/
Author: Каившкин В.А.
Tags: изобразительное искусство литературный журнал литература россии литература кубани
Year: 1991
Text
1
Краснодар. Январь 1991
Январь
1991
Издается с 1945 г.
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ —
ОРГАН ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ И КОЛЛЕКТИВА
РЕДАКЦИИ
Содержание
кубанский клич м Виталий Канашкин, Владимир Громов. Отверзи Л ми двери... шш Казакия в непрошедшем времени. Михаил Мень- / шиков. Из статьи «Должна победить». Борис Савинков. Вольное казачество. Из статьи. Из Открытого письма генералу Врангелю. Ку- банцы и самостийность.
ПРОЗА | 6 Иван Солоневич. Россия в концлагере
поэзия |Л Александр Поздняков. Тамбовский волк. Не чи- V тайте газет. Цыганщина. Русофобия. «Дорожная пыль покрывает былье...». Стихи. а л Сергей Хохлов. Затерянное войско. Моя ворона. Древнерусские колокола. Обманутый народ. Сти- хи. Oft Николай Зиновьев. Благовест. «На нашей улице «Э г есть дом...*. «Стрижи в неволе ие живут...». На чердаке. «Любил я это время суток...... «России ие было без вдов...». Потерянный рай. «Когда по- ет казачий хор...». Стихи. 0*9 Роман Самарин. «Ты, выкорчеванное начисто...». Старинный вальс. Стихи. Воспоминания вслух. Эссе.
НЕВЫДУМАННЫЕ РАССКАЗЫ J J Ольга Валькова. Славяиск-город.
НАШИ ПУБЛИКАЦИИ Д | Георгий Марченко. Карл Маркс...
УРОКИ КУБАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ 57 Федор Щербина. Казачья земельная идеология
ДУХОВНЫЕ ОСНОВЫ жизни 51 Владимир Тростников. Мысли о любви
СВОБОДНАЯ ТРИБУНА У О Выступление В. Бушина на VII съезде писателей ' ** России. 77 Василий Криворотое. Письмо А. Солженицыну. 86 Николай Тстенов. Кому служит Солженицын7 88 Елена Котомкина. Обыкновенный цинизм?
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ 92 Юрий Павлов. Горький и современность
© Кубань. 1991
Кубанский клич
ОТВЕРЗИ МИ ДВЕРИ...
12—14 октября 1990 года в Краснодаре проходил Учреди-
тельный съезд Кубанской казачьей Рады. На него прибыли
455 делегатов из 43 районов края и 197 гостей.
Этот день стал днем Возрождения кубанского казачества,
оформившегося уже не как фольклорное объединение, а как
общественная организация — Кубанская казачья Рада Были
подняты непростые вопросы, связанные с возрождением
традиций обрядов, культуры казачества.
Атаманом Кубанской казачьей Рады единодушно избран
доцент КубГУ историк В. П Громов.
В. Каиашкин. Владимир Прокофье-
вич, разрешите поздравить Вас с избра-
нием атаманом. Съезд был не простым,
но Вам кубанские казаки оказали дове-
рие...
В. Громов. Разумеется, для меня это
большая честь, но я не старался стать
атаманом. Я историк, и мое дело рабо-
тать в архиве, писать историю. Однако
коли мне оказано доверие, то приложу
максимум усилий, что£цц оправдать его.
Скажу лишь, что работы много, и ответ-
ственность великая.
В. Канашкнн. Как бы Вы оценили
значение съезда? Опра Дал ли он надеж-
ды кубанских казаков, делегатов съезда?
В. Громов. Главная задача съезда
состояла в объединении разрозненных
казачьих образований в одну общекубан-
скую организацию. Необходимость эта
осознавалась всеми делегатами. Ы в ре-
зультате была создана Кубанская казачья
Рада. Если же говорить о значении
съезда, то мне представляется, что оно
заключается не только в образовании
Рады. Теперь кубанские иазаки имеют
свой центр, который не просто будет на-
правлять работу, но и объединенными
усилиями решать проблемы, ставить их
перед властями. А для нас сейчас это
очень важно. Важно почувствовать, что
все мы казаки-братья, что мы едины. А
раз так, то мы вместе преодолеем любые
трудности.
Наконец, значение съезда прояви-
лось и в том, что ои придал новый юс-
пульс казачьему возрожденческому дви-
жению. Ко мие, в Правление Рады, при-
езжают казаки, просят помочь в органи-
зационной работе. Приходится выезжать
в станицы и хутора. И еще съезд при-
дач нашему движению официальный ста-
тус. О нас заговорили пресса, телеви-
дение. И хотя далеко не все рассказан-
ное средствами массовой информации
близко к правде, но уже положено нача-
ло ознакомлению жителей края с целями
и задачами нашего движения.' Многие
ведь так и не понимают до сих пор. что
такое казачество В прошлом и что оно
представляет собой в настоящее время,
а многие таи и не понимают трагедию
казачества. Да это и не удивительно.
Многие годы пресса, пропаганда создава-
ли искаженный образ казачества, тракто-
вали каи ионтрреволюцнонную силу, изо-
бражали казаков как черносотенцев, по-
громщиков. А у нас ведь так было: раз
говорят, пишут,— значит, правда. Зна-
чит. так и есть. Поэтому и возрожденче-
ское движение кубанского казачества
вызвало, а у некоторых продолжает вы-
* Данное интервью взято Атамана КубанскоП
сразу после завершения Учредительного съезда.
казачьей Рады В. П. I ромов а |5 октября 1990 г.
3
зывать, настороженность, недоверие и
даже неприятие. Хочу лишь сказать, что
казачество Кубани как особая этническая
группа населения края с его самобытной
культурой имеет право на самовыраже-
ние. Когда мы слушаем песни Кубани,
сразу узнаем, что это наши — кубанские
казаки поют. Хорошо поют куряне, ря-
занцы, донские казаки, но наши — луч-
ше. И это не от ложного патриотизма, а
потому, что это — наше, родное. При-
чем хочу подчернуть, что эти песни вы-
зывают гордость не только кубанских
казаков, но н всего славянского населе-
ния края. Ведь те, кто прожил на Куба-
ни долгие годы, настолько прониклись на-
родной культурой Кубани, что сами яв-
ляются ее носителями.
В. Канашкин. Владимир Прокофье-
вич, Вы затронули вопрос, который инте-
ресует многих. Не будет ли представлять
собой казачье движение что-то замкнутое,
чуждое другим, неказачьим выходцам?
В. Громов. Я уже ответил на этот
вопрос, но еще хочу подчеркнуть, что
мы объединяем всех, кто разделяет идею
возрождения казачества, готов принять в
нем участие независимо от происхожде-
ния, национальной принадлежности, пар-
тийности. А поскольку мы возрождаемся
на принципах православия, общечелове-
ческих ценностей, то необходимым усло-
вием является принадлежность к право-
славию. Для нас православие — не дань
моде, это часть, а вернее, основа души ка-
зачества. Это именно то, что всегда оп-
ределяло поведение, поступки, мысли,
чаяния, культуру казачества. Именно
принципы православия являются гаран-
том того,- что возрождающееся казачест-
во не должно стать разрушительной си-
лой, ставшей выше интересов, культур-
ных исторических традиций других наро-
дов, населяющих Кубань.
В. Канашкин. Что, на Ваш взгляд,
представляет опасность для возрождаю-
щегося казачества?
В. Громов. Пока не стану говорить
об опасности. Однако отмечу, что нашему
движению в конечном счете препятст-
вуют и сами казаки. Мы ведь очень раз-
ные. Даже в большей степени разные,
нежели наши деды и прадеды. Они были
казаками, одухотворенными осознанием
времени, исполненными чувством собст-
венного достоинства, братства. Мы же
продукты своей эпохи. Многое растеря-
ли, утратили. Создано много казачьих
объединений, клубов в Краснодаре, раз-
личных по своим целям и задачам. Ка-
залось бы, необходимо объединиться, но
мешает честолюбие атаманов. В станицах
движение набирает силу потому, что там
нет такого разнобоя. В городе многие
хотят возглавить общегородскую органи-
зацию, не задумываясь, а потянут ли, и
чем конкретно они будут заниматься.
Все ограничивается разговорами и спо-
рами. Так что мне представляется, эти
объединения лучше не объединять. А
создать координационный центр. Время
же покажет. В станицах еще живы тра-
диции казачества и организации монолит-
ны. Но там свои сложности. Местные
власти усматривают в казачьих органи-
зациях параллельные структуры власти
и поэтому не всегда содействуют каза-
кам. Между тем мы стремимся к сотруд-
ничеству с Советами. Общих проблем
много, начиная от культуры и кон тая
контролем над стихийной эмиграцией в
крае. И потом, многие Советы просто
привыкли бездействовать, так почему бы
их не подтолкнуть к работе в новых
условиях. Сколько интересных вопросов
ставят казаки, и власти готовы содейст-
вовать их реализации, но многое из
этого не вписывается в планы Советов.
Вот н пускай совместно решаются эти
проблемы.
В. Канашкин. Как воспринимается
возрожденческое движение казаков сре-
дн адыгейского населения края? В печа-
ти утверждается, что оно не находит
должного понимания.
В. Громов. Уверяю, что это не таи.
Пишут с целью породить недоверие, на-
пряженность. Среди адыгов возрожден-
ческое движение кубанских казаков на-
ходит не только понимание, но н под-
держку. Об этом я могу судить по лич-
ным впечатлениям, совместной работе
Адыгэ хасэ и Оргкомитета. В канун ра-
боты съезда мы приняли совместно об-
ращение к населению края. В последнее
время мне часто приходится ездить по
адыгейским аулам, и я убеждаюсь, что
между нашими народами полное взаимо-
понимание. Мы «сжились» друг с дру-
гом. Какой-либо разрыв будет взаимной
трагедией. Люди совместно живут на
одной земле, вместе работают, делят ра-
дости и печали...
Недавно я побыввл на 190-летии
аула Понежукай. Много было встреч,
бесед. Еще раз почувствовал богатство
души адыгейского народа. Да и как не
почувствовать, если ко мне подходили
старики, молодежь, интересовались, рас-
спрашивали. Не могу забыть женщину,
старую адыгейку, подошедшую ко мне с
глазами, полными слез н радости. Кос-
нувшись рукава черкески, она сказала:
«Спасибо, что приехал, сыиок, разделить
наш праздник». Это была неподдельная
радость, я бы сказал — гордость. Вот
она — душа простого труженика, созна-
ющего наши кровные связи и общность.
Или как забыть, когда всеми уважаемый
в ауле эфенди в ответ на мое приветст-
вие сказал: «Здравствуй, брат!»? Мы —
разные по возрасту, жизненному опыту
и религии, говорили об общих проблемах,
задачах. И прекрасно понимали друг
друга.
Многие старики просто подходили
поприветствовать, высказав тем самым
уважение не только мне, как атаману
Рады, но и возрождающемуся казачест-
ву. И все подчеркивали: у нас общая
4
судьба и делить нам нечего. Мы должны
хранить и развивать все доброе, что было
н есть у наших народов. Мы возрожда-
ем культурные традиции Сама поездка
членов Правления Рады в Понежукай —
тоже традиция. Ведь в прошлом адыги и
казаки в праздники были вместе, прово-
дились совместные состязания, скачки...
В. Канашкии. А какие проблемы Вы
бы выделили как первостепенные для
возрождающегося казачества?
В Громов. Организационные, конеч-
но же. И наипервейшая — проблема кад-
ров В движении много серьезных каза-
ков, это атаманы станичных казачьих
обществ, районных объединений. Н есть
и «приставшие» люди, стремящиеся на
идее казачества погреть руки. Есть и
экстремисты. А ведь зависит все от того,
кто будет возглавлять казачьи организа-
ции. Нам хотелось бы, чтобы составы
Советов различного уровня пополнились
депутатами казаками
В. Канашкии. Казачество всегда от-
личалось патриотизмом, готовностью слу-
жить Отечеству. Будет ли Кубанская
Рада осуществлять работу по военно-
патриотическому воспитанию? И как Вы
считаете, возможно ли использовать ка-
заков в качестве составной части Воору-
женных Сил страны?
В. Громов. Думаю, что если бы Со-
ветская власть проводила с самого нача-
ла политику на сохранение и использова-
ние богатейшего опыта казачества по
охране государственных рубежей, мы бы
имели действительно профессиональные
пограничные войска, комплектовавшиеся
нз казаков Но раз этого не произошло,
мы хотели бы возродить не только прин-
ципы комплектования воинских частей,
но и пограничную службу казакоз. Что
мы имеет сейчас? Как только наступает
призыв в армию, так у нашей молодежи
появляется стремление правдами и не-
правдами уклониться от службы Этого
не было прежде. Ведь служба в армии
всегда была для казаков не только дол-
гом, но и делом честн. Правда, мы долж-
ны иметь в виду, что тогда казаки слу-
жили вместе со своими земляками. Каж-
дый чувствовал поддержку станичника
Служили дружно, не было того чувства
одиночества, которое переполняет сейчас
каждого новобранца, переступившего
порог казармы. Будем просить КГБ и
Министерство обороны, чтобы впредь
казаков набирали в отдельные части и
выделили для службы участки государст-
венной границы.
В Канашкии. Как Вам представля-
ется проблема землепользования казаков
н жителей Кубани в целом?
В. Громов. Считаю, что кубанская
земля не должна продаваться. Именно
потому Рада выступает за установление
традиционного землепользования на Ку-
бани Ни о какой продаже земли не мо-
жет быть и речи Мы, казаки, колхозни-
ки, не сможем ее купить. Купят теневи-
ки. И тогда жители края окажутся гостя-
ми на своей земле. Землей должны рас-
поряжаться местные органы власти
Каждый должен иметь право получить
земельный участок, если того желает.
5
ОБРАЩЕНИЕ
Всекубанского казачьего съезда
к жителям Кубани
БРАТЬЯ И СЕСТРЫ! ЗЕМЛЯКИ! КУБАНЦЫ!
Мы, потомки кубанских казаков, собравшись на свой съезд, обращаемся к
вам. Начавшееся в народе казачье возрожденческое движение охватывает города
и станицы Кубани. Наш съезд стал не только знаменательным событием в обще
ствснно политической жизни края, но и явился важным этапом в стремлении
кубанских казаков к объединению и духовному возрождению. Мы хотим сохра-
нить и приумножить то лучшее, чем жили наши предки. Возродит нас казачий
дух и неповторимая, единственная в своем роде культура.
Важнейшим итогом работы съезда явилось создание добровольной обще-
ственно-патриотической организации — Кубанской казачьей Рады
Отсутствие достоверной информации о целях и задачах возрожденческого
движения кубанского казачества порождает среди жителей Кубани немало раз-
личных слухов н ложных вымыслов. О казаках говорят как о черносотенцах,
стремящихся к захвату власти, душителях демократии, погромщиках. Все это
свидетельствует о том, что часть жителей края все еще находится в плену навя-
занных стереотипов, весьма далеких от истины.
Между тем деятельность Кубанской казачьей Рады будет осуществляться
на православии, веротерпимости, исторически традиционных для казаков принци-
пах доброй волн, уважения к национальным традициям других народов, населяю
щнх Кубань, духовного, военно-патрнотнческого воспитания молодежи, свободного
хозяйственного развития
Возрождающееся кубанское казачество ставит перед собой следующие цели:
всесторонне освещать н пропагандировать историческую правду о казачестве,
сделать достоянием народа н прежде всего казачества его заслуги перед Оте-
чеством, славянством, христианством. Добиваться восстановления исторических
названий городов, станиц, хуторов, отринув оскорбительные имена лжегероев,
причастных к репрессиям против квзачества;
возродить народные праздники, обычаи, обряды, культурные традиции, ре-
месла, промыслы кубанских казаков;
утверждать высокую нравственность, основанную иа принципах общечело-
веческих ценностей, христианской морали, духовности, исторических традиций
казачества;
в лице Кубанской казачьей Рады оказывать влияние на общественную куль-
турную, экономическую жизнь края правовыми методами на основе Конституции
и законов РСФСР;
осуществлять политическую реабилитацию казачества н насильственно де-
портированных соотечественников. Создать условия для возвращения на Кубань
соотечественников нз-за рубежа и из других регионов страны. В целях сохране-
ния этнической самобытности н социально-экономической стабильности устано-
вить контроль над стихийными миграционными процессами в крае;
активно бороться за экологическое оздоровление края, сохранение его уни-
кальных богатств. Преодолевать пагубные последствия неразумного использова-
ния бассейнов Черного и Азовского морей, лесных массивов, пахотных угодий;
требовать предоставления Кубани полной вкономической самостоятельности
в интересах всестороннего удовлетворения духовных и материальных потребно-
стей населения,
активизировать процесс возрождения малых станиц, хуторов, традиционного
уклада жизни казаков направленного на свободу выбора форм хозяйствования
добиваться установления традиционного землепользования казаков, других на-
родов, основанного на принципах общинной собственности и направленного на
бережное использование земель;
Всекубанскнй казачий съезд выражает надежду на то, что обращение
снимет недоверие к возрождающемуся казачеству, станет объединяющим нача-
лом совместных действий жителей Кубани во благо ее экономического и куль-
турного процветания.
Вернем Кубани казачью славу! Слава Кубани!
14 октября 1990 г.
6
ИЗ ОБРАЩЕНИЯ
Всекубанского казачьего съезда
к краевому Совету народных депутатов
Делегаты Всекубанского казачьего съезда обращаются к вам с настоятель-
ной просьбой рассмотреть на очередной (внеочередной) сессии Краснодарского
краевого Совета ситуацию, возникшую в связи с неконституционны я повышени-
ем статуса Адыгейской ввтономнои области и выходом ее из краевого подчинения.
Эти решения Адыгейского областного Совета не учитывают мнения и интересы
славянских народов — жителей области. Население бывшего Тульского района,
а в подавляющем большинстве оно состоит из представителей славянских наро-
дов, отказывается выходить из состава Краснодарского края.
Съезд считает, что решать'вопрос о статусе Адыгеи необходимо, исходя не
только из интересов наших братьев адыгов, но и учитывая законное право на
свою обильно попитую потом землю других народов, населяющих наш многона-
циональный край, в том числе славян, квзаков и их потомков. При этом нельзя
сбрасывать со счетов и-тот факт, что речь идет о районе с полуторавековой ка-
зачьей историей, с момента своего основания н до сегодняшнего дня бывшем не-
отъемлемой частью Краснодарского края.
Делегаты съезда осуждают политику невмешательства Краснодарского крае-
вого Совета в эту проблему и требуют от народных депутатов, руководства края
принятия разумных реальных мер. «Не видеть» проблему — ие значит, что оиа
самостоятельно разрешится. Не нужно ждвть обострения ситуации.*
Съезд считает необходимым безотлагательно провести официальную встречу
представителей правительства и депутатского корпуса РСФСР, руководства и
депутатов Краснодарского края и Адыгеи, представите чей Адыгэ хасэ и Кубан-
ской Рады с жителями бывшего Тульского района для выработки конкретного и
окончательного решения этой проблемы.
Всекубаи кий казачий съезд обращает внимание краевого Совете на то, что
стихийная миграция (по сути — скрытая колонизация), захлестнувшая Кубань,
нарушила этническую самобытность края, ведет к росту преступности, обостре-
нию напряженности на межнациональной почве, к дальнейшей дестабилизации
ситуации в крае в целом. В связи с переходом к рыночным отношениям прива-
тизацией собственности это вызывает у жителей края особую тревогу Местные
исполкомы практически бездействуют. В сложившейся ситуации необходимо
установить контроль за стихийной миграцией в крае. Предотвратить прописку и
продажу жилья без учета общественного мнения жителей станиц, хуторов, ка-
зачьих о ъедииеиий Критическая ситувцня сложилась в Крымском районе,
Новороссийске, где мигранты ведут себя вызывающе и безнаказанно. Это, есте-
ственно, вызывает справедливое недовольство коренного населения.
Руководству края, на наш взгляд, необходимо проявить инициативу и орга
низовать ряд встреч представителей суверенных союзных республик, причастных
к возникшей проблеме, РСФСР, лидеров национальных групп и Кубанской ка-
зачьей Рады. Это позволит найти пути решения данного вопроса и определить
сроки их реализации.
14 октября 1990 г.
7
КАЗАКИЯ В НЕПРОШЕДШЕМ ВРЕМЕНИ
Михаил Меньшиков
Из статьи «Должны победить»
<Должны победить» — под таким заго-
ловком 26 июля (по старому стилю)
1914 года в еНовом времени» вышла статья
постоянного сотрудника газеты публициста
Михаила Осиповича Меньшикова, о кото-
ром * Кубань» поместила материал в сен-
тябрьских номерах за 1989 и 90-й годы.
Предлагаем читателям отрывок из нее, по-
священный казачеству.
...«Как подумаешь, сколько еще ос-
тается сделать...
Побеждает обыкновенно тот, кто
кроме долга победы чувствует за собою
н право победы, а не было еще момента,
когда бы это священное право было бо-
лее чем теперь на нашей стороне.
«Помогите казакам!»—вот очеред-
ные воззвания этих дней в газетах и по
улицам Петрограда. Вот призыв, кото-
рый хочется поддержать от всего сердца.
Хотя вся сухопутная армия наша отлича-
лась всегда удивительным героизмом, но
казаки, подобно их древним предкам,
сумели н в XX веке выделить себя, как
особенно лихую, беззаветно-удалую еди-
ницу, воюющую с легендарным одушев-
лением н приемами отдаленных веков.
Недаром имя казаков на всем свете окру-
жено ореолом отваги и непобедимости,
недаром одно это имя наводит трепет
на врвгов. Казаки и при современных
чудовищных пушках, пулеметах и аэро-
планах все-таки являются ничем не заме-
нимым средством наносить неожиданные
удары, захватывать, окружать, гнать н
добивать врага. Эти свойства казацких
войск объясня этся прежде всего тем, что
казаки — особая раса, потомственные ка-
чества которой передаются нз глубины
веиов. Точное происхождение казачества
неизвестно но есть даже теория, произ-
водящая не казачество от русского на-
рода, а русский народ от казачества.
Если есть ученые, серьезно считающие
великий скифский народ б. ижайшим
предком славянства, то не надо забывать,
что скифы были сплошным казачеством,
как это свидетельствуют все источники,
начиная с Геродота. Скиф ие расставал-
ся с коием, что привело к мифу о Кен-
таврах, борьба с которыми открывает
героический период Греции. Кровь этих
Кентавров, кажется, до сих пор течет в
жилах казачьих войск — столько в ней
огня и неостывающего боевого одушев-
ления!
Но эти прирожденные рыцари, эти
герои тысячелетий, нуждаются, как и все
бойцы в белье, в теплом платье, в таба-
ке, в немногих, но необходимых вещах,
которых казаку иногда негде взять. Каз-
на ему их не дает. Он должен иметь
свое. Можно лн не помочь героям? Мож-
но ли отказать им в наступающие рож-
дественские дни в радости получить ка-
кой-нибудь подарок, знак благодарного
внимания от великой родины?».
М. О. Меньшиков. «Письма к ближ-
ним», 1914 гу 4 декабря, стр. 765.—
«Должны победить».
Борис Савинков
Из статьи «Вольное казачество»
При царе слово «казак» вызывало
недобрые чувства. Казвк — значит па-
гайка. Казак — значит усмиритель. Ка-
зак — значит «Боже, царя храни». Была
ли заслужена эта репутация?
Да, конечно, при царе казаки «ус-
миряли». Но ведь н Фанагорийцы и Се-
меновцы усмиряли тоже, и 9 января
1905 года народная кровь пролилась в
Петрограде, потому что стреляли пехот-
ные части. И как было не стрелять? Кто
отказывался стрелять, тот сам был рас-
стрелян. Когда при царе меня арестовали
жандармы, солдаты Белостокского полка,
«которые вели меня в крепость, говорили
мне — «арестанту»: «Мы знаем, что ты
за землю и волю, значит, за правду,
значит, за нас. Но если побежишь, бу-
дем стрелять, потому что иначе нас
расстреляют».
8
Настал 1917 год. Вспыхнула фев-
ральская революция. Если бы не казаки.
Протопоповские жандармы бы подавили
«бунт». Казаки,— если не ошибаюсь,
присоединились к «бунтовщикам» и по-
шли против Николая II. Сперва казаки,
а затем уже гвардии Волынский полк.
Русским людям, любящим родину, для
которых режим Распутиных, Штюрме-
ров, становых, губернаторов и жандар-
мов так же ненавистен, как режим Троц-
ких, чрезвычаек, совдепов, цнков, не
следует забывать этой великой казачьей
службы. «Усмиритель»-казак в феврале
1917 года показал себя истинным сыном
народа н верным слугой демократиче-
ской н свободной России.
Донцы, кубанцы, терцы, оренбурж-
цы, уральцы, астраханцы, забайкаль-
цы, амурцы первые отозвались на призыв
«За Родину и свободу».
«Совет союза казачьих войск»,
членом которого я состоял и с ведома
которого я приписан к станице Пашков-
сиой Кубанского войска, первый высту-
пил против большевиков: две донские
сотни защищали Временное правитель-
ство 25 октября. 30 октября того же
1917 года опять-таки казаки, под началь-
стовом генерала Краснова, пытались ос-
вободить Петроград от Троцкого и К°.
Их усилия разбились в неравном бою под
Пулково. С тех пор и по нынешний день
казаки ни на минуту не сложили ружия,
ни на минуту не отреклись от Родины и
не перестали защищать свободу. Вспом-
ните незабвенного атамана Каледина,
атаманов Дутова, Семенова, Богаевского
и сражающегося ныие на занятой Кубани
атамана Павлюка. Сколько славных ка-
зачьих имен. Россия их не забудет, как
не забудет тех бесчисленных свободолю-
бивых казаков, которые, защищая свои
Из Открытого письма
Господин Генерал!
Ко мне явились казаки-кубанцы...
Они мне высказали то, что давно тре-
вожило мою мысль, что тревожит мысль
всех русских людей, любящих родину и
твердо верующих в ее возрождение.
Мы, русские патриоты без различия
партий, видим в Вас носителя русского
национального флага. Мы желаем Вам и
Вашей доблестной армии полного успеха
в святом деле освобождения родины...
Мы с напряжением внимания следим за
Вашим продвижением вперед, радуемся
Вашим победам и гордимся славою Ва-
шего оружия. Каждый из нас готов все-
мерно содействовать Вам и положить
свои силы на служение родной земле.
Мы верим, что Вы не пойдете по
дороге ген. Деникина. Мы верим, что Вы
учли ошибки прошлого н проникли в са-
мую сущность событий, происходящих
земли от троцкистского разбоя, легли
костьми у Ростова, у Новочеркасска, у
Таганрога, у Екатеринодара и па путях
к Москве.
В годину небывалого бедствия, сму-
ты, разрухи и потрясения глубочайших
основ государственной жизни, когда
Россия поколебалась, когда рухнула ее
мощь, когда была растоптана ее ново-
рожденная свобода, вольное казачество
встало на защиту родины и свободы.
«Усмиритель»-казак ствл воплощением
русского национального духа, любви к
Отечеству, готовности пожертвовать для
него жизнью. И не только национального
Духа. Вольный казак воплотил в себе и
дух «третьей» России — дух демократии,
свободы, равенства и братства. Не каза-
чество покровительствовало помещикам,
не казачество заводило генерал-губерна-
торов. Дон, Кубань, Терек построй пись
на новых началах, на тех, на которых
построится вся Россия: земля земледель-
цу и свобода для всех.
Будущий историк отметит, что ка-
зачество, именно око, было в наше т(ж-
иое время тем устойчивым элементом,
который не разрушал, а строил и, строп,
не стремился и возврату старого уже и
навеки отжившего, а к созданию ново-
го — новой, третьей демократической,
казачьей и крестьянской России. Он от-
метит, что если казачество не было до-
статочно многочисленным, чтобы своими
силами выстроить эту Россию, то оно.
поистине, ие жалело жертв в той борьбе
ие на жизнь, а на смерть, которую вчера
нам, русским, сегодня полякам, а завтра
всей Европе предстоит вести с троцкиз-
мом — «со зверем из бездны».
Из сб. за Родину н Свободу. — Вар-
шава, 1920.
генералу Врангелю
ныне не только в России, ио и во всем
мире. Старого не вернешь. Его и нельзя
пытаться вернуть. Царя не восстано-
вишь. Его нельзя пытаться восстано-
вить. Россия построится как великая ка
зачья и крестьянская демократия через
учредительное Собрание, или она не по
строится вовсе. Мы верим, что Вы пытае-
тесь воссоздать Россию не царскую, н •
помещичью, не чиновничью, а Россию
«третью», ту Россию, где все будут рав-
ны перед законом, где будет порядок,
где каждый казак и каждый крестьянин
будет иметь свою землю, будет мирнэ
трудиться иа ией и мирно обогащаться,
ту Россию, которая не будет ни теснить,
ни насиловать никого...
Окровавленные годы международ
ной войны оставили тяжелый след. Чест-
ный и доблестный генерал Деникин не
понял, однако, что такое свобода. Он
9
воевал с Грузией и Украиной, он вос-
становил против себя и Польшу, и Фин-
ляндию, н Латвию, и Эстонию и, главное,
он восстановил против себя крестьян, то
есть самое Россию. Коленопреклоненные,
с пением «Христос Воскресе» встречали
крестьяне его добровольцев, и он доходил
до Орла — почти до ворот Москвы. Как
провожали его? За ним шли помещики,
становые, исправники, губернаторы контр-
разведки, бесчисленные тылы, за ним
шло старое, истлевшее, неспособное воз-
родить Россию. Не большевики одолели
его, не в бою проиграл он святое дело,
не самоотверженные бойцы виновны в
его поражении. Его одолели расстрелы и
грабежи, в его поражении виновны «Ос-
ваги» и те несчастные люди, которые не
уразумели до сих пор, что красноармей-
цы такие же русские люди, как и добро-
вольцы, что красноармейский офицер —
человек, вынужденный подчиняться
большевистскому комиссару, но не иду-
щий своей охотой, что красноармейский
солдат ие ведает, что творит, и скован
пулеметной дисциплиной. Генерала Де-
никина погубили безумцы, которые вме-
сто прощения несли с собою беспощад-
ную месть, ибо на мести не выстроишь
ничего.
Мы верим, я верю, и явившиеся ко
мне казаки верят так же, как и я, что
Вы, генерал, увидели зти гнилые язвы,
что Вы уврачуете их, что Вы поняли,
что такое свобода, что Вы сумеете за-
служить любовь н доверие казаков и
крестьян, что для Вас Россия не про-
странство на географической карте, а
родная, исстрадавшаяся, замученная, по-
руганная и жаждущая освобождения
мать. Мы верим, что Ваша армия даст
России и землю, и волю, и мир. Да ук-
репится эта наша горячая вера.
Борис Савинков. Из сб. «За Родину
н Свободу»,— Варшава, 1920.
Кубанцы и самостийность
Так называемое «самостийное» дви-
жение среди казачества принято рас-
сматривать почти как государственное
преступление. Так его рассматривали и
Колчак, н Деникин. Так его рассматри-
вают Авксентьев, Керенский, Милюков.
' Люди, которые торжественно заявили
и заявляют, что они борются за свободу,
когда речь идет не только о свободе на-
шей, великороссов, но и свободе осталь-
ных народов, входивших в состав быв-
шей Российской империи, и в частности,
и может быть, в особенности о свободе
казачьей, не колеблясь ни на мгновение
отрицают эту свободу.
Чем объяснить это вопиющее проти-
воречие? Я спрашиваю: почему москвич
имеет право на управление своей роди-
ной, страною, а кубанец или донец лишен
этого права? Я спрашиваю: почему моск-
вич, имея право на управление своей
родной страной, посягает еще на управ-
ление Кубанью н Доном? И я спраши-
ваю: почему кубанец или донец обязаны
умереть за Москву?
Мне скажут: нет донцов, нет кубан-
цев, нет терцев, есть только русские
люди. Казани — те же великороссы, но
отселившиеся на окраины государства.
Да, конечно, казаки такие же православ-
ные, говорящие на русском языке, рус-
ские люди, иаи и великороссы (не забу-
дем, однако, что на Кубани есть немало
казаков-украинцев). Но ведь у казачества
свой особый уклад, свои особые нравы,
своя история, свои законы. Но ведь каза-
чество не покушается на Москву и не
отрекается от Москвы. Но ведь казачество
желает только одного — чтобы мы, ве-
ликороссы, не вмешивались в его, ка-
зачьи, дела и не насиловали его, ка-
зачьей, воли. Я не сомневаюсь, что не-
зависимые Дон, Терек, Кубань найдут
приемлемый, достойный и их, и Москвы,
и выгодный для нас всех способ сожи-
тельства с свободной Великороссией. Но
способ этот должен быть утвержден не
принудительно, не вооруженной рукой, а
добровольным и добросовестным согла-
шением.
Казаки были готовы грудью защи-
тить родные станицы. На Дону, на Маны-
че, на Кубани легли тысячи и тысячи
казаков в борьбе против коммунистиче-
ской власти. Но Деникину слышался
перезвон московских колоколов, и казаки
пошли на Москву, и усеяли своими тру-
пами путь до Орла, и вернулись в Ново-
российск к «пароходным дымиам». Разум-
но ли поступил Деникин? Как знать. Мо-
жет быть, иубанцы, терцы, донцы от-
стояли бы свои казачьи земли, если бы
не поход на Москву. И, может быть, ие
было бы ныне горя казачьего, того тяж-
кого горя, которое ходит по белу свету,
мыкаясь по Турции, Болгарии, Германии,
Сербии, Польше в то время, когда зали-
ваются слезами родные станицы.
Принуждением не выстроится Рос-
сия. Пулеметами воедино не соберется.
Когда в Москве падет враждебная паро-
ду власть, когда в Москве не будет ни
Троцких, ни Романовых, ни жандармов,
ни чрезвычаек, ни генерал-губернаторов,
ни комиссаров, когда в Москве будет
мир и свобода,—независимое казачество
само потянет £уку, положит первый ка-
мень государственному строительству
новой «третьей» России, народной,
крестьянской, казачьей...
Из сб. «Статьи по нацноиальному
вопросу».— Варшава, 1921.
Поэзия
Александр Поздняков
А тксандр Петрович Позднчкс'в рооиссч в 1951 году
на Тамбовщине. Полковник юстиции В марте 1990 года
принят в члены Союза пнсителей СССР. Автор двух
сборников: 'Строгая гармония* и 'Молния ydupu.ui в
живое*, изданных в Москве 'Современником* и 'Мо.и,-
дой гвардией*.
Александр Поздняков — один из постоянных авторов
'Кубани», нашим читателям он хорошо знаком по пиб-
ликациям поэмы 'Тяжелый рок*, стихотворений 'Пло-
щадь Пушкина», 'Г имн * Демократического Союза» и др.
Сегодня мы публикуем новые стихи поэта из сборни-
ка, готовящегося к изданию в 'Советском писателе».
НОВЫЕ
Тамбовский волк
Знал я песню одну
Про родную страну.
Больно песня берет за живое.
До утра не засну —
Прислонившись к окну,
На луну молодую завою.
Боже правый спася.
На веселой Руси
Так всегда начиналась потеха
Где-то грянул обрез,
И березовый лес
Отозвался раскатистым эхом.
Ты не бойся меня —
В сердце нету огня,
Я навеки забыл о свободе.
Я живу не тужу
Новой власти служу
На железобетонном заводе.
Только в розовых снах
Я в родимых лесах —
Там, где зреет трава-подорожник,
Твм, где ворон кружит,
Где мой прадед лежит.
Он расстрелян тобой как заложник
Если глянуть нвзад,
Кем ты был демократ?
На тебе еще кровь не отмыта...
Я стерплю, я снесу,
Коль в бетонном лесу
Ты пропишешь меня по лимиту.
Левый марш — твой удел
(Кто там правой посмел?!)
Загляните в любую обитель —
Комиссар, бюрократ,
А теперь демократ —
Ты всегда и везде победитель.
Пропиши, а не то,
Извиваясь винтом,
СТИХИ
Распахнется родимая зона —
И развязка близка,
В сердце злая тоска.
Ты не знаешь лесного закона
Чьи карманы толстей
И чье брюхо пустей,
Чьи шальней голубые глаза...
На десятку крестей
Подворотиых страстей
Два бубновых ложатся тузв
Тут за правду в ножн,
Но ты грудь обнажи.
Пусть всю правду расскажет наколка —
Про досвду и стыд,
И как совесть хрустит
На клыках у тамбовского волка.
Победил так владей,
Но, как прежде, не смей
Доводить до греха, до досады
Не за ради утех —
За досаду и грех
Перерезать могу твое стадо.
Пусть я гол как сокол
Среди брошенных сел,
Будет бой мой с тобою неравный —
Я от бабки ушел,
Я от дедки ушел,
От тебя-то уйду н подавно
Ты не бойся меня —
В сердце иету огня,
Я навеки забыл о свободе.
Я живу не тужу
На железобетонном заводе
В неотмытой крови
Наслаждайся жнвн.
Но, тараща глаза свои рачьи,—
Коль смутив тишину,
Волк завыл на луну,—
Ты при нем ие скули по-собачьи.
Александр Поздняков
11
Не читайте газет
Демократическая партия России,
партия правящая
Н. Травкин
Не читайте газет,
Говорят, они пачкают руки.
Я совсем неспроста
Вспомнил странный, жеманный совет.
Этот дамский каприз
Повторяю: ии в веселье, ни в скуке.
Ни пастух, ни поэт
Никогда не читайте газет
Помню я, квк пробил
По мозгам первый час перестройки,
Помню ветер над нами —
Весенний, веселый н злой,
Как поднялся народ.
Заскрипев на заржавленной койке.
Как «Да здравствует» лозунг
Поспешно сменил на «Долой».
Как мы шлн в Лужники,
Как нам рукоплескала столица.
Я готов удавиться
Тогда был за несколько строк.
Руки — крылья мои
Рвспахиулись шуршащей страницей,
Вместо сердца рычал
Не мотор в журнал «Огонек».
Перестройке шагала
Все двльше, и дальше, и выше.
На заржавленной койке
Заснул я спокоен н рад.
Но увидел во сне,
Как Иванушка во поле вышел —
Ухмыляется гад
И пускает стрелу наугад.
Я тот сон позабыл —
Велнки были мысли о воле:
На проклятую землю
Небесный опустится рай
Разбросав семена.
Мы засенли русское поле
Только глазом моргнул —
Вышло время собрать урожай
Мы расправили грудь,
Твоего ожидая примере.
Но вчера на току —
Провалиться на месте! — как встарь,
Я увидел солдвт
Во главе с молодым офицером.
С ними рядом застойный
Райкомовский был секретарь.
Ну а где же был ты,
Наша боль, нвша новая совесть,
Что в подметных речах
Был так ловок, находчив и смел?
Все пространство страниц
Заняла бесконечная повесть
О разбитых очках
В Цедеэл.
Я полжнзни отдал,
Чтоб народным ты стал депутатом
Я с плакатом стоял
Я народ за тебя умолял.
А с нвродом, как встарь,
На току офицер да солдаты.
А тебя в этот час
Я в народе напрасно искал.
Всей душой бунтаря,
„.сей своею с дьбою опальной
Я поверил тебе,
А в ответ был все тот же обман.
Я свободной газете,
Как прежде, когда-то центральной,
Предпочту самый пошлый
И самый бульварный роман.
Не читайте газет,
Не шуршите продажной страницей.
Все слышней, все страшней
Гулкий голос народной молвы.
Не читайте газет.
На полях пропадает пшеница,
Осыпается рожь, депутаты...
Увы.
Цыганщина
Ромалэ, эх ромалэ
Нам с тобой сам черт не страшен.
Мы ие пашем иа земле,
Мы поем иа ней да пляшем.
Весть летит по проводам:
Мы теперь Россией правим —
Всем цыганским лошадям
Золотые зубы вставим
Пропадай все трын-трава.
Нам не страшно — спозаранок
За кибиткой кочевой
Мы уйдем в толпу цыганок.
И пока нам черт не брат,
Не зевайте, вороные
Государь наш — конокрад.
Значит табор вся Россия
Русофобия
«Ты приползла к моим ногам,
Прикрой свой срам Россия, сука.
Я русофоб, пусквй я хвм,
Но пробил час моим богам
Казинть тебя позорной мукой.
Не знать вовек родиой земли...
На свете нет больнее раны.
Пять тысяч лет я брел в пыли,
Покуда в северной дали
Ты все скрывалась за туманом.
Меня пленял простор полей,
Влекла твоя дурная жила.
И я решился — сжился с ней,
12
А ты беспечностью своей
Народ мой напрочь разложила.
Уж лучше б меч или костер,
Сапог испанский или дыба.
Народ мой ловок и хитер,
Ои дыбу зпает с давних пор,
Извлечь мы выгоду могли бы.
Я мысль тебе подал тайком,
А ты державною рукою
Произвела ее в партком...
Лишь только тот, кто не знаком
Еще с Иваном Дураком,
Не знает, что это такое
Но я теперь узнал сполнв
Признаться, было б ие до смеха,
Ведь ты была еще сильна.
Но третья хлынула волна —
И, слава Богу, я уехал.
Я долго ждал, я наблюдал
Твой идиотский бег на месте.
А покидая пьедестал,
Ведь я тебя предупреждал
Что не избегнешь нашей мести.
О, как ошиблись мы тогда,
Сойдясь в одной с тобою драме.
Когда мы просто, без стыда
Все этн села, города
Купить могли бы с потрохами.
Зачем мы перли на рожон?
К чему теперь я стал свободен?
Ведь я купился, как пнжон,—
Я русским духом звражеи
И ни иа что теперь не годен.
Ушло былое ремесло,
Стал водку пить, ругаться матом.
А ты все делаешь иазло,
Тебя иа Запад занесло
И, значит, близок час расплаты.
Ты приползла к моим ногам,
Прикрой свой срам Россия, сука...
Я русофоб, пускай я хам,
Но пробил час моим богвм
Предать твой храм позорным мукам».
Ю Селе«пену
Дорожная пыль покрывает былье,
Там русская тройка промчалась.
И в скачке утратила имя свое...
Печалью на сердце осталась.
И криком души: «Ничего не сбылось».
Вновь темная тень над могилой...
Но сердпе не даром вдруг разорвалось
С такою неслыханной силой.
Быть эхом народа — великая честь,
Но в час, когда он ие разбужен,
Иное призванье высокое есть —
Тут колокол Родине нужен
Война мировая уже началась...»
Сбылось предсказанье пророка.
Оборвана самая главная связь,
И гибнут герои до срока...
Отчизив в душе непреклонной хранит
Надежду свою на спасенье.
Умолкнувший колокол вновь зазвонит.
Наступит ее воскресенье.
Слепого безверья мучительный груз
Свободная сбросит стихия
И будет могучим Советский Союз,
Коль будет Великой Россия!
13
КОНТИНЕНТ СОЛОНЕВИЧА
Как следовало ожидать, слово этого писателя дойдет до нас непременно. Как и
следовало ожидать, дойдет оно до нас фактически в последнюю очередь: после «ре-
абилитации»- всех «Бердяев Булгаковичей», всех стихотворцев, всех «запретных» в раз-
ное время критиков большевистского режима. В этом — своя закономерность
Как водится у любой власти, сознающей свою незаконность, и в то же время
желающей, с одной стороны, мимикрировать, украшаясь псевдоистинами псевдоавто-
ритетов, с другой стороны, ставящей на повестку дня демонстрацию «нового мышле-
ния» (то есть фиктивного отречения от прошлых преступлений и насилий), она, власть
такая, слой за слоем «открывает» полуправду, которая хуже лжи. Но толщина и
количество этих слоев рассчитаны, благо у ее авгуров-демиургов вся полнота факти-
ческой и пропагандной информации находится в полном распоряжении. Так вот, Иван
Лукьянович Солоневич — это тот автор, который «не предусмотрен» дирижерами мни-
мой гласности, прячущимися за личиной доброжелательства к России, к русскому на-
роду, к русской истории. Он — выше или вне многомерного и глубоко продуманного
обмана. Потому и при жизни, и после смерти имя его было окружено заговором мол-
чания и в СССР, и на Западе.
Однако глубина той ямищи, в которую затолкал нас всемирными усилиями про-
деланный над нами экспериме т, обязывает нас с беспощадной мужественностью во что
бы то ни стало воссоздать единственно спасительный для России комплекс идей,
представлений, череду духовных и светских авторитетов, которые соответствуют не
мифу, сколь угодно прельстительному, не утопии, сколь угодно цветистой, а реальности,
в которой обязаны мы сберечь, возродив, и русскую идею, и себя — остатки русского
народа.
Та же, кажущаяся бездонной, глубина духовного кризиса, в которую нас затол-
кали, только и может быть преодолена при совершенно свободном от интеллигентских
предрассудков анализе причин этого кризиса и путей выхода из него. Поэтому такой
взгляд на вещи не может не казаться нашему искаженному, изуродованному сознанию
оригинальным до «этнографичности». Нам кажется странным и даже диким, бесконеч-
но далеким то, что всего лишь восемьдесят — сто лет назад, в пору молодости уже
наших бабушек-прабабушек, было жизнью, и жизнью блистательно полной: Россия
конца прошлого — начала нынешнего века. Слава и сила России обнаружили такую
могучую потенцию в тот момент, когда, казалось бы, держава была на пределе своего
могущества, что «мировая закулиса», по выражению выдающегося философа XX века
Ивана Ильина, принуждена была мобилизовать все самое подлое, что выработало
хваленое «Просвещ, ние» собрать в единый котел доллары, марки, франки и фунты
стерлингов на погибель велихой России, добротолюбием своим «грозящей» заполонить
весь мир, светом своим загнать в угол корыстолюбивую и множащую корысть тьму.
Все разбилось бы о русского колосса, если бы в нем самом не развилась к тому
времени смертельная болезнь, называемая безверным интернационализмом или чинов-
ным космополитизмом. Болезнь эта, как вирус, разъедала верхние слои государствен-
ного аппарата и интеллигенции, которые и явились главным источником революци-
онного безумия, главными критиками самодержавия, главными палачами русского
народа. Дело не меняет своей сути от того, что «грязная работа» была переадресована
одураченному и распаленному пропагандой люмпену, клиническому неудачнику в
личной жизни, разного рода бездельниками и завистниками как отечественного, так и
закордонного происхождения. Но «пусть озлобленные и маловеры ругаются над Рос-
сией, как над страной без будущего, без чести и самосознания, мы знаем, мы помним.
Она была, Великая Россия, И она будет» (Георгий Федотов).
Мы знаем, мы уверены. В 1990-х. Но еще труднее было знать это в 30-х — 40-х,
когда Солоневич писал свои основные работы.
Есть книги, которые, не будучи изданными в нашей поруганной стране, не дают
покоя. Его обретаешь, когда ясное и мудрое слово, хранившееся втуне, доходит до
тех, ради кого и добывалось: до русских людей, не утративших совесть и чувство
национального достоинства. К таким книгам относятся книги И. Л. Солоневича. В
первую очередь «Народная монархия» и «Россия в концлагере».
Но пора сказать подробнее об авторе.
Иван Лукьянович родился 14 ноября 1891 года в крестьянской семье. С 15 лет
стал самостоятельно работать, продолжая учиться. Обладая изрядными физическими
данными, он стал известным в России спортсменом. Говорят, однажды даже положи «
на лопатки знаменитого Поддубного. Как пишет его американский издатель П. Ваулин,
«можно сказать, что он вышел из народа. Но лучше сказать иначе. Иван Лукьянович
никуда из народа не вышел, он так и остался в народе». Был он и спортсменом-профес-
14
сионалом, и журналистом, вхож был в разные высокие инстанции, как и прочие
интеллигенты его времени. Однако крестьянский корень, и свой лично, и России в
целом, он сознавал всегда — без ненужной патетики, но твердо: крестьянство — соль
земли, создатель русской истории, и русской земли устроитель и украшатель, и само-
державия первейшая опора и хранитель.
Когда судьба забросит Ивана Лукьяновича вместе с сыном и братом в совет-
ский концлагерь, главным, что причинит ему глубокую боль, будет картина планомер-
ного и тотального изведения крестьянства.
Февраль 1917 года Солоневич встретил без иллюзий — об этом свидетельствует
его работа, название которой говорит само за себя —«Великая фальшивка февраля».
Вторым актом распланированной катастрофы был Октябрь,— здесь уже не было иллю-
зий, но было спокойно-скорбное предвидение всего последующего. Одних, имевших
возможность, это предвидение выбросило из рухнувшей России, другие, как родной
брат Ивана Л укьяновича. сражались и погибли в оядах белых армий, состоявших в
основном из рабочих и крестьян, но преданных своими русскими руководителями или
западными расчетливыми покровителями. Солоневич остался, стараясь своей рабо-
той — организацией физкультурного движения — укрепить физически истощенный,
измотанный, мучимый кровавым небывалым режимом родной народ. Как пишет Ва-
улин, «ненависть его против коммунизма так же полна и совершенна, как и его лю-
бовь к России». В 1920 году Солоневич попадает в лапы одесской «чрезвычайки». но
как специалисту, «нужному советской власти», ему удается избежать участи восьми-
десяти украинских парней и девушек, захваченных во время религиозного праздника
прямо в свитках и сарафанах и без суда расстрелянных...
Решение покинуть страну было твердым. Подготовка велась капитально, всей
семьей. Следуют две неудачные попытки. Во время второй ради троих Солоневичей
чекисты числом человек в сорок закупили весь аагон и в качестве «попутчиков» сначала
опоили, а затем не без труда скрутили троих здоровяков. Дальнейшее подробно изло-
жено Иваном Лукьяновичем и его братом Борисом. «Россия в концлагере» — книга,
написанная в 1935 году, задолго до солженицынских, но книга, непревзойденная никем
из послелагерных беллетристов,— по твердости являемого духа, ясности мысли, весо-
мости обобщений.
