируются (одна-

—Js ко бывает й так, что отдельные воспоминания сохраня-
L294JJ ются; амнезии, в случае необходимости, легко добиться,
специально оговорив это соответствующей суггестией, что и
делается при экспериментальных научных исследованиях над
лицами, находящимися в гипнозе).

Сомнамбулизм — «королевский» тип гипноза, поэтому оста-
новимся подробнее на гипнотиках-сомнамбулах. Примерно в 80%
случаев у гипнотиков удается вызвать состояния сомнамбулиз-
ма. Состояние это достигается чаще всего у людей определенного
типа. В обыденной жизни эти люди общительны, отзывчивы,
доверчивы, довольно легко увлекаются, любят посмеяться и по-
болтать. Движения их ритмичны и хорошо скоординированы.
В общем, это нормальный тип, близкий к сангвиническому, и
известный опыт позволяет даже с достаточной вероятностью пред-
сказать, у кого получится сомнамбулизм. Легко впадают в это
состояние некоторые больные, особенно с истерическими невро-
зами, многие алкоголики и очень легко — подростки. Компо-
нент детской непосредственности, легкость общения — «комму-
никабельность» , богатство безотчетной эмоциональности — вот,
видимо, главное, что предрасполагает к гипнотическому сомнам-
булизму. Среди сомнамбул не слишком высок процент людей с
блестящим интеллектом, но и весьма высокий интеллект иногда
не оказывается препятствием.

Лица, более активные в сомнамбулизме, как правило, более
самостоятельные в жизни. В гипнотическом состоянии, как и в
жизни, сомнамбулы удивительно живые и чуткие собеседники,
с четкой, мгновенной реакцией. По телосложению среди сом-
намбул есть и плотные, и худые, и атлетического типа. В основ-
ном сложены пропорционально, гармонично, многие изящны и
красивы. У большинства отпечаток несомненного здоровья — и
физического, и психического... Как правило, синтонны, комму-
никабельны, но не всегда. По психологическим шкалам лично-
стей — мало крайностей.

Замечено, что хорошие сомнамбулы сами легко становятся
хорошими гипнотизерами. Возможно, им помогает в этом соб-
ственный артистизм, нередко весьма заметный, психическая
живость, чуткость, способность к концентрации внимания. Наи-
более близка к гипнотической одаренности артистическая, это
почти одно и то же. Выразительность, смелость, способность
отдаваться переживанию и чувствовать другого человека, бо-
гатство подсознания... Хорошие актеры, обладающие огромной
суггестирующей силой, обычно и глубоко гипнабельны. Способ-
ности к суггестии и аутосуггестии — две стороны одной и той
же медали. Некоторые известные гипнотизеры начинали свою
карьеру с того, что впадали в глубокий гипноз у другого извест-
ного гипнотизера.

Но, конечно, полного параллелизма нет. Могут быть разные
соотношения.

И. Е. Вольперт (1972) выделял в феномене гипноза —л
4 степени глубины, рассматривая их как естественные
промежуточные фазовые состояния между бодрствованием и
сном; причем гипноз, по И. Е. Вольперту, — это просто игра и
общение: 1 фаза — отсутствие сна; 2 фаза — игра в сон; 3 фаза —
иллюзия сна; 4 фаза — действительный сон.

Первая фаза наступает во всех случаях изменения сознания
на фоне фиксированного суженного поля внимания. Вторая
фаза — это изменение обычного состояния сознания определен-
ной предсуггестивной игровой ролевой психологической уста-
новкой и соответствующими этим ожиданиям психофизиологи-
ческими изменениями, которые и соответствуют уже вообража-
емому состоянию. Как в первой, так и во второй фазе возможно
восприятие информации, исходящей извне. Причем вторая фаза
развивающегося измененного состояния сознания требует от
пациента определенного настроя на игру и отведенную в ней
роль, что само по себе препятствует критическому отношению к
внешнему внушению, то есть создаются условия для успешной
реализации внешних внушений. В третьей фазе уже четко про-
сматриваются простейшие внешние признаки гипноза: замира-
ние, скованность, отсутствующий взгляд, неподвижность; пре-
кращение возможных дрожаний закрытых век, покашливаний,
чиханий, глотательных движений; замедление дыхания и пуль-
са (реже учащение); постепенное побледнение (редко покрасне-
ние) кожных покровов; заметное расслабление фронтальных
мышц лба (определяется визуально), резкое повышение внушае-
мости (раппорта). В четвертой фазе наступает сон.

Итак, по И. Е. Вольперту (1972), гипноз — это последова-
тельный ряд переходных фазовых состояний от бодрствования
ко сну, вызываемых искусственно и всегда сопровождающихся
установочной ролевой игрой гипнотика с элементами расщепле-
ния (диссоциации) сознания. Характерными признаками каче-
ственного гипноза являются: частичная или полная амнезия (за-
бывание), особенно спонтанная; снижение общей и болевой чув-
ствительности (реже, повышение); реализация постгипнотических
внушений. Например, при выведении пациента из гипноза мож-
но использовать обратный счет от 20 до 1, а потом выяснить, с
какой цифры был начат отсчет. Обычно называется цифра мень-
ше 20, что и свидетельствует об амнезии, то есть о качественном
гипнозе. Хотя надо знать, что некоторые истероидные личности
демонстрируют амнезию, вызванную психологическими факто-
рами, например, полубессознательным нежеланием вспоминать
что-либо неприемлемое для себя, что иногда встречается и в
бодрствующем состоянии после психотравмы или просто неже-
лательной ситуации, о которой не хочется вспоминать. В таких
случаях механизм вытеснения травмирующей или неприемле-
мой информации позволяет истероидной личности сохранить за-

вышенную самооценку.

о

Легко впадают в глубокий гипноз истеричные лица.
У людей с таким складом психики, как говорится, чув-
ство преобладает над разумом, поэтому они обладают значи-
тельной восприимчивостью к воздействию на психику. Основ-
ная их черта — повышенная эмотивность, обостренная нервная
восприимчивость. Обычно это натуры с богатым, чаще просто
неудержимым воображением. Эмоции, как правило, подавляют
у этих людей разум. Все, чТо открывает их взору жизнь, —
людей, события, природу — они рассматривают только сквозь
призму собственного эмоционального отношения к ним. Если
кто-то в данный момент чем-то симпатичен, значит, это самый
лучший во всех отношениях человек — он и умен, и красив, и
добр, и честен. На следующий день этот человек чем-то не
понравился, и все в нем плохо: он уродлив, зол и неразвит.

Личности с таким характером замечают вокруг себя только
то, что соответствует их мировосприятию, их внутренним склон-
ностям. Они принимают желаемое за действительное. Исти-
на — то, что желательно видеть в качестве истины, а совсем не
то, что собой представляет она в реальности. Такой способ мыс-
лить в психологии называют «аффективной логикой».

Даже маловажный повод вызывает у людей с истерическим
характером бурную реакцию, где все доходит до крайнего выра-
жения: смех превращается в хохот, слезы — в рыдания, гнев —
в дикие крики, стремление бить и ломать все вокруг. Внутрен-
ние переживания в эТи моменты остры, но, как правило, длятся
недолго. Нередко одна крайность непосредственно, без какого-
либо серьезного основания переходит в другую: ожесточение —
в умиление, неутешное горе — в бурную радость.

Обладая повышенным самомнением, такие люди любят быть
повсюду центром внимания, стремятся казаться лучше и значи-
тельнее, чем на самом деле. К этому направлены их усилия, они
всегда стараются увлечь тех, кто их слушает. Расцвечивая свою
речь яркими описаниями и конкретными, хотя и поверхност-
ными подробностями, они говорят обычно так, что и вымысел
приобретает у них живые черты достоверности. Так удается им
завоевать доверие и симпатии слушателей. Существенная черта
истеричных людей — предрасположенность к суггестии и ауто
суггестии — тесно связана с их повышенной эмотивностью.

Гипнотическое состояние вызывается у истеричных лиц пу
тем однообразных, монотонных или внезапных и резких раз-
дражителей, действующих на органы слуха, зрения и осязания,
то есть воздействием на органы чувств физическими фактора-
ми: ослепительный свет друммоновой лампы, удары литавр или
тамтама, звуковые вибрации сверхсильного камертона, тепло,
пассы и т. п. В полной темноте в глаза испытуемым бросают
яркие вспышки света или на их слух воздействуют монотонным
звучанием гонга. Больные впадают в различные по своим про-
явлениям типы гипноза: летаргию, каталепсию и сомнамбу-
лизм. Гипнотическое состояние сомнамбулического типа «у
иногда возникает у истеричных людей сразу при первом
сильном звуке камертона, вспышке чрезвычайно яркого друм-
монова огня или повелительном окрике «Спать!», иногда же в
нее переводят загипнотизированного из летаргии и каталепсии,
для чего требуется только слегка потереть кожу на темени.
Гипнотика-каталептика можно перевести в летаргический гип-
ноз следующим образом: достаточно «возложить» ему на лоб
свою ладонь, сделать пас книзу, закрыв ему веки, то есть при-
крыв глаза.

Все три стадии гипноза, описанные выше, не обязательно
сменяются. Иногда наступает сразу третья стадия гипноза или
другие. Первую стадию гипноза можно получить у 20-26%
испытуемых, вторую — у 40%, третью — у 10%, 5% испыту-
емых не поддается гипнозу. Впрочем многое здесь зависит от
исполнителей. У 15% испытуемых гипноз достигается после
2-3 попыток и у 80% — при 1-й попытке.

Если начать гипнотизировать большую аудиторию, то мож-
но отметить, что разные лица по-разному будут впадать в гип-
нотическое состояние. Одни будут засыпать мгновенно, другие
через пять, десять, пятнадцать, третьи через сорок минут. Най-
дутся и такие испытуемые, которые в данной неблагоприятной
обстановке совершенно не будут погружаться в гипнотическое
состояние. По данным современных гипнологов, особенно быст-
ро впадают в гипнотическое состояние всего лишь 25% испытуе-
мых затем постепенно суггестабильность и гипнабельность па-
дает. 2% испытуемых в условиях массового сеанса не поддается
гипнозу совершенно. Дети до 8-летнего возраста, как правило,
не погружаются в гипнотическое состояние, так как они впада-
ют при попытке их усыпить в обычный физиологический сон.
Большинство душевнобольных людей в гипнотическое состоя-
ние не погружается.

Гипноз возникает при переходе части клеток коры головно-
го мозга в состояние торможения. При этом возникает разоб-
щенность работы отдельных участков коры, которая приводит
к развитию фазовых состояний.

В состоянии бодрствования внешние раздражители вызыва-
ют соответствующую ответную реакцию нервных клеток: сла-
бый раздражитель — слабую, сильный — сильную.

По мере развития тормозных процессов в коре головного
мозга пропорциональность меняется.

Существует несколько характерных, тормозных фаз в дея-
тельности коры мозга гипнотизируемого.

При уравнительной фазе гипноза и слабые, и сильные раз-
дражители дают одинаковый эффект — слабую реакцию.

При парадоксальной фазе гипноза — слабые раздражители
приводят к сильной реакции, сильные — наоборот. Парадок-
сальную фазу гипноза И. П. Павлов назвал фазой суггестии.

Слово — слабый раздражитель — приобретает сильное
4l298J | значение.
При ультрапарадоксальной фазе гипноза тормозные раздра-
жители дают положительную реакцию, а положительные раз-
дражители любой силы приводят кору в тормозное состояние.

Мой личный опыт ученого-гипнолога и практического гип-
нотизера с 50-летним стажем говорит о том, что для определе-
ния глубины гипноза все гипнотические признаки следует рас-
положить по мере их возникновения в следующей последова-
тельности.

Легкая скованность в теле, сопровождающаяся одной из двух
реакции: 1) глаза широко раскрываются и замирают; 2) глаза
начинают сонливо мигать и закрываться, возможны глотатель-
ные движения.

Замирание и неподвижность всего тела, возможны автома-
тические движения (то есть бессознательные движения). Глаза
могут быть неподвижно открыты или закрыты с невозможнос-
тью их открыть самостоятельно и самостоятельно, без приказа
гипнотизера, пошевелить какой-либо частью своего тела. Фор-
мирование управляющей связи (возникновение раппорта). Ок-
ружающие звуки гипнотик вяло, но воспринимает.

Гипнотик теряет способность самостоятельно говорить. Час-
то наблюдаются восковидная каталепсия и самопроизвольная
анальгезия (ослабление кожной чувствительности). Возникает

диссоциация сознания.

В коре головного мозга появляются фазовые явления — урав-
нительная фаза. Если у гипнотика глаза закрыты, то возможно
приказом гипнотизера вызвать несложные иллюзии. Собствен-
ные мысли у гипнотика полностью отсутствуют и он слышит
уже только голос гипнотизера. Возможна тетаническая ката-
лепсия (поднятая рука «пружинит»). Гипнотик хорошо выпол-
няет только команды гипнотизера на движения (невозможность
двинуть частью тела, автоматические однообразные движения,
медленное движение отдельными «толчками»). Как правило,
автоматически развивается анестезия (обезболивание). Четко
проявляются анестезия слизистой носа (гипнотик не чувствует,
например, нашатырный спирт).

Раппорт сформирован. В психике гипнотика превалирует
первая сигнальная система. Часто проявляется парадоксаль-
ная фаза (то есть именно слабый раздражитель вызывает силь-
ную реакцию). Гипнотик расковывается (исчезает самопроиз-
вольное каталептическое обездвиживание), глаза обычно от-
крыты, могут быть в некоторых случаях слегка мутны и
влажны, и гипнотик, кроме зрения и слуха, хорошо начинает
выполнять команды на иллюзии при раздражении носа (мо-
жет чувствовать любой внушенный запах), языка (может ощу-
щать внушенный вкус), кожи, можно вызвать ощущение жаж-
ды или голода. Хорошо выполняются внушенные активные
или пассивные двигательные реакции. Амнезия отсут-
ствует или частичная.	II299]
Гипнотик «видит» любые внушенные только положитель-
ные галлюцинации, в том числе зрительные и слуховые. Кроме
зоны раппорта выключена полностью вторая сигнальная систе-
ма и слова гипнотизера становятся сильнее реального раздра-
жителя. Амнезия после пробуждения.

Гипнотик «видит» уже любые внушенные галлюцинации,
на все органы чувств, как положительные, так и отрицатель-
ные (то есть по приказу гипнотизера «видит» то, что на самом
деле есть). Формируется постгипнотйческий феномен, то есть
приказы гипнотизера могут реализовываться и после выхода из
гипноза, в том числе постгипнотически реализуются и любые
галлюцинации. Легко реализуются любые трансформаций воз-
раста и личности. После пробуждения мгновенно вызывается
повторный глубокий гипноз.

Итак, мы видим, что моя собственная шкала психофизиоло-
гических признаков глубины гипноза содержит 7 степеней и
отличается она тем, что в ней отражены самые современные
представления о гипнозе, как о пассивном, так и об активном,
когда человек может оказаться в любой из вышеуказанных
степеней глубины гипноза на несколько секунд или минут, при-
чем совершенно не закрывая глаза и даже никак не замечая,
что он был в гипнозе. Моя шкала лучше подходит для объясне-
ния теории криминального гипноза, так как большинство гип-
нопреступлений совершаются по психотехнологиям именно ак-
тивного гипноза (по СК-технологиям).

Кроме внешних признаков гипноза (замирание с широко
раскрытыми неподвижными глазами, или наоборот, сковыва-
ние, успокоение и засыпание), на которые обращают внимание
гипнотизеры, чтобы судить о степени глубины гипноза, суще-
ствуют еще и специальные тесты, выполняя которые гипноти-
зер может заранее определить, насколько гипнабелен данный
конкретный человек. Лучшим из всех тестов является вопрос к
испытуемому: «Вы чувствуете какой приятный запах вокруг
нас?» Если испытуемый говорит, что хорошо чувствует прият-
ный запах (которого на самом деле нет), то это означает, что
слова гипнотизера вызывают у него хорошую ответную психо-
физиологическую реакцию, то есть испытуемый достаточно гип-
набелен, а если испытуемый ничего не почувствует в ответ на
ваши слова, то это означает, что он не гипнабелен.

В последние годы достаточно гипнабельными являются лишь
10-15% населения, 1-3% — являются высокогипнабельными
(то есть мгновенно входят в глубокий гипноз) и малогипнабель-
ными являются все остальные, кроме 5-10% совершенно не-
гипнабельных и, как правило, психически не совсем здоровых.

Гипноз является процессом временным и переходным от
обычной психофизиологии и измененному состоянию созна-
ния и необычной психофизиологии, которая заканчи-
вается сном. Специалисты-гипнологи выделяют в гип-

(зоб)
нотическом процессе определенную гипнотическую (феномено-
логию, которая показывает наступление определенной глуби-
ны гипноза. Эти феноменологические изменения гипнотичес-
кой психики и физиологии принято называть степенями или
стадиями глубины гипноза. И хотя многие гипнотические фе-
номены имеют свойство проявлять себя у разных людей по-
разному, они еще и возникают у разных людей в разные пери-
оды гипнотического процесса. Так, например, каталепсия (ско-
вывание) может наступать как в начальной и неглубокой стадии
гипнотического процесса, так и в средней или глубокой, или
вообще, у данного человека каталепсия может проявляться
крайне слабо или совсем не возникать. Поэтому деление гип-
ноза на степени его глубины вещь условна, всего лишь доста-
точно относительно позволяющая судить о силе тех реальных
изменений сознания и физиологии, которые уже наступили в
гипнотическом процессе.

Тем не менее, большинство гипнологов мира условно подраз-
деляют весь гипнотический процесс, по В. М. Бехтереву, на три
степени его глубины: легкую (первая степень), среднюю (вторая
степень) и глубокую (третья степень):

1.	Легкая степень гипноза характеризуется чаще всего при-
ятным мышечным расслаблением, чувством приятной тяжес-
ти и тепла во всем теле. Возникает сонливость и желание
закрыть глаза. Не хочется открывать глаза и двигаться. Но во
многих случаях психофизиологическая картина легкой степе-
ни гипноза может быть совершенно другой. Человек вдруг
замирает в позе с широко раскрытыми и неподвижными гла-
зами, молчит или что-то несуразное говорит; во всем теле, как
правило, идет легкость вплоть до эффекта отсутствия тела,
настроение обычно резко повышается и становится эйфоричес-
ким, дыхание и пульс не замедляются, как в первом варианте,
а наоборот, учащаются, в общем идет не торможение всей
психофизиологии, а наоборот, ее активизация и мобилизация.
В этот момент сознание становится еще более ясным и повы-
шается общая скорость движений и реакций. Повышается об-
щая чувствительность и способность к психофизиологической
управляемости и самоуправляемости. Этот тип гипнотической
реакции был открыт Д. В. Кандыбой в 1984 г. и назван в ми-
ровой науке «СК»-«состояние Кандыбы».

В легкой степени гипноза гипнотик может свободно откры-
вать или закрывать глаза, сознание у него ясное, с полным
сохранением способности к критике и анализу происходящего.
Если гипнотик неподвижно сидит, стоит или лежит, то он сво-
бодно отвечает на любые вопросы, при желании может свободно
двигать любой частью своего тела, в общем, такое впечатление,
что никакого гипноза совсем нет, поэтому я сталкиваюсь очень
часто со случаями качественного легкого гипноза, когда
гипнотик уверенно спорит, что он не был ни в каком (1301
гипнозе и ничего «такого особенного» не почувствовал. Суще-
ствует тест: если взять у неподвижно лежащего и расслабленно-
го гипнотика в этот момент руку и слегка поднять ее, то она,
как правило, расслабленно падает (хотя могут быть и другие
реакции).

После выхода из состояния легкого гипноза гипнотик хоро-
шо помнит обо всем, что с ним было во время гипноза.

2.	В средней степени гипноза чувство сонливости и скован-
ности, как правило, нарастает и гипнотик, чаще всего, утра-
чивает самостоятельную способность двигаться. Открывать
глаза и разговаривать. Сознание затормаживается и становит-
ся частичным и прерывистым. Возможны провалы памяти и
сознания, могут возникать ошибки восприятия времени (на-
пример, прошло 2 часа, а гипнотику кажется, что прошло
всего 15 минут). Как правило, развиваются анестезия (пони-
жение общей чувствительности), анальгезия (понижение боле-
вой чувствительности) и общее торможение психической ак-
тивности мозга и активности всех основных физиологических
систем и органов (замедленное дыхание, пульс, пищеварение
и т. д.). Если у обездвиженного гипнотика поднять руку, то
возможен феномен ее застывания (эффект «восковидной гиб-
кости» или «каталепсия»). После выхода из среднего гипноза
гипнотик многое не помнит из того, что с ним было во время
гипноза или помнит очень смутно и неуверенно, наступает
феномен так называемой «частичной амнезии» (частичного
забывания).

Если в легком гипнозе гипнотик хорошо контролирует связь
с происходящим и может свободно противостоять словам гип-
нотизера, то уже в среднем гипнозе возникает удивительный
феномен управляющей связи, который в гипнологии называет-
ся «раппортом». С возникновением раппорта у гипнотика тор-
мозятся собственные чувства и воля и он становится пассивным
исполнителем приказов гипнотизера, сохраняя их в гипноти-
ческой памяти. Однако у многих людей с хорошим восприяти-
ем гипноза могут возникать и другие реакции, которые я на-
звал в своих работах СК-2. В этом случае, у гипнотика не тор-
мозится, а наоборот, резко активизируется вся психика и
физиология, глаза открыты, гипнотик двигается и что-то гово-
рит, но уже его восприятие искажается в соответствии с прика-
зами гипнотизера. Возможны навязанная обездвиженность все-
го тела или его части, возможен феномен навязанных автомати-
ческих движений, например, по приказу гипнотизера гипнотик
не может расцепить руки или не может двинуть левой ногой
или совершить вращения головой и остановить это сам, без
приказа гипнотизера, не может. Гипнотик может частично или
хорошо визуализировать команды гипнотизера, ему можно хо-
рошо навязывать различные запахи, чувство тепла или
JL302JI холода, чувство страха и т. д.
В среднем гипнозе гипнотик, как правило, хорошо сохраня-
ет ориентировку, а также способен длительное время сохранять
приданную, иногда неудобную позу. В отличие от легкого гип-
ноза, в среднем гипнозе гипнотик самостоятельно из гипноза
выйти уже не может.

3.	Глубокий гипноз большинство гипнологов называют «сом-
намбулизмом». Сомнамбулизм бывает пассивный, активный и
паталогический. В активном сомнамбулизме гипнотик имеет
активную психику и физиологию, двигается с открытыми гла-
зами Способен, находясь в сильном раппорте, ко многим фено-
менам. В пассивном сомнамбулизме гипнотик обездвижен и имеет
полностью заторможенную психику и физиологию. В некото-
рых случаях возможно достижение феномена летаргического
сна и йоганидры. В патологическом сомнамбулизме гипнотик
оказывается не под действием команд гипнотизера, а из-за оче-
редного непроизвольного приступа своей болезни. К патологи-
ческим видам сомнамбулизма относят снохождение (лунатизм)
и состояние ступора.

В глубоком гипнозе у гипнотика полностью отсутствует
обычное состояние сознания. Хорошо могут быть выражены
анестезия, анальгезия и полная амнезия, может быть и лю-
бая другая реакция, например, обостренная сверхчувствитель-
ность, доходящая до способности к восприятию образов, мыс-
лей и чувств гипнотизера на расстоянии и без слов. Возможен
феномен сверхпамяти (гипермнезии), но после глубокого гип-
ноза, если нет специальной команды гипнотизера, то гипно-
тик ничего не помнит из того, что было во время глубокого
гипноза.

Следует отметить, что у разных людей и разный уровень
способностей к феноменологии, как в среднем, так и особенно
глубоком гипнозе. Бывают люди, которые, находясь в глубо-
ком гипнозе, не могут выполнить феномен, легко наступаю-
щий у многих даже в среднем гипнозе, а бывает, что способ-
ный гипнотик, находясь всего лишь в легком гипнозе, может
выполнять феномены среднего и глубокого гипноза. Так, на-
пример, после демонстрации феномена «каталептического мо-
ста» я, часто выступая на эстраде, обязательно показывал этот
же феномен на любом желающем из зала внешне без всякого
гипноза, хотя, конечно, всегда в таких случаях имеет место
легкий гипноз (СК-1).

Следует сказать, что если человек болен какими-либо забо-
леваниями (особенно психическими: истерией, эпилепсией, эк-
страсенсорной болезнью и др.), то в глубоком и даже неглубо-
ком гипнозе у него могут возникать разного рода спровоциро-
ванные гипнотизером судороги, припадки, пена у рта, хрипы,
крики, ругань, лаянье или мяуканье, кукареканье или говоре-
ние чужим голосом с чужой мимикой. Трансформация в
другую личность или зверя, черта и т. д.
Находясь в глубоком гипнотическом трансе, гипнотик кро-
ме голоса гипнотизера и того, что гипнотизер разрешает, уже
сам ничего не слышит, не видит и не реагирует. Гипнотик
полностью подчинен исключительно командам гипнотизера,
если гипнотизер разрешит (прикажет), то гипнотик все видит,
все слышит и на все реагирует, а если гипнотизер не разре-
шит, то гипнотик видит, слышит и чувствует только то и
только так, как это приказал гипнотизер. Поэтому все крими-
нальные гипнотизеры и стараются заполучить у своей жертвы
состояние как можно более глубокого гипноза, так каЛ в этих
состояниях человек абсолютно беспомощен, полностью подчи-
няется почти любым командам гипнотизера, совершенно не
способен к сопротивлению и — что важно особенно для кри-
минальных гипнотизеров — жертва после выхода из глубоко-
го гипноза ничего не помнит из того, что было. В том числе не
может вспомнить лица мошенников и, только будучи погру-
женной, например в милиции, в гипнотическое состояние,
жертва все сразу вспомнит, расскажет и опишет, вплоть до
незаметных обычному человеку деталей (например, виденный
лишь мгновение номер проезжающей машины).

Итак, глубокий гипноз характеризуется полным отсутстви-
ем собственной ориентировки и полной постгигпнотической ам-
незией (полным забыванием).

Итак, мы ознакомились с замечательными классификация-
ми глубины сна. Но приведенная классификация, к сожале-
нию, почти не применима в понимании феноменологии актив-
ного психологического гипноза, когда отдельные гипнотичес-
кие феномены возникают у обычного человека в активном
состоянии и с открытыми глазами. А ведь именно эти новейшие
психотехнологии и применяют современные криминальные гип-
нотизеры, у которых нет времени и возможности на пассивное
добровольное усыпление «жертвы». Более подробно мы иссле-
довали активные психотехнологии современного психологичес-
кого гипноза в недавно вышедших из печати работах: «Психо-
логический гипноз наяву» (1996), «Эмоциональный гипноз»
(1996), «Эстрадный гипноз» (1997), «Техника мысленного гип-
ноза» (1997) и др., поэтому тех, кто заинтересуется этими тех-
никами более подробно, я отсылаю к вышеуказанным работам.

Во времена СССР у нас часто имела хождение среди специа-
листов-гипнологов еще и «Шкала погружения в гипноз», кото-
рая выделяла в процессе гипнотизации и лечения гипнозом
30 степеней глубины лечебного гипноза и связывала их с на-
ступлением следующих симптомов (табл. 3).

В 1957 г. известный русский гипнолог Ф. П. Майоров, изу-
чая физиологию гипноза, пришел к очень важному выводу, что
наиболее глубокая «сомнамбулическая стадия гипноза характе-
—л. ризуется глубокой диссоциацией корковой деятельнос-
I 304JJ ти> в основе которой лежит механизм отрицательной
Шкала погружения в гипноз

Та бли и, а 3

Глубина	Степень	Симптомы
Не восприимчивые	0	
Гипноидность	1	
	2	Релаксация
	3	Мигание
	4	Закрывание глаз
	5	Полное физическое расслабление
Легкий транс	6	Каталепсия глаз
	7-9	Каталепсия конечностей
	10	Ригидная каталепсия
	11-12	Анестезия (типа перчаток)
Средний транс	13-14	Частичная амнезия
	16-16	Постгипнотическая амнезия
	17	Изменение личности
	1§-19	Простые гипнотические внушения
	20	Кинестетические иллюзии, полная амнезия
Глубокий транс	21-22	Способность открывать глаза без изменения глубины транса
	23-24	Постгипнотические фантастические внушения
	25	Полный сомнамбулизм
	26	Позитивные зрительные постгипнотические галлюцинации
	27	Позитивные слуховые посттипнотические галлюцинации
	28	Постгипнотическая системная амнезия
	29	Негативные слуховые галлюцинации
	30	Негативные зрительные галлюцинации

индукции с одной корковой функциональной системы на дру-
гие». Но именно на феномене глубокой диссоциации корковой
деятельности и построены многие современные психотехноло-
гии психологического гипноза наяву.

Знаменитые русские гипнологи К. И. Платонов, Л==>>
И. Е. Вольперт, Е. С. Катков и др. еще в 1952 г. показали, К3051
что наиболее легко глубокий гипноз вызывается у людей правопо-
лушарного («художественного») типа, то есть у людей, в чьей
психике доминирует психофизиологическая активность правого
полушария мозга, с его чувственно-образным мышлением и памя-
тью и поведением, построенным на животных жизнеобеспечиваю-
щих инстинктах и потребностях.

В 1957 г. великий русский гипнолог К. И. Платонов в своих
исследованиях глубины гипноза доказал, что для людей с сом-
намбулической стадией гипноза специфична функциональная
слабость — легкая тормозимость второй сигнальной системы и
возможность функционального разобщения ее от «первой сиг-
нальной системы». То есть впервые в мире К. И. Платонов на-
шел главный секрет, почему у некоторых людей можно быстро
и легко вызвать глубокий (сомнамбулический) гипноз, а у неко-
торых людей сразу достичь глубокого гипноза не удается. Итак,
этим секретом оказался тот важный для нас вывод, что глубо-
кий гипноз гарантированно быстро можно вызвать не за счет
мастерства гипнотизера, а только в тех случаях, когда погружае-
мый в гипноз человек обладает определенными психофизиоло-
гическими качествами, а именно — слабой нервной системой,
легкой тормозймостыо и способностью к быстрому функцио-
нальному диссоциативному разобщению активности коры го-
ловного мозга. Не зря именно цыгане, будучи наиболее вирту-
озными мастерами уличного криминального гипноза, испокон
веков знали этот важный секрет успеха вызывания глубокого
гипноза, то есть мало быть хорошим практическим гипнотизе-
ром, надо еще и уметь находить для этих целей только опреде-
ленных, не очень многочисленных людей, с слабой и легко
тормозимой неуравновешенной психикой.

Итак, исследуя вопросы глубины гипноза, мы отметили, что
обычно гипноз заканчивается или пробуждением, или, наобо-
рот, полным засыпанием, то есть по мере нарастания глубины
гипнотического сна и все более разливающегося торможения
гипноз переходит в обычный сон, который по своей физиологии
все-таки сильно отличается от гипноза. В состоянии сна чело-
век одинаково невосприимчив к каким бы то ни было звукам,
исходящим из внешнего мира; его звуковой анализатор охвачен
процессом торможения, разлитым по коре полушарий. Человек
в глубоком гипнозе без специального приказа гипнотизера так-
же «не отдает себе отчета в том, где он находится, не реагирует
на внешние раздражители, не слышит голосов присутствующих
на сеансе лиц, но при этом обнаруживает обостренную воспри-
имчивость только к голосу гипнотизера и только ему одному
отвечает (Буль П. И., 1974). Дело в том, что в пассивном гипно-
зе не вся кора головного мозга охвачена процессом торможения
и та, ограниченная область звукового анализатора в коре, кото-
рая связана с восприятием голоса гипнотизера и его вну-
(1306JJ шений, продолжает функционировать, сохраняется так
называемый «сторожевой очаг возбуждения» («зона раппорта»).
Наличие этой зоны раппорта, то есть наличие управляющей
связи между гипнотизером и гипнотиком есть главное отличие
гипнотического сна от обычного. Поэтому криминальные гип-
нотизеры хорошо знают этот факт и, если при проведении пас-
сивной гипнотизации они обнаруживают утерю раппорта (то
есть режима контакта и подчинения), то знают, что жертва
просто уснула и гипноз уже перешел в обычный сон и тогда
надо действовать по обстоятельствам или переводить по специ-
альной психотехнике обычный сон в гипнотический, то есть
надо восстановить раппорт.

В современной гипнологии и СК-науке существуют обще-
принятые методы контрольного определения глубины гипноти-
ческого сна. Так, например, первым признаком наступающего
гипноза обычно является застывание и неподвижность верхних
век (птоз век) или, что также часто бывает, возникновение их
мелкого тремора. Надежным признаком уже наступившего гип-
ноза является самопроизвольное значительное понижение или
полное исчезновение кожной, болевой и температурной чув-
ствительности (анестезия и анальгезия), на что еще в начале
века указывал выдающийся русский ученый-гипнолог А. А. То-
карский. Однако следует помнить, что нечувствительность кожи
может возникнуть и в результате прямого словесного внушения
как в гипнозе, так и в бодром состоянии. Контрольный тест на
возникновение анестезии и анальгезии кожи проверяется толь-
ко стерильной одноразовой иглой, «при этом не должно наблю-
даться никаких реакций, изменений пульса, дыхания, и также
изменение мимики испытуемого. Как правило, на месте укола у
гипнотика никогда не бывает кровоточивости из-за спазма кож-
ных капилляров, возникающего в гипнотическом состоянии».
(Буль П. И., 1974).

Известный ученый-гипнолог П. И. Буль (1974) указывал, что
«очень постоянным и верным признаком уже наступившего гип-
ноза является прекращение у гипнотика глотательных движе-
ний, и если гипнотик хотя бы изредка глотает слюну, то можно
утверждать, что гипнотическое состояние еще не возникло или
еще очень поверхностно».

Общеизвестно, что в гипнозе исчезают и такие явления, как
покашливание, чихание, а иногда заикание, спазмы, подерги-
вания и другие видимые нарушения здоровья. Так, например,
если артист в жизни заикается и хромает, то войдя в роль, а
значит и в транс, он перестает заикаться, хромать и т. д., до тех
пор пока не выйдет из ролевого транса.

Давно отмеченным верным признаком уже наступившего
гипноза является феномен затвердения мышц (каталепсия),
так, например, если поднять в этот момент руку гипнотика, а
затем внезапно отпустить ее, то рука останется в возду- «у. 1 л
хе в приданном ей положении, иногда даже неудобном, [L307J,
и может находиться в этом положении длительное время без
видимых признаков утомления (феномен восковидной ката-
лепсии).

Многие ученые-гипнологи отмечают, что все двигательные
акты в гипнозе носят характер выраженной заторможенности,
но если, например, поднятую руку гипнотика привести в маят-
никообразное, качательное движение, то это движение часто
продолжается автоматически длительное время (сомнамбули-
ческий тип), и чтобы прекратить это механическое движение,
нужно сделать специальное словесное внушение. Но у некото-
рых людей в глубоком гипнозе наступает, наоборот, крайне
выраженное расслабление всей скелетной мускулатуры, так что
поднятая рука обрушивается вниз от собственной тяжести, со-
вершенно безжизненно, что также служит признаком глубоко-
го гипноза (летаргический тип).

Признаками глубокого гипноза (при отсутствии специаль-
ных внушений) являются появление капель пота на лбу, шее и
ладонях гипнотика, общая повышенная потливость кожных по-
кровов, а также резкое торможение речи, гипнотик отвечает
лишь на прямые вопросы, скупо, односложно (да, нет), без
вводных предложений и подробностей.

В глубоком гипнозе гипнотику легко внушить любые эмо-
ции, иллюзии, галлюцинации, которые он ярко воспринимает
и на которые живо реагирует, при этом изменяются его мими-
ка, вегетативные реакции, пульс, дыхание, артериальное дав-
ление и др.

Самым надежным признаком наличия глубокого гипноза
считается феномен амнезии, то есть гипнотик частично или,
чаще, полностью после пробуждения забывает все, что было в
гипнозе.

Определение глубины гипнотического состояния наиболее
объективно в настоящее время определяется врачами-гипноло-
гами за счет использования современных инструментальных
методов, так, например, с помощью оксигемографа можно точ-
но уловить даже самый момент погружения в гипноз, так как
при развитии гипнотического состояния степень насыщения
крови кислородом немедленно падает в среднем на 2%, а в
момент выхода из гипноза возвращается к исходному уровню,
имевшемуся до погружения в гипноз. То же происходит и с
артериальным давлением; при этом снижается как систоличес-
кое, так и диастолическое давление. Однако у лиц, склонных к
гипотонии, имеется выраженная тенденция к некоторому подъе-
му артериального давления и его нормализации. В пассивном
гипнотическом состоянии урежается пульс, дыхание и другие
реакции, что надежно регистрируется методами электрокардио-
графии, плетизмографии, спирографии, электроэнцефалографии,
^=^1 оксигемографии и др. В СК и других видах активного
^308JJ гипноза могут чаще всего наблюдаться, наоборот, уча-
щение пульса, дыхания и других физиологических реакций.
Хочу напомнить, что в криминальном гипнозе чаще всего при-
меняются активные формы гипноза и СК.

Как правило, человек во время гипнотического сна остается
совершенно неподвижным и если спящий гипнотик шевелится
и поворачивается, то можно уверенно считать, что он не спит, и
наоборот, глубокое, равномерное дыхание указывает на разви-
тие состояния сонного торможения. Если «подойти и предло-
жить спящему попробовать открыть глаза, то окажется, что он
не в состоянии это сделать и будет только шевелить бровями.
Не следует давать такое указание' в категоричной форме, так
как тогда гипнотик откроет глаза, выполняя ваше приказание
и подчиняясь внушению, поэтому следует сказать так: «Про-
должайте спать... Сейчас вы попробуете открыть глаза, но это
вам не удается... попробуйте... вот видите, вы не можете от-
крыть глаза... продолжайте спать... Спите еще крепче!» Если
гипнотик не смог открыть глаза и проснуться, то можно счи-
тать, что он уже находится в состоянии легкого гипнотического
сна. После дегипнотизации, если только сон не углубится, гип-
нотик сообщит, что он не спал, все слышал, все понимал, чув-
ствовал приятную тяжесть и покой во всем теле, но только не
мог открыть глаза, хотя и старался это сделать.

Для определения глубины гипнотического сна существует
следующий прием. Вы говорите гипнотику: «Продолжайте
спать... и теперь, продолжая спать, вы можете отвечать на мои
вопросы не просыпаясь и не выходя из гипноза... Отвечайте не
просыпаясь... Как вы сейчас спите? Хорошо, крепко? Отвечай-
те!» Спящий глубоким сном обязательно пошевелит губами и
сделает попытку ответить или же внятно ответит: «Да... я сплю...
хорошо... крепко...», или: «Нет, я еще слышу шум и не сплю!»
Обычно загипнотизированный хорошо или плохо, но отвечает,
а неспящий (или притворяющийся) упорно молчит, поэтому
этот прием позволяет отличить истинно-загипнотизированного
от притворяющийся» (Буль П. И., 1974).

Как я уже объяснял, существуют восемь основных психо-
физиологических приемов гипнотизера: 1) зона возбуждения в
левой коре головного мозга и разлитое общее торможение;
2) зона возбуждения в правой коре головного мозга и разлитое
общее торможение; 3) зона торможения в левой коре и разли-
тое общее возбуждение; 4) зона торможения в правой коре и
разлитое общее возбуждение; 5) наличие зоны сверхвозбужде-
ния в коре левого мозга на фоне активности всей остальной
коры; 6) наличие зоны сверхвозбуждения в коре правого полу-
шария мозга на фоне активности всей остальной коры голов-
ного мозга; 7) наличие процессов диссоциации в коре головно-
го мозга; 8) наличие процессов расширения обычного созна-
ния за счет включения в работу глубинных структур
мозга. Существуют и другие значительно измененные
психофизиологические режимы работы мозга и человеческого
сознания. Поэтому в криминальном гипнозе зачастую исполь-
зуются новейшие психотехнические приемы/ основанные на
самых последних научных разработках ученых-гипнологов,
например, в последнее время участились случаи совершения
гипнопреступлений с применением новейших наркотиков и
спецпрепаратов.

Следует заметить, что старые упрощенные и дилетантские
представления о классическом гипнозе и его физиологии зачас-
тую только мешают правильно оценивать и понимать сверхсов-
ременную психотехнику некоторых полугениальных криминаль-
ных гипнотизеров: самородков, совершающих свои преступле-
ния в основном с людьми, находящимися в кажущемся почти
полном нормальном состоянии сознания, и только очень опыт-
ный специалист может видеть явное или скрытое применение
тончайших сверхсовременных гипнотических психотехник, так,
например, неспециалисту трудно обнаружить заметные внешние
гипнопризнаки в поведении таких знаменитых наших совре-
менников, как Н. С. Хрущев, Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов,
К. У. Черненко, М. С. Горбачев, А. Д. Сахаров, А. И. Солжени-
цын, Б. Н. Ельцин, Г. А. Зюганов, Ю. М. Лужков, В. В. Путин,
Н. С. Михалков и др.
ВЛИЯНИЕ ГИПНОЗА
НА ПСИХИКУ И ФИЗИОЛОГИЮ

Сознание — это состояние (механизм), при котором человек от-
дает себе отчет в том, что происходит с ним самим и в окружа-
ющем его мире. Сознание как механизм можно оценить лишь
через психическое отражение, с помощью которого проявляет-
ся личность.

Сознание является особой формой психической жизни чело-
века, субъективным переживанием объективной реальности.
Наличием сознания мы коренным образом отличаемся от ос-
тального мира живой материи, от всех животных, в том числе и
от человекообразных обезьян. Развитие человеческого сознания
связано с общественной деятельностью и историческим разви-
тием общества, причем речь явилась стимулом дальнейшего
развития. Таким образом, сознание — это высший уровень пси-
хического отражения действительности, присущий только че-
ловеку как общественно-историческому лицу.

Этот механизм психического отражения у человека, в отли-
чие от животных, сформировался на основе большей пластич-
ности нервной системы (Саркисов С. А., 1964); ее структурно-
функциональной организации (Андрианов О. С., 1979; Смир-
нов В. М., 1989).

Общеизвестно, что основой материалистического понимания
сознания является представление об определенном взаимодей-
ствии между явлениями сознания и окружающим миром, то
есть о связи сознания с функцией мозга и его способностью
отражать действительность. Философская категория при этом
является направляющей, выполняющей интегрирующую функ-
цию по отношению ко всем понятиям о сознании в более узких
специальных областях, например, психологии, психиатрии,
неврологии, кибернетике и т. д.

Сознание является высшим уровнем отражения человеком
действительности, если психику рассматривают с материалисти-
ческих позиций, и собственно человеческой формой психическо-
го начала бытия, если психику трактуют с идеалистичес- —л
ких позиций. История психологии демонстрирует, что (1311J,
понимание сознания является, наверное, самой трудной пробле-
мой, которую до сих пор так и не удалось разрешить ни с матери-
алистических, ни с идеалистических позиций. Именно по этой
причине область психологической науки, касающаяся понятия о
сознании, до сих пор остается одной из наименее разработанных.

Каких методологических или философских позиций ни при-
держивались бы исследователи сознания, они неизбежно свя-
зывали с ним так называемую рефлексивную способность, то
есть готовность сознания к познанию других психических явле-
ний и самого себя25 26.

Психологическими характеристиками сознания человека яв-
ляются: ощущение себя познающим субъектом, способность
мысленно представлять действительную и виртуальную реаль-
ности, контролировать собственные психические и поведенчес-
кие состояния и управлять ими, способность видеть и воспри-
нимать в форме образов окружающую действительность.

Первая психологическая характеристика сознания — ощуще-
ние себя познающим субъектом. Это означает, что человек осоз-
нает себя как отделенное от остального мира существо, готовое и
способное изучать и познавать этот мир. То есть получать более
или менее достоверные знания о нем. Человек осознает эти зна-
ния как феномены, отличные от объектов, к которым они отно-
сятся, может сформулировать эти знания (выразив их в словах,
понятиях или разнообразной символике), передать их другим
людям и будущим поколениям, а также хранить, воспроизво-
дить и работать со знаниями как с особым объектом.

Мысленное воображение реальности — вторая характерис-
тика сознания. Она, как и сознание в целом, тесным образом
связана с психической функцией воли26. О сознательном управ-
лении представлениями и воображением говорят обычно тогда,
когда они порождаются и изменяются усилием воли человека.
Когда же воображение и представления выходят из-под созна-
тельного волевого контроля, возникает так называемый поток
сознания (спонтанное течение мыслей, образов и ассоциаций),
который является одной из существенных характеристик осо-
бых состояний сознания, но в своих крайних формах может
быть проявлением психической патологии.

Представляя же виртуальную реальность (грезя, мечтая, фан-
тазируя), человек произвольно, то есть сознательно, отвлекает-
ся от восприятия окружающего и сосредоточивается на какой-
либо идее, образе, воспоминании и т. п., рисуя и развивая в

25 Наличие подобной способности у человека является основанием для
существования и развития психологии, ибо без рефлексии данный класс
феноменов был бы закрыт для познания. Наверное, без нее человек не
смог бы даже иметь представление о том, что у него есть психика.

26 Не случайно, что в старых учебниках по психологии темы «Соана-
у :. Л. ние» и «Воля* почти всегда соседствовали друг с другом и обсуж-
[312] дались одновременно.
своем воображении то, что в данный момент он непосредствен-
но не воспринимает или вообще не в состоянии воспринять.

Кроме того, сознание теснейшим образом связано с речью и
без нее в своих высших формах не существует. В отличие от
других познавательных процессов (ощущения, восприятия, па-
мяти), сознательное отражение характеризуется рядом специ-
фических свойств. Одно из них — осмысленность осознаваемо-
го, то есть его словесно-понятийная означенность (семиотич-
цость), наделенность определенным смыслом, связанным с
человеческой культурой (семиосферой).

Другое свойство сознания состоит в его интенциональности
(направленности): в нем отражаются не все (и не случайные), а
только основные, сущностные характеристики объектов, собы-
тий и явлений, то есть то, что характерно именно для них и
отличает их от других, внешне похожих на них объектов и
явлений. При этом сознание почти всегда связано с употребле-
нием для обозначения осознаваемых слов-понятий, которые, по
определению, содержат в себе указания на общие и отличитель-
ные свойства отражаемого в сознании класса объектов.

Третья характеристика человеческого сознания — его спо-
собность к коммуникации, то есть передаче другим лицам того,
что осознает данный человек с помощью языка и других знако-
вых систем. Коммуникативные возможности есть и у многих
высших животных, но от человеческих они отличаются тем,
что с помощью языка человек передает другим представителям
своего вида не столько сообщения о собственных внутренних
состояниях (именно это является главным во взаимодействии
животных), сколько то, что знает, видит, понимает, представ-
ляет, то есть объективную информацию об окружающем мире.

С этим связано и наличие в человеческом сознании интел-
лектуальных схем (определенных когнитивных структур, в со-
ответствии с которыми человек воспринимает, перерабатывает
и хранит информацию об окружающем мире и о самом себе).
Такие схемы включают понятия, логические операции, прави-
ла, используемые людьми для приведения имеющейся у них
информации в определенный порядок, включая отбор, класси-
фикацию информации, отнесение ее к той или иной категории.

Обмениваясь друг с другом разнообразной информацией, люди
выделяют в сообщаемом главное, совершая процесс абстрагиро-
вания (отвлекаясь от всего второстепенного) и сосредоточивая
сознание на самом существенном. Откладываясь в обществен-
ной лексике и семантике в понятийной форме, это главное за-
тем становится достоянием индивидуального сознания челове-
ка по мере того, как он усваивает язык и научается пользовать-
ся им как средством общения и мышления. Такая система
значений составляет пласт общественного сознания, которое в
знаковых системах языка существует независимо от со-
знания каждого отдельно взятого человека. Это служит |L313J,
основанием говорить о том, что без языка сознание человека
немыслимо.

Однако сознание существует не только в словесной, но и в
образной форме. В этом случае оно базируется на использова-
нии второй сигнальной системы, вызывающей и преобразую-
щей соответствующие образы. Наиболее ярким примером об-
разного человеческого сознания служат искусство, литература,
музыка. Они также выступают как формы отражения действи-
тельности, но не в абстрактной, как это свойственно науке, а в
образной форме.

Таким образом, понятно, что сознание человека могло воз-
никнуть и развиваться в общественный период его существова-
ния, поэтому история становления сознания, вероятно, не вы-
ходит за рамки тех нескольких десятков тысяч лет, которые
принято относить к истории человеческого сообщества. В оте-
чественной психологии принято считать, что главным условием
возникновения и развития человеческого сознания являлась
совместная продуктивная, опосредованная словом орудийная
деятельность людей, то есть такая деятельность, которая требо-
вала общения и кооперации людей друг с другом. Подобный
вид деятельности предполагал создание продукта, который все-
ми участниками совместной деятельности сознается как цель
их сотрудничества, поэтому индивидуальное сознание на заре
истории человечества, вероятно, выступало как необходимое
условие организации коллективной деятельности: ведь для того
чтобы людям вместе заниматься каким-то делом, каждый из
них должен ясно представлять себе цель совместной работы,
причем эта цель должна была быть означенной, то есть опреде-
ленной и выраженной в слове27.

По-видимому, в онтогенезе точно так же возникает и начи-
нает развиваться индивидуальное сознание ребенка. Для его
становления также необходимы совместная деятельность и ак-
тивное общение взрослого с ребенком, выделение, осознание и
словесное обозначение цели взаимодействия. С самого начала
фило- и онтогенетического возникновения и развития челове-
ческого сознания его субъективным носителем становится сло-
во, которое вначале служит средством общения (сообщения), а
затем становится средством мышления (обобщения).

Прежде чем стать достоянием индивидуального сознания,
слово и связанное с ним содержание должны получить общее
значение для пользующихся ими людей. Это впервые и проис-
ходит в совместной деятельности. Получив свое всеобщее зна-
чение, слово затем проникает в индивидуальное сознание и

27 Возможность речевого общения с другими людьми в ходе совместной

деятельности вела и к формированию аутокоммуникации — внутреннего

диалога с самим собой, что, по мысли М. М. Бахтина, является
основным механизмом сознания: «где начинается сознание, там
начинается и диалог» (1979).
становится его достоянием в форме значений и смыслов. Сле-
довательно, вначале появляется коллективное, а затем инди-
видуальное сознание, причем такая последовательность разви-
тия характерна не только для филогенеза, но и для онтогенеза
сознания. Индивидуальное сознание ребенка формируется на
базе и при условии существования коллективного сознания
путем его присвоения (социализации путем интериоризации).

Г. К. Ушаков выделяет пять этапов (периодов) формирова-
ния человеческого сознания:

1)	бодрствующее сознание (у детей до 1 года);

2)	предметное сознание (от 1 года до 3 лет);

3)	индивидуальное сознание (от 3 до 9 лет);

4)	коллективное сознание (от 9 до 16 лет);

5)	рефлексивное, высшее общественное, социальное сознание
(у молодых людей от 16 до 22 лет).

Этап бодрствующего сознания характеризуется первыми ре-
акциями ребенка на внешний мир и изменения внутреннего
состояния организма. Предметное сознание проявляется в из-
вестной активности отражения, то есть в дифференцирован-
ном выборе отражаемых объектов. Индивидуальное сознание
характеризуется выделением себя из объектов внешнего мира.
Этап развития коллективного сознания — формирование взаи-
моотношений между личностью и коллективом (семья, шко-
ла). Социальное сознание — это осознание своей социальной
роли в обществе.

Особенно важное значение для развития человеческого со-
знания имеет продуктивный, творческий характер человечес-
кой деятельности. Сознание предполагает осознание человеком
не только внешнего мира, но и самого себя, своих ощущений,
образов, представлений и чувств. Иного пути осознания этого,
кроме получения возможности «видения» собственной психоло-
гии, опредмеченной в творениях, для человека нет. Образы,
мысли, представления и чувства людей материально воплоща-
ются в предметах их творческого труда и при последующем
восприятии этих предметов, именно как воплотивших в себе
психологию их творцов, становятся осознанными. Поэтому твор-
чество есть путь и средство самопознания и развития сознания
человека через восприятие им своих собственных творений.

В начале своего развития сознание человека было направле-
но на внешний мир. Человек осознавал, что находилось вне его
благодаря тому, что с помощью данных ему от природы органов
чувств воспринимал этот мир как отделенный от него и суще-
ствующий независимо от него. Позднее появилась рефлексив-
ная способность, то есть осознание того, что сам человек для
себя может и должен стать объектом познания. Такова последо-
вательность стадий развития сознания в фило- и онтогенезе.
Данное направление в развитии сознания можно обозна-
чить как рефлексивное.
Второе направление связано с развитием мышления и посте-
пенным соединением мысли со словом. Мышление человека,
развиваясь, все больше проникало в суть вещей. Параллельно с
этим развивался язык, используемый для обозначения добывае-
мых знаний. Слова наполняются все более глубоким смыслом и
наконец с развитием научного знания трансформируются в по-
нятия. Слово-понятие и есть единица сознания, а направление,
в русле которого оно возникает, можно обозначить как поня-
тийное.

Совершенно естественно, что каждая новая историческая эпо-
ха своеобразно отражается в сознании ее современников и с
изменением условий существования людей меняется и их со-
знание28. Таким образом, филогенез его развития можно пред-
ставить в историческо-диалектическом ракурсе. То же самое
справедливо и в отношении сознания человека в ходе его онто-
генетического развития, если благодаря произведениям культу-
ры, созданным людьми, индивид все глубже проникает в психо-
логию живших до него народов. Это направление в развитии
сознания еще обозначают как историческое.

На данном историческом этапе сознание людей все еще про-
должает развиваться, причем, по мнению многих исследовате-
лей, это развитие идет с известным ускорением, вызванным
темпами духовного и научно-технического прогресса.

В структуру сознания, выделяемую в общей психологии,
входят:

•	важнейшие познавательные процессы (ощущения, восприя-
тия, память, мышление и воображение);

•	способность различать субъект и объект (самосознание и со-
знание окружающего мира);

•	способность обеспечить целеполагающую деятельность (во-
левую, целенаправленную, критически оцениваемую);

•	отношение к реальной действительности, ее переживание
(Петровский А. В., Ярошевский М. Г., 1977).

В психиатрии в структуру сознания включают:

•	сознание собственного «Я» (аутопсихическая ориентиров-
ка) — сознание частей своего тела, их взаимосвязи («схема
тела»), расположения своего тела в пространстве и осозна-
ние себя как личности с ее многообразными формами взаи-
моотношений с обществом;

28 В русском языке есть два различных слова — «сознание» и «совесть»,
происходящие от квазисинонимичных слов «знать» и «ведать». Слово «со-
знание» было введено Карамзиным как калька при переводе латинского
consciencia. В дальнейшем синонимичные слова «сознание» и «совесть»
приобрели различные значения: в первом выделяется скорее познаватель-
ный аспект («сознание»), а во втором — чувства и переживания. В боль-
шинстве европейских языков такое различие отсутствует, и можно предпо-
ложить, что в какой-то мере пафос французского Просвещения, связанный
с представлением о том, что человеку достаточно объяснить этичес-
кие нормы, чтобы он принял их и им следовал, обусловлен неразде-
лением сознания и совести (знания и чувства).
•	сознание предметного мира (аллопсихическая ориентиров-
ка) — правильное отражение объектов внешнего мира и их

взаимосвязи, правильное отражение пространственно-времен-
ных категорий (оценка пространства, истекшего отрезка вре-
мени, отдаленности прошедших событий, оценка во времени
предстоящих действий, их закономерной'последовательнос-
ти и т. п.).

Взаимосвязь между двумя указанными формами сознания
складывается в процессе их выделения, то есть дифференциации
и усложнения. Этот процесс весьма длительный. Он охватывает
в среднем первые 20-25 лет жизни человека (Бачериков Н. Е.,
Михайлова К. В., Гавенко В. Л. и др., 1989).

Существуют следующие свойства сознания.

1.	Ясность сознания (критерии ясного сознания) — возмож-
ность четко выделить объекты внешнего мира и их взаимосвязь
между собой, наличие самосознания, сохранность способности
запечатлевать новое и воспроизводить имеющийся запас зна-
ний, адекватность эмоциональных реакций, способность осущест-
влять целенаправленную деятельность (отдавать отчет своим
действиям и руководить ими).

2.	Объем сознания — количество связей, возникающих в
сознании в данной конкретной ситуации, то есть объем осозна-
ваемых в данный момент собственных переживаний и окружа-
ющей обстановки.

3.	Содержание сознания — характер ассоциаций, возникаю-
щих в данной ситуации, являющихся, с одной стороны, резуль-
татом отражения объективной реальности, с другой — резуль-
татом взаимосвязи с прошлым опытом субъекта (содержание
мыслей, переживаний и т. д.).

4.	Непрерывность сознания — способность осознания взаи-
мосвязи между настоящим, прошедшим и ближайшей перс-
пективой (единство переживаний прошлого, настоящего и бу-
дущего).

Физиологические варианты измененного сознания: при утом-
лении, в состоянии сна, аффективное сужение сознания.

Утомление — состояние, вызванное интеллектуальной или
физической перегрузкой, вынужденной бессонницей. Для него
характерны снижение уровня бодрствования, четкости и чув-
ственной живости восприятия окружающего (контуры теряют
свою четкость; появляются иллюзорные восприятия), ослабле-
ние внимания (привлекаемости, концентрации и устойчивос-
ти); ухудшение запоминания и воспроизведения, снижение силы
и дифференцированности эмоциональных реакций, темпа мыш-

ления.

Аффективно-суженное сознание (физиологический аффект) —

кратковременная бурная реакция на эмоционально значимое

для человека воздействие, характеризующаяся суже- д
нием объема сознания, концентрацией представлений Ц

317
на аффектогенной ситуации, наличием аффективно вызванных
иллюзорных обманов восприятий, выраженными мимическими,
иногда двигательными и вегетативными реакциями (аффект гне-
ва, ярости, исступленной злобы и др.). У детей младшего возрас-
та аффективно-суженное сознание возникает как реакция проте-
ста и проявляется в выраженном двигательном беспокойстве (ре-
бенок падает на пол, беспорядочно размахивает руками, бьется
головой о пол, громко плачет). Весьма частой формой является
аффект страха, возникающий при угрожающей ситуации (на-
пример, при нападении животных и др.).

Расстроенное сознание — это такое патологическое состоя-
ние, при котором нарушаются правильное отражение в сознании
человека объектов внешнего мира (аллопсихическая дезориенти-
ровка), собственного «Я» (аутопсихическая дезориентировка), а
также предметно-личностные и пространственно-временные от-
ношения (явления деперсонализации и дереализации), возмож-
ность сопоставить факты в их последовательности и взаимосвязи
(сужение объема сознания и нарушение его непрерывности). Сте-
пень выраженности нарушений отдельных структурных компо-
нентов сознания может быть различной, в связи с чем в клини-
ческой практике можно наблюдать множество форм нарушения
сознания, проявляющихся в синдромах различной степени слож-
ности.

Расстройства сознания можно классифицировать следующим
образом.

1.	Непсихотические формы.

Обнибуляция — легкое затемнение сознания при сохране-
нии всех видов ориентировки и способности осуществлять при-
вычные действия; при этом возникают затруднения в осмысле-
нии сложности ситуации, смысла происходящего, в том числе
содержания чужой речи. Обнибуляция наблюдается при орга-
нических поражениях мозга, состояниях выраженной астении.

Обморок — кратковременное полное выключение сознания,
вызванное внезапной анемией мозга различного генеза.

Оглушенность — характеризуется стойким ослаблением пси-
хических функций без возникновения качественно новых про-
дуктивных симптомов, резким повышением порога восприятия
во всех анализаторах, нарушением синтеза.

Сопор — полное выключение сознания с сохранением оборо-
нительных реакций и других безусловных реакций.

Кома — полное выключение сознания, сопровождающееся
утратой безусловных рефлексов, в том числе оборонительных
реакций, и появлением патологических рефлексов (хоботково-
го, хватательного и т. д.).

2.	Психотические формы (синдромы помрачения сознания).
Синдром деперсонализации и дереализации характеризуется на-

л, рушением самосознания и сознания окружающего. На-
I318JJ рушение самосознания может проявляться в чувстве от-
чужденности либо измененности своего тела (соматическая де-
персонализация) или же различных свойств своей личности
(психическая деперсонализация). Как правило, явления депер-
сонализации сочетаются с утратой чувства реальности окружаю-
щего, симптомом «уже виденного» и «никогда не виденного»
(дереализация). Для детей младшего возраста деперсонализаци-
онные расстройства совершенно нетипичны, они начинают в
рудиментарной форме проявляться у подростков и более выра-
жены уже в юношеском возрасте.

Растерянность — остро возникающее нарушение самосоз-
нания, сознания окружающего мира и взаимосвязи между всем
происходящим, в том числе отношения собственного «Я» к ок-
ружающему миру. Больные утрачивают понимание происходя-
щего, лицо выражает недоумение (аффект недоумения), речь
вопрошающая, в поведении обнаруживается беспомощность,
нерешительность.

Онейроидный синдром (сновидное нарушение сознания) —
характеризуется аллопсихической дезориентировкой, «перене-
сением в мир грез», переживаемых в форме иллюзий или гал-
люцинаций. Больные считают, что им «специально показыва-
ют кадры из их жизни» (бред, инсценировки), выглядят отре-
шенными, почти неподвижно лежат в постели, на вопросы
отвечают «Как сквозь сон».

Синдром астенической спутанности — проявляется мерца-
нием глубины нарушения сознания, быстрым истощением пси-
хической деятельности, резким углублением помрачения созна-
ния к вечеру. Больные в начале беседы могут четко отвечать на
вопросы, затем речь становится невнятной, «бормочущей», на-
рушается контакт с окружающим. Синдром астенической спу-
танности часто наблюдается у детей и подростков и, как прави-
ло, в ночное время сменяется делирием.

Делириозный синдром (сноподобное помрачение сознания) —
характеризуется аллопсихической дезориентировкой, наплывом
ярких зрительных галлюцинаций, имеющих непосредственное
отношение к больному, что выражается в резком двигательном
возбуждении, ярких эмоциональных переживаниях (страхе),
выраженных вегетативных реакциях. Делириозный синдром
занимает первое место по частоте среди синдромов нарушенного
сознания у детей и подростков и наблюдается при заболеваниях
экзогенной природы (острых инфекциях, интоксикациях, трав-
мах головы). Делириозные переживания у детей отражают их
запас представлений, черпаемый из сказок, как правило, устра-
шающего содержания, в связи с чем дети переживают страх, в
ужасе прячутся от галлюцинаторных образов, зовут родных.
Воспоминание о пережитом в делирии остается надолго, но эмо-
циональная реакция страха быстро сглаживается.

Аментивный синдром — состояние глубокого помра-	—л.

чения сознания с резким угнетением психической
активности, отсутствием реакций на обычные раздражители,
их возникновением только на сильные воздействия (укол, яр-
кий свет, громкий оклик), фрагментарностью восприятий,
невозможностью осмыслить ситуацию, резким двигательным
возбуждением, последующей амнезией пережитого. Наблюда-
ется при тяжелых инфекциях, интоксикациях и других экзо-
генных заболеваниях.

Сумеречное состояние сознания — характеризуется резким
сужением объема сознания, наплывом представлений, не свя-
занных с реальностью, переживаниями угрожающих жизни си-
туаций, двигательным возбуждением. Характер контакта с ок-
ружающими и упорядоченности поведения зависит от степени
оглушенности. Пережитое в сумеречном состоянии почти пол-
ностью амнезируется. Клинические проявления сумеречных со-
стояний весьма многообразны, среди них выделяют следующие
основные формы.

Транс — длительное сумеречное состояние, характеризуется
сохранением автоматизированных действий (амбулаторный ав-
томатизм), в том числе передвижений на транспорте.

Сомнамбулизм — сумеречное состояние, развивающееся во
время сна. Больные совершают целый ряд автоматических дей-
ствий (перекладывают вещи, выходят на улицу, влезают на
заборы и т. д.). Указанные состояния наблюдаются при эпилеп-
сии, особенно в подростковом и юношеском возрасте, а также
при неврозах.

Истерические сумеречные состояния — психогенно обуслов-
ленные нарушения сознания с отражением фабулы пережитого
в поведении больного, с его гиперболизацией и театральностью.

Пуэрилизм — психогенно возникающее сумеречное состояние,
характеризующееся «возрастным регрессом личности», в связи с
чем отмечаются детские черты поведения, изменение самосозна-
ния в соответствии с переживаемым возрастом (лепечущая речь,
иногда ползание вместо ходьбы и т. д.) при одновременной де-
монстрации навыков взрослого человека (курение, письмо и др.).

Псевдодеменция — сумеречное состояние сознания с неле-
пыми формами поведения и яркой, гиперболизированной де-
монстрацией слабоумия. Наиболее очерченной формой псевдо-
деменции является Ганзеровский синдром — сумеречное состоя-
ние, при котором больные отвечают не по существу заданного
вопроса («мимо-речь», «мимо-говорение»).

Патологический аффект — аффективно обусловленное су-
меречное расстройство сознания, сопровождающееся разруши-
тельными действиями и полной амнезией пережитого в болез-
ненном состоянии.

Фузиформные реакции — психогенно обусловленное суме-
речное состояние, выражающееся бессмысленным бегством.

Фугиформные реакции могут возникать в подростко-
1320 JJ вом возрасте.
Сумеречные состояния при экзогенно-органических заболе-
ваниях имеют свои клинические особенности в зависимости от
характера основного заболевания и степени его тяжести.

Чтобы оценить гипнотическое состояние сознания (гипноз),
нужно разобраться в самой структуре сознания. Сознательная
деятельность человека представлена совокупностью чувствен-
ных, мыслительных, эмоциональных, волевых и мнестичес-
ких компонентов, каждый из которых выполняет собственную
функцию.

Перцепция и мышление, согласно теории отражения, явля-
ется первым блоком сознания, основным «поставщиком» и пре-
образователем информации о мире в структуре сознания и яв-
ляется системой «ощущение — восприятие — представление —
мышление», которая описана выше.

Эмоциональный компонент (эмоции). Можно положитель-
но или отрицательно относиться к событиям, судить о вкусной
пище или запахе, убеждать, спорить, переживать, находиться в
состоянии ревности, испытывать радость. Этими и другими эмо-
циями насыщена вся жизнь человека. Как и первый компонент
сознания, второй блок (эмоции) выражает очень сложную гам-
му отношений личности к миру, к другим людям и к самому
себе.

Волевая регуляция (воля) деятельности необходима в том
случае, когда человек должен сделать выбор или принять реше-
ние. Воля ориентирует человека в экстремальных и критичес-
ких ситуациях, регулирует его поведение.

Мнестические процессы (память), будучи четвертым бло-
ком сознания, обеспечивают успешную работу, содержат ин-
формацию о прошлом опыте.

Из всего многообразия взаимосвязей четырех компонентов
сознания можно выделить наиболее часто встречающиеся.

1.	Взаимодействие компонентов сознания по типу отноше-
ний «фигура — фон», можно спорить друг с другом, одновре-
менно осмысляя предмет, а также рассуждая и вспоминая о
нем что-либо. В таком соотношении «фигурой» может быть
память, а «фоном» — мышление, и наоборот, они могут ме-
няться местами. Подобные отношения наблюдаются и между
другими компонентами сознания. Мыслительные процессы
могут развертываться на фоне переживаний, и эмоциональные
состояния оказываются в положении «фигуры», то есть возни-
кает необходимость обращения к прошлому опыту, образую-
щему их фон (Иванов В. Г., 1989).

2.	Взаимодействие компонентов сознания по типу интерфе-
ренции, то есть отношений «наложения-столкновения-напол-
аания». Например, в конфликтных, стрессовых ситуациях при
общении эмоциональные состояния, переживания просто «на- .
кладываются» на другие компоненты сознания. В таких
случаях говорят, что сознание «захлестнули» эмоции. ЦЭ21J
11-1949
В отличие от взаимодействия по типу «фигура — фон», когда,
например, мышление отделено от эмоций, интерференция пред-
полагает слияние разных процессов сознания. Можно мыс-
лить, переживая, и переживать, осмысляя. Эффект взаимо-
проникновения и «наложения» сознательных процессов друг
на друга порой влечет за собой негативные последствия. На-
пример, интерференция эмоций на мышление может прервать
последовательность рассуждений, блокировать связи созна-
ния с прошлым опытом, хранящимся в памяти, и т. п. Явле-
ние интерференции известно не только своими негативными
значениями. Так, творческое исполнение роли актера обус-
ловлено его способностью интерферировать, собственное со-
знание проецировать на создаваемый им образ персонажа.
Проникновение актера в образ, создание образа регулируется
полнотой, мерой адекватности совпадения или наложения ком-
понентов сознания (мыслей, чувств, эмоциональных, волевых
и мнестических качеств) на образ мышления, чувств, эмоцио-
нальные, волевые и мнестические особенности, присущие ис-
полняемому им персонажу. Полнота и адекватность интерфе-
ренции сознания актера и созданного им образа оказывается
мерой его способности к перевоплощению и творчеству (Ста-
ниславский К. С., Немирович-Данченко В. И., 1989).

3.	Взаимодействие компонентов сознания по типу взаимной
«нагруженности» друг другом. Факты «нагруженности» вос-
приятия элементами мышления, эмоциями, а мышления — па-
мятью, чувствами свидетельствуют, что в структуре сознания
«чистые» восприятия, представления, мышление, эмоции, воля,
память отсутствует. Это происходит из-за системного взаимо-
действия всех компонентов сознания. Такой эффект «нагру-
женности» всех компонентов сознания необходим для созна-
тельной деятельности человека.

4.	В зависимости от конкретных ситуаций сознательной дея-
тельности человека каждый компонент сознания может оказы-
вать интегративное воздействие на все остальные. Например, в
творческой деятельности по получению нового знания основной
тон задает мышление, оно как бы является ведущим фактором.

5.	Взаимодействие компонентов сознания по типу «обеспе-
чения» друг друга. Например, возможности мышления лишь
тогда смогут реализоваться, когда будут обеспечены памятью
(прошлым опытом, знаниями, другой информацией, традици-
ями и т. П.), эмоциональными и регулятивно-волевыми дей-
ствиями.

Приведенная структура сознания ставит несколько тезисов.
Коль имеется сознание, как механизм психического отражения,
можно говорить о его сужении и расширении (то есть переход на
иной энергетический уровень) и о формах нарушения сознания и
/г—л, его составляющих. Так, например, временное расшире-
13221| ние сознания возникает во время инсайта (внезапное «оза-
рение»), а длительное — в период творческой деятельности. Вре-
менное сужение сознания возникает во время гипноза, а дли-
тельное сужение во время сна.

Если мы говорим о сознании, значит, имеется и самосозна-
ние. Этот механизм психического отражения зависит от на-
правленности внимания. Если внимание направлено на окру-
жающий нас мир, то говорим о сознании; если внимание на-
правлено на себя, то возникает самосознание (концепция «Я»).
При патологически суженном сознании возникает разная сте-
пень угнетения его составляющих: от оглушенности, сопора
до комы. Для возникновения оглушенности или комы необхо-
димо, чтобы были повреждены или угнетены функции либо
коры головного мозга (передний мозг), либо структур, распо-
ложенных парамедиально в диэнцефальной области (средний
мозг), и верхних отделов ствола мозга (задний мозг), либо
ретикулярной формации — либо имеет место совокупное по-
вреждение как полушарий, так и ствола мозга (Плам Ф., По-
знер Дж. Б., 1986).

При патологическом расширении сознания возникает опре-
деленная степень его изменения, которая проявляется (патоло-
гической продукцией личности) следующими синдромами: де-
лирий, онейроид, аменция, сумеречное состояние сознания.

Много неизученного и таинственного остается в структуре
сознания. Однако, используя таблицу суженного и расширен-
ного сознания, симптомы выпадения высших корковых функ-
ций (афазия, атараксия, агнозия), можно сказать, что взрос-
лый человек при выходе из состояния клинической смерти на
самом деле видит белый свет. Однако этот феномен связан не с
потусторонним миром, а с отеком мозга и раздражением кор-
кового конца зрительного анализатора. При раздражении кле-
ток зрительного анализатора человек всегда видит свет, будь
то удар по глазу или по голове или отек мозга. Все это воспри-
нимается как вспышка света. Но этот феномен описывается
взрослыми людьми, вышедшими из состояния клинической
смерти, как отрыв души от тела, душа как бы движется по
туннелю. Все время повторяя это, в такое толкование начина-
ет верить и сам взрослый человек, так как оно объясняет сам
феномен общения души человека с потусторонним миром. У ре-
бенка еще нет понятий о душе, о Боге, так как о нем рассказы-
вают взрослые, эти понятия, знания прививаются в процессе
научения, воспитания. Ребенок при выходе из состояния кли-
нической смерти может видеть и рассказывать только о чем-то
белом, ярком.

Во всех классических учебниках по неврологии описывается
феномен трубчатого зрения. При повреждении затылочной доли
головного мозга (области, где происходит анализ всех зритель-
ных образов, а если точнее, передней части поля 17) s
остается лишь телескопическое, или трубчатое, поле II.323J I
11*
Ощущение — Восприятие — Представление

— боль

— температура

— шум

— свет и др.

— воображение

— фантазирование

— сон

— бормотание

— стон

МЫШЛЕНИЕ (Речь)		Мировоз- зрение
		

Поведение

(Обдумывание]
планирование)

Стереотипные
движения

Осознанные

и неосознанные движения

— защитные
рефлексы

— синкинезии

— поза (положение
рук, ног,
всего тела).

— открывание глаз
— моргание
— ходьба

и др. движения
— вдох - выдох
— глотание
— облизывание губ

ПАМЯТЬ	

(Жизненный
опыт)

Потребность

Мотивация
(осознанная потребность)

—дышать

— пить

— мочеиспускание

— дефекация и др.

— желание есть

— проглатывание
слюны	_

— контроль за
физиологическими
отправлениями

ВОЛЯ

Ч Интеллект	
	
^Способности	

(Принятие
решения)

Функция	___

вегетативной
и эндокринной систем

Центральные механизмы
вегетативной нервной
системы и эндокринной
системы

Темпераменп

— слюноотделение
— потоотделение
— сердцебиение
— перистальтика
— артериальное
давление и др.

— выражение лица
— мимика

— гримаса

— блеск глаз

— цвет лица и др.

ЭМОЦИИ

Характер

СУЖЕНИЕ

(Переживание,
настроение)

СОЗНАНИЕ

-расширение

зрения. Этот механизм патологически суженного сознания мо-
жет объяснить понятие, предлагаемое экстрасенсами как «вы-
ход в астрал» и др.

Схему суженного и расширенного сознания (рис. можно ис-
пользовать специалистам для оценки сознания при его изме-
нении. В реанимационных отделениях всегда встает вопрос —
каким образом восстанавливать функции того или иного орга-
на. В настоящее время уже не секрет: если у пациента отсут-
ствует самостоятельное дыхание, то применяют аппарат ис-
кусственной вентиляции легких (ИВЛ). Если оперируют на
открытом сердце, то используют аппарат искусственного крово-
обращения (АИК). Если не функционируют почки, то исполь-
зуют аппарат гемодиализа и гемодсорбции («искусственная
почка»). Тем самым врачи научились моделировать функции
внутренних органов. Используя эту таблицу, так же можно
моделировать психику. Система моделирования при выходе из
комы должна строиться из многоступенчатых действий: ней-
ропсихологическая реабилитация + восстановительное лече-

324

Js ние, психологическая реабилитация + психофармако-
JJ терапия, психотерапия и психокоррекция.
Выше высказывалась мысль, что гипноз — это определен-
ное состояние сознания, не являющееся ни бодрствованием,
нй сном; поэтому хотелось бы сначала остановиться на различ-
ных видах сознания, а потом осветить вопрос о специфической
форме сознания, которая классифицируется как гипнотичес-
кое состояние.

Бодрствование обусловлено способностью уловить все явле-
ния в окружающей среде, понять их значение (включить их в
адекватные связи) и реагировать на дальнейшие раздражите-
ли. Бодрствование — это поведенческое проявление активнос-
ти нервной системы, ее функционального состояния в услови-
ях реализаций индивидуумом той или иной деятельности.
В цикле «бодрствование—сон» различают следующие уровни
бодрствования: крайний уровень напряжения; активное бодр-
ствование, пассивное бодрствование (покой, расслабленное со-
стояние), просоночное состояние, дремота, которая со сниже-
нием уровня активности нервной системы переходит в сон.
Ясность сознания определяется тем, что мы убеждаемся в ауто-
психической ориентации (как человек ориентируется по отно-
шению к себе самому, к своей психической жизни) и в алло-
психической ориентации (как человек ориентируется по отно-
шению к внешней среде). Раздражителем является слово, на
которое мы ждем ответа. Ответ такого рода можно получить от
человека, находящегося в состоянии сонливости (сомнолент-
ности) и сопора, но не в состоянии комы.

Два американских исследователя — Джералд Вогел и Дэвид
Фулкес — проведи детальное исследование изменений в психи-
ческом состоянии человека при засыпании. Оказалось возмож-
ным выделить различные фазы. Первый шаг — это потеря кон-
троля над потоком мыслей. В состоянии бодрствования человек
думает, направляет свои мысли в желательном направлении.
При засыпании мысли начинают блуждать и разбредаться. Если
испытуемого пробуждают через некоторое время после начала
засыпания, то отмечается потеря ориентации во времени и про-
странстве. Он уже не сознает, что лежит в кровати и что сейчас
одиннадцать часов вечера. По мере дальнейшего развития сна
появляются первые истинные картины сновидений, и спящий
более не осознает, что они уже не соответствуют окружающей
реальности. Отчеты о сновидениях в этой фазе засыпания напо-
минают отчеты из парадоксального сна до такой степени, что
различить их становится невозможно.

Таким образом, переживание сновидений никоим образом
не ограничено парадоксальным сном, но также возникает и
при засыпании, пробуждении и в медленном сне. Можно сде-
лать дальнейший шаг и поставить вопрос о том, почему бы
психическим процессам, напоминающим сновидения, не воз-
никать также и при бодрствовании? Если днем сидеть
или лежать расслабленным и с закрытыми глазами, то
мысли также начинают разбредаться. Можно так погрузиться
в фантазии, что забудешь, где находишься. Имеются явные
указания на то, что дневные и ночные грезы сходны как по
характеру, так и по содержанию. Похоже, что состояния сно-
видений и сознательного мышления в бодрствовании не столь
уж отличны друг от друга. В бодрствовании такое психическое
состояние может способствовать творческому или художествен-
ному воображению.

Сон — это периодическое функциональное состояние со спе-
цифическими поведенческими проявлениями, характеризующи-
мися отсутствием целенаправленной деятельности, значитель-
ной обездвиженностью от сенсорных воздействий внешнего мира.
У человека во сне наблюдается угнетение осознаваемой психи-
ческой активности. В ФБС человек может видеть сновидения
или попросту сны. Бертран Рассел мог даже читать во сне це-
лые страницы книги, которую он должен был написать.

Иногда во сне видим длинный сон, который оканчивается
звонком (кто-то звонит, что-то горит, видим во сне целые длин-
ные сцены), и пробуждаемся от того, что у дверей кто-то звонит.

Стимулом могут быть как внешние раздражители, так и
импульсы, исходящие из самого организма, имеющие сомати-
ческий и психический характер; доказательством сна, выз-
ванного внутренним стимулом, может быть сновидение ребен-
ка, которому в течение 3 дней снился один и тот же сон: ему
казалось, что из его тела вырываются синеватые огоньки. На
следующий день у ребенка появилась корь. Это является од-
новременно хорошим примером «пророческого» сна и ненауч-
ного предрассудка (чему мать ребенка хочет поверить). В этом
смысле сны могут иметь и диагностическое значение, даже
боль во многих случаях впервые появляется во сне, не подав-
ляемая множеством импульсов, как это имеет место в состоя-
нии бодрствования. По К. Ф. Касаткину, который исследовал
912 сновидений у 149 больных, здоровые люди видят сны в
течение 54— 76% всего периода сна, больные — примерно в
87-100%.

Необходимо еще несколько слов сказать о ночных кошма-
рах. Они представляют собой переживания сновидений устра-
шающей природы, возникающих обычно во второй половине
ночи в стадии парадоксального сна и заканчивающихся с на-
чалом пробуждения. Мы можем помнить сновидения, но уве-
рены, что это был только сон. В литературе о сновидениях
приведен пример одного студента, страдающего сильной зуб-
ной болью. Ему все время снился сон о том, что он выступал
на ринге как боксер и всегда при этом получал удар в челюсть.
Эти так называемые pavor nocturnus (ночные страхи) имеют
различные проявления. Обычно спящий вскрикивает и просы-
Л—пается в ужасе, он покрыт потом, его дыхание учаще-
L326JJ но< даже и проснувшись, он выглядит растерянным и
не может рассказать, что ему снилось. У детей может пройти
б—Ю мин, пока они не успокоятся и придут в себя. Наутро они
об этом не помнят. Два типа тревожных сновидений отражают
характерные различия между пробуждением из парадоксаль-
ного сна и из глубокого медленного сна. Человек, который
проснулся после эпизода парадоксального сна, способен сразу
ориентироваться и отдает себе отчет в том, что происходит
вокруг, в то время как тот, кто пробудился из глубокого мед-
ленного сна, переживает период сильной сонливости, дезори-
ентации и нарушения памяти.