Почти чудом Солоневичи оказываются в Финляндии. Затем они живут в Герма-
нии, где на Ивана Лукьяновича колонизаторы его родины совершают три покушения.
Дома — три смертных приговора, вне дома — три покушения, одно из которых закон-
чилось гибелью его супруги Тамары Владимировны и его секретаря В Германии
Солоневич пытается по мере сил противодействовать антирусской пропаганде, направ-
ленной на подготовку вторжения, пытается образумить самоуверенный тевтонский
апломб по отношению к «рабской русской душе», подчеркивает, что образ России и
русского человека, созданный русской классической литературой, не имеет ничего
общего с действительностью. Однако совершается то, что свершилось. Германия напа-
дает на все еще не забывшую себя — исконную Россию и терпит поражение. Соло-
невич переселяется в Аргентину.
Вся эта история в ее онтологическом значении рассказана в <Народной монархии»,
труде поистине классическом, достойном того, чтобы стать настольной книгой каждо-
го, кто желает знать правду о своем Отечестве. Державный и в то же время поистине
народный взгляд и стиль изложения, пронзительная ясность выводов, жизнеустро-
ительная гордость за свою родину,— все это придает «Народной монархии» вневре-
менное, непреходящее значение. Приходилось видеть заеденных апатией, угнетенных
безверной раздвоенностью сознания людей, достаточно молодых и в принципе дееспо-
собных, которые после проч/ения этой книги как бы возрождались духовно, осозна-
вали, что живы, сильны, что родом не из «Октября», а из тысячелетней созидательной
и в высшей степени жертвенной истории. У них загорались глаза, чесались по живому
делу руки, они без сожаления расставались со всей многослойной мишурой, вытал-
кивали тромбы, лукаво вбитые в самые жизнетворные сосуды так называемой совет-
ской пропагандой. Они переставали стыдиться себя тем искусственным поработитель-
ным стыдом, который усердно культивировался орденом меченосцев, поработившим
Великую Россию при помощи и содействии якобы противостоящего и якобы демокра-
тического Запада, по-клопиному насосавшегося русской крови и русской силушки.
В Буэнос-Айресе Иван Лукьянович основывает издательство «Наша страна» с
одноименной газетой, только в 1990 году ставшей известной русским читателям по
публикации «Программы для России» в «Литературном Иркутске». Это издательство
по искренности и решимости к лишенным конъюнктуры поискам истины является,
пожалуй, лучшим русским издательством Свято-Троицкого монастыря в Джорданвил-
ле (США). Лишенное (во всяком случае, при жизни Ивана Лукьяновича) иллюзий
относительно либерализма-социализма во всех его видах вплоть до солидаризма,
оно вызывает уважение уже своей стойкостью и бескомпромиссностью. Известно, что
подобные издания в современном мире, не говоря уж об условиях «перестройки»,
обречены на шельмование, перманентные финансовые трудности, наконец, на тоталь-
ное замалчиваине в силу того, что они не лукавят ни под каким соусом, не состоят
ни под тайным, ни под тем более явным покровительство ч «мировой заку гисы». Общую
15
же линию газеты «Наша страна» сам И. Л. Солоневич определил как «столыпинскую»:
«борьба с революцией и реакцией во имя России и монархии».
Не исключено, что сама закоренелость идеологических штампов, как положитель-
ных, так и отрицательных, станет непреодолимым препятствием для нормального,
хотя бы спокойного восприятия работ Солоневича. Что ж, тем хуже для «нервнича-
ющих», многие из которых вольно или невольно и усугубляют расширение кризиса,
«инстинктивно» возмущаясь добросовестным воспоминаниям о Вере, Царе и Отече-
стве, о Церкви, Семье и частной собственности. Никто, в сущности, и не надеется на
то, что сегодняшний разрушитель, г правый» консерватор-большевик или елевый»
радикал, кои по сути — родные братья — р-революционеры,— никто не надеется, что
он станет вдруг на путь трезвения, умного делания, созидания, братолюбия и возде-
лывания исторической России. Слишком велико давление таких абсурдно-абстрактных
построений, как край на земле», «республика», «граница между союзными республи-
ками», «союзное правительство», «парламентская демократия» или таких зловеще-про-
пагандных лжей, как «монархия — зловещий смрад», «тюрьма народов», «русский —
значит держиморда», «империя — это зло», «руководящая роль партии» (не обяза-
тельно коммунистической, может, и в новой окраске — антикоммунистической). Но
если мы хотим выжить, причем выжить не «идейно», а вполне биологически, мы обя-
заны продрать духовные очи, воспрять от дурманящего, наркотического, смертного
сна, в коем пребываем. И для этого надо вместе с маузерами гражданской войны
задвинуть в дальний ящик свою «идеологическую» раздражительность. Умение выслу-
шать и оценить пусть даже непривычное — необходимейшее условие выживания на
данном крутом вираже отечественной истории.
Настала пора интеллигенции, не стыдящейся считать себя русской, искупать
страшные свои грехи, копившиеся двести с лишним лет, грехи построения абстракций-
утопий, неизбежно оплачиваемых кровью миллионов тружеников-созидателей. И здесь
уместно вспомнить слова ушедшего еще в 1953 году Ивана Лукьяновича Солоневича,
белорусского крестьянина-интеллигента: «Сколько было выдумано всяких мировоз-
зренческих, мистических, философских и потусторонних небылиц.' И какая от всего
этого получилась путаница в терминах, понятиях и мозгах! Думаю, что ликвидация
всего этого является основной, насущнейшей задачей русской мысли, вопросом жизни
и смерти интеллигенции... И я, интеллигент, ощущаю всем нутром своим: я должен
оелать то, что нужно и что полезно русскому рабочему и русскому мужику. Больше
я не должен делать ничего. Остальное меня не касается, остальное от лукавого».
Думается, что подобная памятка не помешала бы ни нашим академикам, польза
от которых из года в год видится все более под вопросом, ни народным депутатам
СССР, отнявшим без пользы изрядное количество миллионов человекочасов, ни жур-
налистско-издательской братии, возомнившей себя носителем власти и вождителем
народов, ни изнывающим от безделья администраторам, которые развлекают себя
периодическим увеличением себе же незиоаботанной платы за счет все еще молчащего
народа. Молчащего, потому что взвизги «демократов», манифестационные массовые
гуляния и звериный, пещерный и уже кровавый нацизм «националов» — это не
«глас народа», а произведение все той же бесстыжей шайки «интеллигентов», патенто-
ванных паразитов, ростовщиков духа.
Солоневич здесь — отличное оружие вразумления. К тому, о чем он пишет, мы
придем, миновав и Кашпировских, и кришнаитов, и популистов — халифов ни час,
чьи имена и запоминать-то не стоит.
Игорь ДЬЯКОВ
16
Иван Солоневич
РОССИЯ
В КОНЦЛАГЕРЕ
НЕСКОЛЬКО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ОБЪЯСНЕНИЙ
ВОПРОС ОБ ОЧЕВИДЦАХ
Я отдаю себе совершенно ясный отчет в том, насколько трудна и от-
ветственна всякая тема, касающаяся советской России. Трудность этой
темы осложняется необычайной противоречивостью всякого р >да «свиде-
тельских показаний» н еще большей противоречивостью тех выводов, ко
торые делаются на осн вании этих показаний
Свидетелям, вышедшим из советской России, читающая публик!
вправе несколько не доверять, подозревая их, и не без некоторого психоло-
гического основания, в чрезмерном сгущении красок. Свидетели, наезжа-
ющие в Россию извне, при самом честном своем желании технически не
в состоянии видеть ничего существенного, не говоря уже о том, что подав-
ляющее большинство из них ищет в советских наблюдениях не проверки,
а только подтверждения своих прежних взглядов А ищущий, конечно,
находит
Помимо этого, значительная часть иностранных наблюдателей пыта-
ется — и не безуспешно — найти положительные стороны сурового ком-
мунистического опыта, оплаченного н оплачиваемого не за их счет. Цена
отдельных достижений власти — а эти достижения, конечно, есть — их
не интересует: не они платят эту цену. Для них этот опыт более или менее
бесплатен. Вивисекция производится не над их живым телом. Почему же
не воспользоваться ее результатами?
Полученный таким образом «фактический материал» подвергается
затем дальнейшей обработке в зависимости эт насущных и уже сформиро-
вавшихся потребностей отдельных политических группировок. В качестве
окончательного продукта всего этого «производственного процесса» полу-
чаются картины или обрывки картин, имеющие очень мало общего с
«исходным продуктом» — советской реальностью, должное получает по-
давляющий перевес над «сущим».
Факт моего бегства нз СССР в некоторой степени предопределяет
тон и моих «свидетельских показаний». Но если читатель примет во
Внимание то обстоятельство, что и в концлагерь-то я попал именно за по-
пытку бегства из СССР, то этот тон получает несколько иное, не слишком
банальное объяснение: не лагерные, а общероссийские переживания толк-
нули меня за границу.
Мы трое, т. е. я, мой брат и сын, предпочли совсем всерьез рискнуть
своими жизнями, чем продолжать свое существование в социалистиче-
ской стране. Мы пошли на этот риск без всякого непосредственного дав-
ления извне. Я в материальном отношении был устроен значительно луч-
ше, чем подавляющее большинство квалифицированной русской интелли-
генции, и даже мой брат, во время наших первых попыток бегства еще
отбывающий после Соловков свою «административную ссылку», поддер-
живал уровень, скажем, русского рабочего. Настоятельно прошу читате-
ля учитывать относительность этих масштабов: уровень жизни совет-
ского инженера намного ниже уровня жизни финляндского рабочего, а
русский рабочий вообще ведет существование полуголодное.
Следовательно, тон моих очерков вовсе не определяется ощущени-
2 Заказ !048
Россия в концлагере
17
ем какой-т особой, личной обиды Революция не отняла у меня никаких
капиталов — ни движимых, ни недвижимых — по той простой причине,
что капиталов этих у меня не было. Я даже не могу питать никаких спе-
циальных и личных претензий к ГПУ: мы были посажены в концлагерь
не эа здорово живешь, как попадает, вероятно, процентов восемьдесят ла-
герников, а за весьма конкретное «преступление», и преступление с точки
зрения советской власти особо предосудительное: попытку оставить соци-
алистический рай. Полгода спустя после нашего ареста был издан закон
от 7 июня 1934 года, карающий побег за границу смертной казнью
Даже и советски настроенный читатель должен, мне кажется, понять, что
не очень велики сладости этого рая, если выходы из него приходится
охранять суровее, чем выходы нз любой тюрьмы
Диапазон моих переживаний в советской России определяется тем,
что я прожил в ней 17 лет, и за эти годы с блокнотом и без блокнота, с
фотоаппаратом и без фотоаппарата я исколесил ее всю. То, что я пережил
в течение этих советских лет и то, что я видел на пространствах совет-
ских территорий, определило для меня невозможность оставаться в Рос-
сии. Мои личные переживания, как потребителя хлеба, мяса и пиджаков,
не играли в этом отношении решительно никакой роли Чем именно опре-
делялись эти переживания будет видно из моих очерков; в двух строчках
этого сказать нельзя.
ДВЕ СИЛЫ
Если попытаться предварительно и, так сказать, эскизно определить
тот процесс, который сейчас совершается в России, то можно сказать при-
близительно следующее.
Процесс идет чрезвычайно противоречивый и сложный Властью
создан аппарат принуждения такой мощности, какого история еще не
видала. Этому принуждению противостоит сопротивление почти такой же
мощности Две чудовищные силы сцепились друг с другом в обхватку, в
беспримерную по своей напряженности и трагичности борьбу. Власть за-
дыхается от непосильности задач; страна задыхается от непосильности
гнета.
Власть ставит своей целью мировую революцию. Ввиду того, что
надежды на близкое достижение этой цели рухнули, страна должна быть
превращена в моральный, политический и военный плацдарм, который
сохранил бы до удобного момента революционные кадры, революционный
опыт и революционную армию
Люди же, составляющие эту «страну» становиться на службу миро-
вой революции не хотят и не хотят отдавать св его достояния и своих
жизней Власть сильнее «людей», но «людей» больше. Водораздел меж-
ду властью и «людьми» проведен с такой резкостью, с какой это обычно
бывает только в эпохи иноземного завоевания. Борьба принимает формы
средневековой жестокости.
Ни на Невском, ни на Кузнецком мосту ни этой борьбы, ни этих
жестокостей не видать. Здесь — территория, уже прочно завоеванная
властью. Борьба идет на фабриках и заводах, в степях Украины и Сред-
ней Азии, в горах Кавказа, в лесах Сибири и Севера Она стала гораздо
более жестокой чем она была даже н годы военного коммунизма —
отсюда чудовищные цифры «лагерного населения» н не прекращающееся
голодное вымирание страны.
Но на завоеванных территориях столиц, крупнейших промышлен-
ных центров, железнодорожных магистралей достигнут относительный
внешний порядок: «враг» или вытеснен, илн уничтожен. Террор в горо-
дах, резонирующий по всему миру, стал ненужен и даже вреден. Он пе-
решел в ни ы, в массы, от буржуазии и интеллигенции — к рабочим и
крестьянам, от кабинетов — к сохе и станку И для постороннего наблю
дателя он стал почти незаметен
18
Иван Солоневич
КОНЦЕНТРАЦИОННЫЕ ЛАГЕРЯ
Тема о концлагерях в советской России уже достаточно использована
Но она была использована преимущественно как тема «ужасов» и как
тема личных переживаний людей, попавших в концлагерь более или ме-
нее безвинно. Меня концлагерь интересует не как территория «ужасов»,
не как место страданий и гибели миллионных масс, в том числе и не как
фон моих личных переживаний, каковы бы они ни были. Я не пишу сен
тиментального романа и не собираюсь вызвать в читателе чувства симпатии
или сожаления. Дело не в сожалении, а в понимании.
И вот именно здесь, в концлагере, легче и проще всего понять
основное содержание н основные «правила» той борьбы, которая ведет-
ся на пространстве всей социалистической республики
Я хочу предупредить читателя: ничем существенным лагерь от «во
ли» не отличается. В лагере если и хуже, чем на воле, то очень уж не на
много — конечно для основных масс лагерников, рабочих и крестьян
Все, что происходит в лагере, происходит и на воле. И наоборот. Но толь-
ко в лагере все это нагляднее, проще, четче. Нет той рекламы нет тех
«идеологических надстроек», подставной и показной общественности, бе-
лых перчаток и оглядки на иностранного наблюдателя, какие существуют
на воле В лагере основы советской власти представлены с четкостью
алгебраической формулы.
История моего лагерного бытия и побега если не доказывает, то во
всяком случае, показывает, что эту формулу я понимал правильно. Под-
ставив в нее вместо отвлеченных алгебраических величин живых и кон-
кретных носителей советской власти в лагере, живые и конкретные вза-
имоотношения власти и населения, я получил нужное мне решение,
обеспечившее в исключительно трудных объективных условиях успех
нашего, очень сложного технически, побега.
Возможно, что некоторые страницы моих очерков покажутся чита-
телю циничными Конечно, я очень далек от мысли изображать из себя
невинного агнца; в той жестокой ежедневной борьбе за жизнь, которая
идет по всей России, таких агнцев вообще ие осталось, они вымерли. Но
я прошу не забывать, что дело шло совершенно реально о жизни и смерти,
и не только моей.
В той борьбе не на жизнь, а на смерть о которой я только что гово
рил, нельзя представлять себе дело так, что вот, с одной стороны, беспо-
щадные палачи а с другой — только безответные жертвы. Нельзя же
думать, что за годы этой борьбы у страны не выработалось миллионов
способов и открытого сопротивления, и «применения к местности», и
всякого рода изворотов не всегда одобряемых евангельской моралью И
не нужно представлять себе страдание непременно в ореоле святости. Я
буду рисовать советскую жизнь в меру моих способностей такою какою я
ее видел. Если некоторые страницы этой книги читателю не понравят
ся — это не моя вина
ИМПЕРИЯ ГУЛАГА
Эпоха коллективизации довела количество лагерей и лагерного на
селения до неслыханных цифр. Именно в связи с этим лагерь перестал
быть местом заключения и истребления нескольких десятков тысяч коитр
революционеров, каким были Соловки, и превратился в гигантское пред-
приятие по эксплуатации даровой рабочей силы, находящейся в ведении
Главного Управления Лагерями ГПУ — ГУЛАГа Границы между ла
герем и волей стираются все больше и больше. В лагере идет процесс
относительного раскрепощения лагерников; на воле идет процесс абсо-
лютного закрепощения масс. Лагерь вовсе не является изнанкой некоим
UnTerwelT’om воли, а просто отдельным и даже,,не очень своеобразным
куском советской жизни. Если мы представим себе лагерь несколько ме-
нее голодный, лучше одетый и меиее интенсивно расстреливаемый, чем
сейчас, то это и будет куском будущей России при условии ее дальней-
2*
Россия в концлагере
19
шей «мирной эволюции». Я беру слово «мирная» в кавычки, ибо этот
худой мир намного хуже основательной войны... А сегодняшняя Россия
пока очень немногим лучше сегодняшнего концлагеря.
Лагерь, в который мы попали — Беломорско-Балтийский Комбинат
(ББК) — это целое королевство с территорией от Петрозаводска до Мур-
манска, с собственными лесоразработками, каменоломнями, фабриками,
заводами железнодорожными ветками и даже с собственными верфями и
пароходством. В нем девять отделений: мурманское, туломское, кемское,
сорокское, сегежское, сосновецкое, водораздельное, повенецкое и мед-
горское. В каждом таком отделении — от пяти до двадцати семи лагер-
ных пунктов (лагпункты) с населением от пятисот человек до двадцати
пяти тысяч Большинство лагпунктов имеют еще свои «командировки» —
всякого рода мелкие предприятия, разбросанные на территории лагпункта.
На ст. Медвежья Гора (Медгора) находится управление лагерем —
оно же и фактическое правительство так называемой «Карельской рес-
публики»; лагерь поглотил республику, захватил ее территорию и — по
известному приказу Сталина об организации Балтийско-Беломорского
Комбината — узурпировал все хозяйственные и административные функ-
ции правительства. Этому правительству осталось только «представи-
тельство», побегушки по приказам Медгоры, да роль декорации наци-
ональной автономии Карелии.
В июне 1934 года «лагерное население» ББК исчислялось п
286 тысяч человек, хотя лагерь находился уже в состоянии некоторого
упадка: работы по сооружению Беломорско-Балтийского канала были уже
закончены, и огромное число заключенных — я не знаю точно, какое
именно — было отправлено на БАМ (Байкало-Амурская магистраль). В
начале марта того же года мне пришлось работать в плановом отделе
Свирского лагеря — это один из сравнительно мелких лагерей; в нем
тогда оыло 78.000 «населения».
Некоторое время я работал в учетно-распределительной части (УРЧ)
ББК и в этой работе сталкивался со всякого рода перебросками из лаге-
ря в лагерь. Это дало мне возможность с очень грубой приблизитель-
ностью определить число заключенных всех лагерей СССР. Я при этом
подсчете исходил, с одной стороны, из точно мне известных цифр «ла
герного населения» Свирьлага и ББК, а с другой — из, так сказать,
«относительных величин» остальных более или менее мне известных
лагерей Некоторые из них больше ББК (ВАМ, Сиблаг, Дмитлаг), боль-
шинство — меньше. Есть совсем уж неопределенное количество мелких
и мельчайших лагерей — в отдельных совхозах, даже в городах. Так,
например, в Москве и Петербурге стройки домов ГПУ и стадионов «Ди
намо» производились силами местных лагерников. Есть десятка два
лагерей средней величины — так между ББК и Свирьлагом Я не ду
маю, чтобы общее число всех заключенных в этих лагерях было мень-
ше пяти миллионов человек. Вероятно, несколько больше. Но конечно,
ни о какой точности подсчета не может быть и речи. Больше того, ч
знаю системы низового подсчета в самом лагере и поэтому сильно сомне-
ваюсь, чтобы само ГПУ знало о числе лагерников с точностью хотя бы
до сотен тысяч.
Здесь идет речь о лагерниках в строгом смысле этого слова. Поми-
мо них существуют всякие другие более или менее заключенные слои
населения. Так, например в ББК в период моего пребывания там нахо-
дилось 28000 семейств так называемых «спецпереселенцев» — это кре-
стьяне Воронежской губернии, высланные в Карелию целыми селами на
поселение и под надзор ББК Они находились в гораздо более худшем
положении, чем лагерники, ибо они были с семьями, и пайка им не да-
вали. Далее следует категория административно-ссыльных, высылаемых
в индивидуальном порядке; это вариант довоенной ссылки, только без
всякого обеспечения со стороны государства — живи, чем хочешь. Даль-
ше — «вольноссыльные» крестьяне, высылаемые обычно целыми селами
на всякого рода «неудобоусвояемые земли», но не находящиеся под не
посредственным ведением ГПУ
20
Ивин Солонёвнч
О количестве всех этих категорий, не говоря уже о количестве за-
ключенных в тюрмах, я не имею никакого, даже приблизительного, пред-
ставления. Надо иметь в виду, что все эти заключенные и полузаклю-
ченные люди — все это цвет нации, в особенности крестьяне. Думаю,
что не меньше одной десятой части взрослого мужского населения стра-
ны находится или в лагерях, пли где-то около них.
Это, конечно, не европейские масштабы. Системы советских ссылок
как-то напоминают новгородский «вывод» при Грозном, а еще более —
ассирийские методы и масштабы.
«Ассирийцы,— пишет Каутский,— додумались до системы, кото-
рая обещала их завоеваниям большую прочность: там, где они наталки-
вались на упорное сопротивление или повторные восстания, они парали-
зовали силы побежденного народа таким путем, что отымали у него го-
лову, то есть отымали у него господствующие классы — самые знатные,
образованные и боеспособные элементы, и отсылали их в отдаленную
местность, где они, оторванные от своей подпочвы, были совершенно
бессильны. Оставшиеся на родине крестьяне и мелкие ремесленники
представляли плохо связанную массу, не способную оказать какое-нибудь
сопротивление завоевателям».
Советская власть повсюду «наталкивалась иа упорное сопротивле-
ние и повторные восстания» и имеет все основания опасаться в случае
внешних осложнений такого подъема «сопротивления и восстаний», ка-
кого еще не видала даже и многострадальная русская земля. Отсюда —
и ассирийские методы и ассирийские масштабы. Все более или менее
хозяйственно устойчивое, способное мало-мальски самостоятельно мыс-
лить, короче говоря, все то. что оказывает хоть малейшее сопротивление
всеобщему нивелированию, подвергается «выводу», искоренению, из-
гнанию.
Как видите, эти цифры очень далеки и от «мирной» эволюции, и от
«ликвидации террора». Боюсь, что во всякого рода эволюционных теориях
русская эмиграция слишком увлеклась тенденцией видеть чаемое как бы
сущим. В России об этих теориях не слышно абсолютно ничего, и для
иас — всех троих — эти теории эмиграции явились полнейшей неожидан
ностью, как сиег на голову.
При нэпе власть использовала инстинкт собственности и, использо-
вав, послала на Соловки и на расстрел десятки и сотни тысяч своих вре-
менных нэповских «помощников». Первая пятилетка использовала ин-
стинкт строительства и привела страну к голоду, еще не бывалому даже
в истории социалистического рая. Сейчас власть пытается использовать
национальный инстинкт для того, чтобы в момент военных испытаний
обеспечить, по крайней мере, свой тыл. История всяких помощников,
попутчиков, сменовеховцев и прочих, использованных до последнего во-
лоса и потом выкинутых на расстрел, могла бы заполнить целые томы.
В эмиграции и за границей об этой истории позволительно время от вре-
мени забывать; неэмнграция и незаграница платила своими шкурами за
тенденции видеть «чаемое как бы сущим» Профессору Устрялову, силь-
но промахнувшемуся на своих нэповских пророчествах, решительно ни-
чего не стоит в тиши харбинского кабинета сменить свои вехи еще один
раз (или далеко не один раз) и состряпать свое пророчество. В России
люди, ошибающиеся в своей оценке и поверившие власти, платили за
свои ошибки жизнью. И поэтому человек, который в России стал бы всерь-
ез говорить об эволюции власти, стал бы просто поднят на смех.
Но как бы ни оценивать шансы «мирной эволюции», мирного вра-
стания социализма в кулака (можно утверждать, что издали виднее),
одни факт остается для меня вне всякого сомнения. Об этом мельком
говорил красном Трении в «Последних Новостях»: страна ждет войны
для восстания. Ни о какой защите «социалистического отечества» со
стороны народных масс не может быть и речи. Наоборот, с кем бы ни
велась война и какими бы последствиями ни грозил военный разгром, все
штыки и все вилы, которые только могут быть воткнуты в спину красной
армии, будут воткнуты обязательно. Каждый мужик знает это точно так
Россия в концлагере
21
же, как это знает и каждый коммунист! Каждый мужик знает, что при
первых же выстрелах войны он в первую голову будет резать своего
ближайшего председателя сельсовета, председателя колхоза и т. д., и эти
последние совершенно ясно зиают, что в первые же дни войны оии будут
зарезаны
Я не могу сказать, чтобы вопросы отношения масс к религии, мо-
нархии, республике и пр. были для меня совершенно ясны. Но вопрос
об отношении к войне выпирает с такой очевидностью, что тут не может
быть никаких ошибок Я не считаю это особенно розовой перспективой,
но особенно розовых перспектив вообще не видать. Достаточно хорошо
зная русскую действительность, я довольно ясно представляю себе, чтб
будет делаться в России иа второй день после объявления войны: военный
коммунизм покажется детским спектаклем. Некоторые репетиции этого
спектакля я видел уже в Киргизии, на Северном Кавказе и в Чечне. Ком-
мунизм это знаег совершенно точно, и вот почему он пытается ухватиться
за ту соломинку доверия, которая, как ему кажется, в массах еще оста-
лась. Можно еще один, совсем лишний раз, обмануть людей, сидящих в
Париже или в Харбине, но нельзя еще один раз (который, о Господи’)
обмануть людей, сидящих в концлагере или в колхозе. Для них сейчас
хуже, чем на советской родине все равно не будет нигде
Учитывая этот факт, большевизм строит свои военные планы с
большим расчетом на восстания — и у себя, и у противника. Или, кан
говориил мне один из военных главкомов вопрос стоит так: «Где раньше
вспыхнут массовые восстания — у нас или у противника Они раньше
всего вспыхнут в тылу отступающей стороны. Поэтому мы должны насту-
пать, и поэтому мы будем наступать».
К чему может привести это наступление, я не знаю. Но возможно,
что в результате его мировая революция может стать, так сказать, акту-
альным вопросом И тогда господам Устрялову, Блюму, Бернарду Шоу и
многим другим, покровительственно поглаживающим большевистского
пса или пытающимся в порядке торговых договоров урвать из его шерсти
клочок долларов придется пересматривать свои вехи уже не кабине-
тах, а в Соловках и .ББКах, где их пересматривают много, очень много
людей, уверовавших в эволюцию, сидя не в Харбине, а в России.
В этом, все же не вполне исключенном случае, неудобоусвояемые
просторы российских отдаленных мест будут несомненно любезно предо-
ставлены в распоряжение соответствующих братских ревкомов для посе-
ления там многих, ныне благополучно верующих людей откуда же
взять эти просторы, как не на Российском севере?
И для этого случая мои очерки могут сослужить службу путеводи-
теля и самоучителя.
БЕЛОМОРСКО-БАЛТИЙСКИЙ КОМБИНАТ - ББК
ОДИНОЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
В камере мокро и темно. Каждое утро я тряпкой стираю струйки
воды со стен и лужицы с полу К полудню пол снова в лужах.
Около семи часов утра мне в окошечко двери просовывают фунт чер-
ного малосъедобного хлеба — это мой дневной паек — и кружку кипят
ку. В полдень — блюдечко ячкаши, вечером — тарелку жидкости,
долженствующей изображать щи, и тоже блюдечко каши.
По камере можно гулять из угла в угол, выходит четыре шага туда
и четыре обратно. На прогулку меня не пускают, книг и 'азет не даюг,
всякое сообщение с внёшиим миром отрезано. Нас арестовали весьма
конспиративно, и никтр'ие знает и не может знать, где Мы. собственно,
находимся Мы — то есть я, мой брат Борис и сыи Юра Но они где-то
по другим одиночкам Е
Я по неделям не вижу даже тюремного надзирателя. Только чья-то
рука просовывается с едой и чей-то глаз каждые 10—15 минут загля
22
Наин Солоневич
дывает в волчок. Обладатель глаза ходит неслышно, как привидение, и
мертвая тишина покрытых войлоком тюремных коридоров нарушается
только редким лязгом дверей, звоном ключей и изредка каким-нибудь
диким и скоро заглушаемым криком Только один раз я явственно разо-
брал содержание этого крика:
— Товарищи, братишки, иа убой ведут...
Ну, что же. В какую-то не очень прекрасную ночь вот точно так же
поведут и меня. Все объективные основания для этого «убоя» есть. Мой
расчет заключается, в частности, в том. чтобы не дать довести себя до
этого «убоя». Когда-то, еще до голодовок социалистического рая. у меня
была огромная физическая сила. Кое-что осталось и теперь. Каждый
день, несмотря на голодовку, я все-таки занимаюсь гимнастикой, неиз-
менно вспоминая при этом андреевского студента из «Рассказа о семи
повешенных». Я надеюсь, что у меня еще хватит силы, чтобы кое-кому
из людей, которые вот так ночью войдут ко мне с револьверами в руках,
переломать кости и быть пристреленным без обычных убойных обрядно-
стей. Все-таки это проще.
Но, может быть, захватят сонного и врасплох, как захватили в ваго-
не. И тогда придется пройти весь этот скорбный путь, исхоженный уже
столькими тысячами ног. со скрученными на спине руками, все ниже и
ниже, в таинственный подвал ГПУ.. И с падающим сердцем ждать пос
ледиего — уже неслышного — толчка в затылок.
Ну, что ж... Не уютно, но я не первый и не последний. Еще неуют
иее мысль, что но этому пути придется пройти и Борису. В его биогра-
фии — Соловки, и у него совсем уж мало шансов на жизнь. Но он чудо-
вищно силен физически и едва ли даст довести себя до убоя.
А как с Юрой? Ему еще нет 18-ти. Может быть, пощадят, а может
быть, и иет. И когда в воображении всплывает его высокая и стройная
юношеская фигура, его кудрявая голова... В Киеве, на Садовой, 5, после
ухода большевиков я видел человеческие головы, простреленные из на-
гана на близком расстоянии.
Когда я представляю себе Юру, плетущегося по этому скорбному
пути и его голову... Нет, об этом нельзя думать. От этого становится тесно
и холодно в груди и мутится в голове. Тогда хочется сделать что-нибудь
решительное и ни с чем не сообразное.
Но не думать тоже нельзя. Бесконечно тянутся бессонные тюрем
ные ночи, неслышно заглядывает в волчок чей-то почти невидимый глаз.
Тускло светит с середины потолка электрическая лампочка. Со стен несет
сыростью. О чем думать в такие ночи?
О будущем думать нечего. Где-то там, в таинственных глубинах
Шпалерки. уже, может быть, лежит клочок бумажки, на котором черным
по белому написана моя судьба, судьба брата и сына, и об этой судьбе
думать нечего, потому что она неизвестна, потому что в ней изменить я
уже ничего не могу.
Говорят, что в памяти умирающего проходит вся его жизнь. Так и
у меня. Мысль все настойчивее возвращается к прошлому, к тому, что за
все эти революционные годы было перечувствовано, передумано, сдела-
но. точно на какой-то суровой, аскетической исповеди перед самим со-
бой; исповеди тем более суровой, что именно я. как «старший в роде»,
как организатор, а в некоторой степени и инициатор побега, был ответ-
ственен не только за свою собственную жизнь. И вот. я допустил техниче-
скую ошибку.
БЫЛО ЛИ ЭТО ОШИБКОЙ?
Да техническая ошибка, коиечио. была. Именно в результате ее мы
очутились здесь. Но не было ли чего-нибудь более глубокого, не было ли
принципиальной ошибки в нашем решении бежать из России? Неужели
же нельзя было остаться, жить так, как живут миллионы, пройти вместе
со своей страной весь ее трагический путь в неизвестность? Действитель-
но ли не было никакого житья, никакого просвета?
Россия в концлагере
23
Внешнего толчка, в сущности, не было вовсе. Внешне наша семья
жила в последние годы спокойной и обеспеченной жизнью, более спокой-
ной и более обеспеченной, чем жизнь подавляющего большинства квали-
фицированной интеллигенции. Правда, Борис прошел многое в том числе
и Соловки, но и он, даже будучи ссыльным, устраивался как-то лучше,
чем устраивались другие.
Я вспоминаю страшные московские зимы 1928—1930 годов, когда
Москва — конечно, рядовая, неофициальная Москва — вымерзала от
холода и вымирала от голода. Я жил под Москвой в 20 верстах, в Сал-
тыковке, где живут многострадальные «зимогоры», для которых в Мо-
скве не нашлось жилплощади. Мне нужно было ездить в Москву на служ-
бу, ибо моей профессией была литературная работа в области спорта и
туризма Москва внушала мне острое отвращение своей переполнен-
ностью, сутолокой, клопами грязью. В Салтыковке у меня была своя
робинзоновская мансарда, достаточно просторная и почти полностью изо-
лированная от жилищных дрязг, подслушивания, грудных ребят за сте-
ной и вечных примусов в коридоре; без вечной борьбы за ухваченный
кусочек жилплощади, без управдомовской слежки и прочих московских
ароматов. В Салтыковке, кроме того, можно было, хотя бы частично, от-
гораживаться от холода и голода.
Летом мы собирали грибы и ловили рыбу Осенью и зимой корчева-
ли пни (хворост был давно подобран под метелку). Конечно, всего этого
было мало, тем более, что время от времени в Москве наступали момен-
ты, когда ничего мало-мальски съедобного, иначе как по карточкам,
нельзя было достать ни за какие деньги, по крайней мере, легальным
путем.
Поэтому приходилось прибегать иногда к весьма сложным и почти
всегда не весьма легальным комбинациям. Так, одну из самых голодных
зим мы пропитались картошкой и икрой, ие какой-нибудь грибной икрой,
которая по цене около трешки за кило предлагается «кооперированным
трудящимся» и которой даже эти трудящиеся есть ие могут, а насто-
ящей, живительной черной икрой, зернистой и паюсной. Хлеба, впрочем,
не было...
Факт пропитания икрой в течение целой зимы целого советского
семейства мог бы, конечно, служить иллюстрацией «беспримерного в
истории подъема благосостояния масс», но по существу дело обстояло
прозаичнее.
В старом Елисеевском магазине на Тверской обосновался «Инснаб»,
из которого бесхлебное советское правительство снабжало своих ино-
странцев, приглашенных по договорам иностранных специалистов.
Впрочем, это был период, когда и для иностранцев уже немного
оставалось. Каждый из них получал персональную заборную книжку, в
которой было проставлено, сколько продуктов он может получить в ме-
сяц. Количество это колебалось в зависимости от производственной и
политической ценности данного иностранца, но в среднем было очень
невелико. Особенно ограничена была выдача продуктов первой необходи-
мости — картофеля, хлеба, сахару и пр. И наоборот, икра, семга, ба-
лык. вина и пр. отпускались без ограничения. Цены же на все эти продук-
ты первой и не первой необходимости были раз в 10 — 20 ниже ры-
ночных.
Русских в магазин не пускали вовсе. У меня же было сногсшиба-
тельное английское пальто и «неопалимая» сигара, специально для осо
бых случаев сохранявшаяся.
И вот, я в этом густо иностранном пальто и с сигарой в зубах важно
шествую мимо чекиста из паршивеньких, охраняющего этот съестной ран
от голодных советских глаз. В первые визиты чекист еще пытался спро-
сить у меня пропуск, я величественно запускал руку в карман и, ничего
оттуда видимого не вынимая, проплывал мимо. В магазине все уже было
просто. Конечно, хорошо бы купить и простого хлеба, картошка даже и
при икре все же надоедает, но хлеб строго нормирован, и без книжки
24
Иван Солоневич
нельзя купить ни фунта. Ну, что ж. Если нет хлеба, будем жрать честною
пролетарскую икру.
Икра здесь стоила 22 рубля кило. Я не думаю чтобы Рокфеллер
поглощал ее в таких количествах, в каких ее поглощала советская Сал-
тыковка. Но к икре нужен был еще и картофель.
С картофелем делалось так. Мое образцово-показательное пальто
оставлялось дома, я надевал свою видавшую самые живописные виды
советскую хламиду и устремлялся в подворотни где-нибудь у Земляного
Вала. Там мирно и с подозрительно честным взглядом прохаживались
подмосковные крестьянки. Я посмотрю на нее. она посмотрит на меня.
Потом я пройдусь еще раз и спрошу ее таинственным шепотом:
— Картошка есть?
— Какая тут картошка...— но глаза «спекулянтки» уже ощупы-
вают меня. Ощупав меня взглядом и убедившись в моей добропорядоч-
ности, «спекулянтка» задает какой-нибудь довольно бессмысленный
вопрос:
— А вам картошки надо?
Потом мы идем куда-нибудь в подворотню, на задворки, где иа ка-
кой-нибудь куче тряпья сидит мальчуган или девчонка, а под тряпьем —
заветный, со сколькими трудностями и риском привезенный в Москву
мешочек с картошкой. За картошку я плачу 5 — 6 рублей кило.
Хлеба же не было потому, что мои неоднократные попытки исполь-
зовать все блага пресловутой карточной системы кончались позорным
провалом: я бегал, хлопотал доставал из разных мест разные удостове-
рения, торчал в потной и вшивой очереди в карточном бюро, получал кар-
точки и потом ругался с женой, по экономически-хозяйственной инициати-
ве которой затеивалась вся эта волынка.
Я вспоминаю газетные заметки о том, с каким «энтузиазмом» при-
ветствовал пролетариат эту самую карточную систему в России; «энтузи-
азм» извлекался из самых, казалось бы, безнадежных источников. Но
карточная система организована была действительно остроумно.
Мы все трое — на советской работе, и все трое имеем карточки. Но
моя карточка прикреплена к распределителю у Земляного Вала, карточ-
ка жены — к распределителю на Тверской и карточка сына — где-то у
Разгуляя. Это — раз. Второе По карточке, кроме хлеба, получаю еще и
сахар по 800 г в месяц. Талоны иа остальные продукты имеют чисто от-
влеченное значение и никого ни к чему не обязывают.
Так вот попробуйте на московских трамваях объехать все эти три
кооператива, постоять в очереди у каждого из иих и по меньшей мере в
одном из трех получить ответ, что хлеб уже весь вышел, будет к вечеру
или завтра Говорят, что сахару нет. На днях будет. Эта операция повто
ряется раза три-четыре, пока в один прекрасный день вам говорят:
— Ну, что ж вы вчера не брали? Вчера сахар у иас был.
— А когда будет в следующий раз?
— Да все равно эти карточки уже аннулированы Надо было вчера
брать.
Я не помню случая, чтобы моих нервов и моего характера хватало
больше, чем на неделю такой волокиты.
После вот этаких поездок приезжаешь домой в состоянии ярости и
бешенства. Хочется по дороге набить морду какому нибудь милиционеру,
который приблизительно в такой же степени, как и я, виноват в том раз-
дувшемся на одну шестую часть земного шара кабаке, или устроить во
оружейное восстание.
Я с треском рвал карточки и шел в какой-нибудь «Инснаб».
О МОРАЛИ
Я не питаю никаких иллюзий насчет того, чтр комбинация с «Инсна-
бом» и другие в этом же роде, имя им — легион, не были жульничеством.
Не хочу вскармливать на этих иллюзиях и читателя.
Некоторым оправданием для меня может служить то обстоятельство.
Россия в концлагере
25
что в советской России так делали и делают все, начиная с государства.
Государство за мою более или менее полноценную работу дает мне бу-
мажку, на которой написано, что цена ей рубль и даже, что этот рубль
обменивается на золото. Реальная же цена этой бумажки — немногим
больше копейки, несмотря на ежедневный курсовой отчет «Известий», в
котором эта бумажка упорно фигурирует в качестве самого всамделишно-
го п лноценного рубля В течение 17 лет государство, если и не всегда
грабит меня, то уж обжуливает систематически, изо дня в день. Рабоче-
го оно обжуливает больше, чем меня, а мужика больше, чем рабочего. Я
пропитываюсь «Инснабом» и не голодаю, рабочий ворует на заводе и
все же голодает, мужик таскается по ночам по своему собственному полю
с ножиком или ножницами в руках, стрижет колосья и совсем уж мрет с
голоду. Мужик, ежели он попадется, рискует или расстрелом, или мини-
мум «при смягчающих вину обстоятельствах» — десятью годами конц-
лагеря (закон от 7 августа 32 г.). Рабочий рискует тремя пятью годами
концлагеря или минимум — исключением из профсоюза Я рискую ми
нимум одним неприятным разговором и максимум несколькими непри-
ятными разговорами, ибо никакой «широкой общественно-политической
кампании» мои хождения в «Инснаб» не предусматривали
Легкомысленный иностранец может упрекнуть и меня, и рабоче
го, и мужика в том, что, «обжуливая государство», мы сами создаем
свой собственный голод. Но и я, и рабочий, и мужик отдаем себе совер-
шенно ясный отчет в том, что государство — зто отнюдь не мы, госу-
дарство — это мировая революция И что каждый украденный у нас
рубль день работы, сноп хлеба пойдут в эту самую бездонную прорву
мировой революции: на китайскую красную армию, на английскую заба-
стовку, на германских коммунистов, на откорм коминтерновской шпаны
пойдут на военные заводы пятилетки, которая строится все же в расчете
на войну за мировую революцию, пойдут на укрепление того же дикого
партийно-политического кабака, от которого стоном стонем все мы.
Нет, государство — это не я, и не мужик, и не рабочий. Государство
для нас — это совершенно внешняя сила, насильственно поставившая
нас на службу совершенно чуждым нам целям. И мы от этой службы из
ворачиваемся, как можем
ТЕОРИЯ ВСЕОБЩЕГО НАДУВАТЕЛЬСТВА
Служба же эта заключается в том, чтобы мы возможно меньше ели
и возможно больше работали во имя тех же бездонных универсально ре-
волюционных аппетитов. Во-первых, не евши, мы вообще работать тол-
ком не можем — одни потому, что сил нет, другие потому, что голова
занята поисками пропитания. Во-вторых партийно-бюрократический ка-
бак, нацеленный на мировую революцию, создает условия при которых
толком работать совсем уж нельзя. Рабочий выпускает брак, ибо вся
система построена так, что брак является его почти единственным про-
дуктом: о том, как работает мужик, видно по неизбывному советскому
голоду. Но тема о советских заводах и советских полях далеко выходит
за рамки этих очерков. Что же касается лично меня, то я поставлен в
такие условия, что не жульничать я никак не могу.
Я работаю в области спорта, и меня заставляют разрабатывать и
восхвалять проект гигантского стадиона в Москве. Я знаю что для рабо
чей и прочей молодежи нет элементарнейших спортивных площадок, что
люди у лыжных станций стоят в очереди часами, что стадион этот имеет
единственное значение — пустить пыль в глаза иностранцев, обжулить
иностранную публику размахом советской физической культуры. Это
делается для мировой революции. Я против стадиона, но я не могу ни
протестовать, ни уклониться от него.
Я пишу очерки о Дагестане. Из этих очерков цензура выбрасывает
самые отдаленные наМеки на тот весьма существенный факт, что весь
плоскостной Дагестан вымирает от малярии, что вербовочные органи-
зации вербуют туда людей — кубанцев и украинцев — приблизительно
26
Иван Солоневнч
на верную смерть. Конечно, я не пишу о том, что золота, которое тоннами
идет иа революцию во всем мире и на социалистический кабак в одной
стране, не хватило бы на покупку нескольких килограммов хинина для
Дагестана. И по моим очеркам выходит, что иа Шипке все замечательно
спокойно и живописно. Люди едут, приезжают с малярией и говорят мне
вещи, от которых надо бы краснеть.
Я еду в Киргизию и вижу там неслыханное разорение киргизского
скотоводства, неописуемый даже для советской России кабак животно-
водческих совхозов, концентрационные лагеря на реке Чу, цыганские
таборы оборванных и голодных кулацких семейств, выселенных сюда из
Украины. Я чудом уношу свои ноги от киргизского восстания, а киргизы
зарезали бы меня, как барана, и имели бы весьма веские основания для
этой операции: я русский и из Москвы.
И обо всем этом я не могу писать ни слова. А не писать — тоже
нельзя. Это значит — поставить крест на всякие попытки литературной
борьбы и, следовательно, на всякие возможности заглянуть в глубь страны
и собственными глазами увидеть, что там делается. И я вру.
Я вру, когда работаю переводчиком с иностранцами. Я вру, когда
выступаю с докладами о пользе физической культуры, ибо в мои тезисы
обязательно вставляются разговоры о том, как буржуазия запрещает
рабочим заниматься спортом.
Это все вещи похуже пяти килограммов икры из иностранного рас-
пределителя. Были вещи и еще похуже. Когда сын болел тифом и мне
нужен был керосин, а керосина в городе не было, я воровал этот керо-
син в военном кооперативе, в котором служил в качестве инструктора.
Из-за двух литров керосина, спрятанных под пальто, я рисковал расстре-
лом (военный кооператив). Я рисковал своей головой, но в такой же
степени я готов был свернуть каждую голову, ставшую иа дороге к этому
керосину. И вот, крадучись с этими двумя литрами, торчавшими у меня
из-под пальто, я сталкиваюсь нос к носу с часовым. Он понял, что у
меня керосин и что этого керосина трогать не следует. А что бы было,
если бы он этого не понял?
У меня до революции не было ии фабрик, ни заводов, ни имений,
ни капитала. Я не потерял ничего такого, что можно было бы вернуть,
как, допустим, в случае переворота можно было бы вернуть дом. Но я
потерял 17 лет жизни, которые безвозвратно и бессмысленно были ухло-
паны в этот сумасшедший дом советских принудительных работ во имя
мировой революции; в жульничество, которое диктовалось то голодом, то
чрезвычайкой, то профсоюзом — а профсоюз иногда не многим лучше
чрезвычайки. И, конечно, даже этими семнадцатью годами я еще дешево
отделался. Десятки миллионов заплатили всеми годами своей жизни, всей
своей жизнью.
Временами появлялась надежда, что на российских просторах, удоб-
ренных миллионами трупов, обогащенных годами нечеловеческого труда
и нечеловеческой плюшкинской экономии, взойдут, наконец, ростки ка-
кой-то человеческой жизни. Эти надежды появлялись до тех пор, пока я
не понял с предельной ясностью: все это для мировой революции, а не
для страны.
Семнадцать лет накапливалось великое отвращение. И оно росло
по мере того, как рос и совершенствовался аппарат давления. Он уже ие
работал, как паровой молот, дробящими и слышными на весь мир удара-
ми. Он работал, как гидравлический пресс, сжимая неслышно и сжимая
иа каждом шагу, постепенно охватывая этим давлением абсолютно все
стороны жизни.
ТЕХНИЧЕСКАЯ ОШИБКА
Долгое время иад нашими попытками побега висело нечто вроде
фатума, рока, невезенья — называйте, как хотите. Первая попытка была
сделана осенью 1932 года. Все было подготовлено очень неплохо, вклю-
чая и разведку местности. Я предварительно поехал в Карелию, воору-
Россия в концлагере
27
женный соответствующими документами, и выяснил там приблизительно
все, что мне нужно было. Но благодаря некоторым чисто семейным об-
стоятельствам мы не смогли выехать раньше конца сентября — время
для Карелии совсем не подходящее, и перед нами встал вопрос: не лучше
ли отложить все это предприятие до следующего года?
Я справился в московском бюро погоды. Из его сводок явствовало,
что весь август и сентябрь в Карелии стояла исключительно сухая погода,
не было ни одного дождя. Следовательно, угроза со стороны карельских
болот отпадала, и мы двинулись.
Московское бюро погоды оказалось, как и следовало полагать, со-
ветским бюро погоды. В августе и сентябре в Карелии шли непрерывные
дожди. Болота оказались совершенно непроходимыми. Мы четверо суток
вязли и тонули в них и с великим трудом и риском выбрались обратно.
Побег был отложен на июнь 1933 года.
8 июня 1933 года рано утром моя belle-soeur Ирина поехала в Москву
получать уже заказанные билеты. Но Юра, проснувшись, заявил, что у
него какие-то боли в животе. Борис ощупал Юру, и оказалось что-то
похожее на аппендицит. Борис поехал в Москву «отменять билеты», я
вызвал еще двух врачей и к полудню все сомнения рассеялись: аппенди-
цит. Везти сына в Москву на операцию по жутким подмосковным ухабам
я не рискнул. Предстояло выждать конца припадка и потом делать опера-
цию. Но во всяком случае побег был сорван второй раз. Вся подготовка,
такая сложная и такая опасная — продовольствие, документы, оружие
и пр.— была сорвана. Психологически это был жестокий удар, совер-
шенно непредвиденный и неожиданный удар, свалившийся, так сказать,
совсем непосредственно от судьбы.
Побег был отложен на начало сентября — ближайший срок поправ-
ки Юры после операции.