По А. Адлеру, сны из психической жизни обусловливаются
нерешенными проблемами или они возникают как предчувствие
новых проблем; трудные жизненные решения могут проециро-
ваться сном об экзамене (аналогичные сны об «экзамене по
математике» часто описывают солдаты перед атакой). Сон нельзя
полностью отнести к сознательному поведению. Какое бы зна-
чение ни имели сновидения, они слишком близки по своему
содержанию к делирию или онейроиду.

Очень часто сны отражают напряжение в эмоциональной
области, беспокойство, опасения или желания. Так, например,
типичным невротическим сном является повторяющийся сон,
являющийся признаком неразрешимости проблем или сон о
длинном гостиничном коридоре с бесконечным рядом одинако-
вых дверей, среди которых спящий не может отыскать свою
дверь. Враждебная ситуация, окружающая спящего днем на
работе, созданная его коллегами, проецируется сном о диких
зверях, рычащих на спящего.

Желание быть признанным отражается в детских снах сце-
нами, в которых ребенок представляет себя королем и отдает

распоряжения своим родителям.

Следует отметить символики классического психоанализа,
истолковывающие любой сон как сексуальный символ при уп-
раздненной цензуре сознания, так что любой длинный предмет
представляет собой мужской половой член, а любой полый пред-
мет — женские половые органы. Символика сновидений понят-
на как проекция представлений эмоциональных переживаний.
Сновидения, по существу, представляют собой цепь свободно
развивающихся представлений, которые тем более логичны, чем
более интенсивным является контроль сознания. Сновидения
являются настолько «разумными», как это только может быть.
Что касается содержания сновидений, то можно сказать, что

нам снится то, с чем мы не смогли справиться днем; человеку

как будто не хватает времени для решения определенных про-
блем в дневное время, и он решает их ночью во время сна;
причем сновидение представляет собой образную, воображае-
мую символику эмотивных переживаний (страх — дорога над

пропастью, беспокойство — напрасный поиск «правиль- /
ных» дверей и т. д.) (Менегетти, 1991).	П
Изучая бессознательную продукцию человека во сне, пред-
ставители психоаналитической школы впервые, таким обра-
зом, стали изучать личность.

Еще в начале нашего века И. П. Павлов сравнивал психо-
лога, изучающего только сознательные явления в психике, с
человеком, идущим в темноте с фонарем, освещающим лишь
небольшие участки местности, ибо, по его словам, душевная,
психическая жизнь пестро, складывается из сознаваемого и
бессознательного.

Выдающийся психолог Л. С. Выготский писал, что бессоз-
нательное не отделено от сознания какой-то непроходимой сте-
ной. Процессы в нем, часто имеют свое продолжение в созна-
нии, и наоборот, многое сознательное вытесняется нами в под-
сознательную сферу. Существует постоянная связь между обеими
сферами нашего сознания. Бессознательное влияет на наши по-
ступки, обнаруживается в нашем поведении, и по этим следам и
проявлениям мы учимся распознавать бессознательное и зако-
ны, управляющие им.

Подсознание не обязательно остается неизменным. Весь наш
повседневный опыт отражается не только на сознательном, но и
на подсознательном уровне. Бели вы что-то читаете, смотрите
кино, беседуете, спорите и при этом испытываете глубокое впе-
чатление, то ваше подсознание тоже меняется. Встреча с важным
лицом, то есть человеком, важным для вас лично, тоже изменяет
ваше подсознание. В самом деле, благотворное действие любой
психотерапии очевидным образом основано на том, что личность
может меняться, главным образом, в результате взаимодействия
с другой личностью или личностями. Эти изменения становятся
глубже и устойчивее, если психотерапевт сознательно стремится
повлиять на подсознательные шаблоны поведения пациента, ко-
торые часто включают в себя ценности и психические установки.
Эти мысли напрямую пересекаются с мнением Эриксона.

В своих учебных рассказах он следовал древней традиции.
С незапамятных времен рассказы служили средством передачи
культурных, этических и моральных ценностей и норм. Горь-
кую пилюлю легче проглотить, если она заключена в сладкую
оболочку. Прямолинейное моральное поучение может вызвать
внутреннее противодействие, но «руководящие указания» ста-
новятся вполне приемлемыми, если они облечены в форму ин-
тересной, увлекательно и изобретательно рассказанной исто-
рии. С этой целью Эриксон в своих рассказах пользуется многи-
ми эффективными приемами художественной литературы, в том
числе юмором, а также включает в них интересные сведения,
например, малоизвестные медицинские и антропологические
факты. Терапевтические внушения вкраплены в эти рассказы,
сюжет которых, на первый взгляд, очень далек и от проблем,
волнующих пациента, и от того, на чем, по-видимому,
сосредоточено внимание врача.
Бег трусцой иногда называют «медитацией на ходу»; В по-
добных ситуациях человек более живо и ярко осознает внутрен-
ние ощущения, тогда как внешним стимулам — звукам и дви-
жениям — в это время придается меньшее значение.

И все-таки удивительно, каким образом выслушивание ка-
кой-нибудь истории, даже если оно происходит в состоянии
гипнотического транса, помогает пациенту. Достигаемый эф-
фект во многих отношениях сходен с тем чувством внутренне-
го подъема, которое мы испытываем, посмотрев хороший
фильм. Во время киносеанса многие ид нас переходят в изме-
ненное состояние сознания. Мы отождествляем себя с одним
или несколькими персонажами и, выходя из зрительного зала,
чувствуем себя «преображенными». Но это чувство длится не-
долго, самое большее 10-15 мин. В отличие от кино, люди
вспоминают истории Эриксона даже многие годы спустя. При
этом изменения в их поведении и установках оказываются
стойкими.

Насколько можно судить, вмешательство Эриксона вело к
самоподдерживающимся изменениям психики, которые и влек
ли дальнейшие ее изменения. Возможно, это происходило пото
му, что изменения шли в направлении внутреннего роста и
«открытости». Конечно, эффективность таких изменений, не-
видимому, обусловлена еще и тем, что наша культура органи
чески созвучна философии Эрйксона — вере в то, что каждая
личность важна сама по себе, что каждый человек может путем
самовоспитания улучшить свою природу и что каждый из нас
обладает уникальными возможностями внутреннего роста.

Грезы (иногда «сон с открытыми глазами») — это наполови-
ну намеренно вызываемый ряд представлений, организованных
желаниями. Очень часто они наблюдаются у детей, поскольку у
них мала возможность использовать свои желания. Именно для
грез характерным является большое расстояние между желани-
ем и реальностью.

Г. X. Грин различает четыре типа грез: «героические» гре-
зы, при которых грезящий в изобилии получает похвалу за
исключительные успехи; «спасательные» грезы, где грезящий
кого-нибудь спасает, героически освобождает и получает за
это любовь и восхищение всех окружающих; «мегаломаничес-
кие» грезы, в которых человек сам себя представляет всемир-
но известным, прославившимся; наконец, грезы «чести», ког-
да человек жертвует собой и помогает тому, любви которого он
добивается.

Известный психиатр Е. Блейлер отождествлял грезы с аути-
стическим мышлением. Аутизм (от греч. auto — сам) — край-
няя форма психологического отчуждения, выражающаяся в
уходе индивида от контактов с окружающей действительнос-
тью и погружении в мир собственных переживаний. —л
Термин «аутизм» введен Е. Блейлером для обозначения
психических нарушений, связанных со сниженными возмож-
ностями больного произвольно управлять своим мышлением,
отключаться от мучительных мыслей, сосредоточенных вок-
руг него самого и проявляющихся в попытке избежать любых
контактов, отсутствии потребности в совместной предметной
деятельности. В норме термином «аутизм» стали пользоваться
при описании индивидуальных особенностей, связанных с пре-
имущественной ориентацией человека на свою внутреннюю
картину мира и внутренние критерии в оценке событий, что
сопровождается утратой способности к интуитивному понима-
нию окружающих, проигрыванию их ролей, неадекватным
эмоциональным реагированием на их поведение.

Характерным для всех видов грез является их общее главное
содержание — самоутверждение и развитие личности, чему ре-
альная действительность препятствует. Очень наглядно грезы
проецируются в сказочных историях. В этой связи можно пред-
положить, что гипноз есть особая, резервная форма психичес-
кого состояния, потенциальная готовность к максимальной мо-
билизации психики.

Особенности воздействия гипноза и его результатов сформи-
ровались филогенетически при развитии человека как социаль-
ного существа. Они имеют свои социальные, психологические,
поведенческие, а не только биологические характеристики.

Очевидно, что гипноз или гипнозоподобное состояние могли
развиваться как феномены, имеющие полиморфное значение, и
смысл их сводится к возможности оптимизации эффективного
общения людей в случаях, когда возникали особые психичес-
кие состояния. Здесь могла иметь значение, например, вырабо-
тавшаяся необходимость для вожака племени или рода пере-
дать как можно больший объем информации членам своего кла-
на, используя эффект повышенной восприимчивости в какой-то
очень важный момент жизни, связанный, допустим, с какой-
либо опасностью или, наоборот, с ощущением радости. Необхо-
димость для людей верить в излечение болезней, преодоление
жизненных трудностей способствовала развитию такого исто-
рического явления, как шаманство, колдовство и т. п., эффек-
ты которого были, как правило, связаны с особым состоянием
психики людей (Б. Ф. Поршнев, 1968).

Заражение с давних пор исследовалось как особый способ
воздействия, определенным образом интегрирующий большие
массы людей, особенно в связи с возникновением таких явле-
ний, как религиозный экстаз, массовые психозы и т. д. По мне-
нию Г. М. Андреевой, в самом общем виде заражение можно
определить как бессознательную, невольную подверженность
индивида определенным психическим состояниям. Оно прояв-
ляется не через более или менее осознанное принятие какой-то
Zz-^S информации или образцов поведения, а через передачу
133011 определенного эмоционального состояния, или, по выра-
жению Б. Д. Парыгина, «психического настроя». Поскольку это
эмоциональное состояние возникает в массе людей, действует
механизм многократного взаимного усиления эмоциональных
воздействий общающихся людей. Индивид здесь не испытывает
организованного, преднамеренного давления, но просто бессоз-
нательно усваивает образцы чьего-то поведения, лишь подчиня-
ясь ему. Многие исследователи констатируют наличие особой
«реакции заражения», возникающей особенно в больших от-
крытых аудиториях, когда эмоциональное состояние усилива-
ется путем многократного «отражения» по моделям обычной
цепной реакции. Естественно, что эффект имеет место прежде
всего в неорганизованной общности, чаще всего в толпе. Это
позволило Б. Ф. Поршневу назвать толпу «ускорителем», кото-

. рый «разгоняет» склоннрсть.

Специфические элементы отношений могли, очевидно, скла-
дываться между любящими супругами, где в связи с доброже-
лательным отношением друг к другу возникала ситуация повы-
шенного доверия, снижающая критическое отношение друг к
другу. Это вело к повышенной внушаемости и восприимчивости
информации друг от друга, что вызывало особую реакцию пси-
хики и сознания, и повышение воздействия подобной информа-
ции могло доходить в определенных случаях до «транса», то
есть почти до гипнотического уровня (случаи глубокой любви,
преданности, почти фанатической самоотреченности).

Выработка определенных социальных установок по отноше-
нию к тем или иным людям вызывает у человека повышенную
селективную восприимчивость, внушаемость по отношению к
словам и действиям других людей, восприимчивость, которая в
процессе общения может значительно увеличиваться. Такое на-
растание внушаемости (хотя и в несравненно более короткий
период и в более глубоко выраженном варианте) всегда имеет
место в состоянии гипноза. Таким образом, здесь улавливается
определенное сходство механизмов указанных явлений.

Кроме того, функция сознания, его активность не является
постоянно стабильной. Степень активности отражения может
варьироваться внутренними сознательно-бессознательными ус-
тановками, воздействиями окружающей среды, связанной с из-
менением той или иной ситуации, окружающей психологичес-
кой атмосферы. Степень активной акцепции будет, таким обра-
зом, связана с интегративным сознательно-бессознательным
отношением к воздействию, когда восприимчивость (внимание)
выборочно направляется на те или иные предметы, тех или
иных людей. Восприимчивость по отношению к словам или
действию определенных людей, внушаемость может соответ-
ственно и значительно меняться (вплоть до гипнотического воз-
действия в особых случаях).

Здесь можно говорить о качественно измененном со-
знании по типу сверхвнушаемости. Возникает как бы (I331JJ
переключение всей психической деятельности и особенно функ-
ции сознания на другие психические уровни, на другую степень t
психического реагирования.

Анализы экспериментальных результатов показывают, что
основная закономерность гипнотического состояния связана с
возможностью усиления управляемости функции отражения в
состоянии измененности сознания по гипертоническому типу.
Повышенная активность психики является адекватностью со-
стояния измененного сознания. Это дает возможность говорить
об определенной норме функционирующих систем (явления столь
нормального, как, например, естественный сон).

В современной гипнотерапии выделяют следующие состоя-
ния сознания:

1.	Обычное бодрствующее состояние сознания (ОБСС).

2.	Особые измененные состояния сознания (ИСС).

3.	Сон.

Опишем чуть подробнее эти состояния:

1.	Обычное бодрствующее состояние сознания (ОБСС). Это
хилотррпное сознание (от греч. hile — материя и trepein — дви-
жение), то есть обычное дневное бодрствующее сознание, на-
правленное на окружающую реальность. В этом ОБСС все мы
пребываем в нашей повседневной жизни, воспринимая окружаю-
щую нас действительность как дискретную реальность, состоя-
щую из отдельных материальных элементов: линейного време-
ни, трехмерного пространства, физических объектов, событий
как жесткой связи причин и следствий и т. д. При этом счита-
ется, что окружающая нас реальность есть материя, обладаю-
щая определенной структурой и плотностью, причем два мате-
риальных объекта не могут занимать одно и то же место в
пространстве. В ОБСС прошлые события необратимы, а буду-
щие события недоступны непосредственному восприятию.
В ОБСС человек не может быть более чем в одном месте одно-
временно и способен существовать только в одном измерении
времени. В ОБСС целое больше части; одно и то же не может
быть истинным и неистинным в одно и то же время.

2.	Особые измененные состояния сознания (ОИСС). Это со-
стояния сознания, степень изменения которых делает их замет-
но отличающимися от ОБСС, наделяя их новыми свойствами,
которых нет в ОБСС. Основными видами ОИСС являются:

1)	Шаманские трансовые состояния.

2)	Медитативные трансовые состояния.

3)	Гипнотические трансовые состояния.

4)	Холотропные трансовые состояния.

5)	СК-Сйерхсознательные трансовые состояния.

6)	Просоночные состояния.

7)	Патологические состояния.

Несколько слов о холотропных трансовых состояни-
1332J | ях сознания, исследования которых ныне модны на За-
паде. Холотропное (от греч. holos — целое) сознание предпола-
гает восприятие себя как потенциально неограниченного поля
сознания, имеющего доступ к любым аспектам реальности без
участия органов чувств. На Западе считают (С. Гроф и др.), что
опыт этого сознания альтернативен ньютоно-картезианскому
миру материи: плотность и дискретность материи — это иллю-
зия, порождаемая определенной «аранжировкой» событий в со-
знании; время и пространство совершенно условны; одно и то
же время и одно и то же пространство может заниматься многи-
ми объектами; прошлое и будущее всегда доступны и могут
быть эмпирически привнесены в настоящий момент; человек
способен воспринимать себя в одно и то же время в разных
местах; возможно в одно и то же время воспринимать различ-
ные системы времени; можно быть одновременно и частью и
целым, а также истинным и не истинным; форма бытия и пус-
тота небытия взаимозаменяемы и т. п.

Русские ученые-гипнологи (Д. В. Кандыба и др.) считают,
что только ОБСС отражает объективную реальность мира и толь-
ко ОБСС следует рассматривать как единственно нормальное и
научно объективное, поэтому средний здоровый человек обла-
дает достаточно развитой системой психологических защит от
холотропных и иных вторжений, расцениваемых как, в прин-
ципе, психопатологические проявления.

Общеизвестно, что ОБСС изменяется, когда в наш организм
попадают привычные продукты — сахар, кофеин, или когда в
результате биохимических изменений проявляются психичес-
кие нарушения, или когда отдельные участки головного мозга
раздражаются электрическим током и т. п. Эти и другие факто-
ры, разные по интенсивности, действительно изменяют ОБСС,
но все же не переводят его на качественно иной уровень функ-
ционирования, как например, это бывает в трансовых состояни-
ях (гипноз, СК), в состояниях сенсорной депривации, в пред-
смертных переживаниях и др.

В современной научной гипнотерапии холотропные состоя-
ния сознания не исследуются. Мы считаем их ненаучными,
мистическими, более относящимися к религиозным пережива-
ниям, чем к науке. Поэтому и некоторые холотропные лечеб-
ные методы, как например, методы С. Грофа29, мы не включаем
в систему научной гипнотерапии.

А теперь рассмотрим вопрос о влиянии гипноза на дея-
тельность сердечно-сосудистой, дыхательной, пищеваритель-
ной, кровеносной и других систем организма. Нужно сказать,
что эти вопросы привлекали внимание физиологов уже давно.
Так, Н. Е. Введенский (1911) отмечал, что «сфера явлений,
которые могут быть подчинены гипнотическому внушению,

20 Речь идет об ЛСД-терапии, гилервентиляционных техниках
и др.
оказывается чрезвычайно широкой: она не ограничивается об-
ластью высших актов, но включает в себя и различные сторо-
ны растительной жизни организма».

В настоящее время установлено, что число сердечных сокра-
щений в начале гипноза учащается на 3-5 ударов в мин, а АД
падает на 10-15 мм рт. ст. Количество дыхательных циклов в
сомнамбулической стадии сокращается на 3-5 раз в мин. Но
следует заметить, что если внушаются отрицательные эмоции,
то ЧСС, АД, количество дыхательных циклов значительно уве-
личивается.

Как известно, у некоторых лиц рвотная реакция может вы-
зываться путем внушения, сделанного как в бодрствующем,
так и в гипнотическом состоянии.

К. И. Платонов, производя рентгенологические исследова-
ния, установил, что у подвергающихся гипнозу в положении
стоя желудок опускается вследствие снижения тонуса мускула-
туры, а эвакуация содержимого желудка при этом заметно за-
медляется. Вызванные внушением положительные эмоции по-
вышают тонус желудка, а отрицательные — понижают. При
этом изменяется количество желудочного сока: положительные
эмоции улучшают его, а отрицательные ухудшают, вплоть до
исчезновения свободной соляной кислоты.

Наблюдения гипнологов показывают, что «в порядке кор-
ковой стимуляции при действии определенных раздражителей
температура может быть значительно и надолго повышена»
(К. М. Быков). К. И. Платонов пишет, что дальнейшие на-
блюдения над большим количеством сомнамбул с ярко выражен-
ными невротическими субфибрильными температурами могут
внести «больше ясности в этот интересный и важный для клини-
ки отдел патофизиологии — психического влияния на механизм
терморегуляции». Л. М. Маренива (1952) указывает, что во вре-
мя гипноза секреция пота снижается тем больше, чем глубже
гипнотический сон. Уменьшение потоотделения на открытой по-
верхности кожи зависит от развития сонного торможения в коре
больших полушарий и иррадиации его на подкорковые области
мозга. При этом кожные потенциалы в естественном и гипноти-
ческом сне обычно имеют тенденцию к снижению.

1 Можно привести пример изменения температуры тела с по-
мощью внушения. В 1889 г. Краффт-Эбинг провел ряд интерес-
ных экспериментальных исследований над испытуемой Ирми-
дой Цандер. Утром 21 февраля во время гипноза ей было вну-
шено, что на протяжении трех дней у нее будет температура
37°С. Действительно, при термометрии получены такие данные:
утром 21 февраля — 36,9’С; вечером того же дня — 37,4’С; ут-
ром 22-го — 37,ГС; вечером — 37°С; утром 23-го — 37°С; вече-
ром — 37°С; утром 24-го — 37°С. Через 5 дней эксперимент был
повторен, но было внушено, что с вечера на следующий
JL334JJ день температура у испытуемой будет 36°С. Вследствие
психических волнений температура у нее сначала значительно
повысилась — 40°С, но уже 1 марта утром она была 36°С: вече-
ром — 36°С, а 2 марта утром — 36,ГС.

Опыты с мнимым внушением в экспериментальном сне —
«питьем» определенного количества воды были проведены
К. И. Платоновым, который установил, что если до внуше-
ния в течение 2 часов мочи выделилось 150 мл, то после мни-
мого питья 4 стаканов воды мочи оказалось 385 мл, удель-
ный вес понизился на 8. Во втором случае количество мочи
за ту же единицу времени увеличилось почти в 10 раз, удель-
ный вес снизился на 7.

Если в гипнозе внушаются различные галлюцинации, тс
вызывается увеличение легочной вентиляции и потребление кис-
лорода» причем повышение газообмена у каждого испытуемого
находится в зависимости от силы внушаемой эмоции. Если гип-
нотику внушить мысль о предстоящей операции, об экзамене,
боли, то газообмен повышается в 5-7 раз.

Исследованиями И. М. Быкова (1949) установлена связь
между процессами, происходящими в нервной системе и во
внутренних органах и системах. Эта теория получила назва-
ние корково-висцеральной. В настоящее время доказано влия-
ние гипноза и на углеводный обмен. Исследователи, занимаю-
щиеся этой проблемой, обнаружили увеличение сахара в кро-
ви и в моче, однако его уровень зависит от типовых особенностей
личности.

Хфется также отметить связь гипнотического внушения с
некоторыми гематологическими заболеваниями. В этом иссле-
довании приняли участие 30 испытуемых мужского пола, боль-
ных гемофилией, в возрасте от 11 до 50 лет. Раз в неделю в
течение полутора часов проводились сеансы гипноза, направ-
ленные на повышение уверенности в себе, снятие общей напря-
женности, на обучение приемам релаксации и т. п. Вводились
внушения, предусматривающие снижение вероятности появле-
ния кровоточивости, особенно в стрессовых ситуациях. Кроме
того, испытуемых обучали технике самогипноза, которую они
должны были применять в домашних условиях. С этой целью
они ежедневно прослушивали кассету с записью соответствую-
щих внушений. Спустя 18 недель, после 6-недельного периода
обучения, у всей экспериментальной группы по сравнению с
контрольной значительно снизилась потребность в медицин-
ской поддержке.

Ощущение и восприятие. Раздражители, действующие на
органы чувств, вызывают их раздражение. Раздражение в
нервной ткани вызывает возбуждение, которое по афферент-
ным путям передается в полушария головного мозга. След-
ствием этого сложного процесса является ощущение (света,
тепла, звука, прикосновения и т. п.). Следовательно, под
ощущением в психологии понимают наиболее простые IJL335J,
психические процессы, которые возникают под действием пред-
метов на органы чувств как отражение отдельных свойств пред-
мета (ощущений). В таком понимании ощущения — это строи-
тельный материал всех наших представлений о мире, который
создает необходимую базу для остальных процессов познания.

Под восприятием понимаются такие психические процессы,
с помощью которых мы можем непосредственно осознавать яв-
ления, находящиеся вне нас, на основе деятельности наших
органов чувств.

Различие между восприятием и ощущением является искус-
ственным, логическим. Необходимо избегать представления о
том, что восприятие складывается из ощущений. Восприятие
невозможно психологически разложить на ощущения и само-
восприятие, оно является сложным процессом, в котором отра-
жаются все ступени развития человека, вся биопсихологичес-
кая личность в данный момент развития (ближе к первичному
«ощущению» стоит новорожденный, так как он не обладает
сознательным опытом).

Мы никогда «не ощущаем», «не чувствуем» красный, зеле-
ный цвет, тон, боль, но всегда воспринимаем какой-нибудь конк-
ретный красный предмет, тон какого-нибудь конкретного инстру-
мента, чувствуем и воспринимаем вполне конкретную боль и т. д.

На нас никогда не действуют изолированно свойства предме-
тов. Поэтому мы говорим о восприятии, а не об ощущении.
Предпосылкой для восприятия являются раздражители (им-
пульсы), действующие на органы чувств. Из-за того, ^о одни
органы чувств воспринимают раздражители на расстоянии (ди-
станционно), мы делим органы чувств и раздражители на кон-
тактные и дистанционные.

С помощью внушения в гипнотическом состоянии вызыва-
ются разнообразные изменения в деятельности любого органа
чувств. В состоянии гипноза происходит понижение чувстви-
тельности к боли (аналгезия), прикосновению, температурным
раздражителям вплоть до полной нечувствительности любого
участка кожной поверхности, уничтожение некоторых из реф-
лексов со слизистых оболочек (анестезия), например, корнеаль-
ный, и ресничный, а также глоточный рефлекс. Эти оборони-
тельные приспособления, несомненно, исключают корковый эле-
мент. Гипнотик не реагирует ни жестами, ни мимикой на уколы,
прокалывания кожной складки и т. д.

Важно отметить, что во время гипноза боль воспринимает-
ся (это регистрируется с помощью ЭМГ), но пациент ее не
«переживает». Таким образом, при гипнотической анальгезии
и анестезии отмечается функциональная диссоциация: инфор-
мация о болевом воздействии сохраняется, но его эмоциональ-
ный компонент исчезает.

На основании проведенных Н. Е. Свидерской (1987)
цЗЗбП исследований можно полагать, что одним из главных
механизмов гипноанальгезии является дезактивация передних
областей левого полушария головного мозга, наступающая в
момент действия болевых импульсов под влиянием информа-
ции, приходящей из мотивационно-аффективных подкорковых
центров и центров селективного внимания. ,Ослабление болевых
ощущении происходит вследствие игнорирования сведений о
боли как незначимых для организма.

Таким образом, в отличие от процессов, развившихся при
других методах обезболивания, эффекты гипноанальгезии обус-
ловлены, по-видимому, в первую очередь участием высших
корковых инстанций, управляющих интегративными процес-
сами мозга.

Под гипнозом можно вызвать и увеличение чувствительности
(гиперестезия) к тем раздражителям, которые ранее вызывали ее
понижение. При этом гипнотик будет реагировать гримасой дис-
комфорта на легкое прикосновение, незначительное изменение
температуры и т. д. В гипнотическом состоянии путем внушения
вызывается и увеличение остроты зрения, полная слепота или
слепота на один глаз, сужение поля зрения, цветовая слепота
(полная или на отдельные цвета), глухота на одно или оба уха
или, напротив, обострение слуха.

Подобно зрению, осязанию в гипнозе понижаются или обо-
стряются обоняние, вкус.

В состоянии гипноза можно вызвать также изменения общего
чувства (ощущения, соотносимые не с внешними объектами, а с
собственным организмом) — чувство телесного благополучия и
неблагополучия, чувство слабости, утомления, ощущение силы,
свежести, бодрости, отвращения к пище или, наоборот, повы-
шенный аппетит, жажду, зуд, тошноту, чувство свободного или
затрудненного дыхания, чувство тяжести, стесненности, давле-
ния в области груди и т. д.

В состоянии гипноза у гипнотика можно вызвать не только
извращенные реакции, но и иллюзии. В. А. Тиляровский (1954)
иллюзиями называет искаженные восприятия, при которых на-
рушенные при открытых глазах действительно существующие
явления или предметы принимаются не в полном соответствии
с действительностью, а в измененном виде. Например, гипноти-
зер показывает красный плакат с большим белым кругом внут-
ри него, а гипнотик отвечает, что круга не замечает, он также
может смотреть на своего родственника или знакомого, но не
видит его правой руки и при этом удивляется.

Много иллюзий (измененного восприятия) могут возникать
в стрессовых ситуациях, что вызывает различные толки и раз-
говоры у населения.

Вы можете спросить, почему закрывают зеркала во время
похорон? Оказывается, смотря в зеркало, человек может уви-
деть не свое отображение, а дьявола, черта или самого ли-л
умершего человека (иногда говорят, что человек общается (1337J*
с потусторонним миром), слышит его голос и т. п. Эти иллюзии
возникают только в нашем сознании; иначе говоря — самовну-
шение встревоженного человека влияет на эмоциональный блок
сознания. Хотя, если сфотографировать свое отображение или
заснять на видеопленку, то изменений отображения не будет.
Таким образом, при отображении предмет не искажается, он
искажается только в нашем сознании.

Представления. Психологическими представлениями назы-
вают образы предметов, сцен или событий, которые в данный
момент не воспринимаем (с помощью органов чувств). Мы гово-
рим об «образах» предметов или явлений, событий потому, что
могли их отличить от размышления о предметах или явлениях.
Представление приближается к восприятию (именно потому,
что физиологической предпосылкой являются энграммы). По-
этому иногда представления определяют как «восприятия без
внешнего раздражителя» или наши фантазии.

Воздействуя на психику человека, гипнотизер может вы-
звать галлюцинации. Наиболее четко сущность галлюцинатор-
ных переживаний, их связь с мышлением, выразил известный
русский психиатр В. X. Кандинский, подчеркнувший связь гал-
люцинаций с восприятиями или чувственными представления-
ми, возникающими субъективно, вне зависимости от внешних
впечатлений. Указанные представления появляются в резуль-
тате возбуждения «центральных чувственных областей». Он так
формирует понятие «галлюцинация»: «Настоящей галлюцина-
цией субъективное чувственное восприятие может быть названо
только в тех случаях, когда чувственный образ представляется
в восприемлющем сознании с тем же самым характером объек-
тивности, действительности, который при объективных услови-
ях принадлежит лишь чувственным образам, полученным при
непосредственном восприятии реальных внешних впечатлений».
Он подчеркивает, что «быть убежденным в том, что имеешь
ощущение, и действительно иметь ощущение не всегда одно и
то же, галлюцинации суть не просто субъективные ощущения,
но субъективные восприятия».

Вслед за В. X. Кандинским на те же признаки галлюцина-
ции указывает С. С. Корсаков (1913). Он пишет, что галлюци-
нации суть «...появление в сознании представлений, соединен-
ных с ощущениями, соответствующими таким предметам, ко-
торые в действительности в данную минуту не производят
впечатления на органы чувств человека».

Галлюцинации можно вызвать как в сфере каждого из раз-
личных органов чувств, так и в любой их комбинации. Напри-
мер, гипнотик забрасывает воображаемую удочку, ловит золо-
тую рыбку, поет, играет на фортепиано, ходит по канату, аппе-
титно ест и пьет вино, может смотреть кино и при этом смеяться
л—Js или плакать, делиться впечатлениями с «окружающи-
1338JIJ ми», продавать или взвешивать продукты. Необходимо
сказать, что гипнотик, лишенный в реальной жизни сценичес-
кого дарования, начинает играть роль, словно актер.

Необходимо сказать о существовании постгипнотических гал-
люцинаций, которые затруднительно отличить от реальных ви-
дений. В гипнозе могут вызываться представления, не соответ-
ствующие действительным событиям, носящие характер лож-
ных воспоминаний (парамнезии): гипнотик живо, эмоционально
описывает пожар, автомобильную аварию, конфликт в очереди
и т. д., которых на самом деле не было.

Воля. Волевой акт начинается с импульса и предварительно-
го представления о цели, с определения цели, продолжается
борьбой мотивов (желаний), решимостью и заканчивается ре-
шением. Заключительным актом является исполнение (деятель- »
ность, действие).

Желание, борьба мотивов являются «проникновением лич-
ности в ситуацию с некоторыми возможными действиями», меж-
ду которыми выбирается решение. Желанием достичь опреде-
ленной конкретной цели заканчивается этот динамически изби-
рательный процесс принятия решения. Если индивид не может
решиться, то не может и реализовать представления о цели,
поскольку избирательный процесс не заканчивается: в качестве
примера приведем известную басню о буридановом осле, кото-
рый так долго решался сделать выбор между охапками сена,
что сдох от голода.

Бесконечное множество импульсов, поступающих в голов-
ной мозг, проходит сложную обработку в структурах, осуще-
ствляющих мышление, интегрируется при помощи эмоцио-
нальных процессов, затем наступает последний этап, когда
переработанная информация должна реализоваться в новом
качественном виде действий: слове, письменном или устном,
поступке или лишь в движении мимической мускулатуры.
Этот процесс психической деятельности психологи называют
волевым. Волю часто определяют как способность человека к
сознательной, целенаправленной или произвольной деятель-
ности, саморегуляции своего поведения; способность доводить
начатое дело до конца, несмотря на имеющиеся трудности и
препятствия.

Путем внушения в гипнозе мы снижаем уровень критики,
уровень сознания, тем самым человек не может регулировать
свое поведение (деятельность), мышечные движения испытуе-
мому становятся неподвластны.

В сомнамбулической стадии мы можем внушить человеку
определенное состояние и положение. Например, приподняв руки
гипнотика вверх, гипнотизер делает внушение: «Ваши руки
окоченели, замерли. Они стали неподвижны».

В глубоком гипнотическом состоянии можно вызвать маши-
нальное записывание, когда испытуемый, разговаривая
с гипнотизером, автоматически (бессознательно) пишет 11339J,
о своих личностных переживаниях, воспоминания о которых'
для него болезненны» При этом не отдает себе отчета в том, что
именно написала его рука, и смысл написанного будет осознан
лишь при прочтении после выхода из гипноза» «Нечто подобное
можно наблюдать у собак. Бывает так, что у собаки слюнная
реакция сохраняется: как только начинает действовать сигнал,
слюна течет» Когда дальше подается еда, слюна течет еще боль-
ше. А рядом с этим еду собака не возьмет, именно не может
взять» Факт, совершенно похожий на то, что мы встречаем у
человека», — писал И» П. Павлов.

Самое интересное, что в состоянии гипноза человек не ощу-
щает усталости и может выполнять работу, прикладывая при
. этом значительно меньше усилий. Это наводит на мысль о резерв-
ных возможностях организма, которые можно использовать.

Можно сделать вывод о существовании резервной системы
потенциального управления психикой, при которой в различ-
ных экстремальных условиях возникает психофизиологическая
активация, связанная с изменением активности сознания, его
заметным сужением и резкой фокусировкой в сфере направлен-
ности необходимого действия. Это в свою очередь может вы-
звать мобилизацию физических, психических и духовных сил
(в соответствии с требованиями возникшей ситуации).

Такая резервная мобилизация имеет место, например, при
реакции на витальную (жизненную) опасность, когда при сужен-
ном сознании, сфокусированном только в одном доминантном
направлении (спасение от опасности, бегство, борьба), заметно
активизируется способность к физическому усилию, и человек
может выполнить такую физическую нагрузку, которую никогда
не смог бы выполнить в обычных условиях. Такого рода психо-
физиологические механизмы срабатывают, вероятно, и во время
аутогенной тренировки, при психофизиологическом управлении,
вызывающем возможность регуляции АД, снятия ощущения утом-
ления, внушения анестезии и т. д.

Память. Каждый из нас обладает памятью. Мы пользуемся
ею с такой легкостью, что очень редко задумываемся над ее
особенностями.

Что значит вспомнить? По мнению знаменитого психолога
Джеймса, вспомнить — это значит подумать о чем-нибудь, что
было пережито в прошлом, и о чем мы непосредственно перед
этим не думали. Это определение на первый взгляд кажется
удачным, но все же понятие «память» не так-то просто опреде-
лить одной фразой.

Память — это сложный психологический процесс, который
предполагает запечатление, сохранение и воспроизведение пре-
жнего содержания нашего опыта.

Энграммы, или следы, позволяющие создавать представле-
ние, одновременно являются и физиологической предпо-
сылкой памяти, которая тесно связана с соображением»
физиологической основой памяти является пластичность нерв-
ной системы. Между отдельными энграммами возникает связь.
Новейшие исследования доказывают, что с образованием отпе-
чатков связана концентрация и структура РНК.

Однажды А. Н. Пахомов задал И. Н. Павлову вопрос о ги-
пермнезии и ее физиологической трактовке: «В литературе име-
ется психологическое объяснение катарсиса, а физиологическо-
го объяснения нет. О каких процессах идет речь?

Почему человек в бодром состоянии помнит события в одном
объеме, а в гипнозе — в другом объеме — в большем?» И. П. Пав-
лов предложил А. Н. Пахомову самому ответить на свой вопрос,
на что тот сказал: «Те следы, которые были слабее вследствие
заторможенности, в гипнозе становятся в силу уравнительной
фазы более сильными. Таким образом появляется возможность
связать с настоящим поведением те события, которые участвова-
ли, не доходя до сознания, окрашивая реакцию в тот или другой
тон, а когда мы его потом будим, то приводим в фазу бодрствова-
ния и даем задание повторить то, что он нам рассказал. Мы
делаем ему внушение, чтобы он помнил это в бодрствовании,
повторяем и закрепляем этот опыт». К сказанному И. П. Павлов
добавил: «Получив от него эти сведения, вы сообщите ему, и они
оживляют следы, которые были затемнены и задержаны. Вы эти
следы усиливаете, и он начинает их припоминать. Если господ-
ствует бодрая деятельность и отрицательно индуцируют слабые
следы, да еще нарочно заторможенные, тогда она, конечно, унич-
тожает появление их в сознании. Когда же эти господствующие
пункты устраняются, тогда они не мешают. Ничто не тормозит».

В постгипнотическом состоянии большинство испытуемых
могут вспомнить почти все, что происходило в гипнозе, дру-
гие забывают лишь частично, и, наконец, третьи не помнят
абсолютно ничего (спонтанная постгипнотическая амнезия).
Спонтанная амнезия является показателем глубокой сомнам-
булической стадии гипноза. Различают спонтанную и вну-
шенную постгипнотическую амнезию. Вариантом внушенной
амнезии является «амнезия источника», когда, например, че-
ловека чему-либо обучают и результат этого обучения сохра-
няется в постгипнотическом периоде, но налицо амнезия того
факта, что он научился этому под гипнозом. Путем внушения
можно вызвать эффект селективной, избирательной амнезии.
Гипнотика можно заставить забыть свое собственное имя. Он
во всем будет отдавать себе отчет, но не сможет вспомнить,
как его зовут. Иногда гипнотизируемые так долго и мучи-
тельно пытаются вспомнить свою забытую личпость, что это
производит неблагоприятное действие на психику. Поэтому
такого рода опыты далеко не всегда полезны и безопасны.
В сомнамбулической стадии гипнотика можно заставить за-
быть имена или фамилии знакомых, близких, а также
даты, адреса и т. п.
Если вы оттянете двумя пальцами кожу на горле человека»
уже прошедшего тест на внушаемость, предварительно сказав:
4Сейчас я отберу у вас голос, и вы не сможете говорить», дерне-
те кожу и, отведя руку с зажатым кулаком, скажете: «Вот в
этом кулаке ваш голос. Пробуйте говорить. У вас ничего не
получится», гипнотизируемый, естественно, ничего не сможет
сказать, как бы он ни старался. Если вы хлопнете в ладоши,
предварительно сказав: «Я сейчас хлопну в ладоши и вы забу-
дете свое имя и фамилию», то гипнотизируемый забудет свое
имя и фамилию. Испытуемый будет стоять с открытыми глаза-
ми, все понимать, может даже делать попытку сопротивляться,
но у него ничего не получится.

В настоящее время установлено, что путем внушения удает-
ся восстановить в памяти гипнотика такие воспоминания, кото-
рые совершенно невозможно извлечь из него в состоянии бодр-
ствования. Эта обостренная способность воскрешать следы вос-
поминаний носит названия гипермнезии.

Чиричет наблюдал женщину, которая во время гипнотичес-
кого сна пела мотивы второго акта «Африканки» Мейербера, но
после пробуждения не могла вспомнить ни одной ноты.

В гипнозе наблюдается повышенная способность к восста-
новлению забытых воспоминаний различной давности. Особен-
но важное значение это приобретает во врачебной практике при
актуализации амнезированных травмирующих переживаний
далекого прошлого, послуживших основой для болезненных яв-
лений. Таким образом выявляется причина расстройств, и да-
лее в процессе гипнотизации происходит вытеснение аффектов.

В учебных рассказах Милтона Эриксона, записанных Сидне-
ем Розеном, приводятся слова знаменитого врача-гипнолога,
связанные с изменением подсознания: «Я хочу, чтобы вы пере-
неслись в прошлое, в то время, когда вы были очень-очень
маленькими. И мой голос будет с вами. И мой голос превратит-
ся в голос ваших родителей, соседей, друзей, одноклассников,
товарищей по играм, учителей».

Российский исследователь Д. В. Кандыба (1995) также по-
лучал в результате экспериментов подобное состояние и на-
звал его особым суггестивным состоянием СК-2. В СК-2 хоро-
шо проявляется известный в психологии феномен, названный
«вспышкой пережитого». При этом восстановление прошлых
мгновенных состояний психики происходит по строго задан-
ным ассоциативным адресам. Ход мыслей в значительной сте-
пени опережает их словесное выражение. Для преодоления
этой трудности испытуемому внушается, что узловые момен-
ты хода мысли он будет лишь «маркировать» отдельным сло-
вом или графическим символом. Маркерными, отправными
точками здесь также могут быть любые сигналы, с которыми
----Js испытуемый сталкивался ранее. Методика «повторного
L342JJ проигрывания» позволяет многократно повторять поток
мышления с его сознательными и бессознательными компо-
нентами для более детального выяснения всех моментов ситу-
ации. Аналогичным образом можно сужать и расширять в
этом состоянии объем сознания испытуемого. Интересно, что
режим с полностью исчезнувшим сознанием переживается
субъективно как полное ничто — абсолютное отсутствие вос-
приятия, времени, действительности.

Как объяснить это с физиологической точки зрения? Павлов
по этому поводу отметил: «Мне кажется, что когда имеется гип-
ноз, некоторое торможение, то оно на высшей инстанции — на
лобных долях, а дальше переходит на остальные анализаторы,
при этом торможение движется по разным слоям коры. Тут же
кора сразу вся быстро тормозится и индуцирует положительно
подкорку, и получает плач, гнев и другие эмоции».

Путем внушения у гипнотика можно вызвать искусствен-
ную амнезию разнообразного характера, например, стереть из
памяти определенные периоды его жизни, и он может забыть,
что недавно женился, переехал на другое место жительства
и т. п. В гипнотическом состоянии можно лишить человека прак-
тических навыков, знаний и тем самым сделать его неспособ-
ным писать, читать, рисовать, шить или производить даже про-
стые действия при полной сохранности функционирования мус-
кулатуры.

А. П. Слободяник говорил, что большую ценность имеет не
способность памяти восстанавливать прежние следы, а другая —
способность активно воспринимать впечатления, сохранять их,
а затем уже воспроизводить. И на эту чрезвычайно важную
способность памяти соответствующим внушениям удается ока-
зывать усиливающее или тормозящее влияние. Так, можно ска-
зать гипнотику медленно и внушительно несколько десятков
разных слов, и он свободно повторит их в том же порядке,
причем слова могут быть удержаны в его памяти еще много
дней после сеанса гипноза. В состоянии бодрствования это, не-
сомненно, вызвало бы затруднение. Объясняется это не только
освобождением от тех тормозных влияний, которые часто со-
путствуют нашей духовной жизни и настроениям. Как извест-
но, то или иное настроение может оказывать угнетающее, тор-
мозящее действие на способность сосредоточить внимание.

Традиционная психология полагает, что сознание новорож-
денного подобно чистому листу бумаги. Все, что происходит в
человеческой психике, она объясняет впечатлениями сознатель-
ной жизни.

Внимание. Основной категорией жизни является поведе-
ние, направленное на удовлетворение своих потребностей. Оно
предполагает познание. Но если познание должно вести к цели,
то оно нуждается в организующем факторе активного поведе-
ния, каким является внимание. Внимание представля-
ет собой форму организации психической деятельности, [1343J|
проявляющейся в ее избирательной направленности (селек-
тивности), концентрации и относительной устойчивости. Ус-
ловные связи, возникшие при многократном удовлетворении
потребностей, определяют концентрацию, избирательность акта
внимания, который в своей первоначальной основе является
ориентировочным рефлексом. Селективная произвольность
внимания вытекает из образования доминантных очагов. Кон-
центрация внимания является усилением возбуждения в до-
минантном очаге; она сопровождается угнетением всей ос-
тальной части коры. И, наконец, относительная устойчивость
вытекает из признаков доминанты: возбуждение в очаге до-
минанты имеет тенденцию к сохранению. Основная потреб-
ность самосохранения принуждает организм к ориентации
вниманию.

В гипнозе можно оказывать влияние на внимание, эту един-
ственную «дверь» нашей души, через которую проходит все,
что есть в сознании (К. Д. Ушинский). В основе внимания ле-
жат определенные физиологические процессы торможения и
возбуждения, концентрируя очаг оптимального возбуждения и
изменения внимания.

В гипнозе можно воздействовать на внимание, его концент-
рацию, высокую степень сосредоточения, объем, распределяе-
мость, устойчивость и отвлекаемость.

Джеймс так иллюстрирует данное положение: «Проведите
штрих на бумаге или доске и скажите человеку, что этого штриха
там нет, и он не будет видеть ничего, кроме чистого листа
бумаги или чистой доски, затем, когда он не смотрит, окружите
первый штрих другими точно такими же штрихами и спросите,
что он видит. Он будет один за другим указывать на все новые
штрихи и пропускать первый, каждый раз независимо от того,
сколько будет добавлено штрихов и в каком порядке они будут
расположены. Очевидно, что он не слеп ко всем щтрихам, как
кажется. Он не видит только один конкретный штрих, занимаю-
щий определенное положение на доске или бумаге, то есть струк-
туру объекта, и, как ни парадоксально это может звучать, он
должен с большей точностью отличать его от всех других ему
подобных, но он остается слеп к нему, когда рядом с ним появи-
лись другие. Он «воспринимает» его в качестве предваритель-
ного штриха и не видит его вообще!»

При использовании психофизиологических механизмов вни-
мания во время гипноза возник новый метод обучения в состоя-
нии внушенного и естественного сна — гипнопедия. Этот ме-
тод был красиво представлен в художественном фильме «Боль-
шая перемена», где роль ученика играл артист Евгений Леонов.
Когда спящий воспринимает постороннюю речь, то восприя-
тие, а следовательно, запоминание и обучение осуществляют-
у— ."л. ся только через незаторможенные «сторожевые», бодр-
ствующие пункты (зона раппорта), которые и являются
доминантным очагом возбуждения. В основе гипнопедии лежат
определенные физиологические явления, при которых наблю-
дается так называемая гипермнезия.

Методика гипнопедии состоит в следующем. Словесный ма-
териал, записанный на магнитофонную ленту, или устно по-
вторяется многократно (30-40 раз), или в течение ночи пода-
ется через наушники. Испытуемые в состоянии гипноза (под
воздействием специальной тренировки) смогли улучшить про-
цесс запоминания иностранных слов в 20 раз (максимальный
результат). Анализ данных говорит об особых свойствах функ-
ционирования памяти, о «бессознательной и вместе с тем про-
извольной» памяти. Испытуемому внушали образ иностран-
ца, знающего тот язык, который он изучает, и в этом случае
он не осознавал своего «Я», был по отношению к своему само-
сознанию как бы в бессознательном состоянии. Вместе с тем
он мог активно сосредоточенно волевым усилием заставить
«произвольно» изучать и запоминать иностранные тексты (Рай-
ков В. Л., 1983).

При использовании СК-2 обучение может происходить более
быстро и эффективно не только за счет более прочного запоми-
нания, но и за счет легкого образования мыслительных и двига-
тельных навыков. Это становится возможным в результате оп-
тимального ограничения зоны сознательного восприятия и мыш-
ления только тем, что непосредственно нужно для занятий. На
этом фоне у испытуемого расширяется объем памяти, которая
начинает функционировать по принципу необычно стойкого за-
печатления с последующим легким воспроизведением.

В СК-2 значительно облегчается ассоциативная деятельность,
а также перемещение идей и образов из сферы подсознательно-
го в сознание. В результате оказывается возможным генериро-
вать идеи, либо непосредственно используя погружение в СК-2,
либо задав себе в этом состоянии отсроченное внушение, реали-
зация которого происходила бы во время естественного сна.

Личность. Если исходить из этимологии, то английское вы-
ражение «personality», французское «personnalite», немецкое
«personlichkeit» отчетливо свидетельствует о латинском слове
«persona», которое происходит от этрусского «phersu» — мас-
ка, характерная для бога потустороннего мира. Латинское
«persona» означает «произносить», издавать звук через отвер-
стие в маске. Маска была выражением определенного типа,
была постоянной, выражала характер человека и одновременно
предопределяла роль. Раб не был персоной, не был носителем
прав, не имел никакой роли, не имел никакого признаваемого
обществом характера — он не имел общественной маски.

Личность — это человек как психическое целое. В. А. Ган-
зен определяет личность как общественный индивид, субъект
и объект социальных отношений в историческом про- лз—л
цессе, проявляющий себя в деятельности, поведении, IL^J
общении, облике. Однако следует сказать, что сколько лю-
дей — столько и мнений! В отечественной психологии суще-
ствует четыре основных подхода к проблеме личности: с пози-
ции психологии отношений (А. Ф. Лазурский, В. Н. Мясищев),
психологии деятельности (Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев),
психологии общения (Б. Ф. Ломов, А. А. Бодалев) и психоло-
гии установки (Д. Н. Узнадзе, А. С. Прангишвили). В этой
связи хочется привести несколько определений личности: «Че-
ловек есть личность в силу того, что он сознательно определя-
ет отношение к окружающему» (С. Л. Рубинштейн), «Лич-
ность — это человек как носитель совокупности психических
свойств и качеств, определяющих социально-значимые формы
деятельности и поведения» (Е. В. Шорохова), «Понятие лич-
ности обозначает человеческого индивида как часть общества,
обозначает интегрированные в нем социально-значимые чер-
ты» (И. С. Кон), «Личность — субъект общественного поведения
и коммуникации» (Б. Г. Ананьев), «Личность — это индивид,
определяющий свою деятельную позицию ко всему, что его ок-
ружает: к труду, к социальному строю, к борьбе масс, к задачам
коллектива, к судьбе другого человека» (П. Е. Кряжев), «Лич-
ность — человек как носитель сознания» (К. К. Платонов), «Лич-
ность — человек как общественный индивидуум, субъект по-
знания и объективного преобразования мира, разумное суще-
ство, обладающее речью и способное к трудовой деятельности»
(А. В. Петровский), «Личность — это интегрированное поня-
тие, характеризующее человека в качестве объекта и субъекта
биосоциальных отношений и объединяющее в нем общечелове-
ческое, социально-специфическое и индивидуально неповтори-
мое» (Б. Д. Парыгин).

Нам кажется целесообразным обратить внимание на то, что
психологи при всем различии взглядов сходятся на том, что
личность представляет собой единое целое, составляет единство
как в смысле консистенции, интеграции психических и сомати-
ческих процессов, так и в смысле консистенции времени (посто-
янно осознает себя), что она является динамической, перемен-
чивой и постоянно изменяющейся. Мы добавили бы еще сюда
важный признак индивидуальной самобытности — личность
отличается от других индивидуальными свойствами. Поэтому
личностью мы считаем организованное и организующее целое
(структура) относительно постоянных свойств (черт) характера,
динамически развивающихся из врожденных задатков индиви-
да во взаимодействии с жизненной средой.

По этому поводу можно сказать, что индивидом рождаются,
личностью становятся, индивидуальность доказывают или от-
стаивают как собственное мнение (собственную точку зрения).

Как всякая организация, психическая жизнь имеет опреде-
ленное строение. Отвлекаясь от индивидуальных особен-
L346JJ ностей психического склада, нужно сказать о типичной
структуре личности и установить, какие основные компоненты
личности могут подвергнуться изменениям при гипнозе.

Первый компонент структуры характеризует направленность
личности или избирательное отношение человека к действитель-
ности. Направленность включает различные свойства, систему
взаимодействующих потребностей и интересов, идейных и прак-
тических установок. При этом один из компонентов направлен-
ности доминирует и имеет ведущее значение, в то время как
другие выполняют опорную роль. Доминирующая направлен-
ность определяет всю психическую деятельность личности. Так,
например, доминирование здорового образа жизни приводит к
соответствующему волевому и эмоциональному настрою, что в
свою очередь активизирует интеллектуальную деятельность в
этом направлении. Одновременно естественные потребности не-
сколько притормаживаются, повседневные заботы отодвигаются
на задний план. Личность начинает обосновывать целесообраз-
ность своего поведения (увлечения), придавать ему особую обще-
ственную и личную значимость, формируя культ здоровья.

Второй компонент определяет возможности личности и вклю-
чает ту систему способностей, которая обеспечивает успех дея-
тельности. Способности взаимосвязаны и взаимодействуют друг
с другом. Так, например, у А. С. Пушкина доминировало по-
этическое дарование, хотя он проявил себя и как историк, и
как талантливый рисовальщик.. Подчиненная способность уси-
ливает основную, ведущую способность.

Очевидно, на характере соотношения способностей сказыва-
ется структура направленности. В свою очередь дифференциро-
вание способностей влияет на избирательность отношения лич-
ности к действительности.

Третьим компонентом в структуре личности является харак-
тер, или стиль поведения человека в социальной среде. Харак-
тер — сложное синтетическое образование, где в единстве про-
являются содержание и форма духов ной жизни человека. Хотя
характер и не выражает личности в целом, однако представляет
сложную систему ее свойств, направленности и воли, интеллек-
туальных и эмоциональных качеств, типологических особенно-
стей, проявляющихся в темпераменте. В системе характера мож-
но выделить ведущие свойства. К ним относятся моральные,
эмоциональные и волевые качества. Вот почему можно сказать,
что морально-волевые и эмоционально-волевые качества состав-
ляют действенную основу характера.

Четвертым компонентом, надстраивающимся над всеми ос-
тальными, будет система управления, которая обычно обозна-
чается понятием «Я». «Я» — образование самосознания лич-
ности, оно осуществляет саморегуляцию: усиление или ослаб-
ление деятельности, самоконтроль и коррекцию действий и
поступков, предвосхищение и планирование жизни и
деятельности.

о
По мнению Л. П. Гримака, специфические для гипнотичес-
кого состояния процессы затягивают прежде всего область меж*-
функциональных взаимоотношений между «сознательным» и
«бессознательным». Активная перестройка взаимоотношений в
этой сфере обуславливается комплексом воздействий на гипно-
тизируемого, призванных изменить его направленность, а если
более конкретно, то его установку. Формирование новой уста-
новки происходит как в результате неосознаваемых моторно-
висцеральных влияний на психическую сферу (соответствую-
щая поза, гиподинамия, ограничение сенсорных раздражите-
лей), так и под воздействием прямых словесных внушений.

«Установка, — писал Д. Н. Узнадзе, — представляет собой
не частичное содержание сознания, не изолированное психи-
ческое содержание и вступает с ними во взаимодействия, а
некоторое целостное состояние субъекта, и... это не просто ка-
кое-нибудь определенное частичное содержание сознания субъек-
та, а целостная направленность его в определенную сторону, на
определенную активность. Словом, это, скорее, установка субъек-
та как целое, чем какие-нибудь из его отдельных пережива-
ний, — его основная, его изначальная реакция на воздействие
ситуации, в которой ему приходится ставить и решать задачи».

Теперь становится понятным, почему психофизиологичес-
кие процессы, составляющие сущность гипнотического воздей-
ствия, практически не изменяют структуру личности гипноти-
зируемого. Эти процессы протекают в качественно ином русле
психических явлений и связаны с личностными свойствами
человека лишь косвенным образом. Своеобразие формирования
установки, в которой реализуется гипнотическое состояние, в
целенаправленном перераспределении компонентов сознания в
сферу бессознательного и наоборот.

Данные литературных источников и экспериментов показа-
ли, что в состоянии гипноза не происходит значимых измене-
ний структуры личности. Что же касается индивидуальных ко-
лебаний личностного профиля в состоянии гипноза, то они чаще
всего имеют характер положительных корреляций, особенно
проявляющихся при психосоматических заболеваниях.

В гипнозе прежняя личность никогда целиком и полностью
не исчезает, не изменяется, не уступает место как бы новой
личности, поэтому в судебной практике для раскрытия пре-
ступлений гипноз не применяется. Как бы мы ни гипнотизи-
ровали, человек контролирует ситуацию. Мы можем сослаться
на известное письмо Э.Тельмана, в котором описываются тщет-
ные попытки гестаповцев получить от него показания в состоя-
нии гипноза.

Творчество. Творчество — это деятельность, порождающая
нечто качественно новое, никогда ранее не бывшее.

Психология творчества исследует процесс, психоло-
гический механизм протекания акта творчества. Так,
например, Кант анализирует творческую деятельность в учении
о продуктивной способности воображения* Последняя есть един-
ство сознательной и бессознательной деятельности, поэтому ге-
нии творят как бы в состоянии наития, бессознательно, подобно
тому, как творит природа, с той разницей, что этот объектив-
ный, то есть бессознательный процесс протекает в субъективно-
сти человека и, стало быть, опосредован его свободой. Согласно
Шеллингу, это высшая форма человеческой деятельности; здесь
человек соприкасается с абсолютом.

В экзистенциализме носителем творческого начала считает-
ся личность, понятая как экзистенция, то есть как некоторое
иррациональное начало свободы, экстатический порыв природ-
ной необходимости, выход за пределы природного и социально-
го, вообще «посюстороннего мира» (Н. А. Бердяев. Смысл твор-
чества. М., 1989).

Осуществляя гипнотизацию, В. Л. Райков занимается психо-
физиологической мобилизацией творческих способностей в ши-
роком смысле слова. Учитывая творческую позицию, связан-
ную с пониманием гипноза как особого состояния, в котором
можно моделировать различные состояния, он, в частности,
моделирует творческий процесс.

В настоящее время творчество можно рассматривать в каче-
стве процесса как бы нового видения предметов и явлений. При
этом творческий процесс предполагает сбалансирование, по край-
ней мере, двух компонентов: первичной, неуправляемой фанта-
зии и ее логического, рационального контролирования.

Его экспериментальные исследования позволили сделать
предположение, что может существовать и, очевидно, суще-
ствует особое, специфическое состояние психики, когда мак-
симально активизируются психофизиологические функции,
связанные с творчеством. Можно думать, что такое состояние
сознания связано и с одновременным повышением интегратив-
ной внушаемости по отношению к объекту творческого реше-
ния и самому процессу работы, связанному с этим решением.
Возникает специфическая мобилизация, как бы особого интуи-
тивного проникновения в процесс решения задачи, окрашен-
ного очень яркой и сильной эмоцией. Известно, например, что
в период вдохновенного сознания человек может абсолютно не
замечать окружающего. Возникает состояние, когда как бы
исчезает ощущение времени, появляется полная отрешенность.
Все подчиняется одному напряженному и вдохновенному по-
рыву творческой деятельности. Известно, что Архимед был
настолько погружен в свои математические расчеты, что не
заметил взятия Сиракуз, которые он защищал. Такие состоя-
ния могут возникать при наличии сильной доминанты, прояв-
ляющейся в четкой психологической установке на решение
какой-либо творческой задачи, течение образно-ассоци-
ативных процессов перестает быть беспорядочным и
приобретает продуктивный, целенаправленный характер, а внеш-
ние раздражители как бы утрачивают свою значимость (сенсор-
ная депривация). Останавливаясь на «просоночном» состоянии
сознания, как более близком к гипнотическому, необходимо ска-
зать, что человек может решать в этом состоянии доминирую-
щие творческие задачи, не заглушаемые даже болезнью. Именно
таким образом было сделано, к примеру, блестящее математи-
ческое открытие «гения одной ночи» французского математика
Эвариста Галуа. Теория алгебраических уравнений высших сте-
пеней с одним неизвестным сложилась у него накануне смерти,
наступившей вследствие ранения на дуэли. Последнюю ночь Га-
луа провел в лихорадочном состоянии (а оно всегда характеризу-
ется резкой активацией образно-ассоциативной деятельности).
Говоря об особенностях творческой мыслительной деятельности
человека, уместно вспомнить об открытии периодической табли-
цы химических элементов Д. И. Менделеевым. В этом случае
имеет место продуктивная активация образно-ассоциативной дея-
тельности во время сна. Менделеев три дня и три ночи, не ло-
жась спать, проработал у конторки, пробуя скомбинировать ре-
зультаты своей мысленной конструкции в таблицу, но попытки
достигнуть этого оказались неудачными. Наконец под влиянием
крайнего утомления Менделеев лег спать и тотчас заснул. «Вижу
во сне таблицу, где элементы расставлены как нужно. Проснул-
ся, тотчас записал на клочке бумаги, — только в одном месте
впоследствии оказалась нужной поправка».

Как же происходит процесс творчества? Как рождаются но-
вые идеи? Любой творческий акт не возникает сам по себе,
нужна некая предуготовленность организма, сосредоточение и
направленность всего нашего внимания и помыслов на решение
какой-либо проблемы или задачи. Недаром великий англий-
ский физик и математик И.Ньютон говорил: «Гений — это вни-
мание». Сосредоточение, способность уйти вниманием в одно
явление, в одну идею — это есть необходимая, постоянная и
драгоценная черта работы мозга.

Многие творческие люди нередко упоминали, что решение
той или иной мучившей их долгое время задачи подчас прихо-
дит как некое озарение. Немецкий физиолог и философ Эмиль
Дюбуа-Реймон вспоминал: «В моей жизни иногда приходили в
голову хорошие мысли, и я при этом наблюдал себя. Эти удач-
ные мысли всегда приходили в голову совершенно непроизволь-
но, без всякого предварительного размышления о данном во-
просе». Другой ученый — ирландский математик Уильям Роу-
ан Гамильтон так описывал этот процесс: «Однажды в 1847 г. я
почувствовал, что гальванический ток мысли замкнулся мгно-
венно: решена была задача, мучившая меня 15 лет, затем по-
следовало чувство интеллектуального облегчения».

Великий русский невролог и психиатр В. М. Бехте-
рев отмечал, что ему случалось наблюдать у себя появле-
ние внезапных счастливых догадок во сне или утром тотчас по
пробуждении и что при этом существенную роль играла исклю-
чительная концентрация внимания на изучаемой проблеме пе-
ред сном. Момент возникновения новой идеи или решения зада-
чи нельзя предвидеть. Довольно часто подобные догадки могут
приходить неожиданно и в совсем, казалось бы, неподходящих
условиях. Как писал А. А. Ухтомский: «Ум, беременный иде-
ей, как темной тучей, вдруг находит механизм для ее разреше-
ния посреди «не идущих к делу» впечатлений... Возможно, что
иногда во сне человек увидит интегрирование и выпукло то, что
бродило в его душе, но было смешано с прочими переживания-
ми и ощущениями, занимавшими его бодрствующее сознание.
Сон может помогать человеку осознать новое, нарождающееся в
его душе, оттого во сне открывается подчас то, что заслонено
дневною сутолокою».

Современники писали, что великий русский поэт А. С. Пуш-
кин, перед тем как лечь спать, непременно оставлял рядом с
собой перо и бумагу, чтобы утром при пробуждении, а порой и
ночью записать возникшие в его сознании поэтические образы.
Вместе с тем открытия, сделанные во время сна, — это скорее
редкие исключения, чем правило. Подавляющее большинство
гипотез формируется во время бодрствования. Однако анализ
содержания внимания, снов, подсознательно играет немаловаж-
ную роль для определения общего состояния духа, его главен-
ствующих интересов, его доминант. Это сейчас находит широ-
кое применение в психотерапевтической практике.

Приведем ряд примеров, на которые ссылался В. Л. Райков.
Студенту Московского университета внушают, что он Рафаэль,
или студентке Московской консерватории, что она — С. Рахма-
нинов. Естественно, что испытуемые будут опираться на свой
уровень культуры и использовать свое знание о Рафаэле и Рах-
манинове, и это знание станет как бы их самосознанием. Испы-
туемые с внушенной «вторичной личностью» чувствовали себя
творцами и после эксперимента у них повышался творческий
потенциал. С помощью гипноза можно не только повысить твор-
ческие способности в разных областях знаний испытуемого, но
и определить новые дарования, данные субъекту от природы,
которые не были ранее развиты. Очень часто родители старают-
ся научить своих детей тому, что умеют делать сами, забывая,
что у каждой личности имеются свои дарования и способности,
не зависящие от потребностей окружающих. Тем самым автор
противопоставляет свое понимание творчества марксистскому.
Марксисты творчество понимают как деятельность человека, в
результате которой преобразуется природный и социальный мир
в соответствии с целями и потребностями человека и человече-
ства на основе объективных законов действительности.

Хочется верить, что настанет время, когда центры Zr—
профориентации будут открывать дарования детей более
точно, используя весь арсенал средств, известных науке. Если
создать каждому человеку оптимальные условия для деятель-
ности, он покажет поразительные способности.

Изложенные соображения вряд ли противоречат тому фак-
ту, что функционирование мозга строго дифференцировано.
Левое полушарие мозга ответственно за словесное, логически
протекающее мышление, правое — за образно-ассоциативное,
интуитивное мышление. Если интуитивное мышление и лока-
лизовано в правом полушарии, то это не исключает возможнос-
ти того, что сам мыслительный процесс глубоко связан с биохи-
мическими процессами, протекающими в организме в целом.
В. Л. Райков подчеркивает причастность правого полушария к
гипнотическому состоянию. Сейчас представляется очевидным,
что в условиях гипнотического изменения сознания или состоя-
ния постгипнотического «иносознания» (при внушении образа
«вторичной личности») облегчается выход из правого полуша-
рия той или иной информации (возможно, в какой-то степени
уже обработанной). Такой выход осуществляется в трансформи-
рованное по гипнотическому типу «иносознание», в большей
степени локализованное в левом полушарии, где функция Психо-
логической защиты «трезвого», «аналитического» бодрствова-
ния в той или иной степени снижается.

Таким образом, творческий процесс здесь осуществляется
помимо сознания своего «Я» в состоянии бодрствования. Вер-
бальная и ассоциативная функция гипнотического «иносозна-
ния» осуществляется в условиях, лишенных штампов обычного
бодрствующего мышления.

А вот, что пишет Л. П. Гримак о воспроизведении в гипнозе
различных состояний:

1.	Воспроизведение вегетативных реакций на стимулы раз-
личной сложности. Моделирование в гипнозе сложных психи-
ческих состояний предполагает знание основных закономернос-
тей гипнорепродукции простейших психофизиологических ре-
акций человека.

Глубина гипнотического сна существенным образом сказы-
вается на реализации внушаемых (Лебединский М. С., 1959) и
воспроизводимых состояний (Гримак Л. П., 1959). Имеются ука-
зания и на то, что даже исходная поза человека оказывает

заметное влияние на ход психических процессов.

В описываемой серии экспериментов в качестве стимулов,
вызывающих соответствующие физиологические реакции, при-
менялись: неожиданный сильный звук; внезапное болевое раз-
дражение электрическим током; эмоционально нейтральное
воздействие (физическая нагрузка в виде 20 приседаний); вес-
тибулярные раздражения (вращения на кресле Барани —
20 вращений в минуту).

Кроме того, в гипнотическом состоянии воспроизво-
дились ранее перенесенные испытуемыми сложные
физические воздействия: ортостатические нагрузки, вращения
на центрифуге с перегрузками от 1 до 8 g, действие световых
вспышек больших яркостей (при освещенности на зрачке по-
рядка 10 000 люкс). В целях сравнительного исследования ре-
альных и воспроизводимых психофизиологических реакций в
отдельных сериях экспериментов репродуцировались состоя-
ние алкогольного опьянения, а также реакции на прыжки с
парашютом.

Методика экспериментов состояла в следующем. Вначале в
процессе регистрации фоновых электрофизиологических пока-
зателей (ЭКГ, КГР, пневмограмма, ЭЭГ) в бодрствующем состоя-
нии вводились неожиданные воздействия (сильный звук, свето-
вое или болевое раздражение), реакция на которые фикси-
ровалась. Регистрация изменений электрофизиологических
показателей под влиянием физической нагрузки или вестибу-
лярных воздействий проводилась сразу же после их окончания.

Затем испытуемый усаживался в кресло и посредством сло-
весного внушения вводился в гипноз. Весь последующий пери-
од он находился в полном покое с закрытыми глазами. При
«возвращении» испытуемого посредством внушения в соответ-
ствующие периоды времени внушалось, что он испытывает в
данный момент те же самые воздействия. Воспроизведение
ортостатических нагрузок, «восприятия» световых вспышек,
а также «вращении» на центрифуге строилось с учетом имев-
шей место реальной обстановки, времени и особенностей дан-
ных воздействий. Для предотвращения возможного развития
резистентности к репродуцируемым состояниям допускалось
применение в одном эксперименте не более двух разнородных
стимулов.

Анализ полученных результатов показал, что наиболее ин-
формативным показателем, характеризующим выраженность
вегетативных реакций на изучаемые воздействия, является
частота сердечных сокращений. К аналогичному выводу при-
ходят М. Н. Валуева (1967) и И. А. Васильев (1973). Поэтому
сопоставление репродуцированных реакций с реальными про-
водилось чаще всего именно по этому показателю. Степень
воспроизводимости (Св) определялась процентным отношени-
ем частоты пульса при воспроизведенных реакциях (ЧПВ) к
частоте пульса, имевшей место при реальном воздействии (ЧПр):

С в

ЧПР

• 100 .

В отдельных случаях в интересах детального сопоставления
и анализа реальных и репродуцированных реакций рассматри-
вались количественные соотношения и других • функциональ-

ных сдвигов, проявляющихся в
грамме, плетизмограмме и др.

АД, ЭЭГ, КГР, пневмо-
Результаты экспериментов (усредненные по 20 испытуемым)
показали, что степень воспроизводимости в гипнозе вегетатив-
ных реакций, сопровождающих реальные воздействия, неоди-
накова. Так, репродуцированные вегетативные сдвиги на дей-
ствие дистантного раздражителя (неожиданный сильный звук)
оказались на 40% больше реальных. Реакции на болевые воз-
действия и эмоционально нейтральную физическую нагрузку
воспроизводились соответственно на 77 и 58%. Несколько нео-
жиданным явилось то обстоятельство, что репродукция вести-
булярных воздействий происходит преимущественно по пара-
симпатическому типу. В реальных условиях вегетативные сдви-
ги при вращении на кресле Барани у одних испытуемых
протекали с некоторым учащением пульса, у других — с уре-
жением. Воспроизведение же этих реакций в гипнозе вызывало
преимущественно урежеиие пульса.

Характерно, что субъективные переживания испытуемых во
всех воспроизводимых состояниях полностью соответствовали
реальным и переживались заново «как впервые». Критическое
отношение к этим переживаниям отсутствовало полностью. Пос-
ле пробуждения, как правило, развивалась амнезия, охваты-
вавшая весь период пребывания в гипнозе, и поэтому без специ-
ального внушения испытуемый не мог рассказать о характере
перенесенных им воздействий. Это было связано с тем, что для
экспериментов отбирались испытуемые с высокой степенью гип-
набельности, одним из существенных признаков которой и яв-
ляется последующая амнезия.

Различия в степени воспроизводимости вегетативных сдви-
гов в ответ на предшествующие реальные воздействия, безус-
ловно, связаны с неодинаковой степенью участия эмоциональ-
ной сферы в этих реакциях и различным уровнем активации
мышечной системы (в виде повышения общего ее тонуса).

Известно, что глубокий гипнотический сон сопровождает-
ся повышением тонуса парасимпатической иннервации. Так,
А. П. Николаев (1927) указывает на ряд ваготонических симп-
томов, появляющихся во время гипнотического сна (усиление
рефлекса Ашнера, сужение зрачков, склонность к потливос-
ти, расширение сосудов, уменьшение количества кальция в
крови и т. п.). В. Т. Либерзон (Liberson W. Т., 1948), изучав-
ший вегетативные рефлексы в гипнозе, установил, что в глу-
боких его стадиях развивается гиперваготония. Еще ранее
Н. К. Боголепов (1936) на основании собственных исследова-
ний также пришел к аналогичному выводу.

В следующей серии экспериментов сопоставлялось влияние
реальных и воспроизводимых в гипнозе воздействий на физио-
логические показатели и на работоспособность оператора. В ка-
честве реальных воздействий применялись световые вспышки
С-1—порядка 10 000 люкс на входном зрачке и вестибуляр-
1354 JJ ные раздражения (вращение на кресле Барани до появ-
ления вегетативной реакции II—III степени или защитных
движений III степени). Операторская деятельность заключа-
лась в проведении астроизмерений с использованием секстант-
визира. Все 12 испытуемых прошли предварительную трени-
ровку в выполнении указанных операций до выхода на ♦функ-
циональное плато». В течение эксперимента велась непрерывная
запись ЭЭГ, пневмограммы, а также временных и точностных
показателей астроизмерений. Световые вспышки, имитирую-
щие случайную засветку глаз оператора солнечным светом,
подавались через оптические каналы секстантвизира в началь-
ном периоде выполнения операций астроизмерения. Вестибу-
лярные воздействия также проводились непосредственно пе-
ред началом выполнения данных операций.

Воспроизведение этих воздействий в гипнозе осуществля-
лось спустя 5—7 дней с ♦ возвращением» испытуемого в соответ-
ствующее время и обстановку. Репродукция световых вспышек
проводилась следующим образом. В гипнозе испытуемому дела-
лось внушение: ♦ Когда Вы проснетесь и начнете работать на
секстанте, по моей команде «Свет!» увидите в окуляре ту же
вспышку, которая имела место такого-то числа». После выведе-
ния из гипноза оператор приступал к работе, и в соответствии с
внушением репродукция световой вспышки осуществлялась
именно в тот момент, когда экспериментатор произносил: «Свет!»
Субъективный отчет испытуемых об особенностях воспроизво-
димого воздействия свидетельствует о том, что оно полностью
повторяет реальное даже в таких деталях, как реализация по-
следовательного зрительного образа в виде смены яркого света
темным пятном.

Воспроизведение вестибулярных раздражений проводилось
таким же образом при нахождении испытуемого на рабочем
месте. В состоянии гипноза испытуемому внушалась длитель-
ность предстоящего «вращения» на кресле. Воспроизведение
вращения, как правило, сопровождалось легкими круговыми
движениями головы и через определенное (соответствующее
реальному) время вызывало выраженные вегетативные реак-
ции или защитные движения. По истечении соответствующего
времени «вращения» испытуемый выводился из состояния гип-
ноза и немедленно приступал к работе. Субъективный отчет и
в данном случае подтверждал полную идентичность ощуще-
ний, переживаемых при реальных и воспроизводимых воздей-
ствиях.

Представленная динамика некоторых физиологических
функций при воздействии реальных раздражителей и при их
воспроизведении в гипнозе показывает, что и в том и в другом
случае имеется одинаковая направленность изменений. Следо-
вательно, реализация репродуктивных процессов осуществля-
ется не только на корковом уровне, но затрагивает весь
комплекс нервных структур, формирующих ответную [1355J,
12*
физиологическую реакцию на данный стимул. Характерно, что
нарушения качества операторской деятельности при реальных
воздействиях и при их воспроизведении в гипнозе были совер-
шенно идентичными.

Для сравнительного анализа реальных и репродуцирован-
ных реакций учитывались только первые варианты репродук-
ции. Как правило, по своей выраженности они ближе всего
подходили к реальным. Повторное воспроизведение одной и той
же реакции приводило к тому, что ее физиологические компо-
ненты становились все менее выраженными, а после определен-
ного числа повторений малозаметными. При репродукции фи-
зической нагрузки эта сила уже в первом эксперименте не-
сколько ниже реальной (95% )• С повторением ее выраженность
снижается каждый раз примерно на 5%. В то же время при
воспроизведении дистантного раздражителя она оказывается на
40% выше реальной, однако ее снижение по мере повторения
оказывается более значительным.

2.	Воспроизведение ортостатических реакций. По сравне-
нию с рассмотренными ранее стимулами, воспроизводимыми в
гипнозе, пассивные ортостатические нагрузки отличаются зна-
чительным своеобразием. Они лишены эмоционального ком-
понента, протекают на фоне выключения мышечной системы
конечностей и обусловлены лишь такими физическими факто-
рами, как изменение гидростатического давления в кровенос-
ных сосудах и повышение тонуса антигравитационных мышц.
Поэтому представлялось целесообразным исследовать законо-
мерности воспроизведения ортостатических реакций в гипнозе
при неизменном действии этих факторов, а также при других
условиях.

Изучение особенностей протекания активных ортостатичес-
ких реакций в гипнозе проводилось Е. Г. Урицкой (1971) на
контингенте больных неврозами (лого- и сексоневрозы). Всего
было обследовано 28 мужчин в возрасте от 16 до 40 лет по
показателям гемодинамических сдвигов (скорость распростра-
нения пульсовой волны, продолжительность периода изгна-
ния крови, тонус периферических сосудов, характеристики ар-
териального давления крови) и мышечного тонуса конечнос-
тей. Измерения этих показателей проводились в бодрствующем
состоянии и в состоянии «среднего» (по В. М. Бехтереву, 1911)
гипноза в следующих положениях: лежа, через 15 минут пос-
ле адаптации к этому положению и в позе стоя (активный
ортостаз).

В результате были выявлены особенности реагирования на
активный ортостаз в «среднем» гипнозе по сравнению с бодр-
ствующим состоянием. В гипнозе частота пульса и реакция
всех показателей артериального давления на ортостаз оказа-
лись более выраженными на фоне снижения этих пока-
зателей в бодрствующем состоянии. Изменения мышеч-
ного тонуса при ортостазе в обоих состояниях были разнонап-
равленными и не выявили определенной закономерности. От-
сюда был сделан вывод о том, Что в «среднем» гипнозе реакции
на ортостаз со стороны сердечно-сосудистой системы характе-
рйзуются большей'амплитудой, Неэкономичностью, часто быва-
ют Извращены и, как правило, протекают на фоне ваготонин.
По мнению Е.'Г. Урицкой, это связано с изменением функцйй
моторной зоны коры, изменениями мышечного тонуса и раз-
личными фазовыми состояниями корковых клеток, присущими
«среднему» гипнозу.

3.	Воспроизведение алкоголЬйотб опьянения. Достаточно чет-
кая воспроизводимость в гипнозе Простейших психофизиологи-
ческих реакций давала основание предполагать, что могут быть
воспроизведены и закреплены на длительный постгипнотичес-
кий период также и более сложные психические состояния че-
ловека. Для исследования этих вопросов были проведены две
серии экспериментов с участием трех испытуемых. В качестве
воспроизводимого в постгипнотическом периоде состояния ис-
пользовалось алкогольное опьянение.

В первой серии экспериментов каждому из испытуемых было
дано для приема внутрь определенное количество этилового спир-
та (1 г на 1 кг массы тела). Затем испытуемые выполняли про-
грамму тестовых исследований по следующим методикам:

1.	Управление (слежение) на аппарате ЭРПС (Волков В. Г.,
Лебедева Н. Н., 1972). Отслеживание движущихся на экране
точек осуществлялось в трех режимах: при равномерном пере-
мещении точки по окружности; в режиме с инерцией в цепи
управления; при синусоидальном движении. Предварительно
операторы проходили соответствующий период тренировки.

2.	Исследование основных зрительных функций (остроты
зрения, контрастной чувствительности, зрительной работоспо-
собности).

3.	Исследование мышечной работоспособности (по динамике
максимальных мышечных усилий).

У испытуемых периодически регистрировалась частота пульса
и дыхания. Исследования проводились непрерывно в течение
шести часов по однотипной программе.

Во второй серии экспериментов, проводившейся спустя
10 суток, каждый из испытуемых был введен в гипнотическое
состояние, во время которого делалось следующее внушение:
♦Сейчас вы полностью проснетесь, выпьете прежнее количе-
ство алкоголя, и у вас наступит опьянение, аналогичное тому,
которое было в предыдущем эксперименте». После пробужде-
ния испытуемым вместо разбавленного спирта давалось соот-
ветствующее количество дистиллированной воды. Характер-
но, что при этом двое из них не могли отличить на вкус воду
от спирта, о чем свидетельствовала соответствующая z;:.' л
мимйка во время питья. Третий, однако, заявил, что 11357J
«спирт» сегодня разбавлен водой значительно сильнее, чем в
прошлый раз. Затем они работали по той же шестичасовой
программе. Словесный отчет о самочувствии свидетельство-
вал, что переживаемые ими состояния идентичны тем, кото-
рые были в первых экспериментах, и выражались в мышечной
слабости, плохой координации движений, в снижении общего
психического тонуса и умственной работоспособности, непри-
ятных ощущениях в эпигастральной области. Вместе с тем
испытуемые отметили, что «опьянение» во втором экспери-
менте прошло примерно на 1-1,5 часа раньше, чем в первом.

В качестве иллюстрации приводятся выдержки из письмен-
ного отчета врача Ф., участвовавшего в экспериментах в каче-
стве одного из испытуемых (гипнотический сон у него был ме-
нее глубоким).

«После выведения из гипноза выпил жидкость, содержа-
щую какое-то количество спирта. Минут через пять почувство-
вал слюноотделение, небольшую тошноту, жжение по ходу пи-
щевода. Хотя и сознавал, что в выпитом растворе могло содер-
жаться лишь небольшое количество спирта (на вкус), но не был
в том твердо уверен. Решил, что, по-видимому, после гипноза я
не смог четко ощутить вкуса спирта. Спустя некоторое время
развилось состояние дискомфорта, появились сонливость, чув-
ство тяжести в голове. При ходьбе отмечалась неуверенность
движений. Все перечисленные явления были выражены в не-
сколько меньшей степени, чем в предыдущем эксперименте,
однако сохранялись также в течение четырех часов (до приема
пищи). После обеда, так же как и в предыдущем эксперименте,
указанные ощущения несколько снизились. Оставались внут-
ренний дискомфорт и усталость, которые были устранены в
конце эксперимента при повторном введении в гипноз».

Сопоставление данных, характеризующих работоспособность
и состояние психофизиологических функций у испытуемых в
первых и во вторых экспериментах, показывает, что общность
субъективных переживаний сопровождается аналогичными из-
менениями объективных проявлений. Так, по тесту двигатель-
ного слежения наибольшие изменения (в сторону ухудшения)
качества работы операторов (на 31-85% по сравнению с фоно-
выми значениями) наблюдаются в режиме с инерцией в цепи
управления, а также при отслеживании точки, перемещающей-
ся по сложной траектории (синусоидальной кривой). На этих
же режимах отмечается наибольшая степень сближения дина-
мики качества слежения при реальном опьянении и при вос-
произведении его в постгипнотическом периоде. Резкое ухуд-
шение качества деятельности при слежении в этих режимах
проявляется в течение первых часов экспериментов с указанны-
ми выше воздействиями. К пятому-шестому часу показатель
качества слежения в обоих экспериментах приближает-
1358JJ ся к фоновым значениям. При слежении в наиболее
простом режиме (равномерное движение метки по окружности)
подобной аналогии в качестве работы не наблюдается. Качество
Слежения в этом режиме при воспроизведении алкогольного
опьянения не только не ухудшается в течение шести часов экс-
перимента, но даже улучшается. Очевидно, данный вид слеже-
ния не затрагивает в значительной степени механизмов экстра-
поляции и потому оказался малочувствительным к воздействи-
ям, имевшим место во второй серии экспериментов.

Результаты динамометрии, отражающие способность разви-
вать максимальные мышечные усилия (на ручном динамомет-
ре), также достаточно четко показывают однонаправленность
изменений в обоих экспериментах, причем в случае гипноре-
продукции алкогольного опьянения снижение мышечной силы
в среднем оказывается более выраженным, чем при реальном
воздействии. Вместе с тем частота пульса при дозированной
физической нагрузке в этом случае, несмотря на однонаправ-
ленность изменений, не достигает тех цифр, которые были по-
лучены в первом эксперименте. Здесь, как и в большинстве
случаев воздействий, связанных с гипнозом, также сказывает-
ся эффект преобладания парасимпатической иннервации. Он
проявляется не только при умеренной физической нагрузке, но
и в покое, и при выполнении других функциональных проб.

Результаты исследования функций зрения показывают, что
воспроизводимые в гипнозе сложные психофизиологические со-
стояния затрагивают и сенсорные процессы, хотя в несколько
меньшей степени, чем одноименные реальные воздействия.

4.	Исследование возможностей стимуляции работоспособно-
сти. Исследованию стимуляции рабЪтоспособности в гипнозе
предшествовали наблюдения и эксперименты, которые показа-
ли, что сам гипнотический сон без дополнительных внушений
приводит к быстрому восстановлению работоспособности, если
перед этим сном человек был сильно утомлен. Так, еще в экспе-
риментах К. И. Платонова (1968) было показано, что одноми-
нутный перерыв в работе, осуществленный в условиях внушен-
ного сна, почти в 2 раза быстрее восстанавливает работоспособ-
ность мышц, утомленных почти до отказа подъемом груза весом
4 кг (на эргографе Mocco), чем перерыв такой же длительности
в состоянии бодрствования. В 2 раза быстрее происходит и вос-
становление легочной вентиляции после определенной физи-
ческой работы, если отдых протекает во внушенном сне, а не в
бодрствовании (Платонов К. И., Майстрова М. Е., 1932).

Влияние гипноза и различного рода внушений в этом состоя-
нии на силу мышц исследовали И. М. Невский и К. 3. Зрячих
(1929). Данные этих опытов показали, что гипнотическое состоя-
ние без дополнительных внушений во всех случаях приводит к
снижению мышечной силы испытуемых. При внушении же по-
вышенной физической выносливости и силы показатели «у. л
развиваемых мышечных усилий возрастали в среднем [1359
на 10%. Гипноз с противоположным внушением приводил к
уменьшению мышечной силы на 50%, а в некоторых случаях
наблюдалась полная адинамия. Те же внушения, рассчитанные
на реализацию в постгипнотическом периоде, давали такой же
эффект, но с меньшими абсолютными показателями развивае-
мых усилий.

Характерно, что внушения, направленные на изменение об-
щего состояния испытуемых, приводи ли к значительно боль-
шим колебаниям исследуемого показателя, чем внушения опи-
санного конкретного характера. Так, например, внушение уста-
лости и плохого настроения приводило к снижению мышечной
силы испытуемых на 30% относительно бодрствующего состоя-
ния. В то же время внушение хорошего настроения, радостного
стенического состояния повышало мышечную силу испытуе-
мых на 30% относительно показателей, полученных в бодр-
ствующем состоянии.

Результаты этих экспериментов дают основание говорить о
том, что в зависимости от характера и содержания внушений
происходит функциональная мобилизация соответствующих
Нервных структур на различных уровнях. Реализация внушен-
ных состояний, по-видймому, приводит к более выраженной
перестройке функциональных систем й как результат — к бо-
лее значительной функциональной активизации двигательного
анализатора. Это предположение подтверждается и другими эк-
спериментальными данными. Так, А. К. Поплавский (1956) вну-
шал испытуемым положительные и отрицательные эмоции на
постгипнотический период с последующей записью эргограмм.
По его данным, положительные эмоции в этом случае увеличи-
вали работоспособность испытуемых от 10 до 24% относитель-
но фона, тогда как отрицательные приводили к снижению этого
показателя на 12-17%. Кроме того, положительные эмоции
способствовали более быстрому восстановлению работоспособ-
ности, тогда как отрицательные, наоборот, замедляли его.

О том, что процессы физического утомления в значительной
мере обусловлены функциональным состоянием центральной
нервной системы, достаточно убедительно свидетельствуют ре-
зультаты экспериментов М. Л. Линецкого (1957). Он показал,
что восстановление физической работоспособности после мы-
шечного утомления не всегда связано с восстановлением энерге-
тических ресурсов в работающих мышцах. Методика экспери-
ментов состояла в следующем. Испытуемые на эргографе Mocco
указательным пальцем в заданном ритме поднимали груз в 2 кг.
Они проводили эту работу в бодрствующем состоянии до утом-
ления в соответствующих мышцах. В период наступившего утом-
ления им делалось гипнотическое внушение об уменьшении
веса поднимаемого груза. Работоспособность испытуемых вос-
ч станавливалась тем больше, чем больше «облегчалась»
нагрузка.
Продолжая экспериментальные исследования в этом на-
правлении, Ю. В. Мойкин и А. С. Побережская (1973) под-
твердили, что при утомительных мышечных напряжениях
«отказ» от работы происходит, как правило, еще задолго до
того, как наступает максимальное снижение энергетического
потенциала работающих мышц. «Лимит работрспособности»,
как справедливо предполагают авторы, нельзя связывать лишь
с Чперевозбуждением» определенных функциональных струк-
тур двигательного анализатора, в результате чего развивается
парабиотическое торможение (блокирование функций). Функ-
ция утомления, в соответствии с выдвигаемой авторами гипо-
тезой, есть результат центрального контроля мотивационно
(личностно) обусловленных систем (В. Л. Райков, А. С. Побе-
режская, Ю. В. Мойкин, 1975).

Подтверждение этой гипотезы было получено авторами в
следующей серии экспериментов. Перед испытуемыми стави-
лась задача поддерживать на вытянутой в сторону в горизон-
тальном положении супинированной руке определенный груз
(плоскую гирю весом 2 кг для женщин, 3 кг — для мужчин).
Для участия в опытах отбирались испытуемые только высоко-
гипнабельной сомнамбулической группы. Во время нагрузки
производилась запись ЭМГ. Биопотенциалы отводились от трех
частей дельтовидной мышцы и от двуглавой мышцы плеча.
Перед основным экспериментом производилась запись фоно-
вой ЭМГ с указанных точек в соответствующем положении
руки. Затем аналогичные записи делались в условиях тесто-
вых нагрузок при поддержании статического напряжения от
начала и «до отказа». После 20-минутного отдыха тот же тест
выполнялся в гипнозе. При этом испытуемому внушалось, что
он известный штангист и что от его выносливости зависит
жизнь окружающих.

Результаты исследований показали, что время поддержания
статических усилий «до отказа» в контрольных опытах соста-
вило в среднем 66 с, в опытах с гипнозом — 113 с, то есть в
последнем случае имело место двукратное увеличение выносли-
вости испытуемых. Интересные изменения регистрируются на
ЭМГ При внушении испытуемому повышенной физической вы-
носливости. Так, например, к концу работы наблюдается зна-
чительно большее увеличение амплитуды осцилляции и сниже-
ние частоты их следования, чем в контрольных опытах. Ампли-
туда осцилляции доходит в этом случае до 4200-5500 мкв,
возрастая по сравнению с началом работу в 3-7 раз. В конт-
рольных опытах максимальные значения амплитуды осцилля-
ции составляли 2500-2900 мкв, а увеличение ее по сравнению с
началом работы — не более чем в 2,5 раза, но обычно — не
более чем в 1,5 раза.

Таким образом, данные этих экспериментов показа-
ли, что механизм формирования «отказа* от работы {L361J
можно представить в виде активного ограничения нарастаю-
щего возбуждения в двигательном анализаторе. Изменение же
позиции личности, повышение значимости выполняемой дея-
тельности ведет к перестройке психической регуляции этой
деятельности и тем самым — к росту работоспособности и уве-
личению активности соответствующих групп мышц до значе-
ний, близких к максимальный.

Повышение в гипнозе выносливости испытуемых необходи-
мо связывать не только с абсолютным приростом физической
силы, но, по-видимому, и с интенсификацией окислительно-
восстановительных процессов в работающих мышцах, а также
со стабилизацией регуляционной роли центральной нервной Си-
стемы. В ряде экспериментов доказана такая возможность. До-
статочно отметить, что в гипнотическом сне происходит очень
быстрое восстановление функций нервной системы, сниженных
алкогольной интоксикацией (Платонов К. И., 1962). Кратко-
временное пребывание в гипнозе приводит в этом случае не
только к восстановлению аналитико-синтетических функций,
но даже и к некоторому их улучшению относительно фоновых
данных. Аналогичные результаты в тех же условиях были по-
лучены К. И. Платоновым совместно с М. С. Лебединским
(1941). В последующем И. М. Виш (1958) показал, что, чем
глубже внушенный сон, тем лучше восстанавливается снижен-
ная алкоголем интеллектуальная деятельность.

До сих пор мы рассматривали работы, в которых исследова-
лось влияние гипностимуляции на физическую работоспособ-
ность человека. Еще более интересной и сложной стороной этой
проблемы является вопрос о возможности стимуляции в гипно-
тическом состоянии творческих, интеллектуальных процессов.

Очевидно, что для того, чтобы признать возможность такой
стимуляции, необходимо пересмотреть широко распространен-
ную точку зрения на гипноз как на разновидность сна, сопро-
вождающегося разлитым торможением коры головного мозга,
исключая зону раппорта (Слободяник А. П., 1963). Следует от-
казаться и от теоретических положений, согласно которым на-
ходящийся в гипнозе человек становится на некоторое время
«мыслящим автоматом». Кстати сказать, наши исследования
достаточно убедительно показывают, что личностный профиль
испытуемых, находящихся в глубоком гипнотическом состоя-
нии, практически не претерпевает изменений. Более того, со-
гласно имеющимся данным (О. К. Тихомиров и др., 1975), ре-
шение сложных мыслительных задач в гипнотическом состоя-
нии может осуществляться по крайней мере с той же скоростью,
что и в обычном состоянии.

Одним из немногих авторов, который рассматривает гипноти-
ческое состояние как продуктивное, способное стимулировать
л, творческие процессы, является С. Криппнер (Krippner S.,
JL362JJ 1968). По его мнению, активизирующий творчество фактор
носит «предсловесный», подсознательный характер, а гипноз так
интенсивно фокусирует сознание, что оно начинает восприни-
мать подпороговые стимулы и тем самым становится более про-
дуктивным.

Влияние гипноза на творческие возможности испытуемых
исследовалось Бауэрсом (Bawers Р. G., 1967). Цель его работы
состояла в экспериментальной проверке широко распростра-
ненной теории творческой деятельности, согласно которой раз-
витие творческих возможностей индивида объясняется отсут-
ствием у него защитных тенденций, включающих в себя тща-
тельное избегание неприемлемых мыслей и чувств. Проявление
же функции защиты у нетворческой личности выражается в
привязанности к общепринятым, установленным нормам, ка-
тегориям, положениям, ценностям. Рабочая гипотеза Бауэрса
заключалась в том, что если указанная теория верна, то даже
кратковременное освобождение испытуемых от действия «функ-
ций защиты» должно повысить уровень их творческих воз-
можностей.

Четыре группы испытуемых выполняли специальные тесты
при следующих различных условиях.

1.	Испытуемые в обычном состоянии получали инструкцию,
призванную снизить степень действия защитных установок. Их
убеждали в том, что у них появилась возможность полностью
раскрыть свою творческую одаренность в данной ситуации, что
они способны к оригинальному видению окружающего мира, не
связаны возможным критическим отношением окружающих и
видят такие аспекты предложенной задачи, которых не замеча-
ли ранее.

2.	Испытуемые в обычном состоянии получали инструкцию,
прямо противоположную первой.

3.	Испытуемые получали инструкцию, в которой им предла-
галось быть предельно оригинальными, умными, быстрыми и
гибкими при выполнение тестов.

4.	Такая же инструкция давалась испытуемым, погружен-
ным в глубокую стадию гипноза.

Результаты экспериментов показали, что уровень творчес-
ких возможностей у испытуемых в гипнотической группе зна-
чительно возрос по сравнению с испытуемыми первых трех
групп. Оказалось также, что вид инструкции, дававшейся ис-
пытуемым в обычном состоянии, значения не имел. Таким об-
разом, экспериментально было доказано, что гипнотическое со-
стояние может способствовать повышению уровня творческих
возможностей человека. При этом мотивация, создаваемая в
гипнозе, оказывается значительно более действенной, чем мо-
тивация, формируемая в бодрствующем состоянии.

На следующем этапе исследований Бауэрс провел анало-
гичный эксперимент с группой испытуемых, имитиро-
вавших состояние гипноза. Интересно, что данные,
полученные в этой группе; оказались близки к тем» которые
были получены на испытуемых» действительно находившихся в
гипнозе. По-видимому» имитация гипнотического состояния
аутогенным образом также способствует более прочному за-
креплению активно формируемой мотивации.

Полученные результаты позволили Бауэрсу сформулировать
гипотезу» в основу которой был цоложен принцип, что каждый
человек может проявить более высокий уровень творческих спо-
собностей. Препятствиями на этом пути оказываются» как прави-
ло» неуверенность в своих силах» боязнь критики» отсутствие дол-
жной решительности. В результате человек сплошь и рядом не
берется за решение многих проблем» которые потенциально явля-
ются для него вполне посильными и доступными. Исследование
возможностей активизации творческих способностей испытуемых
в гипнозе проведено в ряде работ В» Л. Райкова (1968» 1969).
Было показано» что активизация творчества в гипнозе зависит не
только от непосредственной вербальной стимуляции» но и от вну-
шаемых условий, обстановки эксперимента и, наконец» от того
образа, личности, который испытуемому внушается. При внуше-
нии образа талантливой личности повышался уровень притяза-
ний испытуемого, улучшалась возможность внутренней мобили-
зации на процессе выполнения поставленных перед ним задач.
Наоборот, внушение образа малограмотного человека приводило
к снижению активности внимания» памяти» ассоциативных функ-
ций и ухудшало результаты выполнения творческих задач.

В экспериментах, проведенных Н. А. Березанской (1976)»
также исследовался уровень творческих возможностей испытуе-
мых при внушении им в гипнозе роли. (образа) личности «с
высокими творческими данными». Испытуемым предлагались
тестовые задания на различное применение предметов и на срав-
нение понятий сперва в обычном состоянии» а затем в глубоком
гипнозе с указанным внушением. Тестовые задачи содержали
следующие конкретные условия: а) дать как можно больше от-
ветов на вопрос о возможном применении обычных предметов
(ключ, одежная щетка, весы); б) найти как можно больше об-
щих (а также различных) признаков у трех пар понятий (лыжи
и заяц, коза и клещи, паровоз и самолет).

Время фоновых экспериментов (в обычном состоянии) не
ограничивалось: они проводились до тех пор, пока испытуе-
мый не отказывался работать над предложенными задачами.
После этого ему предоставлялся 14-минутный перерыв, а за-
тем это же задание предлагалось снова. Обычно после такого
перерыва (занятого интересной беседой на отвлеченную тему)
испытуемые давали еще один — два ответа. Затем им предла»
галось вжиться в роль «великого человека» и придумать что-
нибудь еще в ответ на вопросы тестовых заданий. Ни один из
—Js них не мог в этом случае ничего добавить к своим пре-
1364JJ дидущим ответам.
После выполнения заданий в обычном состоянии испытуе-
мого вводили в гипноз, внушали ему образ великого ученого и
изобретателя, а затем предлагали выполнить те же тесты. Опы-
ты были проведены на семи высокогипнабельных испытуемых
в возрасте 20-27 лет. В контрольную группу (10 человек) вхо-
дили лица негипнабельные. Кроме того, данные, полученные в
основной экспериментальной группе, сопоставлялись с резуль-
татами выполнения этих же тестов в группе артистов (5 чело-
век), от которых после выполнения обычных заданий требова-
лось войти в роль великого человека и выполнить все тесты
еще раз.

Результаты экспериментов на применение предметов оцени-
вались по общему числу ответов и по количеству переходов
предметов из класса в класс. Данные о выполнении заданий на
сравнение понятий оценивались по общему числу ответов и по
количеству использованных признаков (отдельно при анализе
сходства и различия).

Сопоставление экспериментальных результатов показало, что
в гипнотической серии среднее значение показателей, выделен-
ных для характеристики предметов, во всех случаях несколько
больше, чем в негипнотической, или равно ему. Характерно,
что в гипнотической серии появляется много новых ответов
(9 новых случаев применения при общем среднем числе 12).
Как отмечает Н. А. Березанская, тот факт, что испытуемые по-
чти не повторяли ответов, данных в негипнотической серии,
объясняется неприемлемостью многих из них с точки зрения
внушенного образа.

В гипнотической серии по сравнению с негипнотической из-
меняется и набор признаков, по которым осуществляется на-
хождение применения предмета. Среднее число обнаруженных
испытуемым в гипнозе новых свойств предмета — 7,5. При
этом ответы отличаются необычностью, неожиданностью и очень
интересны по своему построению. Часто испытуемый давал от-
вет, с точки зрения экспериментатора, совершенно абсурдный,
но когда его просили обосновать свое мнение, то оно оказыва-
лось приемлемым и вполне логичным.

Испытуемые называют в гипнозе почти в 2,5 раза больше
свойств предметов (15 — в контрольной, 35 — в гипнотиче-
ской группе). При этом не наблюдается шаблонных повторе-
ний, имеющих место в контрольной группе. Тот факт, что
«активирующий образ» заставляет испытуемого находить но-
вые признаки и на их основе строить новые ответы, позволяет
допустить, что в этом случае происходит «новое видение» ста-
рых объектов и актуализация старого стереотипа заменяется
«новым мышлением». Аналогичные результаты получены и в
опытах по сравнению понятий. Общее число актуализирован-
ных признаков предметов в гипнозе — 33, в контрольной
группе — 20. Следовательно, в гипнозе показатели этой (1365JJ
функции возрастают почти в 1,7 раза по сравнению е обыч-
ным состоянием.

Интересны, результаты выполнения этих тестов в группе ак-
теров в обычном состоянии и при вживании в образ «великого
человека*. Первоначальное количество ответов при выполне-
нии тестов на применение предметов без роли значительно выше,
чем у группы без гипноза (в среднем 18 против 11),. что, по-
видимому, объясняется большим «творческим потенциалом»
группы актеров; то же самое наблюдается и относительно срав-
нения понятий (12,5 против 9). При выполнении тестов в роли
«великого человека» также появляется большее число новых
ответов, но при этом количество новых признаков гораздо мень-
ше, чем в гипнотической серии.

Очень интересен установленный Н. А. Березанской факт пост-
гипнотической инерции внушаемого в гипнозе образа после сня-
тия всех гипнотических воздействий. Она проявляется в возра-
стании общей психической активности, энергии и работоспо-
собности в дни, следующие за экспериментами.

Исследования по активации умственных и творческих про-
цессов в гипнозе при внушении образа высокоталантливой
личности были продолжены в работах В. Л. Райкова (1970,
1972). Исследовались изменения в изобразительной деятель-
ности (рисунок человека с натуры) в гипнозе на протяжении
10-20 сеансов. Испытуемыми были студенты различных ву-
зов. Рисунки служили «протоколом», фиксирующим измене-
ния в их изобразительной деятельности. Для контроля в ана-
логичных условиях рисовала труппа малогипнабельных ис-
пытуемых.

Основной факт, полученный в данной серии эксперимен-
тов, заключался в следующем. В группе высокогипнабельных
испытуемых, у которых процесс обучения рисованию в гипно-
зе сопровождался внушением образа великого художника («Ра-
фаэля», «Репина»), наблюдалось значительное улучшение изоб-
разительной деятельности. Достигнутый в гипнозе уровень раз-
вития навыков рисования закреплялся и затем проявлялся в
бодрствующем состоянии. Такого улучшения изобразительной
деятельности за 10-20 сеансов в контрольной группе практи-
чески не наблюдалось.

Аналогичные результаты были получены в таких же экспе-
риментах на студентах-музыкантах Московской консерватории,
а также на шахматистах.

Таким образом, в экспериментах была доказана активирую-
щая роль внушаемого образа на уровень творческих возможно-
стей человека.

В нашем исследовании изучалась возможность стимуляции
работоспособности в сфере операторской деятельности.

—Л	Преимущества гипностимуляции работоспособности

1366J | Мы видели в следующем:
•	кратковременность процедуры стимуляции;

•	чрезвычайно широкий спектр корригирующих воздействий
на самочувствие, психическую и физическую работоспособ-
ность;

•	возможность многократного эффективного использования
данных процедур;

•	отсутствие явлений последействия и возможных осложнений.

Этого нельзя сказать о других известных методах стимуля-
ции работоспособности, в том числе и о широко используемой
фармакологической стимуляции.

С целью исследования возможных уровней повышения ра-
ботоспособности при воздействии гипностимуляции были про-
ведены две серии экспериментов с непрерывной двух- и трех-
суточной операторской деятельностью. Постановка именно та-
ких исследований диктовалась не только необходимостью чисто
теоретической разработки этой проблемы, но и требованиями
практики. Вопросы стимуляции работоспособности возникают
именно в тех случаях, когда по тем или иным причинам чело-
век вынужден бодрствовать или работать длительное время
без сна и отдыха. Такой вынужденный режим чаще всего воз-
никает при аварийных ситуациях, спасательных, ремонтных
работах и т. п.

С учетом сказанного, исследование данного вопроса должно
включать определение следующих показателей:

•	уровень естественного снижения работоспособности операто-
ра в зависимости от длительности непрерывной деятельнос-
ти;

•	возможный уровень повышения работоспособности при гип-
ностимуляции в различные периоды непрерывной деятель-
ности.

Методика стимуляции работоспособности состояла в следую-
щем. На исходе первых суток двухсуточных и вторых суток
трехсуточных вахт с непрерывной деятельностью оператор на
7 минут прекращал работу и занимал удобную позу на рабочем
месте. В течение указанного времени он слушал через наушни-
ки подготовленную заранее магнитозапись текста внушения,
действенность которого была закреплена по отношению к нему
в период подготовки к эксперименту. Содержание текста пре-
дусматривало усыпление испытуемого, внушение ему освобож-
дения от предыдущей усталости, появление ощущений свеже-
сти, бодрости, желания продолжать работу без утомления. В кон-
це текста следовало внушение пробуждения.

Приводим полный текст стимулирующего внушения.

«Сейчас в глубоком гипнотическом состоянии Вы очень быс-
тро освобождаетесь от предшествующей усталости. Ваш мозг,
ваши нервы, ваши мышцы полностью отдыхают.

Усталость исчезает, рассеивается, вы не чувствуете
никакого беспокойства. Полный покой и полный отдых. (1367J,
От утоМления не остается и следа, вы забыли предшествующую
усталость. Усталость исчезла, растворилась.

Вы сейчас очень хорошо отдохнули. Нервные клетки мозга
полностью восстановили свою энергию, свою работоспособность.
Вы начинаете ощущать необыкновенный прилив сил и бодро-
сти. Появляется сильное желание работать, действовать, ре-
шать операторские задачи, ощущать нагрузки.

Голова стала очень свежей, легкой, мышцы бодрыми и по-
слушными, настроение радостное, приподнятое. Это состояние
высокой работоспособности станет еще более выраженным пос-
ле того, как я вас полностью разбужу. Оно будет сохраняться
весь период активной непрерывной работы.

Вы не будете утомляться. Высокая работоспособность будет
проявляться весь этот период. Утомления нет.

Гипноз очень сильно активировал резервы вашего организ-
ма, вашей нервной системы. Поэтому усталости, утомления нет
и не будет. Есть бодрость и высокая работоспособность. Гипноз
закрепил это состояние на весь период последующего бодрство-
вания. Оно будет становиться все более выраженным по мере
того, как я буду Вас выводить из гипноза, и станет явным и
очень стойким в период бодрствования».

Далее счетом от трех до одного испытуемый выводился из
гипнотического состояния и продолжал работать в режиме не-
прерывной деятельности еще сутки.

По данным словесного отчета операторов, психическая сти-
муляция полностью снимала чувство усталости, желание спать
и повышала работоспособность, которая сохранилась на высо-
ком уровне до конца следующих суток. Объективно во время
сеанса внушения испытуемый менялся буквально на глазах.
В течение 2-3 мин бледность лица сменялась нормальным розо-
вым оттенком кожи, выражение крайней усталости на лице
исчезало. Просыпался испытуемый, как правило, с довольной
улыбкой, оживленным, бодрым.

В каждом эксперименте один из испытуемых работал по
идентичной программе без стимуляции для получения конт-
рольных данных. В то же самое время ему выделялось 7 мин
для естественного сна.

Динамика работоспособности операторов в период двух- и
трехсуточных вахт непрерывной деятельности оценивалась по
данным нескольких инструментальных методик. Все они по-
казали достаточно высокий эффект стимуляции. Так, в част-
ности, в двухсуточной вахте после стимуляции более чем на
100% увеличилось время безошибочной работы на телеграф-
ном ключе.

Достаточно показательные данные (средние по 6 испытуе-
мым) получены по методике слежения. Качество'работы оце-

—л. нивалось в этом случае по дисперсии ошибок рассогла-
136Ц| сования. Для удобства обработки и анализа материала
использовалась величина, обратная дисперсии (К — 1/Д). К кон-
цу двухсуточной вахты этот показатель у контрольных испы-
туемых уменьшился на 27%, что говорит об ухудшении каче-
ства слежения и увеличении разброса ошибок примерно на
40% . После гипностимуляции работоспособности качество сле-
жения сразу же повысилось на 48% относительно фоновых
данных.

Несколько Иной характер данных по аналогичной методике
получен в трехсуточных вахтах непрерывной деятельности.
У контрольного оператора, не подвергавшегося стимуляции,
качество слежения (по величине ошибок рассогласования сиг-
нала с меткой) к концу трехсуточной вахты ухудшилось по
первой программе на 77%, по второй — на 55% относительно
фоновых данных. У испытуемых, подвергавшихся гипности-
муляции, отмечено ухудшение качества слежения в середине
трехсуточной вахты (на 80 и 14% соответственно по первой и
второй программам у одного испытуемого и на 44 и 50% — у
другого). Гипностимуляция работоспособности вызвала резкое
улучшение качества слежения у первого испытуемого (на 67 и
66% соответственно по первой и второй программам) и значи-
тельно меньшее — у второго (4 и 12%).

Если рассматривать приведенные данные в сравнении с ди-
намикой качества слежения первого оператора (который в це-
лом показал и более высокое качество работы, и большую ее
устойчивость), то следует признать достаточную эффективность
стимуляции. По усредненным данным, у третьего оператора на
третьи сутки непрерывной работы после гипностимуляции по-
вышения работоспособности не отмечено, но она продолжала
устойчиво сохраняться на достаточно высоком уровне. В то же
время, судя по динамике качества слежения первого оператора,
у третьего оператора также следовало ожидать значительного
ухудшения этих показателей. Следовательно, можно говорить о
том, что эффект гипностимуляции у третьего оператора про-
явился в сохранении очень высокого уровня работоспособности
и на третьи сутки непрерывной деятельности, то есть в тот
период, когда она должна была снизиться в результате крайне-
го утомления.

Изменение уровня работоспособности оператора в режиме не-
прерывной трехсуточной деятельности достаточно четко прояв-
ляется и на его функционировании в системе связи (прием и
обработка радиограмм). Как показали эксперименты, время об-
работки радиограмм нарастает по мере утомления оператора. Эта
закономерность ярко проявилась в трехсуточном эксперименте у
первого оператора, работавшего без стимуляции. Если к тому же
учесть, что с развитием утомления нарастало число ошибок при
обработке радиограмм, то при тех же условиях надежность функ-
ционирования оператора в системе связи упала с Р °= 1,0 в
начале эксперимента до Р = 0,92 в конце его. У второго 11369]
и третьего операторов такой картины не наблюдалось. Измене-

ния надежности функционирования в системе связи находились
у них в пределах Р = 1,0 в начале первых суток непрерывной
деятельности и Р = 0,95-0,935 в конце вторых суток. После
стимуляции второго и третьего операторов надежность функцио-

нирования их в системе связи возросла до Р = 0,977 и снизилась
к исходу третьих суток до Р = 0,935.

Результаты экспериментов с гипностимуляцией работоспо-

собности показа

(: ♦; I. и

т, что психофизиологические резервы чело-

века достаточно велики и в исключительных случаях могут
поддерживать его работоспособность на удовлетворительном
уровне даже в условиях непрерывной трехсуточной деятельно-
сти. При этом общий уровень работоспособности на третьи сут-
ки (с учетом изменения ее показателей по различным методи-
кам) снижается в среднем на одну треть от исходного; мобилиза-
ция скрытых резервов оператора при гипностимуляции является
вполне реальной возможностью и может приводить почти к
полному восстановлению работоспособности на заданный пе-
риод. Характерно, что восьмичасовой сон после непрерывной
трехсуточной работы почти полностью вводит испытуемого в
последующий программный режим деятельности и восстанав-
ливает прежний уровень его работоспособности.

Таким образом, формируемый в гипнозе стойкий очаг воз-
буждения, направленный на активизацию скрытых психофи-
зиологических резервов организма, обладает выраженным сти-
мулирующим действием. Механизм этого действия становится
более понятным, если учесть закономерности формирования
рабочей активности, определяемой как работоспособность че-

ловека.

Работоспособностью в широком смысле этого слова назы-
вается способность производить сформированные ранее дей-
ствия (Полежаев Е. Ф., 1975). Бе существенным элементом
является предел работоспособности, имеющий свойства регу-
лируемой константы. Согласно принципам системообразова-
ния (Анохин П. К., 1973), регуляция этой константы осущест-
вляется системой самовосстановления работоспособности —
восстановительной функциональной системой, которая сти-
мулируется энергетическими ресурсами, причем ее трофиче-
ские отправления обеспечивают стимуляцию процессов воз-
буждения, в результате чего работоспособность возвращается
в рамки константы.

Работоспособность человека зависит от многих причин, в
том числе от степени трудности выполняемой работы, тина выс-
шей нервной деятельности, уровня мотивации и других сопут-
ствующих условий. Все эти причины в значительной степени
меняют динамику рабочей доминанты, которой в конечном сче-
те и определяется предел работоспособности человека
ГЗТО1| (Мерлин В. С., 1967).
Что же касается устойчивости доминанты, то она в первую
очередь зависит от лабильности формирующих ее нервных цент-
ров (Ухтомский А. А., 1911). Чем лабильнее нервные центры,
тем более благоприятные условия создаются для образования
доминанты и тем выше тот предел трудности задачи, при кото-
ром доминанта переходит в парабиоз. Как известно, вторая сиг-
нальная система отличается наибольшей лабильностью нервных
центров. Поэтому при большем вовлечении в доминантный про-
цесс второй сигнальной системы (социально обусловленных мо-
тивов деятельности, сознательных установок и т. д.) происхо-
дит повышение предела работоспособности, который обеспечи-
вается этой доминантой.

В наших экспериментах психологические установки фор-
мировались в гипнотическом состоянии и потому отличались
особенной стойкостью, а следовательно, и эффективностью.
В основе механизмов действия таких явлений, по определению
И. П. Павлова, лежит концентрированное раздражение опре-
деленного пункта больших полушарий, которое переходит в
тот или иной двигательный акт «не потому, что оно поддержи-
вается всяческими яссоцкя пнями, то есть связями со многими
настоящими и давними раздражениями, ощущениями и пред-
ставлениями, тогда это твердый и разумный акт, как полага-
ется в нормальной и сильной коре, а потому что при слабой
коре, при слабом, низком тонусе оно, как концентрированное,
сопровождается сильной отрицательной индукцией, оторвав-
шей его, изолировавшей его от всех посторонних необходимых
влияний». Именно при таких условиях, отмечал И. П. Пав-
лов, слово «является совершенно изолированным от всех влия-
ний и делается абсолютным, неодолимым, роковым образом
действующим раздражителем даже и потом, при возвращении
субъекта в бодрое состояние».

б. Внушение измененного хода времени. В настоящее время
нет, пожалуй, в экспериментальной психофизиологии менее раз-
работанного раздела, чем тот, который посвящен исследованию
закономерностей восприятия человеком хода времени и особен-
ностям функционирования нервных структур, составляющих
временной анализатор. Достаточно сказать, что далеко не каж-
дое руководство по психологии и физиологии предусматривает
хотя бы краткое изложение имеющихся на сегодняшний день
теоретических материалов и научных фактов по этому вопросу.

Вместе с тем еще И. М. Сеченов на страницах «Рефлексов
головного мозга» неоднократно возвращался к вопросу о меха-
низмах восприятия времени человеком и о значении этого ана-
лизатора в приспособительных функциях организма. Главными
рецепторными системами, на основе которых происходит вос-
приятие хода времени, он считал орган слуха и кинестезиче-
ский анализатор. «Ощущение звука, — писал И. М. Се- (7=^1
ненов, — имеет вообще характер тянущийся; это значит, [I** * JJ
слух обладает способностью ощущать явление звука конкретно
и вместе с тем он сознает, так сказать, каждое отдельное мгно-
вение его. Слух есть анализатор времени». Важную роль в вос-
приятии временных протяженностей он отводил мышечным ощу-
щениям, которые способствуют ориентации не только во време-
ни, но и в пространстве.

В дальнейших исследованиях выяснилось, что в восприятии
временных промежутков участвуют зрительный анализатор (Эль-
кин Д. Г., 1951), а также тактильный и интероцептивный ана-
лизаторы (Лурия А. Р., 1973).

Исследование особенностей восприятия времени человеком,
правда, на чисто описательном уровне, мы находим уже у
В. Джемса (1905). Некоторые из высказанных им положений
представляют определенный интерес, поскольку могут быть
использованы в качестве исходных для экспериментальных ис-
следований. Так, ссылаясь на данные, полученные в лаборатории
Вундта, В. Джемс утверждал, что наиболее длинный промежуток
времени, который мы еще можем «непосредственно охватить со-
знанием, отличая его от больших и меньших, равен приблизи-
тельно двенадцати секундам. Кратчайший же промежуток време-
ни, воспринимаемый непосредственно, равен, по-видимому, од-
ной пятисотой секунды (в эксперименте испытуемый различал
две электрические искры, следовавшие одна за другой через этот
промежуток времени). Подчеркивая важность сенсорного прито-
ка в восприятии времени, В. Джемс пишет: «...Мы не можем
сознавать ни длительности, ни протяжения без какого бы то ни
было чувственного содержания... как бы мы ни старались опо-
рожнить наше сознание от всякого содержания, некоторая форма
сменяющегося процесса всегда будет сознаваться нами, представ-
ляя неустранимый из сознания элемент. Наряду же с сознавани-
ем этого процесса и с его ритмами мы сознаем и занимаемый им
промежуток времени. Таким образом, дознавание смены является

условием для дознавания течения времени, но нет никаких осно-
ваний предполагать, что течение абсолютно пустого времени дос-
таточно, чтобы породить в нас сознание смены».

Отсюда следует, что промежуток времени, не заполнен-
ный впечатлениями, кажется более коротким, и наоборот.
Очень важным, но до сих пор совершенно не изученным яв-
ляется вопрос о влиянии возраста на восприятие времени.
Здесь В. Джемс высказывает лишь самые общие предположе-
ния. К старости, утверждает он, тот же промежуток времени
начинает казаться более коротким. Но справедливость этого
утверждения относится лишь к восприятию временных про-
межутков, равных дням, месяцам, годам, но не часам и ми-
нутам. Несомненно, что этот психофизиологический феномен
ждет еще своего экспериментального изучения.

—Js	В настоящее время считается доказанным, что вос-

J.372JJ приятие времени осуществляется при помощи ряда ана-
лизаторов, объединяющихся в систему, действующую как еди-
ное целое. В основе восприятия времени лежит периодическая
смена возбудительных и тормозных процессов в центральной
нервной системе (Фролов Ю. П., 1935), связанная с колебания?
ми активности организма в различные периоды времени, с из-
менением видов деятельности. «Как мы вообще отмеряем вре-
мя? — писал И. П. Павлов. — Мы делаем это при помощи раз-
ных циклических явлений, захода и восхода солнца, движения
стрелок по циферблату часов и т. д., но ведь у нас в теле этих
циклических явлений тоже немало. Головной мозг за день по-
лучает раздражение, утомляется, затем восстанавливается. Пи-
щеварительный тракт периодически то занят пищей, то осво-
бождается от нее и т. д. И так как каждое состояние органа
может отражаться на больших полушариях, то вот и основание,
чтобы отличить один момент времени от другого*.

Изучение ритме» колебаний различных процессов в живых
организмах привело к появлению новой науки — хронобиоло-
гии. Было установлено, что в живых системах имеется множе-
ство циклически протекающих процессов. Некоторые из них
имеют околосуточный период (20*28 ч) — так называемые цир-
кадианные ритмы (circa — около; dice — день) — и филогенети-
чески связаны с суточным вращением Земли, а следовательно, и
со сменой дня и ночи, температурного режима, колебаниями
атмосферного давления, магнитных полей и т. д. Существуют
ритмы с периодичностью, меньшей чем 20 ч (колебания главных
компонентов мочи и крови и др.), — так называемые ультради-
анные ритмы, и с периодичностью, большей чем 28 дней, — ин-
фрадианные ритмы.

Ритмическая активность в организме — явление универ-
сальное. Она обнаружена уже в единичной клетке, причем
оказалось, что предельно трудно нарушить эту ритмичность,
не убив при этом клетку. Деятельность «клеточных часов*
основана на том, что переменные в клетке ни при каких усло-
виях (даже в состоянии покоя, когда клетка не растет, не
делится, не дифференцируется) не находятся в стационарном
состоянии: все молекулы в клетке постоянно распадаются и
вновь синтезируются, то есть происходят незатухающие коле-
бания концентрации этих молекул (Гудвин Б., 1966). Слож-
ные биохимические процессы, лежащие в основе структуры и
функции клетки, а также организма в целом, протекают не-
одновременно, их скорости непостоянны. Соответственно, су-
ществует целый спектр ритмических процессов, имеющих раз-
ные периоды и образующих в организме весьма сложно орга-
низованную временную структуру.

Довольно хорошо изучен спектр электроэнцефалограммы,
где выделена не только частотная активность, но и секундные,
десятисекундные, минутные и даже часовые ритмы. —л
В последнее время все большее внимание привлекают [1373J
вопросы однодневной, многомесячной, многолетней ритмики
(Моисеева Н. И. и др., 1972).

В большинстве работ, посвященных восприятию времени че-
ловеком, показана роль различных анализаторов в формирова-
нии временных представлений и дифференцировке различных
отрезков времени. Была детально изучена роль двигательного
анализатора в процессе кинестетического отражения времени
(Элькин Д. Г., 1951) и, в частности, роль ходьбы в этом процес-
се (Херсонский Р. А., Шапиро М. Б., 1948).

Обнаружено, что известное значение в процессе восприятия
времени имеет и деятельность кожного анализатора, хотя точ-
ность восприятия длительности и последовательности кожных
воздействий является значительно меньшей по сравнению с ки-
нестетическими и слуховыми. Было также установлено, что
определенная роль в восприятии времени принадлежит и функ-
ции интерорецепторов, отображающих во внутренней среде ха-
рактер процессов, текущих во внешнем мире (Быков К. М., Сло-
ним А. Д., 1949). Работы, в которых исследовалась связь дея-
тельности и второсигнальных раздражителей с особенностями
и точностью восприятия времени, показали большое значение
указанных факторов в качестве временных ориентиров.

Наконец, большое количество работ посвящено исследова-
нию зависимости временных восприятий от состояния челове-
ка. В частности, было показано, что при положительных эмо-
циях временные интервалы недооцениваются, кажутся мень-
ше, тогда как при отрицательных, наоборот, переоцениваются,
кажутся больше. Эти закономерности хорошо объясняются с
позиций теории установки Д. Н. Узнадзе. Так, положительные
эмоции формируют установку на продление переживаемого мо-
мента и поэтому кажутся более короткими. Наоборот, отрица-
тельные переживания вызывают установку на сокращение про-
должительности действующего неприятного раздражителя, и
поэтому он кажется более длительным.

Очень часто подобного рода переоценки временных проме-
жутков наблюдаются у начинающих парашютистов, которым
после отделения от самолета необходимо впервые выполнить
отставленное на заданное время (5-10-20 с) раскрытие купола
парашюта — так называемую «затяжку». Достаточно вырази-
тельно описал один из таких случаев П. П. Полосухин: «...не-
вольно думаю о некоторых человеческих странностях. В том,
что я, камнем падая к земле, занимался наблюдениями, нет
ничего особенного. Это мог бы сделать парашютист, обладаю-
щий и меньшим опытом. Наши отважные испытатели-парашю-
тисты творят в воздухе настоящие чудеса. Но один мой знако-
мый, выполнив более сотни прыжков с самолетов и аэростатов,
почему-то боялся „затяжки". Несколько раз пытался он задер-
<г—Js жать открытие парашюта хотя бы на 10 с, но в первый
L374JJ же момент падения выдергивал кольцо. Как-то он решил
взять себя в руки и стал тщательно тренироваться в размерен-
ном отсчитывании секунд на земле. Он целый день ходил и
бормотал: „раз... два... три... четыре../*. А в воздухе все пошло
по-старому. Когда он прыгнул с аэростата, я, находясь в гондо-
ле, услышал какое-то невнятное восклицание, означающее счет,
и тотчас увидел открывающийся парашют.

— Ты же опять раскрыл раньше времени! — крикнул я,
перегнувшись через борт гондолы.

— Он сам раскрылся! — виновато ответил неудачник, раска-
чиваясь под куполом и, очевидно, не замечая, что держит вы-
дернутое вытяжное кольцо».

В данном случае отрицательное эмоциональное состояние
парашютиста в момент свободного падения постоянно сопро-
вождалось переоценкой временных промежутков и не исчезало
в процессе тренировки.

В. И. Лебедев и соавторы (1974) изучали восприятие времен-
ных интервалов космонавтами и испытуемыми в условиях крат-
ковременной невесомости, создаваемой в самолете-лаборатории
при полетах по параболе Кеплера. Было поставлено две серий
опытов. В первой серии (16 человек) производилась оценка вре-
мени пребывания в невесомости при выполнении той или иной
работы. Во второй серии опытов (14 человек) испытуемые в ус-
ловиях кратковременной невесомости должны были воспроизво-
дить 20-секундные интервалы. Точность оценки временных ин-
тервалов сравнивалась с аналогичными данными, полученными
при выполнении горизонтального полета.

Анализ данных первой серии экспериментов показал, что оцен-
ка временных интервалов при выполнении различных заданий в
условиях невесомости зависела от характера эмоциональных ре-
акций. Как правило, испытуемые, которые переносили невесо-
мость хорошо, недооценивали время воздействия этого необыч-
ного фактора. Промежуток в 30-40 с воспринимался ими как
интервал в 15-20 с. Испытуемые, которые переживали в невесо-
мости неприятные ощущения, промежуток в 24-26 с оценивали
как минутный и даже более продолжительный.

По данным воспроизведения 20-секундных временных интер-
валов в условиях кратковременной невесомости всех испытуе-
мых можно подразделить на три группы: с адекватным, замед-
ленным и убыстренным восприятием течения времени. Обычное,
адекватное восприятие времени было отмечено у 8 испытуемых
(ошибка в оценке 20-секундного интервала равнялась ±0,5 с).
У трех испытуемых наблюдалась систематическая переоценка, у
трех остальных — недооценка заданных временных интервалов;
в первом случае все испытуемые переживали в невесомости отри-
цательные эмоции, во втором — эмоции всегда были положи-
тельными.

О том, что для правильной ориентации во времени **
необходим нормальный приток сенсорной информации, |1375J,
достаточно убедительно свидетельствуют результаты экспери-
ментов с изоляцией и различными степенями сенсорной депри-
вации испытуемых. Такие эксперименты ставились в большом
количестве как у нас в стране, так и за рубежом при подготовке
первых полетов человека в космос. Считалось, что ограничение
притока сенсорной информации является одним из важнейших
факторов космического полета, и поэтому эксперименты такого
рода проводились не только в исследовательских целях, но и
для тренировки космических экипаЛсей. И хотя в дальнейшем
выяснилось, что оценка роли данного фактора в космических

полетах была несколько завышена, тем не менее эксперименты

с сенсорной депривацией позволили получить немало ценных

научных фактов, способствующих более глубокому понимая:

из

процессов формирования состояний человека. В частности, было
отмечено, что снижение притока внешних раздражений в боль-
шей или меньшей степени сказывается на восприятии времени.

А. А. Леонов и В. И. Лебедев (1968) описывают такого рода
исследования. Испытуемые в течение длительного времени тре-
нировались в воспроизведении 20-секундных интервалов в раз-

личных условиях: в спокойном состоянии и в периоды выпол-
нения напряженных профессиональных операций. После это-
го они перешли в сурдокамеру. В первый же день пребывания

в сурдокамере испытуемые распределились по характеру вос-
произведения заданных временных интервалов на три группы.
В первой группе (30% испытуемых) наблюдалось нарастание
воспроизводимых интервалов, во второй (15%) — постоянное
их укорочение, в третьей (55%) — поочередное укорочение
или удлинение воспроизводимого интервала времени. Кроме
того, четко определились три периода максимальной напря-
женности, сопровождающейся наибольшими отклонениями в

оценке временных интервалов, — начало, середина и конец
эксперимента. Продолжительность каждого из таких перио-
дов составляла от 12 часов до 2 суток. Авторы считают, что
такой характер изменений восприятия времени отражает осо-
бенности и степень воздействия изоляции на нервно-психичес-
кую сферу по мере приспособления личности испытуемого к
новой ситуации.

В ряде зарубежных работ показано, что изменения в оценке
времени являются функцией продолжительности ограничения
сенсорного притока: 4-суточная (Vernon J., Me Gill Т. Е., 1963)
и 7-суточная сенсорная депривация (Lubek J. Р. et al., 1961)
характеризовались заниженной оценкой протекшего периода
времени, 8-часовая и:24-часовай оказали малое влияние на
оценку временных промежутков (Pollard J. С. et al., 1963;
Suzuki Y., Ueno H., 1965), тогда как 4-часовая сенсорная деп-
ривация привела к завышенной оценке времени, причем сте-
ъ—л» пень завышения была обратно пропорциональна дли-
[376J| тельности изоляции (Murphy D. В. et al, 1962). В связи
с этим делается предположение, что относительно кратковре-
менные или длительные периоды сенсорного ограничения ве-
дут соответственно к завышенной или заниженной оценке вре-
мени, а средняя продолжительность сенсорной депривации не
оказывает существенного влияния на эту оценку. Следует ука-
зать, что, когда сенсорное ограничение воздействовало на че-
ловека в составе малой группы, отмеченные эффекты не на-
блюдались. В этом случае испытуемые достаточно правильно
оценивали протекший период времени длительностью до двух
недель (Fraser Т. М., 1968).

( , В условиях гипотермии в сочетании с сенсорной деприваци-
ей (изоляция от большинства привычных внешних воздействий)
при нахождении на дне пропасти Скарассон французский спе-
леолог Мишель Сифр потерял ощущение времени: иногда ему
казалось, что время летит, иногда — что оно замедлило свой
ход, а иногда — что оно вообще перестало существовать. В об-
щей оценке прошедшего времени Сифр за 58 дней 17 часов «от-
стал в отсчетах» на 25 суток. Таким образом, ход времени за-
медлился для него почти в 2 раза (Siffre М., 1969). Спустя год
один из учеников Сифра, Жан Пьер Мэрете, пробыл в тех же
условиях 174 дня и «отстал» в отсчетах времени на 88 суток.
Несмотря на то, что он знал об особенностях восприятия време-
ни в этих условиях и, следовательно, психологически был готов
к внесению соответствующих коррективов в свои отсчеты, ошиб-
ка оказалась аналогичной (Fraisseetal Р., 1968).

Данные примеры касаются оценки продолжительности очень
больших интервалов времени, и не исключено, что это связано
не с непосредственным восприятием временных стимулов, а с
некоторой их интегральной оценкой, основанной не столько на
ощущении — деятельности, аналогичной измерению, — сколь-
ко на восприятии — деятельности, аналогичной решению сис-
темы уравнений (Моисеева Н. И., 1975). Другими словами, дли-
тельность временного периода оценивалась здесь на основе со-
вокупности полученных впечатлений, заполненности времени
деятельностью и событиями. И поскольку в этих условиях «кон-
центрация» событий в объеме времени была значительно мень-
шей, чем в обычной жизни, сам временной промежуток казался
соответственно короче.

В клинической практике расстройства временных восприя-
тий встречаются довольно часто. В одних случаях возникают
«насильственные» временные ориентиры, в которых нет ника-
кой необходимости. В других случаях наступает полная вре-
менная дезориентация, и больной полностью выключается из
системы временных координат. А. Г. Членов и М. Б. Эйдино-
ва (1933) описывают больного, для которого ведущим времен-
ным ориентиром был период обеда. До обеда он не мог опреде-
лять времени дня, так как еще не имел для этого «опор- jy—>
ной точки». У больных прогрессивным параличом и |1377J,
в отдельных случаях корсаковского психоза вообще могут от-
сутствовать временные точки отсчета, и такие больные прак-
тически оказываются неориентированными во времени (Эль-
кин Д. Г., 1948).

Клинические наблюдения В. М. Смирнова показали, что раз-
дражение медиобазальных структур височной доли головного
мозга приводит к значительному ускорению темпа произнесе-
ния вслух цифрового ряда (Бехтерева Н. П. и др., 1969). Пред-
ставляют большой интерес и данные других авторов (Fessard А.,
1954; Penfield W., 1958; Chapman L. F., 1958; и др.), наблю-
давших при электрическом раздражении определенных участ-
ков мозга такие сдвиги в состоянии больных, которые можно
трактовать как изменение и нарушение субъективно переживае-
мой «шкалы времени».

Н. П. Бехтерева (1971) отмечает в связи с этим, что мозго-
вой контроль психических функций обеспечивает многие их
стороны, и в том числе восприятие явлений во времени и
оценку масштаба времени. Приведенные данные свидетельст-
вуют также о возможности использования мозгом не одного, а
многих различных масштабов времени. Н. П. Бехтерева счи-
тает, что возможность деятельности мозга в разных системах
времени, протекание психических явлений в иной системе
времени, чем обычная, вполне допустимы. В качестве приме-
ров можно указать на нередко встречающиеся случаи, когда в
стрессовых ситуациях за чрезвычайно короткие промежутки
времени в памяти человека успевают «проноситься» необыч-
но длинные фрагменты воспоминаний. Аналогичные явления
иногда отмечаются в сновидениях. Однако если эти случаи
могут быть подвергнуты критике с позиций избирательной
отрывочности памяти, то способность отдельных людей про-
изводить практически мгновенно огромнейший объем вычис-
лительных и других операций расценивается как более веское
доказательство указанной гипотезы.

Способность мозга выходить за рамки обычного масштаба
времени Н. П. Бехтерева считает реальной возможностью.
В обычной жизни эта способность бывает заторможена, так
как вовлечение мозга или же всех систем организма в суще-
ствование по ускоренной (или замедленной) программе может
быть связано с биологической опасностью для индивида. Рас-
тормаживание этой способности возможно как путем электри-
ческого воздействия на мозг, так, вероятно, и фармакологи-
ческими средствами. Н. П. Бехтерева отмечает, что поиск ме-
тодов управления временными «шкалами» мозга представляет
серьезный интерес, поскольку эпизодическое использование
этого явления могло бы оказаться весьма полезным в практи-
ческой деятельности человека.

В последнее время интерес к исследованию восприя-
I1378JJ тия времени человеком, к временным характеристикам
деятельности биологических систем значительно возрос. В ра-
боте Н. И. Моисеевой (1975), где этот вопрос исследуется доста-
точно подробно, дается систематическое изложение той суммы
знаний, которая имеется на сегодняшний день по проблеме про-
явления временных параметров в биологических и психофизио-
логических системах.

В настоящее время существует большое число понятий, ха-
рактеризующих различные свойства тех объективных отноше-
ний, которые принято рассматривать как временные отношения.
К понятиям этого типа Н. И. Моисеева относит «одновремен-
ность», «разновременность», «отсутствие временных отношений»,
«непрерывность», «размерность», «длительность», «настоящее»,
«будущее», «прошедшее», «направление течения времени», «нео-
братимость», «временной порядок».

В результате анализа работ, в которых рассматривается связь
понятия времени с другими физическими понятиями, она выде-
ляет наиболее часто используемые и, по-видимому, наиболее
полно описывающие время характеристики, а именно: 1) связь
понятия времени с другими основными физическими показате-
лями; 2) единство времени; 3) характер его течения; 4) направ-
ление его хода; 5) членение времени на части; 6) возможность
одновременности событий; 7) возможность воздействия на ско-
рость или направление течения времени.

Суммируя существующие представления о времени в физике
и биологии, Н. И. Моисеева заключает, что временные характе-
ристики биологических объектов, а также различные соотно-
шения объектов с временными параметрами среды отличаются
следующими особенностями:

1.	Для отсчета времени живой системой характерно диалек-
тическое единство между единым временем существования орга-
низма как целого и наличием не только нескольких «времен-
ных шкал», согласно которым текут различные процессы, но и
протекания одних и тех же процессов с различной скоростью
при изменении условий существования.

2.	Для течения всех процессов в организме и каждого из них
в отдельности характерна неразрывная связь между протекани-
ем их в циклической (биоритмической) форме и в то же время в
форме, которая характеризуется очень постепенно выявляю-
щейся, но неизменной однонаправленностью течения процесса.

3.	С одной стороны, временные параметры внешней среды
представляют для биологического объекта часть координатной
сетки условий существования; с другой стороны, сам объект
представляет собой итог, результат как собственных процессов
развития за все время до данного момента, так и внешних воз-
действий, оказанных на него за все это время.

4.	Временные параметры как внешней среды, так и внутрен-
них процессов биологической системы и состояния этих
параметров могут выполнять и роль фона, на котором
развертываются те или иные изменения, и роль фактора, вызы-
вающего эти изменения.

5.	Организм представляет собой систему, в которой процес-
сы происходят во времени и находятся под влиянием времени,
протекшего за весь период; существования данного объекта;
|сак функциональной единицы, а также под влиянием време-
ни, протекшего за период начальных фаз циклов различных
ридов ритмической активности, и, наконец, под влиянием спе-
цифических воздействий, включающих механизмы временной;
адаптации. .	, . 1	.

Результаты исследований^ затрагивающих в той или иной j
мере вопрос о восприятии времени, человеком, позволяли счи--
Тать, что эксперименты с внушением в гипнозе измененного
хода времени могут дать некоторые данные о возможности уп-.
Давления этой психофизиологической функцией. Отсутствие'
аналогичных исследований, й гипнологии обусловливало и по-,
исковый характер таких экспериментов, и простоту методиче-
ского подхода на первом йх этапе.

В экспериментах участвовали 12 высокогипнабельных ис-
пытуемых в возрасте 18-20 Лет, не имеющих отклонений в со-,
стоянии здоровья. Каждому из них в глубоком гипнотическом
состоянии идентичным текстом внушалось замедленное или ус-
коренное (и то, и другое в 5 раз) течение времени: «Ваш мозг,
Ваше тело, каждый Ваш нерв очень четко ощущают, что тече-
ние времени ускорилось (замедлилось) в пять раз. Вы живете и
действуете в соответствии с этим новым для Вас состоянием».
Далее испытуемому внушалось, что состояние измененного хода
времени сохранится и после того, как он будет полностью выве-
ден из гипноза. После пробуждения испытуемый подвергался
психофизиологическому обследованию посредством набора ин-
струментальных и тестовых методик (запись ЭКГ, ЭЭГ, дыха-,
ния, воспроизведение заданных временных промежутков, ис-
следование функций слежения и т. п.). Кроме того, испытуе-
мый давал субъективный отчет о самочувствии и характере
внутренних переживаний во внушенном состоянии. Идентич-
ное обследование проводилось также до экспериментов, и его
данные принимались за фоновые.

Внушенное изменение хода времени, по данным эксперимен-
тов, приводит к значительным изменениям в субъективном со-
стоянии испытуемых. Словесные отчеты о внутренних пережи-
ваниях в зависимости от характера внушенного изменения хода
времени приводятся в таблице 4.

Как видно, наиболее общей характеристикой при внушении
этих противоположных состояний является внутреннее напря-
жение при переживании ускоренного хода времени и своеобраз-
ная «раскованность» при восприятии замедленного хода време-
c=rs ни. В первом случае работать труднее из-за внутренней
1380JJ напряженности, которая приводит к избытку преждевре-
Испы- туемые	Характер изменений в восприятии времени	
	ускоренное течение в 5 раз	замедленное, течение в 5 раз
ч.	Затруднение дыхания. Дви- жения окружающих людей очень медленные и раздра- жают. Врач и лаборант раз- говаривают необычно мед- ленно. Состояние тревожное: вокруг меня происходит не- что необычное. От этого уча- щается сердцебиение. Работу по слежению закончил очень быстро. Во время работы ощущал сильное психиче- ское напряжение.	Мысли текут очень вяло. Ды- шать тяжело, что-то мешает. Апатия, лень. Рассеянность. Трудно сосредоточить мысли на чем-нибудь, они не слуша- ются, так как очень «непово- ротливые». Так же трудно со- средоточиться и на выполне- нии тестовой методики по сле- жению.
н.	Небольшой шум в голове. Необычное состояние. На- пряжен. Ощущаю большой прилив энергии. Время вы- полнения тестовых методик пролетает очень быстро, а паузы между ними чрезвы- чайно длинные. Этот экспе- римент вообще пролетел мгновенно, не так, как все- гда.	Состояние приятное. Лень, апатия. Мысли и тело вялые. Нет желания двигаться, разго- варивать, работать. Хочется спать. Лампочки на счетчике ошибок слежения загораются очень медленно. Руки при управлении сильно устают от мышечного напряжения, кото- рое длится бесконечно. Ды- шать свободно, легко: «много времени для дыхания». Время, отведенное для эксперимента, показалось очень продолжи- тельным, поэтому очень устал.
т.	Тревожное состояние, кру- жится голова. Эксперимен- таторы двигаются и разгова- ривают очень медленно. Время работы в эксперимен- те прошло мгновенно. Не- привычно быстрое течение времени вызывает напряже- ние: «надо успеть за ним». «Дышать тоже надо быстрее, чтобы не задохнуться».	Лень, апатия. Двигаться не хочется. Состояние приятнее, чем обычно: «больше свободно- го времени в твоем распоряже- нии». Дышать легко, свободно.
п.	Руки и голова стали легче. Беспокойства нет. Комната стала в шесть раз больше, чем обычно. Работать стало хуже: движения опережают сигнал и потому часто быва- ют ошибочными, их надо липший раз корректировать.	Голова и руки тяжелые. Собст- венные движения, движения и разговор окружающих очень медленные. Работать по мето- дикам легче — много времени и потому все успеваешь сде- лать точно (нажимать, следить и пр.).
ш.	Ничего особенного не чувст- вую. Голову почему-то тянет назад. Работать хуже: надо куда-то спешить, напрягать- ся. От этого много неточных движений.	Вокруг ничего не изменилось. Голова и тело стали тяжелыми. Работать стало легче: пальцы послушнее, не надо спешить, так как времени очень много и все успеваешь делать вовремя.

менных реакций, тогда как во втором — появляется своеобраз-

ный запас «свободного» времени, позволяющий реагиро- /
вать точно и своевременно. Очень интересно, что в одном U

381
случае (испытуемый П.) ускоренный ход времени самопроизвольно
вызвал адекватное нарушение в восприятии пространства: уве-
личение объема экспериментального помещения в несколько раз.

Переживание ускоренного хода времени проявлялось объек-
тивно в виде общей скованности, напряженности и часто сопро-
вождалось видимым усилением тремора рук, повышением час-
тоты дыхания до 30-40 дыхательных движений в минуту, ми-
микой крайней тревоги и беспокойства.

Наоборот, переживание замедленного течения времени выз-
вало редкое дыхание, замедленность движений, снижение об-
щей двигательной активности. Речь также становилась медлен-
ной, односложной. Испытуемый в этом состоянии становился
крайне пассивным, апатичным. При любом удобном случае он
закрывал глаза. При открытых глазах взгляд обычно оставался
неподвижным, сосредоточенным в бесконечности. Вместе с тем
это малоподвижное состояние не мешало испытуемым точно
выполнять тестовые задания, своевременно реагировать на сиг-
налы. При этом мимика и общий вид испытуемых отнюдь не
свидетельствовали о том, что переживаемые ими состояния яв-
ляются отрицательными. Скорее всего, они напоминали состоя-
ние своеобразной «нирваны».

Как уже отмечалось, у испытуемых при внушении различ-
ного хода времени исследовались электрофизиологические по-
казатели: электрокардиограмма и энцефалограмма. Получен-
ные данные сравнивались с фоновыми (зарегистрированными в
бодрствующем состоянии, а также в гипнотическом сне в состоя-
нии покоя, без дополнительных внушений).

Как видно из таблицы 4, внушение ускоренного в 5 раз хода
времени вызывает достаточно явное нарастание частоты пульса
(данные усреднены по шести испытуемым), причем тенденция
к учащению пульса проявлялась через 3-5 мин после соответ-
ствующего внушения и за 10-12 мин эксперимента возрастала
в среднем на 23% относительно фоновых данных в бодрствую-
щем состоянии. Индивидуальные сдвиги частоты пульса в этих
случаях колебались в достаточно широких пределах: в одном
случае вообще не наблюдалось нарастания частоты пульса, а в
остальных она повышалась от б до 60% и более. Внушение
замедленного в 5 раз хода времени приводило за такой же период
к некоторому снижению частоты пульса относительно предыду-
щего этапа эксперимента, хотя она всегда была несколько выше
фоновых данных. Не исключено, что для формирования бради-
кардии, которая в какой-то степени соответствовала бы внушае-
мому замедленному ходу времени, необходимо больше времени,
чем для тахикардии при внушении ускоренного хода времени.
В любом случае пока остается открытым вопрос о характере
сердечно-сосудистой реакции и степени ее выраженности при
-cz—переживании измененного хода времени в эксперимен-
1382JJ тах большей длительности (свыше 15 мин).
В связи с формированием указанных тенденций в реакциях
сердечно-сосудистой системы при внушении измененного хода
времени несомненный интерес представляют и данные энцефа-
лографии, регистрируемые в те же периоды эксперимента.

На фоновых ЭЭГ у всех испытуемых при закрытых глазах
(ЗГ) имел место хорошо выраженный относительно моночас-
тотный a-ритм. Величина a-индекса у разных испытуемых
колебалась в пределах от 77 до 98. Пространственное распре-
деление a-ритма на ЭЭГ у всех испытуемых также находилось
в нормальных границах. Все электроэнцефалограммы относи-
лись к первому типу. У испытуемого Ж. на фоновой ЭЭГ име-
ли место редкие эпизоды 0-ритма (6 гц, 50 мв) при открытых
глазах (ОГ) и единичные 0-волны при ЗГ. У испытуемого Ч.
наблюдались очень короткие эпизоды асимметрии a-ритма в
затылочных отведениях.

В период гипнотического сна без дополнительных внушений
на ЭЭГ отмечался стабильный, регулярный a-ритм, мало отли-
чающийся от исходного, однако величина a-индекса у трех ис-
пытуемых несколько снизилась. У испытуемого Ч. в затылоч-

ном отведении асимметрия a-ритма в состоянии гипноза прояв-
лялась более отчетливо. Речевые и звуковые (хлопок в ладоши)

раздражители вызывали на короткое время подавление а-ритма
полностью или значительно снижали его амплитуду. При ОГ в
гипнотическом сне на ЭЭГ отмечалась депрессия a-ритма, неза-

висимо от глубины г

Uii:

юза, а следовательно, и степени восприя-

тия посторонних воздействий, которые могли иметь место, так
как специального внушения о полной невосприимчивости к по-

сторонним раздражителям испытуемым не делалось.

При внушении ускоренного хода времени на ЭЭГ у большин-
ства испытуемых отмечалось возрастание a-индекса (в среднем
на 10% относительно спокойного гипнотического состояния) и
уменьшение амплитуды a-ритма в среднем на 3 мкв. У одного
из испытуемых (Ж.) отмечалось, кроме того, увеличение часто-
ты a-ритма с 9,5 до 10,5-11 гц.

Переживание замедленного хода времени также сказывалось
на ЭЭГ: амплитуда a-ритма незначительно повышалась, появ-
лялась тенденция к снижению a-индекса. У испытуемого Ж. в
передних отведениях (Т и Р) появлялись достаточно выражен-
ные группы медленных колебаний (6 гц — 0-ритм). Указанные
изменения ЭЭГ этого испытуемого, вызванные внушением раз-

личного хода времени, сопровождались адекватными сдвигами
в частоте пульса и дыхания, которая резко возрастала при ♦ус-
коренном» ходе времени и снижалась — при «замедленном».
Следует подчеркнуть, что все эти изменения развивались на
протяжении эксперимента длительностью до 15 мин. Не ис-
ключено, что формирующиеся при этом тенденции вегетатив-
ных сдвигов прогрессировали бы и проявлялись рельеф-
нее, если бы реальное время воздействия внушаемых
факторов было более продолжительным. Основываясь на дан-
ных наших предварительных наблюдений» можно полагать»
что постановка таких экспериментов возможна и что при со-
блюдении необходимых психогигиенических мер и должной
осторожности они не представляют опасности для здоровья
испытуемых.

Специфическим тестом Для данного рода экспериментов,
безусловно, является воспроизведение заданных временных
промежутков. Для исследования способности воспроизводить
30- и 60-секундные временные интервалы при внушении из-
мененного хода времени испытуемые были заранее оттрениро-
ваны. Точность выполнения этого теста в конце тренировок
оказалась достаточно высокой, изменение этой функции при
внушении замедленного в 5 раз хода времени и соответствен-
но — ускоренного. в 5 раз. Характерно, что в первом случае
при большом разбросе данных воспроизводимые интервалы
времени возросли в среднем в три раза, а во втором случае —
в три раза уменьшились. У отдельных испытуемых (Ж., Ч.)
воспроизводимые временные интервалы соответственно уве-
личивались или уменьшались в зависимости от внушенных
состояний ровно в 5 раз, причем стабильность этой реакции
была достаточно четкой.

Полученные данные закономерно вызывали интерес к воп-
росу о характере и уровне тех сдвигов в сфере сенсомоторных
реакций, возможность которых при внушении измененного хода
времени вполне допускалась. Для выяснения этого исследова-
лось качество функций слежения испытуемых на аппарате ЭРПС
(Волков В. Г., Лебедева Н. Н., 1972).

Предварительно все испытуемые прошли цикл специальных
тренировок по выполнению преследующего слежения за сигна-
лом, движущимся на экране осциллоскопа по законам различ-
ной сложности. Первая программа включала преследующее сле-
жение за сигналом, равномерно движущимся по окружности,
вторая — слежение с инерцией в цепи и третья — слежение за
сигналом, движущимся по синусоидальной кривой. Трениров-
ки проводились до выхода всех испытуемых по качеству управ-
ления на устойчивое ♦ функциональное плато». После этого каж-
дый испытуемый выполнял те же функции слежения после
внушения ему измененного хода времени.

Внушение ускоренного в 5 раз хода времени не приводило к
значимому снижению качества слежения по всем трем програм-
мам как по математическому ожиданию (М), так и по диспер-
сии ошибок рассогласования сигналов (Д). Более того, при этих
условиях достигалось даже некоторое улучшение качества сле-
жения за счет снижения дисперсии ошибок рассогласования,
особенно при слежении по третьей программе.

л—л. При внушении замедленного в 5 раз хода времени
1384JJ качество слежения по всем показателям заметно улуч-
шалось и держалось на этом уровне довольно стабильно у всех
испытуемых. Этот результат кажется довольно парадоксаль-
ным. Казалось бы, замедленный ход времени должен был при-
вести к появлению постоянных запаздываний в сенсомоторных
реакциях слежения, однако такого явления почти не наблюда-
лось. Реакции оказывались точнее и стабильнее, чем при вну-
шении первого состояния. Предварительное объяснение этому
факту можно дать, исходя из особенностей субъективного со-
стояния испытуемых, переживающих замедленное течение вре-
мени. Большинство из них акцентируют внимание на том, что
«свободного» времени при этом становится больше и они успе-
вают точнее реагировать на сигнал. К тому же переживание
замедленного хода времени не вызывает того психического на-
пряжения, дискомфорта и тех более выраженных вегетативных
сдвигов, которые часто имеют место при переживании ускорен-
ного хода времени.

Таким образом, переживание измененного хода времени при-
водит к значительным сдвигам в субъективном состоянии ис-
пытуемых, а также соответствующим образом нарушает их
ориентировку во времени, что отчетливо проявляется на точ-
ности воспроизведения заданных временных интервалов. Од-
нако переживание измененного хода времени, как показали
эксперименты, не вызывает значительного ухудшения выра-
ботанных сенсомоторных реакций, а переживание замедлен-
ного хода времени даже сопровождается заметным улучшени-
ем этих реакций.

Изложенные данные мы рассматриваем как предваритель-
ные. Они получены на сравнительно малочисленном континген-
те испытуемых, в кратковременных поисковых экспериментах
(длительностью не свыше 10-16 мин) и с небольшим набором
тестовых и физиологических методик. Тем не менее эти данные
говорят о том, что дальнейший исследовательский поиск в ука-
занном направлении может быть оправдан новыми научными
фактами о малоизученной функции центральной нервной си-
стемы человека — функции восприятия времени.

6.	Анализ и классификация возможных воздействий на пси-
хическое состояние. В настоящее время моделирование психи-
ческих состояний в экспериментальной психофизиологии во
многих случаях носит эмпирический характер. Эмоциогенные
воздействия в эксперименте нередко проводятся без учета инди-
видуальных особенностей испытуемого, силы и значимости кон-
кретного раздражителя, общих психологических закономерно-
стей формирования состояний человека.	*

Однако психические состояния, как конкретное проявление
компонентов (явлений) психики в конкретный период времени
(Сосновикова Ю. Е., 1968), определяются не просто суммой воз-
действующих стимулов, а доминированием одного или
нескольких из них в конкретной среде у индивидуума [1385J,
13-1949
с присущими ему особенностями характера, темперамента, жиз-
ненного и эмоционального опыта. Признание же преоблада-
ния доминирующего процесса в психике в каждом отдельном
случае ставит вопрос о том, над чем он преобладает (Коломин-
ский Я. Л., Розов А. И., 1965). Другими словами, речь может
идти не только о ведущей мотивации, но и о наличии несколь-

ких различных по силе конкурирующих мотивов, поддержива-
емых соответственно различными доминантными очагами. Свое-
образие действия нескольких доминантных очагов показано,
например, в работе по исследованию действия на организм че-
ловека одиночных и комбинированных стрессовых раздражите-
лей (Grether W. F. et al., 1971). Результаты исследований гово-
рят о том, что влияние комбинации физических воздействий
(тепла — 49°, шума — 105 дб, вибрации — 5 гц) не явилось
более значительным по своим психофизиологическим последст-
виям, чем действие какого-либо одного из этих раздражителей
в отдельности. Это значит, что наличие нескольких доминант-
ных очагов приводит к взаимному ослаблению их силы.

Целый ряд указанных работ, а также наши материалы по

гипнорепродукции и «конструироваг

I.LI

в гипнозе заданных

психических состояний показывают, что экспериментальная пси-
хология располагает сейчас возможностью произвольного управ-
ления психическим состоянием человека. При этом мы исходим

из того, что формированию заданного психического состояния
на основе «афферентного синтеза системообразующих факторов
и динамического участия памяти» (Анохин П. К., 1973) предшест-
вует создание соответствующего акцептора результатов действия.
Как известно, обязательным компонентом акцептора результа-
тов действия является долговременная память, обеспечиваю-
щая вывод к центрам исполнительных систем «копий» эффе-
рентных посылок. Это дает основание считать, что непремен-
ным условием моделирования состояний методами гипноза
является наличие у испытуемого в долговременной памяти энг-
рамм таких состояний, причем «наличный опыт» переживания
этих состояний может быть очень кратковременным. Более того,
имеющийся опыт может быть и не прямым (приобретенным
лично), а косвенным (почерпнутым из опыта других). В этом
случае действенность соответствующих энграмм будет зависеть

от полноты усвоения косвенного опыта и

тветствени о от сте-



пени четкости сформирован

энграмм.



Таким образом, первым условием целенаправленного фор-

мирования психического состояния человека является наличие
в его долговременной памяти энграмм состояний, актуализируе-
мых в данный момент. Вторым условием эффективного модели-
рования состояний является необходимость учитывать особен-
ности основных компонентов психики человека (психических
—.ч свойств, образований, состояний и процессов), их тес-
[1386JJ ную взаимосвязь между собой. Основные компоненты
психики выступают в данном случае в качестве системообразую-
щих факторов, обусловливающих течение процессов афферент-
ного синтеза — «стадии, в которой любая биосистема на основе
своих внутренних процессов принимает решение о том, какой
результат нужен в данный момент ее приспособительной дея-
тельности» (Анохин П. К., 1973). При этом следует иметь в
виду, что более устойчивыми компонентами психики являются
психические свойства человека (направленность, характер, тем-
перамент, способности), а также психические образования (убеж-
дения, мнения, привычки, навыки, умения, знания). Психиче-
ские же процессы — более лабильная группа компонентов пси-
хики. Они не только участвуют в формировании конкретных
психических состояний, но и функционально зависят от них.
Так, например, вмешательство в функцию проприоцепции (вну-
шение гравитационной гипостезии) не только изменяет уровень
функционирования психических процессов (зрительного вос-
приятия, распознавания), но и формирует специфическое состоя-
ние, вызывающее существенные физиологические и биохими-
ческие сдвиги в организме.

Следовательно, при планировании психического состояния
испытуемого в эксперименте целесообразнее предусматривать
прямое воздействие на сферу его психических процессов, учи-
тывая вместе с тем особенности психических свойств и образо-
ваний. Имеется также возможность и непосредственно целенап-
равленно изменять психические состояния, минуя прямое вме-
шательство в сферу психических процессов. В данном случае
происходит изменение уровня их функционирования вторично-
го порядка.

Перейдем к анализу тех видов (методов) воздействий с це-
лью формирования заданных психических состояний, которые
могут осуществляться с помощью гипноза. Обобщив литератур-
ные данные и результаты наших экспериментов, изложенные
ранее, можно выделить следующие виды таких воздействий.

1.	Внушенные или воспроизведенные изменения уровня ак-
тивности психических процессов (ощущений, восприятий, вни-
мания, представлений, памяти, мышления, воображения, речи).
Здесь нелишне подчеркнуть, что термин «внушение» подразу-
мевает наличие соответствующих внушаемому состоянию эн-
грамм в долговременной памяти испытуемого. С этой точки
зрения реализация любого внушения рассматривается как реп-
родукция пережитых или известных из опыта определенных
состояний.

2.	Гипнорепродукция психических состояний. В данном слу-
чае в гипнозе воспроизводятся пережитые ранее испытуемым
состояния в их «чистом виде» — как по особенностям их раз-
вития, силе и характеру, так и по длительности их проявле-
ния. Внушение в гипнозе производит в этих случаях
только «запуск» репродуцируемого явления, которое t<L387J |
13*
затем протекает естественно, без каких-либо дополнительных
вмешательств экспериментатора. Как правило, пусковым ме-
ханизмом в репродукции состояний является внушенный «воз-
врат» в соответствующий период времени («сегодня такой-то
год, такое-то число. Вы переживаете такое-то событие, имев-
шее место в этот момент»).

3.	Репродуктивное внушение заданных психических состоя-
ний. В этом случае вызванные изменения психического состоя-
ния также опираются на активирование в долговременной па-
мяти человека энграмм ранее пережитых им реальных состоя-
ний. Одновременно в течение репродуцируемого состояния
посредством дополнительных (коррекционных) внушений вно-
сятся определенные поправки, касающиеся времени или осо-
бенностей его развития. Наши исследования по репродукции
эмоциональных состояний у парашютистов (Гримак Л. П., 1959,
1965; Гримак Л. П. и Пономаренко В. А., 1967) показали, что
данный метод дает возможность, например, растянуть во време-
ни воспроизводимые реакции, даже если в реальной действи-
тельности они были очень краткими. Этот же принцип лежит в
основе моделирования в гипнозе различных гравитационных
воздействий (Гримак Л. П., 1970). Испытуемые, участвовавшие
в экспериментах с внушением гиповесомости тела, имели опыт
очень кратковременного пребывания в этом состоянии. Однако
посредством целенаправленного внушения время непрерывного
действия активированных энграмм гиповесомости, как показа-
ли эксперименты, может быть доведено до десяти и даже до
тридцати суток, и нет оснований считать, что оно не может
быть в несколько раз большим.

4.	Квантифицированная репродукция психических процес-
сов и психических состояний (своеобразное «шкалирование»
исследуемого явления). Данный метод позволяет проследить
особенности психофизиологических реакций при нарастании или
снижении силы воздействующего стимула. Этот же принцип
может быть использован для исследования сочетанного влия-
ния репродуцированного явления и внушенного добавочного
стимула (другого стрессового воздействия, особенностей моти-
вации и т. п.). В этом случае «шкалирование» воспроизводимо-
го состояния проводится не по показателю силы репродуцируе-
мого явления, а по изменению его качества, характера.

5.	«Конструирование» в гипнозе заданных психических состоя-
ний. Этот метод намечается лишь в общих чертах и подлежит
дальнейшему экспериментальному исследованию. Возможность
его реализации подтверждается лишь теоретическими предпо-
сылками, в частности принципами целенаправленного формиро-
вания акцептора действия. Предполагается, что аналоги тех пси-
хических состояний, которые в повседневной жизни возникнуть

—гч не могут, можно «конструировать» внушением в гипнозе.
1388jj Однако для этого следует сформировать у испытуемого
соответствующие энграммы на основе использования косвенного
опыта (литература, киноматериалы и т. п.), а также внушить ему
необходимую для мотивации психическую установку. Будущим
исследователям предстоит изучить действенность и особенности
проявления таких моделей в эксперименте. Единичные поиско-
вые опыты в этом направлении показали, что «конструируемые»
таким образом состояния реализуются эффективнее, если они
сочетаются с некоторыми цервосигнальными раздражителями,
которые делают словесные внушения более действенными и эф-
фективными, как бы материализуя внушения, подкрепляя их
физически.

6.	Изменение самооценки личности. Данный вид воздействия
в гипнозе исследовался в работах В. Л. Райкова (1968, 1969,
1972) по обучению испытуемых в глубоких стадиях гипноза*
Активизирующая роль внушенного в сомнамбулической стадии
гипноза образа высокоталантливой личности, как оказалось, не
только устраняет защитные тенденции личности испытуемого,
сковывающие ее творческие возможности, но и перестраивает
ее мотивационную структуру, меняет установки и уровень при-
тязаний. Внушение активного образа в гипнозе имеет следстви-
ем значительную активизацию творческих процессов, в том числе
и вербального характера. При этом изменяется сам «стиль»
мышления, появляется «новое видение» старых объектов. Из-
менение представлений испытуемого о своей личности приво-
дит к актуализации индй стратегии мышления, к другому набо-
ру приемлемых и неприемлемых решении, к иной системе рас-
суждений (В. Л. Райков, 1975).

В этом случае, может быть, наиболее полно проявляется
значение принципа актуализации энграмм и формирования со-
ответствующего акцептора действия в образовании функцио-
нальных систем и соответствующих психических состояний,
обеспечивающих максимальный результат на данном этапе при-
способительной деятельности личности. Причем, как показано
в тех же работах, важное значение имеет наличие не только
ролевой мотивации, но и в не меньшей степени — обстановоч-
ной и пусковой афферентации. Так, активность внушенного
образа в значительной степени зависит от дополнительных ус-
ловий: обстановки проведения опыта, внушаемой конкретной
ситуации, в которую ставится активная личность, и пр.

Применение перечисленных видов воздействий в гипнозе тре-
бует известной осторожности и знания тех особенностей, которые
вносит сам гипноз в моделируемые психические состояния.