Настроение было подавленное. Трудно было идти на такой огромный
риск, имея позади две так хорошо подготовленные и все же сорвавшиеся
попытки. Трудно было потому, что откуда-то из-под сознания бесформен-
ной, но давящей тенью выползало смутное предчувствие, суеверный страх
перед новым ударом, ударом, неизвестно с какой стороны.
Наша основная группа — я, сын, брат и жена брата — были тесно
спаянной семьей, в которой каждый друг в друге был уверен. Все были
крепкими, хорошо тренированными людьми, и каждый мог положиться
на каждого. Пятый участник группы был более или менее случаен: старый
бухгалтер Степанов (фамилия вымышлена), у которого за границей в
одном из лимитрофов осталась вся его семья и все его родные, а здесь,
в СССР, потеряв жену, он остался один. Во всей организации побега он
играл чисто пассивную роль, так сказать роль багажа. В его честности мы
были уверены так же, как и в его робости.
Но кроме этих пяти непосредственных участников побега, о проекте
знал еще один человек — и вот именно с этой стороны пришел удар.
В Петрограде жил мой очень старый приятель Иосиф Антонович.
И у него была жена г-жа Е, женщина из очень известной и очень богатой
польской семьи, чрезвычайно энергичная, самовлюбленная и неумная.
Такими бывают большинство женщин, считающих себя великими дипло-
матками.
За три недели до нашего отъезда в моей салтыковской голубятне,
как снег на голову, появляется г-жа Е. в сопровождении мистера Бабен-
ко. Мистера Бабенко я знал по Питеру — в квартире Антоновича он без-
вылазно пьянствовал три года подряд.
Я был удивлен этим неожиданным визитом, и я был еще более удив-
лен. когда г-жа Е. стала просить меня захватить с собой и ее, и не толь-
ко ее, но и мистера Бабенко, который, дескать, является ее женихом или
мужем или почти мужем — кто там разберет при советской простоте
нравов.
Это еще не был удар, ио это была уже опасность. При нашем нерв-
ном состоянии, взвинченном двумя годами подготовки, двумя годами не-
28
Иван Солоневич
удач, эта опасность сразу приняла форму реальной угрозы. Какое право
имела г-жа Е. посвящать мистера Вабенно в наш проект без всякой санк-
ции с нашей стороны? А что Бабенко был посвящен, это стало ясно, не-
смотря на все отпирательства г-жи Е.
В субъективной лояльности г-жи Е. мы не сомневались. Но кто такой
Бабенко? Если ои сексот, мы все равно никуда ие уедем и никуда не уй
дем. Если ои не сексот, он будет нам очень полезен бывший артиллерий-
ский офицер, человек с прекрасным знанием и прекрасной ориентиров-
кой в лесу. А в Карелии, с ее магнитными аномалиями и ненадежностью
работы компаса, ориентировка в странах света могла иметь огромное зна-
чение. Его охотничьи и лесные навыки мы проверили, но в его артилле-
рийском прошлом оказалась некоторая неясность.
Зашел разговор об оружии, и Бабенко сказал, что он в свое время
много тренировался на фронте в стрельбе из нагана, и что на пятьсот
шагов он довольно уверенно попадал в цель величиной с человека.
Этот «наган» подействовал на меня, как удар обухом. На пятьсот
шагов наган вообще не может дать прицельного боя, и этого обстоятель-
ства бывший артиллерийский офицер не мог не знать. В стройной биогра-
фии Николая Артемьевича Бабенко образовалась дыра, и в эту дыру
хлынули все наши подозрения.
Но что нам было делать? Если Бабенко сексот, то все равно мы уже
«под стеклышком», все равно где-то здесь же в Салтыковке, по каким-
то окнам и углам, торчат ненавистные нам агенты ГПУ все равно каж-
дый наш шаг уже под контролем.
С другой стороны, какой смысл Бабенко выдавать нас? У г-жи Е.
в Польше весьма солидное имение, Бабенко — жених г-жи Е., и это име-
ние во всяком случае привлекательнее тех двадцати советских серебре-
ников, которые Бабенко, может быть, получит, а, может быть, и не полу-
чит за предательство.
Это было очень тяжелое время неоформленных подозрений и давя
щих предчувствий. В сущности, с очень большим риском и с огромными
усилиями мы еще имели возможность обойти ГПУ: ночью уйти из дому
в лес и пробираться к границе, но уже персидской, а не финской, и уже
без документов и почти без денег.
Но... мы поехали. У меня было ощущение, то — что я еду в какой-то
похоронной процессии, а покойники — это все мы.
В Питере нас должен был встретить Бабенко и присоединиться к
иам. Поездка г-жи Е. отпала, так как у нее появилась возможность легаль-
ного выезда через Интурист. Впоследствии уже здесь, за границей, я
узнал, что к этому времени г-жа Е. была арестована. Бабенко встретил нас
и очень быстро и, ловко устроил нам плац-пересадочные билеты до ст Шуй-
ская Мурманской ж. д.
Я не думаю, чтобы кто-либо из нас находился вполне в здравом уме
и твердой памяти Я как-то вяло отметил в уме и «оставил без послед-
ствий» тот факт, что вагон, на который Бабенко достал плацкарты, был по-
следним в хвосте поезда, что какими-то странными были номера плац-
карт— вразбивку: 3, 6, 8 и т. д., что главный кондуктор без всякой к
этому надобности заставил нас сесть «согласно взятым плацкартам», хотя
мы договорились с пассажирами о перемене мест. Да и пассажиры были
странноваты.
Вечером мы все собрались в одном купе. Бабенко разливал чай, и
после чаю я, уже давно страдавший бессонницей, заснул как-то странно
быстро, точно в омут провалился.
Я сейчас не помню, как именно я это почувствовал. Помню только,
что я резко рванулся, отбросил какого-то человека к противоположной
стенке купе, человек глухо стукнулся головой об суенку, Что кто-то повис
на моей руке, что кто-то обхватил мои колени, какйе-то руки сзади судо-
рожно вцепились мне в горло, а прямо в лицо уставились три или четыре
револьверных дула.
Я понял, что все кончено. Точно какая-то черная молния вспыхнула
светом и осветила все: и Бабенко с его странной теорией баллистики, и
Россия в концлагере
29
странные номера плацкарт, и тех 36 пассажиров, которые в личинах ин
женеров, рыбников, бухгалтеров, железнодорожников, едущих в Мур-
манск, в Кемь, в Петрозаводск, составляли, кроме нас. все население ва-
гона.
Вагон был наполнен шумом борьбы, тревожными криками чекистов,
истерическим визгом Стеиушки чьим-то раздирающим душу стоном.
Вот почтенный «инженер» тычет мне в лицо кольтом, кольт дрожит в его
руках, «инженер» приглушенно, но тоже истерически кричит:
— Руки вверх! Руки вверх, говорю я вам! — Приказание явно бес-
смысленное. ибо в мои руки вцепилось человека по три на каждую и на
мои запястья уже надета «восьмерка» — наручники, тесно сковывающие
одну руку с другой. Какой-то вчерашний «бухгалтер» держит меня за
ноги, вцепившись зубами в мою штанину. Человек, которого я отбросил
к стене, судорожно вытаскивает из кармана что-то блестящее. Словно
все купе ощетинилось стволами наганов, кольтов, браунингов.
...Мы едем в Питер в том же самом вагоне, что и выехали. Пас про-
сто отцепили от поезда и прицепили к другому. Вероятно, вне вагона ни-
кто ничего не заметил.
Я сижу у окна. Руки распухли от наручников, кольца которых оказа-
лись слишком узкими для моих запястий. Б купе, пи на секунду не спуская
с меня глаз, посменно дежурят чекисты — по три человека на дежурство.
Они изысканно вежливы со мной. Некоторые знают меня лично. Для охо-
ты на столь «крупного зверя», как мы с братом, ГПУ, no-видимому, мо-
билизовало половину тяжелоатлетической секции ленинградского Динамо.
Хотели взять нас живьем и, по возможности, неслышно.
Сделано, что и говорить, чисто, хотя и не без лишних затрат. Но
что для ГПУ значат затраты? Не только отдельный «салон-вагон», и
целый поезд могли для нас подставить.
На полке лежит уже ненужное ружье. У нас были две двустволки,
берданка, малокалиберная винтовка и у Ирины — маленький браунинг,
который Юра контрабандой привез из-за границы. В лесу, с его радиусом
видимости в 40 — 50 метров, это было очень серьезным оружием в руках
людей, которые бьются за свою жизнь. Но здесь, в вагоне, мы не успели
за него даже и схватиться. Грустно, но уже все равно. Жребий был бро-
шен, и игра проиграна вчистую.
В вагоне распоряжается тот самый толстый «инженер», который
тыкал мне кольтом в физиономию. Зовут его Добротиным. Он разрешает
мне под очень усиленным конвоем пойти в уборную, и, проходя через
вагой, я обмениваюсь деланной улыбкой с Борисом, с Юрой Все они.
кроме Ирины, тоже в наручниках Жалобно смотрит иа меня Степушка.
Он считал, что на предательство со стороны Бабенко один шанс на сто.
Вот этот шанс и выпал.
Здесь же, и тоже в наручниках, сидит Бабенко с угнетенной невин-
ностью в бегающих глазах. Господи, кому при такой дешевой мизансцене
нужен такой дешевый маскарад!
Поздно вечером во внутреннем дворе ленинградского ГПУ Добротин
долго ковыряется ключом в моих наручниках и никак не может раскрыть
их. Руки мои превратились в подушки.
Потом мы прощаемся с очень плохо деланным спокойствием. Жму
руку Бобу. Ирочка целует меня в лоб Юра старается не смотреть на меня,
жмет мне руку и говорит:
— Ну, что ж, Ватик. До свиданья. . В четвертом измерении.
Это его любимая и весьма утешительная теория о метампсихозе в
четвертом измерении; но голос его не выдает уверенности в этой теории.
Ничего, Юрчинька. Бог даст — в третьем встретимся.
Стоит совсем пришибленный Степушка — он едва соображает сей-
час. Вокруг иас плотным кольцом выстроились все 36 захвативших нас
чекистов, хотя между нами и волей — циклопические железобетонные
стены тюрьмы ГПУ. тюрьмы новой стройки. Это, кажется, единственное,
что советская власть строит прочно в расчете на долгое, очень долгое
время.
30
Иван Солоневич
Я подымаюсь по каким-то узким бетонным лестницам Потом целый
лабиринт коридоров.
Двухчасовой обыск. Одиночка. Четыре шага вперед четыре шага
назад. Бессонные ночи. Лязг тюремных дверей И ожидание
ДОПРОСЫ
В коридорах тюрьмы собачий холод и образцовая чистота. Надзира
тель идет сзади меня и командует: налево... вниз... направо... Полы
устланы половиками. В циклопических стенах — глубокие ниши, веда'
щие в камеры. Это — корпус одиночек.
Вдали, из-за угла коридора появляется фигура какого-то заключен
ного. Ведущий его надзиратель что-то командует, и заключенный исчеза-
ет в нише. Я только мельком вижу безмерно исхудавшее обросшее лицо.
Мой надзиратель командует:
— Проходите и не оглядывайтесь в сторону.
Я все-таки искоса оглядываюсь. Человек стоит лицом к двери, и
надзиратель заслоняет его от моих взоров Но это незнакомая фигура.
Меня вводят в кабинет следователя, и я. к своему изумлению, вижу
Добротина восседающего за огромным министерским письменным столом.
Теперь его руки не дрожат: на круглом, хорошо откормленном ли-
це — спокойная и даже доброжелательная улыбка.
Я понимаю, что у Добротина есть все основания быть довольным.
Это он провел всю операцию, пусть несколько театрально, но втихомолку
и с успехом. Это он поймал вооруженную группу. Это у него на руках ка-
кое ни на есть, а все же настоящее дело, а ведь не каждый день, да, пожа-
луй, и ие каждый месяц ГПУ, даже ленинградскому, удается из чудовищ-
ных куч всякой провокации, липы, халтуры, инсценировок, доносов «ро-
манов» и прочей трагической чепухи извлечь хотя бы одно «жемчужное
зерно» настоящей контрреволюции да еще и вооруженной.
Лицо Добротина лоснится, когда он приподымается протягивает
мне руку и говорит:
— Садитесь, пожалуйста, Иван Лукьянович!
Я сажусь и всматриваюсь в это лицо, как хотите, а все-таки победи-
теля. Добротин протягивает мне папиросу, и я закуриваю. Я не курил уже
две недели, и от папиросы чуть-чуть кружится голова.
— Чаю хотите?
Я конечно, хочу и чаю. Через несколько минут приносят чай. насто-
ящий чай. какого «на воле» нет. с лимоном и с сахаром.
— Ну-с, Иван Лукьянович, начинает Добротин.— вы, конечно,
прекрасно понимаете, что нам все, решительно все известно. Единственно
правильная для вас. политика — это карты на стол.
Я понимаю, что какие тут карты на стол, когда все карты и без того
уже в руках Добротина. Если он не окончательный дурак — то помимо
бабенковских показаний у него есть показания г-жи Е. и, что еще хуже,
показания Степушки. А что именно Степушка с переполоху мог наворо-
тить — этого наперед и хитрый человек не придумает.
Чай и папиросы уже почти совсем успокоили мою нервную систему.
Я почти спокоен. Я могу спокойно наблюдать за Добротиным расшифро-
вывать его интонации и строить какие-то планы самозащиты, весьма
эфемерные планы, впрочем.
— Я должен вас предупредить, Иван Лукьянович, что вашему суще-
ствованию непосредственной опасности не угрожаю. В особенности, если
вы последуете моему совету. Мы не мясники. Мы не расстреливаем пре-
ступников гораздо более опасных, чем вы. Вот,— тут Добротин сделал
широкий жест по направлению к окну. Там за окном, во внутреннем дво-
ре ГПУ еще достраивались новые корпуса тюрьмы.— Вот. тут работают
люди, которые были приговорены даже к расстрелу, и тут они своим
трудом очищают себя от прежних преступлений перед советской властью.
Наша задача — не карать, а исправлять.
Я сижу в мягком кресле, курю папиросу и думаю о том, что это
дипломатическое вступление решительно ничего хорошего не предвещает.
Россия в концлагере
31
Добротин меня обхаживает. А это может означать только одно: на базе
бесспорной и известной ГПУ и без меня фактической стороны нашего
дела Добротин хочет создать какую-то «надстройку», раздуть дело, запу-
тать в него кого-то еще. Кого именно, я еще не знаю.
— Вы, как разумный человек, понимаете, что ход вашего дела за-
висит прежде всего от вас самих. Следовательно, от вас зависят и судьбы
ваших родных — вашего сына, брата... Поверьте мне, что я не только
следователь, но и человек. Это, конечно, не значит, что вообще следова
тели не люди... Но ваш сыи еще так молод
Ну-ну, думаю я. Не ГПУ, а какая то воскресная проповедь.
— Скажите, пожалуйста, товарищ Добротин, вот вы говорите, что
ие считаете нас опасными преступниками. К чему же тогда такой, скажем,
расточительный способ ареста? Отдельный вагон, почти четыре десятка
вооруженных людей...
— Ну, знаете, вы не опасны с точки зрения советской власти. Но
вы могли быть очень опасны с точки зрения безопасности нашего опера-
тивного персонала. Поверьте, о ваших атлетических достижениях мы знаем
очень хорошо. И так ваш брат Сломал руку одному из наших работ-
ников.
— Что это? Отягчающий момент?
— Э, нет. Пустяки. Но если бы наших работников было бы меньше,
он переломал бы кости им всем. Пришлось бы стрелять... Отчаянный
парень ваш брат.
— Неудивительно. Вы его лет восемь по тюрьмам таскаете за
здорово живешь.
— Во-первых, не за здорово живешь. А во-вторых конечно, с нашей
точки зрения, ваш брат едва ли поддается исправлению О его судьбе
вы должны подумать особенно серьезно. Мне будет очень трудно добить-
ся для него... более мягкой меры наказания. Особенно, если вы не помо-
жете.
Добротин кидает на меня взгляд в упор, как бы ставя этим взглядом
точку над каким-то невысказанным «и». Я понимаю, в переводе на обще-
понятный язык это значит: или вы подпишете все, что вам будет приказа-
но. или
Я еще не знаю, что именно мне будет приказано. 'По всей вероятно-
сти, я этого не подпишу. И тогда?
— Мне кажется, товарищ Добротин, что все дело совершенно ясно,
и мне только остается письменно подтвердить то, что вы и так знаете.
— А откуда вам известно, что именно мы знаем?
— Помилуйте, у вас есть Степанов, г-жа Е., «вещественные до-
казательства» , и, наконец, у вас есть товарищ Бабенко.
При имени Бабенко Добротин слегка улыбается.
— Ну, у Бабенко есть еще и своя история — по линии вредитель
ства в Рыбпроме.
— Ага, так это он так заглаживает вредительство?
— Послушайте,— дипломатически намекает Добротин,— следствие
веду я, а не вы.
— Я понимаю. Впрочем, для меня дело так же ясно, как и для вас.
— Мне не все ясно. Как. например, вы достали оружие и документы.
Я объясняю. Я, Юра, Степанов — члены союза охотников, следова-
тельно, имели право держать охотничьи гладкоствольные ружья. Свою ма
локалиберную винтовку Борис спер в осоавиахимовском тире. Браунинг
Юра привез из-за границы. Документы все совершенно легальны, офици-
альны и получены таким же легальным и официальным путем там-то и
там-то.
Добротин явственно разочарован. Он ждал чего-то более сложного,
откуда можно было бы вытянуть каких-нибудь соучастников, разыскать
какие-нибудь «нити» и вообще развести всякую пинкертоновщину Он
знает, что получить даже самую прозаичесую гладкоствольную берданку —
СССР очень трудная вещь и далеко не всякому удается. Я рассказы-
ваю, как мы с сыном участвовали в разных экспедициях — в Среднюю
32
Иввн Солоневнч
Азию, в Дагестан, Чечню и т. д., и что под этим соусом я вполне легаль-
ным путем получил оружие. Добротин пытается выудить хоть какие-ни-
будь противоречия из моего рассказа, я пытаюсь выудить из Добротина
хотя бы приблизительный остов тех «показаний», какие мне будут пред-
ложены. Мы оба терпим полное фиаско.
— Вот, что я вам предложу,— говорит, наконец, Добротин.— Я
отдам распоряжение доставить в вашу камеру бумагу и прочее, и вы сами
изложите все показания, не скрывая решительно ничего.
Добротин опять принимает вид рубахи-парня, и я решаюсь восполь-
зоваться этим моментом.
— Не можете ли вы вместе с бумагой приказать мне доставить хоть
часть того продовольствия, которое у пас было отобрано?
Голодал я в одиночестве, и не без вожделения в сердце своем вспо-
минал о тех запасах сала, сахару, сухарей, которые мы взяли с собой и
которые сейчас жрали какие-то чекисты.
— Знаете, Иван Лукьянович, это будет трудно. Администрация
тюрьмы не подчинена следственным властям. Кроме того, ваши запасы,
вероятно, уже съедены... Знаете ли, скоропортящиеся продукты.
— Ну, скоропортящиеся мы и сами могли бы съесть.
— Да... Вашему сыну я предлагал кое-что,— врал Добротин.—
Постараюсь и вам. Вообще я готов идти вам навстречу и в смысле режи-
ма, и в смысле питания... Надеюсь, что и вы...
— Ну, конечно. И в ваших, и в моих интересах покончить со всей
этой канителью возможно скорее, чем бы она ни кончилась.
Добротин понимает мой намек.
— Уверяю вас. Иван Лукьянович, что ничем особенно страшным
она кончиться не может... Ну, пока до свидания.
Я подымаюсь со своего кресла и вижу: рядом с креслом Добротина
из письменного стола выдвинута доска, и на доске — крупнокалиберный
кольт со взведенным курком. Добротин был готов к менее великосветско-
му финалу нашей беседы.
СТЕПУШКИН РОМАН
Вежливость — качество, приятное даже в палаче. Конечно, очень
утешительно, что мне не тыкали в нос наганом, не инсценировали расстре-
ла. Но, во-первых, это до поры до времени, во-вторых, допрос не дал
решительно ничего нового. Весь разговор совсем впустую. Никаким обе-
щаниям Добротина я, конечно, не верю, как не верю и его крокодиловым
вздыханиям по поводу Юрнной молодости. Юру, впрочем, вероятно,
посадят в концлагерь. Но что из того? За смерть отца и дяди он ведь будет
мстить — он не из таких мальчиков. Значит, тот же расстрел, только
немного позже. Степушка. вероятно, отделается дешевле всех. У него
одного не было никакого оружия, он не принимал никакого участия в под-
готовке побега. Это старый, затрушенный и вполне аполитичный гроссбух.
Я наскоро пишу свои показания и жду очередного вызова, чтобы
узнать, где кончится следствие, как таковое, и где начнутся попытки
выжать из меня «роман».
Мои показания забирает коридорный надзиратель и относит Добро-
тину. Дня через три меня вызывают на допрос. Добротин встречает меня
так же вежливо, как и в первый раз, ио лицо его выражает разочаро-
вание.
— Должен вам сказать, Иван Лукьянович, что ваша писанина ни-
куда не годится. Это все мы и без вас знаем. Ваша попытка побега нас
очень мало интересует. Нас интересует ваш шпионаж.
Добротин бросает это слово, как какой-то метательный снаряд, кото-
рый должен сбить меня с ног и выбить из моего очень относительного,
конечно, равновесия. Но я остаюсь равнодушным.
— Основы вашей «работы» нам достаточно полно известны. Иван
Лукьянович, было бы даже, так сказать... неумно эту работу отрицать.
Но целый ряд отдельных нитей нам неясен. Вы должны нам помочь их
выяснить.
Россия в концлагере 3d
— К сожалению, ни насчет основ, ни насчет нитей ничем вам по-
мочь не могу.
— Вы. значит, собираетесь отрицать вашу «работу»?
— Самым категорическим образом. И преимущественно потому,
что такой работы и в природе не существовало.
— Позвольте, Иван Лукьянович, у нас есть наши агентурные дан-
ные, у нас есть копии с вашей переписки. У нас есть показания Степано-
ва, который во всем сознался...
Степушка наворотил. Наворотил совершенно жуткой чепухи, запутав
в ней и людей, которых он знал. Он перепугался так, что стремитель-
ность его. «показаний» прорвала все преграды элементарной логики, под-
хватила за собой Добротина, и Добротин в этой чепухе утоп.
Что он утоп, мне стало ясно после первых же минут допроса. Его
«агентурные данные» не стоили двух копеек, слежка за мной, как оказа-
лось, была, но ничего путного и выслеживать не было; переписка моя,
как оказалось, перлюстрировалась вся, но и из нее Добротин ухитрился
выкопать только факты, разбивавшие его собственную или, вернее, Сте-
пушкину теорию. Оставалась одна эта теория, или. точнее, остов «рома-
на», который я должен был облечь плотью и кровью, закрепить всю эту
чепуху своей подписью, и тогда на руках у Добротина оказалось бы на-
стоящее дело, на котором, может быть, можно было бы сделать карьеру.
Я до сих пор не знаю, как именно конструировался остов этого
романа. Мне кажется, что Степушкин переполох вступил в соцсоревно-
вание с добротинским рвением, и из обоих и в отдельности не слишком
хитрых источников получился совсем уж противоестественный ублюдок. В
одну нелепую кучу были свалены и Юрины товарищи по футболу, и та
английская семья, которая приезжала ко мне в Салтыковку на
week end, и несколько знакомых журналистов, и мои поездки по России, и
все, что хотите. Здесь не было никакой логической или хронологиче-
ской увязки. Каждая «улика» вопиюще противоречила другой, и ничего
не стоило доказать всю полную логическую бессмыслицу этого «романа».
Но что было бы, если бы я ее доказывал?
В данном виде это было варево, несъедобное даже для неприхотли-
вого желудка ГПУ.
И я очень просто говорю Добротину, что я — по его же словам —
человек разумный, и что именно поэтому я не верю ни в его обещания, ни
в его угрозы, что вся эта пинкертоновщина со шпионами — несусветный
вздор, и что вообще никаких показаний на эту тему я подписывать не бу-
ду; что можно было перепугать Степанова и поймать его на какую-нибудь
очень дешевую удочку, но что меня на такую удочку никак не поймать.
Добротин как-то сразу осекся, его лицо на один миг перекашивается
яростью, и из-под лоснящейся поверхности хорошо откормленного и благо-
душно-корректного, если хотите, даже европеизированного «следователя»
мелькает оскал чекистских челюстей.
— Ах, вы так...
— Я так.
Мы несколько секунд смотрим друг на друга в упор.
— Ну, мы вас заставим сознаться.
— Очень мало вероятно.
По лицу Добротина видна, так сказать, борьба стилей. Он сбился
со своего европейского стиля и почему-то не рискует перейти к обычному
чекистскому. То ли ему не приказано, то ли он побаивается. За три неде-
ли тюремной голодовки я не очень уж ослаб физически и терять мне бы-
ло нечего. Разговор заканчивается совсем уж глупо.
— Вот, видите,— раздраженно говорит Добротин.— А я для вас
даже выхлопотал сухарей из вашего запаса.
— Что же вы думали купить сухарями мои показания?
— Ничего я не думал покупать. Забирайте ваши сухари. Можете
идти в камеру.
Продолжение следует
3 Заказ 1048
Поэзия
Сергей Хохлов
С. Н. Хохлов родился в 1927 году на Смоленщине. В
1936 году вместе с семьей переехал на Кубань.
Первый поэтический сборник — «Весенняя зорька»
опубликован Краснодарским книжны м издательством в
1957 году. Окончательно определило поэтическую судь-
бу Хохлова IV Всесоюзное совещание молодых писате-
лей в 1963 году, по рекомендации которого он был при-
нят в члены Союза писателей СССР.
Сергей Хохлов — автор ряда поэтических сборников,
изданных в Краснодаре и Москве.
В 1990 году поэт возглавил Краснодарскую писатель-
скую организацию.
Затерянное войско Древнерусские
В степь умчвлнсь коней косяки,
В небе желтая пылн полоска...
Где, Кубань, твои казвкн,
Золотое российское войско?
Мое войско сейчас далеко,
А земля — без предела.
Может, храброе, полегло.
Но какое вам дело?
Вдоль дорог росяннца кнпнт,
Свет луны в ней раствял.
Только гул многих тысяч копыт
Вдалеке нарастает
Моя ворона
Снднт моя ворона на суку.
Коварная и мудрая ворона
Ты еще только ногу за ворота,
Она уж перья чистит на суку.
И зв тобой,
крыламн вороша,
Она следят.
И выследит в итоге.
Ты вышел, улыбаешься дороге,
И жизни песнь слагаешь не спеша.
Тебе такая вольность не простится!
Недаром на осиновом суку
Глядит холодным взглядом в высоту,
От черных дум
чернеющая птица.
колокола
На кремнистых дорогах великой страны
Затерялась людская мольба.
Как меня обманули далекие сны,
Квк меня обманула судьба!
Широка твоя доля, российский цыган,
Ни двора у тебя, ни кола.
Лишь гудят в вышине, разрывая обман,
Древнерусские колокола.
Что мне было намечено Богом Христом—
Принимаю как царский венец.
Весь прошел обнесенный колючкой
простор
Непутевый российский певец...
Посреди мирозданья усталый стою...
Столько в жизни загублено дней!
Но пою! даже если и плачу — пою!
О любви — о России моей!
Широка твоя доля, российский цыган,
Ни дворв у тебя, ни кола
Лишь гудят в вышине, рвзрыввя обман,
Древнерусские колокола
Обманутый народ
Россию все гуртом губили,
Угрюмо, зло,
и в этом суть.
Да-да, тот самый сук рубили,
И ладно,
если б только сук!
Теперь взираем с расстоянья
Нв путь свой,
плотно сжавши рот.
Ах, россияне, россияне,
Кругом обманутый народ.
Невыдуманные рассказы
Ольга Валькова
СЛАВЯНСК-ГОРОД
Жаркий август пятьдесят первого го-
да. Впервые в жизни я ехала на юг, к мо-
рю.
Занялася заря расписная.
Выхожу за околицу я —
С добрым утром, сторонка родная.
Дорогая отчизна моя...
Песня звенела и гналась за поездом.
А поезд стучал в это время через донец-
кие степи. Я вышла в тамбур и ждала: ско-
ро Славянск.
В Славянске жнла моя мама. Это бы-
ло очень давно, когда ей, как мне сейчас,
исполнилось девятнадцать лет. Были у нее
пунцовые шекн, коса ниже колен, белое
платье с кружевными прошвами. Цвели
белые сады.
Нет, это было еще раньше, когда она
ходила в синюю гимназию. В Славянске
было три гимназии: синяя, коричневая и
зеленая. Так их называли по цвету плать-
ев, которые носили девочкн-гнмназнстки.
Рукава у платьев — с буфами, воротнич-
ки стоячие, к ним пришивалось кружево.
И еще было два фартука — черный и бе-
лый. Белый — для праздников. И ленты в
косу — белые, сннне, коричневые нли зеле-
ные.
Здесь, в Славянске, у них бывали вече-
рники, и мама играла с тетей Надей на
рояле в четыре рукн.
Здесь бабушка на Пасху пекла много
высоких куличей, коптила окорока, еще
раньше сеяла зеленую траву, чтобы на нее
класть крашеные яйца — так получалось
красиво. И все они — мама, тетя Надя н
дядя Константин в праздничную ночь не
ложнлнсь спать, а ходили в церковь н по-
том гуляли.
Здесь однажды мама н ее подруга Ва-
ля Гелева снделн на крыльце собора...
— И вдруг идет крестный ход. Мы
вскочили.
— Почему вскочили?
— Потому что полагается крестный
ход стоя встречать. А у меня на коленях
была коробка пудры. И она покатилась
прямо под ноги священнику.
Я, с замиранием сердца:
— И он ее поднял н взял себе?
— Что ты, глупенькая, он ее Даже нп
заметил.
— Наступил на нее?
— Не знаю. Ведь за священником шло
много народу, с хоругвями, со свечами.
В Славянске так много было яблок,
что нми кормнли даже телят. И не счесть,
сколько было вишен. А дома — белые, их
делали из глнны, а не нз бревен, н белилн
снаружи.
В нашем — мамином — доме в Сла
вянске было пять комнат. Был рояль, вело-
сипед, чижнк, коты, щенкн, гуси, цыплята,
вышитые полотенца, работник Степан, ря-
бая работница Глаша, базар, саран, соло-
ма, возы — много чего было.
В Славянске жнл мой дедушка — Фе-
дор Парфеньевнч В Славянске он н умер
в сорок девятом году, очень тяжело, от
гангрены обеих ног. Он пережнл здесь
оккупацию. А таким людям, которые пере-
несли оккупацию, много приходилось тер-
петь. Их нигде не бралн на работу. А если
н бралн, то потом увольняли в первую оче-
редь, когда подходило сокращение. Им
трудно было жнть. Мама шнла по ночам,
н деньги за работу переводила дедушке.
Последние годы он жил в Славянске с
Екатериной Яковлевной Во время оккупа-
ции они сожгли на дрова мамнн беккеров-
ский рояль.
В Славянске поезд стоит двадцать ми-
нут, н я выхожу на платформу. Оранже-
вым блеском сверкают рельсы. Еще н еще
рельсы. Вдалн — белый вокзал, рядом с
ним — белая церковь. Это — Славянск-
вокзал, а есть еще Славянск-курорт и Сла-
вянск-город.
Меня встречает робкая невысокая
женщина — Екатерина Яковлевна. Это на-
ша первая с нею встреча Я привезла ей
гостинцев нз Москвы, от мамы: большую ко-
робку, в которой сливочное масло, рис,
колбаса, тушенка. Еще — красивого ситца
на платье. В Славянске не как в Москве,
ничего этого нет.
Она очень долго благодарит меня н хва-
лит за что-то. Поясняет: у нее совсем ма-
ленькая пенсия.
— Все уходит на дрова. Самое труд-
ное у нас достать дрова, Олечка. Ты при-
езжай ко мне будущим летом, сходим на
могилку к дедушке. Вишни дешевые будут.
Я тебя варениками с вишнями накормлю.
Девочки летом уезжают...
Она держит зимой студенток какого-то
техникума. Они жнвут с ней в одной ком-
нате н платят за это. И все дрова, дрова,
н не хватает денег. Екатерина Яковлевна
раньше работала учительницей начальных
классов. Конечно, какая же это пенсия?
3'
36
Я обещаю приехать На следующий год
непременно остановлюсь в Славянске, схо-
жу на могнлу дедушки, где все так хоро-
шо устроено н высится крест, покрашен-
ный серебрянкой.
Поезд вздрагивает, н железная дрожь
пробегает по вагонам от начала к концу.
Стоя на площадке, я машу рукой: до ско-
рой встречи! До скорой!
Мне было тогда девятнадцать лет, ко-
са ниже пояса и белое платье с отделкой
в голубой горошек. Оставался позади бе-
лый город.
Случалось мне потом ездить на юг. Но,
может быть, поезда шли другим путем или
проходили ночью, только я никогда боль-
ше не была в Славянске.
Тек к маме робкий ручеек писем. Ма-
ма всегда откликалась и письмами, и гос-
тинцами. Иногда вдруг кто-то неожиданно
стучался к нам в воскресенье:
— Не передадите ли чего Екатерине
Яковлевне? Я из командировки завтра в
Славянск возвращаюсь, свезла бы.
Это она мамин адрес давала. И от-
правлялось в Славянск что-ннбудь, что
только можно было послать от скудости
нашей.
Я никогда больше не была в Славян-
ске. Шла моя совсем отдельная, совсем
другая, долгая — нлн недолгая?— жизнь.
Шла жизнь. Умерла бабушка. Умерла
мама.
Умерла моя мама.
А письма нз Славянска пришли. От
Екатерины Яковлевны. У нее ведь не бы-
ло больше родственников. Письма ее были
очень короткие:
«Ваше письмо я получила, спасибо. Я
пишу плохо, потому что у меня дрожат
рукн. Просить кого-то очень трудно. За все
надо платить, здесь за все платится.
Буду писать сама, без просьб. Болезнь
моя старческая — склероз. Врачи мало об-
ращают внимания, нас здесь много. Не
печальтесь, как-нибудь доживем. Много
приходится нервничать.
Надеюсь получить подкрепление. Это
большое дело для меня. Я покупаю ябло-
ки, они полезные».
«Не было конверта, поэтому запазды-
ваю с ответом. Спасибо, что помните обо
мне. Я болею, кругом злые люди.
У нас весны нет, все время холодно.
Люди золотые! Я пишу плохо. Болят
ноги.»
«Спешу сообщить, что письмо получи-
ла. Не болейте: мне страшно. Я очень бес-
покоюсь, когда от вас нет писем.»
«Извннн, что долго не писала. Я пишу
плохо, потому что у меня дрожат руки.
Трудно находить человека, чтобы сбросил
письмо. Добрый человек твой муж».
«Деньги я получила Спасибо большое.
Болею — скоро, вероятно, моя смерть».
«Спасибо, деньги получила восемна
дцатого августа. Болею. Целую всех*
Она умерла в середине сентября в до-
ме престарелых. Или — как он назывался
официально в адресе — в доме-интернате.
Умерла тихо и мужественно, без стонов н
слез. А когда ее несли умирать в другой
корпус — в том, где она жила, умирать не
полагалось — торопливые сестры милосер-
дия забрали ее личные вещи: пригодятся.
Последние личные вещи, те. что еще дела-
ли ее здесь отдельным от всех человеком.
И теперь в горячих донецких степях
есть могила. Безымянная? К этой могиле
ннкто уже не придет. Не было у нее род-
ственников. По-прежнему будут мимо сту-
чать поезда, идущие к морю.
Белые сады, белый вокзал, белая цер-
ковь.
Славяиск-город.
«...Дорогая отчизна моя».
37
Роман Самарин
^Крупный ученый, внимательный, талант-
ливый педагог, известный советский лите-
ратуровед. , Сфера научных интересов не-
обычайно велика, обширная эрудиция, столь
впечатляющая всех, кто имел возмож-
ность непосредственно общаться с ученым,
позволяла ему свободно ориентироваться в
многовековом литературном процессе за-
падноевропейских, американского и славян-
ского народов..»
Так писал о Романе Михайловиче Сама-
рине профессор МГУ, один из его учени-
ков.
Немногие, даже очень близкие Роману
Михайловичу, люди знали, что он писал
стихи. И. может быть, именно в стихах вы-
разилась ёго самая большая любовь —
любовь к Родине, к России, к ее истории
Он был ранен этой любовью: к „выпьем за
то, что называется Россией — такая, зна-
ешь, милая и странная страна» (1942).
Нина КОЛОДОЧКИНА
казак с серьгою в темном ухе. .
В. Хлебников
Ты, выкорчеванное начисто,
ты, изведенное под корень,
былое русское казачество —
незаживающее горе.
И память о тебе всезнвйквмн
заплеваив теперь по брови —
корят казачьими нагайками,
не помнят о казачьей крови...
Дв, пусть тебе землею плачено,
н пусть гордилось ты по првву —
но сколько же тебя истрачено
за триста лет российской славы!
Побеги Дуба Запорожского,
ветвилось Ты, с врагами споря,
от моря теплого волошского
до желтого лихого моря.
Каймило степь ствинцей Русскою,
песками шло, текло рекою,
Яицкое н Оренбургское,
Донское, Волжское, Терское.
Сибирское и Черноморское,
Кубанское и Семиречье
По всем границам барсом порскало,
звенело дерзкой русской речью,
цвело лампвеом, шашкой лязгало,
папвху набекрень носило —
Амурское и Забайкальское,
и сколько вас еще там было.
Тот шел в Тебя, кому ин в пахари,
ин в толстосумы, ни в юроды —
за то н жаловали плахами
тебя паны и воеводы.
Кто песню пропоет печальную
о гибели хмельной н зряшной,
в столетья книгу поминальную
кто занесет твой жребий страшный?
И вам, потомки, не припомнится ль
при споре с Братом Желтолицым
та, Богом посланная конница,
которая ие возвратится?
Болшево, март 1961 г.
38
ВОСПОМИНАНИЯ ВСЛУХ
ЭССЕ
Котлы кипят кипучие.
Ножи точат булатные.
Хотят меня зарезать.
При всем том, что разделяло нас,
этот красивый мальчик мне понятен и
близок. Правда, я был много младше.
Но я носил такую же матроску, и я ду
мал, что ои тоже любит оловянных сол-
датиков. хотя, вероятно, их у него еще
больше, чем у меня и они еще красивее.
Это светлое мальчишеское лицо глядит
на меня очень давно — оно всплыло где-
то иа самом пороге мира, среди других
счастливых лиц — его сестры, его краси
вая мать, его нарядный отец, всегда в
мундире
Он долго сопровождал меня в дет-
ские годы. Я видел его в сшитой по росту
солдатской шинели и в мундире лейб-ата-
майского полка, рядом с отцом- тот был
тоже то в шинели и папахе, то в казачьей
парадной форме, в шапке с высоким
длинным белым султаном сбоку. Эта фор-
ма не шла к его усталому, незначитель-
ному, но симпатичному лицу. Я знал, что
этот мальчик со своим отцом на фронте,
я завидовал мальчику.
Потом он исчез из моих мыслей. По
еле большого перерыва я вдруг опять уви-
дел его в матроске: его вырезали из се-
мейной фотографии и укрепили в пачке
снимков, среди лиц, уже не имевших к
нему никакого отношения, так как он к
тому времени был мертв и не успел войти
в свои правв, тоже отмененные. Я не сра-
зу его узнал. Только постепенно, мед
ленно, черта за чертой, восстановилось
сходство, и в груди у меня тепло ше-
вельнулось чувство старого знакомства
с ним.
Пришло время, когда я читал пере
писку его родителей, тусклую, обыден-
ную и потому особенно страшную, так
как она велась накануне конца мира. Из
писем его отца, посланных домой с фрон-
та — тогда, видимо, он и снимался — то
в шинели, то в лейб-атаманском мунди-
ре — я узнал, что мальчик вел себя мо-
лодцом. не капризничал, ездил с отцом
на смотры, принимал парады . Что-то он
делал в штабном салон-вагоне, носившем-
ся по фронтам и те последние годы? На
верное, было ему скучно и не по себе
Все же в том, что несчастный его отец
пожелал взять сына с собой в этот путь
беэ цели, было что-то глубоко меня пора-
зившее. Его кузены, все старше его, тоже
принимали участие в войне — но как!
Один служил в пехоте; другие командова-
ли большими скопищами людей, коней
машин, хотя и не прославились при том
А он, бледный, больной, серьезный, стоял
рядом с отцом и смотрел, держа руку у
козырька, как мимо него текли бесконеч-
ные колонны в землистых шинелях, пово-
рачивая к нему безглазые орущие лица.
И, наверное, многие, проходившие мимо
на тех последних смотрах, не без волне-
ния видели его фигурку подле сутулой
фигуры отца.
Он интересен уже потому, что был
последним в этой семье при которой его
Родина стала мировой державой и при
готовилась к прыжку в неизвестное. Отп
рыск скандинавских и немецких власти-
телей.
Ах, и звнесло же его в наши метели
и сугробы, этого мальчика в матроске!—
тот. кто его заслонил в последнюю мину
ту и умер вместе с ннм — пестун с под
стриженными солдатскими усами,— воз
дал ему тем по заслугам от чужого н
страшного племени, володеть которым
ему не пришлось, но чьи пришлось раз-
делить судьбы.
Мне сказали, что этот красивый
мальчик сильно болен и может каждую
минуту умереть, и никакие доктора его
не спасут от таинственной болезни: у не-
го ие свертывалась кровь, и каждая ца-
рапина может сказаться смертельной ра-
ной. Я-то хорошо знал, что такое царапи-
на или рвзбитое колено, и это было
очень страшно — разбил колено или по-
царапал палец, и вот уже смерть. Незри-
мое бдение смерти где-то за спиной это-
го славного мальчика сделало его еще
более привлекательным. Мне было жал-
ко его той особой жалостью, которой
только умеют жалеть детей. Взрослым,
как бы они не жалели детей, эта жалость
уже непонятна и недоступна.
□оэзия
Николай Зиновьев
Николай Зиновьев — молодой кубанский литератор,
из поколения стридцатилетних». Его стихи уже знако
мы читателям нашего журнала и давно замечены ими
Сегодня мы представляем новую поэтическую под-
борку Николая Зиновьева, рабочего из Кореновска.
Благовест
Когда так небо бирюзово
И так медвяны облака,
Я словно слышу эхо зова
Издалека и свысока.
Чей голос то меня тревожит?
Откуда он, такой родной?
Не может быть... Или быть может,
То тихий зов души самой?
Сквозь мрак, рожденный злобным словом,
Сквозь корысть, лесть и ложь, и месть,
Она своим негромким зовом
Благую весть мне шлет: «Я есть...»
И там, где грунт сейчас берут,
Стрижа-подранка подобрал
Зажав пичугу в кулачок,
Я тотчас к дому поспешил
И, видя: рана — пустячок,
Я птицу в клетку посадил.
Я думал: что ж, денек, другой
И я скажу стрижу «лети!*,
И в небо ои уйдет дугой,
Глотая мошек по пути.
...А утром дед сказал «Баран*.
Уж ои-то, верно, знал давно,
Что умирают и от рай,
Которых видеть ие даио.
На нашей улице есть дом,
Всегда закрыты ставни в нем.
От всех нас страшно далеки,
Живут в том доме старики.
Ои худ и сед. Оиа, как тень
Им в муку ночь и в тягость день;
Их сын остался на войне,
В чужой, далекой стороне
В песках его затеряй след...
А старикам по сорок лет.
На чердаке
Я дверь, как печальную книгу, открою-
Здесь время уже никуда не спешит
И сумрак ие тает, ои, будто иглою
Лучом из оконца к стропилам пришит
Вот старая прялка в густой паутине,
Как серая птица, попавшая в сеть.
Вот птицы, которым ие петь, на картине,
Которой уже никогда не висеть.
Памяти деда
Стрижи в неволе не живут...
Тогда я этого ие знал,
Вот тихо коробится жесть керогаза,
Стреляя чешуйками краски, а то
Блестит в полумраке булавкой от сглаза
Покойного деда пальто...
40
Любил я это время суток,
Благословенные часы!..
Давясь зевотою, из будок
На дверь поглядывали псы;
Из дома выходил хозяин
И зябко кутался в тулуп...
О, незабвенный дух окраин!..
О, снега скрип!. О, дым из труб!..
Домишки ветхие. Сугробы.
Окошки, все до одного,
Глядят без зависти, без злобы...
О, время детства моего!..
России ие было без вдов.
Россия — это вдоаы, вдовы
Мужей пропавших без следов,
По воле берий» и «ежовых»'
Вмиг с плеч слетала голова
Того, кто видел жизнь без глянца...
Россия и теперь вдова
«Афганца»...
Потерянный рай
Я был в раю в веках воспетом .
Все были там, до одного.
Да, да, но многие об этом
Уже не помнят ничего.
В пылу страстей, в житейском пекле,
Под гнетом суетных тревог
Те дни завяли и поблекли,
Как в книгу вложенный цветок
В те дни мы были ие лукавы.
Небесным ангелам сродни.
Цветы шептались с нами, травы...
Где вы, ответьте мне, те дин?!
Когда поет казачий хор,
Глаза закрою я и вижу
Ветряк, соломенную крышу
И в сини тающий простор.
И нет в душе моей разлада,
Хоть грусть, как жериов тяжела
Душе навек уже ие надо
Того, чем час назад жила.
Она теперь сама как песня.
Ей тесно в зале, и она
Уходит с песней в поднебесье
Чиста, могуча и вольна.
Она плывет под небесами
У птиц и солнца иа виду,
А я с закрытыми глазами
Сижу в семнадцатом ряду
И никому вокруг ие видно
Какая у меня душа.
Решат, что пьяи. Мие ие обидно;
Ведь тем-то жизнь и хороша...
Наши публикации
Предлагаемое читателям исследование Г. Марченко г Карл
Маркс...» снискало известность по зарубежным изданиям и
самиздатовским перепечаткам. Интерес к нему заключав ся
в том, что автор, сам называющий себя сионистом, пытается
дать идеологические обоснования различным направлениям в
сионизме, в частности, так называемому ^сатанинскому». Как
видно из исследования, автор хорошо посвящен в различные
тайны сионистских течений. Кроме того, по одной из версий
он, возможно , является родственником небезызвестной Голды
Мэир — задолго до того, как возглавить правительство Изра-
иля, живя в Одессе, она также носила фамилию Марченко.
Не разделяя взглядов автора исследования, редакция, тем
не менее, решила опубликовать материал с некоторыми со-
кращениями — пусть оценку ему дадут сами читатели.
Георгий Марченко
КАРЛ МАРКС...
До того, как Маркс стал экономистом и
прославленным коммунистом, ои отдал дань
гуманизму. Сегодня треть мира стала марк-
систской. В том нли ином аиде марксизм
признается многими и в капиталистических
странах. Находятся христиане — н подчас
духовные лица, занимающие высокое поло-
жение — которые убеждены, что если Хри-
стос и сказал много верного о Царствии
Небесном, правильный отает на то, как по-
мочь голодным, обездоленным и угнетен-
ным здесь, иа земле, следует искать имен-
но у Маркса.
Маркс, говорят нам, был глубоко чело-
вечен. Им аладела одна идея: как помочь
угнетенным массам. Он считал, что угне-
тает их — капитализм. Как только эта про-
гнившая система будет уничтожена, после
переходного периода диктатуры пролетари-
ата аозникиет общество, в котором каждый
(иа коллективных предприятиях) будет
трудиться по способностям и получать по
потребностям. Не будет больше ни государ-
ства, подавляющего личность, ни войн, ни
революций,— одно только всемирное брат-
ство народов на все времена.
Чтобы добиться такого счастья, мало
просто уничтожить капитализм. Маркс пи-
сал: «Упразднение религии, как иллюзор-
ного счастья народа, есть требование его
действительного счастья. Требование отка-
за от иллюзий о своем положении есть
требование отказа от такого положения,
которое нуждается в иллюзиях. Критика
религии есть, следовательно, в зародыше
критика той юдоли плача, священным оре-
олом которой является религия». («К кри-
тике гегелевской философии права». Вве-
дение.) 1
Маркс был против религии, так как ре-
лигия мешает полному воплощению ком-
мунистических идеалов, а чем ои видел
единстаениый ответ на все мировые проб-
лемы.
Так объясняют свою позицию марксисты.
Есть н духовные лица, которые придержи-
ваются таких же взглядов. Пастор Остер-
райхер (Великобритания) сказал в одной нз
своих проповедей следующее:
«Коммунизм, в каких бы формах, дурных
или хороших, ои сегодня ие выражался, по
своему происхождению является движени-
ем за освобождение человека человеком. С
социологической точки зрения Церковь в
прошлом, как и сейчас в значительной ме-
ре, находилась на стоооне эксплуататоров.
Карл Маркс, теории которого всего лишь
слегка приоткрывают ту жажду справед-
ливости и братства, корни которой мы на-
ходим у еврейских пророков, ненавидел ре-
лигию, поскольку ею пользовались как ин-
струментом для сохранения навечно тако-
го положения, при котором дети были ра-
бами н умирали от работы, чтобы кто-то у
нас в Англии становился богаче. Сто лет
назад не были пустой болтовней слова «ре-
лигия — опиум для народа»... Мы, члены
Тела Христова, смнревно покаявшись,
должны признать, что находимся в глубо-
ком долгу перед каждым коммунистом».2
Я сам — христианин, я люблю людей и
желаю нм блага. Я принял бы без колеба-
ния анархизм, коммунизм или фашизм, ес-
ли бы они действительно заботились о сча-
стье человечества. Я потратил немало вре-
мени и усилий, изучая мысли Маркса, н
мне удалось обнаружить некоторые пора-
зительные вещи, которыми я хочу поде-
литься с читателем.
Марксизм производит апечатление на
умы людей, потому что пользуется успе-
хом, но успех этот ровно ничего не дока-
42
Георгий Марченко
зывает. Ведь и знахари преуспевают. Успех
в той же степени может сопутствовать за-
блуждению, как и истине. Неудача подчас
драгоценна, так как может открыть нам
путь к глубине истины. Поэтому мы будем
анализировать некоторые произведения
Маркса независимо от того, имели они
успех или I ет.
В ранней юности Маркс был христиани-
ном. Первая нз известных нам работ Марк-
са называется «Единение верующих со Хри-
стом по Евангелию от Иоанна, гл. 15,
1—14, его сущность, безуслоаная необхо-
димость и оказанное нм алняние». Мы на-
ходим в ней следующие прекрасные слова:
«Сочетание с Христом состоит в самом
тесном н жнвом общении с Ннм, в том, что
мы всегда имеем Его перед глазами н в
сердце своем, и, проникнутые величайшей
любовью к Нему, обращаем в то же самое
время сердца наши к нашим братьям, ко-
торых Он теснее связал с нами, за которых
Он также принес Себя в жертву».3
Итак, Марксу было известно, каким об-
разом люди могут братски возлюбить друг
друга. Это н есть хрнстианстао
Он продолжает: «Таким образом, сочета-
ние со Христом внутренне возвышает, уте-
шает в страданиях, успокаивает н дает
сердце, открытое человеческой любвн, все-
му великому, благородному не из-за често-
любия, не нз стремления к славе, а только
ради Христа». 4
Приблизительно в то же самое время он
пишет в саоем сочинении «Размышления
юношн при выборе профессии»: «Сама ре-
лигия учит нас, что тот Идеал, к которому
все стремятся, пожертвовал Собой для че-
ловечества, и кто осмелится отрицать по-
добные изречения? Если мы избрали про-
фессию, в которой больше асего можем
работать для человечества, то мы не со-
гнемся под тяжестью ее, потому что это —
жертвы для всех».6
Никакое обращение н отпадение не ме-
няет человека на сто процентов. Иногда
при таком перевороте мышления прежние
верования нли неверие продолжают оста-
ваться в человеке, нестертыми в его уме, но
лишь отодвинутыми в подсознание.
Застарелый «комплекс Христа» (если
Можно так сказать) проявляется в сочине-
ниях Маркса долгое время н после того,
как он стал воинствующим борцом против
религии. Даже в таком сложном произве-
дении по политэкономии как «Капитал», в
котором размышлениям о религии уделено
мало внимания, уже вполне атеистически
настроенный Маркс писал, совершенно вие
связи с контекстом: «Христианство с его
культом абстрактного человека, особенно в
своем буржуазном развитии — протестан-
тизме, деизме и т. п.— является наиболее
адекватной формой религии». в
Не будем забывать, что Маркс некогда
был верующим христианином
Когда ои окончил гимназию, в его ха-
рактеристике под рубрикой «Религиозные
познания» было записано: «Его знания
христианского вероучения н нравоучения
довольно ясны и обоснованы, и ои до изве-
стной степени знает историю христианской
Церкви».7
Вскоре после получения этого аттестата
в его жнзнн происходит нечто таинствен-
ное. Еще задолго до того, как Монсей Гесс
в 1841 году привел его к социалистическим
убеждениям, Маркс стал глубоко н страст-
но антирелигиозным человеком. Этот образ
стал проявляться в нем еще в его студен-
ческие годы. В одном нз своих стихотворе-
ний он писал: «Я жажду отомстить Тому,
Кто правит свыше». Значит, он был убеж-
ден, что Правящий свыше существует. Он
спорил с Ним, хотя Бог ие причинил ему
никакого зла. Маркс был из сравнительно
состоятельной семьи. В детстве он не го-
лодал, а в студенческие годы ему жилось
гораздо лучше, чем многим его товарищам.
Чем же была вызвана эта лютая ненависть
к Богу?
Личные мотивы нам неизвестны. Не был
ли Маркс в этом вызывающем заявлении все-
го лишь рупором кого-то другого? В том
возрасте, когда любой нормальный юноша
увлечен прекрасными мечтами о деланнн
добра другим и подготовкой к избранной
профессии, у него вырываются такие стро-
ки (в стихотворении «Заклинание впавше-
го в отчаяние»):
Так бог вырвал из меня все мое
В проклятии и мучении судьбы.
Все миры его невозвратимо исчезли!
Мне ие осталось ничего, кроме
мести!
Я высоко воздвигну мой престол.
Холодной и ужасной
будет его вершина.
Основание его — суеверная дрожь.
Церемониймейстер —
самая черная агония
Кто посмотрит здоровым взором.
Отвернется,
смертельно побледнев и онемев.
Схваченный слепой
и холодной смертностью,
Да приготовит его радость
себе могилу.
Слова «я воздвигну себе престол» н
признание, что от сидящего на престоле
будут исходить только страх и агония, на-
поминают мне гордую похвальбу Люцифе-
ра: «Взойду иа небо, выше звезд Божиих
вознесу престол мой» (Исайя, 14, 13).
Зачем Марксу понадобился такой пре-
стол? Ответ находим в малоизвестной дра-
ме, написанной Марксом также в его сту-
денческие годы. Драма называется «Оула-
нем». Для объяснения этого названия не-
обходимо некоторое отступление.
Существует церковь сатанистов. Од-
ним нз ее ритуалов является «Черная мес-
са», которую жрец совершает в полночь.
Бурые свечи вставлены в опрокинутые
подсвечники. Жрец — в богато разукра-
шенньгХ ризах, одетых наизнанку, Все, что
предписано молитвенником, он читает от
конца к началу. Святые нмеиа Бога. Иису-
са, Марин — читаются наоборот. Распятие
вешается вниз головой илн попирается но-
гами. Тело обнаженной женщины служит
алтарем. Освященная облатка, украденная
Карл Маркс...
43
в какой-нибудь церкви, снабжена надписью
«сатана» и употребляется для издеватель-
ского «причастия». Во время «Черной мес-
сы» сжигается Библия Все присутству-
ющие обещают соаершнть все семь смерт-
ных грехов, перечисленных в католическом
катехизисе, и никогда не делать никаких
добрых дел. Затем следует оргия.
Поклонение дьяволу очень старо. Во
Второзаконии мы читаем, что евреи «при-
носили жертвы бесам» (32, 17). Позже
царь Израиля Иероаоам поставил у себя
«жрецов к высотам и к козлам и к тель-
цам, которых он сделал» (2 Пар. 11, 15).
Характерно, что «Оуланем» — это ис-
кажение саященного имени, анаграмма
«Эммануила» — библейского имени Иису-
са, означающего по-евренски «С нами Бог*.
Подобные искажения имен считаются весь-
ма эффективными в черной магии.
Понять драму «Оуланем» можно, лишь
познакомившись со странным признанием
Маркса, которое он сделал в стихотворе-
нии «Скрипач»:
Адские испарения поднимаются
и наполняют мозг.
Пока не сойду с ума
и мое сердце в корне ие переменится.
Видишь этот меч?
Князь тьмы
Продал его мне.
Эти строки приобретают особое значе-
ние, если знать, что в ритуалах высшего
посвящения в сатанинский культ кандида-
ту продается заколдованный меч, гарантн-
рчющий ему успех. Он платит за него, под-
писывая кровью, взятой нз его вен, догоаор,
по которому его душа будет принадлежать
сатане после его смерти.
А теперь я процитирую драму «Оула
нем»'
Ибо он отбивает время
н дает знамения.
Все смелее и смелее
я играю танец смерти.
И они тоже: Оуланем, Оуланем.
с>то имя звучит, как смерть.
Звучит,
пока не замрет в жалких корчах.
Стой! Теперь я понял.
Оно поднимается из моей души
Ясное, как воздух,
прочное, как моя кости...
И все же тебя,
персонифицированное человечество
Силою моих могучих рук
я могу схватить н раздавить
с яростной силой
В то время как
бездна зияет передо мной н тобой
в темноте.
Ты провалишься в нее,
и я последую за тобой.
Смеясь и шепча тебе на ухо;
«Спускайся со мною, друг!»
Священное Писание, которое Маркс
изучал в гимназии и довольно хорошо знал
в зрелые годы, говорит, что дьиаол был
«низвергнут Ангелом в бездну» (Откр. 20,
3). Маркс хочет увлечь все человечество в
эту бездну, уготованную для дьявола и
ангелов его.
Кто говорит устами Маркса в этой
драме? Разумно ли ожидать от молодого
человека, чтобы он мечтал о том, как чело-
вечество провалится в бездну («тьму
внешнюю», как ее именует Библия), и как
он сам, смеясь, последует за теми, кого во-
влек в неверие? Нигде в мире не культиви-
руется подобный идеал, кроме как а риту-
алах посвящения в высшие степени «церк-
ви» сатанистов.
Для Оуланема подходит время смерти.
Вот его слова:
Погиб, погиб. Мое время истекло.
Часы остановились,
ничтожное строение рухнуло.
Скоро я прижму вечность к моей
груди и диким воплем
Изреку проклятие всему
человечеству.
Маркс любил поаторять слова Мефи-
стофеля нз «Фауста» Гете: «асе существу-
ющее достойно уничтожения». Все, вклю-
чая пролетариат и товарищей по борьбе.
Маркс цитирует эти слова в «18-м брюмера
Лун Бонапарта». Сталин действовал со-
гласно с этими словами и уничтожил даже
свою собственную семью.
Члены секты сатанистов — не матери-
алисты. Они верят в загробную жизнь.
Оуланем, личность, устами коей говорит
Маркс, не отрицает существования загроб-
ной жизни. Он признает ее, но только как
жизнь, исполненную ненависти в аысшей
степени. Следует отметить, что «вечность»
для демонов означает «мучения». Поэтому
бесы упрекали Иисуса: «И вот, они закри-
чали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий?
Пришел Ты сюда прежде времени мучить
нас» (Мф. 8, 29).
Ха. вечность, зга наша вечная боль.
Неописуемая, неизмеримая смерть!
Отвратительная, искусственно
зачатая.
Чтобы презирать нас —
Нас. которые сами,
как часовой механизм
Слепо механичны,
созданы для того, чтобы быть
Глупыми календарями
времени и пространства.
Не имеющими никакой цели.
Кроме случайного появления
для уничтожения. .
Мы начинаем понимать, что произошло
с молодым Марксом. У него были христи-
анские беждения, но он ие воплощал их в
жизнь. Переписка его с отцом свидетель-
ствует о трате нм крупных денежных сумм
на развлечения и непрерывных ссорах из-
за этого с родителями. В таком положении
ои, возможно, и попал в сети крайне засе-
креченной секты сатанистов, и прошел ри-
туал посвящения. Сатана, которого его
почитатели видят в галлюцинациях во вре-
мя оргий, говорит их устами, и потому-то и
Маркс — всего лишь рупор сатаны, когда
он провозглашает: «Я хочу отомстить То-
му, Кто свыше».
Обратимся к концу драмы «Оуланем»:
Ха! Колесуемый на огненном колесе,
Я должен весело плясать
в круге вечности:
Если бы вне ее было бы что-нибудь
44
Георгий Марченко
Я прыгнул бы тудв,
хотя бы разрушив при этом мир.
Нагроможденный между ею и мноюI
Ои должен быть рвврушен
с проклятиями
Я сдавлю руками его упрямое
бытие
И. обинмая меня.
он должен безмолвно угаснуть
И затем — вниз,
погрузиться в ийчто.
Совершенно исчезнуть
не быть,— это была бы жизнь
В драме «Оуланем» Маркс фактически
делает то же, что н дьявол: он предает все
человечество проклятию.
«Оуланем», вероятно, единственная
драма в мире, в которой все действующие
лйца уверены в своей порочности и щего-
ляют ею, как на празднике. В этой драме
нет белого н черного, в ней нет Клавдия н
Офелни, Яго н Дездемоны. В ней все чер-
но, н все обнаруживает черты характера
Мефистофеля. Все участники ее демоничны,
порочны н обречены на гибель.
Когда Маркс писал это, преждевремен-
но созревшему геиню было 18 лет. Про-
грамма его жизни уже вполне установи-
лась. Здесь не было н речи о служении че-
ловечеству, пролетариату или социализму.
Он хотел разрушать мир, хотел воздвигнуть
себе престол, основанием которого были
бы человеческие содрогания.
И на этой стадии формирования взгля-
дов Маркса обращают на себя внимание
некоторые загадочные места в переписке
его с отцом. Так, сын пишет: «Завеса спа-
ла, моя святая святых была опустошена,
необходимо было поместить туда новых
богов».11 Это было написано 10 ноября
1837 года юношей, который до этого испо-
ведывал христианство. Он заявлял, что
Христос живет в его сердце. И вдруг это
стало не так. Какие же новые боги заняли
место Христа?
Отец отвечал (10 февраля 1838 года):
«Я не настаивал на объяснении таинствен-
ного дела, хотя оно кажется весьма сомни-
тельным». Что это было за таинственное
дело? До снх пор ни одни биограф не смог
объяснить эти загадочные слова.
Вернер Блумберг в саоей книге «Порт-
рет Маркса» цитирует письмо отца Маркса
сыну от 2 марта 1837 года: «Твои успехи
н надежда увидеть когдв-то твое имя про-
славленным, а также твое земное благоден-
ствие -г- все это не единственные желания
моего сердца. Это иллюзии, которые я
питал долгое время, но могу заверить те-
бя, что осуществление нх не сделало бы
меня счастливым Только если сердце твое
останется чистым и человечным, н если ни-
какой демон не будет в состоянии ожесто-
чить его.— только тогда я буду счастлив»
Что заставило отца неожиданно выра-
зить опасения о демоническом алнянни на
сына-юношу, который до того нсповедывал
христианство? Не были лн причиной стнхн,
полученные им от сына к своему 55 дню
рождения?
Следующая цитата взята нз эпиграм-
мы Маркса на Гегеля:
Все слива, которые учу,
смешались в дьявольскую смесь.
Так что каждый может думать.
что ему заблагорассудится
В своем стихотворении «Бедная де-
вочка» он писал;
Я утратил небо,
И прекрасно знаю это
Моя душа, некогда верная Б.огу,
Предопределена теперь для ада
Комментарии излишни.
Маркс начал с честолюбивых амбиций
в искусстве. Его стихи и драмы важны для
раскрытия его внутреннего мира, ио, не
обладая литературными достоинствами, они
остались непризнанными. Неудачи в жи-
вописи и архитектуре дали нам Гитлера, в
Драматургии — Геббельса, в философии -—
Розенберга. Маркс бросил поэзию ради
революционной карьеры, во ими Сатаны,
выступив против общества, которое не оце-
нило его поэзию. Возможно, это было од-
ним из мотивов его бунта против вся и
всех. Презрение к нему, как к еврею, могло
быть еще одним побуждением к этому.
Два года спустя после высказанного
отцом опасении молодой Маркс написал в
1839 году диссертацию- «Различие между
натурфилософией Демокрита и натурфи-
лософией Эпикурв». В предисловии к ней
он полностью относит к себе признание
эсхнловского Прометея: «По правде, всех
богов я ненавижу».12 Это он подкрепляет
словами, что он — против всех богов на
земле и на небе, не признающих человече-
ское самосознание за высшее" божество.
Маркс был ааклятым врагом всех бо-
ртов, человеком, купившим Меч у киязя
тьмы ценою своей души. Ои объявил своей
целью увлечь все человечество в бездну и
со смехом последовать за ним туда.
Дейстантельио лн Маркс купил меч у
сатаны?
Его дочь Элеонора написала книгу под
названием «Мавр и Генерал — воспомина-
ния о Марксе и Энгельсе*. Она сообщает,
что Маркс рассказывал ей и ее сестре мно-
го историй, когда они были еще детьми.
Одна, которая ей больше всего нравилась,
была о некоем Гансе Рекле. «Эта история
длилась много месяцев и никогда не кон-
чалась. Ганс Рекле был волшебником, у
которого был игрушечный магазин и куча
долгов. И, хотя он н был волшебником, он
постоянно нуждался в деньгах. Поэтому,
вопреки своему желанию, он вынужден
был продать все свои прекрасные веши
одну за другой, дьяволу... Некоторые по-
хождения были столь ужасны, что у иас
волосы поднимались, дыбом на голове».13
Нормально ли это, чтобы отец расска-
зыдаЛ'|йеонм маленьким детям столь ужас-
ные. *кторин о продаже, самцхи дорогих
сердцу вещей сатане? Роберт Пейн в сво-
ей книге «Маркс» тоже подробно рассказы-
вает, со слов Элеоноры, о том, как несчаст-
ный волшебник Рекле неохотно продавал
свои игрушки, удерживая нх до последней
минуты. «Но, поскольку у него был дого-
Карл Маркс...
45
вор с дьяволом, он не мог избежать этого».
Биограф Маркса комментирует: «Едва
лн можно сомневаться в том, что эти
бесконечные нсторин были автобиографиче-
скими... У него был демонический взгляд на
мнр, и он обладал демоинческой злобой.
Порой казалось, что он отдавал себе отчет
в том, что совершает работу дьявола».
Когда Маркс заканчивал «Оуланем» и
другие свои ранние произведения, в кото-
рых он признается, что заключил пакт с
сатаной, он и не думал о социализме Ои
даже боролся с ним Он был редактором
немецкого журнала «Рейнская газета», ко-
торый «не признавал даже теоретической
ценности за коммунистическими идеями в
их нынешнем виде и тем более возможно-
сти их практического проведения в жизнь»
«Попытки масс воплотить коммунистиче-
ские идеи в жизнь, как только они станут
опасными, могут быть остановлены пушка-
ми»,— писалось в этом журнале
В те. годы Маркс познакомился с Мо-
нсеем Гессом — человеком, сыгравшим са-
мую важную роль в его жнзни, помогшим
ему принять социалистический идеал.
В письме к Б. Ауэрбаху (1841 год)
М. Гесс характеризует Маркса как «вели-
чайшего, быть может, единственного теперь
философа...» «Доктор Маркс, так называ-
ется мой кумир,— пишет ои,— еще совсем
молодой человек (самое большее около
24-х лет); ои нанесет окончательный удар
средневековой религии и философии». *4
Значит, первая цель — удар по религии, а
не социализм
Георг Юнг, другой друг Маркса тех
лет, формулирует еще яснее в письме к Ар-
нольду Руге (18 октября 1841 года):
«Маркс непременно прогонит Бога с небес...
Маркс называет христианскую религию са-
мой безнравственной из всех религий». 18
Стоит лн удивляться этому — ведь Маркс
верил, что первые христиане убнвалн лю-
дей н ели нх мясо.
Выходит, таковыми были ожидания
тех, кто посвящал Маркса в глубины сата-
низма.
Совсем неверно, будто Маркс пресле-
довал идеалы помощи человечеству, а ре-
лигия якобы была препятствием на пути
осуществления этих идеалов — отчего он н
занял антирелигиозную позицию. Напро-
тив, Маркс ненавидел всех богов и не тер-
пел упоминаний о Боге. Социализм был
всего лишь приманкой, чтобы привлечь про-
летариат н интеллигенцию к воплощению
дьявольского идеала.
Когда советская власть уже в раиине
годы провозгласила: «Прогоним капитали-
стов с земли, а Бога с неба», она просто
выполняла заветы Маркса.
Ранее я упомянул об нвврвщеинн
имен как одной из особенностей черной ма-
гии. Инверсии такого типа насквозь прони-
зывали весь образ мышления Маркса, он
пользовался ими повсюду. На книгу Пру-
дона «Философия нищеты» ои ответил кни-
гой «Нншета философии» Он писал: «Мы
должны применить вместо оружия крити-
ки критику оружия» и т. п.
Задумывались ли вы когда-нибудь над
прической Маркса? В то время мужчины
обычно имели бороды, но не такие, как у
него, и не носили длинные волосы. Эта ма-
нера Маркса характерна для учеников
Джоаны Соуткотт — сатаиниской жрицы,
которая считала, что она находится в свя-
зи с демоном Силох. *•
Любопытно, что спустя почти 60 лет
после ее смерти, в 1814 году, «к группе по-
следователей Соуткотт в Чатам примкнул
солдат Джеймс Уайт, который после окон-
чания службы в Инднн принял на себя
местное руководство группой для дальней-
шего развития учения Джоаны.. с комму-
нистической окраской».17
Маркс немного говорил на людях о
метафизике, но мы можем собрать сведе-
ния о его взглядах от тех, с кем он общал-
ся. Одним нз его соучастников в Первом
Иитернацнонале был Михаил Бакунин, рус-
ский анархист, который писал, что дья-
вол — первый вольнодумец и спаситель
мира; он освобождает Адама н ставит пе-
чать человечности и свободы иа его челе,
сделав его непослушным.11
Бакунин не только восхваляет Люци-
фера. У него есть конкретная программа
революции, но не такая, которая может
освободить бедных от угнетения. Он писал:
«В этой революции нам придется разбудить
дьявола в людях, чтобы возбудить самые
низкие страсти». *•
Карл Маркс основал Первый Интерна-
ционал вместе с Бакуниным, который при-
держивался этой странной программы.
Бакунин писал, что Прудон, другой
крупный социалистический мыслитель и в
то время друг Маркса, также «почитает са-
тану». 20 Это Гесс познакомил Маркса с
Прудоном, у которого была такая же ха-
рактерная прическа, как и у всех сатани-
стов 19-го века.
В своем произведении «О правосудии
в революции н церкви» Прудон заявляет,
что Бог — прототип несправедливости «Мы
овладеваем знаннем несмотря на Него, мы
овладеваем обществом помимо Его Каж-
дый шаг вперед — это победа, которой мы
одолеваем Божество». Прудон восклицает:
«Бог — это глупость н трусость. Бог —
это лицемерие н фальшь. Бо1 — это тирания
и нищета. Бог — это зло. Везде, где чело-
век склоняется пред алтарем, человече-
ство — рабы царей и попов — осуждено.
Я клянусь. Бог, подняв к небу руку, что
Ты ни что иное, как палач моего разума,
жезл моей совести. Бог. в сущности, против
культуры, против свободы, против челове-
ка...» Прудон потому объявляет Бога злом,
что человек — Его творение — насквозь
порочен. Подобные мысли не оригинальны.
Они составляют обычное содержание про
поведей в культе сатаны.
Позднее Маркс поссорился с Прудоном
и написал книгу в опровержение его «Фи-
лософии нищеты», нз которой взяты выше-
46
Георгий Марченко
приведенные цитаты. Но Маркс полемизи-
ровал только с меиее важными экономиче-
скими взглядами. Он ничего ие имел против
демонического бунта Прудона.
Здесь крайне важно специально под-
черкнуть, что Маркс н его соратники, буду-
чи против Бога, не были атеистами,— в том
смысле, как называют себя современные
марксисты. То есть, отрекаясь от Бога от-
крыто, они ненавидели Того, в существова-
нии Которого не сомневались. Брошен вы-
зов ие Его существованию, а Его верхов-
ной власти.
Когда в 1871 году в Париже вспыхну-
ла коммунистическая революция, коммунар
Флоренс заявил: «Наш враг — это Бог.
Ненависть к Богу — начало мудрости».
Маркс высоко оценивал коммунаров,
которые открыто преследовали эту цель.
Но что это имеет общего со справедливым
распределением благ или с лучшими обще-
ственными учреждениями’ Последнее —
только внешние приманки, скрывающие
истинную цель: полное искоренение Бога и
поклонение Ему. Сегодня мы видим свиде-
тельства этого в таких странах, как крас-
ный Китай, Албания и Северная Корея,
где до последнего времени были закрыты
все церкви, мечети и пагоды.
На эту тему Маркс написал очень ин-
тересные стихи. С художественной точки
зреиня они ие очень высоки, но мысли, в
них выраженные, заслуживают внимания.
В стихотворениях Маркса «Заклинания
впавшего в отчаяние» н «Человеческая гор-
дость» высшее, о чем молится человек —
собственное величие. Если ему суждено
погибнуть в силу собственного величия, это
будет космической катастрофой, ио он
умрет, как богоподобное существо, оплаки-
ваемое бесами.
Баллада Маркса «Скрипач» заключает
в себе жалобы певца на Бога, Который не
понимает и ие признает его искусство. Оно
исходит из темной бездны ада, «действует
демонически иа умы н околдовывает серд-
це, и его танец — это танец смерти». Певец
вынимает свой меч н вонзает его в душу
поэта.
Искусство, вышедшее из темной безд-
ны ада н действующее демонически иа ум...
Вспоминаются слова американского рев э-
люциоиера Джерри Рубина в его книге
«Делай!»: «Мы смешали молодость, музыку,
секс, наркотики и дух бунтарства с преда-
тельством, н такое сочетание трудно одо-
леть».
Другое стихотворение Маркса, в кото-
ром он открыто признается, что его цель
не улучшение, реформирование или рево-
люционное преобразование мира, а просто
разрушение н радость, которую он получит
от этого разрушения, содержит следующие
строки-
С презреньем я швырну мою
перчатку
Прямо в лицо мирт.
И увижу падение пигмея-гиганта.
Которое не охладит мою ненависть
Тогда богоподобный и победоносный
я буду бродить
По руинам мира.
И вливая в мон слова могучую силу.
Я почувствую себя равным Творцу
Маркс принял сатанизм после внут-
ренней борьбы. Стихи были окончены, ко-
гда он был серьезно болен, и являются ре-
зультатом бури в его душе. Он пишет в это
время о своей «досаде на то. что он' вы-
нужден делать идола из того мнения, ко-
торое он презирает. Ему дурно». 21
Главная причина обращения Маркса к
коммунизму ясно видна из цитированного
уже письма его друга Георга Юнга к A. Pv-
ге. Не освобождение пролетариата было
этой причиной и не желание утвердить
лучший общественный порядок. Юнг пи-
шет: «Если Маркс, Бруно Бауэр и Фейер-
бах соединятся, чтобы основать богослов-
ско-политический журнал. Богу лучше
окружить Себя всеми Своими ангелами и
начать оплакивать Себя, потому что эта
троица непременно прогонит Его с
неба...» 22
У всех активных сатанистов — беспо-
рядочная личная жизнь. Маркс не состав-
ляет исключения. Арнольд Кюнцли в своей
книге «Маркс — психография» пишет, что
ои был виновником самоубийства двух сво-
их дочерей н одного зятя Трое детей умер-
ли от недоедания. Дочь Лаура, жена соци-
алиста Лафарга, тоже похоронила троих
своих детей, а потом вместе с мужем по-
кончила жизнь самоубийством. Другая
дочь, Элеонора, решила со своим мужем
сделать то же самое, ио тот отказался в
последнюю минуту, а она умерла. Семьи
сатанистов находятся под проклятием.25
Маркс не чувствовал себя обязанным
работать для материального обеспечения
семьи, хотя легко мог бы делать это уже с
помощью одного только превосходного
знания языков. Он жил подачками Энгель-
са У него был незаконнорожденный ребе-
нок от служанки. Позднее ои приписал это-
го ребенка Энгельсу, который согласился
участвовать в этой комедии. Он много пил.
Рязанов, бывший директор Института Марк-
са-Энгельса в Москве, признает этот факт
в своей книге иа немецком языке «Карл
Маркс как мыслитель, человек н револю-
ционер». 23
Поскольку мы упомянули Энгельса,
скажем несколько слов н о нем. Энгельс
вырос в набожной семье и в юности писал
прекрасные духовные стихи Мы не знаем
обстоятельств, при которых он потерял ве-
ру, но после своего знакомства с Марксом
он писал о нем следующее:
Кто это несется следом
с диким неистовством3
Черный малый из Трира
(родина Маркса* — I М.)
редкое чудовище
Он не ходит и ие бегает,
ои подпрыгивает на каблуках
охваченный бешенством,
как бы стремясь ухватить
далекий полог неба
и стянуть его на землю:
он вытягивает руки высоко в воздух,
сжат злобный кулак,
ои неистовствует без устали
Карл Маркс...
47
будто десять тысяч бесов
вцепились ему в волосы
Сомневаться в христианстве Энгельс
начал после чтения книги либерального бо-
гослова Бруно Бауэра В еро душе шла от-
чаянная борьба, и ои писал в то время: «Я
молюсь каждый день и даже целыми дня-
ми об истине; начал делать это с того мо-
мента. как усомнился, н все же не могу
вернуться к вашей вере... Меня душат сле-
зы, когда я пишу это...»
Энгельс не нашел пути возвращения к
Слову Божьему, и примкнул к тому, кого
сам назвал «чудовищем, одержимым ты-
сячью бесов». Ои пережил то, что можно
назвать обращением наоборот.
Кем же был. Бруно Бауэр.— либераль-
ный богослов, сыгравший решающую роль
в разрушении христианской веры у Энгель-
са и укреплявший Маркса в новом, без-
божном образе жизни? Было лн у него
что-ннбудь общее с бесами? Достаточно
прочесть, что писал Бруно Бауэр своему
другу А. Руге (6 декабря 1841), который
в то же время был другом Маркса и Эн-
гельса:
«Я читаю здесь в университете лекции
перед большой аудиторией. Я не узнаю
сам себя, когда произношу с кафедры ко-
щунства. Они столь грубы, что у этих де-
тей, которых не следовало бы обижать, во-
лосы встают дыбом Произнося богохуль-
ства, я помню, что дома благочестиво пишу
апологетические фразы в пользу Священ-
ного Писания и Откровения. Так или иначе,
ужасный бес вселяется в меня, как только
я поднимаюсь на кафедру, но я настолько
слаб, что вынужден поддаваться ему... Мой
дух богохульства будет удовлетворен лишь
тогда, когда мне позволят проповедовать
открыто, в качестве профессора, атеистиче-
скую систему».25
Человек, убедивший Энгельса стать
коммунистом, был все тот же Моисей Гесс,
который до него убедил Маркса. Pete писал
после встречи с Энгельсом в Кельне: «Он
покинул Меня сверхревностным коммуни-
стом. Так я творю опустошение».26 «Творю
опустошение». Не это лн было высшей
целью в жизни Гесса? Это — главная цель
н Люцифера.
Следы хрнстианстаа так никогда и не
изгладились из сознания Энгельса. В 1865 го-
ду он выражает восхищение гимном Ре-
формации (хоралом Лютера) «Господь —
иаш истинный опло*г», называя его «Мар-
сельезой» XVI Века (Введение в «Диалек-
тику природы»).27 И это не единственное
высказывание Энгельса в пользу христиан-
ства.
Трагедия Энгельса развивается дальше
н глубже, чем у Маркса. Взять хотя бы за-
мечательное стихотворение, написанное в
юности человеком, который впоследствии
стал самым усердным сообщником Маркса
в уничтожении религии:
1. Господи, Иисусе Христе,
Сыне Божий.
Сойди со своего престола.
И спаси моЮ душу
О, приди в Своей благодати.
В. блеске Своего отеческого величия,
Лай мне склониться перед Тобою'
Полна любви и величия,
без печали та радость,
С какой мы восхваляем
нашего Спасителя1
2. И когда я буду испускать
предсмертный вздох.
Ощущая иад собой дыхание смерти.
Дай мне крепче держаться за Тебя;
Когда потемнеет мой взгляд,
И прекратится биение сердца.
В Тебе да остынет мое тело!
На небе мой дух
будет хвалить Твое имя
без конца.
Потому что оц —в Твоих руках.
3. О, настань время радости.
Когда на Твоей любящей груди
Я освобожусь от смерти
Уже я вижу. Боже,—
благодарю Тебя.
Как всех, кто был мне дорог.
Я могу вечно обнимать!
Вечно, вечно, вечно живой
и стоящий перед Тобой'
Только бы видеть Тебя —
И жизнь моя будет вновь цвести.
4 Ты пришел.
чтобы освободить человечество
от смерти и зла,
принести ему Твое счастье
и благословение
Да будет теперь, с Твоим приходом
все на заМле иначе.
да воздашь Ты каждому —
должное и
После того, как Бруно Бауэр пос,еял
сомнение в его душе, Энгельс писал друзь-
ям: «Напнсано. просите, н даво будет вам.
Я нщу истину всюду, где есть малейшая
надежда найти хотя бы тень ее И все же я
не могу признать вашу истину вечной исти-
ной. И, однако, написано: ищите, и обря-
щете. Кто из вас даст своему ребенку ка-
мень, когда ои просит хлеба? Тем более не
Отец ваш Небесный.
Слезы набегают иа глаза, когда я пи-
шу это. Я растроган до глубины души, но я
чувствую, что ие погибну. Я приду к Богу,
к Которому тянется моя душа. И это то-
же — свидетельство Духа Святого. Этим
я живу, и с этим умру... Дух Божий сви
детельствует мне, что я дитя Божие».
Ои хорошо сознавал опасность сата-
низма. В своей работе «Шеллинг — фило-
соф во Христе, или Преображение мирской
мудрости в мудрость божественную» Эн-
гельс писал: «Со времен ужасной француз-
ской революции совершенно новый,
дьявольский дух вселился в значительную
часть человечества, и безбожие столь бес-
стыдно н надменно поднимает свою наглую
голову, что приходится думать об исполне-
нии в настоящее время пророчеств Писа-
ния. Посмотрим, однако, что сказано в Пн-
свини о безбожии последних ' времен. Гос-
подь Инсус говорит, Матф, 24, 11—13: И
многие лжепророки восстанут н прельстят
многих, и по причине умножения беззако-
ния во многих охладеет любовь. Претерпев-
ший же до конца спасется. И проповедано
будет сие Евангелие Царства по всей все-
ленной во свидетельство всем народам, н
тогда придет конец. И стих 24: восстанут
лжехрнсты и лжепрорЬки н дадут всякие
48
Георгий Марченко
знамения н чудеса, чтобы прельстить, если
возможно, и избранных. И Павел говорит,
2-е поел. Фессалоникийцам 2, 3: откроется
человек греха, сын погибели, противящий-
ся и превозносящийся превыше всего, на-
зываемого Богом, или святынею; по дей-
ствию сатаны будет со всякою силою и
знамениями и чудесами ложными, и со
всяким неправедным обольщением погиба-
ющих за то, что они ие приняли любви ис-
тины для своего спасения. И за сие пошлет
нм Бог действие заблуждения, так что они
будут верить лжн, да будут осуждены все,
ие веровавшие истине, ио возлюбившие не-
правду».
Ои пишет, как самый верующий бого-
слов. Он продолжает: «Это уже ие равно-
душие и холодность к Господу; нет, это
открытая, явная вражда, и вместо всяких
сект н партий мы имеем теперь только две:
христиан и противников Христа... Мы ви-
дим средн нас лжепророков, и даны им ус-
та, говорящие гордо и богохульно... Они
странствуют по Германии и хотят украд-
кой всюду проникнуть, проповедуют свои
сатанинские учения на рынках н перено-
сят дьявольское знамя из одного города в
другой, увлекая за собой бедную моло-
дежь, чтобы ввергнуть ее в глубочайшую
бездну ада и смерти». Он заканчивает сло-
вами Откровения: «Се гряду скоро. Дер-
жи, что имеешь, дабы никто ие восхитил
венца твоего! Аминь». 29
Человек, который писал такие стихи и
так страстно предупреждал против сата-
низма, человек, который молился со слеза-
ми, чтобы самому уберечься от этой опас-
ности, человек, признававший Маркса
одержимым тысячью бесов — становится
ближайшим сотрудником Маркса в демо-
нической борьбе с религией и всякой нрав-
ственностью (см. Коммунистический мани-
фест Маркса и Энгельса).
Это сделала либеральная теология. Она
разделяет вместе с Марксом и Энгельсом
вину за убийство коммунизмом десятков
миллионов невинных людей.
После этого грустного, но необходимо-
го отступления об Энгельсе вернемся сно-
ва к Марксу.
Рольф Бауэр описывает, расточитель-
ность Маркса в своей книге «Гений и бо-
гатство». Будучи студентом в Берлине,
сынок получал от папы Маркса карманных
денег 700 талеров в год.39 Эта сумма была
колоссальной, ибо в то время только пять
процентов населения получало более
300 талеров в год. За свою жизнь Маркс
получил от Энгельса приблизительно шесть
миллионов французских франков (цифра
Института Маркса-Энгельса).
Маркс всегда страстно желал получить
наследство. Когда один его дядя был при
смерти, он писал: «Если собака умрет, я
вылезу нз нищеты». Энгельс отвечал иа
это: «Я поздравляю тебя с болезнью меша-
ющего тебе получить наследство, и наде-
юсь, что катастрофа ие замедлит».
Когда «собака» умер, Маркс писал
8 марта 1855 года: «Весьма радостное со-
бытие. Вчера нам сообщили о смерти
90-летнего дядн моей жены. Моя жена по-
лучит приблизительно сто фунтов стерлин-
гов; могло бы быть н больше, если бы ста-
рый пес не оставил части своих денег эког
номке».
У него ие находилось никаких нежных
чувств и для людей, бывших ему гораздо
ближе, чем дядя. Он не разговаривал со
своей матерью. В декабре 1863 года он
писал Энгельсу: «Два часа тому назад
пришла телеграмма, сообщившая мне, что
моя мать умерла. Судьбе было угодно за-
брать одного члена нашей семьи. Я был
уже одной ногой в могиле. Но в данных
обстоятельствах я нужен больше, чем ста-
руха. Я должен поехать в Трир по делам
наследства». Это все, что ои нашелся ска-
зать о смерти матери.
Маркс проигрывал много денег на бир-
же. Будучи экономистом, он почему-то
умел только терять деньги.
Поскольку у сатанистов все окружено
предельной тайной, мы располагаем только
намеками на связь с ними Маркса. Его
безалаберная жизнь может быть еще одним
звеном в цепи уже приведенных данных.
Маркс был интеллигентом высокого
плана, как и Энгельс, но их переписка пол-
на непристойностей, необычных для их
общественного положения. Скверносло-
вия — хоть отбавляй, но ни в одном пись-
ме эти идеалисты не говорят о своих гума-
нитарных или социалистических мечтах.
Все поведение Маркса и его речь име-
ли демонический характер. Сам будучи ев-
реем, он напнеал вредную антиеврейскую
книгу под названием «Еврейский вопрос».
Но ненавидел он не только евреев. Его
друг Вейтлииг писал: «Обычные темы раз-
говоров у Маркса — атеизм, гильотина,
Гегель, веревка и кинжал». Он ненавидел
немцев и утверждал, что «только палкой
можно воскресить немца». Он говорил о
«глупом немецком народе» и о том, что
«немцев, китайцев и евреев можно срав-
нить с мелкими уличными торговцами».
Наконец, он упоминал об «отвратительной
национальной узости немцев» (А. Кюнцли.
«Маркс — лсихография»). Русских он счи-
тал людьми низшего сорта, «варварской
расой»,31 и называл славян — «этнически-
ми отбросами».32
Итак, мы обратили внимание на неко-
торые намеки, позволяющие считать, что
Маркс был сатанистом.
Любимым ребенком Маркса была Эле-
онора. Он называл ее Тусси, и часто гово-
рил: «Тусси — это я». Послушаем, что же
говорит «Тусси».
С благосклонного разрешения Маркса
Элеонора вышла замуж за Эдуарда Эве-
лиига, друга Анни Безант, одной из осно-
воположниц теософии. Он читал лекции на
тему «Низость Бога». (Это как раз и де-
лали сатанисты. У них нет отрицания суще-
ствования Бога, как у атеистов. Сатанисты
могут отрицать существование Бога лишь
Карл Маркс...
49
для отвода глаз, на деле же они знают, что
Бог есть и верят в это, ио описывают Бо-
га, как низкое, подлое существо.) В своих
лекциях он пытался доказать, что Бог
«поощряет многоженство и воровство», а
также защищал право богохульствовать.,3
Прочтите следующее теософское сти-
хотворение, помня, что избранный Марк-
сом зять был видным участником этого
движения. Такие стихи регулярно читались
в доме Маркса, и это позволит нам загля-
нуть и почувствовать духовную атмосферу
этого дома:
Мои стихи,
необузданные и дерзновенные,
да вознесутся
К тебе, о, сатана, царь пира.
Прочь с твоим кроплением,
священник, и твоим
Заунывным пением.
Ибо никогда, о священник,
сатана ие будет стоять за тобой.
Твое дыхание, о сатана,
вдохновляет мои стихи.
Когда от души я отрекаюсь от богов.
От князей церкви,
бесчеловечных князей.
Твоя молния потрясает умы.
О, душа, странствующая
вдали от прямых путей,
Сатана милостив...
Подобно урагану
с распростертыми крыльями
Он проносится, о народы.
великий Сатана1
Привет разуму великого Заступника!
К тебе должны возноситься
священные благовония и обеты!
Ты — божество низложенных
священников •*.
Связь между марксизмом и теософией
не случайна. Теософия распространила на
Западе принесенное из Индии учение о
несуществовании отдельной души. То, чего
не добилась теософия убеждением, марк-
сизм добивается плетью. Ои обезличивает
человека, превращает его в робота, подчи-
ненного государству.
Вот еще один интересный факт. Капи-
тан флота Рниз был учеником Маркса.
Опечаленный вестью о его кончине, он вы-
ехал в Лондон, чтобы посетить дом, в ко-
тором жил его любимый учитель. Семья
Маркса покинула дом, и ему удалось рас-
спросить только жившую там служанку. От
нее ои услышал следующие удивительные
слова о Марксе: «Он был богобоязненным
человеком. Когда ои сильно болел, он мо-
лился одни в своей комнате перед горя-
щими свечами, обмотав вокруг головы что-
то вроде тесьмы».35 Это напоминает фи-
лактерии, которыми евреи пользуются во
время утренних молитв. Но Маркс был
крещен в христианской религии. Он нико-
гда не исповедовал иудаизм, а потом и
вообще стал богоборцем. Он писал книги
против религии и всех своих детей воспи-
тал атеистами. Что же это была за цере-
мония, которую невежественная служанка
приняла за молитву? Евреи, произносящие
слова молитвы с филактериями на лбу,
никогда не имеют перед собой ряда све-
чей. Не мог ли это быть какой-то магиче-
ский ритуал?
Другой возможный намек кроется в
письме Марксу его сына Эдгара от 31 мар-
та 1854 года. Оно начинается поразитель-
ными словами: «Мой милый дьявол». Где
это слыхано, чтобы сын так называл сво-
его отца. Но так пишут сатанисты тем, ко-
го они любят. Не был ли посвящен и его
сын?
Не менее знаменательно и то, что жена
Маркса обращается к нему в августовском
письме 1844 года следующим образом:
«Твое последнее пастырское письмо о вер-
ховный жрец и владыко души, принесло
твоим бедным овечкам мир н тишину».30
В «Коммунистическом манифесте»
Маркс отчетливо выразил свое желание
искоренить всяческую религию. Следует
полагать, что имелся в виду также и культ
сатаны. Но его жена обращается к нему,
как к верховному жрецу и епископу,— ка-
кой религии? Единственное верование в Ев-
ропе, где есть верховный жрец,— это са-
танизм. Какие же пастырские письма мог
писать человек, которого почитали ате-
истом? Где эти письма? Есть периоды вре-
мени в жизни Маркса, которые остаются
неисследованными.
Некоторые биографы Маркса, возмож-
но, догадываются о связи между почитани-
ем сатаны и героем их изысканий, но, не
имея необходимой духовной подготовки и
соответствующих знаний, они ие могут
осмыслить факты, которые у них перед
глазами. И все же их свидетельство любо-
пытно.
Марксист Франц Меринг писал в своей
книге «Карл Маркс»: «Хотя отец Маркса
умер всего через несколько дней после того,
как сыну исполнилось двадцать лет, он с
тайным опасением наблюдал за «демоном» в
любимом сыне... Генрих Маркс ие думал и
не мог бы подумать, что богатое наследие
буржуазной культуры, которое он передал
своему сыну Карлу, могло способствовать
появлению того «демона», о котором он
сомневался — «небесной» он, или «фаустов-
ской» природы».37
Маркс умер в отчаянии, как умирают
все сатанисты. 25 мая 1883 года ои писал
Энгельсу: «Как бесцельна и пуста моя
жизнь, ио и как желанна!»
Марксизм скрывает тайну, о которой
знают лишь весьма немногие марксисты.
Ленин писал, что, спустя полстолетия, ни
одни марксист ие постиг Маркса.38
Есть тайна н в жизни самого Ленина.
В одном нз писем 1921 года он писал: «Мы
ие умеем гласно судить за поганую воло-
киту; за это нас всех и Наркомюст сугубо
надо вешать на вонючих веревках. И я еще
не потерял надежды, что нас когда-нибудь
за это поделом повесят».39
Так вот каковой была последняя на-
дежда Ленина после борьбы всей его жиз-
ни за дело коммунизма: быть повешенным
на вонючей веревке. Эта надежда не осу-
ществилась в его жизни, ио почти все его
ближайшие соратники были, в конце кон-
цов, уничтожены Сталиным,— после того
50
Георгий Марченко
как они публично признавались, что слу-
жили не пролетариату, которому они яко-
бы хотели помочь, а иным силам.
Однако, каково признание Ленина: «Я
еще не потерял надежды, что нас когда-
нибудь поделом повесят!» Какой контраст
с признанием другого борца. Св. Апостола
Павла, писавшего в конце своей жизни:
«Подвигом добрым я подвизался, течение
совершил.. А теперь готовится мне венец
правды, который даст мне Господь, правед-
ный Судия, в день оный» (2 Тим, 4, 7, 8).
Все, что я пишу здесь,— наметки.
Проблема взаимоотношений между марк-
сизмом и сатанизмом должна быть иссле-
дована более тщательным образом Хри-
стианские мыслители, как и все люди, ча-
сто подвергаются искушению доказать ка-
кую-то предвзятую' идею. Они не обяза-
тельно пишут о вещах, которые знают до-
сконально. Мыслители склонны иногда
утверждать недоказанное, приумножать
число аргументов в пользу своей концепции.
Я не претендую на то, что нашел не-
опровержимые доказательства принадлеж-
ности Маркса к секте сатанистов. Но я ве-
рю, что есть достаточно данных, наводя-
щих на это подозрение. Несомненно, есть
достаточно поводов для заключения, что
сатанинское влияние на его жизнь и уче-
ние было значительным. Но в то же время
немало есть и пробелов в цепи доказа-
тельств, могущих привести к окончательно-
му решению в этом вопросе. Я дал только
первичный импульс. Пусть другие продол-
жат это важное исследование проблемы
связи между Марксом и сатанизмом.
Во-вторых, я не святой, каким должен
бы быть тот, кто занимается подобными
проблемами. Я лишь, насколько мог, углу-
бился в тайны поклонения дьяволу.
И у самого меня есть склонность
господствовать над другими. У меня это в
характере. Изучая великих личностей в ис-
тории, уступавших беспрепятственно доми-
нирующему влиянию дьявола, я чувствовал,
как крепли мои собственные злые наклон-
ности. И потому я решил: чтобы не жерт-
вовать моим самым дорогим сокровищем —
своей душой,— не продолжать такого рода
исследований даже во имя высокой цели,
обнаружения источника зла.
Сатана — павший архангел, и он со-
хранил способности архангела. Среди лю-
дей нет равных ему. Я считаю очень муд-
рым совет одной кармелитской настоятель-
ницы, который она дала мне: указать са-
тане на дверь вместо того, чтобы вникать
в его тайны.
С меня более чем достаточно и той
доли внимания подлым тайнам дьявола,
которую я им уделил. Я оставил свои ис-
следования.
Мне вспоминаются слова Дугласа Хан-
та в его книге «Исследования в сфере ок-
культного»: «Необходимо решительно предо-
стеречь всех против какого бы то ии было
участия в черной магии, подлинной или
фальшивой Не прикасайтесь к этим вещам
и избегайте, как чумы, тех, кто соприкаса-
ется с ними. Даже если бы все это было
мошенничеством — как оно часто и быва-
ет — это все равно грязные и дикие вещи.
Они таковы даже Тогда, когда кажутся
невинными. Они ведут единственно к ду-
шевной деградации. А когда в игру вступа-
ют настоящие силы (как в случае с марк-
сизмом), последствия для участников не-
описуемо ужасны».40
Повторяю: я сознаю, что данные мною
здесь показания далеки от полноты. Проб-
лема должна быть изучена более подробно
кем-то другим. Но уж из того, что я напи-
сал здесь, можно заключить, что тот Маркс,
о котором твердят марксисты,— ничто
иное как миф. Вовсе не обнищание проле-
тариата толкнуло его на революционный
путь — будто бы единственное решение
проблемы. Ои ие любил пролетариев, на-
зывал нх «болванами».
Не любил Маркс и своих товарищей по
борьбе за коммунистические идеалы. Фрей-
лиграта ои называл «свиньей», Лассаля —
«еврейским негром», товарища Либкнехта
«волом», а Бакунина — «теоретическим ну-
лем». 41
Участник революции 1848 года лейте-
нант Чехов, проводивший ночи в попойках
с Марксом, заметил, что самолюбование
поглотило все то хорошее, что в нем ко-
гда-то было.
Маркс не любил человечество. Мацци-
ии, который хорошо знал его, писал, что в
нем был «дух разрушения». Его сердце
разрывалось «скорее от ненависти, чем от
любви к людям».48
Я не знаю свидетельств современников
Маркса, опровергающих это. Любящий
всех людей Маркс — это миф, созданный
уже после его смерти.