Результаты исследований показывают, что в гипнозе мож-
но добиться как ослабления того или иного процесса, вплоть
до полного его функционального выключения, так и некото-
рой активизации его функций. Известны возможности сугге-
стивного вмешательства в сомнамбулической стадии гип-
ноза в функцию кожных, проприоцептивных и других IL389JJ
рецепторных аппаратов. Состояние гипостезии органов чувств
нередко развивается в гипнозе спонтанно (субъективное ощу-
щение легкости тела, «всплывание» рук, ощущения теплоты
и др.). Специальными внушениями можно вызвать и противо-
положные ощущения: гиперстезию кожи, тяжесть век, всего
тела и т. п.

В сфере зрительного анализатора возможны внушенные из-
менения функций начиная от легкой амблиопии вплоть до пол-
ного амавроза. И. Горвай (I. Horvaj, 1959) описывает случай,
когда реализация постгипнотического внушения негативных
зрительных галлюцинаций вызвала у испытуемого сильный ис-
пуг. Как видим, нарушение одного из психических процессов
явилось причиной резкого изменения психического состояния
испытуемого. Несколько труднее внушаются положительные
зрительные галлюцинации, которые также могут трансформи-
ровать психологические состояния в том или ином направле-
нии. Аналогичные изменения могут быть вызваны и со стороны
вкусовой и обонятельной чувствительности, и в сфере двига-
тельного анализатора.

Особую роль во всех этих случаях приобретает функция па-
мяти. Кроме того, что сама эта функция посредством внушения
может быть снижена или активизирована, она обеспечивает на-
личие соответствующих сенсорных, моторных или эмоциональ-
ных энграмм, необходимых для реализации внушаемых изме-
нений в течении процессов и состояний;

Именно описанные свойства психических процессов были
использованы при разработке метода моделирования понижен-
ной весомости в постгипнотическом периоде. Как показали ис-
следования, субъективное переживание гиповесомости тела мо-
жет стойко сохраняться в течение десяти — тридцати суток.
Важно при этом, что внушенное субтотальное выключение функ-
ции отолитов и проприоцептивной чувствительности не остава-
лось изолированным, а формировало новый уровень межси-
стемных функциональных связей, изменяя течение других фи-
зиологических и психических процессов в характер психических
состояний.

Аналогичными, но противоположными по своему действию
оказываются внушенные явления гиперфункции указанных ана-
лизаторов. Интересными и перспективными, на наш взгляд,
могут оказаться произведенные нами предварительные иссле-
дования с внушенным изменением (замедлением или ускорени-
ем) восприятия течения времени. Уже сейчас можно уверенно
говорить о том, что внушенное изменение в восприятии време-
ни очень заметно отражается на уровне работоспособности и
психическом состоянии испытуемых, непосредственно затраги-
вая сферу эмоциональной реактивности.

Следует ожидать, что частичное или полное выклю-
чение в гипнозе функции какого-либо органа чувств,
в зависимости от естественно формирующейся или же внушен-
ной установки испытуемого, может служить толчком для раз-
вития психического состояния, известного под названием фру-
страции (Н. Д. Левитов, 1964). Это состояние является реакци-
ей на выпадение привычных стимулов.

Важнейшим условием полноценного функционирования мозга
является нормальный сенсорный приток из внешнего мира к
системе анализаторов. «Без обычной сенсорной стимуляции коры
головного мозга через систему лемнисковых путей остальные
отделы центральной нервной системы, по-видимому, не способ-
ны обеспечить адаптивное поведение...» Поэтому временное вы-
ключение в гипнозе функции того или иного сенсорного аппа-
рата часто вызывает отрицательные эмоциональные состояния
и выраженные вегетативные реакции.

Явления фрустрации на сенсорном уровне отчетливо высту-
пают у испытуемых при пребывании в условиях сурдокамеры
(О. Н. Кузнецов, В. И. Лебедев, 1965; О. Н. Кузнецов с с о авт.,
1967; и др.). В наших экспериментах во многих случаях реак-
ции подобного типа возникали при внушении гравитационной
гипостезии. Они характеризовались чувством внутреннего дис-
комфорта, головокружением, немотивированным страхом, по-
лярным колебанием вегетативных функций. Несомненно, что
те же механизмы лежат в основе неблагоприятных психиче-
ских реакций, наблюдающихся при воздействии реальных ус-
ловий невесомости. Здесь различают три фазы психосенсорных
расстройств (Ф. Д. Горбов с соавт., 1966). В первой фазе диссо-
циация деятельности анализаторов сопровождается лишь не-
приятными ощущениями и отдельными нестойкими простран-
ственными иллюзиями. Во второй фазе появляются деперсона-
лизационные расстройства с правильной интерпретацией своих
ощущений. В третьей фазе развиваются синдромы деперсонали-
зации и дереализации с бредовой интерпретацией восприятия
окружающего («гибель мира»).

Противоположные фрустрации состояния, вызывающие уси-
ление психического, физического и эмоционального напряже-
ния, могут возникать при внушении в гипнозе повышения
интенсивности того или иного психического процесса. Особен-
но отчетливо это проявляется при внушении ускоренного хода
времени.

Наконец, следует подчеркнуть, что во всех случаях внушае-
мые в гипнозе изменения в течение психических процессов яв-
ляются преднамеренным вмешательством в нормальный аффе-
рентный синтез. С учетом роли изменяемого психического про-
цесса в комплексе воздействующих факторов и установки
личности в данный момент (внушенной или же сформировав-
шейся естественно) можно более или менее уверенно предпола-
гать, в каком направлении это вмешательство изменит
психическое состояние испытуемого.


Метод репродукции психических состояний в гипнозе еле*
дует считать важнейшим в моделировании состояний. Его ис-
токи прослеживаются со времен Шарко (1899) и Крафт-Эбинга
(1889). Первый из них воспроизводил истерические симпто-
мы, второй — различные возрастные периоды. К. И. Плато-
нов (1935) неоднократно воспроизводил психоневротические
синдромы. В целях экспериментальных психофизиологических
исследований этот метод был впервые применен нами для изу-
чения эмоциональных реакций у парашютистов (Л. П. Гри-
мак, 1959, 1967).

Более детальное исследование метода гипнорепродукции пси-
хических состояний, вызванных различными ранее воздейство-
вавшими стимулами, показало также, что воспроизводимые ре-
акции очень близки к реальным. Это подтверждает правиль-
ность основных теоретических принципов, положенных нами в
основу предварительно разработанной схемы функционального
вмешательства в афферентный синтез.

Данные экспериментов подтвердили, что функциональное
соответствие модели реальному психическому состоянию зави-
сит от следующих условий:

•	от того, насколько эффективно производится в гипнозе тор-
можение реальной импульсации и деактуализация налич-
ной мотивации испытуемого, то есть от исходной «чистоты
фона», на котором будет создаваться (воспроизводиться,
«конструироваться») требуемый «рисунок» психического со-
стояния;

•	от уровня возбуждения целенаправленно активируемых эн-
грамм и соответствующей мотивации; при этом следует учи-
тывать, в какой степени противоречия находятся активируе-
мые энграммы с реальной импульсацией, поступающей в
данный период с рецепторных систем. Так, например, если
испытуемому внушать, что вода, в которую погружена его
рука, является горячей, то эффект внушения реализуется
тем полнее, чем менее холодной будет вода. Следовательно,
‘ чем больше обстановка воспроизводимой ситуации прибли-
жается к реальной, тем полнее эффект воспроизведения.
Поэтому подкрепление словесного внушения реальными
первосигнальными воздействиями (звук, свет, запах и т. п.)
значительно повышает степень реализации внушений.

Кроме того, результаты экспериментов показывают, что
адекватность модели психического состояния зависит и от дру-
гих условий, которые не могли быть предусмотрены в предва-
рительно разработанной схеме формирования этих состояний.
Установлено, что выраженность воспроизводимого состояния
в значительной степени определяется внушенной испытуемо-
му установкой на полноту воспроизведения данного психичес-
/7^—is кого явления. Нет сомнения, что внушение в гипнозе
ly'rjyj распространяется и на формирование акцептора резуль-
татов действия, который служит своеобразной «контролирую-
щей матрицей» как содержательной стороны репродуцируемо-,
го явления, так и его интенсивности. Поэтому формула внуше-.
ния при гипномоделировании состояний должна предусматри-
вать этот момент.

В глубоких стадиях гипноза, как уже указывалось в соот-
ветствующих главах, эмоциональное реагирование нередко про*:
текает с более выраженным парасимпатическим компонентом
(по данным физиологических Показателей). Это особенно за-
метно в тех случаях, когда степень активности двигательного
анализатора и исходная поза испытуемого в момент воспроиз-
ведения состояния не соответствуют реальным по уровню ди-
намичности.

Все перечисленные условия распространяется не только на
репродукцию, но и на другие методы формирования психиче-
ских состояний в гипнозе: на репродуктивное внушение, квали-
фицированную репродукцию и «конструирование» заданных
психических состояний.

Еще И. М. Сечейов писал о том, что в основе объяснения
процессов памяти и явлений воспроизведения психических об-
разований лежит гипотеза «о скрытом состоянии нервного воз-
буждения». В настоящее время имеется возможность говорить
уже о конкретных структурных образованиях в центральной
нервной системе, функция которых состоит в репродукции ра-
нее воспринимавшихся образов и пережитых состояний.

И. С. Беритов (1964) считает, что нервным субстратом
субъёктивных переживаний являются зоны окончания специ-
фических таламических путей, берущих начало от рецептор-
ных аппаратов, а именно IV слой первичных зон с преоблада-
нием звездчатых клеток с околоклеточной нервной сетью. Пред-
полагается, что многочисленные вставочные и ассоциационные
нейроны с возвратными коллатералями в V, IV и III слоях
первичных зон, где эти нейроны оканчиваются на сенсорных
звездчатых клетках, служат важнейшей структурной основой
для интеграции возбужденных сенсорных клеток в функцио-
нальную систему восприятия. Отсюда импульсы возбуждения
передаются через особые ассоциационные пирамидные нейро-
ны во вторичные зоны. Ассоциационные нейроны в свою оче-
редь посылают импульсы к данной функциональной системе
первичной зоны. Эти двусторонние связи сразу становятся
очень прочными и служат структурной основой для возникно-
вения образа того или другого объекта в определенной внеш-
ней среде.

Звездчатые нейроны в IV слое первичной зоны воспринима-
ющих областей, по-видимому, являются единственными нервны-
ми элементами, производящими дифференцированные ощуще-
ния, на основе которых и создаются репродуцируемые
образы и состояния. Важно, что разветвления вокруг
звездчатой клетки не только много раз пересекают ее дендри-
ты, но и оканчиваются на них, а также на теле клетки синапса-
ми. Это обеспечивает при каждом активировании звездчатой
клетки многократное ее возбуждение. Видимо, эти звездчатые
нейроны под влиянием своих собственных разрядов или при
внушении в гипнозе определенных ситуаций достигают такого
активного состояния, что начинают производить субъективные
ощущения света, звука, прикосновения и т. п. Кроме того, эти
клетки активируются через неспецифическую систему — рети-
кулярную формацию.

Звездчатые нейроны IV слоя расположены объединенными
группами и образуют своеобразные гнезда, между которыми не
находят прямых связей. Можно полагать, что функция данных
нейронов — создавать и воспроизводить образы внешнего мира.
Образы воспринятых объектов создаются сразу, при первом же
восприятии, удерживаются длительно, нередко годами, и реп-
родуцируются каждый раз при повторном воздействии данного
объекта или соответствующей среды. Репродуцируемые образы
внешнего мира являются регуляторами поведения организма и
могут вызывать такую же внешнюю и внутреннюю реакцию,
как и само восприятие этих объектов (Бериташвили И. С. с
со а вт., 1964).

И. М. Сеченов со свойственной ему прозорливостью считал,
что со стороны процесса, происходящего в нервных аппаратах,
в сущности все равно — видеть данный объект или вспоминать
о нем. Позже было установлено, что кора, передаточные ядра и
рецепторы возбуждаются при репродукции образа совершенно
так же, как и при непосредственном его восприятии.

По имеющимся данным (Бериташвили И. С. с соавт., 1964),
нервные субстраты, производящие эмоциональные реакции, со-
средоточены в архипалеокортексе. При первом же воздействии
жизненно важного объекта на организм происходит не только
его восприятие посредством неокортекса, но и эмоциональное
возбуждение, производимое архипапеокортексом. Совпадение
этих нейропсихических процессов делает ассоциативные связи
между ними очень стойкими. Поэтому репродукция такого об-
раза приводит не только к ориентировочной реакции через нео-
кортекс, но и к эмоциональному возбуждению архипалеокор-
текса с его субъективным компонентом и соматовегетативными
проявлениями.

Более тонкие механизмы запечатления и репродукции об-
разов и состояний (клеточный и субклеточный уровни) до сих
пор остаются неясными. Если учесть количество всей инфор-
мации, накапливаемой нашей памятью, то, казалось бы, в моз-
гу не должно хватить нейронов для ее хранения (Sehmitt F. О.,
1962). Какое-то очень большое число субклеточных единиц

—Cs должно постоянно изменяться для того, чтобы могла
[1394JJ быть усвоена та информация, которая реально хранит-
ся в памяти. Считается, что первичными энграммами памяти
являются измененные молекулы рибонуклеиновой кислоты
(РНК), синтезирующейся в нервной клетке (Hyden Н., 1959).
Вместе с тем, замечает С. Оке, трудно представить себе, ка-
ким образом периодическое возбуждение мембраны нейрона
переходит в специфическое изменение клеточной РНК. Еще
труднее понять, каким образом информация, накопленная в
белках, вновь преобразуется в активность нейронов. Именно
несоизмеримость количества специализированных нейронов в
центральной нервной системе с громадным запасом информа-
ции, которую они должны усваивать и воспроизводить в ре-
зультате каких-то рекомбинационных процессов на субкле-
точном уровне, заставляет ученых вести поиск возможного
объяснения этого парадокса.

В последнее время все большее число авторов склонны отож-
дествлять механизмы запечатления и воспроизведения информа-
ции в центральной нервной системе с принципами реализации
голограммы (К. Прибрам, 1975; Ю. Л. Гоголицын, Ю. Д. Кропо-
тов, 1975; и др.).

Известно, что оптический процесс, названный голографи-
ей, основан на использовании явления интерференции струк-
тур. Он обладает множеством удивительных свойств, и преж-
де всего способностью сохранять в малых объемах структур
фантастически большое количество информации. Кроме того,
важно, что в каждой точке голограммы содержится информа-
ция обо всех точках запечатленного объекта. В связи с этим
появляется возможность хранения информации в распреде-
ленном виде. Следовательно, такой способ ее хранения обла-
дает неизвестной до сих пор устойчивостью к повреждениям.
Экспериментально установлено, что небольшая часть перво-
начального голографического фильтра способна воспроизвес-
ти все изображение полностью, потеряв при этом в малой
степени лишь свою четкость. Другим важным свойством то-
пографии является возможность ассоциативного считывания
голограмм, то есть при восстановлении одного изображения
получить сразу два и больше. Это позволяет организовать
хранение информации целыми блоками, причем для считыва-
ния всего блока достаточно восстановить лишь один из его
элементов.

Перечисленные особенности голографии хорошо объясня-
ют некоторые стороны функционирования механизмов памя-
ти. Так, например, из клинической практики известно боль-
шое число случаев, когда при весьма обширных поражениях
головного мозга память в основном сохраняется. Эти же осо-
бенности хорошо объясняют и возможность запечатления ко-
лоссального количества информации на сравнительно огра-
ниченных участках материальных структур. И, нако- лз—л
нец, хорошо известные в психологии ассоциативные [1395J,
закономерности функционирования памяти хорошо согласу-
ются с возможностью ассоциативного считывания голограмм.
Именно такая организация памяти обеспечивает возможность
быстрого извлечения содержащейся в ней нужной информа-
ции не путем перебора всего содержимого, а за счет использо-
вания тех связей между хранимыми образами, которые фор-
мируются при запоминании.

Пока существуют лишь косвенные доказательства справед-
ливости голографического принципа в функционировании не-
рвной системы. Будущие исследования призваны всесторонне
проверить и непосредственно обосновать (или опровергнуть) пра-
вомочность этих утверждений.

Итак, мы очень подробно поговорили о влиянии гипнотиче-
ского транса на сознание и физиологию пациентов, подробно
рассмотрели взгялды ведущих гипнологов мира: В. М. Бехтере-
ва, И. П. Павлова, Д. В. Кандыбу, М. Эриксона, Л. П. Грима-
ка, Г. Гончарова и других выдающихся исследователей.
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ
ЗАЩИТА

Представления о психологической защите первоначально сфор-
мировались в рамках психоанализа. Согласно разработанной
3. Фрейдом структуре личности психологическая защита рас**
сматривалась как бессознательные, приобретенные в процессе
развития личности способы достижения «Я» компромисса между
противодействующими силами «Оно» или «Сверх-Я», а также
внешней действительностью. Механизмы психологической защи-
ты считались направленными на уменьшение тревоги, вызванной
интрапсихическим конфликтом, и представляли собой специфи-
ческие бессознательные процессы, с помощью которых Я пытает-
ся сохранить целостность и адаптивность личности. По мере раз-
вития психоаналитических идей эта концепция подвергалась оп-
ределенным изменениям. Так, концепция психологической защиты
в Эго-психологии была представлена в книге А. Фрейд «Эго и
механизмы защиты» (1936). С позиций этой концепции, если от-
ношения между «Я» и «Оно» благоприятны, то инстинктивные
импульсы беспрепятственно прокладывают себе дорогу наверх, а
«Я» лишь выполняет функцию наблюдателя, не вмешиваясь в
сам процесс и не искажая его. При конфликтных же отношениях
между этими образованиями процесс взаимодействия между ними
отражается «Я» гораздо менее определенно и начинает становить-
ся обусловленным защитными мерами со стороны «Я». Особенно
значимо то, что были отмечены параллели между защитными
мерами «Я» против внешней и внутренней опасности.

Согласно взглядам современного психоанализа (Бреннер Ч.,
1981) психологическая защита является определенным аспек-
том мышления, отражающим взаимосвязи между «Я» и «Оно».
В зависимости от особенностей конфликтной ситуации (различ-
ное размещение ее на оси «удовольствие — неудовольствие»)
«Я» может применять защитные механизмы как защиту при
давлении влечений, так и для их удовлетворения. В защитных
целях «Я» может использовать любую установку, восприятие,
отвлечение внимания, смещение на побудители иного Ai—
поведения, словом, вообще «все, что есть под рукой».
В основе других современных представлений о механизмах
психологической защиты доминируют познавательные теории
Гжеголовской (1981). Эти механизмы определяются как защит-
ные переоценки (реинтерпретации), характеризующиеся изме-
нением значения факторов эмоциональной угрозы, собствен-
ных черт и ценностей. В основе защитной деятельности, целью
которой является снижение тревоги (психического дискомфор-
та) или повышение самооценки, лежит защита «Я» посредством
искажения процесса отбора и преобразования информации. Бла-
годаря этому сохраняется соответствие между имеющимися у
больного представлениями об окружающем мире, себе и посту-
пающей информацией.

В отечественной психологии и психотерапии понятие «пси-
хологическая защита» рассматривается как важнейшая форма
реагирования сознания индивида на психическую травму (Бас-
син Ф. В. и др., 1975). При этом имеется в виду прежде всего
защитная перестройка, происходящая в системах взаимосвязан-
ных психологических установок и отношений, в субъективной
иерархии ценностей, которая направлена на редукцию патоген-
ного эмоционального напряжения, способствуя хотя и времен-
ному, но определенному лечебному эффекту и предотвращая даль-
нейшее развитие психофизиологических нарушений.

Наиболее распространенные и важные механизмы психоло-
гической защиты могут быть представлены в виде нескольких
групп (Карвасарский Б. Д. и др., 1998).

1.	Первую группу составляют защитные механизмы, кото-
рые не перерабатывают содержание того, что подвергается вы-
теснению, подавлению, блокированию или отрицанию.

Вытеснение — активное недопущение в сферу сознания или
устранение из нее болезненных, противоречивых чувств и вос-
поминаний, неприемлемых желаний и мыслей. Это наименее
дифференцированный и нередко малоэффективный способ за-
щиты, но в той или иной мере он присоединяется к действию
всех других защитных механизмов. Человек легко может забы-
вать некоторые вещи, особенно то, что снижает чувство соб-
ственной ценности как личности. Чаще этот механизм проявля-
ется у людей с незрелым «Я», истерическими чертами характе-
ра, у детей.

Перцептивная защита (автоматические реакции невосприя-
тия при наличии болезненного расхождения между поступаю-
щей и имеющейся информацией).

Подавление — более сознательное, чем при вытеснении, избе-
гание тревожащей информации, отвлечение внимания от осозна-
ваемых аффектогенных импульсов я конфликтов.

Блокирование — задержка, торможение (обычно времен-
ное) эмоций, мыслей или действий, возбуждающих тревогу.

Отрицание — непризнание, отвергание ситуаций, кон-
JjjjBJJ фдиктов, игнорирование болезненной реальности, фактов.
2.	Вторая группа механизмов психологической защиты свя-
зана с преобразованием (искажением) содержания мыслей,
чувств, поведения человека.

Рационализация проявляется в псевдообъяснении больным
собственных неприемлемых желаний, убеждений и поступков,
интерпретации по-своему различных личностных черт (напри-
мер, агрессивности как активности, безразличия как независи-
мости, скупости как бережливости и т. д.) с целью самооправ-
дания, так как осознание истинного их содержания может при-
вести к снижению чувства собственной ценности, повышению
тревоги и другим отрицательным переживаниям.

Интеллектуализация — контроль над эмоциями и импуль-
сами путем размышления, рассуждения по их поводу вместо
непосредственного переживания. Характерным признаком яв-
ляется «объективное» отношение к ситуации, чрезмерно рассу-
дочный способ представления и попытки решения конфликт-
ных тем без ощущения связанных с ситуацией аффектов.

Изоляция состоит в интеллектуально-эмоциональной диссо-
циации, отделении эмоции от конкретного психического содер-
жания, в результате чего представление или эмоции вытесня-
ются либо эмоция связывается с другим, менее значимым пред-
ставлением и тем самым достигается снижение эмоционального

напряжения.

Формирование реакции характеризуется совладением с не-
приемлемыми импульсами, эмоциями, личностными качества-
ми посредством замены их на противоположные (например, па-
циент с вытесняемой враждебностью по отношению к окружаю-



м неосознанно принимает установку и поведение человека

послушного и уступчивого).

Смещение проявляется в том, что реальный объект, на кото-
рый могли быть направлены негативные чувства, заменяется
более безопасным (например, сдерживаемая агрессия человека

в отношении авторитетного лица перемещается на других, за-
висимых от него людей).

Проекция — приписывание человеком непризнаваемых соб-
ственных мыслей, чувств и мотивов другим людям.

Идентификация — в отличие от механизма смещения, че-
ловек отождествляет себя с более сильной личностью, в частно-
сти имитируя агрессивную или дружелюбную манеру поведе-
ния в зависимости от ассоциируемых с этим человеком чувств
страха или любви.

3.	Третью группу способов психологической защиты состав-
ляют механизмы разрядки отрицательного эмоционального на-
пряжения.

Реализация в действии (acting out) — аффективная разряд-
ка осуществляется посредством активации экспрессивного пове-
дения. Этот механизм может составлять основу развития
психологической зависимости от алкоголя, наркотиков [^399^
и лекарств, а также суицидальных попыток, гиперфагии, аг-
рессии и др.

Соматизация тревоги или какого-либо отрицательного аф-
фекта проявляется в психовегетативных и конверсионных син-
дромах путем трансформации психоэмоционального напряже-
ния сенсорно-моторными актами.

Сублимация — процесс преобразования энергии инстинктив-
ных влечений в социально приемлемую активность.

4.	К четвертой группе могут быть отнесены механизмы психо-
логической защиты манипулятивного типа.

Регрессия — возвращение к более ранним, инфантильным
личностным реакциям, проявляющимся в демонстрации беспо-
мощности, зависимости, детскости поведения с целью умень-
шить тревогу и уйти от требований реальной действительности.

Фантазирование (в функции манипуляции) — человек, при-
украшивая себя и свою жизнь, повышает чувство собственной
ценности и контроль над окружением.

Уход в. болезнь — человек отказывается от ответственности и
самостоятельного решения проблем, оправдывает болезнью свою
несостоятельность, ищет опеки и признания, играя роль больного.

Общепринятой классификации механизмов психологической
защиты до сих пор не существует, и список защитных механиз-
мов может быть расширен и продолжен.

Защитные механизмы в некоторой мере способствуют стаби-
лизации «Я» личности, иногда приводя к неадаптивной ригидно-
сти поведения пациента, ограничивают возможности вскрытия и
разрешения внутриличностного конфликта. Поэтому одним из
важных правил психотерапевтической тактики при работе с за-
щитными механизмами является признание их определенного
положительного значения, проявление уважения к личности па-
циента, осуществляющей центральную регулирующую функцию
в системе психической адаптации. Еще одно правило — посте-
пенная (пошаговая) работа с выявлением, осознанием и интер-
претацией способа защиты. При этом психотерапевтическое воз-
действие при наличии психологической защиты может осуще-
ствляться на различных уровнях. Конструктивное изменение
психотравмирующей жизненной ситуации, симптоматическое
снижение тревоги, укрепление «Я» и повышение самооценки
способствуют снижению дезадаптивной защитной деятельности
пациента. Эмпатическое общение (сопереживание и эмоциональ-
ная поддержка) с человеком также приводит к уменьшению его
защитного сопротивления. В ходе психотерапии следует стре-
миться к замене примитивных, незрелых защитных реакций
вытеснения более избирательными и сознательными адаптивны-
ми способами подавления и совладания. Тем самым достигается
вербальный контроль, и пациент начинает использовать более
—л, совершенные, сознательные механизмы психологической
^400 JJ защиты. Раскрытие и переработка одних защитных меха-
низмов (замещение, идентификация) проводится с целью укреп*
ления «Я» пациента, других (рационализация, интеллектуали-
зация, фантазирование, реализация в действии, вытеснение) —
для обучения контролю и управлению ими, третьих (уход в бо-
лезнь, регрессия) — для их устранения. В системе адаптивных
реакций пациента механизмы психологической защиты тесно
связаны с копинг-механизмами (механизмами совладания) как
активными, преимущественно сознательными усилиями челове-
ка, направленными на овладение ситуацией или проблемой.

Впервые термин «coping» был использован Л. Мерфи (1962)
в исследованиях способов преодоления детьми требований, вы-
двигаемых кризисами развития. В последующем понимание ко-
пинг-механизмов было тесно связано с исследованиями психо-
логического стресса. Р. Лазарус (1966) определял копинг-меха-
низмы как стратегии действий, предпринимаемые человеком в
ситуациях психологической угрозы, в частности в условиях при-
способления к болезни как угрозе (в разной мере, в зависимости
от вида и тяжести заболевания) физическому, личностному и
социальному благополучию. Предпринималась попытка объеди-
нить в единое целое копинг-механизмы и механизмы психоло-
гической защиты, так как механизмы приспособления личности
к болезни на разных этапах заболевания и его лечения чрезвы-
чайно многообразны (от активных, гибких и конструктивных до
пассивных, ригидных и дезадацтивных).

Типы (модальности) копинг-механизмов могут проявляться
в когнитивной, эмоциональной и поведенческих сферах лично-
сти пациента.

В когнитивной сфере могут получить развитие следующие
копинг-механизмы:

•	отвлечение или переключение мыслей на другие, «более важ-
ные» темы, чем данная проблема;

•	принятие болезни как чего-то неизбежного (проявление сво-
его рода философии стоицизма);

•	диссимуляция болезни (игнорирование, уменьшение ее серь-
езности);

•	сохранение «идеального статуса», стремление не показывать
другим своего болезненного состояния;

•	проблемный анализ болезни и ее последствий, поиск соот-
ветствующей информации, расспрос врачей, взвешенный под-
ход к решениям;

•	относительность в оценке болезни, сравнение с другими, на-

ходящимися в худшем положении;

•	религиозность, стойкость в вере («со мной Бог»);

•	придание болезни значения и смысла (например, отношение
к болезни, как к вызову судьбы или проверке стойкости духа

и т. п.);

•	самоуважение — более глубокое
ной ценности как личности.

осознание собствен- ----

1401
Копинг-механизмы, связанные с эмоциональной сферой лич-
ности пациента, проявляются в виде:

•	переживания протеста, возмущения, противостояния болез-
ни и ее последствиям;

•	эмоциежальной разрядки — отреагирования чувств, вызван-
ных болезнью;

•	изоляции — подавления, недопущения чувств, адекватных
ситуаций;

•	пассивного сотрудничества — доверия с передачей ответствен-
ности психотерапевту;

•	покорности, фатализма, капитуляции;

•	самообвинения;

•	переживания злости, раздражения, связанных с ограничени-
ем жизни болезнью;

•	сохранение самообладания — равновесия, самоконтроля.

С поведенческой сферой пациента связаны следующие ко-
пинг-механизмы:

•	отвлечение — обращение к какой-либо деятельности, уход в
работу;

•	альтруизм — забота о других, когда собственные потребнос-
ти отодвигаются на второй план;

•	активное избегание — стремление избегать «погружения» в
процесс лечения;

•	компенсация — отвлекающее исполнение каких-то собствен-
ных желаний (например, покупка чего-то);

•	конструктивная активность — удовлетворение какой-то дав-
ней потребности (например, совершить путешествие);

•	уединение — пребывание в покое, размышление о себе;

•	активное сотрудничество — ответственное участие в терапев-
тическом процессе;

•	поиск эмоциональной поддержки — стремление быть выслу-
шанным, встретить содействие и понимание.

Цели копинг-механизмов могут быть различными у пациен-
та, лиц из ближайшего его окружения и психотерапевта. Паци-
ент заинтересован в обретении психического равновесия, ослаб-
лении и устранении болезненных расстройств, эффективном при-
способлении к жизни при проявлениях болезни и ее последствиях
в случае хронического течения заболевания, оптимальной адап-
тации к требованиям лечения. Лица из ближайшего окружения
ожидают от пациента сохранения прежнего статуса в семье и на
работе, поддержания социальных контактов. Основными целя-
ми же использования психотерапевтом копинг-механизмов па-
циента является развитие позитивного отношения последнего к
лечению, активному сотрудничеству в терапии (лечебному аль-
янсу), эмоциональной устойчивости и терпеливости в процессе
терапии. В психотерапевтической работе всегда важно учиты-

—«л вать все это многообразие целей для расстановок наибо-
ч1402Л лее целесообразных акцентов
ВОСПРИИМЧИВОСТЬ
К ГИПНОЗУ

Способность человека впадать в гипнотическое состояние или
восприимчивость к гипнозу (гипнабельность) зависит от трех
факторов.

Во-первых, от обстановки, в которой проводится гипнотиза-
ция. Чем эта обстановка благоприятнее, тем лучше получаются
результаты. В обстановке массового или коллективного сеанса,
где много шума, света, запахов и т. д., когда у слушателей
повышенный интерес к сеансу, удается загипнотизировать не
более 25-30% слушателей. В условиях же гипнотария, при
полной тишине и затемнении, удобном положении испытуемого
на кушетке, заинтересованности последнего в успехе гипноти-
зации, наличии специальной аппаратуры, удается загипнотизи-
ровать большинство пациентов на первом же гипносеансе.

Во-вторых, успех гипнотизации зависит от личности паци-
ента. Все люди условно делятся на три основных нервных
типа: художественный, мыслительный и средний. Люди худо-
жественного типа — это люди впечатлительные, мыслящие
конкретными, зрительными образами, часто эмоциональные и
мнительные. Среди таких людей часто бывают художники,
музыканты, врачи. Этот тип людей хорошо поддается гипно-
тизации. Мыслительный тип — это люди, мыслящие абстрак-
тно, отвлеченно, склонные к анализу (иногда чрезмерному),
критике, самокритике. Среди этих людей часто бывают мате-
матики, физики, люди точных наук. Этот тип людей плохо
поддается гипнозу. Наконец средний тип является как бы спла-
вом двух перечисленных типов. В зависимости от того, черты
какого из перечисленных типов преобладают в этом «среднем
типе», и будет зависеть способность этого человека впадать в
гипнотическое состояние.

Основные условия, необходимые для формирования гипно-
тического состояния, и нервные механизмы, участвующие в
этом процессе.

1.	Дезактивирующее действие монотонных раздражи-
телей (монотонность речи гипнотизирующего, фиксация
взора, пассы, различные тепловые воздействия и другие слабые
повторяющиеся раздражения); нервный механизм — снижение
уровня бодрствования и развитие разлитого торможения в ре-
зультате утомления соответствующих органов чувств.

2.	Релаксация, расслабление мышц; нервный механизм —
снижение тонуса скелетных мышц позволяет перейти от бодр-
ствования ко сну, от состояния активности к пассивному покою.

3.	Восприятие звуковых сигналов во сне; нервный меха-
низм — формирование раппорта, то есть своеобразного контак-
та в гипнозе, характеризующегося особенностями психологи-
ческой установки и мотивации гипнотизируемого.

4.	Филогенетически закрепившаяся охранительная роль вну-
шаемости; нервный механизм — ослабление нервной системы
и снижение уровня бодрствования приводит к развитию так
называемой парадоксальной фазы («фазы суггестии»), в кото-
рой сильные раздражения реального мира воспринимаются хуже,
чем слабые словесные воздействия.

Необходимо заметить, что хотя внушаемость и гипнабель-
ность взаимосвязанные свойства пациента, но все же разные, а
поэтому и по-разному влияющие на восприимчивость пациента
к гипнотерапии. Например, дети дошкольного возраста и млад-
шего школьного возраста (до 10-12 лет) достаточно хорошо вну-
шаемы, но дошкольники (до 6-6 лет) все же менее гипнабельны
и более внушаемы. Дети 3-12 лет вследствие низкой способнос-
ти к произвольной и искусственной релаксации и концентра-
ции внимания часто не сразу легко входят в состояние лечебно-
го гипнотического сна, но зато мгновенно почти все входят в
состояние СК-2, которое, являясь активной формой психологи-
ческого гипноза, по некоторым своим психофизиологическим
характеристикам напоминает глубокую степень активного гип-
нотического сна с открытыми глазами.

Иногда несоответствие гипнабельности и внушаемости мо-
жет быть обусловлено не только возрастом и личностной зрело-
стью, но и внешней ситуацией. Например, многие малогипна-
бельные люди в кабинете своего начальника демонстрируют
высокую внушаемость. Это же можно наблюдать в поведении
личности в толпе, в армии и т. д.

Под внушаемостью обычно принято понимать определен-
ную готовность пациента изменять свои мысли и поведение не
на основании привычных, рациональных доводов или моти-
вов, а под влиянием особым образом сконструированных пред-
ложений, которые исходят от другого лица или группы лиц.
Она не является, как это часто считали раньше, психическим
предрасположением, свойственным только некоторым боль-
ным, страдающим какими-либо психическими расстройства-
ми (в частности, истерического круга); это одно из нормаль-
ных свойств высшей нервной деятельности (Слободя-
[СЗД ник А. П., 1983).
Не следует подходить к внушаемости как к явлению всегда
отрицательному. В. М. Бехтерев писал: «Внушение и прививание
психических состояний играет особо видную роль в нашем воспи-
тании». Известно, что чем выше для человека авторитет говоря-
щего, тем большее значение имеет каждое сказанное им слово.

Степень и вид внушаемости у разных людей чрезвычайно
различны. Несомненное влияние оказывают при этом возраст,
пол, интеллектуальное развитие, социальный статус, сомати-
ческое состояние и т. п. В отдельных случаях внушаемость зна-
чительно колеблется в зависимости от характера внушений и
способа их вызывания. Так, например, восприимчивость к по-
сторонним внушениям (гетеровнушаемость) может быть очень
велика, а склонность к образованию самовнушений (аутосугге-
стивность), напротив, — очень мала.

В психотерапии известен феномен, когда пациент безогово-
рочно соглашается со всеми высказываниями гипнотерапевта,
абсолютно не пытаясь внутренне переработать их.

Условия повышенной внушаемости имеются и в естествен-
ном сне: человек, который находится в таком особом состоянии
сознания, как сновидение, доступен прямому внушению почтц
в такой же степени, как если он находится в гипнотическом
состоянии.

Разные исследователи относили внушаемость и восприим-
чивость к особым состояниям сознания прежде всего исходя
из той теоретической модели, которой они придерживались.
Однако большинство авторов утверждают, что, за немногими
исключениями, нет здорового человека, который не мог бы
впасть при определенных условиях в особое состояние созна-
ния той или иной степени. Как выразился А. Форель, «каж-
дый душевно здоровый человек может быть в большей или
Меньшей степени загипнотизирован... препятствием к гипно-
зу могут быть только известные скоропреходящие состояния
психики».

Некоторые исследователи установили процентные отноше-
ния поддающихся и не поддающихся гипнозу. Процент пер-
вых колеблется от 30 до 100. Так, например, А. Бонн считал,
что к гипнозу восприимчивы 99% людей, а О. Веттерстранд
писал: «Я отваживаюсь утверждать, что при надлежащем ме-
тоде большинство людей может испытывать на себе действие

гипнотизма».

На основании своих опытов О. Фогт пришел к заключению,
что каждый душевно здоровый человек не только может быть
загипнотизирован, но и погружен в так называемый сомнамбу-
лизм. Точно так же. П. Дюбо полагал, что 90 человек из 100
восприимчивы к внушению: «Все зависит от психологического

момента, в котором мы находимся, и личность самого внушаю-

щего играет в его успехах лишь небольшую роль. Доста- /
точно быть психологом и обладать смелостью».	II
Л. Ловенфельд, разделяя пациентов по степени восприимчи-
вости к влиянию в особых состояниях сознания на три группы
(легко-, средне- и трудногипнотизируемые), нашел, что 20%
приходится на первую группу, около 55 — на вторую и 25 — на
третью.

Как мы помним, долгое время многие авторы (Ж. Шарко,
П. Мебиус, Жиль де ля Туретт, Б. Блох и др.) считали повы-
шенную внушаемость истеричных лиц наиболее существенной
особенностью их психического склада. Однако нужно отметить,
что повышенная внушаемость как постоянное состояние наблю-
дается не у всех истеричных субъектов, хотя у многих из них,
действительно, можно быстро вызвать глубокий сон и даже
погрузить в состояние сомнамбулизма с галлюцинациями. Кро-
ме того, у громадного большинства пациентов с этим диагнозом
такого достигнуть не удается и, мало того, у многих обнаружи-
вается весьма небольшая внушаемость80.

Что касается больных неврастенией81 82, то они, как и больные
истерией, в различной степени восприимчивы к особым состоя-
ниям сознания: наряду с трудноподдающимися внушению, не-
мало среди них легко гипнотизируемых. Заметим, что воспри-
имчивость часто варьирует при осложнении неврастении синд-
ромом навязчивости.

Известно, что больных психастенией88 бывает трудно по-
грузить в особые состояния сознания, а со многими из них
практически это не удается. На вопрос Б. Н. Бирмана, что
является в данных случаях причиной подобной невосприим-
чивости, И. П. Павлов ответил: «Когда вы гипнотизируете, то
говорите больному, чтобы он ни о чем не думал, а он этого
сделать не может, потому что у него имеется навязчивый пункт,
и главное, ваше слово не исполняется...» (1932).

80 У истеричных субъектов часто наблюдается повышенная внушае-
мость, преимущественно в отношении представлений, касающихся со-
стояний собственного тела (самовнушение). Однако степень внушаемо-
сти при истерии не всегда соответствует тяжести заболевания. Можно
наблюдать малую внушаемость как в легких, так и в тяжелых случаях
истерии.

81 Неврастения (от греч. neuron — нерв, а — отрицание, atenos —
сила) — невроз, клиническая картина которого определяется доминиро-
ванием астении. Обычно возникает в связи с продолжительно воздействую-
щей психотравмой или длительным недосыпанием» умственным или фи-
зическим переутомлением, опасной для жизни ситуацией. Для таких
больных характерны раздражительная слабость, повышенная возбуди-
мость н легкая истощаемость, а также быстрое появление и нестойкость
эмоциональных реакций.

82 Психастения — 1) синоним невроза навязчивых состояний; 2) форма
акцентуации (от лат. accentus — ударение) характера, основными черта-
ми которой являются «крайняя нерешительность, боязливость и постоян-
ная наклонность к сомнениям» (П. Б. Ганнушкин, 1933). Характер псих-
астеника определяется тревожной мнительностью, неуверенностью в себе;

однако нередки и компенсаторные черты в виде эпилептоидных
компонентов (торпидность, рипиность, застревание эмоций и мыс-
лительной деятельности, педантичность).
Из наблюдений Ю. Каннабиха следует, что психопаты38, стра-
дающие расстройством внимания, неустойчивостью настроения,
страхами, эгоцентризмом, негатйвизмом и пр., обнаруживают
либо крайне повышенную внушаемость и восприимчивость к
особым состояниям сознания (ограничивающуюся врачом), либо
полную невосприимчивость к ним.

Повышенная внушаемость как постоянная особенность пси-
хики наблюдается у дебилов, хотя и у этой категории внушае-
мость может быть различна.

Особенно повышенная внушаемость, а следовательно, и вос-
приимчивость к особым состояниям сознания, выражена у лиц,
страдающих злокачественными зависимостями (у хронических
алкоголиков, наркоманов), и, кроме того, при таком прогреди-
ентном заболевании, как прогрессивный паралич, особенно при
экспансивной и цементной формах.

Молодые субъекты в общем более внушаемы и легче подда-
ются вхождению в особые состояния сознания, чем люди зрело-
го (а тем более преклонного) возраста.

Л. Ловенфельд считает, что у женщин глубокие степени
особых состояний сознания достигаются легче, чем у мужчин;
Э. Тромнер придерживается противоположного взгляда.

На восприимчивость к особым состояниям сознания, несом-
ненно, влияет частота вхождения в них. Так, если на первых
сессиях вхождение удавалось с трудом (или с незначительным
эффектом) либо не удавалось вообще, то после многократного
повторения можно достигнуть более выраженной глубины, так
как с каждым разом пациент учится устранять моменты, за-
трудняющие вхождение в особые состояния сознания (посто-
ронние и критические мысли, боязливость, чрезмерное напря-
женное ожидание и т. п.).

На восприимчивость к особым состояниям сознания оказы-
вает большое влияние и фактор скорости засыпания. Лица,
легко засыпающие, достигают глубоких степеней транса легче,
чем те, которые засыпают с трудом.

Мешающим моментом может быть чрезвычайно интенсив-
ное устремление внимания (любопытство) на ожидаемые пси-
хические изменения. Встречаются субъекты, которые так же-
лают войти в особые состояния сознания, что это мешает их
погружению.

Важно, что умственное и физическое переутомление обычно
повышает внушаемость и восприимчивость, на основании чего 83

83 Психопатия — аномалия личности, характеризующаяся дисгармо-
ничностью ее психического склада, критериями которой выступают: 1) вы-
раженность патологических свойств личности до степени нарушения адап-
тации; 2) тотальность психопатических особенностей, определяющих весь
психический облик иидивидя; 3) их относительная стабильность
и малая обратимость. Выделяют врожденные, ядерные и приобре-
тенные, нажитые психопатии (О. В. Кербиков, 1961).	|1биг 1
для гипнотизации людей с малой и средней внушаемостью ре-
комендуется использовать послеобеденные или вечерние часы.
Кроме того, у маловнушаемых лиц на короткий срок внушае-
мость может быть значительно повышена под влиянием исто-
щения, вызванного недостаточным питанием, недостатком сна,
длительным и напряженным трудом, сильным душевным по-
трясением (страхом, испугом).

Взаимосвязь внушаемости и восприимчивости к особым состо-
яниям сознания с типом высшей нервной деятельности, несмотря
на свое огромное значение, до сих пор исследована недостаточно.
В первую очередь это связано с трудностью самого определения
типа высшей нервной деятельности человека. Все же на основа-
нии клинических Наблюдений Вигару и Юкулье нашли, что «сан-
гвинические темпераменты94 отличаются легкой внушаемостью...
а депрессивные темпераменты поддаются обычно воздействию толь-
ко в направлении, соответствующем их настроению».

Б. Н. Бирман (1963) изучал применение эксперименталь-
ного гипноза для определения типа высшей нервной деятель-
ности. Он писал, что гипновнушаемость повышена у невроти-
ков со слабым или ослабленным и художественным типом
высшей нервной деятельности; наименее восприимчивы к гип-
нозу невротики с сильным возбудимым и мыслительным ти-
пом, у инертных типов внушение «реализуется медленнее,
чем у подвижных». На основании клинического опыта боль-
шинство исследователей считают, что наиболее легкой вну-
шаемостью отличается сильный уравновешенный быстрый тип
(сангвиники96), далее следует сильный безудержный (холери-

84 Темперамент (от лат. temperamentum — надлежащее соотношение
частей, соразмерность) — характеристика индйвида со стороны его дина-
мических особенностей: интенсивности, скорости, темпа, ритма психи-
ческих процессов и состояний. Два компонента — активность и эмоцио-
нальность присутствуют в большинстве классификаций и теорий темпе-
рамента. Активность поведения характеризует степень энергичности,
стремительности, быстроты и, наоборот, медлительности, инертности, а
эмоциональность — особенности протекания чувств, эмоций, настроений,
их знак и модальность (радость, горе, страх, печаль, гаев и т. п.).

Различают собственно темперамент как определенное устойчивое со-
четание психодинамических свойств, проявляющихся в деятельности и
поведении, и его органическую основу. Известны три основные системы
объяснения ее сущности: 1) гуморальная (Гиппократ, Гален и др.), свя-
зывающая состояние организма с соотношением различных соков (жид-
костей); 2) конституциональная (Кречмер,. Шёлдон и др.), которая исхо-
дит из различий в конституции организма (его физического строения,
соотношения отдельных частей, различных тканей); 3) нейродинамичес-
кая (И. П. Павлов, Б. М. Теплов, В. Д. Небылицын), связывающая типы
темперамента с деятельностью центральной нервной системы.

36 Сангвиник (от лат. sanquis — кровь) — субъект, характеризующийся
высокой психической активностью, энергичностью, работоспособностью,
быстротой и живостью движений, разнообразием и богатством мимики,
быстрым темпом речи. Стремится к частой смене впечатлений, легко и
быстро отзывается на окружающие события, общителен. Эмоции

Г'дОЯП ^пРеимУЩественно положительные) быстро возникают и быстро
сменяются. Сравнительно легко и быстро переносит неудачи.
ки98), слабый (меланхолики97, «художники») и, наконец, силь-
ный уравновешенный медленный (флегматики38).

При погружении холериков в гипноз иногда возникают труд-
ности, связанные с наплывами у дцх посторонних мыслей и
неадекватных эмоциональных реакций, которые пациенту трудно
контролировать.

Gill и Brenman считают, что восприимчивость к гипнозу •—
относительно устойчивое свойство субъекта. Осуществив серию
экспериментов с целью повысить гипнотическую восприимчи-
вость у маловосприимчивых субъектов, варьируя методы и ме-
няя врачей, они не отметили сколько-нибудь существенной раз-
ницы в результатах, то есть не добились повышения гипнабель-
ности. Вместе с тем, если речь идет о восприимчивости к гипнозу,
необходимо учитывать степень гипнотизации, то есть так назы-
ваемую глубину транса во всей сложности этого понятия.

Как мы уже говорили, в глубокий гипноз входят быстро и
легко лишь определенное небольшое количество людей и имен-
но их и называют «высокогипнабельными».

Мы уже отмечали, что наиболее гипнабельными являются
дети, подростки, молодые девушки, а также пассивные лица с
слабой нервной системой и активным правым полушарием моз-
га с его способностями к воображению и чувствам.

Существуют необходимые психологические условия высо-
кой гипнабельности и физиологические. Главным психологи-
ческим условием высокой гипнабельности является внушаемость,
то есть бессознательное свойство данного человека восприни-
мать любую информацию и из любого источника некритически,
без анализа, доверительно и с соответствующей положительной
реакцией. Кроме того, важными психологическими условиями
высокой гипнабельности являются развитое воображение, сла-
бая способность к логике и умозаключениям (то есть неразви-
тость левого мозга), безволие и апатия. А вот к главному необ-
ходимому физиологическому условию высокой гипнабельности
относится наличие у данного человека слабой нервной системы
с способностью к быстрому и легкому торможению. Кроме того, 86 87 88 * * *

86 Холерик (от греч. chole — желчь) — субъект, характеризующийся
высоким уровнем психической активности, энергичностью действий, рез-
костью, стремительностью, силой движений, их быстрым темпом, поры-
вистостью. Склонен к резким сменам настроения, вспыльчив, нетерпе-
лив, подвержен эмоциональным срывам, иногда бывает агрессивным.

87 Меланхолик — человек, характеризующийся низким уровнем пси-
хической активности, замедленностью движений, сдержанностью мото-
рики и речи, быстрой утомляемостью. Его отличают высокая эмоциональ-
ная сензитивность, глубина и устойчивость эмоций при слабом их внеш-
нем выражении (причем преобладают отрицательные эмоции).

88 Флегматик — человек, характеризующийся низким уровнем психи-

ческой активностью, медлительностью, невыразительностью мимики.

Трудно переключается с одного вида деятельности на другой и

приспосабливается к новой обстановке. У него преобладает спо-

койное, ровное настроение, отличающееся постоянством.
важными являются повышенная чувственность (то есть доми-
нирование активности правого мозга), постоянное проявление
эмоций страха, религиозность или постоянная нужда и при-
вычка в чьим-то руководстве.

Английский автор Bramwell (1903) считал, что все люди в
какой-то степени восприимчивы к гипнозу и у 10—20% людей
можно добиться глубокого транса. Приведем также интересное
наблюдение Бернгейма, показавшего, что 4/5 госпитализиро-
ванных больных были способны впадать в глубокий транс, тог-
да как среди его городской клиентуры гипнабельной оказалась
лишь 1/5-1/6 больных.

От чего зависит восприимчивость к гипнозу? Этот вопрос
имеет два аспекта, так как он касается одновременно гипноти-
зируемого и гипнотизера.

Личность гипнотизируемого изучалась со всех точек зрения,
однако неоспоримых критериев, определяющих степень гипна-
бельности, не было установлено. Не была выявлена корреляция
между восприимчивостью к гипнозу и физической или психи-
ческой конституцией, экстравертированным или интровертиро-
ванным характером, расой, полом, социальным положением и др.
Были использованы прожективные тесты, не давшие убеди-
тельных результатов. Не было установлено также какой-либо
связи между восприимчивостью к гипнозу и нозологическими
формами заболеваний.

Однако общеизвестно, что почти все подростки и взрослые,
страдающие энурезом, восприимчивы к гипнозу. То же, хотя и в
меньшей степени, относится к астматикам. Кроме того, амери-
канский психоаналитик Kaufman (1961) изтметил, что солдаты
обычно проявляют большую восприимчивость к гипнозу: в годы
Второй мировой войны, во время тихоокеанской кампании, он
лечил гипнозом около 2500 бойцов, подавляющее большинство из
которых оказались превосходными пациентами. Данное наблюде-
ние аналогично сообщениям, сделанным задолго до этого Льебо и
Бернгеймом. Последние объясняют это явление пассивным пови-
новением, к которому приучены военные. Но Kubie, истолковы-
вая полученные Kaufman результаты, полагает, что врач, удаляю-
щий солдата с линии фронта, становится для него всемогущим,
лицом, которому он вручает заботу о своем благополучии.

Существование тесной связи между внушаемостью и воспри-
имчивостью к гипнозу установлено давно. Известно, что для
Бернгейма гипноз сводился к внушаемости. Жане придержи-
вался другого мнения. В «Психологическом автоматизме» он
пишет: «Феномены внушения не зависят от гипнотического со-
стояния; внушаемость может быть полной вне искусственного
сомнамбулизма и может вовсе отсутствовать в состоянии полно-
го сомнамбулизма, одним словом, она не меняется одновремен-
но с гипнотическим состоянием и в том же направле-
[410] нии» (Janet, 1919).
В наше время Kubie (1961) утверждает, что внушаемость
является не причиной гипнотического состояния, а его след-
ствием. Автор ссылается на эксперименты, во время которых
он приводил пациента в гипнотическое состояние при помощи
аппарата, без всякого словесного внушения. Пациент, загип-
нотизированный таким способом, воспринимает затем слова
гипнотизера как выражение себя самого. Граница между гип-
нотизером и гипнотизируемым до некоторой степени стирает-
ся. Таким образом, восприимчивость к гипнозу зависит от той
легкости, с какой индивидуум способен как бы включить в
себя внешний стимул, сделать его частью себя самого.

Шерток и Кахен (1955) также изучали проблему личности
гипнотизируемого на 40 больных, большей частью с психосо-
матическими расстройствами, хорошо и плохо поддающихся
гипнозу. Исследование включало беседы с больными и тести-

рование.

Среди пациентов, не поддающихся гипнозу, выделили две

группы: субъекты, сознательно отказывающиеся быть загипно-

тизированными, и субъекты, невосприимчивые к гипнозу. Боль-

111; I

ictbo из них составляли больные, длительно лечившиеся и

подвергавшиеся хирургическому вмешательству, которое ока-
залось неэффективным. Все они были социально неприспособ-
ленными. Это были люди с нарушенной структурой личности, с
проявлением так называемого соматопсихоза с нарциссической
установкой. Создалось впечатление, что соматическое заболева-
ние позволяло им сохранять относительное психическое равно-
весие. Контакт с реальностью у них был нестойким, контроль

недостаточным.

Все гипнабельные субъекты оказались социально приспособ-
ленными, имели прочную связь с реальностью. Если им прихо-
дилось переживать конфликтные ситуации, они проявляли до-
статочную способность к адаптации. Среди них не было субъек-
тов с навязчивыми идеями. Поскольку истерические черты
встречаются и в норме, можно говорить о наличии у этих субъек-
тов истерических компонентов.

При обсуждении проблемы истории было сломано немало
копий. Гипноз долгое время рассматривался как эквивалент
истерии. Полагали, что только больные истерией восприимчи-
вы к гипнозу. Однако в настоящее время считают, что невроти-
ки, как правило, меньше поддаются гипнозу, чем здоровые
люди. Что же касается истерического невроза, то можно утвер-
ждать, что больные с резко выраженной истерией не поддаются
гипнозу. Истерический синдром связан с эмоциями по отноше-
нию к лицам из прошлого, вследствие чего такие больные отка-
зываются от установления новых трансферентных отношений с
гипнотизером, то есть они как бы отказываются от пересмотра
своих проблем и от той пользы, которую это могло бы им А
принести. Больные с менее выраженной истерией могут (HUJ
оказаться гипнабельными. Восприимчивость к гипнозу может
даже быть использована в целях прогноза: гипнабельные исте-
рики обычно более восприимчивы к гипнотерапии.

Gill и Brenman экспериментальным путем доказали, что здо-
ровые люди легче поддаются гипнозу, чем больные неврозами,
а среди последних наиболее гипнабельны больные истерией.

Еще несколько слов по поводу того, следует ли упорствовать в
достижении гипнотического транса. Некоторые авторы ограни-
чиваются тремя — четырьмя попытками, другие идут дальше;
немецкий исследователь Vogt (1694) добился успеха на 300-м
сеансе. По нашему мнению, очень важен первый сеанс. Но это не
является общим правилом.

Некоторые пациенты, не поддающиеся индивидуальному гип-
нозу, хорошо гипнотизируются в группе (группа играет защит-
ную роль против бессознательных страхов у этих больных).

Людей, которые убеждены, что их не загипнотизировать,
часто легче прочих удается погрузить в транс. Если они даже
осознанно дают выражение своей неспособности расслабляться,
бессознательно они жаждут этого, вследствие чего легко подда-
ются внушению. Но если данный индивид самым решительным
образом сопротивляется тому, чтобы быть загипнотизирован-
ным, то обычно ввести в транс его не удается.

Способность поддаваться гипнозу является нормальным свой-
ством, и каждого человека — здорового, невротика или психо-
тика — можно загипнотизировать, если он этого хочет и в со-
стоянии сосредоточить свое внимание на предъявляемом ему
индукционном раздражителе. Однако на практике удается за-
гипнотизировать не более 90% пациентов. Остальные в силу
тех или иных причин, противятся погружению в транс. Это
сопротивление носит относительный характер, поскольку в от-
дельных случаях его можно преодолеть.

К наиболее распространенным причинам неподатливости по
отношению к гипнозу относится следующее:

1)	неустойчивость внимания и рассеянность, которые не по-
зволяют пациенту сосредоточиться на том, что говорит гипноте-
рапевт;

2)	потребность противодействия приказам, что сочетается с
невербализованным желанием бросить вызов врачу и победить
его;

3)	боязнь того, что будут раскрыты неприглядные личные
тайны и влечения;

4)	страх перед утратой собственной воли и независимости в
сочетании с сильным желанием сохранить непрерывный конт-
роль над собой;

5)	страх совершить ошибку в связи с уверенностью в. том,
что гипноз является испытанием способности к выполнению
заданий.

Часто действуют не одна такая причина, а несколько.
Таким образом, податливости к гипнозу, являющейся нор-
мальным свойством, противостоит один или большее количе-
ство мотивов устоять под его действием. Эти мотивы бывают
неосознаваемыми. В качестве примера был проведен экспери-
мент. Нескольким высокогипнабельным испытуемым в состоя-
нии транса внушили, что после выхода из этого состояния они
не должны поддаваться влиянию никакого другого гипнолога,
кроме лечащего врача. Вслед за этим им в трансе было внуше-
но, что при выходе из транса они забудут содержание этого
внушения. На следующий день другой гипнотерапевт принял
этих пациентов вместо лечащего врача, сказав им, что их врач
заболел и не может проводить сеанс. Он спросил их, согласятся
ли они подвергнуться гипнозу, если он заменит их врача в роли
гипнолога, Они охотно согласились на это, однако все его уси-
лия, направленные на то, чтобы загипнотизировать их и погру-
зить в глубокий транс, ни к чему не привели, хотя казалось,
что пациенты стараются сотрудничать с ним. Потом каждый из
них сообщил, что он не мог сосредоточить внимание на том, что
говорил гипнолог. Один из них сказал: «Миллион мыслей при-
ходили мне в голову. Я не мог сосредоточиться на том, что мне
он говорил». Другой испытуемый получил инструкцию, соглас-
но которой никто, в том числе и лечащий врач, уже не мог его
загипнотизировать. Он испытывал соответствующие ощущения,
хотя его сопротивление продолжалось несколько дней. Таким
образом, неосознаваемый мотив противодействия гипнозу мо-
жет быть сформирован искусственным образом, но он может
возникать спонтанно, блокируя все усилия, направленные на
погружение в гипнотическое состояние.

Если сущность мотивации сопротивления удастся познать,
то в отдельных случаях появится возможность действовать
так, чтобы преодолеть его или избежать его появления с помо-
щью соответствующим образом сформулированного внушения.
Некоторые пациенты со склонностью к соперничеству, сопро-
тивляющиеся воздействию обычных методов погружения в гип-
нотический транс, легко позволяли ввести себя в транс под
влиянием брошенного им вызова. Внушающее высказывание:
«Проверь, сможешь ли добиться того, чтобы твоя рука стала
твердой и как бы окостеневшей, а когда я буду считать от
единицы до десяти, посмотри, удастся ли тебе сделать руку в
такой степени окостеневшей, что ты не сможешь ее согнуть»
привело к возникновению такого спазматического сокраще-
ния мышц, которое ранее было недостижимым. В конце кон-
цов, формулируя внушающие высказывания так, чтобы паци-
ент мог с ними согласиться, принять их, удавалось погрузить
его в состояние гипнотического транса.

Общая закономерность заключается в том, что каждый па-
циент должен хотеть погрузиться в транс. Однако из
этого правила есть исключения. К лучшим пациентам
относились, в частности, те индивиды, которые утверждали,
что никогда не поддадутся гипнозу, поскольку не в состоянии
согласиться с тем, чтобы кто-то стал над ними доминировать.
Если у индивида на бессознательном уровне имеется установка
на погружение в транс, то его личное убеждение не поддаваться
гипнозу совершенно не препятствует погружению его в гипно-
тический транс.

Необходимо помнить то, что можно загипнотизировать толь-
ко тогда, когда привлекается внимание пациента.

Внимание — направленность и сосредоточенность сознания
человека на определенных объектах при одновременном отвле-
чении от других. Различают непроизвольное, произвольное, по-
слепроизвольное внимание.

Факторы, способствующие привлечению внимания: харак-
тер раздражения (сила, новизна, контраст и т. п.), структурная
организация деятельности (объединенные объекты восприни-
маются легче, чем беспорядочно разбросанные), отношение раз-
дражителя к потребностям (то, что соответствует потребностям,
привлечет внимание прежде всего).

В основе непроизвольного внимания лежит врожденный ори-
ентировочный рефлекс, метко названный И. П. Павловым реф-
лексом «что такое?». Если, например, кто-то с шумом откроет
дверь, мы, помимо нашего желания (непроизвольно), обратим
внимание на вошедшего. Точно так же, беседуя с кем-то, мы
отвлекаемся на посторонние сильные или непривычные раздра-
жители (внезапный громкий звук, необычная одежда, сильный
дефект речи собеседника и др.). Люди, привыкшие выступать
перед аудиторией, обычно знают приемы усиления непроиз-
вольного внимания слушателей. Для этого они, например, уси-
ливают голос (повышают интенсивность слухового раздражите-
ля) иди переходят на тихую речь (создают контраст раздражи-
телей). Мастером по усилению непроизвольного внимания был
В. М. Бехтерев. В своей работе он часто подчеркивал это, гово-
ря: «Ваше сознание (имея в виду произвольное внимание) мо-
жет делать, что хочет, а ваше бессознательное (именно непроиз-
вольное внимание) уже ищет способ, чтобы погрузить вас в
гипнотический сон».

Произвольное внимание — это уже волевой акт, направлен-
ный на достижение поставленной цели, — восприятие собесед-
ника. Чем интереснее, а главное — важнее информация, тем
сильнее внимание, тем полнее восприятие. В каких же случаях
информация интересна? Прежде всего в случаях, когда она не-
сет элементы новизны и когда она важна. Произвольное внима-
ние требует волевых усилий, что утомляет субъекта.

Навыки управления вниманием пациента или группы паци-
ентов очень важны для гипнотерапевта. Монотонность, тпаб-
—л ионность, стереотипность выполняемых операций (даже
LM*J| мыслительных) понижают устойчивость произвольного
внимания, вызывают торможение, сонливость, что способству-
ет погружению в гипнотический сон.

У каждого человека в силу индивидуальных врожденных и
приобретенных свойств высшей нервной деятельности свои
особенности (параметры) внимания: та или иная степень его
интенсивности (сосредоточенности), переключаемости (с объек-
та на объект), направленности (вовне или на себя, на соб-
ственные мысли), распределения (возможность одновременно
следить за несколькими объектами) и др. Гипнотерапевту не-
обходимо учитывать все индивидуальные характеристики вни-
мания пациента. Для наведения гипнотического транса важно
научиться управлять произвольным и непроизвольным вни-
манием пациента.

В процессе практической работы можно убедиться в том, что
податливость пациентов к гипнозу — это то, что меняется со
дня на день и зависит от их настроения, особенностей их уста-
новок и чувств по отношению к врачу и, наконец, от того, что
составляет предмет сегодняшних волнений и забот. Более того,
можно убедиться как на основании личных сообщений пациен-
тов, так и информации, полученной от гипнотерапевтов, рабо-
тавших с ними ранее, что определенные пациенты, которых их
прежним врачам не удалось ввести' в транс, погружались в него
под влиянием другого специалиста. Податливость к гипнозу у
людей, которые в силу тех или иных причин обращаются к
врачу, зависит от того, в какой степени они придают личности
гипнотерапевта символическое значение и в какой мере готовы
принять помощь, осуществляемую в рамках гипноза.

В этом утверждении нет ничего необычного, поскольку па-
циенты по-разному реагируют на личные особенности и образ
действий своих гипнотерапевтов. Многие из этих реакций, есте-
ственно, представляют собой проекции (перенесение), но тем не
менее они влияют на то, как пациент реагирует. Сопротивление
по отношению к гипнотерапевту может изменяться в зависимо-
сти от личности гипнотерапевта, а это влияет на податливость к
гипнотической индукции, глубину транса, активность или пас-
сивность пациента, интенсивность высвобождающейся тревоги
и различные явления, связанные с трансом.

Пациент, терзаемый сильным, хотя и неосознаваемым, стра-
хом перед властью, который он прячет под маской твердости и
неуступчивости, может поддаться влиянию гипнотерапевта с
внушающей уважение внешностью и репутацией, которому, как
он чувствует, он не сможет противодействовать. Он подчиняет-
ся такому гипнотерапевту, погружаясь в состояние глубокого и
пассивного транса. Гипнотерапевту же, который кажется ему
человеком со слабым характером, он может оказать сопротив-
ление, не верить и самостоятельно контролировать глубину
транса. На «сильную» личность гипнотерапевта женско-
го пола, символизирующего мать, то есть существо, очень
близкое пациенту, он может реагировать сексуальными пред-
ставлениями и страхом, что препятствует погружению в глубо-
кое гипнотическое состояние. По отношению к женщине-гип-
нологу, которая представляется ему слабой и которой он не
опасается, он может начать играть роль соблазнителя и реаги-
ровать погружением в глубокий транс как средством, ведущим
к достижению своей цели. Кто бы ни был гипнологом, как
глубина транса, так и другие связанные с ним явления, имею-
щие место у пациента, постоянно изменяются, подобно набегаю-
щим и отступающим волнам, которые, словно в калейдоскопе, <
изменяют и деформируют образ гипнотерапевта. Изменчивы и
стадии гипнотического состояния. Колебания и изменения глу-
бины транса, прослеживаемые у одного и того же пациента в
течение ряда дней и даже на протяжении одного сеанса, — это
типичные явления.

В процессе практической работы можно убедиться, что у
многих пациентов по мере повторения сеансов достигается все
более глубокое гипнотическое состояние. К существенным фак-
торам в этом случае относится преодоление сопротивления па-
циента, а также его убеждение в том, что он действительно
находится в трансе. Например, когда удается убедить пациента
в том, что под влиянием внушения его рука полностью утрати-
ла болевую чувствительность, то легче удается добиться его
погружения в несколько более глубокий гипнотический транс.
Однако те пациенты, у которых стадии сомнамбулизма не уда-
лось вызвать в достаточно раннем периоде, т, е. на протяжении
первого или второго сеанса, в последующем чрезвычайно редко
достигают этой стадии гипноза. В некоторых случаях пациен-
ты, относившиеся к категории тех, кто легко вводится в легкий
транс, достигли стадии сомнамбулизма после того, когда то или
иное трагическое событие в их жизни лишило их чувства безо-
пасности. Вместе с тем, после преодоления кризиса у них вос-
станавливается их прежний гипнотический «статус», что нахо-
дилось в прямой связи с повторным формированием чувства
безопасности и стабильности.

Вместе с тем, можно отметить периоды нежелания войти в
состояние транса. Человек может с успехом противостоять гип-
нозу, подобно тому, как может заставить себя бодрствовать в то
время, когда обычно спит. Усилия гипнотерапевта могут блоки-
роваться страхом пациента, равно как его соперничеством с
гипнотерапевтом и желанием, чтобы у последнего ничего не
получилось. Интересным обстоятельством, которое может обес-
печить повышение податливости к гипнозу, является сенсорная
депривация. Если какого-нибудь человека поместить в теплое и
хорошо проветриваемое, но затемненное помещение, в котором
он будет полностью изолирован от действия внешних раздра-
жителей, с ним начнет происходить много любопытного.
После краткого периода, когда он будет чувствовать себя
отрезанным от мира, он станет испытывать тревогу, различные
сенсорные расстройства и впадет в состояние депрессии. Вскоре
он окажется неспособным в полной мере ориентироваться в
своем положении, станет испытывать «сенсорный голод» и пред-
примет поиск стимулов, которые бы позволили ему сохранить
состояние равновесия. Возможны даже галлюцинации, заклю-
чающиеся в том, что он слышит голоса, и в дальнейшем начи-
нает вести с ними беседу.

В одном из экспериментов, проведенных в Мичиганском
университете, Реймонд С. Сандерс и Йозеф Рейер поместили
10 пациентов, устойчивых к действию гипноза, в комнате, в
которой они должны были находиться до момента появления
признаков сенсорной депривации, но не более, чем в течение
6 часов, С помощью системы связи был проведен сеанс гипно-
за, причем испытуемые оставались в этой комнате. Увеличе-
ние податливости к гипнотическому внушению у членов этой
группы было статистически выше, чем у представителей конт-
рольной группы.

Другим способом увеличения податливости к гипнозу явля-
ется соответствующий подбор групп пациентов, подвергаемых
гипнозу. Если в группе есть высокогипнабельные субъекты, то
восприимчивость к гипнозу у других членов группы резко воз-
растает.

Часто задается вопрос, существует ли связь между физиче-
скими и физиологическими характеристиками пациентов и их
податливостью к гипнозу. И в этом случае мнения ученых рас-
ходятся. Однако, в общем, принято считать, что пациентов можно
рассматривать по следующим признакам.

Пол: мужчины. и женщины в одинаковой степени податливы
к гипнозу.

Физические качества: каких-либо различий в степени по-
датливости к гипнозу у людей разного роста и разного телосло-
жения нет.

Возраст: маленькие дети чрезвычайно податливы к гипнозу
и, в общем, в большей степени, чем взрослые люди.

Интеллект: не установлено существование какой-либо свя-
зи между коэффициентом интеллектуальности и степенью по-

датливости к гипнозу.

Личность и проективные психологические тесты: еще не
разработаны какие-либо надежные тесты, позволяющие точно
оценивать податливость к гипнозу. В своей монографии «Нео-
познанное в психике человека» профессор Л. Шерток пишет,
что для количественной оценки личностных особенностей ис-
пытуемых был взят тест Кэттелла (16 личностных факторов)
и Гилфорда-Циммермана, использующих структурный под-
ход к анализу личности. Цель тестирования — установить

связь между индивидуальными чертами личности и гип-
набельностью.
Наиболее гипнабельными по тесту Кэттелла оказываются
самые открытые и властные, а по тесту Гилфорда-Циммерма-
на — самые общительные и пользующиеся достаточно силь-
ным влиянием на окружающих.

По совпадению результатов, полученных с помощью этих
двух тестов, следует, что человек, обладающий хорошей гипна-
бельностью, является одновременно человеком, легко контак-
тирующим с окружением, открытым и вместе с тем умеющим
сохранить свою личность в группе и выразить себя, что в свою
очередь обеспечивает ему доминирующую роль.

Изложенные результаты выглядят парадоксальными на фоне
бытующих предрассудков, изображающих гипнабельного чело-
века как личность слабую и склонную к подчинению.

Однако они не так уж удивительны, отмечает Л. Шерток
(1992). Он считает, что установки человека в отношении к
другому человеку или группе определяют тип отношений, в
которые он может вступить с гипнологом в ходе сеанса. Если
эти установки благоприятные, то есть если испытуемый обла-
дает открытым и общительным характером, значит, он не ста-
нет сопротивляться гипнотическому отношению и, следова-
тельно, гипнозу.

Л. Шерток (1992) считает, что тест личности может служить
косвенной мерой глубинных установок испытуемого в отноше-
нии гипноза, межличностных отношений и внушения. Установ-
ки испытуемого играют роль главного модулятора в наступле-
нии гипнотического состояния. Для того, чтобы он был загип-
нотизирован, он должен пойти навстречу гипнотизеру и принять
гипноз.

Уровень тревоги: чем выше уровень тревоги, чем в большей
степени выражена потребность получения помощи, тем больше
податливость к гипнозу. Так, например, солдаты легче погру-
жаются в глубокое состояние транса в тех случаях, когда они
утомлены сражением, нежели тогда, когда вызванный боем шок
прошел, отмечает в своих исследованиях Вулберг. Индивидов,
характеризующихся низким уровнем тревожности, можно без
труда загипнотизировать, если они склонны к сотрудничеству.

Мотивация: отсутствие мотивации быть загипнотизирован-
ным снижает уровень внимания к соответствующим внушени-
ям, а следовательно, и уровень податливости к гипнозу.

Религия: люди, следующие в том или ином периоде своей
жизни строгим религиозным кодексам и связанным с ними
более или менее принятым образом действий, обычно обнару-
живают большую податливость к гипнозу, даже если они уже
не трактуют правила поведения и религии столь ортодоксально.

Черты личности и невротические комплексы: не выявлено
какой-либо связи между податливостью к гипнозу, с одной сто-
роны, и каким-либо типом личности либо же классифи-
1ЛЦ11 цируемым невротическим комплексом, с другой. Вместе
с тем, люди, выполняющие во сне автоматические действия,
или те, у которых бывают неожиданные провалы в памяти,
нередко оказываются способными к достижению сомнамбули-
ческой стадии гипноза. Индивиды, наслаждающиеся тем, что
они получают с помощью органов чувств, или же наделенные
способностью к принятию на себя той или иной роли, как,
например, артисты, отличаются большей податливостью к гип-
нозу. В экспериментах доктора Хилгарда показано, что наибо-
лее податливы к гипнозу те индивиды, у которых в детстве
были воображаемые друзья, те, кто много читает, склонен к
приключениям, а также те, которые наслаждаются природой.
Он установил, что люди подозрительные, старающиеся сохра-
нять определенную дистанцию или же обнаруживающие уста-
новку враждебности, характеризуются склонностью сопротив-
ляться действию гипноза. Утверждение, что легче всего ввести
в транс людей зависимого или истерического типа, не соответ-
ствует истине: некоторые из них поддаются гипнозу с большим
трудом, хотя в литературе еще встречается мнение, что они
очень податливы к гипнозу.

Податливость к внушению: многие свидетельствуют о том,
что люди, в высокой степени податливые к внушению, явля-
ются вместе с тем в большей степени податливыми к гипнозу.
Эксперимент, направленный на проверку правильности этой
гипотезы, был проведен Г. У. Шаффером из университета Джо-
на Гоккинса. Двадцать пять испытуемых были разделены на
пять групп. В первую группу вошли психически больные;
вторая группа была сформирована из врачей и профессоров,
третья — из медсестер, четвертая — из бизнесменов, а пя-
тая — из студентов. Обследовав испытуемых с помощью теста
на податливость к внушению, Шаффер обнаружил, что 77%

испытуемых приняли не соответствующие истине внушения
одного экспериментатора. В группах студентов, медсестер и
больных результаты были идентичными, тогда как в двух
остальных группах — чуть ниже. При этом оказалось, что
индивиды, податливые к внушению, были загипнотизирова-
ны менее чем за пять минут. Что же касается испытуемых,

которые не приняли внушения, то лишь один из них в после-
дующем оказался податлив к гипнозу, и то лишь по истече-
нии довольно длительного времени. Когда Шаффер повторил
этот же эксперимент, но с другими экспериментаторами, то
обнаружил, что уровень податливости к внушению и гипнозу
у испытуемых в значительной мере снизился. Особенно инте-
ресным в данном случае был факт, что уровень податливости
к внушению изменился с изменением экспериментатора. Этот
эксперимент свидетельствует, что человек склонен принимать
внушение, сходящее от определенных лиц, и реагировать на
него отрицательно в том случае, когда оно исходит от
других людей.	11^91
Судя по результатам вышеуказанного эксперимента, обосно-
ванным можно было бы признать положение, согласно которо-
му более глубокий транс является более эффективным, чем транс
легкий, поверхностный, и что эффективность терапевтических
внушений оказывается наибольшей при достижении сомнамбу-
лического транса. Однако клиническая практика не подтверж-
дает правильности этого мнения. Когда мы имеем дело с реше-
нием той или иной эмоциональной проблемы, то вынуждены
принимать во внимание и другие факторы, а не только глубину
гипнотического состояния, в которое можно ввести пациента.
В силу очень многих причин пациент может не хотеть избавить-
ся от своего невроза или же от соответствующих симптомов,
парализующих его психическую жизнь, независимо от того,
насколько мучительны те или иные проявления. Внушение даже
в глубоком гипнотическом трансе может оказать весьма незна-
чительные корректировочные действия. Это сопротивление не-
обходимо преодолеть, воздействуя на сознательный уровень пси-
хики; лишь после этого у пациента появятся те или иные при-
знаки улучшения состояния здоровья. Л. Шерток и другие
авторы также считают, что невротики, как правило, меньше
поддаются гипнозу, чем здоровые люди. Больные с резко выра-
женной истерией не поддаются гипнозу. Повышение внушаемо-
сти и гипнабельности может быть показателем восстановления
психического здоровья.

Многие ученые пришли к выводу, что глубокий транс не
всегда обеспечивает сокращение периода лечения. Обобщая, мож-
но сказать, что не существует никакой связи между глубиной
транса и эффективностью терапевтических внушений. Так про-
исходит потому, что мы имеем дело с рядом обстоятельств,
которые либо противодействуют, либо усиливают друг друга,
облегчая или препятствуя влиянию внушения.

Во-первых, степень податливости к внушению у отдельных
пациентов различна. У некоторых индивидов в глубоком трансе
она является большей, чем у других, находящихся в глубоком
трансе. Податливость к внушению может изменяться и у одно-
го и того же пациента, в зависимости от его актуального эмоцио-
нального состояния, интенсивности тревоги и типа защитных
механизмов. Податливость к внушению также находится в за-
висимости от отношения пациента к гипнотерапевту. Порой
пациент сопротивляется внешне совершенно * невинному» вну-
шению, исходящему от определенных гипнотерапевтов, тогда
как внушение, идущее от других, принимает даже тогда, когда
оно вызывает сильную тревогу и требует чрезвычайных физи-
ческих и интеллектуальных усилий. Интересно, что хотя впол-
не возможно, что пациент будет принимать все более сложное
внушение по мере погружения во все более глубокий транс,
случается так далеко не всегда. Дело в том, что пациент
J.420JJ может быть способен действовать в соответствии с вну-
шением, которое требует изменения сложных установок внут-
реннего характера, но может также сопротивляться такому вну-
шению или же выйти из транса, если оно приводит к конфлик-
ту. Действительно, пациент, погруженный в глубокий транс,
может усмотреть в нем опасность для своих защитных механиз-
мов. Вследствие этого в тот момент, когда он испытает пусть
даже самую слабую тревогу, он может заблокировать дальней-
шие внушения с тем, чтобы избежать опасности, поскольку
боится того, что позже уже будет не в состоянии эффективно ей
противодействовать. Поскольку в неглубоком трансе он чув-
ствует себя в безопасности благодаря действию собственных
защитных механизмов, он может позволить себе подчиниться
внушениям, которые вызывают значительно более сильную тре-
вогу, чем то внушение, которое он мог бы принять в более
глубоком трансе.

Во-вторых, существуют терапевтические процедуры, кото-
рые легче использовать в состоянии поверхностного, а не глу-
бокого гипноза, в основном, тогда, когда не возникает потреб-
ность преодоления защитных механизмов пациента или же
исследования зоны глубокого конфликта. Так, например, по-
верхностный или промежуточный по глубине транс оказыва-
ется наиболее эффективным в тех случаях, когда цель лечения
заключается в расслаблении, освобождении от напряжения,
восстановлении контроля над симптомами патологии, усиле-
нии мотивации, формировании чувства безопасности, преодо-
лении чувства оправданности поведения защитного характера
и направлении мыслей больного в другую сторону.

Сомнамбулический транс бывает необходим тогда, когда глав-
ным является достижение амнезии, как, например, в случаях
формирования экспериментальных конфликтов для достиже-
ния исследовательских целей или же для передачи сложных
постгипнотических внушений. Порой такой транс может быть
полезен и при исследовании того или иного события, которое
оказалось подавленным и вытесненным из памяти, В подобных
случаях определенные гипноаналитические процедуры — та-
кие, как регрессия и оживление мнестических энграмм или же
автоматическое письмо, — требуют достижения очень глубоко-
го гипнотического транса. Он бывает необходим и тогда, когда
преследуются определенные диагностические цели, а именно —
дифференциация симптомов органического и психогенного про-
исхождения, избавление больного от опасных симптомов невро-
за в острых случаях или же для снятия боли органического
происхождения. Однако в лечебной практике подобные случаи,
требующие достижения глубокого транса, довольно редки.

При лечении больных, имеющих низкую податливость к вну-
шению, некоторые гипнотерапевты преодолевают их сопротив-
ление, внушая им инструкции противоположного харак-
тера, вызывающие озабоченность и напряжение. Цель [1*21
таких действий заключается в расстройстве сохраняемого паци-
ентом контроля и владения собой вплоть до того момента, когда
он поддастся внушениям гипнотерапевта. Применение такого
метода к некоторым индивидам оказывается эффективным.

Каждый гипнотерапевт вырабатывает свой собственный стиль
обращения с пациентами, который в известной мере отличается
от способов, используемых другими гипнотерапевтами. Каж-
дый гипнотерапевт модифицирует процедуру гипнотизации та-
ким образом, чтобы она оказалась наиболее адекватной его соб-
ственной личности и наиболее эффективной в его деятельности.
Вера гипнотерапевта в достоинство собственного метода пред-
ставляется важным фактором влияния на пациентов и обеспе-
чения их сотрудничества. Гипнотизируемые положительно реа-
гируют на гипнотерапевтов, чьи методы действия кажутся им
правильными.