Маркс и религию ненавидел не пото-
му, что она стояла на пути к счастью чело-
вечества. Напротив, ои хотел бы сделать
человечество несчастным отныне и навеки.
Ои провозгласил это своим идеалом Его
целью было — уничтожение религии. А
социализм, забота о пролетариате, гума-
низм — все это было лишь предлогом.
После того как Маркс прочитал «Про
исхождеиие видов» Дарвина, ои написал
письмо Лассалю, в котором ликовал от то-
го, что Бог — по крайней мере, в есте-
ственных науках — получил, по его мне-
нию, смертельный удар (письмо от 16 ян-
варя 1861).43 Какая идея была главной у
Маркса? Нужда бедного пролетариата?
Если так, то какую ценность могла иметь
теория Дарвина? Или, может быть, главной
целью Маркса и было — уничтожение ре-
лигии’
Благо рабочих было только предлогом.
Там, где' 'йролетарии ие борются Sa соци-
алистические идеалы, марксисты 'йспользу-
ют расовые различия н так называемый
конфликт поколений. Но главное — чтобы
была уничтожена религия.
Маркс веровал в ад, и программой его
было — послать людей туда.
Карл Маркс...
51
Быть может, небезынтересно отметить
здесь, что нз биографии Бухарина — быв-
шего генеральным секретарем Коммунисти-
ческого Интернационала н одинм нз глав-
ных теоретиков марксизма в XX веке —
известно, как еще в 12-летнем возрасте,
познакомившись с книгой «Откровения в
Библии», он мечтал о том, чтобы стать анти-
христом. Узнав из Священного Писания,
что антихрист должен родиться от апока-
липтической блудницы, ои настаивал, что-
бы его мать призналась, что она была про-
ституткой. 44
Бухарин понял слишком поздно, в чьи
рукн он попал. В письме своей жене, на-
писанном перед арестом н смертной казнью,
ои писал: «Моя жизнь подходит к концу.
Я склоняю мою голову под топор палача.
Я чувствую все мое бессилие перед лицом
этого дьявольского аппарата». Ои участво-
вал в сооружении этой гильотины — совет-
ского государства — которая уничтожила
миллионы, и должен был в конце признать,
что задумаино это было — в аду. Ои хо-
тел стать антихристом, и вместо этого стал
его жер: вой. Тот же Бухарин, разбирав-
шийся в таких вещах, писал о Сталине:
«Это не человек, а черт».
Первым псевдонимом Сталина, когда
ои начал печататься, был псевдоним «Де-
монишвили», что но-грузински означает
нечто вроде «одержимого», и — «Бесошви-
ди», что значит «бесовский». (Настоящая
его фамилия была — Джугашвили).
Мао Цзе-дуи писал: «С восьмилетиего
возраста я возненавидел Конфуция. У нас
в деревне был конфуцианский храм, и всем
сердцем я желал только одного: разрушить
его до основания».45
Встречался ли вам когда-нибудь ребе-
нок, который в восьмилетием аозрасте же-
лал бы уничтожения собственной религии?
Подобные мысли и желания свойственны
только демоническим характерам.
Еще одним дегенератом был Лев Троц-
кий. В восьмилетием возрасте ои уже был
крупным коллекционером порнографиче-
ских открыток.48 В царской России было
не так, как теперь иа Западе,— порногра-
фию нельзя было купить в любом газетном
киоске. Троцкий должен был быть страст-
ным коллекционером и, вероятно, должен
был красть деньги у родителей, чтобы со-
брать такую коллекцию. И ои тоже был
душевнобольным.
Позвольте мне только упомянуть в
связи с этим, что — противовес приведен-
ным примерам — Св. Павел Креста Гос-
подня в восьмилетием возрасте уже прово-
дил каждый день по три часа в молитве.
Каков же был особый вклад Маркса, в
сатанинский план для человечества? Мож-
но сказать одно — ои был немалым.
Библия учит, что Бог сотворил человека
по образу Своему (Быт. 8, 24). До Маркса
человек все еще считался «венцом творе-
ния». Маркс был избранным орудием сата-
ны для того, чтобы человек потерял свое
человеческое достоинство и уверенность в
том, что он происходит свыше и пред-
назначен возвратиться туда, где было его
начало. Марксизм — это первая системати-
ческая н детально разработанная фило-
софская система, которая резко понижает
представление человека о себе самом. Со-
гласно Марксу — человек, это главным об-
разом чрево, которое надо постоянно на-
полнять. Преобладающие интересы челове-
ка лежат в экономической сфере; он про-
изводит предметы для своих нужд, вступая
с этой целью в определенные отношения с
другими людьми. Это — основа общества,
которую Маркс называет базисом.
Супружество, любовь, искусство, на-
уки, религия, философия — все, ие име-
ющее отношения к потребностям желудка,
является надстройкой, и в конечном счете
определяется состоянием желудка.
Не удивительно, что Маркс был сильно
обрадован книгой Дарвина, которая была,
по его мнению, еще одним ударом, застав-
ляющим человека забыть о своем боже-
ственном происхождении и высшем пред-
назначении. Дарвин сказал, что человек
произошел от обезьяны и ие имеет другой
цели, кроме как только выжить.
Чтобы сделать картину более полной,
скажем еше несколько слов о Моисее Гес-
се — человеке, обратившем Маркса н Эн-
гельса в социализм. В Израиле есть гроб-
ница, на которой можно прочесть следу-
ющие слова: «Моисей Гесс — основатель
германской социал-демократической пар-
тии».
В своем «Красном катехизисе» для не-
мецкого народа Гесс писал: «Что черно?
Черно духовенство. Это богословы — худ-
шие аристократы... Поп учит князей пора-
бощать людей во имя Божие.. И главным
образом, он обеспечивает себе, с Божьей
помощью, привольную жизнь иа земле, то-
гда как людям рекомендуется ждать ее иа
небе...»
Такова была религия Гесса, когда ои
впервые опубликовал свой Катехизис. Во
втором издании было добавлено несколько
глав. На сей раз та же самая «религия» —
то есть социалистическая революция —
пользуется языком христиан, для того, что-
бы заручиться довернем верующих. Теперь
можно прочесть, наряду с пропагандой ре-
волюции, несколько добрых слов о христи-
анстве, как о религии любви и гуманизма
Но ее необходимо истолковать: ее ад не
должен быть иа земле, а ее небо — за пре-
делами земли. Социалистическое общество
будет главным истинным осуществлением
христианства. Так сатана принял вид анге-
ла света.
Гесс, основатель современного соци-
ализма, основал также и совершенно дру-
гое движение, специфический вид сионизма.
Я — сам сионист. Государство Израиль
принадлежит евреям по божественному
праву. Бог — Творец мира — неоднократно
говорил через пророков, что Он дал землю
Палестины евреям. Это не значит, что я
52
Георгий Марченко
подписываюсь под всем, что все сионисты
когда-либо думали.
Я — христианин. Это ие значит, что я
одобряю все, о чем христиане учат и что
оии делают. Это было бы невозможно, по-
тому что христиане разделены и часто учат
противоположным вещам. То же самое
можно сказать и о сионистах. Есть разные
течения в сионизме. Существует социали-
стический сионизм, религиозный сионизм
иудейский, сионизм евреев-христиан, мир-
ный сионизм, агрессивный сионизм. Был
даже преступный террористический сионизм
(например, группа Штерна, которая погу-
била многих невинных людей).
В христианстве есть то, что от Бога, но
и то, что внесено самими людьми; есть и
инфильтрации дьявола. Иисус Сам сказал
об одном из Своих учеников, что он —
дьявол.
Сионизм — это тоже смесь. Помимо то-
го, что он являет собой исполнение боже-
ственного плана, это вместе с тем и челове-
ческое движение со всеми наклонностями к
человеческим грехам и слабостям Была
попытка создать сатанинский вид сиониз-
ма. К счастью, она ие удалась. Сионизм
был оздоровлен Герцлем. В его современ-
ном виде не осталось ни следа сатанизма.
Гесс, основатель современного соци-
ализма.— социализма, который должен был
прогнать Бога с неба — был также основа-
телем дьявольского типа сионизма, который
должен был разрушить благочестивый си-
онизм любви, понимания и согласия с окру-
жающими странами.
Он, учивший Маркса важности классо-
вой борьбы, написал в 1862 году следу-
ющие удивительные слова: «Прежде все-
го — расовая борьба, борьба классов —
второстепенна». Он зажег огонь классовой
борьбы, огонь, который с тех пор не угаса
ет, вместо того, чтобы учить общественные
классы сотрудничать во имя общего блага.
Тот же Гесс создает затем искаженный
вид сионизма: сионизм расовой борьбы, на-
вязывающий борьбу с теми, кто не принад-
лежит к еврейской расе. Точно так же, как
мы отвергаем сатанинский марксизм, каж-
дый, обладающий чувством ответственности
еврей или христианин должен отвергнуть
это дьявольское извращение сионизма.
Гесс претендует иа Иерусалим для ев-
реев, но без Иисуса — Царя иудейского.
Что ему до Иисуса? Ои пишет: «Каждый
еврей имеет в себе задатки Мессии, каждая
еврейка — задатки Скорбящей Богомате-
ри». Почему, в таком случае, он ие сделал
из еврея Маркса мессию, богоизбранного
человека — вместо злобного стремления
прогнать Бога с небес? Для Гесса Иисус —
это «еврей, которого язычники обоготво-
рили, как своего спасителя». Ни он, ни ев-
реи не нуждаются в Нем для самих себя.
Гесс не желает быть спасенным, и
стремление к личной святости в человеке
называет индогермаиским. Целью евреев,
по его мнению, должно быть «мессианское
государство», «переделка мира согласно
божественному плану». Это значит: исходя
из «Красного катехизиса» произвести соци-
алистическую революцию, используя для
этого расовую и классовую борьбу.
Гесс преподал Марксу социализм, проч-
но связанный с ннтериациоиализмом. Маркс
пишет в «Коммунистическом манифесте»,
что у пролетариата нет отечества. В своем
«Красном катехизисе» Гесс насмехается
над немецкими представлениями о родине.
Ои сделал бы то же самое с патриотически-
ми чувствами у любого другого европей-
ского народа. Гесс критиковал Эрфуртскую
программу социал-демократической партии
за ее безоговорочное признание националь
иого принципа. Но Гесс—интернационалист
особого рода. Еврейский патриотизм дол-
жен оставаться. Он пишет: «Всякий, кто
отрицает еврейский национализм — не
только отступник, изменник в релн|иозном
смысле, но и предатель своего народа и
своей семьи. Если окажется, что эмансипа-
ция евреев несовместима с еврейским на-
ционализмом, то еврей должен пожертво-
вать эмансипацией». «Каждый еврей дол-
жен быть прежде всего — еврейским пат-
риотом...»
Я согласен с -патриотическими идеями
Гесса постольку, поскольку, что хорошо
для одного, должно быть хорошо и для
другого. Я за всякий патриотизм вообще,
будь то у евреев, арабов, немцев, францу-
зов, американцев. Патриотизм — доброде-
тель, если он означает стремление улучшить
благосостояние своего народа в экономиче-
ском, политическом, духовном н религиоз-
ном отношениях — при условии, что это
происходит в дружбе и сотрудничестве с
другими народами.
Но еврейский патриотизм социалиста-
революционера, отрицающего патриотизм
у всех других народов, очень подозрителен
Он кажется мне дьявольским планом, за-
ставляющим все народы ненавидеть евреев.
Если бы я был не евреем и видел, что ев-
реи принимают безумный, односторонний
патриотизм по плану Гесса, я бы воспроти-
вился ему тоже. К счастью, никто из евре-
ев не принял этот сатанинский план.
Расовая борьба, предложенная Гес-
сом,— ложь, как ложна и классовая борь-
ба, которую ои пропагандировал.
Но Гесс не оставил социализм ради
этого специфического вида сионизма. На-
писав «Рим н Иерусалим», он продолжал
принимать активное участие в мировом со-
циалистическом движении.
Он ие выражает своп мысли достаточ-
но ясно, и потому их трудно оценить. До-
статочно знать, что по его мнению «хри-
стианский мир видит в Иисусе еврейского
святого, ставшего язычником». Достаточно
для цасирочитать в его книге такие слова:
«Сегодня мы стремимся к гораздо более
полному спасению, чем то, которое когда-
либо могло предложить христианство». Мы
помним из «Красного катехизиса», что это
исчерпывающее спасение — социалистиче-
ская революция
Карл Маркс...
53
Это. длинное отступление о Гессе было
необходимо, ибо, ие познакомившись с
ним, Маркс осунется непонятым до кон-
ца, так как именно Гесс подвел Маркса к
социализму.
Вспомним уже приводившиеся слова
Маркса из его эпиграммы иа Гегеля: «Сло-
ва, которые я учу, смешались в дьяволь-
скую смесь. Так что каждый может думать,
что ему угодно!»
Так писал Маркс. Сочинения Гесса —
еше более запутанная дьявольская смесь,
а которой трудно разобраться, но которую
мы должны, тем не менее, проанализиро-
вать — чтобы оценить возможную связь
между Марксом и сатанизмом.
Гесс был евреем и предшественником
сионизма. Поскольку Гесс, Маркс и подоб-
ные им были еврейского происхождения,
некоторые люди считают коммунизм еврей-
ским заговором. При этом забывается, что
Маркс написал антиеврейскую книгу. И в
этом ои просто следовал примеру Гесса.
Этот «сионист», превозносящий евреев до
небес, писал в статье «О сущности денег»,
что «евреи, которые в естественной истории
мира общественного животного должны бы-
ли сыграть свою роль по превращению че-
ловечества в дикого зверя, исполнили это
как профессиональную работу. Тайна иуда-
изма и христианства раскрылась в совре-
менном иудео-христианине. Тайна крови
Христовой, как и тайна древнееврейского
поклонения крови, обнаруживается здесь
неприкрытой. как тайна первобытного
зверя».
Не смущайтесь, если вы ие понимаете
полностью этих слов. Они записаны наме-
ренно в виде «дьявольской смеси», ио в них
нетрудно распознать явную ненависть к
евреям. Гесс в одно н то же время расист
еврейский и аитиеврейский — в зависимо-
сти от потребностей духа, которого ои на-
зывает «святым», и который вдохновлял
его труды.
Гитлер мог бы поучиться расизму у
Гесса. Гесс, учивший Маркса, что опреде-
ляющим фактором является принадлеж-
ность к общественному классу, писал и
противоположное: «Жизнь — это непосред-
ственный продукт расы» («Рим и Иеруса-
лим»), Общественные учреждения и поня-
тия, равно как и религия, являются типич-
ными и первоначальными творениями расы.
Расовая проблема лежит в основе всех
проблем национальностей и свободы. «Все
прошлое было непрерывной борьбой между
классами и расами. Расовая борьба изна-
чальна, классовая борьба — второстепен-
на» (там же).
Каким же образом смогут восторже-
ствовать эти противоречивые идеи Гесса?
«Я обращу меч против всех тех граждан,
которые воспротивятся усилиям пролетари-
ата»,— писал ои Ф. Лассалю 9 декабря
1863 года. Не то же ли самое видим мы
у Маркса, который уподобляет насилие по-
вивальной бабке, извлекающей новое обще-
ство из чрева старого («Капитал»).
Так будем же помнить, что идеалом
Маркса было — самому провалиться в
бездну и увлечь за собой все человечество.
Да ие последуем мы за ним по этому ги-
бельному пути, ио пойдем во след Христа,
который ведет нас горе, к вершинам света,
мудрости и любвн, к небу и невыразимой
славе.
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Том !. М_, 1956, с. 415.
2. Sermon from Sf. Mary’s, Fontana, London, 1968.
3. Архив К. Маркса и Ф. Энгельса. Под ред. Д. Рязанова. Кн. 3. М.—Л., 1927,
с. 298.
4. Там же, с. 298—299.
5. Там же, с. 296.
6. См. «Капитал», часть I, раздел IV.
7. Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, кн. 3, с. 302.
8. К. Marx. Collected Works, vol. 1 New York, Internationa! Pubis., 1974.
9. См. в ки.: О. Корню. К. Маркс и Ф. Энгельс. Жизнь и деятельность. Перевод с
немецкого М., изд-во Иностранной Литературы. Т. 1, 1959, с. 108.
10 Robert Payne. Marx. W. H. Allen, London, 1968, p.p. 69, 73.
11. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, с. 12.
12. Там же, с. 24.
13. Е. Marx Der Mohr und der General Erinnerungen an Marx und Engels Berlin.
Dietz Verlag, 1964.
14 Цитировано в предисловии T. Ойзермаиа к ки.: О. Корню. К- Маркс и Ф. Эн-
гельс. Жизнь и деятельность. Т. I, М., 1959, с. 29.
15. Marx—Engels. Historisch—Kritische Gesamtausgabe. Hrsg von David Rjazanov.
Marx—Engels—Verlagsgesellschaft. Berlin. 1929. Abt. I, Band I, Halbband I. Seiten 261,
bis 263.'
16. Gesprache mit Marx und Engels. Unsel—Verlag, Frankfurt/M., 1973, S. 17.
17. lames Hastings. Encyc Lopaedia of Religion and Ethics. New York, Charles
Scribner's Sons. 1921.
18. M. Bakunine. Oeuvres P. V. Stock, Paris, 1985. Vol. I, p. 270.
19. Gesprache mit Marx und Engels; S. 407.
54
20. D. Mclellan. Marx before Marxism. Harper and Row, 1970
21. Там же.
22. A. Kunzli Karl Marx: eine Psychographie. Europa Verlag, Zurich, 1966
23. D. Rjazanov. K. Marx als Denker. Mensch und Revolutionar. Vertag ftir Literatur
und Politik, Wien, 1928
24. Engels ,.Der Triumph des Glaubens'* In. Marx—Engels. Historisch—Kritische
Gesamtausgabe. Berlin, 1930, Abt. 1, Bd. 2. S. 268—269
25. Marx—Engels, hlstorich—kritische vollstandige Ausgabe, M. E. Verlagsge-
sellschaft, Frankfurt/M., 1927, Bd. I, 1
26. Moses Hess. Ausgewahlte Werke. loseph Melzer. K51n, 1962
27. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 20. С. 347
28. Marx—Engels Gesamtausgabe, Berlin, 1930, Abt. 1, Bd. 2. Частично переведено в
кн.: О. Корию. К. Маркс и Ф. Энгельс. Жизнь и деятельность. Т. 1, с. 129 (примечание).
29. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. С. 464—465
30. R. Bauer. Genie und Rechtum. Bertelsmann, Gutersloh und Wen. 1971
31. К. Маркс о России. Канада, изд-во <3аря», 1972. С. 51 и сл.
32. Цит. в New York Times, 25, lune, 1963
33. The Life of Eleanor Marx, by Chiushicki Tsuzuki, Clarendon-Press, Oxforol, 19"7.
34. Цит. в „The Prince of Darkness" by F. Tatford.
35. S. M. Riis. Karl Marx, Master of Fraund. Speller, N. Y. 1962.
36. Marx und Engels. Vollstandige Werke. Ost-Berlin, 1967—1974. Zusatzband I,
S 654
37. F. Mehring. Karl Marx. Dietz—Verlag, Berlin, 1964, S. 8, 10.
38. Walter A. Kaufman. Hegel. Doubledax, Garden City, New York, 1965, p. 289.
39. Ленни. Поли. собр. соч. Изд. 5-е. Т. 54, М., 1964. С. 87.
40. Douglas Hunt. Researches in the Sphere of the Occult.
41. A. Kunzli. Karl Marx, eine Psyhographie, S. 341—389.
42. Fritz I. Raddatz. Karl Marx. Hoffmann und Campe, Hamburg, 1975, S. 256—344.
43. Marx, Engels. Werke. Dietz—Verlag, Berlin,. 1972, Bd. 30, S. 578
44 George Katkov. The Trial of Bukharin. Stein und Day, New York, 1969
45. Mao Tze-tung, von M. Zach. Bechtle Verlag, Munchen
46. Bertram Wolf. Three Who Made the Revolution. Dial Press. New York. 1948
Уроки кубанской демократии
Виктория Медунина
О вольных россиянах,
не знавших крепостного ярма
Безусловно, открытие читателю имен великих соотечественников, как К. Ле-
онтьев, И. Ильин, В. Соловьев, П. Флоренский, А. Солженицын — дело, что и
говорить, славное.
Но наследие этих величайших, истинно русских ученых и писателей — это
творчество аристократов мысли, слова, элиты.
А вот о самом-то народе, как о высочайшем творце земли нашей, все боль-
ше только радеем и оплакиваем, а о его детище — феномене казачества, без
которого будет далеко не полным представление о иас же самих — или говорим
ие до конца, или не говорим вовсе.
«Казаки создали Россию», — повторяют за великим писателем самые храб-
рые из нас. Но суть казачества в ином.
Казаки не только создали Россию. Казаки, прежде всего, создали свое госу-
дарство, которое просуществовало в центре Европы более 200 лет. И дальней-
шее развитие нашего российского государства будет зависеть и от того, насколько
честно н правдиво мы сможем оценить основы государственной жизни казачест-
ва, его демократический строй. Давайте вспомним, что именно те русские импе-
раторы, которые были ориентированы на цивилизованный Запад, искусственно на-
вязывавшие «импортные» формы общественной жизни России — Петр I и Ека-
терина II — вели непримиримую борьбу с казаками, казачеством и естественными
формами его жизни. Царизм боролся с сутью казачества до своих последних дней.
А потом эту порочную традицию, н сожалению, продолжила Добровольческая
армия А. И. Деникина, кормившаяся кубанским хлебом и состоявшая почти вся
из казачьих.частей. Она пыталась с помощью «Особого совещания» покончить с
тем, что ими называлось «кубанской самостийностью», что и погубило в конеч-
ном счете все Белое движение.
Возвращаясь к давней истории, вспомним, что по приказу Петра I была вы-
резана войсками А. Меншикова вся от мала до велика гетманская столица Ба-
турин.
По приказу Екатерины II генерал Текелли пытался захватить и разрушить
Запорожскую Сечь. Казаки ие хотели проливать кровь единоверных братьев н
оставили свой Кош без боя в 1775 году. А через 14 лет, в 1789 году, этот за-
морский сатрап императрицы уничтожит население 300 аулов мирных адыгейцев.
И это также было сделано по приказу Екатерины II, бывшей немецкой принцессы
Софьи Фредерики Августы, захватившей русский престол путем убийства своего
мужа царя Петра III.
Организованное императрицей переселение казаков на Кубань, лишенных
пспоконвечных своих земель, преследовало несколько целей, среди них наиваж-
нейшими были меры, направленные на фактическое вымирание казачьей воль-
ницы. Во-первых, Черномория была местом непрерывных военных действий. При
колонизации этой территории погибала 1/6 часть переселенцев. Страшным бичом
была малярия, или, по-казачьи, «корчий». Кубань называли Южной Сибирью.
Но имперская власть хорошо знала, что такое казачество. И поэтому стре-
милась, прежде всего, разрушить до основания институты казачества. Так пер-
вый Черноморский атаман стал последним выборным атаманом. «Порядком об-
щей пользы» уже через два года после образования войска, в 1794 году, упразд-
няется Войсковая Рада и выборность трех главных лиц войска: атамана, войско-
вого судьи и войскового писаря. Рядовой казак из свободного гражданина превра-
тился в военную служебную единицу. Результатом этого было вспыхнувшее вос-
стание казачьей сиромы, тай называемый «Персидский бунт» 1797 года.
Поэтапно пытался царизм изменить суть казачества, его любовь к воле. При-
чем делалось это разными способами. Например, из письма кубанского писателя
70—80-х годов XIX века Василия Семеновича Мовы-Лнманского к своему уни-
верситетскому другу В. С. Гнилосирову, хранителю могилы Т. Г. Шевченко в Ка-
неве, узнаем следующее. Оказывается, в начале 70-х годов XIX века продолжа-
56
лось целенаправленное выселение каза-
ков из Екатеринодара на хутора и в ста-
ницы, а на нх место поселялись иного-
родние, которые в других местах России
никогда бы не нашли себе места.
Несмотря на все «профилактнче
ские» меры правительства по деформа
цни жизни казачества и погружение Ку
бани в моральную спячку, наши казаки
продолжали жить. Продолжали писать
(Я. Кухареико, В. С. Мова-Лиманскнй).
создавать научные труды (П. Короленко.
И. Попка, Е. Фелицнн, Ф. Щербина), со-
бирать уникальную коллекцию живопи
си (Ф. Коваленко).
Благодаря усилиям Ф. А. Щерби
ны, выдающегося отечественного учено-
го и общественного деятеля, в 1906 год\
на Кубани была избрана Кубанская Ра
да, положившая основу для возникнове-
ния и государственного оформления в
1917 году после Февральской революции
Кубанской республики, просуществовав
шей до 1920 года.
Когда знакомишься с наследием на
ших так называемых провинциальных
ученых, таких, как Е. Д. Фелицнн или
Ф. А. Щербина — становится невыноси
мо стыдно. Стыдно от того, что забыли
и предали забвению их имена и их моги-
лы. Стыдно от того невероятного, фан-
тастического, непостижимого количества
их трудов иа благо Отечества, на благо нашей святой многострадальной Родины,
проделанных имн бескорыстно, без ссылки на неблагоприятные общественные об-
стоятельства.
Простите нас!
И вместе со словами покаяния во имя воскрешения подлинных основ народ-
ной жизни и народной государственности нам сегодня, в преддверии двухсотле-
тия со дня основания города, нужно поставить вопрос о возвращении Краснода-
ру его исторического имени, как и старейшей улице города Ставропольской пора
перестать быть улицей К. Либкнехта (Ставропольская — это часть историческо-
го Ставропольского шляха из Ростова-на-Дону на Минеральные Воды, а пламен-
ный немецкий революционер Карл Либкнехт никогда в Екатерннодаре не бывал).
Пора и картинной галерее вернуть ее подлинное имя — имя ее основателя —
Федора Коваленко. А может быть, целесообразно в честь памятных приближаю-
щихся дат и в память о жизни и службе Отечеству наших кубанских казаков на-
чать сбор средств на восстановление памятника в честь столетия основания го-
рода.
Его восстановление могло бы стать символом возрождающегося казачьего
народа. Ведь к октябрю 1917 года в России было 13 казачьих войск: Донское,
Кубанское, Оренбургское, Забайкальское, Терское, Сибирское, Уральское, Амур-
ское, Семиреченское,' Астраханское, Уссурийское, Енисейское, Иркутское, а так-
же Якутский назачий полк. Казачество насчитывало более 4,4 миллиона человек,
ему принадлежало 65 миллионов десятив земли (История гражданской войны и
военной интервенции в СССР — с. 247).
И сегодня, воссоздавай казачьи землячества, громады, надо обратить особое
внимание, прежде всего, на изучение социальных институтов этого уникального
явления национальной жизни. Погрузиться в этот мир, почти не знаемый, но ин-
туитивно понятный и желанный, помогают работы Федора Андреевича Щерби-
ны. Одной из них и является «Казачья земельная идеология», прочитанная в виде
лекции в Обществе кубанцев в Праге. Предлагаемое — часть работы.
Публикация работы — это возможность уяснить особенности и универсаль-
ность казачьей оргаинзацнн. И более того — один из первых шагов к возвра-
щению на родину имени великого труженика, великого патриота, великого сына
Отечества — Федора Андреевича Щербины, вынужденного встретить свой смерт-
ный час на чужбине с надеждой и верой на наше Воснресение.
57
Федор Щербина
КАЗАЧЬЯ ЗЕМЕЛЬНАЯ
ИДЕОЛОГИЯ
Быть может, вам покажется не-
сколько странным взятая мною для на-
стоящей лекции тема: «Казачья земель-
ная идеология >.
Какая там, могут сказать мне, зе-
мельная идеология у казаков и чем она
лучше или отличается от идеологий по
земельному вопросу вообще у трудового
народа? По своей сущности земельный
вопрос ясен, как Божий день: земля дол-
жна принадлежать трудовому народу —
и вся тут баста! Со своей стороны могу
добавить для устранения этого возраже-
ния, что с митинговой стороны земель-
ный вопрос разработан артистически, так
что и возражать против него просто за-
прещается законами митингового слово-
говорения. Мне невольно припоминается
здесь случай, когда, в блаженное время
митинговых увлечений, я пытался было
осветить земельный вопрос с точки зре-
ния народной идеологии и когда мне
просто не позволяли говорить. Целая
вереница горячих ораторов в самых звон-
ких возражениях заговорила, как это я,
старый человек, не понимаю простых и
ясных вещей: есть земля и есть трудо-
вой народ, и земля должна принадлежать
трудовому народу. Что лучше? Отдайте
землю трудовому народу — и народ
успокоится, и все порядки сами по себе
приложатся.
Конечно, против самого принципа о
принадлежности земли трудовому народу
ничего нельзя сказать ни с научной точ-
ки зрения, ни в силу логики.
И тем не менее, несмотря на всю
простоту и ясность этого принципа, соб-
ственно в казачьей земельной идеологии
можно найти много ценного и показатель-
ного как в научном отношении, так и в
целях уяснения переживаемых нашею
родной Кубанью исторических событий.
Особенно важно нам зто последнее.
Я подчеркиваю это, чтобы в свою
очередь поставить ряд других наводящих
вопросов. Почему это все: и народ, и его
благодетели, и его враги — выделяли н
выделяют казаков в особое, так сказать,
разветвление с яркой печатью народной
или демократической марки? Почему сам
народ всегда, на протяжении всей исто-
рии, так высоко ценил казаков и упорно
стремился к осуществлению казачьих
порядков? Почему лучшие, самые актив-
ные его вожаки и рядовые деятели тяну-
лись в казачье гнездо, как в обетован-
ный рай? Очевидно, было же что-нибудь
обаятельное в казачестве, что направля-
ло народные влечения и тяготение к ка-
зачьим установлениям и порядкам, было
то, на чем строили казаки свою жизнь
и чего не было у народа.
Да, были причины этого тяготения
и есть. Я взял и темой настоящей лек-
ции казачью земельную идеологию и
главным образом потому, чтобы осветить
процессы и явления, имеющие ближай-
шее отношение к нашей родной Кубани,
именно с этой стороны мне хотелось,
чтобы вы вдумались в то, на чем я оста-
новлю ваше внимание, чтобы вы сами
процессом собственного своего мышле-
ния осязали, так сказать, вопросы род-
ной действительности, чтобы ваша соб-
ственная кубанская мысль не останавли-
валась на полдороге, убаюканная ходя-
чими фразами и представлениями, из ка-
кого бы источника они ни исходили.
Подводить казачью земельную иде-
ологию под общий шаблон ходячих фраз
было бы ошибочно, а для казака и не-
простительно. Ибо рассматривать каза-
чью земельную идеологию, как она сло-
жилась исторически и назрела в своем
развитии, ни в коем случае нельзя в за-
висимости от неказачьих, хотя бы и ве-
личайших, мировых событий. Поясню это
примером. Была революция, охватившая
и нашу Кубань, и земельный вопрос вы-
явился в определенных формах. Были и
другие революции — Великая француз-
ская, ряд революций 1848 года и пр. Но
если бы я сказал, что кубанский земель-
ный вопрос находился в какой-либо свя-
зи или зависимости от Великой фран-
цузской революции, то я следовал бы то-
му причудливому силлогизму, который
гласит: «На дворе дождь, следоаательно,
в углу палка стоит».
А если бы я по неосторожности или
необдуманности стал проводить анало
гию между идеологией французского на-
рода времен Великой французской рево-
люции и казачьей идеологией, то тогда,
разумеется, я не уехал бы дальше общих
мест и пустых фраз. Ибо в этой области,
сколько мне известно, никто и ничего не
сделал еще.
Более того. Можно сказать, что kj-
58
Федор Щербина
банский земельный вопрос в той форме,
какую он принял в зависимости от ку-
банской земельной идеологии, ни в коем
случае .не породила происшедшая в Рос-
сии революция. Революция могла только
чем-либо способствовать или, ограничась
фигурально, быть благоприятною сезон-
ною погодою для сбора урожая, семена
которого были посеяны, росли и разви-
вались далеко-далеко раньше появления
на свет Божий революции.
Сказать поэтому, что казачья зе-
мельная идеология и земельная идеоло-
гия всего русского народа единосуть мо-
жно лишь или под влиянием каких-ни-
будь партийных, гнетущих свободное не-
партийное мышление, побуждений, или
же в силу идеологии о едином русском
народе, который, как показали и показы-
вают события, представляет не что иное,
как классический дедушки Крылова при-
мер лебедя, щуки и рака, так единодуш-
но тянувших в разные стороны воз, что
в нем и оси поломались, и колеса разле-
телись в разные стороны, и лебедь, рак
и щука далеко от воза были отброшены.
Таким образом, в данном случае
факты, а не слово и логика событий, не
пренебрежение к ним требуют не стили-
стических сопоставлений кубанского зе-
мельного вопроса с революционными те-
чениями, а той историко-революционной
подкладки, на которой сложился в конеч-
ном результате этот вопрос. Иначе, если
мы скажем, что кубанская земельная
идеология и народная идеология единая
и неделимая в России, одно и то же —
тем самым мы обнаружим не только не-
знание или непонимание особенностей
родного края, но и косвенно дадим повод
для того, чтобы незаметно замазать и за-
тушевать то здоровое н творческое тече-
ние, которое проявила Кубань. Мы обой-
дем молчанием или отодвинем на задвор-
ки идею этих жизненных процессов ши-
рокого социального движения, на кото-
рых выросли ростки мощной областной
автономии Кубани, превратившейся си-
лой исторического сплетения событий в
ужасную, выражаясь современным жу-
пелоподобным жаргоном, кубанскую са-
мостийность. Повторяю, семена Кубан-
ской земельной идеологии были посеяны
далеко раньше, чем вспыхнувшая внезап-
но революция, и в этом отношении зе-
мельная идеологии кубанских казаков
имеет много общих точек соприкоснове-
ния вообще с казачьей земельной иде-
ологией. Ей свойственны те же особенно-
сти, что и этой последней. Поищем зтн
особенности, есть ли они?
Вы, конечно, не раз слышали кры-
латый лозунг: «Земля и воля!». В этом
лозунге самоотверженные люди находи-
ли многое, жертвовали своим счастьем и
жизнью, влагали всю свою веру в воз-
рождение трудового народа. Дайте наро-
ду землю, чтобы удовлетворить его на-
сущные потребности, и обеспечьте ему в
связи с этим и волю, гарантию личной
свободы. Вот смысл этого лозунга. Но
представьте себе, что этот лозунг не при-
меним к казачьей земельной идеологии,
сложившейся исторически в связи с ос-
новными казачьими идеалами самоорга-
низации. Для казачьей земельной иде-
ологии лозунг должен быть изменен в
иную форму: «Воля и земля!» Нужно
только переставить слова? — могут спро-
сить меня. — Да, нужно переставить, ио
дело совсем ие в механической переста-
новке слов и вложенных в них понятий.
Само собою разумеется, что и казакам,
и народу нужны и воля, и земля, в ка-
ком бы порядке ни поставить эти маги-
ческие слова. Суть существенных осо-
бенностей казачьей идеологии в том, что
на протяжении всей казачьей истории
казаки искали, прежде всего, волю, с
какой целью и объединялись в казачьи
организации, а земли казаки добывали
сами себе, по собственной своей воле, и
если государи «жаловали» казаков собст-
венной их землей, то это был лишь казу-
истический прием правящей власти. Так
было в первые времена возникновения
казачества.
Вот то существенное отличие ка-
зачьей земельной идеологии, от которой,
в порядке генезиса и первоначального
образования идеологии, оставались следы
в истории.
Первый по времени показательный
пример в этом отношении дает история
времен образования казачества на Укра-
ине. В ту пору в особой силе было вели-
кое княжество Литовское, в котором кня-
зья, как высшие военачальники, раздава-
ли пустующие земли в виде так называе-
мых служб. Княжий указ давал службы
приблизительно 200 десятин на каждого
из тех, кто поставлял в княжеское войско
за каждую службу по одному человеку.
На таких условиях службами пользова-
лись первые казачьи организации, полу-
чая таким образом плату землей за саою
организованную силу, но и на самую
землю, как плату за службу, казаки
смотрели со своей особой точки зрение.
Земля в виде «службы» нужна была им
при тогдашних военных ycj виях глав-
ным образом как пристанище для семей
и негодного к военной службе казачьего
населения. Казаки только отчасти поль-
зовались ею и ежегодно временно поки-
дали свои литовские земли и уходили за
пределы литовского княжества и прила-
гали там свой труд к вольным землям и
на воде, и иа суше, добывая добычу в
виде рыбы, соли, зверей и, наверное, с
некоторой долей из других небезгрешных
источников. Однако, и на эту добычу ли-
товские князья налагали налоги. Казаки
платилиних, добывая главные материаль-
ные средства, где они могли это делать,
по своей воле организованною силою.
Помимо литовского княжества укра-
инские казаки отправлялись также из
разных мест тогдашней Украины на ни-
зы организованными военными дружина-
Казачья земельная идеология
59
ми с целями добычи. Это, однако, не
удовлетворяло их аппетитов в воле. Они
уже прекрасно понимали значение орга-
низованной силы и искали возможности
осуществить свои желания в более креп-
кой и .устойчивой организации, которая
обеспечила бы им в полной мере каза-
чью волю. И вот, когда иа исторической
сцене казачества появилась знаменитая
фигура Байды, первого батька-атамана
Запорожского казачества, князя Вишне-
вецкого, и когда, под главенством этого
выдающегося по своему уму и способно-
стям не рядового ватажка, а государст-
венно настроенного деятеля, образова-
лась на низовьях Днепра Запорожская
Сичь, украинские казаки добыли в тот
момент полную казачью волю, а пусту-
ющая земля сама собой попала в руки
этой сильной военной организации. Тот
же Байда, по свидетельству историка
Рисельмака, жившего в старину у дон-
ских казаков, образовал и другую каза-
чью Сичь на низах Дона.
И на Днепре, и на Дону казачья зе-
мельная идеология сложилась по одной
и той .же формуле «воля и земля». Каза-
ки добыли сначала волю, организовав-
шись в самостоятельные и независимые
военные дружины, и беспрепятственно
осели на военных землях по своей доб-
рой воле.
Собственно в Запорожской Сичи на
Днепре сложилась и та оригинальная зе-
мельная казачья идеология, которая в
существенных чертах свойственна раз-
ным казачьим войскам и суть которой
сводится к двум основным началам —
в принадлежности занятых казаками зе-
мель всему казачьему войску и в каза-
чьих демократических, связанных с пер-
вым началом, порядках землепользо-
вания.
В ряде Запорожских Сичей, сущест-
вовавших на Днепре до 1775 года, ког-
да была разрушена эта последняя Запо-
рожская Сичь русскими войсками, окон-
чательно сложилась и та казачья земель-
ная идеология, которая унесена была на
Кубань запорожскими казаками возо-
бновленного Запорожского или, как тог-
да названо оно было. Черноморского
войска.
По внутреннему своему строению
земельной идеологии сичевым казакам
свойственны были следующие основные
черты:
1) земли принадлежали всему За-
порожскому войску на суверенном праве;
2) в силу этого равноправное поль-
зование сичевою землею распространя-
лось на одних казаков, входивших в бо-
евой состав войска;
3) основное семейное население, чле-
ны которого, годные к военной службе,
не несли этой службы, пользовались зе-
мельными угодьями как «подданство»,
зависимое от войска население;
4) способы распределения земли
для пользования велись в одном и том
же порядке равномерной разверстки зе-
мельных угодий по жребию;
5) но при самом процессе дележа
земли и рыболовных угодий ежегодно на
новый год «клали лясы», т. е. «бросали
жребий», сначала иа лучшие земли и
угодия для куреней, или «сиромы», ря-
довых и большей частью беднейших ка-
заков, составлявших, однако, основную
силу войска; затем по очереди следовали
старшина — кошевой атаман, войсковой
судья, войсковой писарь, есаул, как по-
четные лица, несшие ответственную слу-
жбу; остальные земли и угодья распре-
делялись также по жребию между «под-
данством», населением, жившим в разных
местах сичевой территории по паланкам
или округам, на которые делилась вой-
сковая территория.
Запорожская территория в целом
имела свои определенные границы, кото-
рыми тщательно ограничивала себя от
соседей. В пределах этих границ запо-
рожцы считали себя полными хозяевами
сичевых владений. Имели перевозы, как
пограничные пункты, и таможенные за-
ставы, взимали пошлины с провозимых
товаров, а на не принадлежавших к соста-
ву запорожских лиц, попавших на Сичь,
смотрели как на иностранцев. В важных
случаях, как, например, при проезде по
запорожской территории посланцев от
соседних государств, этих почетных особ
сопровождал по своей паланке паланоч-
ный полковник со знаком власти в ру-
ках — с перначем. Одним словом, запо-
рожцы всячески старались придать сво-
им землям характер войсковой непри-
косновенной собственности и особенно
энергично и ревностно отстаивали свои
права на землю; при нарушении границ
соседями опирались на тот аргумент,
что оспариваемые земли принадлежат не
какому-либо лицу, а целому Запорожско-
му войску.
Таким образом, в основе земельной
идеологии запорожцев лежало чисто го-
сударственное начало. Свободная пусту-
ющая в пределах Запорожья земля была
не «Божьей» или «ничьей», как понима-
ли в те времена свои права иа такие зем-
ли мирные землепашцы или скотоводы,
а неприкосновенным достоянием сичевой
общины. Им владело и распоряжалось
все войско. Поэтому не только бывшими
в хозяйственном обороте угодьями, ио и
пустующими землями в Запорожье мож-
но было пользоваться, ио не владеть.
Само пользование на важнейшие, наибо-
лее ценные угодья было ограничено ко-
ротким годичным сроком и ежегодно за-
креплялось иа сборах всех полноправных
казаков — на Войсковой Раде.
Само собой разумеется, что эта
оригинальная земельная идеология, сло-
жившаяся у запорожских казанов, нахо-
дилась в самой тесной связи и зависимо-
сти от тех целей, какие преследовала
Запорожская Сичь, кай самостоятельная
и строгая демократическая организация.
60
Федор Щербина
Земля и земельные уюдья в Запорожье,
как и всюду, были основою существова-
ния и отдельных лиц, и целой огромной
и сильной организации, и запорожцы су-
мели провести и- согласовать строго де-
мократические порядки землепользования
с государственным началом, как гаран-
тией неприкосновенности этих подрядчи-
ков. Все зто полностью и отразилось на
земельной идеологии запорожских каза
ков. Любой запорожец, начиная со всеми
уважаемого кошевого атамана или вой
скового судьи и оканчивая рядовым си-
чевиком или беднейшим сиромахой, го-
рою стоял за эти демократические по-
рядки и, главное, жил ими и осуществ
лял в действительности, иа деле.
Ничего подобного не было у наро-
да — у мирных землепашцев, скотово-
дов, рыболовов и охотников тех госу-
дарств, из населения которых формиро-
вались и пополнялись ряды запорожцев.
Нет сомнения, что и народ этих го-
сударств был по самой своей природе
глубоко демократичен и стремился к де-
мократизации землевладения и земле-
пользования, но, во-первых, ои ие мог
полностью осуществить своих чаяний и
задач, а, во-вторых, тем или иным путем
и преследовал иные, чем запэрожцы, це-
ли В то время когда существовала За-
порожская Сичь. народ всюду — и в
Польше, и в Литве, и <в Москве, и на
Украине — был «подданством», но не
таким «подданством», какое существова-
ло в Запорожье, а форменным данником
киязей и государей, проходя в разное
время и в разных государствах все ста
дии зависимости и неполноправия и тяг-
лого элемента, и прикрепленного к земле
хлебороба, и бесправного крепостного
данника и вообще зависимого и рабски
принужденного населения По этим при-
чинам он не мог понять полностью или
даже так, как ему желало бы осуществ-
лять своих чаяний и задач по землевла-
дению и землепользованию.
Но и помимо этого, народ преследо-
вал в земельной области иные цели, чем
казаки. Он стремился прежде всего най-
ти свободные или пустующие земли и
осесть иа них, жертвуя сплошь и рядом
своею волею в пользу земли, почему и
прошел все инстанции зависимости
вплоть до крепостничества. Но, главное,
народ не стремился к той систематически
организованной борьбе за землю и за
свои права на нее, которая бы дала ему
право на владение п распоряжение зем
лей Этим отличались народные цели и
народный путь от казачьих целей и ка-
зачьего пути.
Выходит, следовательно, что народ
предварительно проводил в своей напря-
женной деятельности только ту часть
крылатого лозунга, которая соответство-
вала понятию «земля». Ои начинал с то-
го, чем казаки кончали. По этой причи-
не народным тенденциям в такой форме
ие доставало государственной стихии, тех
стимулирующих этических начал, при на-
личии которых всегда и всюду слагались
самые сильные государства с демократи-
ческою окраскою. Государственность бы-
ла в руках ие народа, а тех верхов и вла-
стей, которые держали его в понятии
«подданства» и заправляли им.
Единственною формою если не го-
сударственного строительства, то пере-
мен, к которым прибегал в этом отноше-
нии народ,— восстания и бунты. Но бун-
ты и восстания были хотя и наиболее
показательными вспышками народного
гнева, ярко освещавшими положение
народа и его чаяния, однако, не систе-
матически организованными актами в
смысле государственного строительства.
Само собою также разумеется, что
земельная идеология запорожцев могла
существовать в своем первоначальном
чистом виде до тех пор, пока Существо-
вало само Запорожье. Имея своими со-
седями вполне уже устоявшиеся госу-
дарства — Турцию, Польшу и Москву —
и меняя несколько раз свое местопребы-
вание, Запорожская Сичь в течение око
ло 250 лет находилась, что называется,
между трех огней. Можно лишь удив-
ляться ее необычайной живучести в этом
положении. Но потому, быть может, за
порожцы и дали такую крепкую образ-
цовую земельную идеологию в демокра-
тическом духе, что она выкована м жгу-
чим духом запорожцев в горниле крутых
и суровых, воспитывающих здоровое по:
нимание. обстоятельствах
Запорожье, как территориальная де-
мократическая организация, умерло в
1775 году, но его земельная идеология
жива в других казачьих войсках, а са-
мые запорожцы унесли эту идеологию
через несколько лет после разрушения
Сичи сначала на Буг. а отсюда потом на
Кубань. Если бы даже «е произошло этих
исторических передвижений Запорожско-
го войска, то вложенный запорожцами
в казачью земельную идеологию принцип
о том. что земля, занятая единою, демо-
кратически спаянною организацией, дол-
жна быть коллективной собственностью
той же неразрывно связанной с ней орга-
низации. Принцип в таком виде казаки
всюду удержали в своей идеологии до
наших дней. Изменившиеся исторические
условия, поставившие казачьи войска в
зависимость от сильной централистиче-
ской власти самодержавного царизма, не
смогли, однако, вытравить этого прин
ципа из казачьих воззрений на землю.
Лишенный суверенной окраски, придан-
ной ему запорожцами, он превратился в
институт казачьей войсковой земельной
собственности, отождествляемый в про-
сторечии с более общим и широким по-
нятием «казачьи земли», как территори-
альная единица.
Государственный архив Краснодарско-
го края, фонд 764, опись 1, ед. хр. 85.
Духовные основы жизни
Владимир Тростников
МЫСЛИ О ЛЮБВИ
Главная черта нашего времени — не-
бывалый темп изменения всех сторон лич-
ной и общественной жизни.
Стремительно развивается техника. По-
стоянно меняется значение различных фак-
торов окружающей действительности. То и
дело мы видим перед собой новую картину
будущего. Но на фойе этой всеобщей теку-
чести и подвижности загадочным контра-
стом выделяется нечто застывшее — наше
мировоззрение. Оно остановилось на том
пункте, которого достигло два-трн сто-
летия тому назад, и с тех пор подвергает-
ся разве лишь мелким починкам и додел-
кам, ио никак не перестройке.
А его здание давно стало аварийным и
непригодным для обитания нашего духа.
Пришедшее к нам из восемнадцатого века,
это мировоззрение проявляет сейчас внут-
реннюю проткворечивость, логическую не-
полноту и несоответствие фактам. Ойо
бессильно вместить в себя данные, добытые
современной наукой, и не может служить
нам компасом для выбора целей и образа
действий. Мы чувствуем это и не исполь-
зуем его в близких нашему сердцу делах —
иапример, в личной оцеике событий. Тем
ие менее, мы продолжаем официально
провозглашать его последним достижением
человеческой мысли, венцом многовекового
развития познания. Наша картина мира не
нравится нам, но это ие заставляет нас
подвергнуть ее сомнению. Мы говорим: что
делать, мнр так устроен! Мы ленимся
искать нечто более правильное. Худо-
бедно, ио мы все-таки живем с этим миро-
воззрением, и надеемся, что проживем с
инм и впредь.
А ведь мы играем с огнем! Ускоря-
ющееся изменение условий нашего суще-
ствования и предъявляемых к нам требова-
ний в любой момент может выявить несо-
стоятельность нашей философской плат-
формы. Сидя на хромой лошади, нельзя
быть готовым к решительным действиям.
А наша философия не только хрома, но
еще и слепа на один глаз — иа тот, кото-
рый обращен к духовным явлениям.
Двести или триста лет назад,,дам за-
претили смотреть иа эти явления как иа
нечто реальное и потребовали замечать
только то, что улавливается внешними ре-
цепторами наших органов чувств. В резуль-
тате этого запрета огромная часть Бытия
оказалась за чертой нашего внимания. И
это как раз та часть, которая в настоящий
момент для нас важнее всего на свете!
Чтобы снова у ндеть эту забытую на-
ми половину Сущего, не нужно обладать
особой зоркостью. Она всегда перед иамн.
Нужно только понять нелепость наложен-
ного на наше мышление запрета. Нужно
спросить себя: чем показания органов
чувств предпочтительнее показаний внут-
ренних органов души о процессах, проис-
ходящих в ней при отключенных внешних
чувствах? Ведь показания второго типа
так же определенны, сильны и узнаваемы,
как и первые.
Дискриминация по отношению к одно-
му из двух источников знания о мнре, име-
ющихся в нашем распоряжении, и привела
к появлению ущербной, однобокой филосо-
фии. Оиа способна сделать логический вы-
вод об объективном существовании того,
что возбуждает наши сенсорные каналы, но
категорически отрицает объективную, то
есть находящуюся вие нас, реальность, ко-
торая, если следовать той же самой логи-
ке, должна стоять за мощным потоком
спонтанных психических явлений, часто
сотрясающих нас куда сильнее любого чув-
ственного сигнала.
Не надоело ли нам повторять сентен-
ции, придуманные в эпоху самодовольного
овладения людьми материальным миром?
Не самое ли время сейчас, когда стало
ясно, что материальное могущество ничего
нам не дало, оставить устаревшие лозунги
и заново серьезно задуматься над пробле-
мами Бытия и своего места в нем? А то,
как бы не было поздно!
В первую очередь мы должны устра-
нить однобокость нашего взгляда на мир и
понять, что, подобно тому, как за сигнала-
ми органов чувств стоит онтологически су-
ществующая данность, называемая мате-
рией, так за внутренними снгналвмн нашей
души стоит онтологически существующая
данность другого рода, которая дополняет
первую и частично с ней пересекается, но
в любом случае является такой данностью,
без которой не было бы ие только человека,
но и Вселенной.
Этот вывод всегда был самоочевиден.
Но в иаш дикий век он многим кажется
странным, поэтому его недостаточно сфор-
мулировать, а надо обосновать н извлечь
из него нужные для жизни следствия Дан-
ная работа представляет собой попытку
сделать это.
Автор стоял перед необходимостью с
62
Владимир Тростников
чего-то начать, выбрать для исследования
такое внутреннее явление, которое всем
иам было бы хорошо известно и которое
смогло бы помочь нам приоткрыть дверцу
в ту половину Бытия, которая три столетия
назад была отгорожена от нас. В качестве
такого явления была избрана любовь.
Более двух тысяч лет назад Аристо-
тель писал: «Думается, что познание души
много способствует позиаиию всякой исти-
ны, особенно же познанию природы». Этот
завет в течение нескольких последних сто-
летий представлял собой заброшенное ору-
жие и, казалось бы, должен был заржаветь.
Но ои оказался необычайно свежим и дей-
ственным
Испытав его силу, так же невозможно
вернуться к «естественно-научному методу*,
задергивающему туманом даже самые про-
стые веши, как после пользования сталь-
ным ножом вернуться к каменному. Хоте-
лось бы, чтобы это ни с чем ие сравнимое
чувство восхождения на новый уровень
духовной деятельности испытывало все
большее число людей.
Глава I
МНЕНИЕ ОФИЦИАЛЬНОЙ НАУКИ
Фрейд — мой личный «раг,— с тор-
жественной медлительностью произ-
несла Анна Андреевна,— Ненавижу
все И все ложь.
Из воспоминаний Лидии Чуков-
ский об Анне Ахматрвой.
I.
Что такое любовь?
Вопрос этот покажется многим людям
схоластическим. С некоторой досадой они
скажут, что незачем пускаться в теоретизи-
рование по поводу ясных вещей и искать
проблемы там где все просто. Но хотя
большинство людей самоуверенно полага-
ет, будто онн понимают сущность любви,
их мнения по этому поводу сильно расхо-
дятся. Это означает, что имеет смысл об-
думать вопрос заново.
Однако принесет ли это какую-нибудь
пользу? Если даже природа любви будет
нами выяснена, то что это даст?
Все более уточняя нашу проблему,
тщательно исследуя знакомые каждому
душевные движения, используя наблюде-
ния за поведением людей и логические умо-
заключения мы сумеем в конце концов
достичь истиииого, а ие иллюзорного пони-
мания существа дела. Мы убедимся, что
проблема имеет четкое решение, которое
ие оставит нас равнодушными, нбо оно по-
обещает стать ниточкой, ведущей к глубо-
чайшим тайнам мироздания... Но до того
еще далекий путь: иам предстоит уяснить
много вспомогательных вещей н, создав не-
обходимый понятийный аппарат, вывести
проблему иа метафизический уровень, иа
котором едииствеиио можно рассчитывать
найти ответы на серьезные вопросы Бытия.
Выясним, как понимают слово «любовь»
взрослые люди.
Если мы применим анкетный метод вы-
яснения мнений, то результат обследования
будет примерно следующим.
Одни свяжут понятие любви с браком
и прочной семьей. Другие вслед за герцо-
гом из «Риголетто» заявят: «Где иет сво-
боды, быть не может любви». Третьи нс
смогут ответить ничего вразумительного,
поскольку никогда прежде не задумыва-
лись над подобными вещами. Четвертые
отделаются механически запомненной ко-
гда-то фразой, вроде «любовь есть исклю-
чительное предпочтение одного индивиду-
ума всем другим». Пятые скажут: «Чтобы
понять, что такое любовь, надо ее испы-
тать» Шестые выскажут сомнение в суще-
ствовании любви, назовут ее красивой
поэтической выдумкой, которая, к сожале-
нию, в реальной жизни давно ие встреча-
ется. Седьмые обратятся к примеру, взято-
му из художественной литературы,— ска-
жем, провозгласят эталоном любви чувства
Ромео и Джульетты Короче, наметится
вроде бы обескураживающий разнобой
суждений. Однако здесь будет одна суще-
ственная деталь: разноречивые и взаимно
уничтожающие друг друга мнения будут
исходить от людей, так сказать, неученых.
Те же, кто принадлежат к «интеллекту-
альной элите», проявят заслуживающее
внимания единодушие и в той нлн иной фор-
ме выразят убеждение, что любовь есть
идеальное отражение полового влечения, то
есть сублимация секса.
Замечательно следующее: чем уровень
образованности выше, чем разнообразнее и
глубже познания человека, чем прочнее
его мысль приучена к выбору в качестве
опоры крупных научных авторитетов...—
одним словом, чем утонченнее, культурнее,
интеллигентнее этот человек, тем катего-
ричнее ои будет отстаивать ту или иную
модификацию фрейдистской трактовки фе-
номена любви.
2.
Большой соблазн заключен в избавля-
ющем от ответственности решении дове-
риться профессионалам, которые пишут
толстые монографии и небольшие статьи
о реальной подоплеке любви и иа основа-
нии идей, заложенных в этих книгах и
статьях, лечат людей от неврозов, получая
за это ие только глубокую признательность
пациентов, но и значительные гонорары.
Как покойно на душе у того, кто пользу-
ется готовыми суждениями психоаналити-
ков! Поступи и мы так — и не нужно было
бы нам, мучительно преодолевая постояи-
Мысли о любви
63
ное сопротивление языковой стихии, лепить
вот эти строки, ищв все время самой точ-
ной мысли и самого убеждающего сочета-
ния слов, но всегда чувствуя, что эти сло-
ва многих так и ие убедят. Тогда можно
было бы повторять отработанные другими
фразы, вызывая неизменное уважение ок-
ружающих. Присоединяясь к такой мо-
гущественной системе, как наука, получа-
ешь неисчислимые выгоды: она начинает
защищать тебя своим авторитетом и снаб-
жать аргументацией, против которой ред-
ко кто отважится возражать.
Однако во фрейдистской кулинарии,
которой питается сейчас почти весь уче-
ный мир (даже марксисты стали брать ее
за основу, маскируя диалектико-материали-
стическим гарниром), есть одна не очень
аппетитная деталь. Разговаривая с профес-
сиональным психологом или просто с эру-
дированным интеллектуалом, для которого
признаком хорошего тоиа является убеж-
дение, что Зигмукд Фрейд открыл новую
эру в познании внутреннего мира челове-
ка, вы замечаете удивительную вещь: ваш
собеседник знает о том, что делается в ва-
шей душе, гораздо лучше вас самих. Сна-
чала это вызывает ваше восхищение и за-
ставляет воскликнуть: да, великая вещь
наука, она выявила во мне такие механиз-
мы, о существовании которых я и ие подо-
зревал; благодаря свету научной истины я
пойму себя лучше, чем прежде, и это об-
легчит мою жизнь! И вы с энтузиазмом
начинаете вглядываться в себя, чтобы най-
ти подтверждение великим положениям
психоанализа. Однако подтверждений по-
чему-то вы ие находите, я тут возникает
первое робкое сомнение.
Вы деликатно делитесь им с вашим со-
беседником, надеясь, что ои быстро помо-
жет вам увидеть в себе то, чего вы не уме-
ете пока видеть, так как не имеете доста-
точной тренировки в самонаблюдении. Вы
говорите ему: «Но у меня никогда ие было
в детстве того, что психоанализ считает
обязательным для каждого человека —
желания убить своего отца н жить со сво-
ей матерью; этого желания, насколько я
помню, ие присутствовало даже в самой
зачаточной форме!»
Начитанный собеседник смотрит иа вас
с состраданием, какое всегда испытывает
монопольный владелец истины к своему
блуждающему в потемках собрату, и отве-
чает: «Нет, вы кспытывали это чувство,
вы просто забыли об этом».
Эта реплнка сперва обескураживает
вас, ио затем вызывает в вашей душе пер-
вое чувство протеста. «Позвольте,— гово-
рите вы,— ио откуда же наука знает, что
у меня в детстве было это чувство, если в
то время меня никто о нем не спрашивал и
ие иаблк|Дал за моим поведением с целью
зафиксировать его, и если никаких следов
этого чувства ие сохранилось в моей памя-
ти?» — Снова снисходительно улыбнув-
шись вашему невежеству, интеллектуал
вкратце расскажет вам, с помощью какой
методики быти сделаны основополагающие
открытия психоанализа, постоянно произ-
нося имена Фрейда, Юига, Адлера и дру-
гих первооткрывателей, которые должны
внушить каждому культурному человеку
священный трепет.
Дальше может быть два продолжения.
Если вы больше всего боитесь выглядеть ие
слишком культурным человеком, вы и в са
мом деле прочувствуете трепет от произ-
несения великих имен, и сомнения ваши
рассеются. Но если вы имеете несчастье
принадлежать к тем людям, которые чув-
ствуют неискоренимую потребность дохо-
дить до всего пусть скромным, ио собствен-
ным разумением; для которых желание
самостоятельно убедиться в истине пере-
вешивает даже страх перед потерей репу-
тации образованного человека; которые во
время беседы имеют привычку думать,
а не просто запоминать научные термины,
чтобы потом где-нибудь блеснуть ими, то
жизнь ваша начнет осложняться. Разъясне
ния знающего человека только усилят ваш
протест. Фрейдистская трактовка поведен-
ческих актов маленьких детей, которых
нельзя спросить об их чувствах и нужно
догадываться о них по косвенным прояв-
лениям, покажется вам чересчур произволь-
ной, а тон, которым психоаналитики изла-
гают свои тезисы — чересчур безапелляци-
онным. Но надежда получить какую-либо
помощь от начитанного собеседника к это-
му времени полностью угаснет, ибо ои не
сочтет далее возможным дискутировать с
лицом столь непросвещенным и посоветует
для начала ознакомиться по книгам хотя
бы с азами психоаналитической концепции.
И вот вы беретесь за литературу. Вы
начинаете с основоположников, которых
современные авторы иногда упрекают за
чересчур смелые высказывания, ио тут же
оговариваются, что это заслуживает снис-
хождения, ибо сила нового метода так опь-
яняла, что его невольно хотелось применить
буквально ко всему, а кончите этими са-
мыми современными авторами, куда более
осторожными, ио пренсполиеиными такого
высочайшего интеллектуализма, что по
сравнению с ними Зигмунд Фрейд или Фриц
Адлер кажутся неотесанными самоучками.
И вот по мере того, как объект прочи-
танного будет расти, начнет обретать почву
под ногами и распределяться ваше чувство
протеста. Когда вы разговаривали с начи-
танным интеллектуалом, вы основывались
иа одной интуиции, иа том трудноуловимом
ощущении, которое Лев Толстой назвал
«чувством правды и красоты», ио вы ие
имели фактов, ие могли говорить уверенно,
ибо боялись возвести на психоанализ какую-
нибудь напраслину. Теперь же, ознакомив-
шись с этим учением более подробно, вы
убедитесь, что в нем действительно содер-
жится плохо перевариваемый вами ингре-
диент — догматизм утвеождеиий. Неожи-
данно для себя вы начинаете чувствовать,
что вам трудно принять фрейдовскую кон-
цепцию психики примерно по той же при-
64
Владимир Тростников
чине, по которой трудно принять какое-ни-
будь суеверие.
Размышляя об этом, вы вдруг почув-
ствуете, что слово «суеверие» есть, пожа-
луй, нечто большее, чем удачное сравнение,
что это — одни из тех подарков языка,
которого удостоившийся его человек спер-
ва ие оценивает в полной мере, но потом
начинает ценить все больше, находя в нем
ключ к дальнейшим размышлениям. <Су-
еверие» — это «вера всуе», «ложная вера».
Если психоанализ есть наука, то слово «ве-
ра» может сочетаться с ним разве в фи-
гуральном смысле. Нельзя же всерьез спра-
шивать математика, верит ли ои в теоре-
му Пифагора, или химика — верит ли он
в таблицу Менделеева. Но как же тогда
объяснить, что слово «суеверие», вырвав-
шееся в данном случае как-то естественно,
само собою, отнюдь ие воспринимается как
иносказание? Не должно ли это натолкнуть
на предположение, что фрейдизм, вопреки
распространенному мнению, есть не науч-
ная теория, а нечто другое? Если это не
наука, а явление совсем другой природы,
то вопрос о вере, а следовательно, и о
могущем возникнуть тут суеверии, обретет
прямое, а ие метафорическое значение.
Но как можно отличить науку от дру-
гих форм умственной деятельности? Вер-
нее всего — по характеру аргументации.
Для наук установлен прочной традицией
некий обязательный минимум строгости
выводов, ниже которого спускаться запре-
щено; как только в научной публикации
делается попытка протащить довод, рас-
полагающийся чуть ниже этой границы,
сразу поднимается шум, и сами же ученые
одергивают своего коллегу, нарушившего
цеховые правила. Однако нетрудно убе-
диться, что все доводы, иа которых по-
строен психоанализ, лежат даже ие «чуть»,
а гораздо ниже этой допустимой грани-
цы. Когда замечаешь это, начинаешь испы-
тывать изумление. Чувство недоумения
становится еще сильнее, когда собираешь
приемы доказательства психоанализа во-
едино. Вот главные из этих приемов.
1. Выдвижение глобальных утвержде-
ний иа основании описания частного случая.
Это основная методика «доказательства».
Описан мальчик, поведение которого за-
ставляет заподозрить в нем скрытую не-
приязнь к отцу,— появляется закон «Эди-
пова комплекса»; описан пациент, стремя-
щийся завоевать авторитет окружа-
ющих,— формулируется «закон само-
утверждения»; описана «женщина-под-
росток» — готов еще какой-то универсаль-
ный тезис. Обнаруженные у конкретных
индивидуумов частные особенности психи-
ки почему-то провозглашаются фуидамен
тальными, в то время как другие особен-
ности, гораздо более распространенные,
полностью игнорируются либо объявляют-
ся вторичными. Как посмотрели бы иа фи-
зика, который, открыв положительный за-
ряд протона, стал бы категорически
утверждать, что и все остальные частицы
имеют такой же заряд? Наверное, как на
легкомысленного человека и плохого уче-
ного. Но психоанализ находится в особом
положении: одного примера, притом сомни-
тельно интерпретированного, достаточно
для него, чтобы провозгласить общее поло-
жение. против которого никто не осмели-
вается возражать.
2. Толкование сновидений. Их произ-
вольность и тенденциозность бросается в
глаза каждому, кто читал основополага-
ющие работы по психоанализу. В статье
«Детские неврозы и их лечение» описано,
как Фрейд и Адлер заставляли сынишку
последнего методом интроспекции исследо-
вать свои сны. За удачный, то есть под-
крепляющий психоаналитическую теорию,
ответ мальчик получал лакомство. Ои,
разумеется, быстро понял, что от него тре-
буется, и стал говорить примерно следу-
ющее: «Сегодня я видел во сие кусающую
меня белую лошадь; это был мой отец, ко-
торого я хотел убить». И такого рода «тол-
кования» не остались семейным преданием,
причисленным к забавным проделкам
остроумного ребенка, а легли в основу
целой науки! И снова все, будто загипноти-
зированные, принимали подобную аргу-
ментацию, приговаривая: «Да, ннчего не
поделаешь, это факты».
3 Ссылки иа художественную литера-
туру. Здесь пропагандисты психоанализа
применяют издавна известный трюк, кото-
рый можно назвать «кукушка хвалит пету-
ха за то, что хвалит он кукушку». Дело в
том, что для подтверждения положений
психоанализа привлекается в основном так
называемая «фрейдистская литература»,
вызванная к жизни самим же психоанали-
зом. Так возникает порочный круг, считаю-
щийся в науке совершенно недопустимой
вещью. Но фрейдистской теории и ои схо-
дит с рук, и иикто ие настаивает, чтобы
иллюстрации брались только нз заведомо
нейтральных современных авторов или же
из писателей прошлого, которые, кстати,
очень подробно описывали свои детские
ощущения. Если бы такое требование со-
блюдалось, то психоанализ едва бы наскреб
две-три цитаты, которые с натяжкой можно
было бы истолковать в требуемом ему ду-
хе. Зато цитат, свидетельствующих про-
тив него, можно было бы набрать сколько
угодно. Заметим, кстати, что у Эдипа в тра-
гедии Софокла «эдипова комплекса» ие бы-
ло, что признают н сами фрейдисты.
4. Эволюционистские аргументы. Вся
концепция «вытеснения», являющаяся од-
ним из краеугольных камней фрейдизма, ос-
нована иа представлении, что когда-то дав-
но люди ие сдерживали своих эмоциональ-
ных порывов и делали все, что им хоте-
лось, и лишь с течением времени «общест-
венная цензура» загнала многие побужде-
ния внутрь, создав таким образом ядро
«подсознания». Лет пятьдесят тому назад
мы бы сказали, что ссылки иа древность
не имеют научной ценности, ибо никто точ-
но не знает, как жнли люди в то время. Но
Мысли о любви
65
теперь мы можем выразиться сильнее Бла-
годаря эитографии н археологии мы сейчас
знаем, что никакого «дикого» поведения
в первобытных обществах не наблюдалось,
что уже в палеотите люди подчинялись со-
циа ьиым устаиовтеиням и условностям ку-
да более строгим, чем те, что царят в на-
шем сегодняшнем обществе где р з язиое
поведение часто подается как внутренняя
свобода и где насаждение порнографии
оправдывается ученым словцом «сексуаль-
ная революция*. Таким образом, эволю-
ционистские доводы психоанализа ие толь-
ко ие убедительны, но представляют собой
грубую подтасовку. Но даже такую явную
фальсификацию никто не хочет замечать.
5 Запугивание оппонентов и разные
формы давления на них. Психоанализ с са-
мого начала пользовался мощным средст-
вом давления, апробированным всеми псев-
донауками, представляющими иа деле чисто
идеологические построения Этим средством
является угроза обвинения в реакционнос-
ти, отсталости, угрозе прослыть ретрогра-
дом. Сам Фрейд очень любил обвинять
противников в отстаивании «оккультизма*
(слово «религия» было, видимо, настолько
ему ненавистно, что ои не хотел даже его
произнести). Надо сказать, что для челове-
ка, претендующего на то, чтобы занимать
прочное положение в науке, такое обвине-
ние является чрезвычайно серьезным и мо-
жет решительно подорвать его репутацию,
закрыв перед ним дорогу к карьере. Здесь
мы находим разгадку одного из секретов
того странного обстоятельства, что ученые
капитулировали перед психоанализом без
сражения как австрийские армии перед
Наполеоном. Конечно, помимо угрозы при-
лепить пятнавший научную честь ярлык,
употреблялись другие средства, более гру-
бые. Тот же Фрейд писал, что ои знал не-
скольких специалистов, ие признающих
психоанализа, но у всех иих были «непо-
ладки в половой сфере» Вот и рискни пос-
ле этого возражать Фрейду!
6. Создание впечатления, будто психо-
анализ открыл феномен «бессознательного»
н уже потому является огромным достиже-
нием мысли. На эту удочку ловятся сейчас
многие даже весьма умные люди, посколь-
ку, вследствие огрвиичениости своего кру-
гозора, оии сводят мыслительную деятель-
ность к занятию естественными науками,
возникшими лишь в XVII веке. Но если
бы их обрвзоввиие было более широким,
они бы знали, что во всех религиозно-фило-
софских учениях древности и в христиан-
ском богословии средних веков тезис о том,
что наше «я» не исчерпывается его созна-
тельными проявлениями, представлял собой
очевидное следствие фундаментальных по-
ложений, причем ие просто подразумевался,
а и много раз был выражен в явной фор-
ме: например, в учении Гераклита о Логосе,
незаметно входящем в нас и делвющем нас
разумными; в теории Платона о знании как
припоминании или в типичных для средне-
векового богословия словах Максима Ис-
поведника о том, что Бог живет в нашей
душе, ие осозиаваясь нами, и дает нам не-
которые указания, которых мы, хотя и вы-
полняем, ие ощущаем. Превращаясь в Ива-
на, не помнящего родства, современный ин-
теллектуал полностью игнорирует это ду-
ховное наследие, полагая, что первым чело-
веком, научившимся думать, был Френсис
Бэкон, поэтому он считает великим откры-
тием фрейдовское исследование «подсоз-
нания* н «сверх-Я», которое надо назвать
даже не упрощенным переизложеиием
прежнего бесконечно более тонкого учения
о душе, а карикатурой иа него
Сказанного достаточно. Мы видим, что
психоанализ вряд ли можно считать нау-
кой, ибо ои пользуется для своего утверж-
дения совсем не теми средствами, которые
типичны для наук, и держится вовсе ие убе-
дите тьностью своих аргументов. Но что ои
тогдв такое? Скорее всего он представляет
собой взгляд иа мир, мировоззрение.
Недаром Фрейда довольно часто называют
философом. Из всего, что было сказано, мы
можем заключить, что современный фрей-
дизм, хотя и изменившийся по сравнению с
исходным учением, ио сохранивший в себе
все его мировоззренческие элементы, есть
фундаментальная идеологическая установка,
предписывающая видеть устройство психики
человека в таком-то освещении, установка
по-видимому, полностью отвечающая требо-
ваниям нашего общества, иначе она ие мог-
ла бы удерживаться так долго, несмотря
иа слабость аргументации. Одна из причин
прочности этой установки заключается, ве-
роятно, в том, что иа ее основе возникает
нужное для функционирования современно-
го общества поведение людей. Как только
мы уясним себе, что фрейдизм есть замас-
кированная под науку идеология (необхо-
димость этой, а ие какой-нибудь другой
маскировки также продиктована духом эпо-
хи), так сразу же нам станут понятными
все его характерные особенности и его судь-
бе. Нвм станет понятно, например, почему
для его утверждения понадобился человек
с незаурядным публицистическим и литера-
турным талантом, каким был Фрейд; поче-
му этот человек называл себя продолжате-
лем дела Коперипкв и Дарвина. Коперник
отверг идею исключительности Земли в Кос-
мосе. Дарвин отверг идею исключительности
человеческого рода произведя его от
обезьян. Но оставался еще внутренний мир
индивидуального человека, хранивший не-
кое обаяние признаваемой прежде «души*,
вложенной в него Богом. Действуя в духе
времени, его необходимо было развенчать,
сведя все его проявления к игре как можно
менее «духовных» мотивов Фрейд н его
продолжатели изобрели способ такого све-
дения, и, хотя ои вначале вызывал немало
возражений (главным Образом из-за того,
что произвел иа многих отталкивающее впе-
чатление своей «цниичиостью»), постепен-
но все убедились, что ои является самым
верным способом, и если ие отказыва ться
от фундаментального тезиса эпохи, что че-
66
Владимир Тростников
ловек есть автомат, естественным образом
возникший в процессе эволюции, вряд лн
есть основания предпочесть ему что-либо
другое. Но если мы хотим достичь истины,
мы должны сразу же решительно сказать,
что теория любви как сублимация секса,
санкционированная авторитетом психоанали-
за. ие становится для нас убедительной
только лишь в силу такого санкционирова-
ния. Факт общепризнанности вызывает к
себе совершенно разное отношение в том
случае, когда это утверждение принадле-
жит мировоззренческой системе. В первом
случае этот факт служит веским аргумен-
том в пользу данного утверждения, а во
втором — скорее доводом против него, во
всяком случае, обстоятельством сильно на-
стораживающим. Ведь господствующее в
определенный исторический момент мировоз-
зрение имеет для умов как бы принудитель-
ную силу, охватывает мнр подобно эпиде-
мии, делает людей слепыми и глухнмн к
несообразностям, заставляет воспринимать
все возражения со злобой и устранять их ие
с помощью логики, а посредством травли и
запугивания их авторов. Когда идея овла-
девает миром, оив становится всесильной—
в этом сомневаться ие приходится. Но все-
сильность и истинность — совершенно раз-
ные вещи. В истории цивилизации было
множество сменивших друг друга всесиль-
ных мировоззрений, а истина может быть
только одна. Современный взгляд иа лю-
бовь диктуется фрейдовской концепцией, а
оиа представляет собой мировоззрение, по-
этому никакой достоверности этому взгляду
ие сообщает. Конечно, оиа ие сообщает ему
и заведомой ложности, ио вызывает жела-
ние тщательно все перепроверить, опираясь
лишь иа твердо установленные факты. Так
мы и поступим Мы не будем основывать
наши выводы на принятых иа веру каких-
либо положениях психоанализа, считая их
подозрительными уже из-зв необычной по-
пулярности, яо н ие будем заранее считать
их иевериымн. Однако по мере получения
собственных, независимых от квко'й-либо
«парадигмы», выводов мы будем сравнивать
их с фрейдистскими тезисами. Это позволит
нам постепенно разобраться в том, можно
лн применить к психоанализу термин «суе-
верие», и если да, то в каком смысле
3.
Покинув храм современной науки, где
все снстематизироваио и каталогизировано,
где можно получить любую справку, доко-
паться до строгой формулировки и разы-
скать точную цитату, мы оказываемся нв
шумной плошвдн, где ии от кого ие добь-
ешься ничего вразумительного, где каждый
кричит свое, ие слушая остальных Слово
«любовь» перестает здесь быть термином,
и смысл его делается расплывчатым. Поэто-
му сразу можно спросить себя: а кроется
ли за этим, так часто звучащим, словом,
какое-то конкретное н определенное содер-
жание?
Сравним такие две фразы: «Татьяна
любила Онегина» н «Таня любила маму».
Может быть, здесь мы встречаемся с омо-
инмамн, хотя и ие сразу распознаваемыми?
Может быть, Таиино чувство к маме имеет
совсем иную природу, чем чувство Татьяны
Лврииой к герою своих девичьих грез, и
использование одного и того же слова обя-
зано ие слишком большой дифференцирован-
ности естественного языка? В общем, не
следует ли нам срезу сузить диапазон зна-
чений слова «любовь» настолько, чтобы оно
относилось лишь к эмоции, возникающей
между противоположными полами?
Нет, делать этого нельзя. Во-первых,
в корне неправильно производить уточнение
интересующего нас чувства ие по внутрен-
ним его характеристикам, а по объекту, на
который оно направлено.
Даже те, кто уверен в служебном на-
значении любви как устроительницы брака,
ие станут отрицать, что нередко встречают-
ся «ошибки», когда чувство, совершенно не-
отличимое ии по внешним проявлениям, ни
по субъективному ощущению от того, кото-
рое питал Ромео по отношению к Джульет-
те, направляется иа лицо того Же полв или
на такое лицо, о брачном соединении с ко-
торым не может быть даже мысли. Описа-
ние подобного чувства, обращенного к ма-
тери мы находим у Марселя Пруста. Ои
рассказывает, как в детстве однажды был
отправлен спать без надежды, что мать зай-
дет к нему в комнату пожелать «спокойной
ночи», ибо в доме в тот вечер были гости.
Дальше события развивались следующим
образом:
«Я совершил бунтарское движение, я
вздумал прибегнуть к уловке приговорен-
ного. Я иаписвл матери, умоляя ее под-
няться ко мне по одному важному делу,
которое я не мог сообщить ей в письме...
Мне казалось тогда, что если бы Сван
прочел мое письмо и угадал его цель, то
очень бы посмеялся над только что испы-
танными мною мучениями; между тем, на-
против, как я узнал об этом позже, тоска,
подобная моей, была мукой долгих лет его
жизни, и никто, может быть, ие был спосо-
бен понять меня так хорошо, как он; тоску
эту, которую испытываешь, думая Что лю-
бимое существо веселится где-то. где тебя
иет, куда ты ие можешь пойти, — эту тос-
ку дала ему познать любовь..»
Здесь Пруст прямо уподобляет свое
детское чувство к матери любовным пере-
живаниям соседа их семьи по имению, ко-
торые ои воспел в своем шедевре, так и
названном «Любовь Свана» и представляю-
щем собой настолько яркое, точное и пол-
ное описание любви, что нам ие раз при-
дется прибегнуть к цитированию из него
соответствующих мест. Сторонник фрейдиз-
ма, конечно, ухватился бы за только что
приведенный отрывок как за подтверждение
фундаментального тезиса своей теории, буд-
то половое влечение мальчика направляет-
ся в первую очередь иа его мать. Но за-
метьте, какая грубая и весьма характер-
ная для всей системы фрейдистских «доказа-
Мысли о любви
67
тельств» здесь делается подтасовка! Мар-
сель Пруст, опнсывая свое детское чувст-
во, ии слова не говорит о каком бы то ии
было сексуальном его оттеике. Одиако пси-
хоаналитика это ие смущает. Он говорит:
«Видите, автор признался в своей детской
любви к матери; но поскольку подо-
плекой всякой любви является более пер-
вичный, чем оиа, фактор — секс, — то ясно,
что у него было сексуальное устремление,
направленное иа мать, которого он ие осо-
знавала. А в другой раз н при других об-
стоятельствах фрейдист скажет: «П о-
скольку мальчик прежде всего начинает
испытывать влечение к собствеииой мате-
ри, а влечение всегда определяется сексу-
альным устремлением, то ясно, что секс
есть первичный фактор — ведь он пр, яв-
ляется уже в самом раннем детстве». Так
одно «доказывается» через другое, а наивная
публика верит всему этому, принимая все
зт > за «выводы науки». А достаточно было
бы вспомнить, что чувство, описанное Пру-
стом, часто возникает к своей матери у де-
вочки, как ложность аргументации стала бы
совершенно очевидной, и порочный круг вы-
лез бы наружу.
Правда, многие поклонники психоанали-
за оказались способными заметить этот
контраргумент. Чтобы обезвредить его, они
трактуют случаи влюбленности детей во
взрослых того же пола как «сбой» механиз-
ма, предивзиаченного только для разнопо-
лой любви.
Мы ие будем обсуждать вероятность та-
ких «ошибок природы», а выдвинем более
радикальное, чем все предыдущие, возра-
жение против истолкования любви как яв-
ления, производного от взаимодействия про-
тивоположных полов, которое н будет на-
шим «во-вторых». Мы провозгласим следу-
ющее: любовь и половое влечение
суть веши совершенно разной
природы, не имеющие никакой
внутренней связи и сочетаемые
друг с другом при помощи особо-
го, внешнего по отношению к ннм,
механизма.
Поскольку вирус фрейдистского истол-
кования любви (через кинофильмы, теле-
визионные спектакли, популярную литера-
туру и публичные лекции) внедрился сей-
час в самые глубины сознания образован-
ной публики, то наше утверждение может
показаться ие только спорным, но и явно
нелепым. Нам скажут: хорошо, пусть мы
уговорились ие принимать за постулат те-
орию сублимации, ио нельзя же отрицать
целесообразности, царящей в природе, и
всеобщего стремления живых существ к
воспроизведению себя в потомстве! Если
любовь ни в каком смысле ие есть идеаль-
ное отражение этого пронизывающего жи-
вой мир стремления, то зачем же оиа иуж
на, чему она служит и каковы ее реальные
корни?
Тут мы снова обратимся к читателю с
просьбой проявить некоторое терпение.
Конечно же глубинная природа любовно-
го чувства будет нами в дальнейшем про-
анализирована — в этом и состоит главная
цезь данного исследования,— и возника-
ющие сейчас вопросы ие останутся без от-
вета. Но для начала нам необходимо про-
извести «расслоение» любви и полового
влечения. Для этого уже недостаточны те
грубые средства, которыми пользовался
Фрейд; здесь понадобятся орудия более
тонкие и разнообразные. Прежде всего мы
обратим внимание читателя иа логический
аспект дела. Мы ие отрицаем, что любовь
и половое влечение часто соединяются н
что такое соединение служит делу вос-
произведения некоторых видов животных
(относительное количество которых, прав-
да, очень невелико). Однако если Две дан-
ности часто оказываются соединенными,
то отсюда еще ие следует, что они связа-
ны по своей природе, органически, что
одна из них есть следствие другой. Это
может означать и то, что имеется специ-
альное устройство, нх соединяющее. Как
раз такую мысль мы и выразили в нашем
тезисе, упоминая сочетающий любовь и
половое влечение механизм. Далее. Если
каждая из двух данностей может по-
являться без другой, то они не могут, с
точки зрения логики, находиться в причин-
но-следственном отношении. Такие случаи,
как мы увидим, рассыпаны вокруг иас в
изобилии; контрпримеры, которые момен-
тально опровергли бы фрейдистскую кон-
цепцию, если бы оиа была наукой, за кото-
рую она себя выдает, и вследствие этого
считалась бы с логикой, каждый из нас
может найти и в собственной биографии
Одним из незаслуженно редко исполь-
зуемых средств анализа является изучение
устойчивых выражений естественного языка
Этот язык лишь при поверхностном взгляде
представляется менее дифференцирован-
ным, чем насыщенный строго определяемы-
ми терминами научный жаргон. Преслову-
тая многозначность национальных языков
выступает лишь на уровне слов ио иа уров-
не словосочетаний она сменяется удиви-
тельной точностью, не доступной никакому
научному тексту. В определенном смысле
можно утверждать, что «язык умнее иас».
Отработанные столетиями обороты народ-
ной речи аккумулировали в себе мудрость
многих поколений, существенно превыша-
ющую мудрость любого отдельного челове-
ка, поэтому они нередко воспринимаются,
когда в них вдумаешься, как неожиданное
откровение.
К числу часто звучащих в устах самых
разных людей принадлежит фраза «любви
сейчас нет». Иногда в ответ иа иее можно
услышать возражение: «ну, ие скажи, лю-
бовь встречается и в наши дни, но редко».
Порой отрицание любвн заходит так дале-
ко, что ее объявляют выдумкой романти-
чески настроенных писателей. О чем же
могут свидетельствовать такие высказыва-
ния, которые каждый из нас много раз
слышал от своих, ие изучавших психоаналнз.
68
Владимир Тростников
собеседников? Разумеется, в первую оче-
редь о том, что, несмотря иа широчайшую
пропаганду фрейдистского взгляда на лю
бовь, ставшую одним из характерных эле-
ментов «массовой культуры* (даже школь-
ники сейчас стали рассказывать о любви,
руководствуясь теорией «сублимации»),
простые люди категорически отвергают
этот взгляд, отказываются отождествлять
любовь с сексуальным влечением. В самом
деле, никто ведь не станет утверждать,
будто в наше время такое влечение исчез-
ло или уменьшилось, но это не мешает го-
ворить, что исчезла любовь. Более того,
в фразе «любви теперь не стало» совер-
шенно ясно просвечивает сожаление о том,
что прежнее высокое чувство заменено в
иаш век явлением более примитивным и
низменным — голым «сексом». Значит, те-
ория сублимации никак ие прививается к
народному сознанию, и оно, вопреки всем
фильмам и популярному чтиву, проти-
вопоставляет любовь и секс как ве-
ши не только разные, но даже противо-
положные.
Одиако может ли народ выступать в
этом вопросе компетентным судьей? Ведь
было же время, кс да народ считал Землю
плоской, н только благодаря науке удалось
установить ее шарообразность
Несомненно, когда речь идет о таких
вещах, как форма Земли, когда исследуют-
ся структурные особенности физического
устройства внешних по отношению к нам
материальных тел, по поводу которых у
людей ие может быть никакого накопленно-
го опыта, то последнее слово принадлежит
ученым, располагающим изощренными
средствами эксперимента и детально раз-
работанной техникой расчета. Но в высшей
степени незаконно переносить игнорирова-
ние мнения подавляющего большинства лю-
дей иа анализ тех явлений, с которыми лю-
ди знакомы иепосредствеиио, в отношении
которых у них имеется громадный внутрен-
ний опыт Любовь принадлежит как раз к
такого рода явлениям. Она представляет
собой эмоцию, т. е внутреннее состояние,
психический феномен. Кому же лучше знать
особенности этого феномена, как ие тому,
кто является его носителем — людскому
племени?
Правда, иа современного психолога эти
слова ие произведут особого печатлеиия.
Ои ответит на них следующее: «Огромное
значение психоанализа как раз и состоит в
выявлении подсознательных, т. е.
недоступных прямому интроспективному
наблюдению и потому ускользающих от не-
специалистов фактов, одним нз которых
является тот факт, что чувство любви, в
какой бы форме оно ни воплощалось, есть
ин что иное, как опоэтизированное, субли-
мированное, деформированное или нзвра
шениое проявление одного из фундамем
тальнейших элементов нашей натуры —
полового влечения»
Само собой понятно, что эта реплика
будет также возражением против метода
анализа устойчивых языковых оборотов
как средства пролить свет иа внутренний
мир человека.
Что ж, попробуем в таком случае по-
дойти к проблеме еще с одной стороны. Ка-
кой бы глубинной ни была связь между
двумя какими-то данностями, но если эта
связь существует и вдобавок является ор-
ганичной, то эти данности будут иметь
сходные структурные характеристики. Если
любовь действительно есть вещь, которая
светит не собственным светом, а отражен-
ным светом сексуального влечения, то она
непременно должна отразить какие-то са-
мые общие свойства этого влечения его
природу. Давайте же сопоставим любовь и
секс с этой точки зрения, ие обращая внн
мания на поверхностные нх различия, ко-
торые могут быть всего лишь оптическим
Обманом, а всматриваясь в самую их сущ-
ность.
4.
Одной из наиболее очевидных и непре-
ложных особенностей чувства, которое зо-
вется любовью, является, конечно, его об-
ращенность к определенному индивидууму,
к 7.Ч’^К»С’-и
Царь С< лимон, чи*>ажля свое любов-
ное чувство к Суламите, говорил- «Е ¥ть
шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц
и девиц без числа, ио единственная оиа —
голубица моя, чистая моя, отличенная у
родительницы своей». (Песн, 6, 8). Точно
то же ощущение испытывают н все осталь-
ные влюбленные люди. Хотя любовь может
бросать свои лучи на окружающих и делать
нх в глазах влюбленного симпатичными,
источник этого излучения одни — предмет
любви. Как только этот источник иссякает,
так сразу же все погружается во мрак. Ко-
гда у Наташи Ростовой произошел разрыв
с Андреем Болконским, то «оиа говорила и
чувствовала, что в это время все мужчины
были для иее совершенно то же, что шут
Настасья И 1ановиа» Оиа «большую часть
времени, одна в своей комнате, сидела с
ногами в углу дивана и, что-нибудь разры-
вая или переминая своими тонкими, на-*
пряженными пальцами, упорным, непо-
движным взглядом смотрела иа то, на чем
останавливались глаза. Уединение это из-
нуряло, мучило ее; ио оно было для иее
необходимо».
Любовь всегда имеет строго персональ-
ный адрес и не может быть переадресована
никому другому Самым горьким жребием,
который может выпасть на долю женщины,
народ всегда считал насильственное вы-
данье замуж за нелюбимого.' Каким бы
красивым и богатым нк был сосватанный
против воли жених, он долго не мог заме-
нить избранникам сердца и звался «посты-
лым».
Уже для тоОД чтобы любовь возникла,
нужна в качестве ее объекта как можно бо-
лее яркая личность. Очень трудно влюбить-
ся в «серенького» человека, в среднестати-
Мысли о любви
69
стического гражданина. Напротив, всякое
проявление оригинальности и необычности,
т. е. подтверждение того, что данное лицо
носит а ебе индивидуальность,
сильно способствует зарождению любви по
отношению к нему. Часто бывает достаточ-
но одного — двух проявлений индивиду-
альности: онн становятся как бы спусковым
механизмом, включающим любовь где-то иа
уровне подсознания. В пьесе А Н. Остров-
ского «Горячее сердце* героиня страстно
влюбляется в пустогр и ничтожного чело
века только из-за того, что ои однажды,
сыграв на гитаре как-то по-особеииому
тряхнул кудрями В рассказе А. П. Чехова
«Попрыгунья» героиня предпочла умному и
талантливому врачу мелкого душой худож-
ника, который, одиако, умел создавать ви-
димость своеобразия своей натуры. Вообще,
каждый мужчина или знает, нли ин-
стинктивно чувствует, что для того, чтобы
влюбить в себя женщину, желательно
«произвести иа нее впечатление», остаться
в ее воспоминании ие таким как все. Но
это как раз н означает быть воспринятым
как личность.
А как должна вести себя женщина,
чтобы мужчина прочвее в иее влюбился?
О, тут мы находим прямо-таки неисчерпа-
емые запасы подтверждений нашей мысли.
Весь мощный институт кокетства, су-
ществующий с тех пор, как стоит наш мир,
есть ие что иное, как стремление женщины
выглядеть личностью. Женщина ие только
не боится показаться мужчине капризной,
ветреной, взбалмошной, ио часто намеренно
старается выглядеть такой; выставление
напоказ этих качеств составляет одни из
самых распространенных типов кокетства.
В тех случаях, когда своенравное поведе-
ние не соответствует истинным свойствам
характера и является лишь наигранным,
оно продиктовывается вовсе не рассудком,
а интуицией. Глубинная мудрость женской
натуры, побеждая навязанное воспитанием
представление, будто самыми ценными
свойствами человека являются последова-
тельность поступков и логичность мысли,
подсказывает ей. что ценным в первую оче-
редь надо считать то, что поможет влюбить
в себя мужчину, а вернейшее средство вос-
пламенить в ием любовь — это дать уви-
деть и почувствовать свою индивидуаль-
ность, которая прежде всего открывается
наблюдателю в творческом поведении.
Все мы помним, что Наташа Ростова
отличалась крайней своенравностью н игри-
востью, что оиа постоянно фантазировала,
выдумывала что-то необычное, а потом
объявляла собственные выдумки вздором.
В этом она была прямо противоположна
рассудительной и логичной Соне Однако
же все влюблялись именно'*8 Наташу, а не
в Соню, ощущая, что первая иа незримой
лестнице, ведущей от примитивных существ
к наиболее высокоразвиты#-, стоит намного
выше второй.
Итак, и мужское «оригинальничье», н
женское лукавое кокетство можно назвать
игрой, приз которой — любовь. Но игра эта
особая — в ней отсутствуют строгие пра-
вила. Более того, вся оиа затевается имен-
но для того, чтобы показать, что никакие
наперед заданные правила ие представят
для данного лица препят гвнй, если его во-
ля обратится против них. Хорошо сыгран-
ная, такая роль обеспечивает успех — воз-
буждает в чужой душе чувство любвя, ибо
любовь по самой Своей природе может быть
обращена только на личность.
Впрочем, возможно такое возражение:
известно, что молодые девушки часто на-
чинают наполняться любовью еще до встре-
чи с реальным лицом, могущим стать ее
объектом; они влюбляются в абстрактного
героя своих мечтаний. Популярным приме-
ром такого «безличного влюблеиия» явля-
ются чувства Татьяны Лариной:
Давно ее воображенье.
Сгорая негой и тоской.
Алкало пнщн роковой:
Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь.
Душа ждала... кого иибудь.
Все это ие только и (ротиворечит на-
шей основной мысли, ио, напротив, под-
тверждает ее. Какими бы сильными ни бы-
ли чувства Татьяны в период ее юиостя,
это все же была ие любовь, а желание
полюбить, стремление к любви — чув-
ству, ие могущему возникнуть до тех пор,
пока ие явится «кто-нибудь», те. лич-
ность. Как только Татьяна узнала Оне-
гина, так сразу же это желание любви ре-
ализовалось, и в ее душе вспыхнула уже
совершенно новая страсть, которая только
и может быть названа любовью. Эта
стрвсть направилась персонально на Оне-
гина и окрасила его в тона ярчайшей ин-
дивидуальности (вспомним сои Татьяны, в
котором Онегин властвует иад нечистой
силой), что, в свою очередь, содействовало
усилению страсти.
5.
Совершенно противоположной фунда-
ментальной характеристикой обладает (то-
ловое влечение. Оно всегда безлично. Но,
конечно, читатель ие обязан верить нам на
слово, к мы попытаемся убедить его в этом.
Самым большим препятстаием к тому, что-
бы принять это положение, является тес-
ная взаимосвязь между сексрм и любовью,
обусловленная наличием сочетающего нх
механизма, о котором речь у нас впереди.
У большинства взрослых людей любовь н
половое влечение сложно переплетены;
есть н такие люди, у которых влечение
всегда сопровождается любовью (хотя
вопреки теории сублимации, иет ни одного
человека, у которого любовь возникала бы
только иа базе сексв). Особенно много
таких натур среди женщин.
Прн каких же обстоятельствах половое
влечение проявляет себя заведомо в чис-
том виде, не сопровождаясь любовью’ Это
случается, например, когда жизнь какого-
70
Владимир Тростников
нибудь человека вступает в полосу, иногда
кратковременную, иногда затяжную, кото-
рая насыщена разгулом, развратом, орги-
ями. В этот период человек начинает куль-
тивировать половое чувство, стремясь до-
вести его до максимума н выжать из него
как можно больше наслаждения. И как раз
в это время воображение ие останавлива-
ется ни иа одной конкретной женщине; по-
сле того, как сексуальное сумасшествие
кончается, в памяти ие остается какой-ли-
бо личности Все происходившее человек
воспринимает потом, как странный сои.
Аналогия со сиом здесь более глубока, чем
можно предположить. Вероятно, многие
мужчины могут вспомнить саои молодые
годы, когда их посещали эротические сно-
видения. Это было удивительное явление —
возникающее сексуальное ощущение было
лишенным каких бы то ин было примесей,
звучащим чисто, как камертон, гораздо
более острым и пронзительным, чем то, ко-
торое сопровождает реальный половой акт.
В то же время явившаяся во сие женщина
не была одной из тех, кого мы знали в
жизни — она оставалась такой же таин-
ственной незнакомкой, как та, что посеща-
ла Блока и чьи упругие шелка веяли древ-
ними поверьями. Выходит, и забытье раз-
врата и сладостное сновидение доставляют
нам одно и то же удивительное и манящее
ощущение: нам становится как бы физиче-
ски доступной сама идея женского тела,
которая возбуждает много сильнее, чем
любая фактическая ее реализация.
Пойдем дальше. Каждому из нас хоро-
шо известны мужчины, которые хотя и ие
предаются оглушающему разврату, но до
седых волос придают сексуальному на-
слаждению первостепенное значение, под-
чиняя ему все остальное. Их называют
донжуанами, волокитами и ловеласами.
Отличительными особенностями этого пле-
мени являются высокий уровень полового
возбуждения и частая смена женщин. Если
вы спросите одного из таких людей, почему
он не способен остановиться на какой-ни-
будь одной женщине, ои чаще всего отве-
тит, что никак ие может найти свой идеал.
Но это, конечно, будет наивной формой
самооправдания. Более реальные причины
порхания с цветка иа цветок в этих случаях
заключаются в том, что донжуанам, во-
первых, быстро наскучивает всякая, даже
очень привлекательная, женщина, и, во-
вторых, их всегда возбуждает новая жен-
щина, даже если она не очень хороша.
Вторую причину мы проанализируем поз-
же, а сейчас рассмотрим явление угасания
влечения к давней любовнице, которое, ес-
ли говорить честно, в какой-то мере свой-
ственно не только ловеласам, ио и многим
вполне нормальным в сексуальном отноше-
нии мужчинам Почти у всех мужчин физи-
ческое влечение к женщине достигает сво-
его максимума вскоре после сближения с
ней, а потом — увы! — начинает постепен-
но сходить иа нет. Жизненные наблюдения
говорят иам, что даже самая красивая
женщина со временем перестает возбуж
дать половое чувство с той силой, которая
излучалась из нее прежде. Случаи дли-
тельного сохранения физической страсти
между супругами редки, и этот прискорб-
ный факт доставляет семьям немало проб-
лем, о которых здесь нет надобности гово-
рить в силу их общеизвестности.
А теперь спросим себя: что же в
этих случаях надоедает’
В первый момент ответ кажется триви-
альным: надоедают специфические особен-
ности дайной женщины, тело ее становится
знакомым до мелочей и постепенно пере-
стает вызывать интерес, наскучивает. Да-
вая это объяснение, мы уподобляем тело
женщины какому-нибудь предмету — на-
пример, мотоциклу, которым мужчина вна-
чале увлекается из-за его новизны, а за-
тем забрасывает его, находя себе какое-то
новое увлечение. Одиако мы сейчас увнднм.