Реализуя гипнотическое внушение, гипнотерапевты создают
определенную вербальную картинку. Так, если гипнотерапевт
хочет внушить пациенту ощущение тепла, он может предло-
жить ему представить, что он сидит в теплой воде. Или чтобы
он увидел самого себя удобно лежащим на пляже, вдыхающим
чистый воздух. Некоторые гипнотерапевты избегают использо-
вать внушения отрицательного характера. Вместо того, чтобы
сказать: «Не открывайте глаза», они говорят следующее: «Ваши
веки стали такими тяжелыми, что глаза останутся закрытыми
даже тогда, когда вы попытаетесь их открыть».

Умелый гипнотерапевт следит за поведением пациента, нахо-
дящегося в трансе, и изменяет содержание своих суггестивных
высказываний в соответствии с его реакциями. Он осознает, что
его образ действий, ритм произнесения слов и их акцентирова-
ние — факторы столь же важные, как содержание внушения.
В таком случае успех гипнотерапии уже не так сильно зависит от
гипнабельности пациента. Более того, Д. В. Кандыба (1996) счи-
тает, что очень опытный и высококвалифицированный врач-
гипнотерапевт должен выполнять гипнотерапевтическое лечение
без специального обследования пациента тестами на гипнабель-
ность.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГИПНАБЕЛЬНОСТИ
ПАЦИЕНТОВ ТЕСТАМИ

Гипнабельность большинства людей относительно постоянна, но
может сильно меняться в зависимости от обстоятельств.

В легкую степень гипноза входят почти все нормальные люди,
в среднюю степень сразу входят 30-40% населения, в глубокую
степень сразу входят лишь 3-5% населения. Указанные цифры
очень относительны, так как многие люди в гипнозе могут де-
монстрировать любые феномены, независимо от степени глуби-
ны транса, и наоборот, бывает, что гипноз глубокий, а некото-
рые феномены идут с трудом.

Для определения гипнабельности существует много различ-
ных тестов: «запах», «сцепление пальцев», «падение», «левита-

ция руки» и др.

Лучшим тестом на гипнабельность является тест «левита-
ция руки», который заключается в том, что гипнотизируемому
дают команду «Ваша правая рука, сама, автоматически, мед-
ленно всплывает и поднимается вверх!» Если рука не всплыва-
ет, то из всех вариантов гипнотизации надо выбрать пассивные
техники гипнотического расслабления и сна. Если рука легко
всплывает, то следует выбирать для гипнотизации активные
техники. А если возникает феномен «восковидной гибкости»,
то следует выбирать для гипнотизации каталептические техни-
ки. Если же наблюдается мгновенное замирание в позе и засты-
вание в слегка расширившихся глазах, то следует выбрать для

гипнотизации разговорные психотехники.

В зависимости от качества установившегося во время теста

раппорта выбирается определенная техника или легкого гипно-
за, или среднего, или глубокого.

На выбор конкретной техники гипнотизации влияет нервно-

мышечный тонус гипнотизируемого. При пониженном тонусе
(что видно в расслабленности, легкой сутулости и т. д.) выби-

раются техники на расслабление, а при повышенном тонусе
(что видно в легком напряжении, ровной спине, учащенном

дыхании и т. д.) выбираются мобилизационные (акти- /
вирующие) техники.	Ц
Влияет на выбор техники и основная репрезентативная си*
стема гипнотируемого, то есть его основной способ взаимодей-
ствия с внешним миром (зрительный, слуховой, словесно-логи-
ческий, галлюцинаторный и т. д.).

Ну, а теперь рассмотрим чуть подробнее некоторые тесты.

1.	Всплытие рук. Тест заключается в следующем. Испытуе-
мого просят сесть или встать с прямой спиной, закрыть глаза и
опустить руки вдоль туловища. Гипнотерапевт внушает: «Вни-
мание на мой голос... Вы хорошо слышите мой голос и подчи-
няетесь ему... Ваши руки зашевелились, отрываются от тулови-
ща и медленно поднимаются вверх — через стороны... Хорошо,
достаточно, откройте глаза и встряхните руками».

Практика показывает, что всех людей по этому тесту можно
разделить на 4 типа. Первый тип — руки не шевелятся и не
всплывают. Второй тип — руки слегка всплывают на З-б см от
туловища. Третий тип — руки всплывают на расстоянии 5-
30 см от туловища. Четвертый тип реакции — руки быстро и
легко всплывают высоко, иногда над головой.

Скорость всплытия рук коррелирует со скоростью протека-
ния психофизиологических реакций. Например, если руки не
всплывают, значит, пациенту понадобится длительный и боль-
шой объем медицинской помощи (относительно), а если руки
всплывают легко, значит, испытуемый внушаем и хорошо под-
дается предстоящему лечению или другому информационному
воздействию. Если же руки легко и быстро всплывут над голо-
вой, то это означает гипервосприимчивость испытуемого к ин-
формационному воздействию, а это значит, что на него удается
быстро и эффективно воздействовать информацией, в том числе
и лечебной.

2.	Падение вперед-назад. Тест заключается в том, что испы-
туемого просят стать прямо, закрыть глаза и опустить руки
вдоль туловища, специалист накладывает свою левую руку на
затылок испытуемого, а правую — на лоб, затем внушает: «Вни-
мание на мой голос... вы хорошо слышите мой голос и подчиня-
етесь ему: сейчас я буду вслух считать до пяти, с каждым
счетом вас все сильнее будет тянуть назад... При цифре „5“ я
сниму свою руку с вашего затылка и вы упадете назад, не
беспокойтесь, я вас поддержу и вы не упадете, ничего плохого с
вами не случится... Итак, считаю... 1... 2... расслабьтесь... 3...
тяга назад... 4... непреодолимая тяга назад... 5! Падайте!»

Гипнотерапевт снимает резко левую руку, а правой незамет-
но слегка толкает испытуемого назад. Аналогично тест повто-
ряется с падением вперед.

Этот тест можно выполнять бесконтактно, не накладывая
рук, а можно и мысленно, встав сзади или спереди от испытуе-
мого на расстоянии 2-3 м и, вытянув к нему обе руки, совер-
шать имитацию «тяги» к себе или от себя.

^424д теперь я приведу еще два варианта этого теста.
Падение назад. Пациент стоит, выпрямившись, его стопы
соединены друг с другом. Вы становитесь за спиной испытуемо-
го и просите его закрыть глаза, привести мышцы своего тела в
состояние полного бездействия. Чтобы проверить, как хорошо
сумел расслабиться испытуемый, положите ему руку на плечо и
осторожно потяните его назад. Если он спокойно и расслаблен-
но подастся назад, то, значит, все в порядке. Если же его тело
будет в напряжении и он окажет сопротивление, если вам труд-
но будет его нагнуть, начните опять сначала. Предупредите его,
что он не должен бояться, и пусть расслабит мышцы тела.
Скажите ему, что желаете узнать его способность к расслабле-
нию. Подложите ему под голову у затылка правую руку ладо-
нью кверху и попросите его опустить голову на вашу руку.
Попросите его представить, что он падает или его что-то тянет
назад. Вы держите руку неподвижно в течение тридцати се-
кунд, затем говорите медленно, но решительно: «Когда я уберу
руку, вы медленно упадете назад».

Сказав это, медленно убираете руку, чтобы движение было
почти неуловимо. При этом повторяйте: «Вы уже падаете на-
зад, вы уже падаете назад. Вас медленно тянет назад».

Следите, чтобы испытуемый не ушибся. Будьте готовы под-
хватить его в случае падения. Если он не падает с первого раза,
то повторите опыт. Успех зависит от тона голоса, решительных
действий и от того, как медленно вы убираете руку, чем мед-
леннее тем лучше.

Если вам не удастся повлиять на испытуемого с первого
раза, то не унывайте, продолжайте опыты с другими лицами.
В конце концов вы достигнете успеха. Подчинив своему влия-
нию одного или двух, вы уже не будете встречать затруднений.

Падение вперед. Поставив испытуемого к себе лицом, попро-
сите его стоять, не напрягая мышцы тела. Положите пальцы
обеих рук на его виски и попросите его смотреть вам присталь-
но в глаза или в один глаз. Ваш взгляд должен упираться ему в
переносье, то есть между глазами. Смотрите смело и уверенно.
Скажите тоном, не допускающим возражения: «Если я уберу
свои руки, то вы упадете вперед». Медленно убирайте руки,
приговаривая: «Вас тянет на меня. Вы падаете вперед. Вы пада-
ете, падайте!»

Когда испытуемый будет падать вперед, то поддержите его.

3.	Замок. Существует много вариантов этого теста, но все
они сводятся к внушению неразъемного сцепления пальцев обе-
их рук. Испытуемого просят плотно сцепить пальцы рук и,
вывернув ладони наружу, вытянуть прямые руки сцепленными
пальцами вперед от груди. Гипнотерапевт внушает: «Закройте
глаза и сосредоточьте Ваше внимание на моем голосе... Вы
хорошо слышите мой голос и полностью подчиняетесь ему...
Сейчас я буду вслух считать до пяти, с каждым счетом —л.
ваши руки все сильнее будет охватывать чувство жесткости
и одеревенеют настолько, что вы без моей команды сами не
сможете разжать пальцы... Более того, когда вы будете пытать-
ся их разжать, они наоборот будут автоматически еще сильнее
сжиматься и вы никогда не сможете их разжать без моего раз-
решения... Итак, считаю... 1... 2... сжали пальцы сильнее...
еще сильнее... 3... пальцы сцепились намертво и одеревенели...
4... обе руки твердые, одеревенелые... 51 руки и пальцы сцепи-
лись окончательно и не расцепляются... Убедитесь, что пальцы
не расцепляются... Вы не можете их разжать... Хорошо! А те-
перь откройте глаза... тело расслабилось., руки расслабились...
Напряжение с пальцев исчезло и они легко разжались! Опусти-
те руки, помассируйте кисти и пальцы, отдыхайте!»

Иногда этот тест выполняют перед грудью на согнутых ру-
ках или руки за голову. Иногда — руки над головой или руки
испытуемого гипнотерапевт берет в свои руки и т. д.

Приведу еще один вариант этого теста.

Не приступайте к этому тесту, если вы не вполне удачно
справились с двумя предыдущими. Проделайте его с испытуе-
мым, которого было нетрудно заставить упасть вперед или
назад.

Попросите его стоять прямо, вытянув руки вперед и сложив
их так, чтобы пальцы были сплетены. Попросите его думать,
что он не в состоянии разнять руки, или, что еще лучше, пред-
ложите ему повторять про себя: «Я не могу разнять руки, я не
могу разнять руки».

Испытуемый не должен смеяться. Он должен воображать,
что его руки действительно крепко связаны.

Попросите его смотреть прямо вам в глаза. Скажите ему, что
он не должен глядеть по сторонам. Покройте его руки своими
руками. Смотрите ему в переносье. В вашем взгляде должны
быть сила и уверенность. Не спускайте с него глаз. Теперь
скажите решительным тоном: «Вы чувствуете, что ваши руки
сжимаются все крепче, крепче и крепче, и вы не в силах их
разнять».

Пока вы держите его руки в своих руках, слегка сжимайте
их. Если хотите, то можете заменить сжимание рук поглажива-
нием. В тот момент, когда вы удаляете руки, вы должны про-
должать внушение. Вы продолжаете говорить, что пальцы сжи-
маются, деревенеют, и он не в состоянии разнять руки. Вы
говорите: «Теперь ваши руки сжались крепко-накрепко. Вы не
можете их разнять. Пробуйте, прилагайте усилия... Вы не мо-
жете разнять свои руки!»

Повторяйте эти слова, усиливая решительность тона до тех
пор, пока испытуемый не скажет, что он не в силах разъеди-

нить руки.

Как только испытуемый станет прилагать слишком большие
усилия, чтобы разнять руки, но все-таки будет не в со-
стоянии это сделать, вы хлопните в ладоши и громко
скажите: «Хорошо, очнитесь! Немедленно разожмите руки».
Если испытуемому все-таки не удается разнять руки, то скажи-
те: «Как только я сосчитаю до трех, то ваши руки немедленно
разъединятся!» Вы начинаете считать: «Раз, два, три». При
счете «три» громко хлопните в ладоши и скажите: «Теперь вы
можете разжать пальцы».

Как только вы основательно усвоите этот опыт, вам удастся
его проделать над несколькими лицами. Но помните, что если
вы хотите повлиять на нескольких лиц сразу, то все-таки луч-
ше начать с первого опыта. Как только вы приобретаете не-
большой навык, все эти опыты у вас будут отнимать немного
времени, вы добьетесь того, что сумеете скреплять руки почти
мгновенно.

4.	Запах. Этот тест выполняется на испытуемом с открыты-
ми глазами. Гипнотерапевт берет два сосуда (стакана, пробир-
ки) с водой и внушает: «В одном стакане чистая вода, а в
другом есть капля одеколона. Настройтесь и попытайтесь опре-
делить какой стакан имеет запах?»

Иногда берут 3-4 стакана или прямо указывают стакан с
запахом и добиваются от испытуемого, чтобы он его почувство-
вал. Иногда добавляют внушение о других распространенных
запахах, например, керосина или эмульсии розы.

Перед испытуемым ставят штатив с тремя заранее заготов-
ленными пробирками и под предлогом исследования обоняния
императивным тоном заявляют: «Вот три пробирки: в одной
была вода, во второй — керосин, в третьей — духи. Укажите
мне пробирку, где был керосин». Способность испытуемого чет-
ко дифференцировать несуществующие запахи свидетельствует
о его повышенной внушаемости.

5.	Колебания в стороны. Гипнотерапевт внушает, стоящему
перед ним, испытуемому: «Смотрите внимательно на мою ла-
донь (при этом поднимает руки вверх ладонью к испытуемо-
му)... Следите за моей ладонью! Как только я наклоняю ее
вправо, Вас потянет вправо, влево — и Вас — влево!»

Врач плавно наклоняет руку с ладонью и следит за реакцией
испытуемого. Тест делается 3-4 раза, пока не прояснится реак-
ция испытуемого на данный тест.

6.	Поезд. Этот тест применяется в коллективном воздей-
ствии для повышения общей внушаемости. Испытуемые стано-
вятся в ряд (или несколько рядов) друг за другом и ставят обе
свои руки на плечи впереди стоящего. Гипнотерапевт внушает
боковые наклоны или тягу вперед и назад.

7.	Прием Констамма. Пациенту предлагают встать боком к
стене и тыльной стороной сжатой в кулак кисти опереться изо
всех сил о стену. Глаза должны быть закрытыми. В течение
минуты (примерно) врач дает пациенту следующие приказания:
«Обопритесь очень сильно, напрягите мышцы плеча,
руки». После этого он просит больного отойти от стены
и свободно опустить руки. При повышенной внушаемости рука*
которая работала, сама собой поднимается, нередко даже опи-
сав угол 90°. Пациенту объясняют, что испытанное им расслаб*
ление и спонтанное движение руки похожи на расслабление и
ощущение подчинения внешним силам, которые он должен снова
испытать во время гипнотической индукции.

8.	Тест качания. Пациент держит ноги сдвинутыми, корпус
выпрямленным, взгляд фиксирует точку на потолке прямо
над его головой. Врач, стоя позади пациента, просит его за-
крыть глаза, сохраняя прежнее положение. Затем он дает ука-
зания: «Я хочу оценить вашу способность к релаксации (рас-
слаблению). Я положу свои руки вам на плечи». Сделав то, О
чем говорил, врач добавляет: «Теперь я обопрусь руками на
ваши плечи и вы почувствуете силу, которая тянет вас назад
ко мне. Не сопротивляйтесь, я вас удержу, когда вы будете
падать. Вы падаете, падаете, падаете, вас тянет назад... вы
падаете, падаете».

В этот момент врач отнимает руки и пациент начинает ка-
чаться. Если он этого не делает, врач снова кладет руки ему на
плечи и заставляет раскачиваться то вперед, то назад, обращая
его внимание на то, что он сопротивляется, и прося его не
напрягаться. Врач снова внушает пациенту падать назад и вне-
запно отнимает руки. Как только пациент начинает качаться,
внушение становится энергичнее: «Вы падаете назад, вы падае-
те, падаете, вы падаете назад, назад, я вас удержу, когда вы
будете падать».

Конечно, необходимо, чтобы врач был в состоянии удержать
пациента.

9.	Испытание с монетой. Испытуемого просят, чтобы он вы-
тянул руку вперед. На ладонь ему кладется монета. Ему гово-
рится следующее: «Ваша рука начинает постепенно вращаться,
что приведет к тому, что монета упадет на пол. Обратите внима-
ние, как рука начинает медленно вращаться. Она вращается,
вращается». Это внушение повторяется до тех пор, пока монета
не упадет.

10.	Тест «маятник». К 30-сантиметровой нитке привязано
кольцо. Испытуемый, сидящий у стола, йротягивает руку и
берет конец нитки, держа его так, чтобы кольцо маятникооб-
разно покачивалось над столом. Ему дается следующая инст-
рукция: «Представьте себе, что, когда вы держите нитку с коль-
цом, вы смотрите на большой круг, нарисованный на столе.
Пусть ваш взор перемещается по периметру этого круга, и так
все время. Кольцо также начнет перемещаться по периметру
круга, даже если вы не будете обращать на это внимание».

После того, как испытуемый начнет действовать в соответ-
ствии с этим внушением, его просят сосредоточить внимание на
воображаемой линии, проходящей непосредственно пе-
L428JJ ред его глазами, а затем на линии, идущей поперек стола.
Маятник начинает колебаться в соответствии с направлением
движения его глаз.

11.	Сцепление век. Испытуемого просят закрыть глаза и
говорят: «Сейчас я надавлю на переносицу, и вам будет трудно
открыть глаза. Веки слипнутся, сцепятся, и вы не сможете
открыть глаза».

Можно значительно усилить диагностическое значение это-
го теста, если предварительно придавить в области медиального
мыщелка на локтевой нерв, предупредив пациента о том, что у
него должно сейчас возникнуть чувство «проходящего в мизи-
нец тока». Таким образом, обследуемый полагает, что есть та-
кие точки, прижимая которые, психотерапевт может вызвать
новые, до этого неизвестные ощущения.

Во время обследования, проверив реакцию зрачков на свет и
конвергенцию, психотерапевт говорит пациенту, сидящему с
закрытыми глазами: «Не удивляйтесь, сейчас я надавлю вот
здесь, и вам будет трудно открыть глаза». При этом он слегка
надавливает пальцами в области надбровных дуг. На предложе-
ние после этого открыть глаза пациент может почувствовать
тяжесть в веках. Необходимо сказать: «Считаю до трех, и, как
только скажу «три», глаза откроются. Веки будут легкие и
свободные. Раз... два... три... открыть глаза». Если он открыва-
ет глаза с трудом, с видимым усилием, то можно говорить о
повышенной внушаемости и открытости к особым состояниям
сознания.

12.	Больному предлагают вытянуть руки вперед ладонями
внутрь. Под предлогом неврологического исследования просят
фиксировать взгляд на молоточке, одновременно внушают:
«Ваши руки расходятся в стороны. Шире. Еще шире». При
повышенной внушаемости руки расходятся в стороны.

13.	Под предлогом неврологического исследования пациента
ставят в позу Ромберга (пятки и носки вместе, руки вытянуты
вперед, глаза закрыты). Внушение: «Сейчас вы падаете назад.
Назад! Теперь вперед! Влево! Вправо!» Пробу можно усилить,
производя легкое надавливание пальцами рук на глаза или вис-
ки пациента. При повышенной внушаемости пациент падает в
заданном направлении и его нужно вовремя подстраховать.

14.	Испытуемому предлагают развести пальцы рук с макси-
мальным напряжением, «сделав их твердыми, как гвозди». При
этом внушают, что он не может согнуть пальцы.

15.	Больному говорят, что сейчас прикоснутся клочком ваты
к его глазу и просят его при этом не мигать. Внушают: «Вы
можете не мигать. Прикосновение безболезненно. Никаких не-
приятных ощущений оно не вызывает». При этом прикасают-
ся ватой к склере глаза вблизи роговицы. Затем говорят: «Сей-
час я прикоснусь ватой к тому же глазу, но вам будет очень
неприятно и вы не сможете не мигать». Прикасаются
незаметно для больного не к склере, а к роговице,
которая во много раз чувствительнее. Подавить роговичный
рефлекс подавляющему большинству людей не удается.

16.	Испытуемому дают в руки нитку с грузиком на конце
(маятник Шевроле). Внушают: «Сейчас вы, не двигая рукой,
будете думать, только думать, что груз качается от вас ко мне.
Думайте». Вскоре груз начинает раскачиваться в заданном мыс-
лью направлении. «А теперь, — продолжает врач, — вы думае-
те, что предмет остановился, встал как вкопанный». Предмет
останавливается и замирает.

Последние две пробы основаны не столько на внушаемости,
сколько на других эффектах (разность чувствительности слизи-
стых, идеомоторный эффект), но такие приемы усиливают вну-
шаемость и помогают пациенту убедиться в том, что он хорошо
«поддается» гипнозу.

Одинаково ли гипнабельны ясе люди? Все ли поддаются гип-
нозу? Каков процент успешности гипнотизации?

На первый вопрос ответил еще в 1818 г. Шестанье де Пьюне-
гюр, который у одних пациентов без особого усилия вызывал
сомнамбулу, а других не мог погрузить в состояние «магнетиз-
ма» даже после многочисленных сеансов.

По Бернгейму, гипнозу поддаются примерно 80% людей, по
Бирману — 85%, по Форелю — 90%. Из них сомнамбула отме-
чается примерно в 20% случаев.

Таким образом, степень гипнабельности, или, как говорил
М. С. Лебединский, степень гипнотизабельности, у всех людей
различна. По его данным, дети в возрасте от 7 до 14 лет практи-
чески все гипнабельны. Лучше других поддаются гипнозу боль-
ные истерией, лица, перенесшие травму головы, страдающие
алкоголизмом.

•Типнабельность поддается тренировке. Исходя из этого, не-
которые психотерапевты считают, что негипнабельных людей
вообще нет. Чтобы доказать это, К. И. Платонов одному из
«негипнабельных» пациентов провел 100 сеансов гипнотизи-
рования и добился сомнамбулы. Ferenzi считал, что степень
гипнабельности зависит не столько от пациента, сколько от
гипнотизера. По его данным, одни терапевты способны загип-
нотизировать 10% испытуемых, другие — 96% (цит. по:
Chertok, 1972).

Не ожидайте, что вам удастся повлиять на каждого человека
уже во время первого опыта. Не забывайте, что вы в этом деле
еще новичок. Вы только что взялись за изучение неизвестного
вам предмета и не можете ожидать результата очень быстро.
Работа и настойчивость — условия всякого успеха. Чем чаще
вы будете повторять эти опыты, тем сильнее вы разовьете в себе
способность влиять на других.

Если вам трудно отыскать испытуемых для тренировки, по-
ступайте следующим образом: встретив кого-нибудь из
4L430JJ знакомых, завяжите разговор о том, как трудно осла-
бить мускулы, то есть как трудно привести их в состояни.
релаксации.

Утверждайте, что у большинства людей мышцы тела посто-
янно напряжены и что они поэтому не знают, что такое отдых.
Скажите ему, что тот, кто в состоянии релаксировать (осла-
бить, расслабить) мускулы, отдохнет значительно лучше, сидя
минут десять на стуле, чем кто-нибудь другой, не умеющий
расслабиться, даже если он пролежит, удобно вытянувшись,
около часа в кровати. Когда вы спите, то ваши мышцы тела не
напряжены.

Ясно, что если вы обладаете способностью не напрягать мыш-
цы тела, даже бодрствуя, 1*0 вы отдыхаете так же, как будто бы
вы спали. Очень много людей вечно усталых, вечно утомлен-
ных. Они недовольны, они жалуются, обращаются за советом к
врачам. Несчастные, они не знают, как быть. Но истинная при-
чина их болезни заключается в том, что их нервы и мускулы
постоянно напряжены и не знают отдыха.

Расскажите все это вашему знакомому и спросите его, мо-
жет ли он привести свои мышцы тела в состояние релаксации.
Предложите ему проверить это на опыте. Думаю, что он, навер-
ное, согласится. Предложите ему опыт падения назад. Во время
этого опыта ваш знакомый не должен сопротивляться или умыш-
ленно падать назад. Если опыт падения назад окажется удач-
ным, то перейдите к «падению вперед». Ни в коем случае не
говорите ему, что вы его гипнотизируете. Следуя таким обра-
зом, вы увидите, что прекрасно будете действовать на своих
знакомых.

Если тест «падения вперед» удался, то предложите следую-
щий — «сцепление рук». Проделав удачно все остальные тес-
ты, вы можете быть уверены, что ваш знакомый прекрасно
внушаем.

Внушение должно быть решительным и положительным.
Слова внушения нужно произносить четко и ясно. Запритесь
в отдельной комнате и упражняйтесь в «давании» внушений.
Предположите, что перед вами кто-нибудь стоит и, обращаясь
к воображаемому лицу, говорите: «Вы падаете назад... Вы
падаете вперед». Или же: «Ваши руки связаны... связаны
крепко... очень крепко...». Упражняйтесь так долго, пока не
выучитесь давать внушения спокойно, но уверенно. Вам не
надо кричать, говорите тихо, но в тоне вашего голоса должны
быть сила и уверенность. Неумение давать сильные внуше-
ния — признак отсутствия силы воли. Люди безвольные все-
гда несчастны. Они никогда ничего не добьются. Им нечего
мечтать о положении в обществе или о деньгах. Их удел —
трудиться всю жизнь, всегда быть внизу, всегда находиться в
подчинении.

Если вы хотите идти вперед, то должны развивать в
себе волю и уверенное поведение.
Безусловно, каждый человек может выработать в себе силу
воли и уверенное поведение и применять силу внушения. Един-
ственное, нужное для этого качество, — это настойчивость. Чи-
тайте следующие способы внушения внимательно и не спешите.

Если вы желаете выработать в себе силу воли и развить в
себе силу внушения, то самым лучшим упражнением для вас
будут опыты без погружения человека в сноподобное состояние.
Тренируясь, вы добьетесь того, что будете быстро, почти.момен-
тально, влиять на большинство людей.

Теперь предлагаю вам интересный опыт, но предупреждаю,
что вы должны приступить к нему, если вы хорошо и основа-
тельно усвоили предыдущие.

17.	Не в состоянии согнуть ногу. Попросите испытуемого
слегка нагнуться в левую сторону, опираясь на левую ногу, но
не сгибая ее в колене. Попросите его смотреть вам в глаза,
предупредив, что когда вы будете приподниматься, то его
взгляд должен следовать за вашим. Пусть ваш испытуемый
про себя думает, что он никак не может согнуть ногу в коле-
не. Вы в начале опыта стоитенагнувшись. Проведите несколько
раз рукой по его ноге, от колена к голени. И говорите реши-
тельным тоном: «Теперь вы чувствуете, что ваша нога дереве-
неет... она делается все тверже и неподвижнее... все тверже...
Вы не можете согнуть ногу... Теперь вы будете ходить с одере-
венелой ногой».

При последних словах, продолжая смотреть ему на перено-
сицу, вы привстанете и, притянув его к себе, заставите взгля-
дом повиноваться.

Пусть он пройдет шагов пять-десять, не сгибая ногу в коле-
не. Затем прекратите внушение, хлопнув сильно в ладоши и
сказав громко и решительно: «Довольно. Очнитесь!»

В дальнейшем поступайте так, как указано в описании опы-
та со «сцеплением рук».

18.	Не в состоянии согнуть руку. Этот эксперимент очень
похож на предыдущий. Вы поступаете следующим образом. По-
просите испытуемого вытянуть руку, сжав пальцы в кулак.
Мускулы его руки должны быть сильно напряжены. Одной
рукой держите его за кулак, а другой проведите несколько раз
сверху вниз по руке, приговаривая: «Ваша рука деревенеет...
все сильнее... сильнее... сильнее... Теперь вы уже не в состоя-
нии согнуть руку... Постарайтесь согнуть ее... изо всей силы...
чем больше вы пытаетесь, тем неподвижнее рука».

Чтобы прекратить внушение, поступайте так, как указано в
предыдущем опыте.

19.	Не может произнести свою фамилию. Встаньте напротив
испытуемого и сожмите легко-легко несколько раз ему горло
(нажимать нужно в том месте, где находится гортань). Затем
С=гч скажите: «Когда я сосчитаю до трех, то вы будете не в
(432 JJ состоянии произнести свою фамилию. Один... два... три...
Вы не можете произнести свою фамилию... Вы не можете это
сделать... попробуйте... Вы этого не можете*.

Пусть ваш испытуемый попытается произнести фамилию,
но у него это не получится. Через 30 с хлопните в ладоши и
скажите: «Довольно. Очнитесь!*

20.	Не может бросить палку. Попросите испытуемого взять в
руки палку. Он становится перед вами, смотрит прямо в глаза и
крепко сжимает палку в руках. Пусть он про себя думает, что
не может бросить палку. Скажите ему, что, как только вы
сосчитаете до трех, он заметит, что его руки крепко сжали
палку и он при всем желании выпустить ее не может.

Начните считать: «Раз... два... три... Теперь вы не можете
бросить палку... Пробуйте.•• ее бросить: вы не можете... Чем
больше вы пытаетесь... тем это труднее...*

Чтобы прекратить внушение, поступайте так, как указано выше.

21.	Не может встать. Испытуемый сидит на стуле и смотрит
вам в глаза. Вы тоже не спускаете взгляда с его переносья.
Скажите ему, что как только вы сосчитаете до трех, он заметит,
что прилип к стулу и встать не может.

Начинайте: «Раз... два... три... Вы не можете встать... Вы не
можете встать... Вас притягивает к стулу все сильнее и сильнее...
Пытайтесь... Чем больше вы пытаетесь... тем это труднее...*

Прекратить внушение через 30 с.

Ваш взгляд не должен бегать по сторонам. В нем должны
быть сила и уверенность. До момента прекращения внушения
вы все время смотрите в переносье или глаза испытуемому. Он
тоже должен смотреть вам в глаза.

Все перечисленные опыты считаются легкими, если будете в
точности следовать указаниям.

Предупреждаю: никогда не падайте духом, не отчаивайтесь.
В случае неудачи не показывайте разочарования. Улыбаясь,
скажите испытуемому, что на каждого человека влиять с пер-
вого раза трудно, что вы надеетесь на успех в следующий раз.
Продолжайте работать. Помните, что в каждом деле нужен на-
вык. Чем больше будете упражняться, тем больше будет опыта,
тем удивительнее будет результат. Немного терпения, немного
настойчивости, и все пойдет хорошо. Будьте уверены, что в
самом непродолжительном времени вы сумеете загипнотизиро-
вать большинство людей.

Существует множество других тестов, в том числе и игро-
вых, с помощью которых можно судить об информационной
чувствительности человека. Но всегда следует помнить, что
тест не может закончиться неудачей, потому что пациент мо-
жет в этом случае потерять веру в успех лечения у данного
врача. Поэтому врач всегда заканчивает тест словами, что у
пациента нормальная! реакция, а это значит, что лечение бу-
дет «успешным*. Поскольку пациент слышит оценку
своей реакции как «нормальная* и врач вслух сделал
вывод, что с такой реакцией лечение будет успешным, то у
пациента никогда ни при какой реакции или ее отсутствии не
возникает отрицательная предлечебная установка, о которой
мы говорим.

Кроме указанных слов гипнотерапевт обязан строго следо-
вать данной нами технике выполнения тестов, она продумана
таким образом, чтобы максимально исключить отсутствие ре-
акции.

Огромный личный практический опыт использования гип-
ноза показывает, что в легкую степень гипноза входят мгновен-
но все психически здоровые люди, все без исключения, а это
значит, что людей не реагирующих на информацию не суще-
ствует. Задача специалиста подобрать необходимое в конкрет-
ном случае содержание и способ информации и любой человек
на нее так или иначе среагирует. Напомним, что под информа-
цией имеется в виду не только речь врача, но и весь комплекс
других физических факторов целенаправленно, через органы
чувств, воздействующий на гипнотизируемого, например, звук
(музыка), свет (фиолетовый), предварительный прием специ-
ального препарата и т. д.

Практика показывает, если специально пациент предвари-
тельно не готовится к процедуре, то в среднюю степень гипно-
за за время 2-3 минуты входит 40% людей, а в глубокую
степень лишь 3-5%. Но если удлинить время воздействия до
20-30 минут, то в среднюю степень гипноза входит до 80%
людей, а в глубокую — до 20-30%. Если же удлинить время
воздействия до 1,5-2 часов, то в среднюю степень входит 90—
95% людей, из них в глубокую стадию гипноза попадают бо-
лее половины. В случае же предварительной подготовки к гип-
нозу, а также с увеличением количества процедур, абсолютное
большинство (95-99%) людей хорошо овладевают входом в
глубокий гипноз за 3-5 сеансов.

Существует много условий, при которых у человека возни-
кает гипнотическое состояние. Но прежде чем мы будем рас-
сматривать эти условия, давайте спросим себя, почему при гип-
нотизации любого количества людей, во всех случаях мы полу-
чаем одну и ту же картину, достаточно подробно описанную
физиологами и психологами мира. Одни и те же симптомы,
одни и те же стадии перехода от состояния обычного бодрство-
вания к глубокому гипнотическому. Не потому ли эти реакции
однотипны у людей разных возрастов, рас и наций, описанные
в различные времена, что при воздействии определенных усло-
вий срабатывают одни и те же природные механизмы?

Но тогда для чего природа снабдила человека и многие виды
животных этими механизмами?

Если мы узнаем, для чего существуют эти механизмы, то
—л. это даст нам возможность понять некоторые аспекты
14341| поведения человека как социального существа. И это
даст нам надежду, при необходимости, использовать эти меха-
низмы как для социальной коррекции человека, так и с лечеб-
ной целью.

Вы наверняка замечали свою зависимость в присутствии ав-
торитетов: как начинают ослабевать и даже разрушаться ваши
установки (убеждения), когда авторитетные для вас лица име-
ют другие мнения по этому же вопросу. Вы чувствовали, что
принять мнение авторитета легче, чём отстаивать свое. И это
первый ваш шаг к утрате самостоятельности, когда ум стано-
вится аморфным.

Вы можете вспомнить множество случаев, когда человек те-
ряет свое естественное поведение и входит в подчинение услови-
ям ситуации. И все это происходит почти всегда на подсозна-
тельном уровне. Вы «добровольно» принимаете условия «игры»,
вы «добровольно» подчиняетесь или соглашаетесь, и этим са-
мым вы становитесь проводником чьей-либо идеи.

Мы иногда пользуемся словом «единомышленник». Но не
всегда знаем, что не может быть истинного единомыслия, так
как каждый человек — это замкнутая система со своим опы-
том, своими генетическими особенностями и своим способом
отражения внешнего мира, и знания о нем у каждого человека
индивидуальны. Взаимоотношения единомышленников — это
взаимоотношения лидера и подчиненного. Своеобразным ли-
дером может быть и авторитетная идея. Лидером может быть
и группа лиц, утверждающих какую-либо идею. Слово сказан-
ное и слово написанное не одинаково авторитетны. Отсюда
лидеры должны иметь свободный доступ к печати. Авторитет
одного человека всегда ниже авторитета группы лиц. Отсюда
стремление отдельных лиц для утверждения своих идей и ут-
верждения своего авторитета высказывать свое мнение от лица
народа или хотя бы от группы лиц.

Но когда собственного авторитета нет, а стремление быть
лидером есть, то нередко прибегают к помощи других авторите-
тов, ссылаясь на них. И наиболее сильным и действенным авто-
ритетом для большинства является авторитет насилия, боли,
страдания, смерти.

Для утверждения авторитета может быть использован сим-
вол незыблемости, устремленности, необычности. И, наконец,
принцип повторения.

Незыблемость монументальных форм архитектуры, не обус-
ловленных необходимостью, монументальность памятников,
отражающих в себе лидирующую идею или авторитет самого
лидера. Гигантомания, масштабность, все, что может пора-
зить воображение. «Я планов наших люблю громадье», — го-
ворит Маяковский. А храбрый портной, которого чудовище
попросило принести воды, чтобы поразить воображение по-
славшего его, стать для него значимым, начинает ока- л
пывать колодец, чтобы принести не воду из колодца,
а сам колодец с водой — чего уж мелочиться. Самое, самое!
На века! — это еще одна опора искусственных авторитетов.

Возникают особые речевые штампы, отражающие незыбле-
мость идей. Сама идея авторитета приобретает свой язык, ско-
рее, жаргон, который становится эталоном лояльности, едино-
мыслия, показателем лидерства одних и зависимости других.

Принадлежность идее, утверждение своего лидирующего по-
ложения может выражаться и в одежде, и во взаимоотношени-
ях, и даже в манерах поведения. Необычность, которая также
подчеркивает значимость и в ритуалах, и в парадности и роско-
ши, и выпячивание, иногда незначительного явления, до абсурд-
ности: необычность мнения — его неординарность, недомолв-
ки, намеки и т. п.

Стремясь к самоутверждению, мы обычно используем ту часть
нашего существа, которая наиболее выражена. Мы подчеркива-
ем свои витальные возможности прямо или намеками в зависи-
мости от обстоятельств.

В беседе мы можем делать акцент на своих заболеваниях,
если они «престижны».

Мы стремимся входить в общение с известными людьми,
чтобы потом мимоходом подчеркнуть это в беседах с другими.
Мы утверждаем свое бескорыстие, но за это пожинаем плоды,
рассказывая, кому только возможно, об этом нашем прекрас-
ном качестве. Мы даже готовы пожертвовать здоровьем и самой
жизнью, если это даст нам возможность вознестись на вершину
славы, возвыситься над толпой. Не напрасно мы говорим: на
миру и смерть красна.

Существует множество других способов повышения автори-
тета. Например, путем ограничения доступа к информации о
других авторитетах или авторитетных идеях или путем замал-
чивания, или тенденциозного отношения к другим авторите-
там, или даже обливаниея их грязью. Возможно при этом не-
значительные положительные качества раздувать до основопо-
лагающих, а действительно определяющие показывать как
нетипичные, второстепенные, ничтожные. И наконец, ложь,
подтасовка и другие действия, которые скрывают бездарность,
неспособность, слабость. Ничтожество — все, что может по-
мочь нам выглядеть значительным, авторитетным.

Очень большое значение для повышения авторитета власти
имеет создание комплекса виновности, неполноценности у под-
чиненных: так как эти комплексы подавляют и волю человека,
и его инициативу («Перед родиной вечно в долгу»).

И наконец, создание условий, в которых человек становится
зависимым от своего лидера. Лидер может разрешить что-либо
или не разрешить, дать или не дать, пустить или не пустить.
Это в еще большей степени лишает нас свободы выбора и делает
Л=-Ц>1 нас рабами. Вместе с рабством мы теряем способность
L436J I творить, возрастает злобность, подлость, предательство,
способность унижаться до пресмыкания, ловить недосказанное
слово или незаконченный жест своего господина и спешить
выполнять его9 благодарить за то, что не стоит благодарности, и
преследовать других, которые противостоят вашему лидеру или
его идее. Подчиненность может дойти до абсурда, и тогда чер-
ное объявляется белым, а белое — черным. Раб только тот, кто
согласился быть рабом, и он не может быть честным ни в своих
поступках, ни в своих мыслях.

Возможно использование для культивирования авторитета и
своего прошлого, тех его сторон, которые выгодно выделяют
нашу значимость.

Приемы, используемые для утверждения авторитета, а, сле-
довательно, и власти, повышают внушаемость человека (вну-
шаемость — это принятие на веру без необходимости доказа-
тельств какого-либо утверждения или положения) и делают его
однонаправленным в своих действиях и мыслях. Человек мо-
жет быть доведен до состояния робота-зомби, слепо выполняю-
щего волю своего авторитета; для них критика в отношении
внушенной идеи, состояния, действия неприемлема.

В нашей обычной повседневной жизни мы постоянно нахо-
димся под внушающим влиянием других людей и обстоятельств,
й в то же время сами являемся причинами повышения внушае-
мости окружающих нас людей. Это в некоторой степени неиз-
бежно и необходимо, иначе мы не сможем принять идеи других
людей, так как они не совпадают с нашими. И мы не примем
опыт другого, потому что он не похож на наш. Благодаря тому,
что у человека имеются механизмы внушаемости, которые мо-
гут подавлять его индивидуальное отношение к каким-либо иде-
ям или событиям, возможно создание круга лиц, действующих
под влиянием одной идеи, одного указания, что делает возмож-
ным совместные действия.

Каждый человек имеет свое индивидуальное отражение
внешнего мира и свой способ индивидуальной реакции на от-
раженный в его уме мир. Индивидуальность наций и народно-
стей проявляется не только в их языке, но и в их культуре и
искусстве, И так же, как необходимо отдельно взятого челове-
ка лишить его индивидуальности, чтобы повысить его внуша-
емость и облегчить задачу власти над ним, так же и целые
нации и народности, если их лишить их языка, их культуры и
искусства, становятся более послушными, бесхребетными и
серыми. И, разумеется, агрессивными, безынициативными,
завистливыми и т. д.

В процессе эволюции ум и сознание человека становятся
все более совершенными, но в то же время в глубинах подсоз-
нания зреет нечто противоположное: ложь, агрессивность,
стремление к власти. С одной стороны, стремление к духовно-
сти, с другой — все
проблемам.

большая привязанность к земным j

437
Человека можно представить в виде пирамидки — детской
игрушки, состоящей из колец различного цвета. Тогда верхнее,
самое меньшее по диаметру кольцо будет означать индивиду-
альные особенности человека, присущие только ему одному.
Второе кольцо — это те индивидуальные особенности, которые
мы можем найти у какого-то количества людей. Третье — у
большего количества людей и т. п. Нижнее кольцо содержит
свойства индивидуума, характерные для всего человечества, и
своими корнями уходят в глубокую древность. И если продол-
жить нашу аналогию с пирамидкой, то чем ниже мы будем
спускаться по ее оси, тем глубже будем погружаться в сумрак
подсознательных структур человеческой личности.

Единомышленники — это люди, которые вместо первого коль-
ца своей индивидуальности имеют кольцо-идею своего лидера
или авторитета. И так как идея лидера входит в состав вашей
пирамиды, то она, эта идея, чаше всего вне критики, так как
она стала вашей идеей.

Стремление иметь «полный набор колец» в своей пирамиде у
некоторых людей чрезвычайно интенсивно выражено, и поэто-
му более или менее трудной задачей является лишение челове-
ка какой-то части этой пирамиды, определяющей направление
активности человека.

Но это только аналогия. У человека прижиться может не
любая идея. Для того чтобы содержание любого внушения было
принято, необходимо основательно «обезглавить» человека. Сде-
лать его основательно аморфным.

Для этой цели вы должны вначале разрушить его индивиду-
альную установку. У человека может быть кратковременная
установка, связанная с его повседневными контактами и его
текущей деятельностью, и установка долговременная.

Долговременная установка-идея может быть подобна одер-
жимости, которую никакие доводы разрушить не могут. Она
может стать целью и смыслом жизни, и человек, одержимый
такой установкой-идеей, становится агрессивным, защищая
«свою» идею, он может походить на параноидального больного.
Он не только не хочет выслушать доводы, показывающие несо-
стоятельность его идей, но сам первым переходит в нападение
даже при мнимой угрозе целостности его идеи.

А теперь ознакомимся с вариантами текстов, которые предло-
жили ведущие западные гипнотерапевты (Л. Шерток, М. Эрик-
сон, К. Бодуэн и др.):

22.	Пациенту, который знает вкус лимона, предлагают вооб-
разить, что он ест лимон. Далее внушающим тоном объясняют:
«Представьте, что вы сидите за праздничным столом. Вам при-
носят спелый, сочный, ярко-желтый лимон. В одну руку вы
берете лимон, в другую — острый нож, чтобы разрезать его на
маленькие дольки. Вы отрезаете одну дольку — пока
J.438J I сока еще нет. Но вот вы отрезаете следующую дольку, и
на поверхности срезанной части лимона появляется много ма-
леньких капелек кислого сока. Именно в этот момент вы начи-
наете ощущать кислый вкус во рту. После этого вы отрезаете
еще одну дольку лимона и, взяв ее рукой, кладете себе в рот.
Ощущение кислого вкуса во рту усиливается».

Лица, у которых таким путем удается вызвать обильное вы-
деление слюны и ощущение кислого во рту, оказываются более
внушаемы, чем те, у кого этого вызвать не удается.

23.	Пациенту предлагают расслабить мускулатуру руки так,
чтобы она падала совершенно свободно, как плеть. Несколько
раз поднимают руку и опускают ее, добиваясь полного расслаб-
ления мускулатуры руки. Затем пациенту предлагают вытя-
нуть руку и опереться ею на руку врача всей массой тела.
Психотерапевт внезапно убирает свою руку, причем, если паци-
ент успешно выполнил эту пробу, он теряет равновесие (психо-
терапевт должен быть наготове, чтобы поддержать пациента и
не дать ему упасть). Чем успешнее пациент выполняет задание,
тем выше обычно и внушаемость. Если же он остается стоять
неподвижно, ему указывают, что он должен постараться на-
строить себя так, чтобы суметь выполнить задание.

24.	Пациенту предлагают вытянуть руки вперед ладонями
внутрь. Под предлогом неврологического исследования просят
фиксировать взгляд на молоточке, одновременно внушают:
«Ваши руки расходятся в стороны. Шире. Еще шире». При
повышенной внушаемости руки расходятся в стороны.

26.	Предлагают развести пальцы рук с максимальным на-
пряжением, «сделав их твердыми, как гвозди». При этом вну-
шают, что пациент не может согнуть пальцы.

26.	Сидящему человеку предлагают положить руку на свое
колено, затем просят его несколько секунд смотреть на какую-
либо одну точку своей руки и внушают, что рука его сейчас
стала очень тяжелой, словно налилась свинцом. После этого
психотерапевт слегка приподнимает руку испытуемого и роня-
ет ему на колено. Чем сильнее сопротивление пациента при
попытке поднять его руку, тем выше внушаемость. Ощущение,
что рука стала тяжелой, возникает у пациента довольно легко,
и это ведет к повышению внушаемости.

27.	Пациенту говорят, что сейчас прикоснутся кончиком
ватки к его глазу, что это не вызовет никакой боли, и просят
смотреть неподвижно на какой-либо предмет, например на па-
лец психотерапевта, и постараться не мигать при прикоснове-
нии. Внушающим тоном указывают: «Вы не можете мигать.
Прикосновение совершенно безболезненно. Никаких неприят-
ных ощущений оно не вызывает». При этом прикасаются ват-
кой к склере глаза вблизи роговицы. Затем говорят: «А сей-
час, когда, я прикоснусь этой же ваткой к вашему глазу, вам
будет очень неприятно, чувствительность резко обострит- zp:'""A
ся. Попробуйте не мигать, вы не можете удержаться,
чтобы не мигнуть». В это время прикасаются незаметно для
испытуемого не к склере, а к краю роговицы. Склера сравни-
тельно малочувствительна, и подавить рефлекс со склеры, если
он есть, не представляет труда. Роговица же очень чувстви-
тельна, и прикосновение к ней болезненно. Огромному боль-
шинству людей подавить рефлекс не удается. Эта проба обыч-
но ведет к усилению внушаемости пациента, создавая у него
впечатление, что разница при первом и втором прикосновении
вызвана действием внушения.

28.	Первый прием К. Бодуэна: психотерапевт заявляет па-
циенту о своем желании проверить его способность концентри-
ровать внимание. Поставив его к себе лицом — ноги вместе,
руки вдоль туловища, — психотерапевт предлагает ему смот-
реть прямо в глаза. При этом сам встает так, чтобы одна нога
была несколько выдвинута вперед. Такое положение необходи-
мо для того, чтобы психотерапевт мог отклониться назад на
опорную ногу. Затем он вытягивает руки, сложенные ладонями
внутрь так, чтобы достать ими до виска пациента, и слегка
прикасается к коже в этой области. Ладони необходимо поста-
вить таким образом, чтобы уменьшить у пациента угол перифе-
рического зрения, так как эта информация воспринимается нео-
сознанно. Не сводя пристального взгляда с переносицы пациен-
та, психотерапевт внушительно произносит фразу: «Как только
я начну отводить свои руки от ваших висков, вас потянет впе-
ред за ними! Теперь я начинаю отводить свои руки». При этом
он чуть-чуть отклоняется назад, продолжая говорить спокойно,
твердо и уверенно: «Теперь, когда я удаляю свои руки, вас уже
начинает тянуть за ними. Вас уже тянет за ними. Вас тянет, вас
тянет вперед за моими руками». При этом, продолжая отсту-
пать назад, психотерапевт отводит руки и в случае падения
пациента подхватывает его.

Если человека начинает клонить вперед, то можно говорить
о повышенной внушаемости. В противном случае делают вывод
о недостаточной внушаемости.

29.	Второй прием К. Бодуэна: психотерапевт заявляет паци-
енту, что желает проверить его внимание и умение сосредоточи-
ваться. Ему предлагают встать к психотерапевту спиной, дер-
жаться совершенно прямо, так, чтобы главной точкой опоры
являлись пятки, поставив ноги вместе и опустив руки вдоль
тела, закрыть глаза, расслабить мускулатуру тела. Его также
предупреждают, чтобы он не боялся, что с ним что-то произой-
дет, что его сейчас потянет назад. Затем психотерапевт должен
положить свою руку на затылок пациента. Если тот будет па-
дать или его станет клонить назад, то его своевременно подхва-
тят. Затем спокойно, но твердо и уверенно психотерапевт начи-
нает внушать: о Как только я отведу свою руку от вашего затыл-
ка, вас начнет клонить назад! Теперь я отвожу свою руку
JL440JJ и вас начинает клонить назад! Вас тянет назад. Вы мед-
ленно падаете! Вы уже падаете, падаете!» При этих словах пси-
хотерапевт должен медленно отвести руку и в случае падения
пациента подхватить его.

Если пациента начинает клонить назад, можно йэворить о
повышенной внушаемости. В противном случае можно сделать
вывод о недостаточной внушаемости.

30.	Прием, рекомендуемый М. Эриксоном. Предложив паци-
енту соединить пальцы рук в замок, психотерапевт покрывает их
своими руками. Его взгляд фиксирует переносицу испытуемого,
который должен смотреть ему в глаза. Продолжая массировать
руки испытуемого, он произносит формулу внушения: «Как только
я положу свои руки на ваши, они начнут деревенеть. Ваши руки
уже деревенеют. Руки начинают сжиматься все сильнее. Руки
сжимаются все больше, руки сжались крепко-крепко. Вы уже не
можете разжать свои руки! Словно магниты, их притягивает
друг к другу. Пробуйте, прилагайте усилия. Вы не можете раз-
• нять рук. Ничего не получается! Пробуйте, прилагайте усилия.
Ничего не получается!» В результате человек действительно не
сможет разнять своих рук. Удача этого приема будет говорить о
большой внушаемости пациента. Можно усилить прием, предло-
жив испытуемому поднять сцепленные руки над головой.

31.	Пациенту дают в руки две или три совершенно чистые
пробирки и заявляют, что собираются исследовать его обоняние.
Ему предлагают понюхать эти пробирки сказать, в какой из них
были керосин, нашатырный спирт и чистая вода. Если человек
начнет обнаруживать несуществующие запахи, то можно пред-
положить у него наличие хорошей внушаемости. Если же он
твердо заявит вам, что никаких запахов не чувствует, то делают
вывод об отсутствии у испытуемого повышенной внушаемости.

32.	Пациенту предлагают встать боком к стене и тыльной
стороной сжатой в кулак кисти опереться изо всех сил о стену.
Глаза должны быть закрыты. В течение минуты врач дает паци-
енту следующие приказания: «Обопритесь очень сильно, напря-
гите мышцы плеча, руки». Затем он просит больного отойти от
стены и свободно опустить руку. Чаще всего рука, которая рабо-
тала, сама по себе поднимается, нередко даже описав угол 90°.
Пациенту объясняют, что испытанное им расслабление и спон-
танное движение руки похожи на расслабление и ощущение под-
чинения внешним силам, которые он должен снова испытывать
во время особого состояния сознания (гипноза).

33.	Прием Леви-Сахла. Пациенту предлагается фиксировать
взглядом красный крест на сером фоне при словесном внуше-
нии, что в результате такой процедуры он закроет глаза и уви-
дит зеленый крест.

Для определения внушаемости и открытости к особым со-
стояниям сознания достаточно провести два-три из этих при-
емов, после чего переходят к самой психотерапии. Если
внушаемость высокая, вхождение в особое состояние ЦЛИл
сознания (гипнотизация) может проводиться более быстро, если
низкая — более медленно.

Для практических целей и научных исследований особых
состояний сознания Э. Хилгардом с соавторами была разрабо-
тана шкала («стенфордская шкала»), позволяющая определить
степень внушаемости. В соответствии с ней приняты следую-
щие градации внушения:

1)	внушение, что рука испытуемого, приведенная психотера-
певтом в горизонтальное положение, упадет;

2)	испытуемый приблизит к себе вытянутые руки;

3)	вокруг головы пациента летает муха;

4)	нельзя разъединить руки;

5)	вытянутую руку невозможно согнуть;

6)	невозможно открыть глаза;

7)	невозможно назвать свое имя (пациент только что-то бор-
мочет);

8)	невозможно поднять плечо;

9)	при положительном ответе на вопрос «да» рука пациента
будет одновременно писать «нет»;

10)	пациент ощущает горький или соленый вкус;

11)	он должен отвечать только на голос, производящий внуше-
ние;

12)	пациент слышит и видит внушаемую ситуацию (галлюци-
нацию);

13)	внушение неправильного количества карт, разложенных на
несколько стопок; испытуемый должен сосчитать количе-
ство карт в каждой;

14)	у пациента нет чувствительности;

15)	внушение возрастного регресса (например, чтобы пациент
написал свое имя так, как он писал в пятом, а затем и во
втором классе школы);

16)	перед пациентом не две коробочки, а три, и он должен в
«среднюю» (несуществующую) положить монету;

17)	внушение, что показываемый лист бумаги чистый, хотя на
нем изображен рисунок (затем на бумагу накладывают гео-
метрическую фигуру, которая на рисунке кажется дефор-
мированной, но пациентом воспринимается как недефор-
мированная);

18)	наблюдается постгипнотическая амнезия (А. П. Слободяник,
1983).

В отделении неврозов и пограничных состояний Харьков-
ского НИИ неврологии и психиатрии имени В. П. Протопопова
разработана шкала-опросник для определения индивидуальной
гипнабельности. Конструкция шкалы-опросника проведена по
аналогии с тестом MMPI.

1.	Вера в приметы — это заблуждение.

2.	Мои родители обращаются со мной скорее как с
ребенком, чем как со взрослым.
3.	Мне кажется, что я чувствую более остро, чем другие.

4.	Я стараюсь уклоняться от конфликтов и затруднительных
положений.

5.	Мне все равно, что обо мне думают другие.

6.	Я вполне уверен в себе.

7.	Меня раздражает, когда где-нибудь на улице, в магазине
или в автобусе на меня смотрят.

8.	Если я заболею или получу травму, то без всяких опасе-
ний обращусь к врачу.

9.	Некоторые люди одним прикосновением могут исцелять
больного.

10.	Если я хочу что-нибудь сделать, но окружающие счита-
ют, что этого делать не стоит, то я готов отказаться от своих
намерений.

11.	Чаще всего мне хотелось бы сидеть и мечтать, чем что-
либо делать.

12.	Мне трудно сосредоточиться на чем-либо одном.

13.	Я легко просыпаюсь от шума.

14.	Меня легко переспросить.

15.	Я часто о чем-нибудь тревожусь.

16.	Я спокойно переношу вид крови.

17.	Часто думаю: «Хорошо бы стать ребенком».

18.	Мечтаю очень редко.

19.	Сон у меня прерывистый и беспокойный.

20.	Человек должен стараться понимать свои сны, руковод-
ствоваться ими в жизни и извлекать из них предостережения.

21.	Все известные мне «чудеса» объясняются очень просто:
одни люди водят за нос других, только и всего.

22.	Бывало, я замечал, что незнакомые люди смотрят на

меня критически.

23.	Меня довольно трудно вывести из себя.

24.	Я часто считаю себя обязанным ответить то, что нахожу
справедливым.

25.	Обычно я засыпаю спокойно, и меня не тревожат ника-
кие мысли.

26.	Некоторые люди до того любят командовать, что меня
так и тянет делать все наперекор, даже если я знаю, что они
правы.

27.	Мне больше нравится работать с руководителями, предо-
ставляющими большую самостоятельность, чем с руководите-
лями, дающими четкие и строгие указания.

28.	Я человек общительный.

29.	Бывало, что при обсуждении некоторых вопросов, я осо-
бенно не затрудняюсь, соглашаюсь с мнением других.

30.	Меня легко привести в замешательство.

31.	Быть откровенным всегда хорошо.

32.	Я очень редко вижу сны.

33.	Я впечатлительнее большинства других людей.
34.	Я верю в чудеса.

35.	Мое поведение в значительной степени определяется обы-
чаями тех, кто меня окружает.

36.	Меня трудно задеть.

37.	Мои убеждения и взгляды непоколебимы.

38.	В моей жизни был один или несколько случаев, когда я
чувствовал, что кто-то посредством гипноза заставлял меня за-
ставлял совершать иные поступки.

39.	У меня мало уверенности в себе.

40.	Я всегда был независимым и свободным от контроля со

стороны семьи.

41.	Иногда я так настаиваю на своем, что люди теряют тер-

пение.

42.	Никому не доверяю — это безопасней.

Данная шкала позволяет определить гипнабельность испытуе-
мого в течение короткого времени (10-15 мин). Опросник запол-
няется по специальной форме. У экспериментатора имеется на-
кладной ключ-трафарет с прорезями квадратной и круглой фор-
мы. Прорези квадратной формы соответствуют отрицательным
значениям (отрицательным ответам на утверждения шкалы), их
порядковые номера: 1, 5, 6, 12, 15, 16, 18, 19, 21, 23, 24, 26, 27,
32, 36, 40, 41, 42, а прорези круглой формы — положительным
(все остальные утверждения). Общая сумма значимых ответов,
соответствующих форме прорезей ключа, является искомым вы-
ражением степени индивидуальной гипнабельности испытуемого
в «сырых» очках, которые переводятся в баллы оценки гипна-
бельности и соотносятся со «шкалой» Е. С. Каткова для прогно-
зирования глубины гипнотического состояния. При этом количе-

ство «сырых» очков от нуля до четырех определяет полную гип-

набельность и соответствует первой степени первой стадии глуб

ы



гипноза по указанной шкале. Количество «сырых» очков от 10 до
14 равняется двум баллам гипнабельности и соответствует второй
степени первой стадии глубины гипноза. Каждое дальнейшее уве-

личение количества «сырых» очков на четыре приравнивается к
увеличению гипнабельности на один балл и соответствует углуб-
лению гипноза на одну степень. Максимальная оценка гипна-
бельности равняется девяти баллам (39-42 «сырых» очка) и соот-
ветствует третьей степени третьей стадии гипноза.

В заключение хочу заметить, что существуют некоторые спе-
циальные практические хитрости, которым я лично обучаю на
своих курсах в Санкт-Петербурге, технического порядка, кото-
рые позволяют в ситуациях, когда врачу надо обязательно по-
лучить явную положительную реакцию на тест, действительно
ее получить. Ведь известно, что если тест дает слабый или
отрицательный результат, то пациент может расстроится и усом-

ниться в результатах предстоящего лечения, поэтому гипноте-
рапевт должен уметь, когда надо, добиваться успешнос-
1444JJ ти теста, несмотря на реальную ситуацию.

в
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
ВРАЧА И ПАЦИЕНТОВ
В ГИПНОТЕРАПИИ

В современном искусстве гипнотерапии важнейшее значение
имеют отношения, которые складываются между врачом и па-
циентом. Мой личный опыт показывает, что эти отношения
являются главным условием успешного излечения. Более того,
никогда не надо браться лечить кого-либо, если пациент не ве-
рит вам, вашему врачебному авторитету и тому, что именно вы
сумеете ему помочь, причем он вам полностью доверяет и ис-
кренне верит в успех назначенного лечения.

Очень важно не торопиться с внушением основного лечебно-
го текста до того, пока не сформирован качественный раппорт
между врачом и пациентом, чего следует добиваться за счет
серии подготовительных («холостых») гипносеансов, в которых
отсутствует пока лечебное внушение.

Профессионально правильные отношения между гипнотера-
певтом и пациентом — это отношения раппорта, то есть полного
гипнотического подчинения, и никаких других отношений до-
пускать нельзя. Отношения раппорта следует сохранять и во
время всего общения с пациентом между гипносеансами. Таким
образом, взаимоотношения врача и пациента — это исключи-
тельно отношения раппорта. Нарушение врачом требований обя-
зательного постоянного лечебного раппорта на весь период лече-
ния грозит частичным или полным срывом лечения, так как
именно качество раппорта и определяет результативность лече-
ния. В гипнотерапии, как в спорте, — без дисциплины успеха
добиться невозможно. С целью профилактики осложнений в ра-
боте необходимо четко выполнять ряд требований. Перед гипно-
суггестией в условиях коллективного сеанса следует провести спе-
циальную ознакомительную беседу с испытуемыми. Рассказывая
о сущности методов гипносуггестии, надо подчеркнуть ведущую
роль в ней самих испытуемых, показать перспективу этих заня-
тий для обучения навыкам самоконтроля и саморегуляции.

В ходе беседы полезно отметить для себя тех, кто наиболее
внимателен, с готовностью выполняет все указания, адек-
ватен в общении.
Можно провести определенные пробы на суггестабильность
(речь идет не о классических тестах суггестабильности, исполь-
зуемых в практике суггестии, а об изучении способности испы-
туемых быть внимательными к словам гипнотизера и четко
выполнять его конкретные указания).

В любом случае еще до начала словесного общения необхо-
димо создать атмосферу взаимного доверия, которое должно
усилиться в процессе подготовительной беседы. Последняя про-
водится после сбора анамнеза, в ходе которого должен быть
поставлен диагноз и (по возможности) определены показания к
гипнотической психотерапии.

Подготовительная беседа. Содержание такой беседы, разуме-
ется, должно определяться уровнем культуры пациента. Выясня-
ют, что ему известно о гипнозе. Необходимо рассеять все опасе-
ния, предрассудки и ложные представления о гипнозе, которые
могли создаться у больного, Так, например, если он присутство-
вал на сеансах гипноза в мюзик-холле, ему надо объяснить, что
лечение, которому его подвергнут, ничего общего с этим не име-
ет. Ему незачем бояться быть осмеянным. Его не превратят в
автомат, он сможет полностью распоряжаться своей волей. Если
он будет сопротивляться гипнотизации, эффекта не будет, но
даже если он поддастся гипнозу, у него все время сохранится
активная роль. Он должен в этом случае сотрудничать с врачом.

У одной больной, с которой мы не говорили о ее «предвари-
тельном знании», мы попробовали индукцию посредством про-
стого прямого внушения, но больная оставалась совершенно
невосприимчивой. Как она нам объяснила, она не думала, что
речь шла о гипнотизации, так как виденное ею в мюзик-холле
или по телевидению было совсем другим: гипнотизер околдо-
вал субъекта, и тот целиком зависел от гипнотизера. После
разъяснительной беседы (которая, несомненно, имела воздей-
ствие в рациональном и иррациональном плане) больная стала
поддаваться типнозу.

После того как рассеются страхи и ошибочные представле-
ния у пациента, врач должен разъяснить ему, в чем состоит
•гипноз. Но гипноз трудно поддается точному определению, по-
скольку он связан с жизненным опытом, который оказывается
иным у каждого пациента. Врач должен прибегать к помощи
сравнения. Он может объяснить, что речь идет о состоянии,
промежуточном между бодрствованием и сном, состоянии, воз-
никающем обычно каждый вечер перед тем, как наступает сон,
и продолжающееся недолго, но которое теперь предстоит про-
длить. Можно также сказать, что гипноз напоминает состоя-
ние, когда видят сон и знают, что это сон. В таком состоянии
пациент продолжает общаться только с врачом. Эту избира-
тельную связь можно иллюстрировать следующим примером;

спящая мать не слышит никаких шумов и тем не менее
1*46 JJ отзывается на самый слабый крик своего ребенка.
Можно добавить, что все люди в какой-то мере восприимчи-
вы к гипнозу. Некоторые при этом чувствуют только легкую
дремоту, тогда как другие быстро впадают в состояние глубоко-
го гипноза. Гипноз — это непрерывно меняющееся состояние,
переходящее от простой релаксации к сомнамбулизму, который
обычно включает полную постгипнотическую амнезию и иног-
да способность реализовать внушенные галлюцинации. Амне-
зия вызывается необязательно; если пациент постарается, он
сможет вспомнить то, что происходило во время сеанса.

В подготовке к гипносеансу наиболее успешно зарекомендо-
вали себя следующие приемы:

1)	В ходе беседы отметить, как важно для расслабления
мышц тела уметь сначала расслабить мышцы лица. Одновре-
менно сообщить, что если углы рта приподнять как бы в легкой
улыбке, то сразу ощущается приятное чувство облегчения и
радости и, наоборот, при опущенных углах рта невольно чув-
ствуется грусть и какая-то внутренняя тяжесть. Тут же внима-
тельно посмотреть на слушающих и отметить тех, кто сразу же
начинает выполнять эти упражнения. Затем дать команду: «Да-
вайте попробуем... поднимите углы губ... Чувствуете, как появ-
ляется облегчение, приятный подъем?» По выражению удов-
летворения на лицах можно увидеть, у кого эти ощущения
появились. Одновременно выявляются и скептики, и нейтраль*
ная группа.

Затем дать команду: «Теперь, наоборот, опустите углы губ...
Вы чувствуете, как становится грустно, появляется внутренняя
тяжесть». После опроса выявляются лица, у которых эти ощу-
щения наиболее выражены.

2)	Объясняя, например, значение дыхания, отметить роль в
расслаблении успокаивающегося дыхания. Иллюстрируя свою
мысль, врач говорит: «Давайте подышим под мою команду...
Вдох — раз, два... Выдох — раз, два, три, четыре». Цикл «вдох-
выдох» можно повторить 3-4 раза. За это время становится
ясным, кто четко выполняет команды и, следовательно, внима-
телен к словам, а кто невнимателен. Последующий опрос отно-
сительно возникших при этом ощущений позволяет уточнить
мнение о внушаемости пациентов.
личность
ГИПНОТЕРАПЕВТА

Эффективность лечения гипнозом во многом определяется не
только гипнотической техникой, гипнабельностью пациента и
отношениями, которые сложились между врачом и пациентом,
ею и личностью самого гипнотерапевта.

Главные качества, которыми должны обязательно обладать
врачи-гипнотерапевты, это уменйе вызывать к себе чувства до-
верия и искренней глубинной симпатии. Здесь важнейшую роль
играет первое впечатление о враче, которое складывается при
знакомстве, и которое очень трудно, а чаще невозможно, потом
изменить. Первое впечатление обязательно должно вызывать
симпатию и доверие, поэтому гипнотерапевт в идеале — это
симпатичный, искренне сочувствующий и понимающий паци-
ента человек, добрый, улыбчивый и умный, владеющий юмо-
ром, умеющий внушить оптимизм, любовь к жизни и веру в
исцеление.

Если врач не умеет заражать своих пациентов устойчивой
верой в исцеление именно от его личного лечения, то такому
врачу запрещается заниматься гипнотерапией, так как еще в
Библии было написано: «По вере вашей и будет вам!» Если
пациент в результате первого же знакомства не поверил врачу,
то добиться хороших лечебных результатов очень трудно, что
очень убедительно показала практика лечения алкоголиков в
ЛТП, когда после двухлетней изоляции и принудительного ле-
чения, более 80% больных продолжали пить спиртное, часто
еще больше, чем до лечения. И наоборот, древняя лечебная
практика и современная действительность дают тысячи фактов
самого необычного и сверхчудесного выздоровления тяжелей-
ших больных, которых спасла именно их вера...

Безусловно, длительный врачебный опыт и техническая сно-
ровка имеют также важное значение. Техника гипнотерапии преж-
де всего должна быть гибкой, приспособленной к особенностям
гипнотизируемых. Для гипнабельных пациентов хороша любая
л—техника, для трудных же — она должна быть тщательно
(1448 JJ продумана. Первая попытка является особенно важной.
Мы уже обсуждали вопрос, касающийся личности гипноти-
зера. В какой мере может он изменять свое поведение, находясь
лицом к лицу с пациентом? Существенные, глубокие измене-
ния вряд ли возможны, но поверхностно, в плане «видимого»,
поведение гипнотизера может варьировать в определенных пре-
делах и, оставаясь одинаково доброжелательным, быть более
или менее властным или либеральным, в большей или меньшей
степени тяготеть к отцовскому или материнскому образу.

Brenman и Gill (1959) предлагают (среди прочих возмож-
ных) следующие четыре варианта поведения: неоспоримый ав-
торитет, когда гипнотизер как бы нисколько не сомневается в
успехе внушения; интеллектуальный подход, когда он объясня-
ет все, что делает; эмоциональный подход, при котором он мо-
жет использовать потребность пациента в симпатии, хорошем
самочувствии и безопасности; и наконец, пассивный подход,
когда гипнотизер заверяет, что ничего не может сделать без
помощи пациента, создавая у него тем самым впечатление, что
тот все делает сам.

В этом отношении трудно дать точные указания. Безуслов-
но, выбору тактики поведения поможет ознакомление с лично-
стью больного, которое происходит во время «анамнестической
беседы». Однако следует отметить, что особенно важную роль
играет здесь интуиция врача. Разумеется, на поведение врача
окажет свое влияние и личность больного, пробуждая контран-
сфертные отношения.

Известный петербургский гипнотерапевт А. И. Нахимовский
(2001), перечисляя базисные качества личности гипнотерапев-
та, писал: «На первое место я бы поставил интеллект, а на
второе — четкую внутреннюю потребность в излечивании па-
циентов. Не в лечении, а в излечении! Третье необходимое
требование к личности гипнотерапевта — это доброжелатель-
ность, даже в негативных ситуациях врач должен уметь ста-
вить условия успешного лечения таким образом, чтобы паци-
ент (или его родственники) обязательно согласились с довода-
ми врача. Общение должно идти так, чтобы со стороны врача
оно не носило характер обвинения в адрес собеседника. Долж-
ны соблюдаться основные принципы лечебного собеседования:
адекватная тотальность, понимание поведенческих мотивов
пациента или его родственников, умение доступно объяснить
ситуацию, постепенность в предъявлении условий. Гипнотера-
певт обязан владеть техникой диалога и внушения и стараться
по возможности добиваться принятия лечебных условий без
какого-либо давления. И только в тех случаях, когда пациент
изначально настроен на директивность со стороны врача, то
есть явно демонстрирует ожидание жестких инструкций и при-
казов, можно использовать и директивный стиль общения, но
в обязательном сочетании с доброжелательностью и по-
ниманием пациента.	(1449
Уже авторы эпохи животного магнетизма обычно считали,
что магнетизер должен быть спокойным во время сеанса, так
как больной в состоянии сомнамбулизма чувствует любые его
тревоги. Во всяком случае нельзя утверждать, что способность
гипнотизировать определяется специфической структурой лич-
ности гипнотизера. Поскольку существуют различные виды гип-
ноза (отцовский, материнский) и человек может быть загипно-
тизирован по разным причинам, мотивировки терапевта также
могут варьировать. По мнению Schilder, гипнотизер должен
бессознательно желать магической власти и сексуального гос-
подства над пациентом.

Страх перед сексуальными импульсами усиливал у некото-
рых больных сопротивление гипнозу. Известна история Breuer,
прервавшего лечение мадемуазель Анны О. по контртрансфе-
рентным мотивам и по причине ревности госпожи Breuer. У ма-
демуазель Анны была мнимая беременность, и воображаемые
роды произошли в тот день, когда Breuer объявил ей об окон-
чании лечения. Jones (1958) в биографии Фрейда также сооб-
щает, что будущая госпожа Фрейд отождествляла себя с гос-
пожой Breuer и боялась однажды оказаться в таком же поло-
жении. Ее супруг был вынужден разуверить ее в этом. Как бы
то ни было, Фрейд, несмотря на свой интерес к лечению маде-
муазель Анны О., не решался широко применять гипноз вплоть
до декабря 1887 г. Он использовал гипноз эпизодически с лета
1885 г., но с весны 1886 г., когда он начал практиковать,
применял в основном электротерапию.

С декабря 1887 г. до мая 1889 г. он применял только гипно-
тическое внушение, затем пользовался также методом катарси-
са. Jones приписывает запоздалое применение этого метода бо-
лее чем сдержанному отношению Шарко к методу Breuer, о
котором ему сообщил Фрейд. Возможно, здесь сыграла свою
роль и проблема контртрансферентных отношений. Впослед-
ствии стал известен инцидент с пациенткой, которая бросилась
на шею Фрейду.

Мы полагаем, будет полезным ввиду важности этой проблеД
мы немного остановиться на взаимоотношениях врача и паци-1
ента в гипнозе, на вопросе об ангажементе. Сопротивление тера-
певта этому ангажементу все еще оказывает тормозящее дей-
ствие на развитие психотерапии, но оно принесло и определенную
пользу, с одной стороны, оно способствовало развитию химио-
терапии, с другой — совершенно неожиданно привело (как мы
увидим дальше) к фундаментальным открытиям в психотера-
пии, таким, как понятие перенесения.

Если историю научной психотерапии начинают с месмеров-
ского периода, то, очевидно, потому, что в то время впервые
эти отношения стали изучаться экспериментально, и прежде
Zr-:—Js всего академиками в их знаменитых работах о живот-
1450JJ ном магнетизме. Целью исследования было доказать
существование физической причины магнетизма — флюида.
Не обнаружив его, они осудили животный магнетизм. В своих
докладах академики описывали феномены, возникающие при
магнетизме, не углубляясь, однако, в их изучение. Тем не
менее в секретном отчете, опубликованном одновременно с
официальным докладом Bailly, подчеркивается эротический
аспект этих феноменов, чем и объясняется сдержанность ака-
демиков. Действительно, мы читаем в этом отчете: «Всегда
мужчины магнетизируют женщин: устанавливающиеся при
этом отношения, безусловно, соответствуют таковым между
больным и его врачом, но этот врач — мужчина. Какова бы ни
была болезнь, она вовсе не лишает нас пола и не избавляет нас
полностью от власти другого пола» (Rapport, 1784. Р. 512).

Сеанс магнетизма описан следующим образом: «Часто муж-
чина... проводит правую руку за спину женщины, они одновре-
менно наклоняются друг к другу, чтобы содействовать этому
прикосновению. Близость становится предельно возможной, их
лица почти соприкасаются, дыхание смешивается, все физиче-
ские впечатления мгновенно разделяются ими, и взаимное при-
тяжение полов должно действовать во всю свою силу. Нет ниче-
го удивительного, что чувства воспламеняются; одновременно
работает воображение, внося во все это определенное расстрой-
ство, оно побеждает здравый смысл, подавляет внимание, жен-
щины не могут отдавать себе отчет в том, что они испытывают,
они не понимают своего состояния».

И далее следовал вывод: «Магнетическое лечение не может
не представлять опасности для нравственности».

Месмер также отдавал себе отчет в узах, связывавших его с
больными (Mesmer, 1781. Р. 95). Он даже описал их аффектив-
ную сторону: «Животный магнетизм должен в первую очередь
передаваться чувствами. Только чувство может сделать теорию
вразумительной. Например, один из моих больных, обычно под-
вергающий* проверке действие, которое я оказываю на него,
чтобы хорошо меня понимать, проявляет ко мне большее распо-
ложение, чем остальные мужчины».

Однако Месмер не прибегал ни к какому психологическому
объяснению, придерживаясь всегда теории флюидов. Последняя
допускала, так сказать, деперсонализацию терапевта. Она ссы-
лалась на вмешательство некоей «третьей силы», которая, на-
ходясь в терапевте, все же существовала вне его. Терапевт был
только вектором этой универсальной силы.

Месмер отказывался от словесного контакта с пациентом в
фазе сомнамбулизма, что, несомненно, было бессознательным
проявлением защитной тенденции. Известно, что заслуга перво-
го применения словесного внушения в качестве терапевтическо-
го метода принадлежит Puysegur. Но возможно, что это откры-
тие имело бессознательную мотивировку, и для Puysegur _ч
речь создавала дистанцию между врачом и больным, IL151J
15*
являясь, таким образом, другой формой защиты. Напомним, что
и в наше время представители психоаналитического направле-
ния подчеркивают, что слово может увеличивать дистанцию меж-
ду пациентом и врачом (Nacht, 1962).

Но уже некоторые современники и ученики Месмера прояв-
ляли сдержанность по отношению к флюидам и преуменьшали
их значение. Эти «волюнтаристы» публично признавали, что
для получения благоприятных результатов надо любить боль-
ного и иметь настойчивое желание вылечить его. Показатель-
ной в этом отношении является уже упомянутая книга ученика
Puysegur — Charles de Villers39 «Влюбленный магнетизер», где
автор в беллетристической форме излагает свои идеи: гипотеза
флюидов не нужна, магнетизм состоит в «решительном жела-
нии» вылечить больного, сила воздействия врача покоится на
сердечности и любви.

В спиритуалистических высказываниях Villers иногда улав-
ливается предвосхищение прогрессивных идей некоторых со-
временных психоаналитиков по поводу используемых в их ме-
тодике лечебных факторов. Эти психоаналитики утверждают,
что даже правильные интерпретации (симптомов) теряют свое
значение, если они не подкреплены бессознательным отноше-
нием, подобным тому, которое предугадывал Villers. Например,
он писал: «Душа магнетизера соединяется с душой сомнамбу-
лы, таким образом отождествляясь с ней (Villers, 1787. Р. 133).
Эта мысль близка к тому, что позднее было написано Nacht:
«Мы все признаем, что вмешательство психоаналитиков тем
благотворнее, чем больше ему удается войти в общение с «бес-
сознательным» больным, вплоть до того, чтобы буквально по-
ставить себя на его место, оставаясь в то же время на своем»
(Nacht, 1962. Р. 20).

Villers, высказываясь о влиянии на больного, говорит, что
оно будет зависеть «от степени нашего внутреннего расположе-
ния» и особенно «от сердечности, которую я вложу в свою
волю» (Villers, 1787. Р. 121). Nacht также полагает, что «пове-
дение аналитика, если оно продиктовано доброжелательностью,
становится тогда и только тогда той опорой и силой, которые
необходимы больному, чтобы преодолеть страх, преграждаю-
щий путь к выздоровлению» (Nacht, 1962. Р. 210).

39 Charles de Villers был артиллерийским офицером, как и Puysegur
(а также Laclos, знаменитый автор «Опасных связей»). Известно, что в то
время офицеры пристрастились к магнетизму и находили в своей среде
замечательных субъектов. Как писал об этом Figuier (I860) в «Истории
сверхъестественного», «магнетизация со всем своим очарованием, каза-
лось, стала главным занятием в жизни военных: это был золотой век
армии».

Указанная книга Villers является библиографической редкостью (ее
единственный экземпляр находится в Муниципальной библиоте-
ке Безансона) и одной из первых работ, проливающих свет на
проблему так называемых взаимоотношений с объектом.
Наконец, беллетристическое произведение Villers изобилует
высказываниями об основополагающей роли любви, например:
♦Я заключаю в себе, следовательно, то, что способно принести
облегчение ближнему; все наиболее возвышенное в моем суще-
стве имеет такое предназначение, и именно это ощущение само-
го искреннего участия дает моему другу уверенность, что он
найдет в нем лекарство от своих недугов».

Не преминем здесь сопоставить эти слова со следующим ут-
верждением Nacht: «Никто не может вылечить другого, если у
него нет искреннего желания ему помочь. И никто не может
иметь желание помочь, если он не любит в самом прямом смыс-
ле этого слова» (Nacht, 1962. Р. 210). Такая склонность являет-
ся отчасти врожденной, однако Nacht считает, что «правильное
отношение возможно лишь в том случае, если аналитику удаст-
ся снизить у себя самого до неизбежного минимума вечную
амбивалентность человека» (Nacht, 1962. Р. 208), чего можно
достичь только посредством полного самоанализа.

К этому необходимо добавить, что в настоящее время, когда
психоаналитику известна природа перенесения и контрперене-
сения, психотерапевтическая ситуация стала совершенно иной.

Таким образом, мы видим, что некоторые ученики Месме-
ра, в частности Villers, осознавали значение взаимоотношений
врача и пациента. Villers хорошо понимал, что в некоторых
случаях такие взаимоотношения могут принять эротический
характер, и предупреждал о возможных опасных последстви-
ях этого. Но в отличие от академиков он отнюдь не отказывал-
ся от изучения межличностных отношений, имеющих место
при магнетизме. Он признавал взаимозависимость в этих отно-
шениях, но только частично. Хотя Villers смутно представлял
себе эти взаимоотношения как «зависимость от внутреннего
расположения» между двумя индивидуумами, а другие авторы
после него говорили о чувстве доверия и даже привязанности,
которую может испытывать больной к своему врачу, все же,
по общему мнению, главная роль в терапевтическом процессе
принадлежит врачу. Именно желание вылечить является ос-
новным, решающим фактором лечения. Так думали Villers и
другие магнетизеры того времени; они верили или исключи-
тельно в действие воли врача, или в комбинированное влияние
воли и флюидов. Таким образом, вместе с Raymond de Saussure
можно сказать, что все понималось так, будто перенесение
проявляется не со стороны больного, а со стороны врача, кото-
рый хочет вылечить.