что эта аналогия весьма поверхностна и
вместо того, чтобы помочь нам понять су-
щество дела, вводит нас в заблуждение.
Когда нам наскучивает данный мото-
цикл, то становится неинтересным и любой
другой мотоцикл. Нам надоедает само за-
нятие, проходит увлечение ездой, результа-
том чего становится потеря интереса к кон-
кретному мотоциклу. Но если потребность
ездить составляет неискоренимую, врож-
денную черту нашей натуры, то мы нико-
гда не расстанемся со своим мотоциклом
и будем всегда относиться к нему так же,
как и в первые дни после покупки.
Половое влечение у каждого человека
является фактором врожденным, заложен-
ным в него от природы. Остынуть ко вступ-
лению в физическую близость как таково-
му, пока не придут преклонные годы, ни-
кто ие может. А если вновь обратиться к
примеру ловеласов, то тут уж можно точно
сказать, что они не проявляют никаких
признаков остывания к этому занятию. Но
как раз им всякая конкретная женщина
надоедает быстрее всего. Это значит, что
сравнение охлаждения к половому партне-
ру с охлаждением к материальной вещи,
которое мы постоянно бездумно употреб-
ляем, в корне ошибочно. В противополож-
ность мотоциклу, который, по мере того хак
его осваиваешь, все лучше и полнее служит
делу получения удовольствия от быстрой
езды, реальное женское тело довольно ско-
ро начинает мешать делу получения
удовольствия от удовлетворения полового
влечения. Несчастные донжуаны, вечно
сжигаемые огнем полового чувства, ие мо-
гут раз и навсегда решить проблему его
насыщения, найдя подходящую женщину;
оин вынуждены всю жизнь совершать си-
зифов труд. Молох секса унимается лишь
иа короткое время, когда ему в пасть бро-
сают новую любовницу; вскоре после этого
ои вновь начинает бушевать, заставляя сво-
его раба оставить все другие дела и зани-
маться поисками следующей жертвы. Все
происходит так, будто этот молох, как
только ои пристально вглядится в как угод-
Мысли о любви
71
но красивую женщину, восклицает: «Нет,
это ие то, что мне было нужно!»
Но что же ему нужно?
Ключ к ответу дают нам приведенные
выше слова Толстого о «женщине, как слад-
ком нечто», рисовавшейся его мечте в го-
ды юношеского плотского вожделения. По-
ловое влечение всегда направлено не иа
эту женщину, а на женщину как таковую,
на безразличную, обобщенную женщину, и
может удовлетвориться только такой жен-
щиной. Но где же найти такую абстракцию?
Существует много способов обезличивания
женщины, с которой вступаешь в физиче-
скую близость. Все они направлены ка од-
но: устранить основное препятствие для
удовлетворения половой страсти.
Способ, применяемый ловеласами —
постоянная смена женщин. Что ои Им дает?
Чтобы лучше понять это, поставим другой
вопрос: какими качествами должна обла-
дать новая женщина, чтобы вызвать в лю-
бом из них прилив полового чувства? При
всем разнообразии индивидуальных вку-
сов, она обязана всегда обладать главным
свойством: быть новой. Пусть ее тело даже
в точности таково, как тело предшествен-
ницы,— это ие имеет никакого значения.
Более того, бывает, что все многочислен-
ные возлюбленные какого-нибудь волокиты
удивительно похожи друг иа друга и вне-
шне, и по характеру; асе оии «в его вкусе».
Значит, сказать, что ловелас, меняя жен-
щину, получает новое тело — неверно.
Чтобы уяснить, что именно ои получает,
вступив в связь с новой женщиной, нужно
сопоставить ее с прежней по всем статьям.
Тело у них может быть одинаковое, духов-
ные характеристики тоже. Единственное,
чем оии отличаются друг от друга — это
тем, что прежняя уже стала близким
человеком, с ией волей-неволей уста-
новились душевные отношения, в ней нель-
зя более ие видеть личности, а новая еще
абстрактна, безлична и потому может в
течение какого-то времени быть воплоще-
нием чистого секса.
Но как поступать тем, кто не может
или ие хочет идти по пути волокитства, кто
убежден, что нужно всю жнзиь жить с од-
ной избранницей, или, по крайней мере,
стремиться к этому? Такие мужчины, как
правило, овладевают умением отключать
восприятие личности иа время поло-
вого акта. Часто оии воображают на
месте своей супруги какую-то идеализиро-
ванную или, напротив, опошленную жен-
скую персону — скажем, королеву илн про-
ститутку. В чем состоит глубинный смысл
идеализации — об этом мы будем говорить
дальше. Но и в том, и в другом случае для
более полного удовлетворения полового
чувства вызывается призрак отвлеченный,
теоретический, бемичиый. Нам труднее го-
ворить что-либо уверенно об аналогичной
работе воображения женщин, но есть осно-
вания полагать, что нередки случаи, когда
женщина, отдаваясь мужу, мысленно заме-
няет его абстрактным мужчиной, облада-
ющим идеальными свойствами любовника,
или каким-либо киноартистом, считающим-
ся «настоящим мужчиной».
Давняя дружба, теплые нскреиияе от-
ношения, длительная духовная близость —
все, что заставляет видеть в человеке лич-
ность, сильно охлаждает половое влечение,
а иногда ставит непреодолимую преграду
для вступления с этим человеком в поло-
вую связь. Одни из лучших рассказов Анд-
рея Платонова, «Река Потудаиь», пове-
ствует о драме, возникшей именно нз-за на-
личия такой преграды. Никита Фролов и
Люба Кузнецова, бесконечно преданные
друг другу н ие мыслившие жизни друг без
друга, наконец поженились. Настала пер-
вая брачная ночь.
«Никита поднялся и робко обнял ее, бо-
ясь повредить что-нибудь в этом особом,
нежном теле. Люба сама сжала его себе
на помощь, ио Никита попросил: «Подо-
ждите, у меня сердце сильно заболело»,—
и Люба оставила мужа.
На дворе наступили сумерки, и Никита
хотел затопить печку для освещения, но
Люба сказала: «Не надо, я ведь уже кон-
чила учиться, и сегодня Иаша свадьба».
Тогда Никита разобрал постель, а Люба
тем временем разделась при нем, ие зная
стыда перед мужем. Никита же зашел за
отцовский шкаф и там сиял с себя поско-
рее одежду, а потом лег рядом с Любой
ночевать.
Наутро Никита встал спозаранку. Он
подмел комнату, затопил печку, чтобы
скипятить чайник, принес из сеней воду в
ведре для умывания н под конец не знал
уже, что ему еще сделать, пока Люба спит.
Ои сел иа стул и пригорюнился: Люба те-
перь, наверно, велит ему уйти к отцу на-
всегда, потому что, оказывается, надо уметь
наслаждаться, а Никита ие может мучить
Любу ради своего счастья, и у него вся
сила бьется в сердце, приливает к горлу,
не оставаясь больше нигде».
Писатель огромного, далеко еще ие
оцененного таланта, которому ни разу не
изменило «чувство правды и красоты», по-
казывает самую суть глубинного соотно-
шения любви и секса — их принципиаль-
ную враждебность друг другу. Дру-
гое дело, что, как мы это увидим, враж-
дебность иа определенном уровне преодо-
левается, и возможность такого преодоле-
ния, заложенная в нас природой, является
одним из удивительнейших ее изобретений.
Но сейчас мы говорит о соотношении, взя-
том в чистом виде, о враждебности, ие
устраиеииой особым усилием любвн. Меж-
ду прочим, тезис об исходной полярности
любви и плотского вожделения во все вре-
мена считался очевидностью, и понадоби-
лись целых трн столетия, чтобы с помощью
популяризации естественных наук, посто-
янного культивирования материалистиче-
ского взгляда на мир и пропаганды «сексу-
альной революции», в которой кровно за-
интересовано «общество потребления», за-
ставить образованную публику поверить в
72
Владимир Тростников
его ошибочность, объясняемую «невеже-
ством* наших предков. Однако простые
люди до сих пор видят все так, как есть.
Сопоставим теперь полученные нами
выводы с утверждениями психоанализа.
Конечно, психоанализ ие отрицает безлич-
ности глубинных сексуальных побуждений,
того, что ои называет «либндо». Делать
это — значило бы слишком явно противо-
речить фактам. Но у него эта безличность
получает два разных объяснения, противо-
речащих друг другу и одинаково ие со-
гласующихся с действительностью. По
первому из иих оиа рассматривается не
как имманентная характеристика, а как
безличность уровня, подобную ко-
торой можно иайти и в любом другом про-
явлении людского «Я». Татьяна еще ие
встретила Онегина, но в ее душе уже есть
предвестие любвн, готовность полюбить «ко-
го-нибудь* Появление Онегина превраща
ет эту потенцию в реальность, и желание
любвн сменяется самой любовью, в резуль-
тате этого исчезая. Из нижнего этажа пси-
хики, где все бесформенно, оно переходит
в верхний, где имеются различимые объ
екты, и нижний этаж остается пустым. Че-
ловек еще ие купил мотоцикла, ио тяга к
быстрой езде, хотя и ие осознанная, живет
в его душе н доставляет беспокойство. Но
вот мотоцикл приобретается. Неопределен-
ное стремление поднимается иа следующую
ступеньку, становится фактическим увле-
чением и поэтому исчезает. Давно ие корм-
ленный младенец ие зиает конкретно, чего
ему хочется, но в нем живет отвлеченная
форма голода, голод сам по себе, и ои пла-
чет. Но вот ему дали каши. Потребность
«еды вообще» сменяется потребностью есть
кашу и как недифференцированное ощу-
щение пропадает. Такого же рода не-
определенность есть, конечно, н в половом
влечении, но, выйдя в сферу сознания, оно
превращается отнюдь не в любовь, а в
осознанное половое влечение.
Часто бывает, что молодой человек из-за
полового воздержания находится в угне-
тенном состоянии, не понимая его причины.
Но вот у него появляется возможность
вступить в ии к чему ие обязывающую
связь, и неясное томление сразу проходит,
уступая место вполне отрефлексироваиио-
му желанию женского тела. В прежнее
время юношам из высших слоев общества
родители обычно помогали перевести поло-
вое чувство из нижяего этажа психики в
верхний, чтобы оно могло быть потом удов
летвореио: подбирали сыночку какую-ни-
будь крепостную девушку или же совето-
вали посетить увеселительное заведение.
Заметим, что подсознательное сексуаль-
ное чувство, перейдя в осознанное жела-
ние, сохраняет свою основную черту — без-
личность. Ни дворовая девка, ин «фран-
цузская дама», ни любой другой объект
«легкой связи», которая является иаилуч-
шим средством удовлетворения этого чув
ства, ие воспринимается как личность. Еще
ярче безличность секса проявляется, как
мы видели, у людей с повышенной половой
возбудимостью, хотя уж их-то влечение
прекрасно осознано ими.
Выходит, «либидо» фрейдистов отра-
жается в сознании двумя способами: как
отрефлексироваииое влечение и как любовь,
причем эти формы отражения почему-то
кардинально различны по своим свойствам.
Не странно ли это?
Иногда фрейдисты прибегают и к дру-
гому объяснению. Они говорят, что зата-
енной целью «либндо» является заставить
мужчину размножиться до бесконечности,
оплодотворить максимальное число жен-
щин, и поэтому оно проявляет черты жад-
ности и иеиасытиости
В этом положении нетрудно распо-
знать механически перенесенный иа поло-
вую сферу одни из основных постулатов
дарвинизма В «Происхождении видов»
Дарвин писал, что «все организмы стре-
мятся размножиться в таком количестве,
что вся поверхность земли не могла бы вме-
стить потомство одной пары». Хотя проде-
ланные недавно во многих лабораториях
эксперименты над животными начисто опро-
вергли этот постулат, он все еще господ-
ствует в умах и придает упомянутому объ-
яснению психоаналитиков видимость право-
подобия. Но это объяснение несовместимо
с первым, нбо, если бы оно было пра-
вильным, то безличность «либидо» была бы
коренной характеристикой, а ие
безличностью уровня, а стало быть, и лю-
бовь, отражающая «либидо» в высшях эта
жах психики, должна была бы быть без-
личной. Кроме того, упомянутые нами экс-
перименты, отвергнувшие соответству-
ющее утверждение дарвинизма, автомати-
чески ставят под сильное сомнение и тезис
о «стремлении бесконечно размножиться»,
будто бы гнездящемся в подсознании каж-
дого мужчины, делают его бездоказатель-
ным и догматичным. Жизненные наблюде-
ния показывают, что мужчины, обладающие
ненасытностью к женщинам, как раз ие лю-
бят детей и даже иа уровне нистиикта бо-
ятся зачать, а те, в кого вложено глубокое
стремление к рождению детей, являются,
как правило, однолюбами.
Впрочем, ловить психоанализ иа виут
реииих противоречиях или на несоответ-
ствии фактам — пустое занятие. Ои при-
вык пользоваться столь расплывчатыми
суждениями, вроде толкования сновидений,
что заметить в себе логические изъяны со-
вершенно ие способен, а фактам может дать
любую трактовку. Но при всей топорности
своих аргументов ои все-таки вправе за-
явить, что основной его тезис об органиче-
ской взаимосвязи любви и секса нами по-
ка не опровергнут, ибо эти данности, иесо
миеиио, часто бывают сплетены друг с друг
гом, и непонятно, как может осуществлять
ся такое сплетение, если, как мы утверж
даем, они прямо противоположны друг
другу.
Продолжение следует
Свободная трибуна
ВЫСТУПЛЕНИЕ ВЛАДИМИРА БУШИНА
на VII съезде писателей России
14 декабря 1990 года
Москва. Центральный театр Советской Армии
— Поскольку мы с вами, уважае-
мые товарищи, все тут завзятые плюра-
листы, и не только в сфере содержания,
но, надеюсь, и формы, то я счел воз-
можным в своем выступлении непосред-
ственно обратиться к нашему президенту.
Дорогой Михаил Сергеевич!
Сегодня заканчивается седьмой
съезд писателей России. В своих послед-
них речах и выступлениях, в частности,
во время встречи с деятелями культуры
28.11.1990 г„ вы вдруг стали вспоми-
нать. что вы русский. И один дед, кото-
рого раскулачили, был у вас русский, и
дед другой, который сидел в тюрьме, —
тоже русский. (Движение в зале). По-
этому наш съезд, вроде бы, должен за-
интересовать вас не только как руково-
дителя страны.
Все четыре дня мы работали в Цен-
тральном театре Советской Армии. Это
невольно приводило иа ум разного рода
воспоминания и соображения военного
характера. В частности, некоторые из иас
вспомнили, что вы имеете звание пол-
ковника. (Движение в зале).
Это звание, как стало недавно из-
вестно из военной прессы (ВИЖ, № 10,
1990, с. 95). вы получили в 1978 году,
когда Брежнев и Суслов взяли вас. мо
лодого и энергичного строителя «казар-
менного социализма», как теперь вы са-
ми выражаетесь, из Ставрополя в Моск-
ву и сделали секретарем ЦК партии по
сельскому хозяйству. Зачем секретарю
по сельскому хозяйству полковничье зва-
ние, это известно разве что только тако-
му знатоку сельской жизни, как народ-
ный депутат Юрий Чериичеико. и такому
спецу по цэковским нравам и обычаям,
как народный депутат Федор Бурлац-
кий — известному хрущевско-брежиев-
скому спичрайтеру.
Но как бы то ни было, а факт оста-
ется фактом. И надо думать, что тогда,
двенадцать лет назад, вам выдали ши-
нель и китель с погонами, папаху, сапо-
ги со шпорами и бинокль. Последний
предмет был для вас просто необходим:
с его помощью вы могли лучше видеть,
как зреют на полях страны урожаи и как
выполняется Продовольственная про-
грамма, которой вы лет семь руководили.
(Смех в зале).
На протяжении всей работы съезда
мы ждали от вас, высокого русского ли-
дера, доброй весточки. И мы не удиви-
лись бы, а только обрадовались, если в
одни из этих четырех дней распахнулась
бы входная дверь и вы, поскрипывая са-
погами, позвякивая шпорами, поправляя
рукой кобуру, прошли бы в президиум
и сели рядом с полковником в отставке
Михалковым. (Шум в зале, смех).
Увы, мы не дождались ии вашего
прихода, ии даже весточки. Но мы не в
обиде, мы понимаем, как много у вас
дел. Как раз в эти дни проходил съезд
энергетиков — надо же было послать им
правительственную телеграмму. Умер
Армаид Хаммер, драгоценный печальник
России — надо было выразить соболез-
нование. Какой-то негодяй ранил в плечо
известного журналиста ленинградского
телевидения Александра Невзорова —
нельзя было и это оставить без вашего
высокого внимания, как в свое время
вы не обошли, кажется, вниманием сотии
безвестных жертв Сумгаита, Баку. Оша,
Ферганы. Намангана, Дубоссар... А тут
еще, видимо, вы не в силах были ото-
рваться от замечательной книги газетных
статей Евгения Евтушенко «Политика —
привилегия всех», о ноторой так проник-
новенно сказали, еще ие дочитав ее, иа
последней встрече с деятелями искусст-
ва. Судя по всему, книга кормчего нашей
поэзии произвела на вас гораздо боль-
шее впечатление, чем письмо 74 писа-
телей о бедах Родины (потом к нему при-
соединились сотни, тысячи авторов), на
которое вы не ответили. (Движение в
зале).
Словом, иет, мы не обиделись. Кое-
кто в кулуарах съезда говорил, что надо
было послать вам персональное пригла-
шение. Но другие считают, что это бес-
полезно. Пригласили же вас недавно иа
свой съезд шахтеры, но вы все равно не
смогли порадовать их своим присутстви-
ем: надо было принять премьер-минист-
ра Люксембурга, еще разочек прошту-
дировать статью Солженицына «Как нам
обустроить Россию», побеседовать с оча-
ровательной Джейи Фонда... Короче го-
воря, дел было, как всегда, по завязку.
Да, повторяю, мы ие в обиде. Боль-
ше того, пользуясь случаем, мы от души
поздравляем вас с Нобелевской премией.
А тот факт, что от вашего имени ее по-
74
лучил в Осло накануне нашего съезда
член Союза писателей известный поэт-
мидовец Анатолий Ковалев, особенно ра-
дует нас. Мы расцениваем это как вы-
ражение особого доверия к Союзу писа-
телей России. (Смех в зале).
Заодно мы поздравляем вас также с
индийской премией Индиры Ганди, с ир-
ландской премией «Конвент мира», с
испанской премией принца Астурийского,
с итальянской премией Фьюжди, с немец-
кой золотой медалью Отто Хана. (Дви-
жение в зале). Теперь, полковник, меж-
дународных наград у вас больше, чем
было Золотых Звезд у маршала Брежне-
ва. (Смех в зале). Поздравляем и с
этим. Но должны отметить одну стран-
ную закономерность: чем хуже положе-
ние у нас в стране, тем более высокую и
престижную премию вам дают. С чего
бы это? * ••
В сиянии наград, что сыпятся иа вас
из-за «бугра», выглядят совершенно не-
понятно и крайне огорчают такие, на-
пример, ставшие известными на послед-
нем Пленуме ЦК КПСС факты — вы-
ступление А. С. Савкина и других, как
все более громкие и многочисленные го-
лоса, выражающие вам недоверие и даже
требующие вашей отставки. А на послед-
нем съезде депутатов России известный
всей стране писатель В. Белов сказал:
«В жестокой, изнуряющей политической
борьбе наши лидеры мало думают о рус-
ском народе. И вы, депутаты, должны,
обязаны выдвинуть из своей среды но-
вых энергичных, умных и молодых ли-
деров». В сущности, это то же требова-
ние дать отставку и вам, и Ельцину, и
Яковлеву, и Хасбулатову со Старовой-
товой.
Некоторые злопыхатели доходят до
того, что перестройку, ваше любимое и
непредсказуемое детище, называют ката-
стройкой, коитрперестройкой и даже
контрреволюцией (см. ЛР. № 51, 1990,
с. 10). Это что же у них получается?
Выходит, что Яковлев, лучший идеолог
всех времен и народов, это контрреволю-
ционер № 1, вы — контрреволюционер
№ 2, Шеварднадзе — № 3, Ненашев —
Лй 4, Ельцин, который нее время под-
черкивает, что расходится с вами только
тактически, — № 5?.. Боже милостивый,
и все это говорят люди, у которых нет
даже медали «За спасение утопающих»!
(Взрыв хохота).
Надо заметить, что в этой ситуации
очень странно выглядят люди, в том чис-
ле отдельные писатели, которые совсем
недавно на страницах «Московских ново-
стей» (№ 52, 1988) клялись вам в дру-
жбе и верности, — Григорий Бакланов,
Александр Гельман, Даниил Гранин,
Элем Климов, академик Сагдеев, Миха-
* Через несколько дней после нашего съезда
М. С. Горбачеа получил еще одну премию — «На-
граду мира» Всемирного методического соаета
религиозных организаций.— В. Б.
ил Ульянов. Помните их коллективное
«Открытое письмо» накануне 1989 года?
Они лиса пи: «Через три месяца нам пред-
стоит избрать тех. в чьи руки будет пе-
редана вся полнота государственной вла-
сти. Мы еще не знаем, какие имена бу-
дут внесены в избирательные бюллетени.
Точно знаем только одно: каждый из нас
весной 89-го года будет голосовать за
вас...» «Даже если кандидатура М. С. Гор-
бачева окажется не в тех бюллетенях,
которые мы получим...». Подумать толь-
ко, избирательная кампания еще не на-
чиналась, кандидатуры ие выдвинуты, а
оин уже спешили, уже заверяли на ше-
сти языках мира в своей любви, давали
подписку в своей преданности, уже мча-
лись за сковородкой, дабы угостить вас
яичницей сразу, как только снесет яичко
та курочка, которая пока еще в гнезде.
(Общий хохот).
Так вот, не странно ли, что теперь,
когда вас так резко критикуют, когда
требуют вашей отставки, эти суетливые
курощупы глухо молчат? Допустим, Ро-
альд Сагдеев, наш академик в экспорт-
ном исполнении, сейчас за океаном, за-
нят укреплением советско-американской
дружбы посредством несколько позднова-
того брачного союза с американской мил-
лионершей. Но что же молчат Бакланов
и Гельмаи? Почему на Съезде народных
депутатов не возвысят гневный голос в
вашу защиту Гранин и Ульянов? Ну, уж
Граиии-то ладно, его герой Тимофеев-
Рессовский мог во время войны жить в
Германии и работать на фашистов. Но
Ульянов! Всю жизнь играл в кино роль
маршала Жукова. Того самого, который
в свое время защитил и спас Хрущева.
Где же, спрашивается, у дважды народ-
ного Ульянова связь между искусством и
жизнью? (Смех, аплодисменты).
Молчат и обласканные вами акаде-
мики: Арбатов, Аганбегян, Гольданский,
Емельянов, Заславская... Вопреки вашим
надеждам, какими же все они оказались
неперспективными! (Смех в зале). ♦♦
•• Теперь мы знаем, что все они трусливо мол-
чали и П декабря, когда чеченка Сажи Умала-
това, бригадир с машиностроительного завода,
поднялась иа трибуну Съезда и сказала: «Руко-
водить дальше страной М. С. Горбачев не имеет
морального права. Нельзя требовать с человека
больше, чем ои может. Все, что мог. Михаил
Сергеевич сделал Развалил страну, столкнув на-
роды, великую державу пустил по миру с протя-
нутой рукой...
Уважаемый Михаил Сергеевич! Народ поверил
вам и пошел за вами, ио ои оказался жестоко
обманутым. Вы несете разруху, развал, голод,
холод, кровь, слезы, гибель невинных людей.
Вы должны уйти ради мира и покоя нашей мно-
гострадальной страны.
Под аплодисменты Запада М. С. Горбачев за-
был, чей он президент н абсолютно ие чувствует
пульса страны... Страну захлестнула безнравст-
венность, злость, преступность Гибнет страна...
Потому прошу внести в повестку дня Совета пер-
вым пунктом мое предложение о недоверии
М С. Горбачеву>
Как иа другой день иапншет в «Правде» ее
парламентский обозреватель М. Бужкевич, «при
полном молчании зала Сажи Умалатова покину-
75
Впрочем, Михаил Сергеевич, оби-
жаться иа всех этих народных курощу-
пов, ие защищающих вас, вы едва ли
вправе. Ведь за шесть лет своего лидер-
ства вы и сами никого ие защитили. Так,
как это надлежит генеральному секрета-
рю, президенту, главнокомандующему, вы
не защитили от клеветы и поношения ни
партию, которая подняла вас на самую
высокую вершину, ни армию, которая в
1943 году спасла вашу семью от окку-
пации и порабощения, ни сам русский
народ, кровь которого течет в ваших
жилах.
Вы не защитили даже своих бли-
жайших товарищей по работе — ни Лига-
чева, ни Рыжкова, ни Афанасьева, ни
хотя бы того же Яковлева, которого вы
принародно на Ивановской площади
Кремля называли Сашей. Конечно, каж-
дый из них за что-то заслуживает крити-
ки, но ведь не зря Тарас Бульба (кстати,
как и вы, полковник) говорил: <Нет уз
святее товарищества!.. Бывали и в дру-
гих землях товарищи, ио таких, как в
Русской земле, не было таких товари-
щей». (Бурные аплодисменты). Нет, не
зря так говаривал беспартийный полков-
ник Бульба. (Аплодисменты).
Вы помните, как казнили попавшего
в плен Остапа? «Палач сдернул с него
ветхие лохмотья: ему увязали руки и но-
ги в нарочно сделанные станки... Напрас-
но король и многие рыцари, просветлен-
ные умом и душой, представляли, что
подобная жестокость наказаний может
только разжечь мщение казацкой нации.
Но власть короля н иных мнений была
ничто перед беспорядком и дерзкой во-
лею государственных магнатов, которые
своей необдуманностью, непостижимым
отсутствием всякой дальновидности, дет-
ским самолюбием и ничтожною гордостью
преврати пи сейм в сатиру на правле-
ние...» Не знакомо ли вам. Михаил Сер-
геевич, все это по нынешней прозе: и
жестокость, н мщение, и необдуман-
ность. недальновидность, ничтожная гор-
дость и. наионец, сейм, превращенный в
сатиру иа правление?
«Остап выносил терзания н пытки,
как исполин. Ни крика, ни стона не было
слышно даже тогда, когда стали переби-
вать ему руки и ноги, когда ужасный
хряск их послышался среди мертвой тол-
пы отдаленных зрителей... Тарас сто-
ял в толпе, потупив голову и в то же
ла трибуи». Выразительно было молчание членов
Президентского совета и Политбюро Но громче
всех гремело иа всю страну молчание Граниных
и Ульяновых, Арбатовых и гольдаиских, емельяно-
вых и Заславских
В последний день Съезда Леонид Иванович Су-
хов, шофер из Харькова, скажет с трибуны: «Не
нужно, товарищи, ругать депутата Умалатову. Ею
нужно гордиться. У нее всем иам надо учиться.
Очень трудно было ей сказать то, что мы услы-
шали, ио иначе это перестало бы быть правдой».
И на это никто ничего не возразил. Только где-
то в зале раздался смешок. Скорей всего, это
смеялась Заславская, пожалуй, самая смешливая
из всех неперспективныхВ. Б.
время гордо приподняв очи, и одобритель-
но только говорил: «Добре сынку, доб-
ре!».
Но ногда подвели Остапа к послед-
ним смертным мукам — казалось, будто
стала подаваться его сила... «О, — повел
он очами вокруг себя, — Боже, все не-
ведомые, все чужие лица! Хоть бы кто-
нибудь из близких присутствовал при его
смерти! Он не хотел бы услышать рыда-
ний и сокрушений слабой матери или
безумных воплей супруги, хотел бы он
теперь увидеть твердого мужа, который
бы разумным словом освежил его и уте-
шил при кончине. И упал он силою и
воскликнул в душевной немощи:
— Батьке! Где ты? Слышишь ли
ты9
— Слышу! — раздалось среди все-
общей тншииы, и весь миллион народа
в одно мгновение вздрогнул...» (Шквал
аплодисментов).
Не так ли нашу родину возводят на
эшафот иыне, ие так ли ей ломают руки
и ноги, не так ли и к вам, президент,
несутся, заглушая ужасный хряск, отча-
янные клики со всех концов державы на
всех языках, что ни есть в ней: «Батько!
Где ты? Слышишь ли ты?!» (Гром апло-
дисментов). Если раздалось бы в ответ
громовое полковничье «Слышу!», то весь
трехсотмиллнонный народ вздрогнул бы
в одно мгновение и воспрял духом. Но
нет никакого ответа, н только'летят над
страной словно нз уст Андрия мертвые
слова: «консенсус», «приватизация»,
«спонсоры»... (Бурные аплодисменты).
Здесь, в театре Советской Армии, с
благодарностью вспомнили мы и о том,
Михаил Сергеевич, что из своих гонора-
ров вы пожертвовали изрядную сумму иа
памятник Василию Теркину — литера-
турному герою Великой Отечественной
войны. Из статьи Известий», бодро оза-
главленной «Автор неустрашимого Чон-
кина вновь москвич», мы узнали, что вы
приняли живое участие в житейских де-
лах. в частности, квартирных, создателя
этого самого Чонкина — другого литера-
турного героя войны.
Итак, одной рукой — за Теркина,
другой рукой — за Чонкииа. Прекрас-
но! Кто же после этого может обвинить
нас в односторонности! Хочется думать,
видя такую вашу широту, что теперь вы
поможете с квартирой и своему товари-
щу по Политбюро И. К. Полозкову, ко-
торому Попов н Станкевич не дают мос-
ковской прописки. Чем черт не шутит,
может, вступитесь и за Литфонд Союза
писателей России, который как раз в те
днн, когда автор Чонкина получал ордер
на новую благоустроенную квартиру, был
вышвырнут из помещения иа Красноар-
мейской улице. (Аплодисменты).
Со своей стороны мы готовы делить
с вами все заботы и тяготы нынешних
дней. Это не слова. Вот конкретное дока-
зательство. После того, как от имени иа-
76
шей страны ваш друг и единомышленник
Шеварднадзе проголосовал за резолю-
цию Совета Безопасности № 678, вы, ве-
роятно, озабочены тем, где иайти воин-
ские контингенты, чтобы после 15 янва-
ря во исполнение этой резолюции бро-
сить их, если потребуется, против Ирака,
с которым у нас с 1972 года договор о
дружбе, — бросить в войну, спланиро-
ванную американцами.
Так вот, желая помочь вам, мы здесь
иа съезде уже изыскали один такой кон-
тингент. Это — около двухсот народных
депутатов России, которые на своем съе-
зде, как выявило поименное голосование,
ие нашли нужным возражать против на-
шего военного участия в кризисе иа Бли-
жнем Востоке. (Аплодисменты, смех).
Но это не все. Вы знаете, что из 18
членов Президентского совета только
двое служили в армии, а из 24 членов
нового Политбюро только трое. Для бо-
лее ясного осознания етих фактов при
мем в расчет, что, допустим, в Священ-
ном Синоде Русской православной церк
вн картина обратная той, что мы видим
в Президентском совете: там лишь двое
НЕ служили в армии, ибо в духовные се-
минарии и академии принимают только
тех. кто уже огслужил действительную.
(Смех, аплодисменты).
Это с одной стороны. С другой, по-
смотрите иа Америку. Сегодня нас то и
дело призывают к этому. Там первым
президентом после войны был Эйзенхау-
эр — главнокомандующий союзными
войсками. Потом был Кеннеди, который
тоже воевал, был раней, чуть не утонул.
Нынешний президент воевал летчиком,
был сбит, едва остался жив. Словом, все
это настоящие мужики, доказавшие свою
верность родине так, как мужикам подо-
бает. Руками, окрепшими иа военной
службе, они вели и ведут свой государст-
венный корабль. (Аплодисменты).
Разумеется, мы вовсе ие хотим бро-
сить тень иа всех, кто не служил в Ар-
мии. Причины могут тут быть разные, в
том числе и такие уважительные, как
белый билет. Но все-таки трудно наде-
яться, что команда, составленная почти
целиком из белобилетников, во главе с
полковником-белобилетником, главно
командующим-белобилетником может вы-
вести народ из окружения бед, несчастий,
катастроф. (Аплодисменты).
Однако в конкретной ситуации, соз-
данной голосованием Шеварднадзе в
ООН, специфический состав Президент-
ского совета и Политбюро представляет-
ся немалым преимуществом. Ведь из их
членов, ие измождённых солдатской слу-
жбой, заряженных энергией нового мы
шлеиия, можно составить еще одни от-
ряд и при нужде бросить в сыпучие пес-
ки Аравийской земли, где когда-то, как
писал поручик Лермонтов (смех), «три
гордые пальмы высоко росли». За это
вам могут дать еще и Ленинскую пре-
мию мира. (Смех, аплодисменты)'.
В заключение просим вас передать
наши поздравления вашему другу, а, мо-
жет быть и учителю, Александру Нико-
лаевичу Яковлеву. Сегодня он стал ака
демиком. Говорят, в Литве собирают
средства иа сооружение ему прижизнен-
ного памятника. Не исключено, будут ему
памятники и в Грузин, и в Молдавии.
Всего наилучшего. С неизбывным
уважением. Владимир Бушин, капитан
запаса. (Аплодисменты).
Примечание. Вскоре после выступ-
ления В. Бушина слово для реплики по-
просил народный депутат СССР. Герой
Социалистического Труда, дважды лауре-
ат Государственной премии В. П. Астафь
ев. Он назвал выступление Бушина «ди-
ким вздором».
я н эта
1ДЫ’
н
и
1Т.»
Свободная трибуна
Василий Иванович Криворотое (1901—1984) — выходец
из крестьянской семьи, одной из простых русских семей, бес-
пощадно истребленных слепой в своей ненависти силой граж-
данской войны.
Дальнейшее для В. И. Криворотова закономерно — эмиг-
рация. Но эмиграция как отчуждение от большевизма, на не
от России Василий Иванович — прямое доказательство не-
истребимости русского духа основанного на вере и служении
Отчизне Закончив университет в Югославии и став инжене-
ром-строителем он весь свой досуг и средства отдавал на де-
ло русского национального и духовного возрождения Его
перу принадлежит ряд исторических романов и множество
статей (с одной из них — еМасонство. христианство и экуме-
низм» читатели ^Кубани» уже познакомились в ноябрьском
номере журнала за прошлый год). В Зарубежьи широкой
известностью пользуются его книги г Контрреволюционеры»,
*На страшном пути до уральской Голгофы», ^Некоторые мыс-
ли к русской возрожденческой идее».
Пос le второй мировой войны, а которой В И Криворо-
тое принимал участие в рядах антифашистского Сопротивле-
ния, он приехал в Бразилию, в Сан-Пауло. Здесь и прошли
последние годы его жизни, здесь было написано Открытое
Письмо А. Солженицыну По поводу этого Письма в эмигрант-
ском Зарубежьи до сих пор не прекращается полемика. У нас
же, в СССР, его просто не знали Но пришло время узнать...
Василий Криворотое
Письмо А. Солженицыну
САН-ПАУЛО,
БРАЗИЛИЯ
Многоуважаемый Александр Исае-
вич!
Вчера передавался по телевидению
Ваш приезд во Фрапнфурт-на Майне из
СССР. Сегодня целые страницы самых
разнообразных газет посвящены Вашему
прибытию из страны ЗК в Германию.
Тут их передо мною несколько, и все на
разных языках. Прилагаю к письму вы-
резку из бразильской газеты с рисунком
по поводу Вашего изгнания не нз совет-
ского «РАЯ», как раньше, до войны,
международная печать и ее хозяева
представляли РСФСР, а из «ПЕКЛА»,
каким та же мировая печать и ее хозяе-
ва представляют Советский Союз после
войны и по сей день.
Я не знаю, поздравлять ли Вас с
приобретением свободы, или сочувство-
вать, как человеку принудительно поте-
рявшему свою Родину. Лучше сделаю,
очевидно, если воздержусь от возможной
ошибки. Прежде всего, представлюсь
ОТ РЕДАКЦИИ
Указом Президиума СССР среди других 23 наших бывших соотечественни-
ков возвращено гражданство и Александру Исаевичу Солженицыну. Это может
быть принято только однозначно.
Но в атмосфере всеобщего восхваления мессианской роли писателя редакция
считает себя ие вправе ограничивать взгляд на личность А. И. Солженицына лишь
дифирамбическими интонациями и предлагает вниманию читателей Открытое
письмо А. Солженицыну, написанное Василием Ивановичем Криворотовым еще
в 1975 году. Ценность этого Письма в том, что создано оно рукой известного ли-
тератора-эмигранта и истинного русского патриота, лишенного фальши и заиски-
вания перед «сильными мира сего», — а значит стороннего всему наносному и
руководимого лишь искренними убеждениями.
76
Василий Криворотой
Вам. Я. Василий Иванович Криворотов,
рожден во втором году этого века в од
ном из сел Российской Империи в боль-
шой крестьянской семье. В годы военно
го коммунизма в 1918—1920 погибла
из этой семьи, включая дядей и теток, от
руки заклятых врагов русского народа
21 дорогая мне душа, включая отца, за
принадлежность их к Союзу Русского
Народа. Шестеро юношей и девушек из
моей родни пали смертью храбрых в Бе-
лой армии на Юге России. Я вышел из
этой братоубийственной войны живым,
закончил в Югославии университет, а
после второй мировой войны, в которой
принимал участие против немцев, пере-
ехал в Бразилию, где уже 27 лет подви-
заюсь на техническом поприще в качест-
ве инженера-строителя. Занимаюсь писа-
тельской деятельностью. Два года тому
назад был издан мною большой роман в
трех томах «Контрреволюционеры». При-
нимаю участие также и в публицистике
в зарубежной русской печати. Всю мою
жизнь зрелого человека я серьезно и. мо-
жно сказать, последовательно занимался
вопросами нашей российской катастрофы
И теми, кто в ней сыграли в свое время
главные роли. Не преувеличу, если ска-
жу, что весьма близко и детально знаком
со всем тем, что принужден был пережить
наш народ после октябрьского переворо-
та. Колебания белого фронта на Кубани,
на Северном Кавказе и еще более от
Крыма и до Орла показали нам бойцам
Белой армии, того врага-ненавистника,
который навалился на русский народ, и
все те кровотечения, которые он начал
вершить в своей ЧК на нашей Родине.
Ужасающие картины самых жестоких
расправ этого нашего врага живы и до
сей поры в моей памяти, ибо я лично
шагал между тысячами расстрелянных
офицеров, священников и гражданских
лиц, мужчин, женщин и даже подрост-
ков. Постоянно и неизменно я слышал от
живых свидетелей о том. кто были ини-
циаторы и вершители этих несметных
убийств. Это были в подавляющем боль-
шинстве случаев ЕВРЕИ.
В изгнании я не пропускал ничего, о
чем писали выходцы из РСФСР — о му-
ках и истязаниях нашего народа его
бесноватыми истязателями. Больше со-
рока лет тому назад бежал из лагерей
ББК Иван Солоневич с сыном и братом
Само его бегство представляло в те вре-
мена подвиг, сопровождаемый тысячью
опасностей для жизни. Важным же его
подвигом было его произведение «Россия
в концлагере», в коем он поведал нам о
тех же «НАЧАЛЬНИКАХ»-иудеях, о их
ГУЛАГе и о десятках тысяч замученных
ими русских интеллигентов. О тех же
ужасах и систематическом уничтожении
русского народа написал свою страшную
книгу «Неугасимая лампада» другой'
наш мученик и герой Ширяев, пережив-
ший новый «вввилонский» погром рус-
ского народа в Соловках. О новом бес-
примерно жестоком предприятии-погроме
«египетского» сорта — голодом — Kara
новича и К" написал свою жуткую книгу
«Я избрал свободу» выходец из РСФСР
Виктор Кравченко. Нужно было читать в
нашей печати в те времена об откровен
но-злобных нападениях против этой кни
ги еврейско-коммунистического органа
печати во Франции «Леттр Франсез»,
чтобы иметь понятие о том, с каким
упорством мировое еврейство выступило
на защиту своего интернационального
творения в РСФСР и не допускало
упасть пылинке на его «безукоризненную
репутацию». Когда же автор книги —
Кравченко обжаловал «Леттр Франсез»
перед французским судом в Париже, то
против него выступила целая артель из
евреев-журналистов: Морган и Вюрмеер;
адвокатов н свидетелей: Нордманн. Эйс-
манн, Альперович, Кан, Зилиакус, Лами
и даже известные личности, как Жолио-
Кюри, физик и декан Кентерберийский
Г. Джонсон. Эта еврейская артель была,
очевидно, крепко связана с тогдашними
правителями Советской страны и заказа-
ла им 11 «непробойных» свидетелей. Об
атаках этой международной артели про-
тив В Кравченко описано в журнале
«Возрождение» за март 1949 года, на
стр. 178 второй тетради. Она из всех сил
старалась доказать перед французским
судом, что автор книги «Я избрал свобо-
ду» клеветал в ней на советских прави-
телей и требовала его осуждения. Беспри
страстный французский суд в открытой
сессии разобрал дело и признал издате-
лей «Леттр Франсез» клеветниками. Тут
можно привести многие другие свиде-
тельства о тех ужасах, которые твори-
лись на нашей Родине умом и руками
«избранного народа». В Германии во
время и особенно после войны мне при-
шлось познакомиться с тысячами подсо-
ветских людей из самых разнообразных
слоев. Мне довелось узнать их как род-
ных братьев и сестер, и слышать от них
о тех ужасах, которые они пережили са-
ми или о коих слышали от других Ко-
роткое словечко на их языке «ОНИ»
обозначало угнетателей-евреев. Редко кто
нз них имел в Советском Союзе случаи
повстречаться с евреями — добрыми
людьми. Подавляющее большинство
имело с ними, с этими «ОНИ», тяжелый
опыт и самые неприятные последствия
Эти «ОНИ» и их дети появлялись всюду
во время памятной для русского народа
«колхозяции» с лоснящимися от жира
физиономиями в то время, как русский
люд помирал с голоду как мухи. Многие
из знакомых мне в Германии и теперь тут,
из людей так называемой третьей эми-
грации, подтвердили в один голос все то.
что мне, как белому солдату, довелось
видеть и слышать о деяниях еврейства с
русской интеллигенцией в заведенной ими
Чрезвычайной Комиссии, где планомерно
Письмо А. Солженицыну
79
уничтожалось все самое лучшее и самое
стойкое русское и ставилось на его место
все разбойно-криминальное, что было вы-
пущено «ИМИ» из тюрем на свободу.
«ОНИ» с этими их прислужниками, свя-
занными с ними кровью неисчислимых
преступлений, и командовали в «АРХИ-
ПЕЛАГЕ ГУЛАГ», на ББК, на ВОРКУ-
ТЕ, на БАМе и в тысячах других неуют-
ных мест истязания русского народа.
Жаль, Александр Исаевич, что Вы
с Вашим острым пониманием правды и
правд не указали в Ваших произведениях
и особенно в «Архипелаге ГУЛАГе» пря-
мо и открыто на это важное обстоятельст-
во пальцем. Ведь только в втом весь ко-
рень зла, который должен быть вырван ос-
новательно из почвы нашей народной
жиэии. Не подумайте. Боже избави что я
предлагаю тут какие-то погромные мето-
ды. Мы, пишущие что-либо в защиту на-
шего народа, обязаны, во-первых, осво-
бодить его от клеветы наших недобро-
желателей против него, а во-вторых,
серьезно обратить его внимание на мыс-
ли, выражаемые сегодня русским мысли-
телем в истинно-русском самиздате.
«Нам нужно христианское терпение, и в
тишине, скромности и простоте делать
свое дело. Наше дело — победить! Сер-
диться, раздражаться, теп более озлоб-
ляться и мстить — это разменивать себя
на мелочи, запутываться в них и поги-
бать». Я особенно приветствую подобные
мысли, ибо считаю, что наш народ ни в
коем случае не должен вымарать свои
руки в нечистой крови своих мучителей.
Эти руки, сердце и души нашего народа
должны обязательно оставаться чистыми,
так как только такими он построит свою
новую христианскую культуру и выпол-
нит ту свою историческую миссию кото-
рую заповедовал ему Господь Бог.
Позже в эмиграции предались неко-
торые из наших людей основательному и
детальному исследованию и изучению во-
проса о засилии еврейства в правитель-
ственной иерархии Советского Союза иа
ее верхах и низах. Тщательно и беспри-
страстно собирались данные из прошлого,
из советской печати и от лиц, близко
знавших партийную жизнь и людей на-
ших левых кругов. Выверялось происхо-
ждение их, настоящие имена и народ-
ность и занимаемый в РСФСР пост. Анг-
личанин Роберт Уильтон был первым, со-
ставившим именные списки персонала не-
которых главных советских учреждений,
распоряжавшихся российскими судьбами
во дни убийства иудеями Царской Семьи
в Екатеринбурге, опубликованные им в
его книге «Последние дни Романовых».
К нашему времени вопрос участия миро-
вого еврейства в подготовке у нас рево-
люции исследован так досконально и точ-
но. что нет больше никакого сомнения в
том, что у иас в России произошла не
наша, а чуждая нам и жестокая иудей-
ская революция. Юридически доказана
поддержка ее международным еврейским
капиталом, нашей русской «передовой»
интеллигенцией и также в большей мере
нашей непутевой аристократией, именами
которой давн! уже пестреют списки на-
шего русского масонства. Я не знаю, на-
сколько Вам все это известно и понятно
в обстановке советской жизни Я думаю,
что Вам, как человеку, проявившему
столько любви и заботы к своему подъ-
яремному нвроду и с опасностью для
своей жизни выступившему на его защи-
ту. необходимо познакомиться с еврей-
ско-русским вопросом основательно, что-
бы иметь полное и правдивое представ-
ление о влиянии этого окаянного вопро-
са на нашу русскую жизнь до револю-
ции, во время ее и в последовавшие
страшные будни. Достопримечательно то.
что сами евреи думают по поводу их мас-
сового участия в еще небывалом ЧЕЛО-
ВЕКОПОВАЛЕ, в котором они явились
главными инициаторами и приказчиками.
Ко дням окончательной обеды иа по-
следнем Белом фронте Лейбы Бронштей-
на (анонима Троцкого) в Крыму, еврей-
ская газета «Дзе Америккан Хебрец» от
20 сентября 1920 года писала «Боль-
шевистская революция в России была де-
лом еврейских мозгов, еврейской неудо-
влетворенности еврейской планировки,
цель которых — создать новый порядок
в мире». «То, что было сделано велико-
лепным образом в России, благодаря ев-
рейским мозгам, еврейской неудовлетво-
ренности и еврейской планировке, теми
же самыми еврейскими духовными н фи-
зическими силами будет реализовано во
всем мире».
К тем же дням «великолепного» ев-
рейского действа приурочила старая ев-
рейка-марксистка Аксельрод следующие
слова своего сородича Ницше, приступая
к своей первой лекции в Институте Крас-
ной Профессуры:
«Есть избранные и толпа, господа
и рабы. Избранные призваны делать ис-
торию. Толпа — навоз истории. Воля к
власти — движущая сила человеческого
развития. Ею обладают только избран-
ные! Оригинально и кстати!»
Поняли ли торжествовавшую по слу-
чаю новой иудейской победы еврейку Ак-
сельрод ее слушатели из русских, пове-
рить трудно. Как могли понять ее точно
те люди, которые, по ее классификации,
уже принадлежали к ТОЛПЕ — к НАВО-
ЗУ ИСТОРИИ Это были наивные про-
летарские дети в юношеских летах, не
имевшие никаких шансов конкурировать
с теми проходимцами которые прошли
за тысячи лет своей юркой жизни в Диа-
споре среди всех народов земного шара
огни и воды, и медике трубы Новоиспе-
ченная профессорша недаром подчерки-
вала в те лихие для русского народа дни
ИЗБРАННОСТЬ своего народа. Аксель-
род захлебывалась от торжества, объяв-
ляя в России открыто и во всеуслышание
80
Василий Криворотой
с кафедры института о себе и своих со-
родичах, как об ИЗБРАННЫХ ГОСПО-
ДАХ, явившихся в страну Россию делать
свою историю на свой манер. ОНИ и
показали это на деле. ОНИ бичевали рус-
ский народ в застенках ГПУ под води-
тельством Гершеля Ягоды. ОНИ же мо-
рили его голодом и холодом иа просто-
рах ЖИТНИЦЫ Европы под жестокой и
бессердечной командой Лазаря Каганови-
ча. ОНИ же загоняли миллионы наших
мужчин, женщин и даже детей на Солов-
ки, на БАМ, в Воркуту, на ББК и в
тысячу других проволочных застенков
своего ГУЛАГа, где один из них, гене-
рал госбезопасности Френкель и тысячи
его бездушных сородичей выкачивали
по своему еврейскому ПЛАНУ все силы,
все здоровье и ставшую невыносимой
жизнь несчастного русского народа, обре-
ченного иа уничтожение, как НАВОЗ
ИСТОРИИ. Тут, очевидно, вовсе не ИС-
ТОРИЯ в обычном смысле слова, а тот
узурпаторский СИОНИЗМ «избранного»
народа, с которым так бесцеремонно и
сурово расправился «Бич Божий» —
Сталин.
В зарубежьи существует уже не
один труд, освещающий документально
страшную роль «ИЗБРАННЫХ ГОС-
ПОД», сыгранную ими на нашей Родине.