Такое одностороннее понимание отношений между пациен-
том и врачом можно истолковать как бессознательное сопротив-
ление магнетизеров признанию всей сложности взаимоотноше-
ний. Терапевт, таким образом, защищает себя от аффективных
проявлений пациента, он сохраняет определенную дис-
танцию. (Интересно, что даже в физическом плане
произошли технические изменения: прямой контакт с телом
больного при помощи пассов был заменен пассами на некотором
расстоянии.)

Несмотря на частичное признание некоторыми магнетизера-
ми в начале XIX в. значения межличностных отношений, со-
противление в целом продолжало проявляться. В. конце XIX в.
известные врачи, занимавшиеся гипнозом, все еще отказыва-
лись признать значение отношения пациента к врачу. Чтобы
избежать понятия внушения (понятия психологического), они
изобрели металлотерапию, которая ввела физический агент (еще
один пережиток флюидизма). Но даже врачи, вступившие на
путь психотерапии, проявляли некоторое бессознательное со-
противление, которое (и это парадоксально) иногда способство-
вало прогрессу психотерапии. Этим можно объяснить открытие
Фрейдом понятия перенесения. Мы уже упоминали знамени-
тый эпизод с больной, проявившей влюбленность к Фрейду, и
испуг последнего. Он отказался отнести этот инцидент на счет
своей «личной неотразимости». Конечно, он предпочел деперсо-
нализировать себя, предоставив себе роль другого лица, челове-
ка, которого действительно любила больная. Такой способ рас-
сматривать вещи послужил отправной точкой для разработки
теории перенесения (хотя у пациентки Фрейда могло быть фи-
зическое влечение к нему самому).

Breuer, как мы уже видели, пережил подобное приключение с
одной из своих пациенток, небезызвестной Анной О., вследствие
чего он оставил изучение истерии. Jones пишет, что Фрейд, для
того чтобы заставить Breuer вновь заниматься проблемой, пове-
дал ему, «как его больная бросилась ему на шею в аффективном
бреду, и объяснил, по каким причинам следует рассматривать эти
досадные инциденты как результат феномена перенесения...»

Szasz (1963), изучавший защитный аспект перенесения, от-
мечает, что с выдвижением концепции перенесения «Фрейд
эффективно снизил угрозу эротизма пациента». По мнению Szasz,
к разработке этой концепции Фрейда подтолкнул случай с Breuer:
не будучи лично замешан в дело, Фрейд мог оставаться хлад-
нокровным наблюдателем и, следовательно, скорее найти объяс-
нение. Однако нам представляется более вероятным, что аффек-
тивной мотивацией разработки понятия перенесения Фрейду
послужил собственный опыт (то есть упомянутый выше эпи-
зод). Действительно, ведь если это должно было, по выражению
Szasz, «устранить угрозу эротизма пациента», то более правдо-
подобно, что Фрейд постиг его в случае, когда сам ощутил себя
под прицелом.

Каким бы ни был защитный характер перенесения, Фрейд
все же оставил гипноз. Ему предстояло вновь найти перенесе-
ние в своем новом методе. Fenichel (1953) в «Психоаналитиче-
—js ской теории неврозов» отмечает, что первой реакцией
1454JJ Фрейда, когда он столкнулся с подобным феноменом,
было удивление. Однако из авторского текста неясно, когда это
произошло — при применении гипноза или нового (психоана-
литического) метода. Данная Fenichel библиографическая ссыл-
ка относится к статье «Динамика перенесения» (1912), которая
никоим образом не связана с этим пресловутым удивлением.

Верно, что Фрейд в «Истории психоаналитического движе-
ния» высказывается следующим образом: «Мы можем также
сказать, что психоаналитическая теория представляет собой по-
пытку объяснить две оригинальные и неожиданные констата-
ции, сделанные тогда, когда мы искали связи болезненных
симптомов у невротиков с их источниками, то есть события-
ми, пережитыми больными в прошлом: мы хотим поговорить
о перенесении и о сопротивлении» (Freud, 1914. Р. 81-82).

Задумался ли Fenichel над этим текстом? В самом деле, Фрейд
говорит здесь об удивительном феномене, правда, приведенная
выше цитата не позволяет установить, при каких обстоятель-
ствах это удивление было выражено впервые.

Но как бы там ни было, разработав концепцию перенесения,
Фрейд положил этим начало новой эры в психотерапии.

По мнению Ferenczi (1952), существует огромная индивиду-
альная разница в достижениях различных гипнотизеров; здесь
имеют значение представительная внешность гипнотизера, его
социальный престиж, уверенность в своих силах и даже некото-
рые физические особенности, например черная борода (что в свое
время соответствовало условному образу гипнотизера; сегодняш-
ние гипнотизеры мюзик-холла чаще безбородые и имеют спортив-
ный вид). Наконец, Ferenczi замечает, что, когда он начинал
заниматься гипнозом, его невежество придавало ему самоуверен-
ность, что способствовало успеху в достижении гипноза и было
утрачено впоследствии.

Один из американских психоаналитиков, плодотворно рабо-
тавший в области гипноза, рассказал нам, что он стал испыты-
вать затруднения в гипнотической терапии после того, как сам
подвергся психоанализу. Он спрашивал себя, не было ли это
прежнее стремление гипнотизировать проявлением невроза. Мы
сказали ему, что такое объяснение несостоятельно, ибо в той же
мере можно считать невротическим симптомом и его нежела-
ние продолжать использовать в исследованиях важный, на его
взгляд, способ. Он охотно согласился с нами.

Тем не менее можно думать, что после психоанализа стрем-
ление гипнотизировать действительно может измениться: не-
видимому, то, что служило вознаграждением, становится сред-
ством сублимации. Возможно также, что, познакомившись бли-
же с психоанализом, этот врач подпал под влияние весьма
распространенного среди психоаналитиков мнения, согласно
которому психоанализ, своим происхождением обязанный гип-
нозу, больше в нем не нуждается. Таким образом, его —л
затруднения были обусловлены не только обращением (1455
к психоанализу для разрешения своих глубинных проблем, но
и влиянием социально-культурных факторов, значение кото-
рых подчеркивал Огпе. Психоаналитикам, впервые заинтере-
совавшимся гипнозом, необходимо было преодолеть опреде-
ленный конформизм. Число таких психоаналитиков возраста-
ет (хотя и остается еще ограниченным) ввиду того, что гипноз
становится излюбленным средством исследований во всех об-
ластях экспериментальной психологии и психотерапии.

Таким образом, психоанализ, произошедший от гипноза и
позволяющий лучше его понять, может в свою очередь осве-
щаться им. К сожалению, до сих пор относительно мало психо-
аналитиков интересуются гипнозом. Отказ от гипноза мог быть
в свое время полезен Фрейду, но его современные последовате-
ли не имеют того же оправдания, чтобы оставаться на анало-
гичной позиции.

Новая попытка осветить проблему личности гипнотизера была
предпринята Gill и Brenman. Они использовали самоанализ мно-
гих гипнотизеров, наблюдения психоаналитиков, лечившихся у
гипнотизеров или проводивших гипноз, и опросили разных ис-
следователей. Авторы признали, что не смогли найти характер-
ных мотиваций в личности гипнотизера. Полученные ими ре-
зультаты позволяют, однако, сделать определенные заключения.
Они отметили у гипнотизера желание играть роль всемогущего
родителя; впрочем, такое желание лежит в основе признания
врача и особенно психиатра. Другая черта, часто встречающаяся
у гипнотизера, — это склонность к актерству, стремление играть
роль в сеансе гипноза, рассматриваемого как игра. Немало гип-
нотизеров, по-видимому, испытывают потребность много гово-
рить. Наконец, значительную роль играет такой мотив, как «па-
радоксальная потребность близости и дистанции». Желание ус-
тановить подобные отношения с другим человеческим существом
испытывают все психотерапевты, но в особенности гипнотизеры.

В заключение можно сказать, что никаких характерных черт
в личности гипнотизера (ни в личности гипнотизируемого),
объясняющих восприимчивость к гипнозу, найти не удалось.
При изучении этого вопроса необходимо учитывать самым серь-
езным образом, что в гипнозе личность гипнотизера и личность
гипнотизируемого — взаимодополняющие роли. Таким обра-
зом, восприимчивость к гипнозу зависит от многочисленных
интер- и интраперсональных отношений.

Схематично можно различать терапию посредством гипноза
и терапию под гипнозом. Первая, в форме кратковременных
или продолжительных сеансов, основывается на лечебной эф-
фективности гипнотического состояния как такового. Механизм
терапевтического эффекта объясняется различно в зависимости
от теоретических взглядов разных школ. Представители пав-
ловской школы заявляют, что речь идет о длительном
.1456восстановительном торможении; психоаналитики гово-
рят о регрессии и инстинктивном вознаграждении; Schultz упот-
ребляет следующее выражение: «благоприятное организмиче-
ское переключение» (Urnschaltung).

Schilder и Kauders (1926) полагают, что психическая обра-
ботка, которой человек подвергается во время гипнотического
сеанса, имеет большее значение, чем физическое действие сна.

Психическая обработка, иначе говоря, регрессия в сфере вза-
имоотношений, создает, по мнению Gill и Brenman, канву, на
которой развертывается психотерапевтический процесс. Этот
процесс мог бы осуществляться и другими средствами; отноше-
ния, возникающие в гипнозе, способны лишь ускорить его. Но
гипнотические отношения не имеют ничего специфического;
поэтому Gill и Brenman считают, что не следует употреблять
термин «гипнотерапия». По их мнению, гипноз — это не особая
психотерапия, а только вспомогательное средство в психотера-
пии. Такая точка зрения, в общем имеющая основание, вызы-
вает некоторые возражения. Если следовать рассуждениям этих
авторов, то придется допустить, что в продолжительном гипно-
зе лечебный эффект обусловлен исключительно фактором взаи-
моотношений. Тем не менее, какова бы ни была роль данного
фактора, нам кажется, нельзя отбрасывать физического или
психофизического значения гипнотического сна, известного еще
с античных времен. Речь идет о специфическом биологическом
поведении, элементарным примером которого является гипноз
животных (Gill, Brenman, 1959. Р. 77). Мы полагаем, что по
крайней мере в этом смысле правомерно говорить о специфике

гипнотерапии.

Продолжительный гипнотический сон в течение нескольких
дней и даже нескольких недель использовался Janet (1923) во
Франции, Wetter-strand (1899) в Швеции, Van Renterghem (1907)
в Голландии, Schilder и Kauders (1926) в Австрии. Русские
авторы практикуют сеансы, длящиеся от 1/2 до 18 ч в сутки и
сопровождающиеся терапевтическим внушением.

Мы сами могли убедиться, что фактор времени играет опре-
деленную роль. Действительно, в некоторых случаях мы полу-
чали благоприятные результаты при длительных сеансах, тогда
как кратковременные сеансы не давали никакого эффекта. Что-
бы психологическое и физиологическое действие было эффек-
тивным, необходима определенная продолжительность сеансов.

Мы пробовали комбинировать лечение медикаментозным сном
и гипнозом. Сна добивались посредством медикаментов, давае-
мых с определенными интервалами. Мы могли заменять один из
дневных приемов лекарства сеансом гипноза, который оказался
столь же эффективным в поддержании сна, как и лекарство.

Сеансы гипнотического сна без словесного внушения (или
почти без него) терапевт иногда трудно выносит из-за их маги-
ческого облика. Ему не по себе в этой пассивной роли, он
чувствует себя обязанным одаривать пациента словами. |145ц,
Пациент же, переживая полезный регрессивный опыт, иногда
предпочел бы остаться на невербальном уровне.

Гипнотерапия в значительной мере использует прямое вну-
шение, направленное на снятие симптомов; это терапия «по-
крывала» , имеющая своей целью так называемое лечение пере-
несением.

С возникновением фрейдистской психопатологии, учитываю-
щей функциональную значимость симптомов, изменился психо-
терапевтический прицел. Психотерапия становятся более често-
любивой, ее цель отныне — перестройка личности пациента.
Простое снятие симптомов признается теперь недостаточным,
так как оно не предотвращает появления замещающих симпто-
мов. С теоретической точки зрения это справедливо, но в прак-
тическом плане порой малоэффективно. Не все больные способ-
ны к внутренней работе, не у всех можно достигнуть перестрой-
ки личности. Терапевтический эффект прямого гипнотического
внушения Brenman и Gill определяют следующим образом: «Те-
рапевтическая эффективность базируется большей частью на
глубоких бессознательных потребностях субъекта, которые мо-
гут быть активизированы в его отношениях с терапевтом в про-
цессе гипноза. Мы не знаем природы этих отношений, что, одна-
ко, не меняет дела, поскольку благодаря им субъект получает
облегчение, иногда, правда, кратковременное, но чаще длитель-
ное» (Brenman, Gill 1947, р. 58).

Kubie и Margolin (1944), со своей стороны, так формулиру-
ют гипотезу о терапевтическом значении гипнотических отно-
шений: в процессе индукции происходит слияние гипнотизера
и субъекта, и в гипнотическом состоянии субъект включает в
себя образ гипнотизера. Таким путем «экспериментально вос-
производится естественный процесс психического развития».

Добавим, что субъект, включаясь в трансферентные отноше-
ния, не всегда привносит в них свои прошлые переживания в
чистом виде (простое повторение инфантильных эмоций). Если
в прошлом было слишком много разочарований, больной может
попытаться пережить его в более благоприятном, «поправлен-
ном» варианте. Видимо, в некоторых исключительных случаях
эта тенденция превалирует. В таких случаях механизм лечебно-
го действия основывается не только на элементах «подавле-
ния», он может включать и процесс созревания.

Наш опыт свидетельствует, что заменяющие симптомы по-
являются не всегда. Обследуя через несколько лет больных,
леченных прямым внушением, направленным на снятие симп-
томов, мы иногда констатировали выздоровление или стойкое
улучшение. Такое внушение всегда сопровождается и, следо-
вательно, дополняется психотерапевтическим контекстом.
В психотерапевтических взаимоотношениях действуют слож-
—л. ные психодинамические факторы, которые не всегда
jL458JJ удается выяснить.
Другой формой терапии под гипнозом является терапевти-
ческое воздействие, ориентированное на усовершенствование
самосознания. Можно выделить три метода:

•	терапия, направленная на изменение поведения (перевоспи-
тание);

•	метод катарсиса;

•	гипноанализ.

1)	При первом методе часто используется прямое внуше-
ние. Самосознание (осознание) находится еще в зачаточном
состоянии. Терапевт убеждает и воспитывает. Данный метод
широко применяется. В нем комбинируется лечение посред-
ством «мотивированного внушения» с «рациональной психо-
терапией» Dubois* 40 (Берн) и Dejerine (Kopil-Levina, 1940). Врач
добавляет к прямому внушению элементы информации, объяс-
няя и убеждая.

2)	Катартический метод является наиболее известным и де-
монстративным. При его использовании облегчение аффектив-
ной напряженности наступает в результате возрождения подав-
ленных вытесненных эмоций, что позволяет выявить проис-
хождение расстройств и добиться исчезновения симптомов. Этот
метод был широко распространен во время Второй мировой
войны при лечении военных неврозов (Kaufman, 1961). Однако
в том, что касается неврозов у гражданского населения, метод
катарсиса, видимо, потерял свою эффективность, которую ему
приписывали прежде. Нам трудно высказать свое мнение по
этому поводу; мы точно не знаем, были ли полученные во время
войны результаты достаточно продолжительными. Возможно
также, что современные психотерапевты меньше доверяют это-
му методу и, следовательно, применяют его с меньшей эффек-
тивностью. Кроме того, подмечено, что современные больные
менее способны к абреактивным переживаниям.

С. И. Консторум (1959) признает, что метод катарсиса при-
менялся не только психоаналитиками и не должен обязатель-
но получать фрейдовское истолкование; однако и он не верит в
его терапевтическую эффективность. В крайнем случае, по
мнению автора, этот метод может быть использован для углуб-
ленного изучения анамнеза, однако при его применении необ-
ходимо соблюдать предельную осторожность, так как он не
всегда дает достоверные результаты и может быть небезопас-
ным для пациента.

Всем известна борьба мнений о приоритете в открытии катар-
тического метода, который одновременно присваивали себе Breuer
и Janet. Здесь мы не будем это обсуждать (см. Шерток, 1960).
Коснемся лишь небольшого факта, имеющего исключительно

I —

40 Известны страстные споры в начале века между Бернгеймом и
Дюбуа; последний хотел заменить суггестивную терапию тера- 2- .
пией убеждения.	^459J
исторический интерес (он фигурирует в одном сообщении, кото-
рое мы обнаружили в ходе наших исследований).

Речь идет о «Случае истерической неврастении с раздвоени-
ем личности», представленном Bourru и Burot на Конгрессе
гипнотизма в 1889 г. (8-12 августа). Эти авторы известны, в
частности, своей книгой «Изменение личности»41, упомянутой
Janet (1889) в «Психологическом автоматизме».

В сообщении, о котором идет речь, авторы описывают спо-
соб лечения, весьма близкий к катартическому методу. Они
вновь возвращаются к наблюдению, уже представленному в
общих чертах в их работе, указанной выше. У больной, кото-
рую они лечили в 1881 г., выявлялся комплекс истерических
симптомов, сходных с симптомами мадемуазель Анны О. Ав-
торы добились временного улучшения, а затем выздоровления
при помощи галлюцинаторного воспроизведения некоторых
ситуаций, относившихся к счастливым обстоятельствам, кото-
рые, однако, больная пережила в тяжелом кризисе. Улучше-
ние состояния наступило после этих кризисов. Bourru и Burot
считают*, что благоприятный галлюцинаторный кризис в от-
личие от прямого внушения является каузальным, а не только
симптоматическим лечением. По их мнению, «недостаточно
преодолеть болезненные явления одно за другим посредством,
внушения. Данные феномены могут исчезнуть, а болезнь —
упорствовать. Это только терапия симптомов, симптоматиче-
ское средство, но не выход. Реальное и стойкое улучшение
происходит лишь тогда, когда внимательное наблюдение и ло-
гическая дедукция приводят нас к источнику болезни... Эти
реактивные целительные кризисы... выражались преимуще-
ственно в наплыве галлюцинаций, вызывающих потрясение
всего морального существа, возрождающих переживания, ко-
торые в прошлом волновали мозг и были причиной заболева-
ния» (Bourru, Burot, 1884). Любопытно, что ни Жане, ни Фрейд,
включенные в список участников Конгресса 1889 г., не попы-
тались сопоставить данные сообщения Bourru и Burot с тем,
что им самим было известно в этой области.

Что касается Жане, то 10 августа, когда было сделано ука-
занное сообщение, он весь день присутствовал на другом конг-
рессе (Конгрессе психологии), о котором мы еще будем гово-
рить (в частности, он принимал участие в обсуждении доклада
Babinsld). Таким образом, неизвестно, слышал ли он сообщение
Bourru и Burot или не проявил к нему особого внимания. Сооб-
щение этих авторов в более лаконичном виде было опубликова-
но ранее в их монографии «Les variations de la personalite».
Если Жане и познакомился со столь интересными данными,

41 Эта работа содержит подробное описание так называемой экспери-
гч ментальной регрессии посредством гипнотического внушения,
^460J метода, используемого многими современными исследователями.
содержащимися в указанной книге, он, по-видимому, не оце-
нил то новое, что 8 из них было заключено, ибо, насколько нам
известно, никогда не упоминал об этом.

Чтобы точнее узнать об участии Фрейда в работе конгресса,
мы обратились к новой биографии Ernest Jones.

Согласно Jones, Фрейд в сопровождении Бернгейма и Льебо
прибыл в Париж из Нанси в конце июля 1889 г., чтобы при-
сутствовать на Конгрессе гипнотизма. Jones пишет, что кон-
гресс * очень наскучил» Фрейду и он уехал в Вену вечером
9 августа, то есть на второй день работы конгресса. Очевидно,
автор что-то перепутал: у Фрейда вовсе не было времени ску-
чать. Дело в том, что Фрейд (как и Льебо и Бернгейм) входил
в список участников Конгресса психологии42, который прохо-
дил с 6 по 10 августа. На этом конгрессе была важная секция,
посвященная гипнотизму, который рассматривался главным
образом в психологическом аспекте, тогда как Конгресс гип-
нотизма был сосредоточен на медицинских проблемах. Однако
<ррейд, приехавший из Нанси для усовершенствования своей
техники гипноза, не заинтересовался дебатами на эту тему,
проходившими на обоих конгрессах при участии наиболее ав-
торитетных специалистов того времени. Отметим, что Фрейд
покинул Париж на исходе дня 9 августа; в тот день утром
Бернгейм председательствовал на заседании Конгресса психо-
логии, а после полудня делал доклад на Конгрессе гипнотиз-
ма. Можно предположить, что из вежливости Фрейд не захо-
тел уехать до этих двух заседаний.

Сообщение Bourrau и Burot было сделано на следующий
день. Если бы Фрейд слышал его, то, возможно, отметил бы его
близость с тем катартическим методом, которым пользовались
он и Breuer Фрейд мог бы, взяв слово, сделать сообщение о
своих работах и работах Breuer и тем самым осветить вопрос об
открытии метода катарсиса.

3)	Границы между методом катарсиса и гипноанализом не
всегда четко определены.

Термин «гипноанализ», спорадически встречающийся с
1917 г., обозначает прежде всего методику, не ограничивающу-
юся снятием симптомов, а направленную на этиологическое
лечение. Гипноанализ включает, следовательно, элементы ана-
лиза и самоанализа при помощи катарсиса или воспитательных
методов (Hadfield 1928). Авторы необязательно должны иметь
психоаналитическую ориентацию (Lifchitz, 1927).

42 Речь идет о Первом международном конгрессе психологии. Второй
конгресс, состоявшийся в 1892 г., изменил наименование: он стал назы-
ваться Конгрессом экспериментальной психологии. Третий же (1896) на-
зывался Конгрессом психологии (это название сохранилось и поныне).
Август 1889 г., совпавший со Всемирной выставкой, был богат конгресса-
ми. С 5 по 10 августа работал и Международный конгресс меди-
цинской психологии. Некоторые ученые принимали участие в
работе всех трех конгрессов.
Simmel работал в психоаналитическом направлении. Фрейд
упоминает его в автобиографии как исследователя, успешно
применявшего катартический метод при лечении военных не-
врозов в немецкой армии во время Первой мировой войны. На
замом деле Simmel пошел дальше: кроме катартических при-
емов, он прибегал к аналитическим беседам и толкованию снов
в состоянии бодрствования или под гипнозом. Другие авторы
использовали подобные приемы во время Второй мировой вой-
ны (Fischer, 1943).

В настоящее время гипноанализ — это методика лечения,
сочетающая психоанализ с гипнозом. Практической целью этой
методики было сокращение классического психоанализа. Хотя
некоторые авторы иногда ограничиваются значительно сокра-
щенным количеством сеансов, средняя продолжительность гип-
зоаналитического лечения, по Brenman и Gill (1947), варьирует
эт 40 до 100 и более сеансов.

В настоящее время применяют две методики гипноанализа:
одна — строго определенная (Lindner, 1958), другая — более
гибкая (Erickson, 1941; Wolberg, 1948; Brenman, Gill, 1947;
Schneck, 1962; Юте, 1955, и др.). По обеим методикам лечение
зачинается с периода тренировки, во время которой субъект
приучается впадать в гипнотическое состояние по сигналу. Не-
которые авторы считают, что для проведения гипноанализа не-
обходим глубокий транс; по мнению других — достаточно и
легкого транса.

Первая методика (Lindner) включает, помимо фазы трени-
ровки, еще две фазы. Вторая фаза состоит из классических
психоаналитических сеансов с использованием методики сво-
эодных ассоциаций. Гипноз применяется для преодоления со-
противления. Когда возникает сопротивление, пациент гипно-
тизируется, и от него пытаются добиться сообщения того мате-
риала, который он не мог дать в состоянии бодрствования.
Лечение заканчивается периодом перевоспитания и переориен-
тации (третья фаза), во время которого применяют даже прямое
внушение.

Вторая методика очень гибкая. Для получения материала
авторы используют целую гамму специальных приемов: индук-
цию сновидений, регрессию, автоматическое письмо, визуали-
зацию сцен, относящихся к конфликтным ситуациям, и др.

С теоретической точки зрения гипноз упрекают в маскиров-
ке перенесения и обходе сопротивления. Сторонники гипноана-
лиза полагают, что при этом методе действие защитных меха-
низмов и сопротивления не исключается, вследствие чего со-
храняется возможность воздействовать на личность, как и при
классическом психоанализе.

Эта методика лечения находится в стадии эксперименталь-

—А ной разработки. Опубликованные наблюдения и полу-
1462 Jченные результаты не позволяют еще сформулировать
определенное заключение об эффективности этой терапии. Од-
нако различные приемы, используемые в данной методике, де
лают возможным осуществление интересных экспериментов.

Должна ли гипнотерапия быть предоставлена психотерапев-
там или ею могут заниматься все врачи? Этот вопрос касаетсг
всех видов психотерапии. Любой практикующий терапевт все-
гда занимается психотерапией, даже сам того не осознавая, и в
каждом медицинском действии частично содержится психоте-
рапия. Однако все отчетливее проявляется тенденция приобще-
ния к психотерапии практикующего врача, чтобы он лучше
сознавал, что делает, и мог сам применять «малую» психотера-
пию в повседневной практике.

Можно ли рассматривать гипнотерапию как «малую» психо-
терапию? Мы думаем — нет.

Если и существует такая тенденция, то потому, что методи-
ка относительно проста, результаты появляются быстро, а глу-
бина вмешательства, по-видимому, бывает умеренной. В дей-
ствительности, как уже было сказано, гипноз сам по себе редко
является лечением. Скорее он способствует более быстрому ус-
тановлению терапевтических отношений и их интенсификации
Используя терминологию психоанализа, можно сказать, чт<
гипноз приводит в действие мощные механизмы перенесения i
контрперенесения, которыми надо уметь пользоваться и иногда
их сдерживать. Следовательно, нелогично думать, что легче
проводить психотерапию с гипнозом, чем без него. Мы охотне
подпишемся под следующими словами американского автора
Rosen (1960): «Никто никогда не должен пользоваться гипно-
зом в терапевтических целях, если у него нет профессиональ-
ной компетенции и умения вылечить ту же болезнь, не прибе-
гая к гипнотической технике» .

Следовательно, психотерапевтическая подготовка необходи
ма всем, кто желает использовать гипноз. Врач-неспециалист
может применять его в некоторых случаях при условии, что ог
сведущ в психотерапии. Эта точка зрения признана в Велико-
британии. В одном из номеров British Medical Journal (за 8 июну
1957 г.) было опубликовано несколько статей о гипнозе, напи-
санных практикующими терапевтами.

Условия проведения гипнотерапии уточнены в 1958 г. в
отчете комиссии Американской медицинской ассоциации
(АМА). Члены комиссии считают: «Для понимания феноменов
гипноза существенно необходима специальная подготовка в
области психодинамической психологии и психиатрии... Ис-
пользование гипнотической техники в терапевтических целях
предоставляется тем, кто по своей теоретической и практиче-
ской подготовке удовлетворяет всем требованиям, необходимым
для установления полного диагноза болезни, подлежащей лече-
нию. Гипноз должен проводиться только врачами, отве- ZA—л
чающими этим условиям, и при всех обстоятельствах
никогда не должен быть единственным методом терапевта»
(Rapport, 1958. Р. 187).

Известно, что в Соединенных Штатах гипноз широко приме-
няется дантистами. Некоторые европейские авторы (Stokvis,
1957) возражают против такой практики. Теоретически это мож-
но рассматривать так, что, используя гипноз, дантист действует
символически на бессознательные, глубокие и очень уязвимые
области. Мы можем задать себе вопрос, не подвергается ли
больной риску травматизации. Мы не располагаем достаточно
обширными данными обследования пациентов, лечившихся у
дантистов гипнозом, чтобы установить, повлияло ли это вмеша-
тельство на психику больного.

Можно все же полагать, что риск тут невелик, так как отно-
шения дантист — пациент не требуют глубокого контакта (если,
разумеется, дантист не выходит за определенные рамки). Впро-
чем, для того чтобы осознать эти проблемы, некоторые амери-
канские дантисты приобщаются к современной динамической
психологии.

В докладе комиссии Американской медицинской ассоциа-
ции определяются условия применения гипноза врачами-неспе-
циалистами в психотерапии: «Ни один врач или дантист не
должен использовать гипноз в целях, не имеющих отношения к
его специальности и превышающих его компетенцию. Напри-
мер, опытный и квалифицированный дантист может пользо-
ваться гипнозом для гипноанестезии или гипноаналгезии, или
с целью ослабления тревоги, связанной с некоторыми зубовра-
чебными работами. Но ни в коем случае он не должен лечить
гипнозом невротические расстройства пациента. Хирург, аку-
шер, анестезиолог, гинеколог и практикующий терапевт могут
на законном основании применять эту методику в рамках своей
компетенции».

Проблема опасности при использовании гипноза в психоте-
рапии оценивается по-разному. Не существует отвечающих на-
учным требованиям работ (с контрольными группами, катамне-
стическими исследованиями и т. д.), которые помогли бы точно
оценить степень опасности при применении гипноза.

Заметим, что, если бы гипнотерапия не таила бы в себе
никакой опасности, ее терапевтическое действие, вероятно, могло
бы быть взято под сомнение. Исходя из постулата, что медика-
ментозное средство бывает сильнодействующим только тогда,
когда оно представляет собой опасность, Janet заключает: «Гип-
нотизм и внушение, к сожалению, слишком мало опасны».

В любой терапии есть риск, а при биологическом лечении
она может привести даже к смерти. Безусловно, компетент-
ность — это наиважнейший фактор успеха, но даже опытней-
шие специалисты иногда допускают ошибки или получают нео-
жиданные результаты. Такие случайности присущи лю-
бому терапевтическому вмешательству.
Одновременно с «эпидемией» гипноза стали раздаваться го-
лоса, предупреждающие о некоторых негативных эффектах гип-
нотерапии и о возможных пагубных последствиях. Rosen, сооб-
щая о ряде подобных случаев, выражает следующее мнение:
«Описанные здесь случаи показывают, что ни методы экспрес-
сивной диагностики (uncovering), ни возвращение к так назы-
ваемой абреактивной терапии небезопасны в руках людей, не
знакомых с психодинамикой. Неудачи столь же поразительны,
как и успехи» (Rosen, 1960. Р. 683).

Hilgard и соавт. (1961) опубликовали обзор сообщений за пос-
ледние годы о пагубных последствиях гипноза, используемого
как квалифицированными специалистами, так и неквалифици-
рованными людьми. Число таких наблюдений достигает 15. Речь
идет о случаях, когда устранение имевшихся у больных симпто-
мов привело к появлению более серьезных симптомов и даже
психотических реакций. Однако авторы считают, что эти ослож-
нения возникают чаще у больных, длительно лечившихся по
поводу различных заболеваний и проявлявших ранее психоти-
ческие тенденции по отношению к терапии. Неизвестно, какое
количество леченных гипнозом дало эти 15 случаев и чем в боль-
шей мере обусловлены наблюдавшиеся осложнения — примене-
нием противопоказанных данному больному психотерапевтичес-
ких методов или самим гипнозом. Ведь к подобным последстви-
ям иногда приводит и снятие симптомов другими, отличными от
гипноза, способами.

Hilgard и соавт. проводили эксперименты на здоровой попу-
ляции (220 студентов). Они констатировали незначительные крат-
ковременные побочные эффекты в 17 случаях (7,7%). В 5 случа-
ях они наблюдались всего несколько часов после эксперимента.
Авторы сделали заключение о безвредности их экспериментов.
Они отметили любопытный факт: побочные эффекты возникали
у лиц, сохранивших неприятные воспоминания о когда-то пере-
несенной химической анестезии.

Нам хотелось бы подчеркнуть, что при устранении симпто-
мов необходима чрезвычайная осторожность, особенно если ис-
пользуется гипноз. Действительно, с помощью гипноза симпто-
мы снимаются быстрее, но порой слишком резко, что не только
может привести к возникновению более или менее серьезных
замещающих симптомов, но и вызвать другие нежелательные
реакции вплоть до появления суицидальных тенденций. На-
помним, что при применении психотерапии с гипнозом у пси-
хических и психосоматических больных рекомендуется предва-
рительное психиатрическое обследование. Однако, несмотря на
принятые меры предосторожности, иногда могут возникнуть
затруднительные ситуации, для разрешения которых врач дол-
жен обладать психотерапевтическим опытом. Можно считать,
что гипнотерапия представляет определенную опасность, .Л—
когда она проводится неквалифицированными людьми.
Отсутствие достоверных статистических данных не позволяет
провести сравнение гипнотерапии с другими методами лечения
в отношении риска.

Мы отмечали кратковременные обострения у пациентов, под-
вергавшихся гипнотерапии. При обследовании некоторых из
них через несколько лет мы не обнаружили стойких наруше-
ний. Правда, не все наши больные были обследованы повторно
(что, впрочем, имеет место и при использовании других мето-
дов лечения).

Наконец, добавим, что больной, к счастью, сам часто прини-
мает меры предосторожности, проявляя защитную тактику.
Субъект с хрупким «Я», чувствующий опасность для своей лич-
ности, обладает достаточными защитными тенденциями, чтобы
вступать или не вступать в гипнотические отношения. Но даже
вступая в такие отношения, он никогда не становится абсолют-
ным автоматом: механизм защиты и сопротивления полностью
не выключается. Мы лично установили, что глубоко загипноти-
зированные субъекты сохраняют еще достаточно свободы, что-
бы в определенных условиях искажать истину, не быть до кон-
ца откровенными.

Некоторые исследователи говорят также о привыкании к
гипнозу, но это может проявляться при всех видах психотера-
пии. Здесь многое зависит от терапевта, который должен умело
управлять отношениями врач — больной, чтобы избежать этой
опасности. Современный психотерапевт лучше, чем прежние
врачи, знает законы, которым подчиняются эти отношения:
при осознании трансферентной и контртрансферентной ситуа-
ций управлять ими легче. Возможно, благодаря этому сегодня
как будто меньше стало таких происшествий, как известный
случай с мадемуазель Анной О., прекращение лечения которой
причинило когда-то столько неприятностей Breuer, о чем мы
рассказали в предыдущей главе.

Фрейд никогда не отрицал связи между гипнозом и психо-
анализом. В 1923 г. он, в частности, писал: «Трудно переоце-
нить значение гипнотизма для развития психоанализа. Психо-
анализ управляет тем теоретическим и терапевтическим на-
следством, которое он получил от гипнотизма».

Положение гипноза в аналитической психотерапии было-
предвосхищено самим Фрейдом, заявившим в 1918 г.: «При-
менение нашей терапии для лечения многочисленных боль-
ных заставит нас широко сочетать чистое золото анализа с
медью прямого внушения, и гипнотическое влияние тоже мо-
жет найти здесь свое место... но какова бы ни была эта форма
психотерапии, на какой бы высокой ступени она ни стояла,
какими бы ни были его составные элементы, наиболее важны-
ми его компонентами окажутся те, которые будут заимствова-
л—гч ны у психоанализа в узком смысле слова...» (Freud,
JljggJJ 1963. Р. 141).
Теперь посмотрим, в каких формах гипноз может интегри-
роваться с аналитической психотерапией.

Наиболее честолюбивая попытка представлена гипноанали-
зом, сторонники которого полагают, что он представляет собой
терапию, способную заменить в сокращенном виде курс психо-
анализа. Но, как мы уже говорили, гипноанализ находится еще
в стадии эксперимента и пока преждевременно высказываться
о его возможностях.

Зато гипноз как составная часть может войти в PIP (виды
психотерапии, руководствующиеся психоанализом). Напомним,
что эта область мало освещена в литературе и нечетко обозначе-
на. Схематически можно наметить три основных ее критерия.

1.	Понимание симптома на основе психоаналитических кон-
цепций.

2.	Глубокое отношение терапевта к пациенту, обусловленное
его собственной личностью и психоаналитической подготовкой
(контртрансференция).

3.	Осмотрительное использование в случае необходимости
процесса осознания глубоких конфликтов посредством анализа
перенесения и сопротивления.

На первый взгляд, из этих трех положений именно второе
кажется наиболее важным. Но не находится ли на грани PIP и
очень легкая психотерапия (директивная, рациональная, под-
держивающая, контактная и др.), если она осуществляется

психоаналитиком и ориентируется на психодинамические пер-
спективы? Практикующий врач, следовательно, должен учи-
тывать, что гипнотическое отношение характеризуется особы-
ми трансферентными и контртрансферентными формами (мас-
сивная регрессия). Некоторые специалисты считают практику
таких отношений слишком утомительной. Один из наших ве-
дущих психоаналитиков объясняет подобное мнение тем, что в
гипнотических взаимоотношениях «бессознательное гипноти-
зера и пациента очень близко соприкасаются, что, конечно, не
может не быть утомительным».

В заключение мы охотно присоединяемся к мнению Kaufman
(1961), который считает, что применение гипноза не является
ни анахронизмом, ни топтанием на мёсте, ни регрессом по отно-
шению к современным психотерапевтическим методам, но мо-
жет быть равноправным способом «психотерапии с ограничен-
ной задачей в рамках аналитической психологии».

Мы хотели бы поднять еще один вопрос, который, возможно,
объяснит меньшую эффективность гипноза в настоящее время
по сравнению с прошлым веком. Конечно, тсгда было много
преувеличений терапевтических возможностей гипноза, а в оценке
результатов отсутствовал строго научный подход. Тем не менее
можно предположить, что в то время эта форма лечения была
более эффективной. Видимо, это было обусловлено преж- ч
де всего большей внушаемостью среды; возможно также, H467J
что мы менее способны к гипнотизированию. Мы, вероятно, мень-
ше, верим в его лечебный эффект, теряем уверенность в себе, и
больной это чувствует.

Современный автор А. И. Картамышев (1953), применявший
гипноз в дерматологии, сообщил о прекрасных результатах,
полученных при лечении бородавок посредством прямого и не-
прямого внушения. Но, по его словам, постоянно встречая на-
смешливые улыбки своих сотрудников, он потерял уверенность
в себе и способность исцелять.

Манера держаться у первых гипнотизеров, подражавших по-
ходке и жестам чудотворцев и магов, что могло ввести в заб-
луждение, сегодня, безусловно, вызывает улыбку. Современ-
ные знания психопатологии диктуют нам более рациональное
поведение. Зная о возможности возникновения трансферент-
ных отношений, мы ведем себя более осмотрительно. Но спра-
шивается, не лишает ли нас эта сдержанность той непосред-
ственности, свободы действия, которая уже сама по себе повы-
шает способность к внушению.

Нам возражали, что знание и овладение контртрансферент-
ными отношениями, наоборот, должны способствовать большей
раскованности. В идеале настоящий аналитик должен владеть
всеми методами психотерапии, но мы полагаем, что проблема
слишком сложна, чтобы здесь можно было делать обобщения.

Открытие и осознание контртрансферентных отношений —
одно из наиболее значительных достижений психотерапии. Оно
оградило больных от бессознательных метаний терапевтов. Од-
нако вытекающая отсюда осторожность воспринимается неко-
торыми больными как отдаление от врача. Действительно, иногда
мы излишне утверждаемся в нейтральной позиции или слиш-
ком ленивы, чтобы изменить поведение. Допускаются измене-
ния тактики врача только при лечении психически больных и
при анаклитической терапии тяжелых психосоматических за-
болеваний; в этих случаях терапевт принимает позицию матери
по отношению к грудному младенцу.

Margolin, описавший анаклитическое лечение, требующее
«массивного вознаграждения» больного, советует при проведе-
нии подобного лечения прибегать к помощи другого психотера-
певта, настолько непосильной кажется ему эта задача.

Эпизодическая практика гипноза может быть полезной для
каждого психотерапевта. Она позволит ему сохранить гибкость
и варьировать свои приемы.

Аргентинский психоаналитик Grinberg (1963) настаивает
на необходимости для психоаналитиков ограничивать часы,
посвященные курсу лечения психоанализом. По мнению авто-
ра, если они будут заниматься только психоанализом, то ока-
жутся замкнутыми в особом отношении, отношении психоана-
литическом, что порождает в конце концов «изоляцию,
отсутствие связи» и отсюда некоторую степень регрес-
сии. Такая ситуация может привести к «интенсификации тре-
воги, связанной с представлениями о преследовании, с вклю-
чением шизопараноидных механизмов и чрезмерных аффек-
тов, реакций соперничества, зависти, враждебности». Так
Grinberg объясняет остроту и частоту конфликтов между психо-
аналитиками. Как и Фрейд, он допускает «возможность появ-
ления в процессе психоанализа инстинктивных влечений, спо-
собных вредно влиять на личность аналитика, поскольку они
не могут быть отреагированы. Чтобы освободиться от этого
груза, психоаналитик время от времени бессознательно выби-
рает себе мишень посредством механизма замены. Этой мише-
нью являются его коллеги» (Grinberg, 1963, р. 362-363). Как
меру «психической гигиены» для психоаналитиков автор ре-
комендует расширение межличностных связей, в которых от-
сутствует аналитическое общение: курсы, конференции, ра-
бота в больнице и т. д. В этом аспекте можно спросить себя: не
создает ли общение в гипнозе (при условии строгой нейтраль-
ности врача) некоторого полезного отвлечения для психотера-
певта, не может ли оно явиться своеобразным предохрани-
тельным клапаном?

В той же работе, ссылаясь на Фрейда и Melanie Klein, Grinberg
сравнивает хороший анализ с кормлением грудью и подчерки-
вает, что в процессе психоанализа пациент получает бессозна-
тельное вознаграждение. Это вознаграждение является услови-
ем счастья для человека и определяет возможность установле-
ния хороших отношений с другими людьми.

Отметим, кстати, что кормящая мать также вознаграждает-
ся: кормление грудью доставляет ей удовольствие, что оказыва-
ется важным для ее эмоционального равновесия и ее способнос-
ти «давать». Отсюда, если допустить, что общение между гип-
нотизером и гипнотизируемым происходит в плане оральной
эротики, то надо признать, что гипнотизер, подобно кормящей
матери, получает вознаграждение.

Отметим, между прочим, что качество пищи, выдаваемой
терапевтом гипнотизируемому, зависит также от качества «пи-
тания», полученного им самим в собственном анализе, если он
ему подвергался.

Karl Menninger (1958) считает полезным для каждого психо-
аналитика не ограничиваться проведением курса психоанализа
и рекомендует посвятить часть времени другим формам анали-
тической психотерапии.

Некоторые психоаналитики, однако, предпочитают приме-
нять исключительно курсовое лечение психоанализом, придер-
живаясь, таким образом, «диалектики кресла — дивана», по
выражению Held (1960). Другие соглашаются использовать в
психотерапии психоаналитическое внушение (PIP), то есть ста-
вят себя лицом к лицу с пациентом («кресло-кресло»,
также по выражению Held). Выбор зависит от личности
аналитика и, разумеется, от способности пациента к восприя-
тию в каждом отдельном случае.

Добавим, что исключительно гипнотическая практика также
не рекомендуется. Прежде всего (полагаясь на мнение одного из
наших крупных мастеров, Pierr Male) в процессе гипнотерапии
создаются такие отношения между подсознательным больного и
терапевта, которые при большей продолжительности гипноза
могут вызвать у последнего аффективный стресс. Кроме того,
использование какого-либо одного способа лечения может иметь
и другие неблагоприятные последствия: психотерапевт будет стре-
миться расширить значение своего метода, что чревато его при-
менением при недостаточных к тому показаниях.

В Соединенных Штатах,Америки обучение гипнозу осуще-
ствляется на медицинских факультетах на уровне университет-
ского и постуниверситетского преподавания. Американская ме-
дицинская ассоциация разработала план преподавания, кото-
рый обсуждался в 1960 г. на собрании представителей 22
медицинских институтов Соединенных Штатов и Канады.

Генеральные линии программы преподавания следующие;

1.	Преподавание гипноза должно опираться на знание совре-
менной психодинамики и психопатологии, в частности того,
что касается возникновения симптомов, отношений ♦врач-боль-
ной» и природы бессознательных психических процессов.

2.	В процессе обучения должны быть использованы тща-
тельно отобранные пациенты; учащиеся несут ответственность
за лечение, но проводят его под руководством педагогов.

3.	На протяжении всего обучения необходим индивидуаль-
ный контроль не только в интересах пациента, но и для обеспе-
чения постоянного руководства образованием учащихся, что
даст им возможность извлечь максимальную пользу из всего,
что им предлагается.

4.	Отбор лиц, желающих в дальнейшем продолжить обуче-
ние гипнозу, должен быть ограниченным. При отборе необходи-
мо учитывать общую культуру претендентов, уровень их подго-
товки, мотивировку, а также состояние здоровья, психическую
и эмоциональную устойчивость.

5.	Преподавание гипноза следует вести на разных уровнях.

Программа для психотерапевтов должна быть расширенной
и специализированной. Однако эта расширенная программа мо-
жет иметь много общего с хорошо разработанной постуниверси-
тетской программой для непсихиатров. Некоторые разделы обе-
их программ могут с успехом комбинироваться.

Американская психиатрическая ассоциация также опублико-
вала в 1961 г. свои рекомендации относительно преподавания:

1. Настоятельно не рекомендуется проведение курсов, кото-
рые ограничиваются лишь обучением гипнотической терапии.
Л—2. Преподавание гипноза должно осуществляться в
1470JJ медицинских институтах и психиатрических центрах,
заинтересованных в обучении гипнозу. Гипноз, изученный сту-
дентами в соответствии с принципами психиатрии, станет по-
лезным вспомогательным средством терапии.

3.	Преподавание гипноза должно быть достаточно продол-
жительным и углубленным, что позволит студентам приобрес-
ти соответствующие знания о значении и месте гипноза среди
других методов лечения в психиатрии, о существующих пока-
заниях и противопоказаниях, преимуществах и опасностях при
его применении. Решение вопроса о том, достаточно ли углуб-
ленно и широко поставлено преподавание гипноза, должно быть
гибким и принадлежать психиатрическим учреждениям, орга-
низовавшим данные курсы.

4.	Обучение гипнозу во всех указанных аспектах могут так-
же пройти врачи и дантисты, изъявившие желание.

5.	Требования, предъявляемые к преподаванию гипноза, дол-
жны особенно возрастать на постуниверситетском уровне. Реко-
мендуется организация постуниверситетских курсов в медицин-
ских институтах и других учебных центрах под руководством
психиатрического учреждения.

6.	Врачи, прибегающие к гипнозу, должны ограничиваться
при этом областью своей медицинской компетентности.

7.	Подчеркивается необходимость дальнейшего изучения гип-
ноза и проведения соответствующих исследований; особое вни-
мание должно быть уделено определению места гипноза среди
других методов лечения.

Параллельно преподаванию ведется научно-исследователь-
ская работа. В распоряжение исследователей различными уч-
реждениями США недавно были представлены стипендии на
сумму около миллиона долларов.

Что касается роли гипноза в психотерапевтическом обуче-
нии, то, по мнению Kennedy (1957), профессора медицинской
психологини Эдинбургского университета, этот метод психоте-
рапии может быть полезным, так как «благодаря ему можно
показать студенту элементарные формы отношений врач —
больной, возникающие в терапевтической ситуации, и спосо-
бы их использования при оказании помощи больному». Кроме
получения практических навыков, будущий психотерапевт
изучает теорию гипноза, после чего переходит к более слож-
ным методам психотерапии. Позднее он решит, желает ли он
сам подвергнуться психоанализу. Kennedy добавляет: «Можно
сказать, что такое развитие учебного процесса является сжа-
тым повторением пути, которым Фрейд и многие другие, на-
чав с гипноза и освоив его драгоценные уроки, шли к новым
методам». Другие авторы считают иначе. Среди них есть и
такие, которые предлагают противоположный путь: прежде
всего освоить динамическую психотерапию, испытать в случае
необходимости дидактический психоанализ, а затем ч
перейти к гипнотерапии. Предпочтение, на наш взгляд, |И?У
следует отдать последнему решению, особенно при намерении
использовать гипноз как способ усовершенствования психоте-
рапевтического исследования.

Великий русский ученый-гипнолог Л. П. Гримак обращает осо-
бое внимание на умение гипнотерапевта общаться: «Общение —
не просто некоторый специальный процесс, это особый вид дея-
тельности, имеющий собственную мотивацию. Деятельность об-
щения вызывает определенные, не менее реальные изменения в
окружающей среде чем материальная трудовая деятельность. Толь-
ко эти изменения происходят в социальной среде и выражаются в
реакциях, действиях, поведении общающихся людей. Вызывают-
ся же эти изменения практическими и речевыми действиями
людей» (Л. И. Анциферова, 1969). Рассматривая общение как дея-
тельность, А. С. Васильева (1973) выделяет в его структуре пять
компонентов: цель, содержание, условия, средства и мотивы.

В настоящее время проблема общения привлекает все боль-
шее внимание психологов. Состоявшийся в 1973 г. в г. Алма-
Ате всесоюзный симпозиум по проблеме «Мышление и обще-
ние» показал, что работы в этом направлении значительно ак-
тивизировались. Тем не менее проблема общения все еще остается
недостаточно разработанной. Показательно хотя бы то обстоя-
тельство, что учебники психологии пока обходят ее молчанием.

Остановимся на некоторых, наиболее важных для нас, осо-
бенностях процесса общения. Прежде всего следует иметь в виду
степень толерантности (желаемости) данного конкретного слу-
чая общения, так как эта характеристика определяет эффектив-
ность общения. Толерантность может колебаться в широких пре-
делах, и установление ее оптимального уровня является непрос-
той задачей. Крайними ее значениями могут быть случаи, когда
у индивидов имеется активная и доброжелательная направлен-
ность на процесс предстоящего общения (полная толерантность)
или же когда они активно отказываются от коммуникации (не-
толерантность). С другой стороны, толерантность группы, среди
которой проводится отбор гипнабельных испытуемых, оказыва-
ется тем выше, чем яснее доводятся до ее членов важные задачи
процедуры отбора и серьезность предстоящих экспериментов.

Процесс общения представляет собой сложную многоканаль-
ную форму взаимодействия людей. Основным из Этих каналов
является речевой (вербальный). Сущность словесного общения,
по определению К. И. Платонова (1973), заключается в обмене
информацией, передаваемой посредством слышимых, видимых
или осязаемых слов, между передающим ее агентом и воспри-
нимающим ее перципиентом, который могут последовательно
меняться местами.

Выделяют четыре вида словесного общения:

•	интеллектуальное словесное общение, которое оперирует тер-
л=гч минами, то есть словами, выражающими однозначно по-
1*72 JJ нимаемые понятия;
•	эмоциональное словесное общение, в котором слова исполь-
зуются как способ вызывания чувств;

•	образное словесное общение, в котором слова используются
как способ передачи «зримого образа»;

•	ассоциативное словесное общение, направленное на обогаще-
ние того или иного образа соответствующими ассоциациями.
Вместе с тем общение предполагает не только обмен сведени-
ями об отдельных сторонах объективной действительности, но
и сведениями об отношении говорящего к ним. Этот личност-
ный аспект высказываний проявляется в тексте наличием су-
ществующих в языке выразительных средств или же формиро-
ванием подтекста.

В зависимости от задачи общения и от уровня речевого
самосознания говорящего подтекст может быть непреднаме-
ренным или же преднамеренным (А. К. Маркова, 1973). Не-
преднамеренный подтекст присутствует в каждом высказыва-
нии, ибо, независимо от специальных намерений говорящего,
его речь всегда выражает несколько больше того, чем она пе-
редает прямо в открытом тексте. Это объясняется тем, что
эмоциональные и оценочные элементы содержатся почти во
всяком высказывании. К преднамеренному подтексту относят-
ся случаи, когда говорящий специально намечает в сообщении
несколько планов: один — для открытой репрезентации, дру-
гие — для неявного выражения. Выразительными средствами
преднамеренного подтекста могут быть приемы недоговорен-
ности, переакцентировки, выразительные паузы, наличие или
отсутствие эмоциональных средств и т. п.

К вспомогательным средствам общения следует отнести:

•	кинетические средства (жесты, мимика, пантомимика);

•	изобразительные средства (музыка, живопись, скульптура);

•	символические средства, являющиеся производными от сло-
весных и представляющие своего рода коды (И. А. Зимняя,
1973).

Зная возможности указанных средств общения и разнооб-
разный характер их действия, экспериментатор должен ясно
представлять сущность внушения как специфического способа
социально-психологического общения.

Наряду с другими способами общения (разъяснением, убеж-
дением, доказательством и пр.) внушение широко используется в
процессах обучения и воспитания, в труде, , в массовых коммуни-
кациях и во многих других сферах общественной жизни людей.

Социально-психологический аспект явлений внушения Ку-
ликов (1974) усматривает в связи со следующими его особеннос-
тями. Во-первых, содержание внушения в конечном счете все-
гда социально детерминировано, так как оно определяется идео-
логией, моралью и политикой того общества, чьим интересам и
целям служит источник суггестивной (внушаемой) ин- гб22—Л
формации. Во-вторых, процесс внушения представляет ЦуЦ,
собой взаимодействие членов суггестивной пары, которыми быва-
ют социальные общности и составляющие их личности. В-треть-
их, ход и исход процесса внушения зависит не только от того, кто
оказывает внушающее воздействие (суггестор), и от того, на кого ’
это воздействие направлено (суггерент), но и от тех влияний, кото-
рые они испытывают со стороны своего социального окружения.

История исследования особенностей взаимоотношений гип-
нотизирующего и гипнотизируемого (внушающего и субъекта,
на которого направляется процесс внушения) представляет со-
бой по существу историю гипноза, изобилующую острейшей
борьбой различных точек зрения и характеризующуюся под-
линным драматизмом.

В настоящее время не подлежит сомнению, что внушение
является составной частью нормального человеческого общения
(А. Г. Ковалев, 1972; Г. Лозанов, 1970; В. Н. Куликов, 1974;
И. Е. Шварц, 1974; и др.). Вместе с другими способами обще-
ния внушение выполняет важные социально-психологические
функции: содействует формированию общественной психологии
людей, внедрению в их психику сходных взглядов и убеждений,
мнений и оценок, норм деятельности и поведения; направляет и
регулирует активность личности, побуждая к одним делам и
поступкам и удерживая от других; способствует или препятству-
ет использованию людьми потенциальных физических и ум-
ственных сил в тех или иных видах общественной деятельности
(Куликов В. Н., 1974).

Вместе с тем и личности, и социальной общности свой-
ственна не только потребность в общении, но и стремление к
самоопределению, к независимости от посторонних влияний
(Парыгин Б. Д., 1971; Ананьев Б. Г., I960; Петровский А. В.,
1973; Бодалев А. А., 1971). Даже вступая в общение с други-
ми людьми, личность и социальная общность принимают да-
леко не все их воздействия.

В процессе общения воздействиям внушения противостоит
процесс контрвнушения (Куликов В. Н., 1974; Поршнев Б. Ф.,
1966; Лозанов Г., 1970). Как и внушение, контрвнушение вы-
полняет очень важную социальную функцию — способствует
формированию и развитию общественной психологии людей.
Именно контрвнушение препятствует внедрению в психологию
людей социально вредных взглядов и отношений, мнений, убеж-
дений и способов поведения и тем самым облегчает формирова-
ние и закрепление у них положительных качеств.

Механизм контрвнушения формируется прижизненно в про-
цессе общего развития личности под влиянием воспитания. Он
включает мыслительный, эмоциональный и волевой компонен-
ты. Влияние каждого из этих компонентов на степень внушае-
мости исследовал В. Н. Куликов (1974). Поскольку этот вопрос
имеет первостепенное значение в свете излагаемых в дан-
1474JJ ной Главе материалов, рассмотрим его подробнее.
Установлено, что в своем развернутом виде контрвнушение
включает отношение суггерента к личности суггестора и к тому,
что он хочет внушить. Механизм контрвнушения может функ-
ционировать на разных уровнях развернутости. В начале про-
цесса внушения, как правило, включается в действие отноше-
ние суггерента к личности суггестора, которое может влиять и
на отношение к содержанию внушения. В последующем же
основную роль начинает играть отношение суггерента к содер-
жанию внушения.

В специальной серии экспериментов исследовалась роль ав-
торитета суггестора на степень реализации внушений. Для это-
го экспериментатор передавал управление испытуемыми друго-
му лицу и внушал им то или иное отношение к этому лицу.
В том случае, когда испытуемым внушалось полное и абсолют-
ное доверие к подставному суггестору, реализовалось 100% вну-
шений, не противоречащих взглядам и убеждениям испытуе-
мых. Во второй серии опытов испытуемым внушалось, что суг-
гестор вызывает у них некоторое сомнение. В этом случае было
реализовано 64% аналогичных внушений. В третьей серии опы-
тов испытуемым внушалось, что они не. доверяют суггестору.
При этом было реализовано лишь 14% внушений. Наконец, в
четй^ртой серии опытов испытуемым внушалось, что они совер-
шенно не доверяют суггестору. В этой серии экспериментов те
же самые испытуемые не приняли ни одного внушения.

Контрвнушаемость личности, как установлено В. Н. Кули-
ковым, существенно зависит и от возможности проверить ис-
тинность того, что ей внушается. При невозможности такой
проверки или же при недостаточности для этого объективных
критериев или знаний у данной личности контрвнушаемостъ ее
соответственно снижается.

Контрвнушаемости присущи некоторые особенности. Преж-
де всего, это ее избирательный характер. Даже один и тот же
испытуемый обнаруживает разную степень контрвнушаемости
в отношении разных сугтесторов, а также разного содержания
внушений, исходящих от одного и того же суггестора. Другой
особенностью контрвнушаемости является ее динамизм — ко-
лебания как в сторону повышения, так и в сторону снижения.
При своем возрастании контрвнушаемость может достигнуть
максимума, когда личность или социальная общность совсем
перестают воспринимать внушаемую информацию, идущую от
определенного источника или имеющую определенное содержа-
ние. В то же время внушения другого лица или имеющие дру-
гое содержание могут быть приняты и реализованы.

В исследованиях В. Н. Куликова выявлено несколько видов
контрвнушаемости.

Во-первых, выделены ненамеренная и намеренная контр-
внушаемость. Основой первой из них является свой- ypzzzA
ственная людям некоторая степень сомнения, недоверия
и критичности, проявляющихся на неосознаваемом уровне.
Их действие включается автоматически в момент внушения.
Намеренная контрвнушаемость действует на осознаваемом уров-
не психики в соответствии с целями и намерениями испытуе-
мого. Он критически анализирует то, что ему пытаются вну-
шить, сопоставляет содержание внушения со своими взгляда-
ми и убеждениями и в той или иной степени принимает или не
принимает его.

Во-вторых, существуют индивидуальная и групповая контр-
внушаемость. Индивидуальная контрвнушаемость обусловли-
вается характерологическими и возрастными особенностями пси-

хики личности, ее жизненным опытом, социальными установ-
ками. Под групповой контрвнушаемостью имеется в виду
противодействие внушению со стороны группы. Как показали
исследования, групповая контрвнушаемость зависит от каче-
ственного и количественного состава группы, степени ее спло-
ченности, единства целей и мотивов деятельности и ряда дру-
гих факторов.

В-третьих, различаются общая и специальная контрвнуша-
емость. Первая основывается на общей критичности личности
в отношении внешних воздействий. Она отличается широким
диапазоном проявлений, но, как правило, небольшой силой.
Специальная контрвнушаемость имеет более узкую сферу дей-
ствия, вплоть до установки на одного суггестора или на кон-
кретную внушаемую информацию, и в этом случае бывает рез-
ко выраженной.

Все сказанное выше определяет объем и направление той
предварительной работы, которую должен выполнить гипно-
лог при подготовке пациентов к сеансам с применением гипно-
за. В основном эта работа сводится к различного рода компен-
сациям групповой и индивидуальной контрвнушаемости и вы-
работке прочных положительных установок на участие в
лечебном процессе.

Нас, как и многих других исследователей, интересовали также
и те тонкие характерологические особенности личности, кото-
рые составляют основу высокой восприимчивости внушений в
гипнозе и самой гипнабельности. Мы не видим принципиаль-
ных различий между терминами «внушаемость» и «гипнабель-

ность» и считаем, что гипнотическое состояние реализуется имен-
но благодаря высокой внушаемости. Вместе с тем мы не встре-
чали лиц, у которых бы на фоне глубокого гипнотического сна
не наблюдалось хорошей реализации производимых внушений.
Если испытуемый был уже введен в состояние глубокого гипно-
за, то речь могла идти только о более легкой и устойчивой
реализации внушений в сфере того или иного анализатора, но
не о полном отсутствии внушаемости как таковой.

о

Исследование внушаемости как одной из специфи-
ческих особенностей личности не только представляет
значительный интерес в чисто теоретическом плане, но и имеет
большое практическое значение для решения многих приклад-
ных задач педагогической и социальной психологии, а также
медицины. Однако, несмотря на то, что этот вопрос имеет не-
посредственное отношение к таким важным психологическим
проблемам, как повышение уровня надежности операторов, ра-
циональное формирование производственных групп и коллек-
тивов, психологическая подготовка операторов к деятельности
в экстремальных условиях, а также тесно смыкается с пробле-
мами профилактики и лечения психогений и неврозов, его экс-
периментальному исследованию до настоящего времени не уде-
ляется достаточного внимания.

Такое психическое качество, как внушаемость, призвано
повысить приспособляемость организма к меняющимся усло-
виям существования и является одним из механизмов про-
граммирования состояний и поведения человека. На основе
внушаемости организм получает возможность строить програм-
му поведения с учетом не только индивидуального опыта, но и
воспринимаемого пассивно опыта других индивидов, группы в
целом. У истоков этого психического свойства, безусловно,
лежит филогенетически закрепленный рефлекс подражания.
У человека он осуществляется уже не только на основе перво-
сигнальных восприятий, но и в значительной степени при уча-
стии второй сигнальной системы — речи, устной и письмен-
ной. «Очевидно, — писал В. М. Бехтерев, — что внушенйе; в
отличие от убеждения, проникает в психическую сферу без
активного внимания, входя без особой переработки непосред-
ственно в общую сферу и укрепляясь здесь, как всякий пред-
мет пассивного восприятия» (1908, с. 14).

Внушаемость, как устойчивое психологическое качество лич-
ности, по-видимому, существенно зависит от особенностей ин-
дивидуального развития и воспитания, а также от различных
временных состояний. Следует полагать, что чрезмерно выра-
женная внушаемость способствует непрочности индивидуаль-
ных поведенческих программ. Недостаточное же ее развитие
может служить причиной слабой коммуникативности индиви-
да, что снижает, например, адаптационные возможности чело-
века в новых условиях деятельности, служит причиной недис-
циплинированности и конфликтных ситуаций в коллективах.

Еще большую важность приобретает этот вопрос в лечебной и
психопрофилактической работе, где элементы косвенного и пря-
мого (в гипнотическом сне) внушения являются действенными
методами лечебного воздействия. Так как определение степени
внушаемости человека интересовало прежде всего психотерапев-
тов, именно они провели первые исследования данного вопроса
(Токарский А. А., 1889; Бехтерев В. М., 1908; Платонов К. И.,
1962; и др). Тем не менее неоспоримых критериев, кото-
рые позволяли бы определять степень внушаемости,
найдено не было. Уже давно была установлена тесная связь
между внушаемостью и восприимчивостью к гипнозу (Bern-
heim Н., 1917). Однако не было обнаружено корреляции меж-
ду восприимчивостью к гипнозу и физической или психичес-
кой конституцией, экстравертированным или интравертиро-
ванным характером, полом, социальным положением и т. д.;
не было установлено также достоверных соотношений между
восприимчивостью к гипнозу и нозологическими единицами
заболеваний.

Вместе с тем в некоторых работах велись поиски объектив-
ных признаков гипнабельности человека. А. П. Николаев (1927)
указывает на ряд ваготонических симптомов, которые появля-
ются при развитии сонного торможения (усиление рефлекса
Ашнера, сужение зрачков, склонность к потливости, расшире-
ние сосудов, уменьшение количества кальция в крови и др.), и
делает заключение, что состояние сна или гипноза и ваготония
тесно между собой связаны. Либерзон (1929), изучавший веге-
тативные рефлексы в гипнотическом состоянии, отмечает, что в
глубоких стадиях гипноза развивается состояние гипервагото-
нии, чего не наблюдается в поверхностном гипнозе. На этом
основании он предполагает, что при поверхностном гипнозе тор-
можение охватывает лишь кору головного мозга, а при глубо-
ком — распространяется и на промежуточный мозг, захваты-
вая вегетативные центры. Н. К. Боголепов (1936) на основании
большого числа наблюдений пришел к выводу, что ваготоники
повышенно гипнабельны, у них имеется своеобразная вегета-
тивная податливость, они легче переходят из состояния бодр-
ствования в гипнотическое (или сонное). Симпатикотоники же,
наоборот, оказываются менее податливыми к гипнозу.

И. В. Стрельчук (1953) считает, что во всех случаях эффект
гипнотизирования достигается значительно легче при диффе-
ренцированном подходе к использованию суггестивного воздей-
ствия, с учетом того, какая из сигнальных систем у данного
индивида более тормозима. У лиц с более тормозимой второй
сигнальной системой (художественный тип) гипнотический сон
легче вызывается путем словесного воздействия, то есть пер-
вичным воздействием на вторую сигнальную систему. Наобо-
рот, у лиц с более тормозимой первой сигнальной системой
(мыслительный тип) гипнотическое состояние быстрее и легче
наступает при воздействии на первую сигнальную систему (осо-
бенно эффективны тепловые раздражители). Такой подход, по
его мнению, позволяет значительно повысить процент гипна-
бельных и добиваться успеха даже в тех случаях, когда без
учета соотношения сигнальных систем лица оказываются со-
вершенно негипнабельными.

К. М. Варшавский (1973) определяет процент лиц, не под-
дающихся гипнотизированию, как величину, колеблю-
1*78 щуюся в различные годы от 2 до 20%. По его наблюде-
ниям, так же как и по выводам других авторов, женщины
поддаются гипнотизированию лучше, чем мужчины, дети —
лучше, чем женщины, причем у детей сравнительно чаще на-
блюдается сомнамбулическая фаза гипноза. Однако нередко
бывает и наоборот, а именно: женщины и дети входят в гипноз
с большим трудом, чем мужчины. Лучше всего, считает автор,
поддаются гипнотизированию лица, относящиеся к художе-
ственному типу. Примерно таков же процент успешного гип-
нотизирования среди лиц среднего типа (по И. П. Павлову).
Большинство неудач относится к лицам мыслительного типа,
то есть с преобладанием второй сигнальной системы. Вместе с
тем, указывает К. М. Варшавский, такое подразделение гип-
набельных групп является очень относительным, так как мно-
гое здесь зависит от других особенностей личности испытуемо-
го, его состояния в данный момент, от тактики гипнолога,
методики гипнотизирования.

Не лишены интереса наблюдения американского автора
М. Р. Кауфмана (1961), отметившего, что солдаты вообще про-
являют большую восприимчивость к гипнозу.

Установлена высокая степень положительной корреляции
между внушаемостью (гипнабельностью) и такими характеро-
логическими качествами личности, как социальная приспособ-
ляемость в малых группах, коммуникативность, способность к
выработке устойчивых психологических установок, преоблада-
ние образности мышления, повышенная тревожность. Положи-
тельно коррелирующими с внушаемостью свойствами высшей
нервной деятельности являются слабость и динамичность нерв-
ных процессов. Полученные данные могут способствовать более
продуктивному решению вопросов психологической совмести-
мости при профессиональном отборе и комплектовании соци-
альных микрогрупп, а также при выборе методов и путей пси-
хологической подготовки операторов к действиям в экстремаль-
ных условиях.

Чем большими способностями и техникой гипноза обладает
данный гипнолог, чем больше мастерства и сноровки он при-
меняет, чем большими, знаниями как теоретического, так и
практического порядка владеет гипнотизер, тем лучше полу-
чаются результаты. Конечно, никаких «черных глаз», ника-
кого «магнетизма», никаких особых качеств и свойств гипно-
тизер иметь не обязан. Удивительно упорно укоренилась в
сознании людей навязчивая идея о том, что гипнотизер обяза-
тельно должен обладать особыми силами. Только опыт, зна-
ния и, главное, техника гипноза — вот те основы, которые
необходимы гипнологу.

Психологическими предпосылками успешного гипносугге-
стивного воздействия являются также реклама и импозантная
внешность гипнотизера («черные глаза», высокий рост,
аскетический вид).
Чтобы научиться гипнотизировать и, главное, достигать этим
различных эффектов, необходимо предварительно вооружиться
большим терпением, воодушевлением, стойкостью, увереннос-
тью и изобретательностью в области разных приемов и выду-
мок. В силе остается старое правило: «приветливо, последова-
тельно, энергично!».

Далее, необходимо научиться точно психологически наблю-
дать и индивидуализировать. Наконец, предварительно должен
ставиться правильный психодиагноз. Впрочем, сама суггестия
зачастую представляет, и превосходнейшее психодиагностичес-
кое средство, которым безусловно целесообразно возможно чаще
пользоваться как таковым. Из успеха или неуспеха его приме-
нения неоднократно выясняется и сам психодиагноз.

Из вышеизложенного явствует, что не всякий человек при-
годен для роли гипнотизера. Правда, считавшийся прежде не-
обходимым личный магнетический флюид — не более как миф,
но не всякий обладает вышеуказанными свойствами и способ-
ностями.

Наиболее сильный враг успеха — недостаток интереса, лич-
ной инициативы; под влиянием инертности, присущей боль-
шинству человеческого рода, собственная духовная деятельность,
если ее не оживлять новыми толчками, медленно засыпает вслед-
ствие неизбежных трений жизни. Гипнотизирующий автомати-
чески, по шаблону, вскоре, как только пройдет действие новиз-
ны, не будет иметь успеха, особенно если он не будет делать
никаких умственных усилий. Он сам все больше будет засыпать
и все меньше будет влиять на своих испытуемых.

Другой враг — недоверие, боязливость, страх перед насмеш-
кою других людей, перед симуляцией загипнотизированного,
сомнения и опасения всякого рода. Но этот второй враг, снача-
ла наибольший, вскоре, по приобретении некоторого опыта,
стушевывается, и тогда в полной силе проявляется первый враг,
с которым всегда приходится бороться. Зачастую можно даже
наблюдать, что в состоянии уныния или усталости не достига-
ешь надлежащего успеха, ибо эта слабость гипнотизера бессоз-
нательно воспринимается мозговым динамизмом загипнотизи-
рованного.

Точно так же как с другими можно работать и с самим
собой, считывая свою реакцию на информацию с ощущений и
мышечных зажимов.

Информация имеет следующую последовательность (или вто-
рое название — алгоритм) прохождения и воздействия: прием,
накопление, отработка, концентрация, осознание, выводы, ре-
шение, поступок, контроль.

На каждом контрольно-пропускном пункте алгоритма при
прохождении сигнала происходит выбор — принимать сигнал
1^—или не принимать, нужный — не нужный, полезный —
[480 JJ вредный, ДА — НЕТ.
При приеме информации возникают ощущения и мысли.
Всякая мысль, образ материализуются в мышечных напряже-
ниях, сокращениях. Именно поэтому при интенсивной умствен-
ной работе человек устает физически. В период, когда напряже-
ны мышцы и/или напряженно работает мозг, ухудшаются ус-
ловия кровообращения мышц, органов и выведение продуктов
жизнедеятельности, происходит зашлакованность органов и
ухудшение прохождения сигналов между мозгом и органами —
как бы потеря «энергетики». И наоборот, когда мышцы макси-
мально расслаблены, мозг обрабатывает минимальное количе-
ство образов в ламинарном (то есть спокойно-равномерно теку-
щем) режиме, кровеносные сосуды и капилляры, расширяют-
ся, к органам подается большее количество крови, лимфы и,
тем самым, улучшается их питание и выводятся шлаки, проис-
ходит как бы «зарядка* организма.

Именно из-за взаимосвязи мысли и мышц так важен опыт
расслабления, релаксации в жизни человека, умение разжать-
ся. Отсутствие опыта ведет к возникновению психосоматиче-
ских расстройств и заболеваний.

Для приведения нервной системы в норму достаточно бывает
размять мышцы плеча и шеи, или провести массаж, не требую-
щий специальной подготовки — баночный или медовый.

Проводится массаж спины и ягодиц, после чего наступает
релаксация организма. При баночном массаже нужна банка из-
под майонеза, любая мазь, свеча, спички. Мазью смазывают
места массажа, свечей создается небольшое разряжение в бан-
ке, и банка прикладывается к телу и передвигается по нему в
разных направлениях, причем тургор (всасывание под разряже-
нием кожи в банку) не должен превышать одного сантиметра.

При медовом массаже чайная ложка меда растирается по
телу и легкими похлопываниями взбивается до состояния вос-
ка, после чего удаляется, при применении аппаратов сеанс гип-
ноза начинают непосредственне вслед за подключением к аппа-
рату или через 15-30 минут, когда наступит релаксация.

Взаимосвязь между мыслью и изменением тонуса мышц ис-
пользуется при восстановлении навыков движения после их
временной потери или при привитии новых. Например, проиг-
рывание в трансовом состоянии связок приемов и победных
боев у каратистов ведет к созданию автоматической модели
поведения в ответ на аналогичную ситуацию в бодрствующем
состоянии. Уменьшается время на усвоение сложных движений
и комплексов движений. Образуется как бы мыслеформа, сце-
нарий поведения. Так же переживание сцен насилия, просмот-
ренных по телевидению, безусловно повышает диапазон прием-
лемости, и вклад кинорежиссеров в развитие бандитизма и про-
ституции еще по достоинству не оценен.

Люди уникальной одаренности своими опытами де-
монстрируют, что любая мысль материализуется в словах
16-1949
и мышечных сокращениях. Они используют для демонстрации
своего опыта поводыря-индуктора. Отгадчик держит руку или
ощупывает своего поводыря, и при этом постоянно твердит ин-
дуктору, чтобы тот напряженно думал о спрятанной вещи. При
этом ему удается определить, какие мышцы у индуктора напря-
жены, и какие движения спроектированы. Этим секретом отгад-
чик открывает секрет индуктора. Применяется мышечный дво-
ичный тест: «ДА — НЕТ».

Наблюдения и опыты показали, что в том случае, когда тот
или иной человек знает секрет и напряженно думает об этом, он
мобилизует те группы мышц, и подготавливает именно те дви-
жения, которые необходимы, чтобы подойти к задуманному
предмету, взять его в руки и т. п. Эти факты, как теперь извест-
но, основаны на определенных физиологических явлениях. Уже
при одной мысли о каком-либо движении это движение заго-
тавливается.

Наблюдательный человек все это заметит в поведении дру-
гих. А чтобы увидеть это в себе надо расслабиться и сконцент-
рировать внимание. Начнем с себя, пойдем по пути, который
указал Ленин: «От живого созерцания к абстрактному мышле-
нию и от него к практике — таков диалектический путь позна-
ния истины» познания объективной реальности».

Осознайте свои реакции, свои собственные мотивы поведения,
это даст вам возможность развить самоконтроль и проконтроли-
ровать реакцию других, даст возможность распознать реакцию
на свое личное воздействие, без чего невозможна обратная связь.
А без обратной связи гипноза не бывает. Выполните следующее:

1.	Всмотритесь в визуальный объект. Глядя на него заметь-
те, как он проясняется, вырисовывается на мутнеющем фоне1
окружающего пространства и объектов.

Вслушайтесь в звук и заметьте, как другие звуки отходят в
фон.

Вчувствуйтесь в ощущение (боль) и заметьте, как и здесь
другие ощущения отходят на задний план.

2.	Всмотритесь в фигуру. Заметьте, что скоро она станет
неясной, и вам захочется дать взгляду отдохнуть, поблуждать
по фону. И заметьте, что если взгляд возвращается к фигуре от
различных моментов фона, фигура, благодаря последователь-
ной дифференциации, объединится, станет яснее и лучше види-
мой. То есть, если освободить себя от пристального таращения,
разрешить себе мелкие движения глаз, видение становится бо-
лее острым, а головные боли исчезают. Если заставить себя
«глазеть» до момента полного исчезновения фигуры и фона, в
результате можно получить полное исчезновение сознания, то
есть гипнотический транс.

3.	Дайте своему вниманию свободно переходить от одного
объекта к другому, отмечая свои эмоции выражения-
1482 JJ ми — ото мне нравится» и «это мне не нравится».
4.	Установите контакт с окружающим, например — с каран-
дашом. Прежде всего заметьте, что этот карандаш — уникаль-
ная вещь. Конечно, есть другие карандаши, но они другие, не
этот. Произнесите название «карандаш» и ясно почувствуйте,
что вещь — не слово, карандаш как вещь не вербален.

5.	Обратите внимание на голос. Как он звучит? Монотонно?
Изменчиво? На высоких тонах? Резко? Скрипуче? Мелодично?
Слишком тихо? Какова артикуляция, легко ли понять произно-
симое? Не слишком ли громко? Течет ли речь свободно или в ней
нет задержки, колебания, остановки? Форсированно? Легко?

Ответьте на два вопроса:

•	какова ваша эмоциональная реакция на качество голоса?

•	каково эмоциональное состояние говорящего, что стоит за
каждым из замеченных качеств голоса: ноющий, угодливый,
сексуальный, сердитый?

Соответствует ли тон голоса тому, что говорится? Какую
вашу реакцию желает вызвать говорящий?

6.	Осознайте, что вы едите, когда вы едите. На чем вы
обычно сосредотачиваетесь во время еды? На пище? На разго-
воре? На мечтах? На чтении? Относитесь ли вы к еде как к
удовольствию или как к необходимости, к обязанности. Зани-
маетесь ли чтением, едой, раздумьями и разговорами на отвле-
ченные темы во время полового акта? Что общего между едой,
дыханием и сексом? В чем разница? Чувствуете ли вы вкус
только первого куска или продолжаете контакт со вкусом во
время всей еды? Тщательно ли вы жуете? Отрываете кусок,
захватывая зубами, или откусываете? Что любите и что не
любите? Не заставляете ли себя есть то, что не любите, но кто-
то сказал, что это полезно для вас? Влияет ли на ваш аппетит
присутствие посторонних людей? Наедаетесь ли вы перед труд-
ным делом, испытывая страх или тревогу, потому что увере-
ны, что на полный трюм качка переносится легче? Когда вы
теряете аппетит? Какова взаимосвязь между вашей едой и
внешним миром: еда как солома и мир тусклый или еда вызы-
вает удовольствие и мир становится интереснее.

7.	Выберите какую-нибудь прошлую ситуацию, не слишком
давнюю и не слишком трудную (посетите в фантазии дом ваше-
го друга!). Закройте глаза. Что вы действительно видите? Дверь,
кто-нибудь ее открывает? Обстановку? Других людей? Не пы-
тайтесь «вытаскивать* что-то из ума, искать что-то, что «долж-
но» быть здесь. Просто отправьтесь в то место, которое вы
вспомните и замечайте, что там есть.

8.	Выберите прошлую ситуацию, и вспомните ее, включая
то, что вы слышали, нюхали, чувствовали на вкус, осязали,
восстановите тот эмоциональный тон.

9.	Напрягите, а потом расслабьте челюсти, сожмите кула-
ки, начните тяжело дышать. Представьте человека или
ситуацию, которая вызывает у вас страх. Расслабьтесь
и успокойтесь. Представьте, что вы бежите. На душе спокой-
но. Представьте, что вы убегаете, испытывая чувство беспо-
койства и страха. Заметьте, что кулаки сжались, мышцы за-
тылка и гортани напряжены, дыхание тяжелое.

10.	Лежа, попробуйте почувствовать свое лицо. Чувствуете
ли вы свой рот? Лоб? Глаза? Челюсти? Обретя эти чувства,
ответьте на вопрос: «Каково выражение моего лица?» Не вме-
шивайтесь, просто дайте этому выражению быть.

Попробуйте менять выражение лица и фиксируйте, что и
как меняется в ваших чувствах. Сожмите и разожмите губы,
челюсти, приподнимите-опустите-сдвиньте брови, наморщите-
расправьте лоб.

11.	Вы могли заметить, что по-разному чувствуете себя с
разными людьми. Один наводит скуку, другой раздражает, тре-
тий вызывает подъем, четвертый — подавленность и так далее.
Так же и вы действуете на других людей. Люди предпочитают
тех, с кем чувствуют себя счастливыми или значительными.
В этих реакциях проявляется проекция:

а)	вы вкладываете свое отношение в других, а затем считае-
те, что это другие заставляют вас чувствовать то-то и то-то;

б)	человек сознательно намеревается вызвать в вас нужную
ему реакцию:

•	меланхолик — подавленность;

•	льстец — чувство собственного величия:

•	задира — раздражение;

•	любитель поворчать — чувство вины.

Живой человек хочет вас заинтересовать, счастливый — по-
делиться своей радостью. Научитесь видеть другого человека, а
не свои проекции на него.

12.	Научитесь справляться с незаконченными делами. Неза-
конченные дела — это ситуации, которых мы избегаем на подсоз-
нательном уровне, потому что прежде потерпели в них неудачу.
Человек боится публичных выступлений, потому что однажды
«провалился». Девушка боится влюбиться, потому что была обма-
нута. Мужчина боится интимного общения, потому что был несо-
стоятелен и ему на это указали. Кто-то боится разозлиться, пото-
му что, когда он однажды показал это, его сильно побили. Эти
старые переживания — «незаконченные дела» — препятствуют
тому, чтобы вы принялись за привлекающие вас новые дела.
Вспомните незаконченные дела. Употребите настоящее время. Еще
и еще раз. И снова. Победно завершите их в своих фантазиях.

13.	Запишите свой голос в компании. Чем больше ваше пред-
ставление о себе отличается от вашей реальной личности, тем
сильнее у вас будет нежелание признать свой голос.

14.	Подвержены ли вы такой разновидности транса или гип-
ноза, как межличностное слияние?

—Js	Рассмотрите как можно больше своих черт — речь,

148411 одежду, поведение в целом и задайте себе вопрос — из
подражания кому вы их приобрели. У друзей? У врагов? Если
, вы одобряете в себе эту черту, чувствуете ли благодарность к ее
источнику? Понаблюдайте за своими реакциями на кинофильм.
Ответьте, за кого из героев вы переживаете? Отметьте, насколь-
ко, обычно не замечая этого, вы отождествлялись с действую-
щим лицом. Не с тем ли, черты которого вы хотели иметь?!

15.	Лежа, не расслабляясь, почувствуйте свое тело. Отметьте
те места, где у вас присутствует боль, тяжесть, зуд, спазм. По-
чувствуйте, где есть места мышечного зажима. Осознайте напря-
жение глаз, шеи, рта, кистей. Не делая резких движений, дайте
себе мягко подвигаться, принять более удобное положение.

Задайте себе вопросы: если у меня жесткая шея — не упрям
ли я? У меня болит шея. Что причиняет мне боль в шее? Я вы-
соко задираю голову — не высокомерен ли я? Я вытягиваю
вперед подбородок: не хочу ли я лидировать? Мои брови выги-
баются дугой — не надменен ли я? У меня сжимается горло —
не хочу ли я кричать? Я насвистываю в темноте — не боюсь ли
я кого-то (чего-то)? Мое тело дрожит — я испуган? У меня
нависающие брови — я сержусь? Я чувствую себя набухаю-
щим — не готов ли я разразиться гневом? Мое горло стянуто —
нет ли там чего-то, что я не могу проглотить? Я чувствую
тошноту внутри — чего я не могу переварить?

16.	Обратите внимание, что во время беседы при возникнове-
нии проблемы вы стараетесь сдерживать дыхание вместо того,
чтобы дышать более глубоко, как биологически естественно в
этой ситуации. Что вы удерживаете, сдерживая дыхание? Крик?
Попытку убежать? Желание ударить? Плач?

Работа с этими упражнениями помогает наработать опыт
проявления эмоций в себе и замечать эмоции других, а замечен-
ная и правильно классифицированная эмоция — рычаг для воз-
действия гипнотерапевта.

Для гипнотерапевта не требуется никаких особых личных
качеств, кроме обычных качеств врача. Гипнотизирование —
это техника, которую может изучить каждый врач. Гипнотизе-
ром может быть как мужчина, так и женщина.

В прежние времена существовало мнение, что внешний об-
лик психотерапевта чаще всего характеризуется церебральным
типом строения, но это утверждение ни на чем не основано:
строение тела не всегда сочетается с каким-то определенным
психическим складом личности, типом высшей нервной дея-
тельности.

Другое утверждение, будто гипнотизер с серыми глазами, осо-
бенно со стальным оттенком, имеет преимущество перед гипно-
тизером с глазами другого цвета, пытались обосновать тем, что
при фиксации взгляда серые глаза более похожи на блестящий
предмет. Некоторые считали, что для успешной психотерапии

лучше всего, чтобы психотерапевт был жгучим брюне- /
том. Все это не имеет никакого отношения к науке. II
Что же касается голоса, то, действительно, возможно, слиш-
ком низкий и громкий голос, особенно резкий, а также высо-
кий и визгливый могут раздражающе действовать на больного.
Пожалуй, лучше всего воздействует внушение, производимое
голосом средней высоты и слегка приглушенным. Техникой
постановки голоса психотерапевт должен овладеть.

Некоторые гипнологи говорили о какой-то «особенной» энер-
гии, требуемой от гипнотизера. Это можно считать справедли-
вым лишь в том смысле, что гипнотизер всегда должен обла-
дать спокойной уверенностью в достижении цели, не должен
смущаться, отчаиваться в случае отклонений в ожидаемом те-
чении сеанса, не впадать в уныние при неудачах. Иными слова-
ми, нужны определенные волевые качества, хладнокровие и
выдержка, воспитание которых доступно каждому врачу.

Гипнотерапевт не должен смотреть на себя как на носителя
каких-то магических влияний. Справедливы слова Р. Schilder,
что «плох тот гипнотизер, который выступает в роли мага и
чародея, держит своего пациента в унизительном состоянии
детской зависимости, вместо того, чтобы вести к самооблада-
нию и новой дифференцировке». Нет надобности доказывать,
что если любой врач гипнотизером может и не быть, то психоте-
рапевтом он должен быть обязательно.

С. С. Корсаков ставит вполне определенные требования пе-
ред врачом-психиатром, и эти же требования могут быть
предъявлены каждому врачу-гипнотизеру. «Требуются, кроме
знания своего чисто медицинского дела, и сведения по хозяй-
ству, по различным отраслям работ, требуется значительное
общее образование, чтобы не производить на некоторых ин-
теллигентных больных впечатление человека неразвитого; за-
тем он (врач-психиатр) должен обладать известными свойства-
ми характера и ума, должен обладать тактом и самообладани-
ем и, главное, должен очень любить свое дело Он должен
иметь способность внушить к себе доверие и найти доступ к
душе больного; в общении с больными должен руководство-
ваться стремлением сделать все полезное для больного и ра-
зумным пониманием свойств болезни. Одним из главных
свойств психиатра должно быть постоянно ясное сознание цели
своих слов и действий, приспособляемость ко всем мелочам в
жизни больного и способность приспособлять окружающее для
удобств больных. В своей деятельности он не должен быть
суетлив, должен быть вдумчив и внимателен и в исполнитель-
ности служить примером для других».

Действительно, для успешности психотерапии, в какой бы
форме она ни применялась, чрезвычайное значение имеют ав-
торитет врача и взаимоотношения, устанавливающиеся между
ним и больным.

Целый ряд психоневрологов — J. Charcot, В. М. Бех-
JL486JJ Терев, J. Dejerine, A. Forel, Р. Dubois, О. Kronfeld и др., —
которые занимались психотерапией, указывали, что, помимо
знаний, для успеха терапии необходимо еще «нечто», что опре-
деляет заранее успех лечения вообще, в особенности психотера-
певтического воздействия. Говорили о симпатии больного к вра-
чу, доверии, об установлении связи между больным и врачом,
«о чувствовании больным желания врача помочь ему» и т. п.
J. Dejerine придавал большое значение первой встрече врача с
больным. «От первого обмена оружием, — писал он, — между
врачом и невротиком зависит весь исход сражения. Если из
первых разговоров не рождается взаимная симпатия, то беспо-
лезно идти дальше». По Р. Dubois, «чтобы достичь своей цели,
врач должен всецело овладеть своим больным. Необходимо, чтобы
с самого начала между врачом и пациентом установилась креп-
кая, основанная на доверии и симпатии связь». По убеждению
Leak, истинный врач должен брать на себя лечение больного
только тогда, когда между ним и больным устанавливаются ду-
шевные связи. Наконец; A. Forel, говоря об исцелениях, находя-
щихся в зависимости от всех неощутимых условий, отмечает,
что все эти исцеления имеют какую-то общую причину, вызыва-
ются каким-то однообразным механизмом. Сущность «какого-то
однообразного механизма» и «какой-то общей причины» для этих
авторов так и осталась загадкой, но ясно, что все авторы прида-
ют большое значение эмоциональной сфере, аффективной связи
между врачом и больным.

То, что личные качества врача как человека оказывают зна-
чительное влияние на ход лечения, подчеркивается также и
современным американским психиатром J. В. Furst; последний
полагает, что это влияние будет разным, если учесть, подходит
ли врач к пациенту конструктивно или, наоборот, подчеркивает
деструктивные моменты и критикует его, обладает ли он ду-
шевной теплотой и общительностью или же он замкнут и необ-
щителен, завязывает ли с пациентом непосредственные отноше-
ния или предпочитает оставаться в стороне и действовать кос-
венно, придерживается ли врач индивидуалистической или
общественной точки зрения, имеет ли он правильное представ-
ление о взаимоотношениях мужчины и женщины и т. д.

Каждый врач для больного — сложный условный раздражи-
тель, вызывающий адекватные реакции нервной системы при-
шедшего к нему больного.

Больной является к врачу, как говорил В. М. Бехтерев, с
«эмоцией ожидания». Нервная система больного находится уже
в состоянии «готовности» с «тенденцией» реагировать на строго
определенный раздражитель. Физиологически нервная система
больного пребывает уже как бы в рудиментарном гипноидном
состоянии. Это состояние, говорит К. И. Платонов, и способ-
ствует образованию условных связей и реакций в коре мозга
под влиянием слов авторитета — могучего условного раз-
дражителя для больного человека.
Для того чтобы добиться тех или иных сдвигов в организме
больного, психотерапевт должен, как говорит В. Я. Данилев-
ский, аналитически разобраться в признаках и явлениях болез-
ни, критически оценить смысл и значение каждого из них, и,
наконец, синтетически воспроизвести картину болезни в настоя-
щий момент. После собирания анамнеза (соматического, невро-
логического и психического) врач должен тщательно обследо-
вать больного, воздействовать на целостный организм, на лич-
ность, которая к тому же находится в определенных условиях
(быт, профессия, среда и т. п.). Необходимо историческое по-
знание развития данной болезни, возможно более полный учет
всех факторов и влияний, способствовавших ее оформлению,
учет отрицательных этиологических моментов, психических
травм, относящихся к прошлому и к актуальной ситуации.

Гипнотерапевт должен уметь тонко разбираться в человече-
ских переживаниях, но в то же время его взгляд и голос, любое
действие должны ясно выражать только то чувство, которое
наиболее положительно влияет на больного.

Пациент часто находится как бы в состоянии «нравственного
одеревенения», подавленности, вызванной болезнью. Он полон
различных страхов, опасений, сомнений и пр. И если врач про-
явит действительное понимание того, что происходит с больным,
и больной почувствует, что врач стремится помочь ему, то, не-
сомненно, такой врач сразу станет авторитетом для больного.

Врач-психотерапевт должен поддерживать состояние душев-
ного покоя у больного. Когда этого покоя нет, врач не должен
допустить отгорожения больного от реальности, от окружаю-
щей действительности, погружения в мир собственных пережи-
ваний. Если болезнь уже вырвала больного из окружающей
среды, больной «живет» болезнью, его сознание ею поглощено,
то и на этом этапе врач должен проникнуть в глубины душевно-
го хаоса, вырвать больного из одиночества и нравственной пус-
тоты, своим влиянием устранить одни впечатления и внушить
другие, постараться придать правильное направление его мыс-
лям, действиям, сделать его полноценным членом общества.

Особенно важно, чтобы психотерапевт не проявлял по отно-
шению к больным ни гнева, ни неудовольствия, всегда оставал-
ся сердечным, простым в обращении. Если даже случится, что
иной больной нанесет врачу оскорбление, нужно отнестись к
этому спокойно, проявить находчивость и такт, найти такие
слова, которые подействовали бы на больного сильнее, чем рез-

кая отповедь.

Наряду с этим психотерапевт должен быть откровенным,
бесхитростным, принципиальным, особенно твердым и настой-
чивым в достижении намеченной цели.

Кроме всех этих качеств психотерапевту нужна солидная
общетерапевтическая, психиатрическая, неврологиче-
1.488]J ская, психологическая и художественная подготовка.
Необходимы пытливая наблюдательность, нужно избегать
готовых формул и шаблонов, схем и рецептов, индивидуализи-
ровать лечение.

При всесторонней образованности, глубоком умственном раз-
витии нужен еще, как говорит В. Я. Данилевский, «ясный, трез-
вый, проницательный взгляд, от которого не скроется ничего
существенного, важного. Недостаточно уметь мыслить, — надо
еще уметь цаблюдать, уметь подмечать все то, что важно для
характеристики больного человека вообще и для разных откло-
нений от нормы как признаков заболевания».

Гипнотерапевт должен быть таким же врачом, как С. П. Бот-
кин, — «лучшим олицетворением законченного и плодотвор-
ного союза медицины и физиологии, тех двух родов человечес-
кой деятельности, которые на наших глазах воздвигают зда-
ние науки о человеческом организме и сулят в будущем
обеспечить человеку его лучшее счастье — здоровье и жизнь»
(И. П. Павлов).

Психотерапевт, как и каждый врач, должен быть тонким
диагностом и терапевтом, не схоластом, а истинным ученым, не
теоретиком, оторванным от жизни, а практиком, всегда иду-
щим в ногу с жизнью, народом, прогрессом.

Фактическим началом организации психотерапевтической
помощи в нашей стране можно считать деятельность В. М. Бех-
терева и А. А. Токарского (организация гипнотариев и др.). Од-
нако серьезно начали заниматься этой проблемой несколько
позже (М. X. Гонопольский, В. Е. Рожнов, И. 3. Вельвовский,
И. К. Янушевский, Г. В. Зеневич, И. А. Жуков, В. В. Плавин-
ская и др.).

Известно, что психиатрическая помощь осуществляется в
больницах (стационарах) и внебольничных учреждениях (в дис-
пансерах — районных, городских, областных, краевых и рес-
публиканских). В диспансерах работа строится по принципу
участковое™.

И. 3. Вельвовский считает, что основной организационной
ячейкой системы «поэтапно-реконструктивной психотерапии»
должен быть психотерапевтический кабинет.

В поликлиническом звене имеется три типа кабинетов: 1) ка-
бинет психотерапии в психоневрологическом диспансере: 2) ка-
бинет психотерапии в поликлиниках общемедицинского типа;
3) кабинет психотерапии в учреждениях специального назначе-
ния (наркологические, логопедические, сексологические, жен-
ские консультации, педиатрические, эндокринологические, фти-
зиатрические, дерматологические и др.).

Нужно признаться, что многие молодые врачи по окончании
медицинского института мало осведомлены о принципах психо-
терапии. Больше того, некоторые врачи, применяющие психо-
терапию, особенно гипнотерапию, проводят ее, как гово-
рил К. И. Платонов, кустарно.
Вообще вопрос о психотерапевтической подготовке врачей
не является новым. Еще в 1898 г. на Международном конгрес-
се в Париже при активном участии академика В. М. Бехтерева
было принято постановление о необходимости обязательного
курса гипноза во всех высших медицинских учебных заведе-
ниях. С тех пор этот вопрос неоднократно поднимался в лите-
ратуре.

М. В. Черноруцкий, соглашаясь с М. И. Аствацатуровым,
говорит, что психотерапия в своих элементарных формах долж-
на применяться всеми врачами вообще, и предлагает ряд орга-
низационных мероприятий в области психотерапии: преподава-
ние в медицинских институтах медицинской психологии, обще-
клинической психопатологии, разработку методики обследования
больного с уделением особого внимания анамнезу, что является
уже началом психотерапии.

К. И. Платонов (1930) также писал о необходимости препо-
давания в медицинских вузах краткого курса общей психотера-
пии, а в институтах усовершенствования врачей — частных
курсов психотерапии по специальности.

Действительно, сейчас каждому должно быть ясно, что об-
щая психотерапевтическая работа во всех разделах лечебной
медицины должна проводиться самим лечащим врачом и, глав-
ное — не от случая к случаю, не эпизодически, а систематиче-
ски и повседневно.

Задача врача заключается в том, чтобы поднять тонус боль-
ного как активной социальной личности, учитывая все его ин-
дивидуальные психические особенности и переживания, сте-
пень реакций на боль и т. п., устранить нежелательные уста-
новки и умозаключения больного, повысить общий биотонус
организма. Эта важная часть лечебной работы не находит еще
должного отражения в системе подготовки врачей в медицин-
ских вузах, на курсах специализации, усовершенствования и в
работе органов здравоохранения.

Психотерапию в медицинском институте необходимо препо-
давать в связи с отсутствием у некоторых студентов-медиков и
молодых врачей сознания важности умелого подхода к больно-
му человеку и значения психического воздействия.

Высшая медицинская школа должна воспитать у будущего
врача гуманное, чуткое, внимательное отношение к больному.

Вообще подготовка по психотерапии должна вестись не только
на кафедре психиатрии, а и на всех клинических кафедрах
медицинских учебных заведений с учетом, конечно, специфи-
ческих особенностей той или иной специальности. Преподава-
тели в своих лекциях должны объяснить студентам большое
значение психического состояния больного для всего хода лече-
ния, роль психогенных факторов в течении болезненного про-

—Js цесса, освещать вопросы профилактики различных не-
JL490J I вротических наслоений.
Иначе говоря, постановка медицинского образования долж-
на быть такой, чтобы учащийся приобретал необходимые сведе-
ния о применении того или иного вида психотерапии в преде-
лах своей специальности и наряду с этим мог пользоваться
всеми методами лечения, не относящимися к ней.

Но если даже врач не сможет в своей практической деятель-
ности лично применить тот или иной специальный метод психо-
терапии, он все же должен быть знаком с ее общими положени-
ями и техническими приемами, чтобы в случае надобности ока-
зать необходимую психотерапевтическую помощь.

Настало время пересмотреть вопрос об исключительном пра-
ве психотерапевтов пользоваться методами психотерапии, вклю-
чая гипноз.

И совершенно прав О. Витке, который говорит: «Не думай-
те, однако, что я желал бы сохранить психотерапию больных
только для нас, невропатологов или же что я считаю, что мы во
всяком случае должны в ней больше разбираться. Психотера-
пией должен заниматься всякий, желающий быть врачом, а не
ремесленником».

С вопросами психотерапии и психотерапевтического подхо-
да к больным должны быть ознакомлены не только студенты и
молодые врачи, но и, как указывалось выше, средний и млад-
ший медицинский персонал, причем не только психоневрологи-
ческих учреждений, но и общесоматических лечебных учреж-
дений, больниц, диспансеров, поликлиник. При этом особенно
ценным будет анализ конкретных случаев психотравматизации
больных, в которой наиболее часто бывает виновен именно ме-
дицинский персонал, особенно при отсутствии врача в отделе-
нии. Ознакомление медицинского персонала с общими и част-
ными вопросами психотерапии, с учением о неврозах может
явиться важной предпосылкой предупреждения ятрогений,
психотравматизации больных и даже повышения уровня про-
филактики неррно-психических заболеваний.

С другой стороны, углубление знаний врача по этим вопро-
сам послужит одним из факторов улучшения специализирован-
ной медицинской помощи сельскому населению.

Как видно из сказанного, именно организационная сторона
психотерапии явно отстает от возросших требований нашего здра-
воохранения. Поэтому вполне рационально создать сеть диспан-
серных и поликлинических психотерапевтических амбулаторий
(К. И. Платонов), особенно для больных-невротиков, которым,
как известно, не всегда показано стационарное лечение. Кроме
того, сейчас считают целесообразным открыть специальные психо-
терапевтические амбулатории и при психоневрологических кли-
никах. Такие амбулатории были при клиниках С. С. Корсакова
и В. М. Бехтерева.

Наконец, психотерапевтическая помощь должна быть
организована в санаториях, на курортах, в госпиталях.
Уже в первые годы после Октябрьской революции В. П. Оси-
пов ставил вопрос о том, что для широкого применения психоте-
рапевтических методов необходимо открыть даже специальные
лечебные или, в крайнем случае, особые отделения при лечебни-
цах. В. П. Осипов считал, что в таких лечебницах персонал «дол-
жен быть особо подобран и обучен, чтобы те благоприятные и
иногда трудно получаемые результаты, которых удается достиг-
нуть, не были разрушены случайным и неуместным вмешатель-
ством».

Большинство психотерапевтов сейчас считают, что издан-
ную в 1923 г. НКЗ РСФСР инструкцию, ограничивающую при-
менение гипноза, необходимо отменить: она, во-первых, не со-
ответствует современному научному обоснованию гипноза, а во-
вторых, подрывает доверие и к врачу, и к самому методу.

В настоящее время существует инструктивный документ,
составленный В. Е. Рожновым (1957), — «Методическое пись-
мо», который является руководством к применению гипноза в
лечебных целях во всех лечебных учреждениях СССР.

Итак, подводя итог, необходимо отметить следующее. Воп-
росы психотерапии чрезвычайно сложны. Много еще потребу-
ется труда, чтобы они были окончательно разрешены. На совре-
менном уровне знаний психотерапия вовсе не является совер-
шенной, но теоретически достаточно обоснована, имеет твердую
базу и прочный фундамент — физиологическое учение и идеи
нервизма.

Одной из основных задач современной теории психотерапии
является выяснение сущности гипнотического торможения. Раз-
решение этого вопроса может пролить свет и на сущность дру-
гих видов торможения.

В связи с этим необходимо, чтобы проблемами гипноза зани-
мались не только клиницисты, но и физиологи и патофизиоло-
ги. Именно применение гипноза может явиться важным сред-
ством изучения многих вопросов физиологии и патофизиологии
и, в частности, основных нервных процессов — торможения и
возбуждения. Ведь гипнометодика является наиболее «чистой»
по сравнению, например, с другими средствами, вызывающими
торможение и парабиоз.

Необходимо дальнейшее изучение влияния условий внеш-
ней среды как психотерапевтического фактора, их взаимоотно-
шений с внутренней средой, проблем рациональной психотера-
пии, косвенной психотерапии, коллективной психотерапии, са-
мовнушения, аутогенной тренировки и др.

Из более узких и специальных вопросов психотерапии нуж-
дается в разработке проблема внушения и внушаемости в связи
с типом высшей нервной деятельности; далее, необходимо изу-
чить влияние гипноза на высшую нервную деятельность при
различных патологических состояниях, на кору, под-
корку, вегетативную нервную систему, интерорецепцию.

ж
причем в разных гипнотических фазах. Разумеется, требуется
еще тщательное изучение сигнальных систем действительности
(в разных фазах гипноза), а также «сторожевых пунктов», ди-
агностики стадий гипноза, их тонких градаций, физиологичес-
ких и соматических изменений при них.

Когда ставится вопрос об изучении физиологии и психоло-
гии гипноза и вообще психотерапии, то здесь прежде всего речь
должна идти об изучении клиническом, физиологическом, био-
химическом (физико-химическом), и, конечно, оно должно быть
комплексным, с применением не одной, а ряда методик (элект-
роэнцефалография, хронаксиметрия, капилляроскопия, ассоци-
ативный эксперимент, условно-рефлекторные методики и пр.).

Необходимо проследить за поведением радиоактивных изо-
топов в организме гипнотика при различных стадиях гипноза в
норме и патологии.

Задача гипнотерапии — выработать показания и противо-
показания в отношении каждого вида психотерапевтического
воздействия, щадящего (охранительного) и стимулирующего
(тренирующего) режима.Не менее важно изучение методики
гипнотерапии. Методик гипнотерапевтического воздействия су-
ществует достаточно много, но еще не выяснено, какая из них
наиболее успешно может быть применена при той или иной
нозологической единице, при том или ином синдроме. Выбор
психотерапевтического метода в каждом отдельном случае дол-
жен зависеть от специальной индикации (Haas L., 1960).

Гипнотерапия должна научить смотреть на явления, проис-
ходящие в гипнозе, с позиций нервизма, подмечать в этих явле-
ниях не только новые факты, но и такие, которые противоречат
привычным взглядам и установкам старых психотерапевтов,
гипнологов. Факт и опыт — это уже много. Но и факт, и опыт
сами по себе объясняют далеко не все, и наши взгляды останут-
ся поверхностными, если эти факты и опыты из психотерапев-
тической практики не будут проанализированы на основе под-
хода к ним с позиций физиологической науки.

Собственно гипнотерапия должна основываться на научном
обобщении всей психотерапевтической практики. Вдумчивый,
прогрессивный гипнотерапевт обязан постоянно вести борьбу с
поверхностной, «рецептурной» психотерапией.

А теперь я опишу некоторые рекомендации для развития

личности гипнотерапевта.

Глаза — это часть мозга, вынесенная наружу. Отсюда состоя-
ние центральной нервной системы как в зеркале отражается на
состоянии глаз.

Кроме прямой связи «мозг-глаз», — существует и обратная
связь. Наличие этой связи дает возможность через состояние
Глаз воздействовать на центральную нервную систему.

При хорошем внимании образуется устойчивая связь
между объектом и человеческим глазом как при медитации, [1*93JJ
когда сознание человека сливается с объектом медитации, и
никакие другие раздражители уже не входят в сферу внимания.
Достичь этого можно, выполняя определенные упражнения. Вот
одно из них: на листе чертежной бумаги (можно размером с
тетрадный лист) нарисуйте кружок величиной с 2-3-копеечную
монету и тщательно его закрасьте, чтобы не было видно штри-
хов, синим или зеленым цветом. Можно вырезать кружок из
цветной бумаги и наклеить его на лист. В центре кружка по-
ставьте точку, например, оранжевого цвета. Затем прикрепите
этот лист на стену так, чтобы он был на уровне глаз сидящего
человека. Садитесь поудобнее и смотрите в центр кружка (в этом
вам помогает оранжевая точка), стараясь не моргать, до появле-
ния легкой рези в глазах. После этого закройте глаза, отдохните
несколько секунд и снова смотрите в точку в центре кружка —
всего 15 минут суммарного времени концентрации.

На первых занятиях обычно затрачиваются значительные
усилия, так как при концентрации нельзя отвлекаться на со-
седние субъекты и думать о чем-то постороннем. Смотреть нуж-
но только в центр кружка. Упражняться нужно ежедневно,
желательно в одни и те же часы. Постепенно вы сможете смот-
реть непрерывно, не моргая, в течение всех 15 минут.

Во время выполнения упражнения можно мысленно повто-
рять формулы самовнушения, которые в значительной степени
помогут совершенствованию внимания: «Мое внимание предель-
но сконцентрировано. Меня ничто не отвлекает. Никаких посто-
ронних мыслей нет. При выполнении любой работы я не отвле-
каюсь. Я полностью сосредоточен на выполняемой работе».

Концентрацию внимания на точке в центре кружка можно
сравнить с концентрацией света солнца при помощи двояко-
выпуклой линзы. Чем меньше точка, в которую сходятся лучи
солнца, тем больше интенсивность света в этой точке. И через

какое-то время эта концентрация внимания достигает макси-
мума, за которым вы попадаете в мир подсознания (или над-
сознания). Все зависит от того, на чем мы концентрируем

наше внимание.

Мы как бы проскакиваем на ту сторону фокуса нашей кон-
центрации и входим в состояние глубокой тишины и покоя, в
котором можно пребывать неопределенно долго. Хотя термин
«долго» здесь не имеет конкретного смысла, так как время в

этом состоянии воспринимается как движущая волна, в то вре-
мя как сама вода остается на месте. У вас возникает ощущение,
что вы находитесь в своеобразной сфере, освещенной изнутри
светом нашего сознания. Границы сферы только чувствуются.
Визуально определить их невозможно. Попытка приблизиться,
к границам сферы вызывает ощущение, что они отодвигаются и
остаются недостижимыми.

При дальнейшем продолжении вашей работы вы на-
чинаете замечать, что с каждой повторной тренировкой
вы все легче переходите «на ту сторону фокуса», оказываясь в
пространстве, где замолкает ум, но сохраняется осознавание
окружающей реальности. Итак, тренируя внимание, вы не только
повышаете способность к сосредоточению, но и к погружению в
некоторые области вне-сознательного.

Следующим шагом, необходимым для самоусовершенствова-
ния гипнолога, является тренировка воли.

Итак, начнем тренировку воли. Воля — это врожденное ка-
чество психики человека, стоящее вне его ума и его эмоций.
Нередко в детстве воля, в связи с незрелостью ума, проявляется
как упрямство, и если нам удается сломать это упрямство ре-
бенка, то этим самым мы ломаем его будущую волю. Основой
воли является энергетический потенциал человека. Но имею-
щаяся энергия должна быть организована. А это зависит от
интеллекта. Следовательно, воля — это организованная целе-
направленная энергия. При невысоком потенциале энергии уси-
лие воли возможно только на короткий период. Если же потен-
циал высок, то волевое усилие может продолжаться неопреде-
ленно долго. Обычно утром волевое усилие может быть более
интенсивным, чем вечером^ Признаком хорошей воли является
субъективное отсутствие усилий, необходимых для регулярного
выполнения необходимых действий в течение длительного вре-
мени. Имея даже слабую волю, мы бываем способны на крат-
ковременные усилия» И тогда отчаянные действия труса выгля-
дят храбростью, а то время как осторожность волевого человека
нередко принимается как трусость. Итак, тренировка воли в
конечном счете сводится к тренировке направленных усилий и,
конечно же, к повышению энергетического уровня.

С интеллектом дела обстоят сложнее. Он или есть или его
нет. Образование дает только материал дня интеллекта и при-
емы, которыми он может при необходимости воспользоваться.
Можно быть «глупым Гансом» или «умной Эльзой» и иметь
при этом высшее образование или даже ученую степень. Други-
ми словами, быть ученым не всегда означает быть умным.

С чего же начать? Нужно начинать с нашей повседневной
жизни. Первое: составьте программу своего дня, исходя из
ожидаемых усилий. Оставьте резерв времени, так как возмож-
ны непредвиденные обстоятельства. Этот резерв должен быть
не менее четверти всего времени, имеющегося в вашем распо-
ряжении; Составленную нами программу выполняйте как мож-
но более тщательно. В конце дня дайте оценку своей работы за
день. Если часть вашего времени принадлежит производству и
вы не можете эту часть планировать, то в этом случае вы
планируете только то время, которое принадлежит вам. В даль-
нейшем, когда ежедневное составление планов станет для вас
привычным, вы начинаете составлять подробные планы на
неделю (разумеется, с учетом ваших возможностей и
объективных условий).	Ikf?? ’
Есть и другой способ планирования. Например, выделяйте
ежедневно один час времени для изучения иностранного язьь
ка или сколько-то времени для утренней зарядки или для
какой-либо другой работы, которая должна выполняться си^
стематически. Будьте предельно честными перед собой при
выполнении своих планов. Не пытайтесь оправдываться перед
собой за невыполненную работу. Ведь у вАс для непредвиден-
ных случаев был оставлен запас времени. Не выполнив то, что
вы хотели выполнить, вы сделаете свою волю более слабой,
чем она была до начала ее тренировки. После того, как выпол-
нение составленных вами планов станет привычным и не бу-
дет требовать от вас усилий, вы можете перейти ко второй
ступени тренировок воли. Суть этих тренировок сводится к
тому, что каждое ваше действие вы сопровождаете своеобраз-
ным отношением к нему. Начиная какую-либо работу, пусть
даже самую элементарную, вы вкладываете в нее внутреннее
усилие, сходное с решимостью, постоянно осознавая цель этой
работы. Осознавая, что сам процесс труда — это тренировка
воли. Тогда сам труд и его результат становится более значи-
тельными, а концентрация внимании может перейти в дина-
мическую медитацию.

И последнее: никогда не делайте два дела одновременно.
Последовательно у вас может быть сколько угодно дел, но одно-
временно — только одно. Если вы едите, то не читайте в это
время, если подметаете пол, то только подметайте. Будьте по-
глощенным только одним действием, только одной мыслью,
только одним чувством. И тогда ваша воля и ваше внимание
станут однонаправленными и наиболее эффективными.

Мы живем в мире фантомов, которых, не зная этого, создаем
сами. Каждая наша мысль — это реальность, которая так же
материальна, как и мы ее творцы — хорошая она или плохая,
правильная или неправильная. Эти мыслеформы, или фанто-
мы, в зависимости от своего назначения, могут быть нашими
помощниками и нашими врагами, жить за наш счет или за счет
других людей.

Наше восприятие мира не является непосредственным его

отражением в нашем уме, а также осуществляется через пред-
варительное построение фантомов (моделей) этого мира нами
самими. И нередко наши кумиры, наши любимые и наши вра-
ги — это только фантомы, правда которых нередко очень дале-
ка от истины.

Вещи, которыми мы дорожим или которые хотели бы иметь,
на самом деле имеют свою судьбу, но фантомы их, созданные
нами, связывают нас с этими вещами и мы страдаем, когда эта
вещь разрушается или дли нас недостижима. По крайней мере
так нам кажется. На самом деле наши страдания вызваны нару-

—Js шением энергетической связи, осуществляемой нашими
L496JJ фантомами — посредниками между нами и реальностью.
Фантомы всегда иллюзорны, потому что однонаправлены и
выражают какую-то одну сторону нашей личности, одну идею,
одно желание. Они всегда активны и действуют в соответствии
со своей однонаправленностью.

Наши привязанности и наши привычки, наши условности и
наши убеждения, наше желаемое и возможное будущее — во
многом зависят от взаимодействия нас с фантомами, порожден-
ными ныне существующими людьми и теми, которые уже ушли
из жизни. Даже наш характер и способ реагирования в значи-
тельной степени определяется влиянием многочисленных фан-
томов, которые окружают нас. Одни из них сопровождают нас в
течение всей жизни, другие, как бабочки однодневки, рожда-
ются и, выполнив свою задачу, разрушаются. И между ними
постоянно идет борьба за овладение нашим сознанием, нашим
умом, эмоциями, телом.

Фантомы могут быть завершенными и незавершенными. Если
мы продумываем какое-либо действие, прежде чем оно будет
совершено, или создаем образ какого-либо человека или пред-
полагаемых событий со всеми их особенностями, то этим самым
мы создаем завершенный фантом, способный существовать дли-
тельное время в отличие от фантомов, порожденных мимолет-
ной мыслью, чувством или желанием. Завершенные фантомы в
одних случаях принуждают нас действовать определенным об-
разом, в других — воздействуют на наше физическое, эмоцио-
нальное и психическое состояние и даже могут формировать
условия, в которых будет развертываться то или другое собы-
тие. Завершенные фантомы имеют определенную самостоятель-
ность существования и нередко их создатель не волен управ-
лять ими. Известно немало случаев, когда писатель, создав сво-
его героя, идет в построении дальнейшего сюжета на поводу у
созданных им фантомов, становится не дирижером, а наблюда-
телем описываемых им событий и нередко страдает от того, что
его герои попадают в ситуации, не зависящие от его первона-
чального замысла. Навязчивые мысли, навязчивые идеи, кото-
рые иногда переходят в сверхценные, навязчивые действия,
нередко — навязчивые состояния — все это мы можем рассмат-
ривать как взаимодействие фантома с породившим его челове-
ком. Фантом обычно отражает в себе какую-либо одну сторону
психической деятельности человека и поэтому, попав под власть
какой-либо идеи-фантома, мы нередко не видим других путей,
других способов решения проблемы. Мы становимся такими же
однобокими, как овладевший нашим сознанием фантом. Одним
из таких тупиков, в который нас может завести фантом смер-
ти — это идея самоубийства Если она овладевает нами, то в
этом случае мы видим только один выход из создавшегося труд-
ного положения, только один способ решения проблемы.

Мы напичканы до краев различными идеями, хоро- л.
шими и плохими, нужными и ненужными. Мы знаем,
от чего мы можем заболеть, а от чего не можем. Мы знаем, что
можно делать, а чего нельзя: мы уверены, что мы смертны, и
что век наш ограничен определенным количеством лет. Фанто-
мы, порожденные нами, нашими родителями и нашими учите-
лями, нашими друзьями и нашими врагами, осаждают нас —
они хотят быть реализованными, использовать нас, как свой
инструмент. Они хотят продлить свое существование за наш
счет. И мы вынуждены «кормить» этих наших, часто нежелан-
ных «детей». Мы входим в атмосферу некоторых фантомов и
чувствуем напряженность, отчуждение, страдание, возбужде-
ние, сексуальность, покой, любовь. Это вы уже испытывали,
входя в различные человеческие контакты и, не понимая еще
ситуации, подсознательно воспринимали существующую реаль-
ность. О действительном отношении к вам вы «догадывались»
при встречах с людьми, которые внешне относились к вам очень
любезно, если не сказать больше. Оказавшись в каком-либо
пустом помещении, вы иногда чувствовали атмосферу событий,
которые происходили там до вашего посещения.

Фантомы-идеи одного человека могут объединяться с фан-
томами других людей, если между ними есть сходство, и тогда
возникают фантомы-монстры, подчиняющие себе породивших
их людей, живущие за их счет и требующие дополнительной
пищи для своего роста; они заставляют своих «родителей»
распространять эти идеи среди других людей. Так, нередко мы
встречаемся с фантомами, определяющими судьбы целых на-
родов. Таких фантомов-монстров мы называем эгрегорами. Эти
монстры постепенно обрастают символами, условностями, пра-
вилами и ритуалами. Внешним выражением этих символов у
верующих являются храмы, иконы, ритуалы и т. д. У после-
дователей идей Маркса — памятники, портреты, знамена и
знаки (серп и молот, пятиконечная звезда и т. п.). Фантомы-
монстры всегда стремятся к своему бессмертию и поэтому они
агрессивны, защищая свою целостность, и, по-видимому, вслед-
ствие этого, они объявляют себя истиной. Некоторые из богов
языческого периода, вероятно, тоже были фантомами, создан-
ными людьми.

Каждый фантом имеет место своей фиксации, которой мо-
жет быть отдельный человек, жертвенное или ритуальное место
и т. д. Таким местом у мусульман является Мекка, у исповедую-
щих марксизм — московский Кремль и Мавзолей Ленина, у
христиан — Иерусалим.

Фактически, вся вселенная, в таком виде, в каком мы ее
знаем, все живое и неживое в ней — фантомы, порожденные
Богом. И так же, как Бог создал вселенную из себя самого, так
и мы, люди, создаем фантомы из своей собственной субстан-
ции. Но кроме этого сходства есть и существенное отличие:
1^=^. люди чаще всего — творцы несознательные. Даже все-
возможных сортов маги «не ведают, что творят». Мы,
люди, не являемся совершенными существами, и потому тво-
рения наши — фантомы — также несовершенны. Они чаще
всего носят разрушительный характер и отражают ложь наше-
го несовершенства.

И, кажется, нет никакого выхода из этого положения, когда
нам суждено создавать только несовершенные «творения». Но
уже то, что мы начинаем осознавать себя творцами, пусть не
совсем удачными и далеко не совершенными, дает нам право
надеяться на то, что мы что-то можем изменить. Давайте попы-
таемся создать фантом сознательно. Пусть этот фантом сделает
нас более здоровыми или же поможет нам стать более смелыми
в тех ситуациях, которые подавляют нас, в которых мы чув-
ствуем себя неуверенными и слабыми. Давайте попробуем «уси-
лить» себя за счет фантома на тот период, когда мы остаемся
один на один с решением какой-либо проблемы.

При создании такого «помощника» нужно помнить, что он
должен быть выражением какой-либо одной нашей идеи или
одного желания. Он должен быть, по возможности, более пол-
ным, более законченным, привязанным к определенному вре-
мени, месту и действию. Носителем фантома может быть ваше
подсознание или какой-либо объект, с которым фантом наи-
лучшим образом согласуется. Этим объектом может быть не
только какой-либо предмет, но и определенное сочетание слов
(например, заговор, молитва, мантра). Созданию и сохране-
нию фантома может способствовать и специальный ритуал,
приуроченный к определенному времени и обстоятельствам.
Такого рода ритуал мы встречаем повсеместно при религиоз-
ных, культовых отправлениях, и в нашей обычной жизни.
Например, перед дальней дорогой, чтобы все было благополуч-
но, мы садимся и молчим некоторое время. Говоря о чем-либо
хорошем, удачном, мы трижды стучим по какому-либо дере-
вянному предмету «чтоб не сглазить» и т. п.

Программой, по которой формируется фантом, является осо-
знанное или неосознанное намерение, усиленное энергией эмо-
ционального отношения или чувства. Например, чувство зави-
сти может вызвать у объекта зависти состояние дискомфорта,
которое в народе называют «сглазом», а вырвавшееся в состоя-
нии аффекта проклятье или какое-либо негативное пожелание
может породить у человека и более серьезные расстройства здо-
ровья или даже повлиять на его социальную судьбу. Гнев —
всегда агрессивный, хотя и слепой фантом, действующий раз-
рушительно на защитную энергетическую оболочку другого че-
ловека, и в то же время гнев лишает энергии своего создателя.

Каждый человек имеет своего двойника-фантома, который
отражает в себе все свойства своего оригинала и постоянно свя-
зан с ним.

Наши знакомые, друзья и родные всегда присутствуют
в нас в виде фантомов, которые являются «посредниками» l
между нами и теми людьми, отражением которых они являются.
Отсюда возможность взаимодействия людей друг с другом на
уровне подсознания при помощи своих фантомов.

Мы уже говорили, что достаточно завершенный фантом стре-
мится к своей реализации, используя для этой цели своего
создателя или же человека, на которого он направлен. После
реализации фантом разряжается и перестает существовать. При
неправильной методике создания фантома возможна его нейт-
рализация еще до того, как он начнет действовать. Это обычно
происходит в том случае, если в построение фантома включает-
ся «заслуженное» вознаграждение в виде похвалы, восхищения
или просто удовлетворения. Например, вы создаете фантом сво-
ей фигуры: тонкая талия, рельефные мышцы. Для этой цели
вы ежедневно занимаетесь психотонической тренировкой и в
конце каждого сеанса представляете, как формы вашего тела
становятся все более совершенными, вы «рассматриваете его в
зеркале», чтобы «видеть» во всех деталях и подробностях, как
оно становится все более гармоничным. Затем резко обрываете
работу вашего воображения и переключаете внимание на дру-
гое, какое угодно событие, с целью оборвать связь созданного
фантома с вашим сознанием. Тогда ваше «творение», не имея
возможности существовать в сфере сознания, уходит в подсо-
знание. При этом вы должны забыть о нем, и этим самым дать
ему возможность действовать на вас из подсознания. Если же
построение этого фантома будет заканчиваться чувством: «Люди
будут восхищаться моим телом», то ваш фантом этим самым
достигает своей реализации и замыкается на самом себе. В этом
случае можно считать, что вы потратили энергию при констру-
ировании фантома впустую.

Каждый из нас содержит в себе два основных фантома. Один
из них — фантом зла. Мы его можем обнаружить в себе еще
тогда, когда он не активен, но уже начинает пробуждаться. Он
проецируется на нижнюю часть живота и определяется, как уп-
ругий шар мутно-серого цвета. По мере его пробуждения он уве-
личивается в размерах и поднимается, постепенно захватывая
все наше существо. Когда им захвачено наше сознание, тогда все
проблемы мы видим только с одних позиций. Тогда «все плохо»,
и в будущем ничего хорошего не ожидается. Когда мы захвачены
злом, мы агрессивны, подозрительны, ревнивы, не хотим про-
щать и не можем любить. В людях в это время мы видим те
качества, которые в данную минуту свойственны нам самим.
В таких состояниях захваченности злом, у одних людей распада-
ются семьи, у других насильственно прекращается жизнь. Каж-
дый фантом требует своей реализации, и для этого будут найде-
ны тысячи оправдывающих причин. Не бывает абсолютно злых
людей, так же как и абсолютно добрых. Даже злой человек несет
в себе доброе начало. И каждый из нас может найти в себе
эту светлую часть и находиться под ее властью, пребы-
вать в ней. Эта светлая часть нашего существа проецируется
внутри нас на уровне груди и обычно включает в себя всю верх-
нюю часть нашего тела и даже простирается в пространстве над
головой. Когда в нас преобладает эта светлая часть, мы добры,
легко прощаем, сострадаем нуждающимся, любим не за что-то, а
просто потому, что не можем не любить; мы оптимисты и, что
очень важно, у нас нет чувства безысходности в конкретной,
даже самой трудной ситуации. Фантомы зла и добра многолики
и иногда бывает трудно понять, каким из них мы захвачены.
Например, невозможность реализовать сексуальные притязания
трансформируется в агрессию, следовательно, секс агрессивен и
не является проявлением любви или добра. По-видимому, это
является причиной того, что садисты испытывают сексуальное
удовольствие при виде страданий других людей. Добро и зло,
наслаждение и боль, радость и горе — это словно две клавиатуры
одного инструмента, на котором играют Бог и дьявол. Каждый
из них получает преимущество в нас перед другим только тогда,
когда человек становится на его сторону. В этом — свобода выбо-
ра пути для каждого из нас.

Итак, чтобы успешно влиять на людей, нужно обладать уве-
ренностью и настойчивостью. Слабый и нерешительный чело-
век ничего не добьется. Вы должны сделать выбор: или вы
оказываете на людей влияние, или же люди влияют на вас. Вы
должны решить сами, хотите ли вы, чтобы вы управляли или
чтобы вами управляли. Но помните! Самодовольный, упрямый,
надменный и заносчивый характер, однако, не даст вам воз-
можности подчинить себе волю других.

Прежде чем кого-то загипнотизировать, вы должны отрабо-
тать и развить в себе уверенное поведение.

Необходимо дать себе позитивную инструкцию, например:
«Это у меня прекрасно получится», «Я имею на это полное
право» и т. д. В самой ситуации, в которой хотите продемонст-
рировать уверенное поведение, необходимо:

1)	говорить четко, ясно и достаточно громко;

2)	смотреть в глаза своему партнеру по общению (когда вы
говорите) и не смотреть в глаза, если говорит он;

3)	быть максимально расслабленным;

4)	используйте местоимение «Я», например: «Я считаю»,
«Я думаю», «Я решил» и т. д.;

5)	не извиняйтесь, если ваши требования обоснованны;

6)	старайтесь быть все время спокойным и решительным;

7)	не давайте втянуть себя в дискуссию.

Следите за своими действиями и каждым шагом, сделанным
вами на пути успеха и цели. Любое обучение требует времени м
тренировок. Учатся быстро и эффективно, если следят за успе-
хом, а, значит, гордятся и радуются каждому выполненному
заданию. Следите за прогрессом! Избегайте самокрити- /zz-L-ч
ки, ненависти к себе и неудовольствия самим собой! |L5®U
В заключение этой темы хочу из своего личного опыта дать
несколько советов.

Гипнотерапевту запрещается жаловаться на что-либо в при-
сутствии клиента, ища у него сочувствия к своим проблемам,
как прошлым, так и настоящим.

Гипнотерапевту запрещается «разрывать дистанцию» и пе-
реходить на ровные «товарищеские» отношения с пациентом.

Гипнотерапевту строго запрещается обсуждать с пациентом
или в присутствии пациента действия политиков, обществен-
ных деятелей, тренеров спортивных команд, писателей, арти-
стов и т. д. Запрещается давать кому-либо какую-либо характе-
ристику. Особо недопустимы критические высказывания в чей-
либо адрес, и особенно в случаях, когда это сопровождается
грубыми выходками, оскорблениями и т. д.

Гипнотерапевту категорически запрещается за свой труд или
в иных обстоятельствах брать от пациента лично какую-либо
оплату, подарки, помощь, услуги и т. д.

Гипнотерапевту строго запрещается иметь невеселое или не-
жизнерадостное, или недоброе выражение лица, особенно в от-
ношении с пациентом.

Гипнотерапевту надо научиться искренне любить всех лю-
дей, всех, без исключения, но особенно пациентов, то есть лю-
дей попавших в беду.

Гипнотерапевту надо стараться в общении со всеми, но осо-
бенно с пациентами, быть всегда искренним и сопереживаю-
щим, честным и последовательным.

Гипнотерапевту запрещается вступать в спор с пациентом,
особенно на сеансе групповой гипнотерапии. Сами факты дискус-
сии или обсуждения чего-либо на лечебном сеансе недопустимы.

Молодому начинающему гипнотерапевту, перед тем как при-
ступить к самостоятельной работе, надо посетить несколько гип-
носеансов разных опытных специалистов (не менее 3-4) с много-
летним стажем гипнотерапии. Следует побыть у них в роли паци-
ента, а затем ассистента. Следует внимательно посмотреть их
вербальную и невербальную стилистику (манеру держаться, гово-
рить, жестикулировать, удерживать раппорт, технику внушения,
лечебные тексты, скорость речи, тембр голоса, интонации, искус-
ство пауз и т. д.). Следует получше посмотреть разницу между
обычным повседневным поведением опытного врача-гипнотера-
певта и его поведением во время гипносеанса, особенно на этапах
подготовительной беседы, погружения в гипносон и психопрог-
раммировании лечебных текстов. Молодому специалисту необхо-
димо также пронаблюдать различия между директивным внуше-
нием и недирективным убеждением, которые демонстрирует в
своей работе опытный гипнотерапевт при работе с разными паци-
ентами и в разных ситуациях. Необходимо обратить внимание на
умение гипнотерапевта проявлять устойчивую вниматель-
(502JJ ность, терпение и постоянную доброжелательную строгость.
Гипнотерапевт должен постоянно совершенствоваться и ни-
когда не останавливаться на достигнутом. Не следует использо-
вать то, что лично не отработано и не продумано. Следует запи-
сывать все свои гипносеансы на видеоаппаратуру, а затем их
критически просматривать, желательно показать записи опыт-
ному коллеге и обсудить их.

Во время работы гипнотерапевту следует одновременно пре-
бывать в роли и врача, и профессионала-наблюдателя, хорошо
понимающего и чувствующего как самого пациента, так и всю
ситуацию в целом.

Врач-гипнотерапевт всегда должен специально готовиться к
каждому гипносеансу, продумывая весь лечебный сценарий по
отношению к конкретной ситуации, особенно содержание ле-
чебного внушения и постгипнотического внушения.

В последние годы резко ухудшилась общая социальная об-
становка, поэтому некоторые пациенты по отношению к врачу-
гипнотерапевту ведут себя неуважительно и даже агрессивно.
Тем не менее, врач-гипнотерапевт должен в любой ситутации
проявлять высокую профессиональную выдержку и такт, дол-
жен уметь из любого положения находить достойный выход,
никак не оскорбляющий и не вредящий пациенту. Следует учи-
тывать индивидуальные особенности каждого пациента и ситу-
ацию, в которую его привела динамика его заболевания. Гипно-
терапевт должен иметь мужество признавать и свое собственное
профессиональное несовершенство, должен ясно понимать гра-
ницы своих врачебных возможностей и следить за недопущени-
ем ятрогенных слов, мимики, жестов и ситуации.

Врачу-гипнотерапевту запрещается проводить гипносеанс в
том случае, когда он сам болен или заметно простужен, или
находится в неважном самочувствии и плохом настроении.

В гипнотерапии нет деталей, поэтому врач-гипнотерапевт
должен быть особенно внимателен к самым незначительным
реакциям пациента. Каждую мельчайшую деталь следует про-
фессионально использовать и придать ей целенаправленную те-
рапевтическую нагрузку и смысл.

К. И. Платонов (1962) писал: «Спокойствие, уверенность,
уравновешенность и терпеливое отношение к больному, искрен-
нее и теплое стремление оказать ему помощь, тактичность и
мягкость в обращении — вот те основные качества, которыми
должен обладать каждый врач, стремящийся оказать помощь
больному».

В практической гипнотерапии каждый врач должен стре-
миться к отбору таких гипнотерапевтических технологий и ме-
тодов, которые соответствовали бы не только конкретной лечеб-
ной ситуации, но и учитывали индивидуальные особенности
личности самого гипнотерапевта. При неумении это делать воз-
никает диссонанс между методом и личностью врача, a
отсюда и кажущаяся неэффективность самого метода. ПЛОЗ]
А теперь несколько слов о подготовке в современной России
врачей-психотерапевтов.

В соответствии с современной концепцией организации психо-
терапевтической помощи в здравоохранении врач-психотера-
певт — это специалист с высшим медицинским образованием,
прошедший подготовку по психиатрии и психотерапии. Призна-
ние необходимости двойной подготовки врачей-психотерапевтов
знаменует собой окончание научной дискуссии, которая развер-
нулась в отечественной медицине в 1990-1995 гг. о роли и месте
психотерапии как самостоятельной области медицины в ряду
других дисциплин и ее взаимоотношениях с психиатрией. Опыт
организации психотерапевтической помощи в различных регио-
нах России показал, что в условиях территориально организо-
ванного здравоохранения, ориентированного на профилактику,
оптимальной является деятельность врача-психотерапевта, кото-
рый для определенной группы пациентов является лечащим вра-
чом, то есть полностью отвечает за весь комплекс лечебно-диа-
гностических и профилактических мероприятий. Такое понима-
ние специальности врача-психотерапевта обусловлено рядом
обстоятельств. Во-первых, сама логика и история развития психо-
терапии, выделение психологических механизмов в качестве ве-
дущих при ряде пограничных форм патологии, убедительно сви-
детельствуют о целостности психотерапевтического подхода
и его самодостаточности для лечения группы непсихотических
психических расстройств. С другой стороны, одним из извест-
ных последствий введения в деятельность Закона Российской
Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граж-
дан при ее оказании» от 02.07.92 г. № 3185-1 явилось значитель-
ное перераспределение контингентов людей, страдающих психи-
ческими расстройствами и обращающихся за помощью в психо-
неврологический диспансер и психотерапевтический кабинет
территориальной поликлиники. Если раньше большинство психо-
неврологических диспансеров в равной мере оказывало помощь
пациентам, по своему состоянию принадлежавших к «большой»
и «малой» психиатрии, то в настоящее время численность так
называемой консультативной группы больных, наблюдаемых
участковым психиатром, уменьшается за счет более частого их
обращения в психотерапевтические кабинеты поликлиник, мед-
санчастей и других лечебно-профилактических учреждений.
Врач-психотерапевт — это специалист, сочетающий в лечении
пациентов методы психотерапии и психофармакотерапии.

Психотерапия сегодня является самостоятельной медицин-
ской специальностью, генетически связанной с психиатрией.
Врач-психотерапевт должен проводить патогенетически, кли-
нически и психологически обоснованное лечение широкого круга
пациентов, обратившихся за психотерапевтической помощью.

Это понимание специальности, в частности, исключает
JL504JJ такую практику, когда врач-психотерапевт может сне-
диализироваться на каком-либо одном методе, например, гип-
нотерапии (имели место случаи обращения подобных психоте-
рапевтов в органы управления здравоохранением с предложе-
нием утвердить в номенклатуре врачебных специальностей осо-
бую специальность «врача-гипнотизера»). Если учесть, что
врач-психотерапевт в России отвечает за лечение больных, про-
живающих на определенной территории (психотерапевтические
кабинеты и отделения организуются по территориальному прин-
ципу), то представляется естественным, что он должен лечить
пациентов с различными заболеваниями. В случае, например,
если у пациента диагностируется невротическая реакция, то
после установления с ним психотерапевтического контакта в
его лечении может быть обоснованным применение симптомо-
ориентированных методов (классическая гипнотерапия, эри-
ксоновский гипноз, нейролингвистическое программирование,
поведенческая психотерапия, психосинтез и др.).

Для группы пациентов с затяжными формами неврозов, при
наличии «сплава» клинических и личностных проявлений, бо-
лее показанным будет включение в индивидуальную психотера-
певтическую программу личностно-ориентированных методов —
например, личностно-ориентированной (реконструктивной) пси-
хотёрапии, различных видов динамической психотерапии, ме-
тодов экзистенциально-гуманистической направленности (неди-
рективной психотерапии Роджерса, гештальт-психотерадии
и др.) В поликлинику могут обратиться пациенты по поводу
невротического развития, для лечения которых в комплексе с
другими психотерапевтическими методами может быть приме-
нена социо-ориентированная психотерапия (семейная, группо-
вая, поведенческий тренинг). Для пациентов с изменениями
личности вследствие перенесенного органического или психи-
ческого заболевания в первую очередь показана клинически
обоснованная суппортивная (поддерживающая) психотерапия.
Естественно также обращение к врачу-психотерапевту пациен-
тов различных возрастных групп (детей, подростков, лиц сред-
него и пожилого возраста), в лечении которых необходимо ис-
пользовать специальные варианты групповой психотерапии. Па-
циенты могут иметь различный уровень образования, различные
культуральные особенности, и тогда индивидуальная психоте-
рапевтическая программа строится с учетом и этих факторов.
Например, при недостаточно высоком уровне интеллектуально-
го развития пациента, применение динамической или когни-
тивной психотерапии вряд ли целесообразно.

Следовательно, врач-психотерапевт психотерапевтического
кабинета должен профессионально владеть таким спектром под-
ходов и методов, которые обеспечат его успешную психотерапев-
тическую работу со всеми пациентами, обратившимися за этим
видом помощи. Это не исключает в дальнейшем специа-
лизации врачей-психотерапевтов для использования [уйМц
в большей степени тех или иных методов психотерапии в усло-
виях психотерапевтического отделения, психотерапевтическо-
го центра, специализированных клиник.

В соответствии с этими положениями и проводится додип-
ломная подготовка врача и последипломная подготовка врачей-
психотерапевтов.

Положения о враче-психотерапевте, психотерапевтическом
кабинете и ряд других документов, использование которых не-
обходимо для практической организации психотерапевтическо-
го процесса, утверждены приказом Минздрава России от 30.10.95
№294 «О психиатрической и психотерапевтической помощи».

Ниже представлены рекомендации по проведению психоте-
рапевтической работы врачами-психотерапевтами в психотера-
певтическом кабинете, обслуживающем различные континген-
ты, а также их работы в других подразделениях — психотера-
певтическом отделении и психотерапевтическом центре.

Как показывает имеющийся опыт и сложившаяся практика
работы ведущих учреждений России, для организации психоте-
рапевтической деятельности необходимо определение контин-
гентов, обслуживаемых врачом-психотерапевтом. Самостоятель-
но он проводит необходимые консультативно-диагностические,
лечебные, реабилитационные, психопрофилактические и психо-
гигиенические мероприятия для пациентов при наличии у них
реакций дезадаптации, стрессовых и постстрессовых расстройств,
неврозов и других пограничных и психосоматических рас-
стройств. Совместно с основным лечащим врачом (психиатром,
интернистом), в качестве консультанта или в качестве участни-
ка терапевтической бригады, врач-психотерапевт принимает так-
же участие в лечении и реабилитации больных с психическими
или соматическими заболеваниями в стадии ремиссии и с дру-
гой патологией, в развитии которой существенную роль играют
психосоциальные факторы.

По критериям МКБ-9 показаниями к направлению на лече-
ние к врачу-психотерапевту являются следующие заболевания
и состояния:

•	невротические расстройства (код 300), исключая невропатии
у детей раннего возраста (до 3 лет включительно, 300.81),
неврозоподобные состояния, обусловленные интоксикацией
(300.92), неврозоподобные состояния, обусловленные инво-
люцией (300.97);

•	нарушения физиологических функций психогенной этиоло-
гии (коды 306.0-306.7);

•	специфические симптомы и синдромы, не классифицируе-
мые в других рубриках: нервная анорексия (307,1), тики
(307.2), нарушения сна (307.4), психалгии (307.8);

•	острые реакции на стресс с преобладанием эмоциональных
—а. нарушений (308.0);

[506JJ • нарушения адаптации (309).
По критериям МКБ-10 к таким показаниям относятся сле-
дующие.

Невротические, связанные со стрессом, и соматоформные
расстройства (F-4), включая тревожно-фобические расстройства
(F-40); другие тревожные расстройства (F-41); обсессивно-ком-
пульсивные расстройства (F-43); реакции на тяжелый стресс и
нарушения адаптации (F-43); диссоциативные (истерические)
расстройства (F-44), за исключением диссоциативного ступора
(F-44.2); соматоформные расстройства (F-45); другие невроти-
ческие расстройства (F-48).

Поведенческие синдромы, связанные с физиологическими
нарушениями и физическими факторами (F-5), включая рас-
стройства приема пищи (F-50.0); расстройства сна неоргани-
ческой природы (F-51); половую дисфункцию, не обусловленную
органическим расстройством или заболеванием (F-52); психичес-
кие'и поведенческие расстройства, связанные с послеродовым
периодом и не классифицируемые в других разделах (F-53), за
исключением тяжелых психических и поведенческих рас-
стройств, связанных с послеродовым периодом и не классифи-
цируемые в других рубриках, в том числе послеродового пси-
хрза (F-53.1); психические и поведенческие факторы, связанные
с расстройствами или заболеваниями, классифицированными в
других рубриках (F-54); злоупотребление веществами, не вы-
зывающими зависимости (F-55).

Расстройства зрелой личности и поведения у взрослых (F-6),
включая специфические расстройства личности (F-60); другие
расстройства личности (F-61), хронические изменения лич-
ности, не связанные с повреждением или заболеванием мозга
(F-62), расстройства привычек и влечений (F-63), расстрой-
ства половой идентификации (F-64), расстройства сексуаль-
ного предпочтения (F-65), психологические и поведенческие
расстройства, связанные с сексуальным развитием и ориента-
цией (F-66), другие расстройства зрелой личности и поведе-
ния у взрослых (F-68).

В качестве общих противопоказаний для назначения психо-
терапии в качестве основного или единственного вида лечения

можно считать:

•	все соматические заболевания в острой стадии, хронические
заболевания в стадии обострения;

•	острые инфекционные заболевания до окончания срока изо-

ляции;

•	все заболевания и состояния, требующие стационарного ле-

чения и постоянного специального ухода;

все венерические заболевания в острой стадии;

все болезни крови и органов кроветворения в острой стадии
и стадии обострения;

злокачественные новообразования;
кахексия любого происхождения.

jMjl
Как показывает практика работы лицензионных комиссий,
в настоящее время психотерапевтические кабинеты организу-
ются не только в территориальных поликлиниках, но и в дру-
гих медицинских учреждениях. Психотерапевтические отде-
ления также имеют различную специализацию, особенно в тех
случаях, когда они создаются в многопрофильных и психиат-
рических больницах, психотерапевтических центрах со стацио-
наром. С учетом этого, контингенты пациентов, проходящих
психотерапевтическое лечение, условно можно разделить на
следующие.

Профилактический — пациенты психотерапевтических ка-
бинетов профилакториев, домов отдыха, профилактических цент-
ров, центров планирования семьи, в структуре психологиче-
ских центров. В основном в эти кабинеты обращаются здоровые
люди с психологическими проблемами и реакциями дезадапта-
ции, помощь которым может оказываться с применение^ раз-
личных методов психологического консультирования и крат-
косрочной психотерапии.

Санаторный — пациенты психотерапевтических кабинетов
санаториев с различной, чаще хронической патологией. Обычно
они страдают соматическими заболеваниями, а в качестве со-
путствующих у них выступают невротические расстройства,
патологические реакции на болезнь, а также разного рода
вегетативные нарушения. Особенностью этого контингента яв-
ляются чрезвычайно сжатые сроки проведения лечения. По-
этому в этих кабинетах проводится краткосрочная и симптомо-
ориентированная психотерапия; предпочтение отдается ког-
нитивно-поведенческим тренингам и интегративному подходу
при психосоматических расстройствах (например, программы
по снижению алекситимии, путем использования телесно-
ориентированной психотерапии, поведенческих тренингов, тре-
нингов саморегуляции).

Реабилитационный — пациенты психотерапевтического ка-
бинета реабилитационного центра, отделения, профильного цент-
ра (кардиологического, гастроэнтерологического, центра СПИД,
центра иммунологической коррекции). Особенностью контин-
гента обслуживания психотерапевтического кабинета является
преобладание среди его посетителей пациентов, страдающих раз-
личными заболеваниями, в том числе в активной форме, что
способствует формированию невротических реакций, например
нозофобий у пациентов онкологических, кардиологических цент-
ров, центров СПИД. Психогении в этих случаях способствуют
хронизации основного заболевания. Таким пациентам показана
симптомо-ориентированная психотерапия, краткосрочная психо-
терапия, тренинга саморегуляции.

Поликлинический — пациенты психотерапевтических каби-
нетов территориальной поликлиники, медсанчасти, психо-
[[508JJ неврологического диспансера, кабинета частнопрактикую-
щего врача-психотерапевта. В этих кабинетах оказывается по-
мощь всем пациентам, у которых имеются показания для психо-
терапии. Психотерапевтические программы отличаются боль-
шим разнообразием, включающим весь спектр психотерапевти-
ческих методов.

Полустационарный — пациенты, психотерапия которым про-
водится в условиях дневного или вечерне-ночного пребывания.
Это, как правило, пациенты с нерезко выраженной погранич-
ной и психотической патологией при наличии, в частности,
семейно-бытовой психотравмирующей ситуации. В этих усло-
виях может проводиться интенсивная личностно-ориентирован-
ная психотерапия, в частности в групповой ее форме, семейно-
супружеская психотерапия, терапия средой, социотерапия.

Стационарный — пациенты с пограничной патологией психо-
терапевтических отделений. В зависимости от места организации
психотерапевтического отделения стационарные контингента так-
же могут различаться по своей специализации (отделение психо-
терапии в многопрофильной больнице, отделение психотерапии
психиатрической больницы и др.). Здесь используется широкий
арсенал психотерапевтических методов и мероприятия, обеспечи-
вающие создание терапевтической среды и психотерапевтическо-
го сообщества. Концепция «терапевтического поля» предполагает
вовлечение пациента в широкие психотерапевтические програм-
мы, рассчитанные на большую часть времени пребывания пациен-
та в отделении. В таких отделениях обязательными являются

вспомогательные элементы психотерапии: мероприятия по само-
организации пациентов; терапия занятостью, организация «соци-
альной семьи», направленной на реадаптацию в социальной сре-

де, восстановление навыков конструктивного сотрудничества, струк-
турирование времени, планирование жизни. Эго представляется

чрезвычайно важным из-за опасности формирования в отделени-

ях, где боль

III51

зство больных составляют пациенты с невротичес-

кими расстройствами так называемой «антитерапевтической сре-
ды». Последняя представляет собой ряд взаимосвязанных и ус-
тойчивых социально-психологических феноменов с тенденцией

формирования общественного сознания и установок, препятствую-

щих полноценному участию в психотерапии, и склонностью опре-
делять свою болезнь как заболевание органической природы, а
нередко и активно противодействовать раскрывающей психотера-
пии и принятию ответственности за участие в лечебном процессе.

Различия в контингентах обслуживания являются основой
для ориентации психотерапевтического учреждения (подраз-
деления) на содержание индивидуальных психотерапевтиче-
ских, психопрофилактических и реабилитационных программ,
средние сроки лечения и планирование работы психотерапев-
тического учреждения, предусматривающее преимуществен-

ное применение тех или иных психотерапевтических /
методов.	Ц

509
При ведении обратившегося к нему пациента врач-психоте-
рапевт проводит консультативно-диагностические мероприя-
тия, психотерапевтическое лечение, осуществляет меры реа-
билитационного, психопрофилактического и психогигиениче-
ского характера.

Консультативно-диагностические мероприятия особенно не-
обходимы в случаях первичного обращения пациентов в психо-
терапевтический кабинет или другое психотерапевтическое под-
разделение. На этом этапе врач-психотерапевт, поскольку он
одновременно является специалистом в области психиатрии, в
соответствии с частью 2 статьи 20 Закона Российской Федера-
ции «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан
при ее оказании», обладает правом психиатра на установление
психиатрического диагноза. В этих случаях врач-психотера-
певт использует клинико-психопатологические методы иссле-
дования, то есть проводит подробное изучение жалоб, анамне-
за, уточняет особенности структуры и динамики психического
состояния лица, обратившегося за психотерапевтической по-
мощью. При уточнении показаний и противопоказаний для
самостоятельного ведения пациента врачом-психотерапевтом
(см. выше перечень расстройств, являющихся показанием для
направления в психотерапевтический кабинет) последний со-
ставляет и реализует индивидуальную психотерапевтическую
программу. При необходимости врач-психотерапевт поручает
медицинскому (клиническому) психологу проведение патопси-
хологического обследования в целях обеспечения дифферен-
циальной диагностики, приглашает консультантов. По оконча-
нии консультативно-диагностических и первоочередных тера-
певтических мероприятий дает клиническую оценку состояния
пациента по своей специальности, учитывая в клиническом ди-
агнозе клиникосиндромальные, психологические и социальные
особенности случая.

При диагностике психического заболевания в острой форме
принимает решение о направлении пациента для дальнейшего
ведения к участковому психиатру. В необходимых случаях врач-
психотерапевт принимает решение об оказании психиатриче-
ской помощи (госпитализации) в принудительном порядке. Про-
водя эти мероприятия в соответствии с действующим законода-
тельством, врач-психотерапевт обязан обеспечить соблюдение
этико-деонтологических норм и правил.

Лечебная работа врача-психотерапевта проводится по инди-
видуальному плану. На начальных этапах ведения пациента
большое значение врач-психотерапевт уделяет созданию психо-
терапевтического контакта, атмосферы безусловного принятия
и доверия со стороны пациента. Индивидуальная психотерапев-
тическая программа составляется с учетом необходимости до-
стижения лечебного эффекта в оптимальные сроки, для
LS10JJ чего используются методы индивидуальной, семейной,
групповой психотерапии, мероприятия по созданию психотера-
певтической среды и (или) терапевтического поля. Проведение
отдельных психотерапевтических и социотерапевтических ме-
роприятий врач-психотерапевт поручает другим сотрудникам
кабинета или другого психотерапевтического прдразделения —
медицинскому (клиническому) психологу, специалисту по со-
циальной работе (социальному работнику). При сотрудничестве
с ними врач-психотерапевт пользуется методическими и норма-
тивными документами, в частности, методическими рекоменда-
циями о сотрудничестве врача-хГсихотерапевта и медицинского
(клинического) психолога, утвержденными приказом Минздра-
ва России от 26.11.96 № 391 «О подготовке медицинских пси-
хологов для учреждений, оказывающих психиатрическую и пси-
хотерапевтическую помощь».

Для проведения реабилитационной работы в психотерапевти-
ческом кабинете могут создаваться группы суппортивной (под-
держивающей) психотерапии, клубы бывших пациентов, осуще-
ствляются периодические консультации, планируются и прово-
дятся курсы повторного лечения. Для целей реабилитации
привлекается медицинский (клинический) психолог, который
осуществляет психологическое консультирование, работу с семь-
ей пациента и различные виды тренинга. Социальный работник
(специалист по социальной работе) по поручению врача-психоте-
рапевта проводит социально-реабилитационные мероприятия (те-
рапию средой, терапию занятостью, решение социальных вопро-
сов и др.).

Разделу психопрофилактики, включающей меры по предуп-
реждению психических расстройств и их хронизации, врачами-
психотерапевтами уделяется, к сожалению, еще недостаточно
внимания. Вследствие недооценки данного важного аспекта пси-
хотерапевтической работы они не планируются в психотерапев-
тических учреждениях и на них не выделяется необходимое
время. В то же время опыт работы ряда региональных психоте-
рапевтических учреждений страны свидетельствует о высокой
эффективности использования психологических и психотера-
певтических методов при осуществлении мероприятий первич-
ной, вторичной и третичной психопрофилактики.

Можно выделить несколько направлений психопрофилакти-
ческой деятельности психотерапевтических учреждений.

Это — первичная психопрофилактика применительно к здо-
ровым людям: работа со средствами массовой информации по
пропаганде здорового образа жизни и достижений психотерапии
и клинической (медицинской) психологии, формированию со-
временного имиджа психотерапевтических учреждений; встречи
врачей-психотерапевтов, медицинских (клинических) психоло-
гов и специалистов по социальной работе с населением, лекции и
беседы на предприятиях и в медицинских учреждениях,
издание популярной тематической литературы. Важным J|
направлением деятельности психотерапевтических учреждений
по первичной профилактике пограничных психических рас-
стройств является активная методическая и практическая ра-
бота с врачами других специальностей по обучению их осно-
вам психотерапии, контакты с лечебно-профилактическими уч-
реждениями, позволяющие своевременно выявлять больных
неврозами и другими пограничными психическими расстрой-
ствами, которые обращаются в общесоматические поликлини-
ки. По данным литературы, из числа обратившихся за помо-
щью в территориальные поликлиники от 20 до 60% пациентов
страдают пограничными расстройствами или нуждаются в кон-
сультации психотерапевта. Важной стороной сотрудничества
врача-психотерапевта с медицинским персоналом лечебно-про-
филактических учреждений, чаще всего там, где располагает-
ся психотерапевтическое подразделение, является проведение
психопрофилактических мероприятий с самими медицински-
ми работниками с целью повышения их психологической ком-
петенции, предотвращения конфликтов с пациентами и их род-
ственниками, а также с целью профилактики профессиональ-
ной деформации лиц, работающих в тесном эмоциональном
контакте с пациентами при оказании им профессиональной
помощи (так называемого «синдрома профессионального сго-
рания»).

Необходимо создание в психотерапевтических учреждениях
условий для обращения за психологической помощью и психо-
терапией здоровых лиц с психологическими проблемами, реак-
циями дезадаптации. Для этой цели в психотерапевтическом
кабинете могут создаваться группы личностного роста, семина-
ры и тренинги, развивающие практические и коммуникатив-
ные умения. Привлечение здоровых людей благотворно влияет
на имидж врача-психотерапевта и психотерапевтического каби-
нета, снижает «порог обращаемости» населения на территории
обслуживания, что в конечном счете увеличивает вероятность
ранней обращаемости больных.

В настоящее время не существует обязательных нормативов
времени врачебного амбулаторного приема в лечебно-профилак-
тических учреждениях. Существующая практика, однако, по-
казывает, что затраты труда врачей-психотерапевтов могут из-
меряться тремя основными способами.

1.	На основе количества посещений пациентов (норматив-
ный вариант). При этом учитываются время приема одного
пациента, составляется план приема на функцию врачебной
должности.

2.	В качестве единицы учета труда используется условный
законченный случай, оцениваемый с учетом разработанных
медико-экономических стандартов и клинико-статистических
групп (технологический вариант). Это более сложный
J вариант планирования объема психотерапевтической
помощи, предполагающий проведение специальных методи-
ческих разработок, учитывающих специфику и технологию
организации всей системы здравоохранения региона. В этом
случае используются условные параметры времени и методы,
необходимые для лечения пациентов с конкретным диагно-
зом. Лечение проводится до выздоровления или подтвержден-
ного с применением специально разработанных критериев
улучшения состояния больного. При выздоровлении или улуч-
шении состояния пациент переводится в соответствующую кли-
нико-статистическую группу пациентов, у которых достигну-
то значительное улучшение здоровья.

3.	Промежуточный вариант учитывает разработанные услов-
ные единицы для измерения затрат труда врача-психотерапев-
та. Каждому элементу работы врача присваивается определен-
ное количество условных единиц. Например, первичная встре-
ча — & баллов, проведение симптоматической психотерапии —
10 баллов, личностно-ориентированной психотерапии — 25 бал-
лов. Далее проводится оценка количества баллов, «отработан-
ных» врачом-психотерапевтом за определенное время.

Два последних варианта позволяют осуществлять более гиб-
кое управление психотерапевтическим процессом, создавать
контрактные условия оплаты труда для врача, исходя из ин-
тенсивности и качества проведенной психотерапии. В настоя-
щее время эти более сложные системы организации помощи
создаются в некоторых регионах России. Они требуют больше-
го привлечения интеллектуальных и экономических ресурсов,
более широкого внедрения в медицинскую практику персо-
нальных компьютеров.

Существующая практика организации работы врача-психо-
терапевта в психотерапевтическом кабинете показывает, что
основное время врача-психотерапевта отводится на индивиду-
альный прием пациентов. Продолжительность приема одного
пациента составляет 50 мин. Десятиминутный перерыв позво-
ляет переключиться на прием другого пациента. В рабочем гра-
фике выделяется время для первичного приема (впервые обра-
тившихся пациентов) и для повторного приема (пациентов, уже
проходящих психотерапию). При распределении времени одна
его треть отводится на первичных пациентов, а две трети — на
повторных. При общей продолжительности рабочего дня 5 ч
40 мин врач-психотерапевт принимает ежедневно 1-2 первич-
ных пациентов и 2-3 повторных.

В графике работы выделяется время для групповой психоте-
рапии. Продолжительность занятия группы составляет в сред-
нем 1 ч 30 мин. Перерыв после работы с группой — 15 мин.
Групповая психотерапия может проводиться через день. Более
интенсивной она может быть при наличии медицинского (кли-
нического) психолога, который принимает участие в ве-
дении тренинговых групп и групповой психотерапии. (1^13^
17-1949
Продолжительность сеансов семейно-супружеской психотерапии
соответствует продолжительности группового занятия.

При планировании работы на неделю врач-психотерапевт
вносит в свой график и другие мероприятия: выделяет специ-
альное время для проведения мер психопрофилактики вне
психотерапевтического кабинета (лекции, встречи с населени-
ем, работа со средствами массовой информации), клинико-
терапевтических конференций, встреч с пациентами психо-
терапевтического кабинета при участии медицинского психо-
лога, социального работника (специалиста по социальной
работе) и консультанта (супервизора). Планируют также про-
ведение психопрофилактических мероприятий в коллективе
самого лечебно-профилактического учреждения.

Психотерапия не без основания относится к видам творче-
ской деятельности и поэтому врачи-психотерапевты нередко пре-
небрегают чисто организационными аспектами своей работы и
планированием. Вместе с тем очевидно, что по-настоящему твор-
ческая работа может осуществляться только при условии тща-
тельного планирования, соблюдения бригадного стиля работы
психотерапевтического кабинета, а также поддержания опти-
мальных производственных отношений с коллективом лечебно-
профилактического учреждения, на базе которого кабинет функ-
ционирует.

Для иллюстрации приводим пример индивидуальной психо-
терапевтической программы пациента психотерапевтического
кабинета территориальной поликлиники.

Л., 50 лет. Диагноз: фобический невроз с вегетативными
кризами.

Основные проявления: страх смерти от инфаркта миокарда,
снижение настроения и работоспособности, периодические сим-
патико-адреналовые кризы, трудности передвижения в транс-
порте, семейные конфликты.

Проводилась дифференциальная диагностика с гипоталами-
ческим синдромом на органической основе.

1)	Консультативно-диагностический этап.

Первая встреча.

Патопсихологическое обследование медицинского (клиниче-
ского) психолога кабинета.

Консультация с невропатологом.

Заключительная консультация врачом-психотерапевтом.

2)	Терапевтический этап.

Обсуждение психотерапевтического контракта — 1 встреча.

Индивидуальная личностно-ориентированная (реконструктив-
ная) психотерапия — 5 встреч через день.

Групповая психотерапия — 18 занятий по 3 ч, продолжи-
тельностью 7 нед. (3 занятия в неделю). Психотерапию прово-
дят врач-психотерапевт и медицинский (клинический)
психолог кабинета.
Индивидуальная личностно-ориентированная (реконструктив-
ная) психотерапия с элементами когнитивно-поведенческой
психотерапии — 6 встреч (1—2 раза в неделю).

Параллельно со вторым этапом индивидуальной психотера-
пии — 4 встречи с применением методики системной семейной
психотерапии с частотой 1 раз в неделю; проводят врач-психо-
терапевт и медицинский (клинический) психолог кабинета.

Общая продолжительность лечения — 4 месяца.

3)	Реабилитационный этап.

Занятия в группе арттерапии — 6 занятий, 1 раз в неделю;
проводит медицинский (клинический) психолог кабинета.

Группа коммуникативной практики — 6 занятий, 1 раз в
неделю; проводит специалист по социальной работе кабинета.

Встреча с супругой через 3 мес после окончания терапии
(проводят совместно врач-психотерапевт и медицинский психо-
лог кабинета).

С развитием организационных основ психотерапевтической
помощи все большую актуальность приобретает разработка ос-
новных принципов и методов подготовки и повышения квали-
фикации в области психотерапии. Важнейшей задачей являет-
ся создание и реализация последовательной системы, преем-
ственных и взаимосвязанных учебных программ, позволяющих
осуществлять додипломную и последипломную подготовку психо-
терапевтов. Программы непрерывного обучения и примерные
тематические учебные планы подготовки по специальности
«психотерапия» представлены в Приложении 14 к приказу Мин-
здрава России от 30.10.95 № 294 «О психиатрической и психо-
терапевтической помощи».

В период додипломной подготовки студенты младших кур-
сов проходят обучение по общей, социальной и медицинской
психологии с элементами психотерапии и психиатрии, что фор-
мирует базу для последующей подготовки по психотерапии.
Студенты старших курсов (5 курс) на цикле «Основы психоте-
рапии» получают представление о современной психотерапии,
ее основных направлениях, осваивают коммуникативную сто-
рону лечебного процесса, знакомятся с принципами оказания
психотерапевтической помощи.

Начало последипломной подготовки осуществляется в ходе
первичной специализации по специальности «психиатрия» (ин-
тернатура). Дальнейшее усовершенствование по психотерапии
проводится на тематических циклах в учреждениях последип-
ломного образования. Высшей формой подготовки высококва-
лифицированных специалистов в области психотерапии явля-
ются клиническая ординатура и аспирантура. Для получения
сертификата врача-психотерапевта необходимо выполнение оп-
ределенных требований, изложенных в образовательном стан-
дарте по психотерапии (обязательный минимум), кото- л
рые предполагают не только наличие определенного (1515^
17*
психиатрического и психотерапевтического стажа работы, но и
обучение продолжительностью не менее 700 учебных часов.

Актуальными в настоящее время являются: повышение зна-
ний в области психотерапии всех врачей; тематическое усовер-
шенствование врачей ряда специальностей, где психотерапия
может играть существенную роль в комплексном лечении боль-
ных; профильное обучение врачей, для которых психотерапия
предполагается в качестве основной специальности.

Многие организаторы здравоохранения считают необходи-
мым безотлагательное повышение уровня подготовки врачей
общей практики в области психотерапии как важнейшую зада-
чу развития здравоохранения. При перечислении основных пред-
посылок к обучению основам психотерапии всех врачей на пер-
вое место обычно ставят наличие достаточно четких теоретичес-
ких представлений о клинике и природе неврозов и других
пограничных психических расстройств, надежность диагности-
ческих и терапевтических методов, которыми мог бы овладеть
врач и которые он смог бы применить в пределах возможных
для него затрат времени. Подчеркивается также необходимость
интереса, установки на овладение методами психотерапии у
широкого круга врачей, и при этом признается, что профессио-
нализм в данной области знаний требует соответствующего из-
менения взгляда врача на пациентов, страдающих психогенны-
ми заболеваниями, а также на методы их лечения. Без доста-
точной численности хорошо подготовленных специалистов
психотерапевтов-преподавателей не может быть осуществлено
качественное повышение знаний в области психотерапии основ-
ной массы врачей.

Повышение знаний широкого круга врачей в области пси-
хотерапии позволит не только приблизиться к решению наи-
более актуальных лечебно-профилактических задач современ-
ного здравоохранения (с учетом числа таких больных и в
целом верного замечания Гауснера о том, что «толщина амбу-
латорной карты отражает величину эмоционального стресса у
пациента»), но обеспечит своевременную диагностику невро-
зов и близких к ним пограничных психических расстройств.
Оперативное направление больных к врачу-психотерапевту,
лечение неосложненных форм психогенных расстройств — все
это требует от каждого врача владения некоторыми методика-
ми с широким спектром действия: методы релаксации; при-
емы поведенческой, когнитивной, позитивной психотерапии
и, возможно, гипноза.

Кафедры психотерапии в большой степени могут способство-
вать решению еще одной задачи — тематическому усовершен-
ствованию врачей различных специальностей. Не изменяя сво-
ей профессии, они получают знания в области психотерапии, ее
теории и методологии для последующего ее использова-
L516JJ ния в комплексном лечении пациентов применительно
к своей специальности. Такая система подготовки сохраняет за
врачами их клиническую профилизацию и при овладении психо-
терапевтическими методами обеспечивает квалифицированное
их применение в своей области.

Что касается последипломной подготовки врачей-психотера-
певтов и преподавателей, то основой ее является 3-4-месячная
специализация и общее усовершенствование на кафедрах психо-
терапии. Программа такой подготовки включает освоение тео-
ретико-методологических, клинических, нейрофизиологических
и психологических основ психотерапии, овладение психотера-
певтическими методами и навыками их использования в прак-
тической работе с больными. Основными принятыми формами
обучения на факультетах последипломного усовершенствова-
ния врачей являются лекции, практические занятия, семина-
ры, научно-практические конференции и др. Клинический и
личностный подходы пронизывают все формы преподавания
психотерапии на кафедрах. Профильную специализацию полу-
чают в основном психиатры. Однако поскольку в реальных ус-
ловиях на обучение направляются также врачи других специ-
альностей (неврологи, интернисты, дерматологи и др.), в про-
грамме значительное место занимают вопросы из области
психиатрии (общая психопатология и основные формы психи-
ческих заболеваний). Для многих врачей это дополнительная
возможность возвращения к предмету психиатрии в своем по-
следипломном образовании. Непрекращающиеся дискуссии о
том, из какой базисной специальности должен «вырастать» пси-
хотерапевт, с позиций клинического реализма носят беспочвен-
ный характер. На данном этапе формирования психотерапии
как самостоятельной специальности ее фундаментом являются
знания по психиатрии, в особенно в той ее области, которую
принято обозначать «малой психиатрией», где от врача-психо-
терапевта требуется еще более тонкое владение психопатологи-
ческим анализом, чем в области «большой» психиатрии, учи-
тывая общий патоморфоз психических заболеваний, увеличе-
ние числа стертых форм эндогенной психической патологии с
их сложной дифференциальной диагностикой и повышенной в
связи с этим суицидальной опасностью.

В последние десятилетия все больше внимания обращаете^
на необходимость расширения выбора методов обучения психо-
терапии с тем, чтобы они были направлены главным образом на
освоение психотерапевтических техник, необходимость исполь-
зования таких форм подготовки и повышения квалификации, в
которых акцент был бы сделан на развитие чувствительности
психотерапевта к явлениям и процессам, происходящим в его
взаимоотношениях с пациентом, на развитие умения исполь-
зовать обратную связь с пациентом, увеличение гибкости и
эффективности общения, осознание влияния собствен-
ных установок, наклонностей и ценностей на процесс ll^ZJ
взаимоотношений с пациентом в ходе лечения. В разной степе-
ни этим целям соответствуют формы обучения в тренинговых
психотерапевтических группах. Тренинговые психотерапевти-
ческие группы можно подразделять на следующие виды: мето-
дические тренинговые группы, ориентированные на обучение
методам психотерапии; тренинговые группы, ориентированные
на групповую динамику; тренинговые группы, ориентирован-
ные на личностное развитие.

Методические тренинговые группы имеют своей целью и
задачами ознакомление и овладение отдельными методами и
приемами психотерапии. Кроме основных задач можно также
отметить развитие у психотерапевта психологических знаний,
формирование представлений о психотерапевтическом и диаг-
ностическом потенциале отдельных методик и возможностях
их использования при работе с различными контингентами боль-
ных. Оптимальная численность методических тренинговых
групп — 10-15 человек, общая продолжительность работы за-
висит от конкретного метода.

Цели и задачи тренинговых групп, ориентированных на
групповую динамику (динамические тренинговые группы), за-
ключаются в ознакомлении участников с групповой динами-
кой на собственном опыте, повышении чувствительности к
групповым процессам, развитии навыков распознавания и ана-
лиза групповых феноменов и использовании групповой дина-
мики в психотерапевтических целях. Оптимальная численность
динамических тренинговых групп — 10-12 человек. В такие
группы могут включаться специалисты разного уровня подго-
товки. Продолжительность занятий в группах — не менее 24 ч,
оптимальная продолжительность — 40 ч.

Тренинговые группы, ориентированные на личностное раз-
витие (личностные тренинговые группы), имеют различные на-
звания: лабораторный тренинг, тренинг сенситивности, группы
развития личности, группы личностного роста и т. д. Личност-
ное развитие, личностный рост, основанный на самопознании,
является непременным условием профессионального совершен-
ствования психотерапевта. Основной задачей групп личностно-
го роста является развитие самопознания — познание самого
себя, становление адекватной самооценки, отношение к себе и
развитие саморегуляции. Оптимальная численность групп лич-
ностного тренинга — 10-12 человек. Продолжительность заня-
тий — не менее 30 ч (оптимально — 60 ч). Опыт показывает,
что наиболее эффективной формой организации работы являет-
ся марафон (несколько дней подряд по 8-10 ч).

Как эффективная форма подготовки психотерапевтов полу-
чают значительное распространение группы Балинта. Занятия
проводятся в малых группах (до 12 человек). Каждый должен
ч принять участие не менее чем в 30 занятиях, во время
1518JJ которых обсуждаются проблемы, реально возникающие
у психотерапевтов в процессе проводимой ими индивидуальной
и групповой психотерапии. Каждый участник на занятиях пред-
ставляет несколько подобных ситуаций из своей практики. Воз-
никающие проблемы обсуждаются группой (различные спосо-
бы понимания ситуации, анализ поведения психотерапевта в
его взаимоотношениях с больным и др.).

Важнейшим элементом подготовки в области психотерапии
является супервизия — наиболее быстрый и надежный способ
вхождения в профессию психотерапевта. Рассмотрим этот вопрос
на модели последипломной подготовки врача по психотерапии,
во время которой супервизия представляет собой важную часть
учебного процесса. В зависимости от этапа обучения или пред-
почтений преподавателя и врача могут использоваться различ-
ные соотношения таких технических подходов, как дидактиче-
ский, или когнитивный, поведенческий, гуманистический, дина-
мический, или личностный. Дидактический подход позволяет
заполнить пробел в знаниях и опыте врача при их прямой пере-
даче или с помощью активного совместного обсуждения про-
блем. Подвергаемый супервизии получает рекомендации и ука-
зания по проведению клинической работы, диагностике лично-
сти, определению и выбору психотерапевтических «мишеней» и
методов. В центре такой ориентации на обучение главным объек-
том анализа становится пациент. Это обычная учебная ситуация.
Преобладание данного подхода к супервизии может сопровож-
даться недостаточным развитием инициативы и самостоятельно-
сти ординатора. Поведенческий подход позволяет обучающемуся
перенимать конструктивные способы мышления и поведения
преподавателя, который на основе моделирования и положитель-
ного подкрепления ускоряет освоение врачом нового опыта. Од-
нако и в этом подходе супервизор занимает лидирующую, дирек-
тивную позицию, что ограничивает развитие индивидуального
психотерапевтического стиля врача. Динамический, или личност-
ный, подход наполнен обсуждениями с супервизором незамечен-
ных обучающимся и обнаруженных супервизором мешающих
психотерапии установок, эмоциональных реакций, стереотипов
поведения как пациента, так и врача. Следует подчеркнуть, что
речь идет лишь о выявлении у обучающегося врача «слепых
пятен», а не об анализе и интерпретации его неосознаваемых
эмоциональных и защитных реакций. Некоторые врачи перио-
дически высказывают потребность в обсуждении своих личных
проблем и анализе их происхождения. Однако в данном типе
обучения супервизия понимается, прежде всего, как обучающая,
педагогическая, а не как психотерапевтическая консультация.
Необходимым элементом является также гуманистический под-
ход, позволяющий супервизору создать доверительную атмо-
сферу отношений с обучающимся, учебный союз по типу со-
трудничества, совместного исследования психотерапев-
тического процесса с использованием при необходимости [1519^
эмоциональной поддержки и эмпатической проработки пережи-
ваний врача. В ряде случаев полезным оказывается использова-
ние аудио-видеозаписи, анализ которой позволяет прояснить не-
которые стороны психотерапевтического процесса. Важной фор-
мой супервизии, особенно на начальном этапе обучения, является
групповая супервизия по типу балинтовских групп.

Вопрос о том, что обсуждается на консультациях с суперви-
зором, может иметь отношение к специфике применяемого ме-
тода психотерапии, например, семейной психотерапии. В дан-
ном случае речь идет о супервизии в психотерапевтической под-
готовке врачей, в которой решающую роль играет интегративный
подход в системе личностно-ориентированной (реконструктив-
ной) психотерапии, как в индивидуальной, так и групповой ее
формах. Основными аспектами содержания консультаций с су-
первизором являются: 1) систематизация знаний применитель-
но к конкретному клиническому материалу, формирование кли-
нического мышления; 2) когнитивный стиль, способы мышле-
ния, особенно творческого и независимого, поиск нового взгляда
при подходе к решению проблем терапии; 3) взаимоотношения
психотерапевт-пациент, способы установления и использования
психотерапевтического контакта, освобождение от мешающих
стереотипов, обнаруживаемых при общении ординатора с раз-
ными типами больных; 4) навыки владения методиками психо-
терапии, периодическое сосредоточение внимания на теорети-
ческих и практических сторонах той или иной методики, на-
пример, гипнотерапии, применяемой врачом в отношении
конкретного пациента; 5) осознание проблем личности обучаю-
щегося, создающих помехи в ходе психотерапии; 6) осознание
проблем личности врача, создающих трудности в процессе су-
первизии (здесь следует подчеркнуть важную роль самонаблю-
дения супервизора, иногда своими позициями и поведением
вносящего свой вклад в трудный процесс супервизии).

Супервизия в ходе психотерапевтической подготовки врачей
осуществляется в три этапа, и, в соответствии с образовательным
стандартом (приказ Минздрава России от 30.10.95 г. № 294), ей
отводится менее 50 ч. На первом, «вводном» этапе (не менее
12 ч) супервизия проводится в рамках балинтовских групп. На
втором, «базисном» этапе (не менее 12 ч) проводится индивиду-
альная форма супервизорских консультаций, в ходе которых су-
первизор активен, прибегает иногда к встречам с пациентом для
уточнения и прояснения клинической или психотерапевтической
ситуации, осуществляет корректирующий консультативный ди-
алог с врачом. На третьем, «продвинутом» этапе (не менее 26 ч)
супервизор предоставляет инициативу в обсуждении процесса
психотерапии врачу, способствует развитию у него творческого
подхода к терапии, поддерживает более свободное поведение в
диалоге с супервизором, материалом для обсуждения и
1520J | анализа являются записи врача о своих встречах с паци-
ентом, обычно в письменном виде. Результаты супервизии отра-
жаются в совместной оценке преподавателя и врача и касаются
достигнутого относительно изложенных выше аспектов содержа-
ния консультаций с супервизором.

По мере проявления все большей тенденции интеграции пси-
хотерапии с лечебной, психопрофилактической и психогигиени-
ческой практикой возникают новые задачи в области психотера-
певтического образования. Проводится подготовка по психотера-
пии спортивных, школьных врачей, врачей медико-санитарных
частей промышленных предприятий и др. Возрастает потребность
в детских и подростковых психотерапевтах. Все большее призна-
ние получает деятельность консультаций «брак и семья», работа
кризисных центров и др., что приводит к росту потребности в
квалифицированных специалистах по семейной психотерапии и
необходимости планирования и осуществления их подготовки.

Заслуживают внимания вопросы обучения элементам психо-
терапии медицинских сестер. В практической работе хорошо
проявили себя медицинские сестры, которым под контролем
врача поручается проведение поведенческой, двигательной те-
рапии, арттерапии и некоторых других психотерапевтических,
обычно групповых занятий. В связи с отсутствием специаль-
ных учреждений для указанной подготовки она обычно осуще-
ствляется на базе крупных научно-исследовательских и учеб-
ных центров, разрабатывающих теоретические и практические
аспекты психотерапии. Обучение проводится врачами и меди-
цинскими (клиническими) психологами, предпочтение отдает-
ся лабораторному тренингу.

Эффективное обучение психотерапии в настоящее время уже
не мыслится без использования видеотехники, специальных теле-
и кинофильмов, стенограмм психотерапевтических сеансов. Воз-
можность возвращаться при необходимости к воспроизведению
занятий терапевтических групп и групп лабораторного тренин-
га психотерапевтов, анализ отдельных эпизодов занятий, осно-
ванный на стенографии и видеозаписи, позволяют значительно
повысить эффективность психотерапевтического образования.

Последипломное обучение и повышение квалификации кли-
нических психологов в области психотерапии осуществляется в
институтах усовершенствования врачей на кафедрах психотера-
пии и клинической психологии, на факультетах клинической
психологии медицинских вузов.

Подготовка гипнотерапевтов ведется в Российской нацио-
нальной академии гипноза по адресу: 191186, г. Санкт-Петер-
бург, ул. Малая Морская д. 9, к. 34. Телефон для справок:
(812)312-29-09.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Заканчивая книгу по основам гипнотерапии, я хочу отметить,
что наш центр в Санкт-Петербурге (Центр Кандыбы) ежемесяч-
но проводит обучение по основам нетрадиционной медицины.

I ступень («ученик») —10 уроков

1.	Основы психологии скрытого управления человеком (2 уро-
ка).

2.	Теория и техника основных видов транса: шаманского,
медитации, гипноза, СК-сверхсознания (4 урока).

3.	Практическое освоение профессии психолога-гипнолога
(3 урока).

4.	Творческая встреча с известным специалистом (1 урок).

II	ступень («старший ученик») —10 уроков

1.	Основы гипнотерапии и СК-терапии. Практическое освое-
ние профессии психолога-гипнотерапевта (3 урока).

2.	Обучение лучшим мировым техникам профессионального
гипноза: индийская, тибетская, китайская, японская, арабская,
суфийская, египетская, вавилонская, киевская, немецкая, фран-
цузская, испанская, американская, цыганская (2 урока).

3.	Обучение основам психической саморегуляции (1 урок).

4.	Обучение экстрасенсорике и биолокации (1 урок).

5.	Сеанс на развитие способностей к рентгеновскому зрению
и ясновидению (1 урок).

6.	Обучение техникам силового гипноза и телекинеза (1 урок).

7.	Творческая встреча с известным специалистом (1 урок).

Для учеников В. М. Кандыбы проводится обучение отдельно.

Ill	ступень («мастер») —100 уроков (1 месяц)

1.	Обучение «с нуля» трем иностранным языкам (англ.,
франц., нем.) за 20 дней.

2.	Обучение видений с закрытыми глазами (10 дней).

3.	Развитие интеллекта и обучение мгновенному чте-
нию и сверхскорочтению. Развитие сверхпамяти (10 дней).
4.	Обучение левитации и высшей СК-феноменологии (10 дней).

5.	Обучение искусству боя и выживания (30 дней).

6.	Оказание помощи в создании собственной школы СК-сверх-
сознания.

7.	Творческие встречи с великими мастерами разных стран и
направлений.

На очное обучение принимаются все желающие, независи-
мо от возраста (с 10 лет) и личных способностей. Желающие
обучаться заочно и самостоятельно должны приобрести весь
нижеуказанный комплект книг, общей стоимостью 200 у. е.,
после чего, так же как и очно обучавшиеся, получают право
на получение одного или нескольких (по желанию и на выбор)
дипломов:

—	«магистр нетрадиционной медицины»;

—	«доктор индо-тибетской медицины»;

—	«психолог-консультант»;

—	«психолог-гипнолог»;

—	«психолог-гипнотерапевт» (для медиков).

Желающие могут купить любое количество книг Кандыбы
или весь комплект (для заочников), или более 1 тысячи книг по
льготной цене для книготорговцев-оптовиков в 50%.

1.	Брошюры по гипнозу и СК — 10 руб.

2.	Основы СК-терапии (3 тома) — 30 руб.

3.	Высшая йога — 20 руб.

4.	Жизнь и учение Иисуса Христа — 10 руб.

5.	Иглотерапия — 20 руб.

6.	Гипноз — 30 руб.

7.	Управляемый медит. аутотренинг — 30 руб.

8.	Чудеса прошлого и настоящего — 30 руб.

9.	Великие тайны мира — 30 руб.

10.	Тайны Земли Русской — 30 руб.

11.	Магия Вселенной и возможности человека — 30 руб.

12.	Реальная история России — 50 руб.

13.	История Русской Империи — 200 руб.

14.	Ригведа — 150 руб.

15.	История и идеология русского народа (2 тома) — 100 руб.

16.	История великого русского народа — 300 руб.

17.	СК. Техника гипноза — 300 руб.

18.	Техника мысленного гипноза — 100 руб.

19.	Эстрадный гипноз— 100 руб.

20.	Русский гипноз — 50 руб.

21.	Сверхвозможности человека — 50 руб.

22.	Чудеса и тайны всех времен — 100 руб.

23.	Эмоциональный гипноз — 100 руб.

24.	Тайная власть гипноза — 100 руб.

25.	Загадки и феномены — 100 руб.

26.	Люди и феномены — 100 руб.

27.	Чудеса вокруг нас (2 тома) — 100 руб.
28.	Чудеса и чудотворцы — 200 руб.

29.	Магия — 100 руб.

30.	Непознанное и невероятное — 100 руб.

31.	Великие загадки истории — 100 руб.

32.	Трансовые чудеса — 100 руб.

33.	Загадки и тайны тысячелетий — 100 руб.

34.	Тайны психотр. оружия — 100 руб.

35.	Запрещенная история — 100 руб.

36.	Криминальный гипноз (2 тома) — 200 руб.

37.	Основы СК-гипнологии (3 тома) — 500 руб.

38.	Фармакологический гипноз — 200 руб.

39.	Загадочные сверхвозможности — 100 руб.

40.	Чудеса и тайны — 150 руб.

41.	Синдром позвон. артерии — 20 руб.

42.	Остеохондроз — 50 руб.

43.	СК-метод развития человека — 100 руб.

44.	Суггестия (Гончаров) — 30руб.

45.	Транс, состояния (Каструбин) —30 руб.

46.	Тайны древних цивилизаций — 100 руб.

47.	300 техник глубокого гипноза (2 т.) — 300 руб.

48.	Психическая саморегуляция — 100 руб.

49.	СК-Сверхсознание — 200 руб.

50.	История русов-евреев— 100 руб.

51.	СК-аутотренинг — 200 руб.

52.	Основы гипнотерапии — 500 руб. (5 томов)

Итак, вы можете заказать эти лучшие в мире книги по почте
в любом количестве или придти и купить лично. Наш адрес:
191186, С.-Петербург, ул. Малая Морская, д. 9, кв. 34. Пастухо-
вой Нине Алексеевне.

Наш контактный телефон для справок: (812)312-29-09 (с 9.00
до 17.00, выходные — суббота и воскресенье).

При заказе книг почтой вы должны выслать нам деньги по
вышеуказанному адресу и добавить за почтовое обслуживание к
общей сумме выбранных вами книг. Книги высылаются сразу в
день получения от вас перевода с указанием в нем выбранных
вами книг.

К нам можно обращаться по телефону или письмом по любо-
му вопросу: запись на курсы, покупка книг, высылка книг
почтой, сотрудничество, издание неопубликованных рукописей
Кандыбы (новых), переиздание старых книг (любых и в любом
количестве), приглашение В. М. Кандыбы выступить в вашем
городе с лекциями и т. д.

Итак, желаю моим ученикам и читателям здоровья и успе-
хов!

Президент Всемирной ассоциации
нетрадиционной медицины при ЮНЕСКО
Академик В. М. Кандыба
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ

Абабков В. А. Проблема научности в психотерапии. СПб., 1998.

Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. М., 1995.

Адлер Г. Лекции по аналитической психологии. М., 1996.

Александер Ф., Селесник Ш. Человек и его душа: познание и врачева-
ние от древности до наших дней. М., 1995.

Александров А. А. Современная психотерапия: курс лекций. СПб.,
1997.

Алешина Ю. Е. Индивидуальное и семейное психологическое консуль-
тирование. М., 1993.

Алиев X. М. Ключ к себе: этюды о саморегуляции. М., 1990.

Алман М. Б., Л амбру П. Т. Самогипноз. М., 1995.

Андреас К., Андреас С. Измените свое мышление и воспользуйтесь ре-
зультатами. Новейшие субмодальные вмешательства НЛП. СПб., 1994.

Андреас С., Андреас К. Сердце мозга (нейролингвистическое програм-
мирование). Екатеринбург, 1993.

Андреев Б. В. Лечение сном при неврозах. М., 1959.

Андреева Г, М. Социальная психология. М., 1980.

Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного рефлекса. М., 1968.

Анохин П. К. Сновидения и наука. М., 1945.

Аристотель. О душе. Соч. в 4 т. М., 1975.

Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М., 1992.

Асмолов А. Г. На перекрестке путей к изучению психики человека //
Бессознательное. Новочеркасск, 1994. С. 51-59.

Ассаджоли Р. Психосинтез. М., 1997.

Ассаджоли Р., Юнг К., Адлер А. и др. Трансформация и сублимация
сексуальной энергии. Психоаналитические очерки. М., 1996.

Астахов С. Н. Лечебное действие слова. Л., 1962.

Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения. М., 1980.

Ахмедов Т. И., Жидко М. Е. Психотерапия в особых состояниях со-
знания. М., 2001.

Баркер Ф. Использование метафор в психотерапии. Воронеж, 1995.

Барт Р. S/Z. М., 1994.

Вассин В. Ф., Прангишвили А. С., Шерозия А. Е. О проявлении ак-
тивности бессознательного... // Вопросы философии. 1978. № 2.
С. 57-69.

Бауман Д. Э., Буль П. И. Наследуемость гипнабельности у
человека // Генетика, 1981. № 2. С. 352-356.	(525J
Беккио Ж.» Жюслен Ш. Новый гипноз: Практическое руководство. М.,
1998.

Белик А. И. Измененные состояния сознания и психотерапия // Твое
здоровье. 1991. № 2, 3.

Бердяев Н. А. Самопознание. М., 1990.

Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ... СПб., 1992.

Бернгейм И. О гипнотическом внушении и применении его к лечению
болезней: В 2 т. / Пер. с фр. М., 1888.

Берн Э. Трансакционный анализ и психотерапия. СПб., 1994.

Бернс Д. Хорошее самочувствие (новая терапия настроений). М., 1995.

Беспалько И. Г. Экспериментальное исследование сновидений в гип-
нозе. Автореф. дисс. к. м. н. М., 1965.

Бехтерев В. М. Лечебное значение гипноза. СПб., 1900.

Бехтерев В. М. Внушение и его роль в общественной жизни. СПб., 1908.

Бехтерев В. М. Гипноз, внушение, психотерапия и их лечебное зна-
чение. СПб., 1911.

Бехтерев В. М. Внушение и воспитание. Петроград, 1918.

Бехтерев В. М, Объективная психология. М., 1991.

Бехтерев В. М. Гипноз, внушение... М., 1994.

Библер В. С. Мышление как творчество: введение в логику мыслен-
ного диалога. М., 1975.

Блейхер В. М. Эпонимические термины в психиатрии, психотерапии
и медицинской психологии: Словарь. К., 1984.

Блум Ф., Лейзерсон А, Хофстеред Л. Мозг, разум и поведение. М., 1988.

Блюм Г. Психоаналитические теории личности. М., 1996.

Бондаренко А. Ф. Социальная психотерапия личности (психосеманти-
ческий подход). Киев, 1991.

Бондаренко А Ф. Психологическая помощь: теория и практика. Киев,
1997.

Браун Д. Психология Фрейда и постфрейдисты. М., 1997.	.

Брил А. Лекции по психоаналитической психиатрии. Екатеринбург,
1998.

Брундер Д. Психология познания: за пределами непосредственной ин-
формации. М., 1977.

Бубер М. Два образа веры. М., 1996.

Бурно М. Е. Терапия творческим самовыражением. М., 1989.

Буль П. И. Техника врачебного гипноза. Л., 1955.

Буль П. И. Основы гипнотерапии. М., 1974.

Буль П. И. Гипноз и внушение. Л., 1975.

Буль П. И. Гипноз и внушение в клинике внутренних болезней. Л., 1985.

Бурлачук Л. Ф., Морозов С. М. Словарь-справочник по психологиче-
ской диагностике. Киев, 1989.

Бэндлер Р. Используйте свой мозг для изменения. НЛП. СПб., 1995.

Бэндлер Р. Магия в действии (практические аспекты использования
НЛП). М., 1995.

Бэндлер Р., Гриндер Д. Наведение транса (использование методик гип-
ноза в НЛП). М., 1995.

Бэндлер Р., Гриндер Д. Трансформация. Нейролингвистическое про-
граммирование и структура гипноза. СПб., 1995.

Бэндлер Р., Гриндер Д. Шаблоны гипнотических техник Милтона Эри-
ксона с точки зрения НЛП. М., 1995.

 Ci Бэндлер Р., Гриндер Д., Сатир В.Семейная терапия. Воронеж,
JlgfLIJ 1993.
Ваниорек Л., Ваниорек А. Ароматотерапия. Цветомедитация. М., 1995.

Варшавский К. М. Гипносуггестивная терапия: Лечение внушением
в гипнозе. Л., 1973.

Васильев Л. Л. Сновидения, гипноз, автоматические движения в све-
те современного естествознания. Л., 1948.

Васильев Л. Л. Таинственные явления человеческой психики. М., 1964.

Василюк Ф. Е. Молитва-молчание-психотерапия // Моск, психотер.
журн. 1994. № 3.

Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1984.

Василюк Ф. Е. Структура образа // Вопр. психологии. 1993. № 5.

Васютинский Н.А. Золотая пропорция. М., 1990.

Введение в психотерапию / Под ред. С. Блоха. Амстердам — Киев, 1997.

Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1996.

Вейн А. М. Три жизни. М., 1979.

Вейн А. М. Нарушения сна и бодрствования. М., 1974.

Вейн А. М., Молдавану И. В. Нейрогенная гипервентиляция. Киши-
нев, 1988.

Вейн А. М. Сон и бодрствование. М., 1970.

Вейн А. М., Хехт К. Сон человека: физиология и патология. М.» 1989.

Веккер Л. М. Психические процессы: В 3 т. Л., 1981.

Вельвовский И. 3., Липгарт Н. К. и др. Психотерапия в клинической
практике. Киев, 1984.

Вернадский В. И. Начало и вечность жизни. М., 1989.

Винницкий А. Мозг и парапсихология. М., 1995.

Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей. Семейная терапия: симво-
лический подход, основанный на личностном опыте. М., 1997.

Возможные меры, или Создание практики творческого мышления.
М., 1994.

Вольперт И. Е. Сновидения в обычном сне и гипнозе. Л., 1966.

Вунд В. Гипнотизм и внушение / Пер. с нем. М., 1883.

Выготский Л. С. Собрание сочинений: В 6 т. М., 1982.

Выготский Л. С., Лурия А Р. Этюды по истории поведения: Обезья-
на. Примитив. Ребенок. М., 1993.

Гарбузов В. И. Практическая психотерапия (или как вернуть ребен-
ку и подростку уверенность в себе, истинное достоинство и здоро-
вье). СПб., 1994.

Гарфильд П., Риппочет Т. Управление сновидениями. М., 1994.'

Гачев Г. Наука и национальные культуры. Ростов-на-Дону, 1992.

Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. М., 1995.

Гачев Г. Русский Эрос. М., 1994.

Гейто Дж. Молекулярная психобиология. М., 1969.

Гекерторн Ч. У. Тайные общества всех веков и всех стран. В 2 ч. М.,
1993.

Герке Р. П. О гипнозе и внушении. Рига, 1966.

Гиллиген С. Терапевтические трансы: Руководство по эриксоновской
гипнотерапии. М., 1997.

Гингер С. Что такое гештальт? СПб., 1996.

Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М., 1990.

Годфруа ЯС. Что такое психология. М., 1992.

Голан А. Миф и символ. М., 1994.

Голмен Д. Многообразие медитативного опыта. От Каббалы до транс-

цендентальной медитации. Киев, 1993.

Голосовкер Я, Э. Логика мифа. М., 1987.
Гончаров Г. Путь к сверхсознанию: 2-я ступень школы гипноза. М., 1992.

Гордон Д. Психотерапевтические метафоры в НЛП (оказание помощи
другим посредством Зеркала). М., 1995.

Гордон Д., Камерон-Бендлер Л., Лебо М. Программируемые програм-
мы для вашего наилучшего будущего. М., 1995.

Горелов И. Н. Невербальные компоненты коммуникации. М.: Наука,
1980.

Горин С. А. А вы пробовали гипноз? М., 1994.

Готвальд Ф.Т., Ховалъд В. Помоги себе сам. Медитация. М.» 1992.

Грановская Р. М., Березная И. Я. Интуиция и искусственный интел-
лект. Л., 1991.

Грановская Р. M.t Крижановская Ю. С. Творчество и преодоление сте-
реотипов. СПб., 1994.

Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М., 1992.

Гримак Л. П. Гипноз и преступность. М., 1997.

Гримак Л. П. Магия биополя: энергоинформационное лечение. М., 1994.

Гримак Л. П. Моделирование состояния в гипнозе. М., 1978.

Гримак Л. П. Общение с собой: Начала психологии активности. М., 1991.

Гримак Л. П. Резервы человеческой психики. М., 1987.

Гриндер Д„ Бэндлер Р, Трансформация (Техники простого и эффек-
тивного наведения транса). М., 1992.

Гриндер Д., Бэндлер Р. Из лягушек в принцы. Воронеж, 1993.

Гринсон Р. Техника и практика психоанализа. Воронеж, 1994.

Гройсман А. Л. Психология. Личность. Творчество. Регуляция состоя-
ний: Пособие для творч. вузов, учреждений искусства и культуры.
М., 1993.

Гроф С. Духовный кризис. М., 1995.

Гроф С. За пределами мозга. Рождение, смерть и трансцендентация в
психотерапии. М., 1992.

Гроф С. Космическая игра (исследование рубежей человеческого со-
знания). М., 1997.

Гроф С. Области человеческого бессознательного: опыт исследования
с помощью ЛСД. М., 1994.

Гроф С. Путешествие в поисках себя. М., 1994.

Гроф С., Уилбер К., Маслоу А. и др. Внутреннее пространство. Холот-
ропное дыхание: глубинная психотерапия и путь духовной транс-
формации. М., 1996.

Гроф С., Хэлифакс Дж. Человек перед лицом смерти. М., 1996.

Групповая психотерапия / Под ред. Б. Д. Карвасарского, С. Ледера.
М., 1990.

Грушин Б. А. Массовое сознание: Опыт определения и проблемы ис-
следования. М., 1987.

Гумбольдт В. Язык и философия культуры. М., 1985.

Данилевский В. Я. Гипнотизм. Харьков, 1925.

Данилевский В. Я. Единство гипнотизма у человека и животных. СПб.,
1891.

Данкелл С. Позы спящего. Нижний Новгород, 1994.

Де Боно Э. Латеральное мышление. СПб., 1997.

Дейк Ван Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.

Делез Ж. Логика смысла. М., 1995.

Дельгадо X. Мозг и сознание. М., 1971.

G-  	Джеймс М., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. Трансак-

I 528JJ ционный анализ с гештальтупражнениями. М., 1993.
Джемс В. Многообразие религиозного опыта. СПб., 1992.

Джонс Е. Ребефинг для профессионалов медиков. М., 1990.

Джонсон Р. ОН: Глубинные аспекты мужской психологии. Харьков, 1996.

Джонсон Р. ОНА: Глубинные аспекты женской психологии. Харьков,
1996.

Джонсон Р. Сновидения и фантазии. М., Киев, 1996.

Диллман Б< Результаты на мишени: Получение результатов с помо-
щью современной психотехнологии. СПб., 1995.

Дилтс Р.» Халлбом Т.» Смит С. Изменение убеждений. Психотехно-
логии уровня НЛП. Мастер. М., 1997.

Дмитрук М. А Миры внутри нас? М., 1990.

Добровт А Б. «Дом колдуньи» и художественное восприятие // Де-
коративное искусство СССР. 1980. № 4. С. 35-37.

Добрович А Б. Общение: наука и искусство. М., 1978.

Доброхотова Т. А, Брагина Н. Н. Функциональная асимметрия и пси-
хопатология очаговых поражений полушарий мозга. М., 1977.

Дубровский Д. И. Психические явления и мозг. М., 1973.

Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и за-
щита. М., 1997.

Дубров А П., Пушкин В. Н. Парапсихология и современное естество-
знание. М., 1989.

Журавлев А П. Звук и смысл. М., 1991.

Завьялов В. Ю. Музыкальная релаксационная терапия. Новосибирск,
1995.

Захаров А И. Психотерапия у детей и подростков. Л., 1982.

Зейгарник Б. В, Патопсихология. МГУ, 1986.

Зеленский В. В. Аналитическая психология. Словарь с английскими
и немецкими эквивалентами. СПб., 1996.

Иванов В. В. Бессознательное, функциональная асимметрия, язык и
творчество И Бессознательное. Т. 1. Новочеркасск, 1994. С. 168-
173.

Иванов В. В. Чет и нечет: Асимметрия мозга и знаковых систем. М.,
1978.

Изард К. Эмоции человека. М., 1980.

Измеренные состояния сознания: свободный реферат // Обществен-
ные науки за рубежом. Сер. 3. Философия. 1991. № 5.

Индуисский гипнотизм. М., 1908.

Карл Юнг и современный психоанализ: Хрестоматия по глубинной
психологии. Вып. 1. М., 1996.

Кабрин В, И. Транскоммуникация и личностное развитие. Томск, 1992.

Каганов Л. Медитация — путь к себе. М., 1990.

Калина Н. Ф., Тимощук И. Г, Основы юнгианского анализа сновиде-
ний. К., 1997.

Калина Н, Ф. Основы психотерапии. К., 1998.

Кандыба Д. В. История СК-терапии. Л.: Гиппократ, 1988.

Кандыба Д. В. Информационная СК-терапия. Л.: Гиппократ, 1988.

Кандыба Д. В. Физиологическая СК-терапия. Л.: Гиппократ, 1988.

Кандыба Д. В. СК. Универсальная техника гипноза. Л.: МАНМ, 1989.

Кандыба Д. В. Гипноз. Л.: Гиппократ, 1989.

Кандыба Д. В. Психотренинг. К.: ИМЭКС, 1990.

Кандыба Д. В. Медитативный аутотренинг и телепатия. К.: Облпо-
литграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Путь в бессмертие. К.: Облполитграфиздат, 1990.
Кандыба Д. В. Психическая энергия и здоровье. К.: Облполитграфиз-
дат, 1990.

Кандыба Д. В. Психические законы Вселенной. К.: Облполитграфиз-
дат, 1990.

Кандыба Д. В. Специальные психофизические состояния и медита-
тивный аутотренинг. К.: Облполитграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Управляемый медитативный аутотренинг. Методиче-
ские рекомендации. К.: Облполитграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Медитация и физическая культура. К.: Облполитграф-
издат, 1990.

Кандыба Д. В. Закон внушения и саморегуляция. К.: Облполитграф-
издат, 1990.

Кандыба Д. В. Управляемый медитативный аутотренинг. Начальная
школа. К.: Облполитграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Техника индийской и китайской медитации. К.: Обл-
политграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Высшая йога. К.: Облполитграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Психотехника различных видов медитации. К.: Обл-
политграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Управляемый медитативный аутотренинг. К.: Облпо-
литграфиздат, 1990.

Кандыба Д. В. Тайные возможности человека. К.: МАНМ, 1990.

Кандыба Д. В. Жизнь и учение Иисуса Христа. К.: МАНМ, 1990.

Кандыба Д. В. Техника мысленного гипноза. Ростов-на-Дону: Феникс,
1995.

Кандыба Д. В. Русский гипноз. М.: КСП, 1995.

Кандыба Д. В. Арийский гипноз. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.

Кандыба Д. В. Тайны человеческой психики. СПб.: Вита, 1996.

Кандыба Д. В. Психологический гипноз наяву. Ростов-на-Дону: Фе-
никс, 1996.

Кандыба Д. В. Эмоциональный гипноз. СПб.: Лисс, 1996.

Кандыба Д. В. Техника гипноза. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.

Кандыба Д. В. Тайная власть гипноза. СПб.: Литера, 1998.

Кандыба Д. В. Экстракраниальный инсульт. СПб.: Издательство Бу-
ковского, 2002.

Кандыба В. М. История русского народа. М.: КСП, 1995.

Кандыба В. М. Ригведа. СПб.: Макет, 1996.

Кандыба В. М. Сверхвозможности человека. СПб.: Макет, 1996.

Кандыба В, М. Чудеса и тайны всех времен. СПб.: Лань, 1997.

Кандыба В. М. Реальная история России. СПб.: Лань, 1997.

Кандыба В. М. История Русской Империи. СПб.: Лань, 1997.

Кандыба В. М. История и идеология русского народа. СПб.: Лань, 1997.

Кандыба В. М. Эстрадный гипноз. СПб.: Лань, 1997.

Кандыба В. М. Чудеса прошлого и настоящего. СПб.: Невский про-
спект, 1998.

Кандыба В. М. Великие тайны мира. СПб.: Невский проспект, 1998.

Кандыба В. М. Магия Вселенной. СПб.: Невский проспект, 1998.

Кандыба В, М. Загадки Земли Русской. СПб.: Невский проспект, 1998.

Кандыба В. М. Люди и феномены. СПб.: Лань, 1998.

Кандыба В. М. Загадки и феномены. СПб.: Лань, 1998.

Кандыба В. М. Энциклопедия загадок и тайн. СПб.: Лань, 1998.

Кандыба В. М- Запрещенная история. СПб.: Невский проспект,
L530JI 1998.
Кандыба В. М. Непознанное и невероятное. СПб.: Невский проспект,
1998.

Кандыба В. М. Чудотворцы и чудеса. СПб.: Лань, 1998.

Кандыба В. М. Трансовые чудеса. СПб.: Невский проспект, 1998.

Кандыба В. М. Магия. СПб.: Невский проспект, 1998.

Кандыба В. М. Великие тайны и загадки мировой истории. СПб.:
Невский проспект, 1998.

Кандыба В. М. Загадки и тайны тысячелетий. СПб.: Невский про-
спект, 1998.

Кандыба В. М. Тайны психотропного оружия. СПб.: Невский проспект,
1998.

Кандыба В. М. Криминальный гипноз. СПб.: Лань, 1999.

Кандыба В. М. Основы гипнологии. СПб.: Лань, 1999.

Кандыба В. М. Фармакологический гипноз. СПб.: Лань, 2000.

Кандыба В. М. История великого русского народа. М.: Светоток, 2000.

Кандыба В. М. Загадочные сверхвозможности человека. СПб.: Лань, 2000.

Кандыба В. М. Тайны древних цивилизаций. СПб.: Лань, 2000.

Кандыба В. М. Чудеса и тайны. СПб.: Лань, 2000.

Кандыба В. М. 300 техник глубокого гипноза. СПб.: Лань, 2001.

Кандыба В. М. Психическая саморегуляция. СПб.: Лань, 2001.

Кандыба В. М. СК-метод развития человека. СПб.: Лань, 2001.

Кандыба В. М. СК-Сверхсознание. СПб.: Лань, 2002.

Кандыба В. М. История великого еврейского народа. СПб.: Лань, 2002.

Кандыба В. М. СК-2-Сверхсознание. СК-аутотренинг. СПб.: Лань,
2002.

Кандыба В. М. Духовные практики мира. СПб.: Лань, 2002.

Кандыба В. М. Основы гипнотерапии. СПб.: Лань, 2002.

Каплан Г. И., Сэдок Б.Д. Клиническая психиатрия. В 2 т. М., 1994.

Каптен Ю. Л. Основы медитации. СПб., 1991.

Каптерев П. В. Гипнотизм. М., 1909.

Карвасарский Б. Д. Медицинская психология. Л., 1982.

Карвасарский Б.Д. Неврозы. М., 1990

Карвасарский В. Д. Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998.

Карвасарский Б. Д. Психотерапия. М., 1985.

Картамышев А И. Гипноз и внушение в терапии кожных болезней.

М., 1953.

Касаткин В. Н. Теория сновидений. Л., 1983.

Кедров Б. О. О творчестве в науке и технике. М., 1987.

Кемпер Н. Практика сексуальной психотерапии: В 2 т. М., 1994.

Кемпински А Психотерапия неврозов. Варшава, 1975.

Кемпински А Экзистенциальная психиатрия. М., 1998.

Кинг М. Е., Цитренбаум Ч. М. Экзистенциальная гипнотерапия. М.,
1998.

Киппер Д. Клинические ролевые игры и психодрама. М., 1993.

Кирилюк А С. Универсалии культуры и семиотика дискурса. Миф.
Одесса, 1996.

Кликс Ф. Пробуждающееся мышление. У истоков человеческого ин-
теллекта. М., 1983.

Клиническая психотерапия / Под ред. Н. Е. Бечерикова. К., 1989.

Козлов В. Свободное Дыхание: Методические указания. М., 1993.

Калесов Д. В. Эволюция психики и природа наркотизации. М., 1991.

Комаров Ф. И., Петренко В. П., Шамов И. А Философия и
нравственная культура врачевания. Киев, 1988.
Кондратов А М.9 Шилий К. К. Как рождаются мифы XX века. Л., 1988.

Конечный Р.9 Боу хал М. Психология в медицине. Прага, 1983.

Корнелиус Х.9 Фэйр Ш. Выигрывать может каждый: Практическое ру-
ководство по конфликтологии. М., 1992.

Косенко 3. В. Сон, гипноз и сновидения. М., 1962.

Коул М.9 Скрибнер С. Культура и мышление. М., 1977.

Кочарян А С. Личность и половая роль. Симптомокомплекс феминин-
ности и маскулинности в норме и патологии. Харьков, 1996.

Кочарян Г. С., Кочарян А С. Психотерапия сексуальных расстройств
и супружеских конфликтов. М., 1994.

Кратохвил С. Психотерапия семейно-сексуальных дисгармоний. М.,
1991.

Краффт-Эбинг Р. Гипнотические опыты / Пер. с нем., Харьков, 1929.

Краффт-Эбинг Р. Экспериментальное исследование в области гипно-
тизма / Пер. с нем., СПб., 1889.

Кречмер Э. Внушение / Пер. с нем., Киев, 1925.

Креппнер С., Диллард Д. Сновидения и творческий подход к решению
проблем. М., 1997.

Кроль Л. М.9 Михайлова Е. Л. Человек-оркестр: микроструктура об-
щения. М., 1993.

Кронфельд А А Гипноз и внушение / Пер. с нем., Л., 1923.

Куликов В. Психология внушения. Иваново, 1978.

Куттер П. Современный психоанализ. СПб., 1997.

Кууси П. Этот человеческий мир. М., 1988.

Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993.

Кэмерон-Вэндлер Л, С тех пор они жили счастливо: терапия и эффек-
тивная психотерапия сексуальных проблем и трудностей во взаи-
моотношениях. Воронеж, 1993.

Лакан Ж. Семинары. Кн. 1: Работы Фрейда по технике психоанализа
(1953/54). М., 1998.

Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе. М., 1995.

Лакосина Н.Д., Ушаков Г. К Медицинская психология. М., 1984.

Лебедев А В. Самогипноз: Практическое руководство. М., 1993.

Лебединский М. С. Очерки психотерапии. М., 1959.

Левенфельд Л. Гипноз и его техника. К., 1929.

Леви В. Л. Исповедь гипнотизера. В 3 кн. М., 1993.

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М., 1996.

Леви-Стросс К. Структурная антропология. М., 1983.

Лейтц Г. Психодрама: теория и практика. М., 1994.

Лекрон Л. Добрая сила: Самогипноз. М., 1993.

Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1982.

Лилли Дж. Программирование и метапрограммирование человеческого
биокомпьютера. Киев, 1994.

Лилли Дж. Центр циклона (автобиография внутреннего пространства).
Киев, 1993.

Линдеман Х.9 Селье Г. Система психофизиологического регулирова-
ния. Когда стресс не приносит горя. М., 1992.

Липецкий М. Л. Внушение и мы. М., 1983.

Литвак М. Е. Психологическое айкидо. Ростов-на-Дону, 1992.

Лобзан В. С.9 Решетников М. М. Аутогенная тренировка: Справочное
пособие для врачей. Л., 1986.

Лоренцер А Археология психоанализа. М., 1996.

1^32 Лосев А. Ф. Знак. Символ. Миф. М., 1982.
Лосев А Ф. Философия имени. М., 1990.

Лосев А Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991.

Лотман Ю. М. Избранные статьи. В 3 т. Таллинн, 1992.

Лдуэн А Психология тела: Телесноориентированный биоэнергетиче-
ский психоанализ. М., 1997.

Лоуэн А Язык тела. СПб., 1997.

Лурия А Р. Основы нейропсихологии. М., 1973.

Лурия А Р. Язык и сознание. М., 1979.

Лэнг Р. Д. Расколотое Я. СПб., 1996.

Лэндрет Г. Л. Игровая терапия: искусство отношений. М., 1994.

Люис Б. А, Пуселик Р. Ф. Магия нейролингвистического программи-
рования без тайн. СПб., 1995.

Майков В. В., Петрова А В. Пневмосинтез: путь к интеграции: Ме-
тодическое руководство. М., 1989.

Мендельсон А Л. Гипноз и внушение. Л., 1931.

Майоров Ф. П. Нервный механизм сновидений. Л., 1970.

Макдональ Д. В. Руководство по субмодальностям. Воронеж, 1994.

Маккена Т. Пища богов. М., 1995.

Малкин В. Б., Гора Е. П. Проблемы космической биологии. Т., 70:

Гипервентиляция. М., 1990..

Малколм Н. Состояние сна. М., 1993.

Мамардашвили М. К. Необходимость себя. М., 1996.

Марголис Дж. Личность и сознание. М., 1980.

Маркузе Г. Эрос и цивилизация: Философское исследование учения

Фрейда. Киев, 1995.

Маслоу А Дальние пределы человеческой психики. СПб., 1997.

Маслоу А Психология бытия. М.; Киев, 1997.

Мастерс Р. Нейроречь. Киев, 1997.

Менегетти А Введение в онтопсихологию. Пермь, 1993.

Менегетти А Клиническая онтопсихология. Пермь, 1995.

Менегетти А Мир образов. Пермь, 1994.

Менегетти А Мудрец и искусство жизни. Пермь, 1993.

Менегетти А Словарь образов: Практическое руководство по имаго-
гике. Л., 1991.

Мень А Таинство, слово и образ. Богослужение Восточной Церкви.
Л., 1991.

Меняйлов А Катарсис: Подноготная любви. Психоаналитическая эпо-
пея. М., 1997.

Мерлин В. С. Структура личности: характер, способности, самосозна-
ние. Учебное пособие к спецкурсу. Пермь, 1990.

Мид М. Культура и мир детства. М., 1988.

Миллс Д., Кроули Р. Терапевтические метафоры для детей и «внут-
реннего ребенка». М., 1996.

Минделл А Лидер как мастер единоборства (введение в психологию
демократии). Ч. 1. М., 1993.

Минделл Э. Психотерапия как духовная практика. М., 1997.

Михлин В. М.» Кирьяк В. А Неклассическое врачевание: прошлое и
настоящее. Кишинев, 1988.

Мишлав Дж. Корни сознания: классическая энциклопедия изучения
сознания. Киев, 1994.

Морено Я. Театр спонтанности. Красноярск, 1993.

Московия С. Век толп: Исторический трактат по психологии <6 
масс. М., 1996.
Московский психотерапевтический журнал. Спецвыпуск по гештальт*
терапии. 1994. № 3.

Московский психотерапевтический журнал. Спецвыпуск по когни*
тивной терапии / Сост. А. Б. Холмогорова, Н. Г. Гаранян. 1996.
№ 3.

Мышляев С. Гипноз. Личное влияние? Нижний Новгород, 1993.

Мэй Р. Искусство психологического консультирования. М., 1994.

Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М., 1993.

Налимов В. В. Вероятностная модель языка. М., 1979.

Налимов В. В. Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыс-
лов и смысловая архитектоника личности. М., 1989.

Налимов В. В., Дрогалина Ж. А Реальность нереального. Вероятност-
ная модель бессознательного. М., 1995.

Наранхо К. Гештальттерапия. Воронеж, 1995.

Невярович В. Терапия души: Святоотеческая психотерапия. Воронеж,
1997.

Никифоров Г. С. Самоконтроль человека. Л., 1989.

Никонов В. А. Имя и общество. М., 1974.

Новик Е. С. Обряд и фольклор в сибирском шаманизме. М., 1984.

Нойман Э. Происхождение и развитие сознания. М.; Киев, 1998.

О’Коннор Д., Сеймор Д. Введение в нейролингвистическое програм-
мирование. Челябинск, 1997.

Обозов Н. Н. Мир нашего Я в рисунке: Методическое пособие. СПб.,
1993.

Овчаренко В. И. Психоаналитический глоссарий. Минск, 1994.

Овчинникова О. В., Насиновская Е. Е., Иткин Н. Г. Гипноз в экспе-
риментальном исследовании личности. М., 1989.

Орлов Ю. М. Саногенное мышление: Методическое пособие для обу-
чения / Ин-т проблем сознания. М., 1993.

Ортега-и-Гассет X. «Дегуманизация искусства» и другие работы. Эссе
о литературе и искусстве. М., 1991.

Осипов В. Л. Психология сновидений // Невролог, вестник, вып. 4,
т. 16, 1909.

Павлов И. П. Избранные работы по физиологии высшей нервной дея-
тельности. М., 1950.

Панов В. Г. Эмоции. Мифы. Разум. М., 1992.

Паркинсон Д. Р. Люди сделают так, как захотите вы. М., 1993.

Пауэлл Д. Полнота человеческой жизни. М., 1993.

Пезешкиан Н. Психосоматика и позитивная психотерапия. М., 1996.

Пезешкиан Н. Позитивная семейная психотерапия: семья как психо-
терапевт. М., 1993.

Пезешкиан Н. Торговец и попугай. Восточные истории и психотера-
пия. М., 1992.

Пекелис В. Д. Твои возможности, человек! М., 1993.

Павло И. П. Лекции о работе больших полушарий головного мозга.
М., 1958.

Перлз Ф. Гештальт-подход и Свидетель терапии. М., 1996.

Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудмэн П. Опыты психологии самопознания:
Практикум по гештальттерапии. М., 1993.

Петренко В. Ф. Психосемантика сознания. М., 1988.

Петров Н. Самовнушение в древности и сегодня. М., 1986.

6— Пиз А Язык телодвижений: Как читать мысли других по их
L534JJ жестам. М., 1995.
Платонов К. Й. Слово как физиологический и лечебный фактор. Во-
просы теории и практики психотерапии на основе учения И. П. Пав-
лова. М., 1962.

Подорога В. А. Выражение и смысл. М.» 1995.

Подорога В. А. Метафизика ландшафта. Коммуникативные стратегии
в философской культуре XIX-XX вв. М., 1993.

Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальттерапия: Кон-
туры теории и практики. М.» 1997.

Попов П. Г. Использование элементов актерской психотехники в дея-
тельности сотрудников органов внутренних Дел. М., 1992.

Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. Проблемы палеопси-
хологии. М.» 1974.

Потебня А. А. Слово и миф. М.» 1989.

Практика психосинтеза: Упражнения, направленные на развитие лич-
ности и достижение духовного роста. СПб., 1992.

Прибрам К. Языки мозга. М., 1975.

Психоанализ и науки о человеке / Под ред. Н. С. Автономовой. М.,
1995.

Психодрама: Вдохновение и техника / Под ред. Холмса Пола и Карл
Марии. М., 1997.

Психологические аспекты буддизма. Новосибирск, 1986.

Психологический словарь / Под ред. В. П. Зинченко, Б. Г. Мещеря-
кбва. М., 1996.

Психология. Словарь / Под ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошев-
ского. М., 1990.

Психосинтез и другие интегративные техники психотерапии / Под
ред. А. А. Бадхена, В. Е. Кагана. М., 1997.

Психотерапия и духовные практики: Подход Запада и Востока к ле-
чебному процессу. Минск, 1998.

Путешествие в поисках себя: Измерения сознания. Новые перспекти-
вы в психотерапии и исследовании внутреннего мира. М., 1994.

Пути за пределы Эго / Под ред. Р. Уолта и Ф. Воон. М., 1996.

Радиче Л. Л. Воспитание разума // Рос. открыт, ун-т. М., 1992.

Райкрофт Ч. Критический словарь психоанализа. СПб., 1995.

Райх В. Сексуальная революция, СПб.; М., 1997.

Ранк О. Миф о рождении героя. М.; Киев, 1997.

Рейнуотер Дж. Это в ваших силах. Как стать собственным психотера-
певтом. М., 1992.

Рикер П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. М., 1995.

Рикер П. Образ и язык в психоанализе // Моск, психотер. журнал.
1996. № 4. С. 5-22.

Робер М.А., Тильман Ф. Психология индивида и группы. М., 1988.

Роджерс К. Клиентоцентрированная терапия. М.; Киев, 1997.

Роджерс К. Р. Взгляд на психотерапию. Становление человека. М.,
1994.

Рожнов В. Е., Рожнова М. А. Гипноз от древности до наших дней. М.,
1987.

Ромен А. С. Самовнушение и его влияние на организм человека: Экс-
периментально-теоретическое и клинико-практическое исследова-
ние. Алма-Ата, 1970.

Ротенберг В. С. Сновидение как особое состояние сознания // Бессоз-
нательное: природа, функции, методы исследования. Т. 4. «6— Л
Тбилиси, 1985.	|1335Д
Ротенберг В. С., Аршавский В. В. Поисковая активность и адаптация.
М., 1984.

Роузен Д. Дао Юнга. Киев, 1997.

Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. В 2 т. М., 1989.

Рудестам К. Групповая психотерапия. Психокоррекционные груп-
пы: теория и практика. М.» 1993.

Руднев В. П. Морфология реальности. М., 1996.

Руководство по психотерапии / Под ред. В. Е. Рожнова. Ташкент,
1985.

Рэй С. Любящие взаимоотношения. М., 1992.

Саган К. Драконы Эдема. Рассуждения об эволюции человеческого
мозга. М., 1986.

Саймон Р. Один к одному: Беседы с создателями семейной терапии.
М., 1996.

Самуэле Э. Юнг и постюнгианцы: Курс юнгианского психоанализа.
М., 1997.

Сандлер Дж., Дэр К;,. Холдер Ал. Пациент и психоаналитик: Основы
психоаналитического процесса. Воронеж, 1993.

Сартр Ж. П. Воображение // Логос. 1992. № 3.

Свядощ А. М. Неврозы (руководство для врачей). СПб., 1997.

Семинар с Милтоном Г. Эриксоном: Уроки гипноза / Под ред. и ком-
ментарии Дж. К. Зейга. М., 1994.

Семиотика / Под ред. Ю. С. Степанова. М., 1983.

Серов Н. В. Лечение цветом. Мода и гармония. СПб., 1993.

Сеченов И. М. Психология поведения. М., 1995.

Сидоренко Е. В. Психодраматический и недирективный подходы в
групповой работе с людьми. Методические описания и коммента-
рии. СПб., 1992.

Симонов П. В. Эмоциональный мозг. Физиология, нейропатология, пси-
хология эмоций. М., 1981.

Слободяник А. П. Психотерапия, внушение, гипноз. Киев, 1985.

Смирнов И., Везносюк Е., Журавлев А. Психотехнологии: Компьютер-
ный психосемантический анализ и психокоррекция на неосознава-
емом уровне. М., 1995.

Смоляк А. В. Шаман: личность, функции, мировоззрение: Народы
Нижнего Амура. М., 1991.

Сон. Миф. Движение. Стенограмма семинара С. Криппнера. Новоси-
бирск, 1993.

Спаркс Майкл. Начальные навыки эриксонианского гипноза. Ново-
сибирск, 1991.

Спивак Д. Л. Лингвистика измененных состояний сознания. Л., 1986.

Станиславский К. С. Собрание сочинений. В 8 т. М., 1958.

Стивенс Дж. Приручи своих драконов: Как обратить свои недостатки
в достоинства. СПб., 1995.

Стилъман В. Н. Целебный гипнотизм, гипнотизация. М., 1997.

Сталин В. В. Самосознание личности. М., 1983.

Стрифон К.-У. Работа со сновидениями. М., 1997.

Структурализм: «за» и «против»: Сборник статей / Под ред. Е. Я. Ба-
сина и М. Я. Поляковой. М., 1975.

Сумерки богов: Ф. Ницше, 3. Фрейд, Э. Фромм, А. Камю, Ж. П. Сартр.

М., 1989.

Cs Сухотин А. К. Ритмы и алгоритмы. М., 1988.

JL536JJ Сытин Г. Н. Животворящая сила: Помоги себе сам. М., 1990.
Сзмъюэлз Э., Шортер Б., Плот Ф. Критический словарь аналитиче-
ской психологии К. Юнга. М., 1994.

Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989.

Танатография Эроса / Под ред. С. Л. Фокина. СПб., 1994.

Татенко В. А. Психология в субъектном измерении. Киев, 1996.

Ташлыков В. А. Психология лечебного процесса. Л., 1984.

Телешевская М. Э., Арутюнян В. М. Методики психотерапии. Ереван,
1970.

Теория и практика аутогенной тренировки / Под ред. Лобзина В. С.
Л., 1980.

Теория метафоры / Под ред. Н. Д. Арутюновой. М., 1990.

Тихомиров О. К. Психология мышления. М., 1984.

Тойч Дж. М„ Тойч Ч. К. Второе рождение, или Искусство познать и
изменить себя. М., 1994.

Токарев С. А. Религиозные верования восточнославянских народов
XIX — начала XX в. М.; Л., 1957.

Томэ X., Кэхеле X. Современный психоанализ:, В 2 т. М., 1996.

Тополянский В. Д„ Струковская М. В. Психосоматические расстрой-
ства. М., 1986.

Тоффлер А. Футурошок. СПб., 1997.

Трансформация личности: нейролингвистическое программирование /
Анализ и комментарии. О. Ксендзюк. Одесса, 1995.

Тремнер Е. Гипнотизм и внушение. Кишинев, 1991.

Тхостов А. Ш. Болезнь как семиотическая система // Вести. Моск,
ун-та. Сер. 14. Психология. 1993. № 1. С. 3-16.

Тэрнер В. Символ и ритуал. М., 1983.

Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. М., 1966.

Уилсон Д. Смысл сновидений // В мире науки. 1991. № 1. С. 36-41.

Уилсон Р. А. Квантовая психология. Киев, 1998.

Уолен С., ди Гуссепп Р.» Уэсслер Р. Рационально-эмотивная психоте-
рапия (когнитивно-бихевиоральный подход). М., 1997.

Уоллис Э., Хенкин Б. Искусство психического исцеления. Киев, 1992.

Уоттс А. Психотерапия. Восток и Запад. Львов, 1977.

Урсано Р., Зонненберг С., Лазар С. Психодинамическая психотерапия.
М., 1992.

Ухтомский А. А. Избранные труды. Л., 1978.

Уэст Дж. Физиология дыхания. М., 1988.

Файдыш Е. К. Измененные состояния сознания: Краткий путеводи-
тель по внутренним мирам. М., 1993.

Фейдимен Дж., Фрейгер Р. Теория и практика личностно-ориентиро-
ванной психологии. М., 1996.

Феруччи П. Кем мы можем быть. Психосинтез как метод психологи-
ческого и духовного роста. СПб., 1992.

Фигуры Танатоса. Третий спец, выпуск: Тема смерти в духовном опыте
человечества / Материалы междунар, конференции, СПб., 2.-4 нояб.
1993.

Форель А. Гипнотизм, или внушение, и психотерапия. Их психологи-
ческое, психофизическое и медицинское значение со включением
психоанализа. Л., 1928.

Франкл В. Доктор и душа. СПб., 1997.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Фрейд 3. Введение в психоанализ: Лекции. М., 1991.

Фрейд 3. О клиническом психоанализе. М., 1991.
Фрейд 3. Основные принципы психоанализа. М.; Киев, 1998.

Фрейд 3. Остроумие и его отношение к бессознательному. СПб.; М., 1997.

Фрейд 3. Психоаналитические этюды. Минск, 1991.

Фрейд 3. Психология бессознательного. М., 1989.

Фрейд 3. Сон и сновидения. М., 1997.

Фрейд 3. Толкование сновидений. Киев, 1991.

Фрейд 3. Тотем и табу. СПб.; М., 1998.

Фрейд 3. Художник и фантазирование. М., 1995.

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994.

Фромм Э. Догмат о Христе. М., 1998.

Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.

Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его личности и влияния.
М., 1996.

* Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1998.

Фромм Э. Человек для себя. Минск, 1992.

Фрэзер Д. Фольклор в Ветхом Завете. М., 1989.

Фуко М. Археология знания. Киев, 1996.

Фуко М. Воля к истине. М., 1996.

Фулканелли. Тайны готических соборов. Киев, 1996.

Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. М., 1993.

Харари К.» Вейнтрауб П. Ясные сны. 30-дневный курс осознанного
сновидения. Киев, 1995.

Харнер М. Д. Путь шамана, или шаманские практики. М., 1994.

Хезинга Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992.

Хейли Дж. Необычайная психотерапия: психотерапевтическая тех-
ника Милтона Эриксона. СПб., 1995.

Хеллер С.» Стил Т. Л. Монстры и волшебные палочки. Такой вещи,
как гипноз, не существует? СПб., 1994.

Хиллман Дж. Архетипическая психология. СПб., 1996.

Хиллман Дж. Исцеляющий вымысел. СПб., 1997.

Холл Дж. Юнгинианское толкование сновидений: Практическое ру-
ководство. СПб., 1996.

Холл К., Линдсей Г. Теории личности. М., 1997.

Хамский Н. Язык и мышление. М., 1972.

Хорни К. Собрание сочинений: В 3 т. М., 1997.

Хофман И. Активная память. М., 1986.

Хрестоматия по глубинной психологии / Под ред. Л. А. Хегай. М., 1996.

Хрестоматия по гуманистической психотерапии / Сост. М. П. Папуш.
М., 1995.

Хрестоматия по телесно-ориентированной психотерапии и психотех-
нике / Сост. В. М. Баскаков, 1992.

Хюбнер К. Истина мифа, М., 1996.

Цвейг С. Врачевание и психика: Ф. Месмер, М. Беккер-Эдди, 3. Фрейд.
СПб., 1991.

Цзен Н. Р., Пахомов Ю. В. Психотренинг: игры и упражнения. М.,
1988.

Черепанова И. Ю. Дом колдуньи. Язык творческого Бессознательно-
го. М., 1996.

Что такое дзэн? Сборник. Львов; Киев, 1994.

Что такое просветление? / Под. ред. Дж. Уайта. М., 1996.

Чуприкова Н. И. Психика и сознание как функция мозга. М., 1985.

Чуприкова Н. И. Слово как фактор управления в высшей нерв-
JL53oJJ ной деятельности человека. М., 1967.
Шевелев И. Ш., Марутаев М. А, Шмелев И. П. Золотое сечение: Три
взгляда на природу гармонии. М., 1990.

Шепперд Л. Загляни в свои сны: практическое руководство к само*
познанию. М., 1995.

Шерток Л. Гипноз. М., 1992.

Шерток Л. Непознанное в психике человека. М., 1982.

Шерток Л.» Соссюр Р. Рождение психоаналитика. От Месмера до
Фрейда. М.» 1991.

Шиллер-Школьник X. М. Новый курс гипнотизма. М., 1911.

Шостром Э. Анти-Карнеги, или Человек*манипулятор. Минск, 1992.

Элиаде М. Аспекты мифа. М., 1996.

Элиаде М. Космос и история. М., 1987.

Элиаде М. Мифы, сновидения, мистерии. Киев, 1996.

Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994.

Элиаде М. Шаманизм. М., 1998.

Эндрюс Искусство лечения цветом. М., 1998.

Энрайт Дж. Гештальт, ведущий к просветлению. СПб., 1994.

Эриксон М. Гипноз: В 3 т. Харьков, 1994.

Эриксон М. Мой голос останется с вами. СПб., 1995.

Эриксон М., Росси Э. Человек из Февраля. М., 1995.

Эриксон Э. Детство и общество. СПб., 1996.

Эриксоновский гипноз (искусство изменений). Моделирование бессоз-
, нательного. М., 1995.

Эткинд А М. Эрос невозможного: История психоанализа в России.
СПб., 1993.

Эфроимсон В. П. Генетика этики и эстетики. СПб., 1995.

Юнг К. Г. Aion. М.; Киев, 1997.

Юнг К. Г. Алхимия снов. СПб., 1997.

Юнг К. Г. Аввлтт&сквя психология. М., 1995.

Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991.

Юнг К. Г. Божественный ребенок: Аналитическая психология и вос-
питание. М., 1997.

Юнг К. Г. Воспоминания, сновидения, размышления. Киев, 1994.

Юнг К. Г. Душа и миф: шесть архетипов. М.; Киев, 1997.

Юнг К. Г. Конфликты детской души. М., 1997.

Юнг К. Г. Проблемы души нашего времени. М., 1994.

Юнг К. Г. Психологические типы. М., 1992.

Юнг К. Г. Психологические типы. СПб., М., 1995.

Юнг К. Г. Психология бессознательного. М., 1994.

Юнг К. Г. Психология и алхимия. М.; Киев, 1997.

Юнг К. Г. Психология и поэтическое творчество // Самосознание ев-
ропейской культуры XX века. М., 1991.

Юнг К. Г. Психология переноса. М.; Киев, 1997.

Юнг К. Г. Синхронистичность. М.; Киев, 1997.

Юнг К. Г. Сознание и бессознательное. СПб., 1997.

Юнг К. Г. Тевистокские лекции. Аналитическая психология: ее тео-
рия и практика. М.; Киев, 1998.

Юнг К. Г.» Нойман Э. Психоанализ и искусство. М.; Киев, 1996.

Юнг К. Г., Сэмюэлс Э., Одайник В., Хэббек Дж. Аналитическая пси-
хология: Прошлое и настоящее. М., 1995.

Юнг К. Г., Франц М.-Л., Хендерсон Дж. Л., Якоби И., Яффе А. Чело-
век и его символы. М., 1997.	|6-

Якоби М. Встреча с аналитиком. М., 1996.	[^539J
Якобсон Р. О. Избранные работы. М., 1985.

Якобсон Р. О. Язык и бессознательное. М., 1996.

Ясперс К. Общая психопатология. М., 1997.

Ambrose С., Newbold О. A Handrook of Medical Hypnosis. London, 1956.

Alman В. M. «Self-Hypnosis* San Diego. International Health, 1983.

Arieti S.. Bemporad I. Severe and Mild Depression. New York: Basic Books.

Adler F. Understanding human nature. London, 1928.

Alexander F. The use of the self. New York, 1932.

Alexander F. Psychosomatische Medizin. Berlin, 1952.

Bask K. Beyond Word: The stady of sensitivity training and the encounter
movement. New York, 1972.

Bales R. Personality and interpersonal behavior. New York, 1970.

Beloff I. Direction in Parapsychology. New York, 1975.

Bennis W\, Shepard H. Theory of group development // Analysis of
groups / Eds. Gibbard G., Herman J., Mann R. San-Francisco, 1974.
P. 274-286.

Bion W. Experiences in groups. New York, 1959.

Bogdanoff M.t Elbaum P. Role lock: Dealing with monopolizers mistrusters,
isolates, helpful Hannahs and other assisted characters in group
psychotherapy// Intern. J. Group Psychotherapy. 1978. № 28. P. 247-
261.

Bogard D. The complete trainer // J. Appl. Behavior Sci. 1966. № 2.
P. 360-361.

Cameron-Bandler L. Solutions Practical Effective Antidotes for Sexul
and Relationship Problems. California, 1985.

Carkhuff R.t Berenson B, Beyond counseling and psychotherapy. New
York, 1977.

Casriel D. So fair a hose: The story of Synanon. Englewood Cliffs. New
York, 1963.

Clogiet J. Ablation d’un cancer du scin pendant le sommeil magnetique //
Arch. Gen. Med. 1829. Vol. 1, № 20. P. 131-134.

Cottraux J. Les Therapies comportementales. Paris, 1978.

Dean E. Precognition and Retrocognition // Psychic Explotation / Ed.
J. White. New York, 1976. P. 8-153.

Ellis A Reason and emotion in psychotherapy. New York, 1962.

Erikson M. The induction of color by a technique of hypnotic sug-
gestion 11 J. Psychol. 1939. Vol. 20, № 61. P. 89.

Erikson M. Hypnosis: its renascence as a treatment modality // Amer.
J. Clin. Hypn. 1970. № 13. P. 71-89.

Erikson M.t Rossi E., Rossi S. Hypnotic realities. New York. 1976.

Erikson E. Identity, youth and crisis. New York. 1968.

Erikson E. Gandhi’s truth. New York, 1969.

Feldenkrais M, Awarents through movement. New York, 1972.

Ferenczi S. Transfer et intojection // Fereneris Psychoanalyse J. Paris,
1975. Vol. 1. P. 59.

Fervers K. Die Narkoanalyse als initiale Methode der Psychoterapie.
Munchen, 1951.

Fiebert M. Sensitivity training: An analysis of trainer interventions and
group process // Psychol. Reports. 1968. № 2. P. 829-838.

Forel A. Der Hypnotismus, seine psycho-physiologische medizinische
strefrechtiliche Bedeutung und seine Handbuch. Stuttgart, 1891.

Frankl V. Arztliche seelsorge. Wien, 1966.

[1540 JJ Freud S. Die Traumdeutung. Wien, 1900.
Freud S. Bruchstuck einer Hysterieanalyse. Wien, 1905.

Freud S. Ueber Psychoanalyse. Wien, 1910.

Freud S. Ueber neurotische Erkrankungstypen. Wien, 1912.

Freud S. Weitere Ratschlage zur Technik der Psychoanalyse // G. W.
1914. № 10. P. 126.

Freud S. Triebe und Triebschicksale // G. W. 1915. № 10. P. 210.

Freud S. Vorlesungen zur Einfuhning in die Psychoanalyse. Wien, 1916-
1917.

Freud S. Das Ich und das Es. Wien, 1923.

Freud S. Neue Folge der Vorlesungen zur Einfuhrung in die Psy-
choanalyse. Wien, 1933.

Greenson Л The technigue and practice of psychoanalysis. New York,
1986.

Hartly D.t Robak H., Abramovitz S. Deterioration effects in encounter
groups//Amer. Psychol. J. 1976. № 31. P. 247-255.

Horsley S. Narcoanalusis. London, 1943.

Interaction in small groups / Ed. Cfosbic P. New York. 1975.

Jacobson E. Progress™ relaxation. Chicago, 1938.

Jourard S. The transparent self: Self disclosure and well-being. New
York, 1964.

Jung C. Ueber die Psychologie der Dementia praecox. Halle, 1907.

Kaiser H. The problem of responsibility in psychotherapy // Psychiatry.
1955. Vol. 13. P. 205-211.

Kellerman H. Group psychotherapy and personality. New York, 1979.

Keltey C. Assertion training: A facilitator^guide. La Jolla, California, 1979.

Kelman H. The role of the group in the induction of therapeutic chan-
ge // Intern. J: Group Psychotherapy. 1963. Vol. 13. P. 399-432.

Koffka K. Principles of Gestalt psychology. New York, 1935.

Kohler W. Gestalt psychology: An introduction to new concepts in modern
psychology. New York, 1947.

Kratochvil S. Psychotherapie. Praha, 1976.

Kratochvil S. Scupinova psychotherapie neuros. Praha, 1978.

Kretschmer E. Psychotherapeutische Studien. Stuttgart, 1949.

Lacroix J. Biofeedback and relaxion in the treatment of migraine
neadaches: comparative effectiveness and physiological correlates //
J. Neurol., Neurosurg., Psychiatry. 1983. Vol. 46. P. 525-532.

Lange A, Jakubowski P. Responsible assertive behavior. Champaing, 1976.

Lakin M. Interpersonal encounter: Theory and practice in sensitivity-
training. New York, 1972.

Latner J. The Gestalt therapy book. New York, 1973.

Leary T. Interpersonal diagnosis of personality. New York, 1957.

Leder S.t Karwassarski B. Psychoterapia grupowa. Warszawa, 1983.

Lewin K. Field theory in social science: Selected theoretical papers. New
York, 1951.

Liberman M. Enconter groups. New York, 1973.

Luft J. Group processes: An introduction in group dynamics. Palo Alto,
California, 1970.

Luthe W., Schultz. Autogenic Therapy. London, 1969. Vol. 6.

Mintz E. Mrathon droups: Reality and simbol. New York, 1971.

Moreno J. Group method and group psychotherapy. New York, 1932.

Moreno J. Psychodrama. New York, 1945.

Mowrer O. The new therapy group therapy. New York, 1964.

Muller-Hegemann D. Psychotherapie. Berlin, 1959.
Orne M. The nature of hypnosis: Artifact and essene // J. Abnorm. Soc.
Psychol. 1959. Vol. 58. P. 277-299.

Parapsychology Foundation. New York, 1974.

Parloff M. Group therapy and the small-group field: An encounter//
Intern. J. Group Psychotherapy. 1970. Vol. 20. P. 267-304.

Peris F. Ego, hunger and aggression. New York, 1969.

Peris F. Gestalt therapy verbatim. Lafayette; California, 1969.

Peris F. The Gestalt approach and eye witness to therapy. Palo Alto;
California, 1973.

Petrovic St. Teorijski aspecti duseevne zrelsti // Voinosanit Pregl. 1986.
Vol. 43, № 2. P. 143-146.

Reich W. Character analysis. New York, 1949.

Rogers C. The therapeutic relationship and it’s impact. Madison, 1967.

Rogers C. Carl Rogers on encounter groups. New York, 1970.

Rose S. Groupe therapy: A behavioral approach. New York, 1977.

Ross W., Klingfeld M., Witman R. Psychiatrisis, patients and sensitivity
groups //Arch. Gen. Psychiatry. 1971. Vol. 25. P. 178-180.

Schein Е.» Bennis W. Personal and organizational change through group
methods. New York, 1965.

Schilder P. Psychotherapy. New York, 1938.

Schutz W. A three-dimensional theory of interpersonal behavior. New
York, 1958.

Schutz W. Here comes everybody: Bodymind and encounter culture. New
York, 1971.

Schonke A. Nervenazt. I960. № 6. P. 241-259.

Schultz J. Das Autogene Training (konzentrative selbstentspannung).
Berlin, 1960.

Shapiro J. Methods of psychotherapy and encounter. Itasca, 1978.

Shepard M. The love treatment. Sexual intimacy between patients and
psychotherapists. New York, 1971.

Skinner B. Science on human behavior. New York, 1953.

Slavson S. Personality qualification of group psychotherapist // Intern.
J. Group Psychother. 1962. № 12. P. 411-420.

Stewart H. The Nature of controlling forces in the hypnotic rela-
tionship // Chertok L. Psychological mechanizms of hypnosis. New
York, 1969. P. 199-202.

Strotzka H. I. Psychiatric. Roch, 1986. H. 84/85.

Surwit R., Williams R.t Shapiro D. Behavioral Approaches to Cardiovascular
Disease. New York; London, 1982.

T-group theory and the laboratory method / Eds. Brandford L., Gibb J.,
Btune K. New York, 1964.

Taylor J. Superminds. London, 1975.

Taytor E. Psychology of Religions and Asicn Studies; The William James
Legacy // J. Transpersonal Psychol. 1978. Vol. 10. P. 67-79.

Tiller W. Dewices for Monitoring Nonphysical Energies // Psychic
Exploration / Ed. J. White. 1976. P. 488-521.

Tuskman B. Developmental sequence in small groups // Psychol. Bull.
1965. Vol. 63. P. 384-399.

Yalom J. Theory and practice of group psychotherapy. New York, 1975.

Vetro A., Szentistvanyi L.t Pallag L., Vargha M.t Szilard G. Therapeutic
Experience with Luthium in Childhood Agressivity // Neuropsycho-
biology. 1985. Vol. 14, № 3. P. 121-127.

WolbergL. Medical hypnosis. New York, 1948.

|[542jj Wolpe J. Psychotherapy by reciprocal inhibition. Stanford, 1958.
СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ...................................... 3

ОСНОВЫ ПСИХОФИЗИОЛОГИИ МОЗГА ПО В, М. КАНДЫБЕ.	4

ГИПНОЗ ЖИВОТНЫХ..............................112

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ЛЕЧЕНИЯ ГИПНОЗОМ.............117

КАБИНЕТ ГИПНОТЕРАПИИ.........................141

ОПРЕДЕЛЕНИЯ ГИПНОЗА..........................154

СТЕПЕНИ ГЛУБИНЫ ГИПНОЗА......................284

ВЛИЯНИЕ ГИПНОЗА НА ПСИХИКУ И ФИЗИОЛОГИЮ......311

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА.......................397

ВОСПРИИМЧИВОСТЬ К ГИПНОЗУ....................403

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГИПНАБЕЛЬНОСТИ ПАЦИЕНТОВ ТЕСТАМИ..423

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ВРАЧА

И ПАЦИЕНТОВ В ГИПНОТЕРАПИИ.................445

ЛИЧНОСТЬ ГИПНОТЕРАПЕВТА......................448

ЗАКЛЮЧЕНИЕ...................................522

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.............525
Виктор Михайлович КАНДЫБА

ЛЕЧЕНИЕ ГИПНОЗОМ
Основы гипнотерапии

Генеральный директор А Л. Кноп
Директор издательства О., В. Смирнова
Главный редактор Ю. А. Сандулов
Корректор Ф. М. Салимжанова
Верстальщик Л. В. Буракова
Выпускающие О. В. Шилкова, Н. К. Белякова

ЛР№ 065466 от 21.10.97

Гигиенический сертификат 78.01.07.953.П.001273.02.02
от 28.02.2002 г., выдан ЦГСЭН в СПб

Издательство «ЛАНЬ*
lan@lpbl.spb.ru
www.lanpbl.spb.ru
193012, Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, 277.

Издательство: тел./факс: (812)262-24-95, тел.: (812)262-11-78;

pbl@lpbl.spb.ru
print@lpbl .spb.ru

Торговый отдел: 193029, Санкт-Петербург, ул. Крупской, 13,
тел./факс: (812)567-54-93,
тел.: (812)567.85-78, (812)567-14-45, 567-85-82, 567-85-91;
trade@lanpbl.spb.ru

Филиал в Москве:

109263, Москва, 7-я ул. Текстильщиков, 5,
тел.: (095)919-96-00, 787-59-47, 787-59-48;
lanmsk@gpress.ru

Филиал в Краснодаре:

350072, Краснодар, ул. Жлобы, 1/1, тел.: (8612)74-10-35.

Сдано в набор 15.12.02. Подписано в печать 27.03.03.

Бумага типографская. Формат 84x108 Vai* Печать высокая.
Усл. п. л. 28,56. Уч.-изд. л. 30,04.

Тираж 7000 экз.

Заказ № 1949

ФГУП Владимирская книжная типография
600000, г. Владимир, Октябрьский проспект, д. 7

Качество печати соответствует качеству
представленных диапозитивов
Виктор КАНДЫБА

ЛЕЧЕНИЕ
ГИПНОЗОМ

.кандыба » ЛЕЧЕНИЕ ГИПНОЗОМ

Автор — президент Всемирной ассоциа-
ции нетрадиционной медицины при ЮНЕСКО,
академик Виктор Михайлович Кандыба —
впервые в мире дал подробное описание ос-
нов гипнотерапии. Большое внимание уделе-
но автором психофизиологии мозга, влиянию
гипноза на психику и физиологию человека,
восприимчивости к гипнозу.

Особый интерес для читателя представляют
тесты для определения гипнабельности.

Книга написана на основе многолетней
лечебной практики и является обобщением
опыта как российских, так и иностранных
гипнотерапевтов. Она может быть рекомендо-
вана врачам всех специальностей, а также всем
тем, кто интересуется проблемами внушения и
гипноза,— психоаналитикам, психологам,
педагогам, юристам и др.

Книга издана под эгидой ЮНЕСКО