Самым выдающимся и новейшим из них
является замечательный труд А. И. Ди-
кого в двух книгах: «Евреи в России и в
СССР» — исторический очерк, вышед-
ший в 1967 году в Нью-Йорке, и «Рус-
ско-еврейский диалог» — книга, содер-
жащая диспуты автора с видными пред-
ставителями мирового еврейства по по-
воду первой книги. В этих двух книгах
освещен ясным, наглядным и коррект-
нейшим образом наш кошмарный русско-
еврейский вопрос, требующий немедлен-
ного и радикальнейшего решения. По-
добное решение можно достичь только и
исключительно через открытое указание
ПАЛЬЦЕМ на ту кошмарную роль ми-
рового иудаизма которую он сыграл в
русской революции до нее, в «феврализ-
ме» и особенно после коммунистического
«октября». Без этого указания ПАЛЬ-
ЦЕМ нет преступников, а значит и суда
над ними А когда Вы. Александр Иса-
евич, в Вашем первом труде «Раковый
корпус», принесшем Вам премию Нобе-
ля, восклицаете строго-обвиняюще уста-
ми хирурга Льва Леонидовича: «И это
еще русский хирург! А если бы был не-
мец или, вот, скажем, ЖЬЖЬИД», —
протянул ои мягко и долго «Ж», выстав-
ляя губы, — «так повесить, чего же
ждать!»
Эта Ваша реплика, без сомнения,
сыграла большую роль в смысле присуж-
дения Вам премии Нобеля. Со времени
смерти Сталина весь мир потрясают ев-
рейские вопли уже не об «антисемитиз-
ме» вожаков «русского» большевизма, а
доподлинно русского народа, который да-
же понятия об этом не имеет. Эта Ваша
реплика была великой помощью мирово-
му иудейству, нахальному и несправед-
ливому обвинителю русского народа. Вы
выставили тут себя защитником палачей
нашего народа и его обвинителем. Каж-
дому политически-сознательному и доста
точно осведомленному о судьбах родного
народа в РСФСР в свое время было
горько и обидно услышать от Вас подоб-
ную неправду. Ваши же рассуждения о
некоем НРАВСТВЕННОМ СОЦИАЛИЗ
ME в той же Вашей книге «Раковый кор-
пус» очень напоминают те усилия и все
те попытки мирового еврейства спасти
во что бы то ни стало свой «идеальный
социализм-марксизм». Было Вам мало,
как писателю и мыслителю, всех тех
социалистических вывисекций над род-
ным народом, которые обошлись ему
больше 60 миллионов зверски заму-
ченных, расстрелянных или убитых го-
лодом, холодом и безысходной нуждой
несчастных жертв. Понятие СОЦИА-
ЛИЗМ по своей интимной сути является
тем антиподом Вашей молитве, которая
стала известной за рубежом. Социализм
по своему обычному смыслу является
материализацией человеческой жизни. Он
родился из низменного чувства зависти,
а не из духовных глубин христианской
мысли, и эпитет НРАВСТВЕННЫЙ к
нему приклеить невозможно. Мировым
проходимцам стало до того, чтобы спа-
сать любой ценой свое дьявольское ору-
жие марксизм-социализм, и им. безуслов-
но, понравился Ваш эпитет «НРАВСТ
ВЕННЫЙ» к нему. Русификация и хри-
стианизация общественных отношений в
современном СССР стали давно уже по-
перек горла нашим врагам и ненавистни-
кам, и ОНИ, определенно, были призна-
тельны Вам и за этот необходимый для
иих НАМЕК выдвинутого ИМИ в их все-
сильной мировой прессе авторите-
та... Вас.
Наблюдательные люди в эмиграции,
в том числе и я, не moi ли не отметить
того факта, что интимная комбинация из
мирового еврейства и советского госу-
дарства претерпела непоправимые де-
формации и, можно сказать, полный рас-
кол вскоре после второй мировой войны.
До этого раскола вплоть до ее начала в
1941 году еврейство было фактическим
владыкой в РСФСР. Сталин сидел за
кремлевской стеной и лично не расстре-
ливал иикого, опираясь всецело на широ-
кий круг своих приспешников, из коих
было в советских учреждениях от 85 до
100% евреев. Он был допущен ИМИ на
красный престол. как невменяемый
монстр, который был готов, как и 25-лет-
ний сифилитик Ленин, целые сословия
русских людей поставить к стенке. Од-
новременно с мнимым приказчиком не-
бывалых еще преступлений Сталин дол-
жен был играть роль громоотвода, быть
тем «КОЗЛИЩЕМ ОТПУЩЕНИЯ ГРЕ-
Письмо А. Солженицыну
81
ХОВ», который был необходим еврей-
ству, чтобы все свои кошмарные пре-
ступления свалить позже на него. ОНО
не просчиталось. Бедный «изверг» Джу-
гашвили поволок за собой в могилу все
десятки миллионов замученных и рас-
стрелянных русских людей, а палачи
Гершели, а зернозаготовщики и раскулач-
ишь Кагановичи и Френкели, — создате-
ли убийственных методов социалистиче-
ского труда в Соловках, на БАМе, в Вор-
куте, на ББК и в тысячах других гроз-
ных лагерей-горнил человеческих жерт-
воприношений Молоху, остались невин-
ными агнцами. Знал Сталин все доско-
нально, что делали все эти «ИЗБРАН-
НЫЕ ГОСПОДА» от его имени во имя
своего МОЛОХА с «НАВОЗОМ ИСТО-
РИИ» — русским народом? Вряд ли!!!
Он был исходным слепым пунктом, а
ужасающие бесчинства и преступления
делали ОНИ. На основании строго про-
веренных и документально утвержден-
ных списков лиц. занимавших ключевые
посты в высшей правительственной
иерархии Советской страны России до
1939 года были: 447 — евреи, 68 — из
других народностей, нз коих 30 лиц бы-
ли русскими и 31 — невыясненными, из
которых многие или даже все могли быть
евреями, нбо очень часто скрывались под
чужими именами и национальностью
Значит, евреи, как меньшинство в 1,1%
в России, занимали в правительстве
РСФСР до второй мировой войны в сред-
нем 85% ответственных положений, а в
некоторых учреждениях — и все 100%.
Из иих в те времена состояли: советода-
тельная, планировочная и исполнитель-
ная власть. Для наглядности привожу тут
число евреев в различных совучрежде-
ниях:
постов заняты
евреями
В ЦК ВКП(б) было В Совете Нар. Ком. 85 136 61 115
В прокуратуре 6 4
В комис. иностр, дел в торг. 131 106
В Комиссии Госплана 15 12
Во ВЦИКе 22 17
В ОГПУ 67 53
В Политупр. РКК 22 20
В Культпр. и в Совете Воинств. Безбожник. 41 41
В печати — ред. газет 12 12
В Центр. Союзе Потр. Общ. 9 7
Итого 546 447+
+31
возмож-
ных
Можно себе представить их число
на второстепенных и третьестепенных
постах советской правильственной иерар-
хии! ОНИ, как саранча, налетели на на-
шу русскую ниву и, как спрут, опутали
наш политически неискушенный народ и
самого Джугашвили-Сталина и творили в
нашей несчастной стране свои кошмар-
ные суды V расправу. Ведь только в го-
ды ИХ засилья были нагромождены в
советских застенках чека глыбы неисчис-
лимых жертв, в которых просто смешно
винить одного Сталина, и тем менее
теперешних Брежневых да Косыгиных,
которым в дни «великого октября» было
8—9 лет.
Имели Вы. Александр Исаевич,
представление обо всем этом, когда при-
нялись искать правду для своего народа
и о своем народе? У меня создалось впе-
чатление, что Вы в Ваших политических
произведениях (они ведь главным обра-
зом политические) не указали пальцем
на истинных преступников и тюремщи-
ков русского народа. Этим самым Вы не
ответили искренне на окаянный русско-
еврейский вопрос и не защитили свой
народ от оплевывания его в мировом
масштабе. С созданным для Вас мировой
печатью авторитетом Вы и теперь еще
имеете шанс и возможность раскрыть ве-
ликую ложь перед всем человечеством и
помочь своему народу на пути к уже
начатому им ВОЗРОЖДЕНИЮ, о чем
Вы также воздержались написать в том
объеме, в каком оно наблюдается сего-
дня в России.
Доколе «ИЗБРАННЫЕ ГОСПОДА»
крепко и самоуверенно сидели на спине
русского медведя, не было в их мировой
печати ни единого критического слова и
тем паче хуления против ИХ творения
и предприятия РСФСР Наоборот, эта
печать делала все возможное, чтобы
представить РСФСР в самых розовых
красках, хвалить его космополитически-
коммунистическую суть, его культурный
и материальный прогресс и его такой
«НЕЖНЫЙ» и такой «ОТЗЫВЧИВЫЙ»
на все нужды человека гуманизм.
Сколько раз созывались в Москву
шумные пропагандные конгрессы из «ве-
личин» и «знаменитостей» разного ка-
либра: ученых, профессоров, именитых
писателей и поэтов, из китов мировой
печати, опытных создателей обществен-
ного мирового мнения, из историков и
тех политиков западного мира, которые
достигли уже в своих ложах высоких сту-
пеней посвящения и в деловой жизни —
завидного богатства?! Множество из при-
глашенных были из тех же «ИЗБРАН-
НЫХ ГОСПОД» и тем мутнее и с боль-
шей помпой протекали эти конгрессы.
Многие разъезжались после них по до-
мам с орденами «великого» Ленина, дру-
гие с пачками долларов и с заданием
строить дифирамбы стране интернацио-
нального коммунизма и ее «гуманистам»,
умевшим тщательно скрывать свой кош-
марный ЧЕЛОВЕКОПОВАЛ. В кремлев-
ских залах после закрытия конгресса да-
вался прощальный пир, шипело шампан-
ское, вкус щекотался паюсной икрой. Кто
думал тут о каком-то там ЧЕЛОВЕКО-
82
Василий Криворотой
ПОВАЛЕ, а если кто и знал о нем что-
нибудь, то держал язык за зубами, так
как был своим «избранным» человеком,
посвященным, так сказать, в семейные
тайны. Долго после подобных конгрес-
сов писались оды и дифирамбы в меж-
дународной печати государству РСФСР
и его создателям и заманивался свобод-
ный мир в тот же коммунистический
«РАИ». И этот туман лжи и порока за-
волакивал перед глазами человечества ту
кошмарную тюрьму, в которой изнывал
наш русский народ.
И гляньте, Александр Исаевич, се-
годня! Та же самая артель из знамени-
тостей, из писателей и поэтов и из китов
мировой печати, которая три десятка лет
тому назад возлагала лавровые венки на
головы гениального отца народов Стали-
на и его иудейских приспешников, вос-
певала их гуманизм и материальные до-
стижения, льет уже третий десяток лет
ушаты помоев и мечет гром и молнии не
только протиа Сталина и его наследни-
ков: Хрущева, Брежнева, Косыгина и
других, а еще больше против того рус-
ского народа, который отверг «спаси-
тельный» коммунизм интернационально-
го толка и все больше уходит прочь .от
него в национал-христианизм. Мировая
еврейская печать воем воет против рус-
ских «антисемитоа» и «погромщиков» и
призывает на защиту еди » пресле-
дуемых евреев весь свободный и китай-
ский мир. Что означает этот такой кру-
той и неожиданный поворот в отноше-
нии самой «гуманной», самой «прогрес-
сивной» и самой «свободолюбивой» стра-
ны СССР? Что произошло в этой стране
такое, что вызвало этот такой крутой по-
ворот, этот такой тесно-интимный разрыв
еврейства с СССР? Не отказалось ведь
мировое еврейство добровольно от своего
огромного и такого богатого «навозом
истории» и материальными ресурсами
плацдарма мировой революции — Рос-
сии. Оно ведь долгие годы трудилось иад
тем, чтобы удовлетворить свою «еврей-
скую неудовлетворенность» и на русских
плечах выехать из постылой Диаспоры в
свой некий СИОНИСТСКИЙ РАЙ. Были
Ведь принесены жертвы, много денег
было уложено в предприятие РСФСР и
еще больше и больнее этот страшный
удар по еврейскому самолюбию, так дол-
го и много мечтавшему о своем абсолют-
ном преобладании в мире. Ведь рухнуло
все то, «что было сделано великолепным
образом в России благодаря еврейским
мозгам, еврейской неудовлетворенности
и еврейской планировке». Вот в втом-то
и заключается сегодня истинный смысл
мировой иудейской пропаганды — «ХАИ-
КИ» не столько против СССР и его по-
рядков, сколько против русификации
большевизма и еще больше против уже
заметного изживания его русским наро-
дом, тянущимся неудержимо к своему
национальному и к новому христианскому
образу жизни русской общественности.
Для мирового еврейства и его планов
втот крутой поворот в нашей стране пред-
ставляет смертельную опасность. Оно с
небывалым еще рвением собирает все
свои силы, все свои средства и всю свою
лживую дипломатию дабы создать еди-
ный фронт против грядущего русского
ВОЗРОЖДЕНИЯ.
Конгрессы из знаменитостей запад-
ного мира не собираются больше в Моск-
ве. а прежние оды и дифирамбы Совет-
скому Союзу превратились в ругню, по-
ношение и очернение его перед всем ми-
ром. Писатели, поэты, историки, ученые
и академики, люди мировой печати, ко-
торые раньше захлебывались от восхи-
щения советской страною на конгрессах
в Москве, повергли неожиданно острие
своего языка сначала против Сталина и
его русской большевистской артели, а
теперь уже и протиа русского народа —
«антисемита» и «погромщика». То, что
творила в России в свое время иудей-
ская верхушка, ставилось а вину козли-
щу отпущения грехов Сталину и его рус-
ским сотовврищам. Евреи в СССР были,
согласно этой оголтелой пропаганде, не-
винными мучениками, жертвами пресле-
дований и всевозможных ограничений, а
не долголетними и самыми неумолимыми
тюремщиками, погонщиками и убийцами
русского народа.
Создавшееся для них положение в
связи с потерей гегемонии в СССР было
настолько критическим, что они, пользу-
ясь «ОТТЕПЕЛЬЮ» в СССР после вой-
ны, сразу приступили к формированию
там своего «демократического» фронта с
явной целью создать предпосылки для
нового «ФЕВРАЛИЗМА», а затем и к
восстановлению своего вседовлеющего
влияния на судьбу русского народа. Их
сородичи должны были выступить лично
иа арену политической борьбы, так как
русских «жертв революции» пока еще
не было. Тут-то и началось создание ре-
волюционного «ШТИММУНГА», миро-
вого плача по заключенным в тюрьмах и
психиатрических лечебницах еврейским
мученикам. Создавалось в СССР искус-
ственно такое же настроение, какое ца-
рило в преддверии революции когда-то в
царской России. Мировая (читай еврей-
ская) печать рвала и метала, требуя прав
и гуманности для своего еврейского че-
ловека в Советском Союзе, где тот почти
беззаконно в сравнении со сталинскими
временами критиковал им же самим соз-
данный там режим, пытался похищать
аэропланы для бегства в Израиль и даже
поднимал уличные демонстрации. Моби-
лизовались влиятельные люди из русской
среды в самом СССР для защиты «бед-
ных» евреев. Создавались авторитеты,
которые бы громили непослушную Мос-
ковию и мешали бы ей на пути к на-
ционал-христианскому возрождению.
«Избранные господа» впутывают в свое
Письмо А. Солженицыну
83
«предприятие» генерала Григоренко и
ссылаются на его авторитет.
Своей анонимной ДЕМОКРАТИЧЕ-
СКОЙ ПРОГРАММОЙ и мадам Боннер
оии опутывают академика Сахарова, на-
писавшего, очевидно, под их влиянием
2-й и 3-й тезис своего меморандума, в
которых открыто выражены им уже го-
товые иудейские планы для превращения
непослушного СССР в «демократическую
республику» современного западного об-
разца, расчлененную в многочисленные
национальные государства, которым бы
«поработительница» Великороссия обяза-
лась выплачивать огромную контрибу-
цию за нанесенный им материальный и
моральный ущерб. Эта федеративная
республика по планировке мировых рас-
члеиителей, которой строго следовал но-
воиспеченный русский (если русский)
«передовик» Сахаров, должна была от-
казаться от собственного суверенитета и
подчиниться в будущем некоему Мирово-
му ПРАВИТЕЛЬСТВУ. Совершенно яс-
но — от кого недалекий политический
академик получил шпаргалку о РАСЧЛЕ-
НЕНИИ России. Ни один национально
сознательный и добронамеренный рус-
ский человек не должен и не смеет ни-
когда забывать беспринципный «ЗАКОН
о ПЛЕНЕННЫХ НАЦИЯХ. PL 86—
90», задуманный нашими смертельными
врагами в 1958 году в октябре на сбо-
рище представителей американских го-
сударств в Антигве, в Гватемале. На ос-
новании резолюции этого сборища этим
нашим врагам удалось, пользуясь исклю-
чительным влиянием в США, провести и
утвердить вышеупомянутый закон на
заседаниях американского КОНГРЕССА
в Вашингтоне 6—8 июля 1959 года. Ака-
демик Сахаров цитировал расчленение
России точно по «шпаргалке», написан-
ной для него с этого «ЗАКОНА» услуж-
ливыми инкогнито. В чем дело, Алек-
сандр Исаевич? Откуда столько злобы и
ненависти у мирового иудейства против
собственного творения СССР? Должно
было произойти нечто из ряда вон вы-
ходящее между этими двумя факторами
мирового значения. Должно было про-
изойти нечто, что позагоияло множество
всесильных «избранных господ» в кон-
центрационные лагеря и в суровые тюрь-
мы. Взбунтовался против них русский
«навоз истории» и так немилосердно уда-
рил их по шапке? То, что писали об этом
«избранные господа» в СССР позже, по-
сле «оттепели», не оставляет никакого
сомнения в том, что кара была суровой
и беспощадной. «Крутой маршрут»
Е. Гинзбург, книжка А. Амальрика, пол-
ная ненависти к «навозу истории», в ко-
торой ои предвещает гибель России до
1984 года, и многие другие махания ев-
рейскими кулаками после драки указы-
вают на то, насколько болезненно пере-
живали ОНИ свое поражение. То, что
ОНИ сами писали о своих планах, о де-
лах и разочарованиях в своей прессе за
границей, вполне разъясняет вопрос. В
газете «Мундо Израэлита» от 7-1-1953
года писалось по поводу приговора один-
надцати еврейских интернациональных
коммунистических вожаков к расстрелу в
Праге:
«Ужасное происшествие разбудило
глубокий отзыв у еврейства и в Медииа-
те Израиля, где объясняется, что Россия
объявила войну иудейскому миру».
В другой еврейской газете «Давар»
писалось в ту п< ру:
«Выражения, употребляемые на
пражском процессе, как «заговор миро-
вого еврейства», полностью соответству-
ют антисемитской пропаганде царской
России».
Министр-президент Израиля Давид
Гурион сказал по поводу того же про-
цесса в Праге:
«Положение в высшей степени серь-
езно. Я бы был счастлив, если бы оно
ие вызывало ужасный трагический обо-
рот, которого я не хотел бы называть».
Не хотел новый Моисей иудейского
народа произнести слов: «Третья миро-
вая война»? Это более чем вероятно. Еще
более чувствительным ударом для миро-
вой политики и планов «избранного на-
рода» был категоричесьий отказ Совет-
ского Союза подчиниться ультиматуму
мирового еврейства отдать продукцию
атомного оружия под еврейский конт-
роль. Президент США Трумэн сменил в
1945 году Атомкоитроль Военного Ве-
домства контролем независимой и только
ему лично подчиненной, но не ответст-
венной перед Конгрессом, Комиссии. Из
пяти членов ее трое: Лилиенталь, Страус
и Вахер были, как и сам Трумэн, евреи.
Лилиенталь был председателем этой Ко-
миссии, а кроме того коммунистом-интер-
националистом. Можно предполагать, что
мировое еврейство видело в ту пору в
атомной энергии и тем более в бомбе из
нее, испробованной ими в Хиросиме и
Нагасаки и демонстрированной этим пу-
тем перед глазами всего человечества,
как еще небывалое всеуничтожающее
оружие, свой могущественный шанс, ко-
торый поможет сионизму в борьбе за
преобладание в мире. Контролируя уже
атомную энергию в США, оно предъяви-
ло свой ультиматум через ООН и Совет-
скому Союзу, чтобы тот поступился сво-
им суверенитетом и подчинил бы свою
продукцию атомному контролю той же
Комиссии. Кремль категорически откло-
нил этот ультиматум. Весной 1947 года
началась подготовка третьей мировой
войны, набросок плана которой так кар-
тинно представил в саоей книге «Просу-
ществует ли Советский Союз до 1984 го-
да?» советский еврей А. Амальрик. По-
ка до «горячей» войны было еще много
времени, мировое еврейство объявило
СССР свою «холодную» войну, а его
эмиссары торопливо забегали по всему
84
Василий Криворотое
свету, стараясь примирить коммунисти-
ческую Азию и подружить ее с ультра
капиталистической Америкой Этим бы-
ло положено еврейством начало окруже-
ния СССР извне. Своей «демократиче-
ской программой», устами таких, как
Сахаров и других разрушителей нашей
страны была начата бешеная пропаган
да внутри России за расчленение, за
наказание Великороссии и за передачу
такой внутренне растерзанной какому-то
Международному (читай иудейскому)
Правительству. Нечистая сила выпускает
очень неохотно из своих липких лап ду
шу, которой уже владела однажды. Тут в
Бразилии вышла в самой большой и
серьезной газете «О Эстадо де Сан-Пау-
ло» от 16-2-74 года статья известного
издателя известного органа мировой пе-
чати «Нью-Йорк Таймс» Гаррисона Е
Салисбюри. Эта статья лауреата премии
Пулитцера за интернациональное репор-
терство в 1955 году была написана спе-
циально для упомянутой выше бразиль-
ской газеты и целиком посвящена Вам,
Александр Исаевич, и Вашей идейно-по-
литической ориентировке. Рассматривая
Вас, как важн ю фигуру политической
игры против СССР знатоком которого
является автор статьи, он анализирует
Вашу деятельность в ней с точки зрения
утилитарной. На это указывает и сам за-
головок его статьи «Для Москвы сущест-
вует еще риск». Са шсбюри, как еврей и
возможн! мировой брат хочет видеть в
Вас все еще иеизиошеиное оружие про-
тив Советского Союза, могущее и дальше
угрожать ему. В дни, когда Вы подверг-
лись изгнанию из СССР, мировая печать
писала с глубоким сожалением по это-
му поводу. Для мировых «интересов» бы-
ло, очевидно, очень важно, чтобы вы и
дальше оставались в клетке с красными
«волками» и разоблачали бы преступле-
ния тов. Сталина и «русского больше-
визма» иа весь мир У меня тут появи
лось даже убеждение в том, что для этих
«интересов» было бы очень желательно,
чтобы русские большевики растерзали
писателя Солженицына вместо того, что-
бы так просто я гуманно выпустить его
на свободу и обещать к тому же при-
слать к нему в Европу живых и здоро-
вых жену и детей и даже библиотеку с
писательскими набросками и заметками.
Сородичи проводников этих самых «ин-
тересов» в СССР в свое время не допу
стили бы ни за что такой гуманности,
если вспомнить, что гершелевские и ка-
гаиовичевскве сатрапы расправлялись без
пощады с русскими людьми лишь за пару
подобранных на советских нивах колось-
ев. Можете Вы себе представить, Алек-
сандр Исаевич, с какими шумом и га-
мом и притворными слезами эксплуати-
ровали бы мировые спекулянты такую
«ЖЕРТВУ» за «право» ич«свободу» че
ловека. как ВЫ? Мировая печать захле-
бывалась бы, науськивая уже не против
мертвого Джугашвили и его красных ин-
квизиторов мировое мнение а прямо про
тив России и ее народа — «антисемита»
и «погромщика».
Говоря в своей статье о Ваших по-
литических идеях и целях, Салисбюри
сообщает читающему миру поистине не-
слыханные вещи. Перевожу тут дословно
с бразильского языка несколько фраз из
его статьи:
«Согласно с мнением писателя (т. е.
с Вашим. — В К.) народы различных
национальностей, живущие в Советском
Союзе, между которыми находятся: ук-
раинский и прибалтийский народы, кав-
казские и Центральной Азин, порабоще
ны и лишены свободы государственным
шовинизмом. Это второй пункт, который
по мнению Солженицына, должен быть
разрешен».
Впервые узнаю, Александр Исаевич,
что и Вы, как и академик Сахаров, по-
лучили от наших ненавистников и иедо
брожелателей ту же самую ШПАРГАЛ
КУ о расчленении России, которую оии
списали для Вас со своего «Закона о
плененных нациях. Р. L. 86—80». На-
стаиваете Вы в самом деле на РАСЧЛЕ-
НЕНИИ России? Имеете Вы представле
ние о значении и последствиях подобной
операции для нашей страны и для наро-
да? Отдаете Вы себе отчет в том, для
кого выгодна подобная операция «разде-
ляй и властвуй»? Поверьте мне, что я
узнал об этом впервые из статьи авто
ритетного Салисбюри и был просто ого-
рошен. Поверьте мне также, что, если я
окончательно поверю этому иудею, то
буду Вас презирать до глубины души за
измену своей Родине, какая бы она ни
была! Особенно преступно и со стороны
Сахарова, и Вашей, зная о возрожден-
ческих сдвигах в толще русского народа,
мешать ему подобной непрощаемой изме-
ной, Оттуда в Ваших произведениях Ива
ны Денисовичи, сюсюкающие целыми
днями над френкелевской баландой и с
энтузиазмом идущие на бессмысленную
социалистическую работу. Оттуда же и
все Ваши неполноценные герои и герои
ни из «Ракового корпуса», сексуально-
помешанные, сквернословящие и пред-
ставляющие из себя типичный «навоз
истории», о котором с таким убеждени-
ем говорила в свое время «избранная
госпожа» Аксельрод. А мы тут, за рубе
жом, познакомились ао время и после
войны с совершенно другим типами на-
ших соотечественников ОТТУДА. Милли-
оны их вольно или невольно появились на
Западе в воюющей Германии, мужчины
и женщины. Эти люди появились тут со
всей России и были в самом деле убе-
дительнейшим доказательством того, что
Ваши литературные типы русских людей
их язык и их нравы были сплошной вы
думкой и, я бы откровенно сказал, по-
клепом на родной народ, который Вы
представили именно таким, каким бы го-
Письмо А. Солженицыну
65
тел его видеть заносчивый и испорченный
Запад и наши русские недоброжелатели.
Я был лично знаком с немецким жен-
ским врачом в Гамбурге, который по
должности освидетельствовал тысячи рус-
ских девушек, привезенных немцами из
Советского Союза на работу, так называ-
емых в ту пору ОСТ«овок» в возрасте от
14 до 25 лет. Этот врач наше! среди го
рожанок около 70 процентов, а среди
провинциалок 90 процентов нетронутых
и выразил свое откровенное мнение о
РУССКИХ: «Русские — здоровый и вы-
соко морально стоящий народ, которому
несомиенио принадлежит будущее. Сре-
ди наших тут возрастом в двадцать и
больше лет вряд ли найдется 5 процен-
тов нетронутых». А Вы, — «мировой ав-
торитет по русским делам», — раздевае-
те нашу бедную Зою донага перед всем
грязным Западом и услужливо помогав
те нашим врагам и ненавистникам кле-
ветать на родной народ. Во время вой-
ны и особенно после иее мие довелось
очень близко познакомиться с нашими
людьми из СССР, с тысячами из иих,
разных по племенной принадлежности и
особенно дружных и порядочных в кол-
лективной жизни в условиях лагерей. Мо-
гу сказать с особым ударением, что из
множества лагерей где жили беженцы
самых разнообразных национальностей
русские были самыми спокойными, са-
мыми опрятными и самыми пристойными
в смысле поведения их обитателей. В
них были перемешаны все народности
нашей просторной страны, и мне не при-
шлось заметить ни одного намека на
необходимость расчленения России. Я
отказываюсь понимать, как Вы, как мыс-
литель и христианин, поддались науще-
ниям нечистой силы и проповедуете по
белу свету необходимость заклания на-
шей великой страны.
Вам, Александр Исаевич, наверняка
известно о больших сдвигах в толще рус-
ского народа в СССР, начавшихся ТАМ
уже дааио, со времен войны. Вы не мог-
ли не заметить там истинно русского
подполья, откуда вышли такие люди, как
СОЦИАЛ-ХРИСТИЛНЕ, объявившие
борьбу за освобождение народа, как ПА-
ТРИОТЫ. выпустившие а СССР свой ма-
нифест «Слово НАЦИИ», и многие дру-
гие, которые решительно обошли цензу-
ру и с помощью своего широкого САМ-
ИЗДАТА зовут свой народ к националь-
ному возрождению, к возврату к истинно
христианской мысли н к единению против
антихристианских покушений на свою
судьбу, а ие к расчленению и и новым
братоубийственным междоусобицам. По-
чему в Ваших трудах ни слова о всех тех
истинно русских идейных течениях, ко-
торые являются, по-моему, и предшест-
венниками, и современниками ваших
произведений? Почему Вы протянули
Вашу руку в поисках героев Ваших книг
в окровавленные времена тех. которые
теперь так ненавидят наше наступающее
воскресение? Над Вашими героями, обес-
человеченными и загнанными в могилу,
уже маячит тень огромного креста-памят
иича над миллионной братской могилой,
который будет воздвигнут свободными
поколениями в будущем. Почему Вы не
написали ровным счетом ничего о новых
русских людях Вашей страны о новых
надеждах Вашего народа, которые он
почерпнул в титанической борьбе против
западного нашествия и показал в ней, что
ои вовсе ие то, что о ием пишет писа
тель Солженицын что ои вовсе не дума-
ет о РАСЧЛЕНЕНИИ своей Родины, а
бился, как ни один другой народ в мире,
за единство своей страны, за родившую-
ся а этой борьбе НАДЕЖДУ и за насту-
пающий рассвет? Мы знаем тут, за ру
бежом, что наш народ не шел на смерть
за интересы Третьего Интернационала.
Совершенно логично также думать, что
народ, разбивший самую совершенную
военную машину в мире, вовсе не тот,
каким Вы представили его в Ваших кни-
гах. Вы не поняли своего народа не за-
метили в нем воскресения духа и иарож
дения новой Надежды после того, как
интернациональный красный спрут от-
валился от его измученного тела. Против
нашествия западных орд шли ие Иваны
Денисовичи, мечтавшие только о лишней
порции советской балаиды, и, определен-
но, не Ваши хилые, больные и сексуаль-
но-помешанные парии советского поряд-
ка. Все это у Вас выглядит так искусст-
венно-пропагандно и умышленно мизер
но, что просто хочется отвернуться от
своего собственного народа. На весь мир
раззвонили эту Вашу серенькую небыли-
цу наши враги, дабы унизить и оскорбить
русский народ. Наше русское несчастье—
наше русское дело Никто на Западе не
выразит нам сочувствие за Вашу «се
рость». Никто и пальцем не двинет тут,
чтобы помочь Вашему Ивану Денисови-
чу. Наоборот, полвека культурный запад
только я делал, что укреплял советскую
тюрьму, а теперь по инициативе миро
вых проходимцев готов принять участие
в расчленении России по готовому уже
«Закону о плененных нациях».
Перед нами, русскими, стоят самые
серьезные задачи защищать нашу-страну
и народ от возможного комбинированного
западно-восточного нашествия, а не вы-
ставлять свой народ юродивым и прямо
приглашать иаших врагов нападать на
него. Мы должны помогать ему изживать
те остатки иудейского нашествия и марк-
сизма, которые нанесли ему за последние
полвека тяжелые духовные и материаль-
ные потери. Мы обязаны показать ему
ту спокойную дорогу к возрождению, на
которой ои ие только сохранит свои и без
того надорванные силы, ио и восстановит
их настолько, что Запад и Восток при
задумаются, прежде чем напасть на него
со всех сторон, расчленить его. разорвать
86
нашу страну на куски и ограбить ее окон-
чательно. Не знаю, знакомы ли Вам муд-
рые мысли наших иоаых русских людей
в Советском Союзе, которые думают,
чувствуют и поступают совсем иначе, чем
поступаете Вы, Александр Исаевич. Пе-
редо мною статья из самиздатовского
журнала «ВЕЧЕ» под заголовком «Мыс-
ли-Прожекторы», в которой пишет некий
сильный и благоразумный русский че-
ловек:
«Нам, русским, нужно иметь огром-
ную выдержку. Нас раздражают и нас
пытают, нас провоцируют, чтобы узнать
наше слабое место и потом нас сразить.
Нам нужно христианское терпение и в
тишине, скромности и простоте делать
свое дело. Наше дело побеждать! Сер-
диться, раздражаться, тем более озлоб-
ляться и мстить — это размениваться на
мелочи, запутываться в них и погибать».
А Вы, Александр Исаевич, надела-
ли столько шума, и перед кем?! Перед
теми, которые уже признали «ЗАКОН»
о расчленении нашей Матушки-России и,
быть может, уже завтра ринутся со всех
сторон, чтобы рвать ее на куски и рас-
пинать нашу дорогую Великороссию еще
раз на кресте. Если Вы делали это несо-
знательно, из-за незиаиия истинного ми-
рового положения вещей, то Вы обязаны
исправить Ваши ошибки и взять свой на-
род в защиту разумно и по-настоящему,
а не расчленять его аместе с нашими
недругами и вызывать новые испытания
и кровотечения родного народа. Передо
мною другое сильное политическое мне-
ние наших новых людей в СССР, выра-
женное ими самнздатовским путем в
форме МАНИФЕСТА с заголовком
«СЛОВО НАЦИИ». Содержание его сли-
шком серьезно и мудро, чтобы представ-
лять современных наших людей в совет-
ской России теми париями, которыми
полны Ваши произведения. Это не Ко-
стоглотовы и не Иваны Денисовичи. Оии
заканчивают свой манифест так:
«Подведем итог: ...для нас не столь-
ко важна победа демократии над дикта-
турой, сколько идейная переориентиров-
ка диктатуры, своего рода идеологическая
революция. Такого рода революция мо-
жет совершаться и бескровно. Да здрав-
ствует победа христианской цивилизации
иад взбунтовавшимся против нее хаосом!
Да здравствует великая ЕДИНАЯ и НЕ-
ДЕЛИМАЯ Россия! С нами Бог!»
А писатель Александр Исаевич
Солженицын проповедует РАСЧЛЕНЕ-
НИЕ ее. Что случилось с Вами, Алек-
сандр Исаевич? Лжет еврей Салисбюри
в своей статье, приписывая Вам подоб-
ные мысли о нашей Родине, или Вы в са-
мом деле и всерьез склонны помогать на-
шим врагам расчленять ее по всем не-
существующим швам?
С совершенным уважением,
Василий Иванович КРИВОРОТОВ.
Николай Тетенов
Кому служит Солженицын?*
Мировая печать настолько вознесла
деятельность А. Солженицына, что даже
невинный анализ его политических «пред-
сказаний» мгновенно вызывает гнев сре-
ди его почитателей. Не в пример новым
эмигрантам, которые открыто ненавидят
Солженицына и роются в его прошлом,
чтобы 'отыскать любые признаки юдофо-
бии, — русские люди, напротив, все еще
восторгаются лукавой премудростью
Солженицына и курят ему фимиам, на-
чиная от Синода Русской Зарубежной
Церкви и кончая пораженческим журна-
лом «Континент», который низкопоклон-
ством отметил его 60-летний юбилей:
«Человек, который стоит целой страны»
(Тибор Меран, «Континент», № 19). Так,
негодуя против одних аождей, русские
эмигранты создали себе новое идолище.
Следует напомнить, что своим бла-
гополучием и мировой славой Солжени-
цын обязан не русской эмиграции, а ев-
рейской прессе. Иван Солоневнч — бле-
стящий журналист и талантливый лите-
ратор — пользовался успехом только в
среде русской эмиграции, которого си-
онские мудрецы не пустили даже на по-
рог мировой известности.
В чем причина, что одного.узника
ГУЛАГа замолчали, а другого вознесли
до небес? Ссылка на «случайность» тут
явно недостаточна. Чтобы подняться иа
головокружительную высоту, здесь ие то
что случай, тут и крылья не помогут.
Чтобы понять секрет успеха Солженицы-
на, нам следует обратиться к сообщению
газеты «Новое Русское Слово» от 27 ап-
реля 1976 года: «Солженицын приглашен
• Статья перепечатана нз журнала «Русское Самосознание», издающегося в США на русском
тыке
87
в Израиль». В заметке сообщалось:
«Израильский парламентский комитет
по приглашению Солженицына направил
писателю официальное письмо, призывая
его посетить Израиль. В направленном
Солженицыну послании подчеркивается
деятельность Солженицына в защиту Из-
раиля и сионизма, а также борьба за
права человека и русского (?!) народа».
Если «права человека», изобретен-
ные масонством для проникновения в
чужие страны, еще как-то можно притяг-
нуть за уши к русскому народу, то при
чем тут защита государства Израиль и
его расистской идеологии сионизма? Та-
кая «похвала» русскому православному
человеку должна быть хуже всякого ос-
корбления, позорнее, чем напоминание о
сотрудничестве с нацистами.
В статье «Чем грозит Америке пло-
хое понимание России» (а почему бы не
наоборот?) А. Солженицын снова под-
черкивает то, о чем он заявил 6 лет
назад в «Письме к вождям Советского
Союза»:
«По отношению ко всем окраинным
и заокраинным народам, насильственно
втянутым в нашу орбиту, только тогда
чисто окажется наше раскаяние, если мы
дадим им подлинную волю самим решать
свою судьбу». («Русское Возрождение»
№ 10, 1980).
Что это за демократический фарс:
где и когда ныне живущие нации решали
историческую судьбу? В лучшем случае
политические дела народ доверяет своим
представителям, успех которых зависит
от их честности н мудрости.
Как видно из заявления, Солжени-
цына волнуют не интересы государства и
ие судьба русского населения, живущего
иа окраинах, а «чистота личного раска-
яния».
Следуя рецепту диссидентов, Солже-
ницын предлагает «России выйти из
СССР», оставшись с «огородами», и об-
речь страну на медленную, но верную
смерть. Что может позволить себе фанта-
зия художника, того не смеет государст-
венный деятель.
В одной из своих статей, справед-
ливо осудив керенщину, промотавшую
демократические свободы за короткий
срок, Солженицын предлагает снова «до-
пустить асе религии без притеснений»,
«свободное книгопечатание, свободную
литературу и искусство» (стр. 47), чтобы
надолго утопить страну в крови и
анархии.
Страна, которая на протяжении де-
сятилетий жила ограничениями и запре-
тами, ни а коем cj чае не может позво-
лить обличителям-диссидентам втоптать
себя в грязь, открыв все двери настежь.
Подбрасывая народу опасные идеи, Сол-
женицын должен учитывать их послед-
ствия. о которых предупреждал Ф. Тют-
чев:
«Ты бурь заснувших не буди:
под ними хаос шевелится».
Солженицын почему-то негодует на
западные средства информации, ведущие
пропаганду, направленную на Советский
Союз. «Так бездарно используется могу-
чее средство, — пишет ои. — которое
есть в руках Соединенных Штатов, для
того, чтобы установить взаимопонимание
и союз с угнетенным русским народом»
(стр. 43).
Западные средства информации сов-
сем ие бездарны; оии уже оболванили
миллионы людей в мире, но ревность
Солженицына требует довести этот про-
цесс до предела.
Взаимопонимания с русским наро-
ром как раз надо искать русской эмигра-
ции, оторвавшейся и порвавшей с ним
духовную связь. Соединенные Штаты,
как ведущая страна Запада, хорошо зна-
ют свое дело и уверенно идут по стопам
Гитлера, культивируя закон PL 86—90,
по которому русский народ объявлен иа-
родом-угнетателем.
Совсем недавно, в подтверждение
жизненности этого звкона, «Голос Аме-
рики», ссылаясь на брошюру покойного
торговца порнографией А. Амальрика,
снова предсказывал гибель России в бли-
жайшие 3—4 года. Учитывая открытую
антирусскую пропаганду западными
средствами информации, Солженицыну
следовало бы ие спешить к ним с сове-
тами, чтобы не навлечь на себя упрека,
подобного тому, который бросил Тарас
Бульба предателю-сыну перед его смер-
тью: «Ну что, помогли тебе твои ляхи!»
Упрекать в бездарности следует не
американскую, а советскую пропаганду,
которая настолько примитивна, что ей
не верят даже самые невежественные
люди. Секрет «бездарности» состоит в
том, что средства идеологического воспи-
тания в Советском Союзе все еще нахо-
дятся в руках крипто-евреев (т. е. евре-
ев, прикидывающихся русскими), заня-
тых тем, чтобы сеять смуту н вызывать
отвращение к порядку. Здесь изобрета-
тельность иудеев поистине неистощима:
от организации колхозов (куда они за-
гнали уцелевших после раскулачивания
крестьян, предварительно обобрав их до
нитки) и до создания тошнотворного куль-
та вождей.
Довести гоев до полного отупения с
тем, чтобы захватить власть над ними,—
в этом и заключается цель мирового
сионизма. Ужас растлевающего влияния
сионистов в России сказался не только
на стравливании и взаимном уничтоже-
нии людей, сколько на выкорчевывании
духовных корней, без которых любая на-
ция превращается в сброд — в Иванов,
не помнящих родства. Путем искусной
демагогии врагам России удалось соблаз-
нить многих из народа на разрушение
собственных святынь — православных
церквей и памятников, на уничтожение
88
ценных исторических книг, без которых
нация ослепла, потеряв связь с великим
прошлым, не зная как найти выход ив
духовного тупика И вот, по мере того,
как стала спадать пелена с глаз русско-
го народа, иудейский мир забил тревогу
во все колокола об антисемитизме, на-
ционал-коммуинзме и даже фашизме в
России
Солженицын утверждает, что «ком-
мунизм нельзя остановить никакими
уловками детанта, никакими переговора
ми — его может остановить только внеш-
няя сила или развал изнутри» (стр. 56).
Категоричность Солженицына убеж-
дает нас. что если на «развал изнутри»
(сЬраза-то взята прямо из «Сионских
Протоколов») нет никакой надежды, то
остается «внешняя сила». Но где эти
храбрые легионы? Возьмите меня в ба-
рабанщики! Или опять понадеемся на
дядю Сэма, как когда-то уповали на Гит-
лера? Но Гитлер планировал истребить
только половину завоеванных им наро-
дов, тогда как Запад с «правами чело-
века» уже сейчас с помощью наркоти-
ков, сексуальных извращений, рекламы
и поп-музыки превратил свои народы в
безвольную массу потребителей, годную
в историческом плане разве что для удо-
брения.
Обличая советскую власть и обходя
молчанием захват мира сионистами, Сол-
женицын, по существу, сражается на сто-
роне врага. Вот только тогда чисто будет
раскаяние Солженицына, когда он с мел-
ких тем политучебы «не смешивать»
«русский» со словом «советский» или
«СССР — не Россия», переключится на
разоблачение идейных врагов человечест-
ва, оставив стрельбу по воробьям про-
стым людям
Максималисты по природе, сиони-
сты жестоко преследуют тех гоев, кото-
рых они не сумели себе подчинить. Толь-
ко этим можно объяснить их критику
Солженицына, который как будто бы и
не заискивает перед ними, а кое-где да-
же старается их лягнуть. Но это только
внешне. Внутренне он связан с ними не-
расторжимыми узами, родством и благо-
получием. Что касается мудрецов Сио-
на, то они лишь посмеиваются в кулак
над идеализмом рядовых евреев не по-
священных в глубокие тайпы мировых
интриг, и уверенно направляют Солже-
ницына в своих разрушительных анти-
христианских целях, зная наперед, что
он не посмеет перешагнуть известную
черту.
Как опытный канатоходец, лавирует
Солженицын между русскими и евреями,
срывая жирные купоны за свою поисти-
не артистическую деятельность политиче-
ского двурушника.
Елена Котомкина
Обыкновенный цинизм?
Наше замечательное время осущест-
вляет многие идеалы Октябрьской рево-
люции. Экспроприируется чужое имуще-
ство, чем славятся отделившиеся при-
балтийские республики; устанавливается
всеобщее равенство (перед законами рын-
ка), при всесторонней поддержке газет и
телевидения разрушается пережиток про-
шлого — семья, выбрасываются в мусор-
ную корзину любовь к Отечеству и про-
чие «предрассудки», и, наконец, кухар-
ки, похоже, допускаются к управлению
государством.
Прочитав в «ЛГ» № 41 предложе-
ние обозревателя этой газеты Н. Логи-
новой открыть рубрику «Между нами,
домохозяйками...», я решилась не отста-
вать от предложенной инициативы. Тем
более, что нахожусь я под сильнейшим
впечатлением от статьи А. И. Солжени
цына «Как иам обустроить Россию».
«Мы на последнем докате,— прочи
тала я там,— ...приходится признать;
весь XX век жестоко проигран нашей
страной, достижения, о которых мы тру-
бим. все — мнимые... Мы сидим на ра-
зорище... Наималейшие народности... бла
гополучно жили в царской «тюрьме на-
родов», а к вымиранию поволокли их
мы. коммунистический Советский Союз...
Поклониться Белоруссии и Украине мы
должны за чернобыльское бедовище, учи-
ненное карьеристами и дураками совет-
ской системы. — я исправлять его. чем
можем».
Хотя Россия тоже пострадала от
атомной аварии, ну да зто, надо пола-
гать. — мелочи, не стоящие упоминания;
с другой же стороны и не такие уж дура
ки учинили чернобыльское бедовище,
потому что скольким иностранным дер-
жавам предоставили возможность прове-
сти бесценные научные исследования в
условиях уникальной ситуации крупной
атомной аварии (одна французская фир-
ма даже сильно усовершенствовала свой
Обыкновенный цинизм?
89
прибор, о чем нам радостно сообщили в
несколько запоздалом чернобыльском те-
лемарафоне). все же как не согласиться
с великим писателем, который, подобно
грозному ветхозаветному Саваофу, —
богу разящему и карающему — развер-
нул длинный свиток наших страшных дел
и бед, от чего засочилась кровью душа.
«Надо перестать попугайски повто-
рять: «мы гордимся, что мы русские»,
«мы гордимся своей необъятной роди-
ной», «мы гордимся...» — как камни па-
дают на склоненную голову слова. Те, к
кому обращается писатель, наверное, яд-
реные, гордые, заносчивые, они — лю-
бители «протягивать лапы к чужим жиз-
ням», строить крупномасштабные планы
на будущее, — но и мне, доедающей
свой последний килограмм сахару и што-
пающей мужу носки, мне тоже не по се-
бе, ведь и я, что наверняка бы осудил
писатель, русская. Чувство такое же, как
в универсаме, где проверяют твою сумку:
знаешь, что ничего не припрятала, а все-
таки мурашки по коже.
Кажется, дальше не продохнуть, но
тут-то и рушится большая скала, разда-
вив остатки побуждений и подлых, са-
молюбивых мыслишек: «Так устроен че-
ловек, что всю эту бессмыслицу и губ-
ление нам посильно сносить хоть и всю
нашу жизнь наскаозь, — а только бы
кто не посягнул обидеть нашу нацию!
Тут уже иас ничто не удержит в извеч-
ном смирении, тут мы с гневной смело-
стью хватаем камни, палкн, ружья и ки-
даемся на соседей поджигать их дома и
убивать...»
Чтобы хоть как-то отвлечься от не-
выносимого гнета собственных грехов, я
судорожно раскрыла первую попавшуюся
книгу — так иногда делаешь, если уж
совсем невмоготу, даже пожуешь чего-
нибудь: все легче... «Степа был хорошо
известен в театральных кругах Москвы,
и все знали, что человек этот — не по-
дарочек. Но все-таки, что рассказывал
администратор про него, даже для Сте-
пы было чересчур. Да. чересчур. Даже
очень чересчур...»
«Все равно «Советский Социалисти-
ческий» развалился, все равно! — неот-
вязно крутится между тем в моей голо-
ве обрывок шквалообразного солжени-
цынского текста, — и выбора настояще-
го у нас нет, и размышлять-то не над
чем...»
Какой-то слабый голосок умоляюще
заныл вдруг в душе: ну, почему нет вы-
бора, почему размышлять не над чем,
а как же те люди, с которыми встреча-
юсь я каждый день в очередях и на ули-
цах? Ведь они вполне нормальные, хо-
рошие, близки мне заботами. Иногда по-
делятся своими трудностями и только
подивишься какой-то их ладности, како-
му-то свету в их душах. А уж если в
больницу, не дай бог, попадешь, или в
одном вагоне с таким разговорчивым
окажешься — десять раз себя присты-
дишь за свои грехи. А человек такой на
тебя подивится: «Что ты, дочка, — само-
уничижение паче гордости. Еще всего в
своей жизни навидаешься, а мне вас всех
жалко. Дай-то Бог вам здоровья...» Что-
то непохож такой человек на кидателя
камней, поджигателя соседа. И пальтиш-
ко у него простенькое, но аккуратное, и
улыбка искренняя, а уж если окажется
в руках его гармошка — ну, там, встре-
тится он вам в магазине музыкальных
инструментов, куда вы зашли детскую
флейту посмотреть, чтобы ребенок ваш
городской легкие себе развиаал — так
он по гармошке пройдется неказистыми
своими трудовыми руками, и сразу отля-
жет тяжесть с души, и даже, извините,
какая-то непрошенная гордость комом в
горле встанет.
Или вот вспомнились мне молодень-
кие солдаты, устранявшие последствия
Чернобыля и там облучившиеся. Неужто
же и они входят в требовательное сол-
женицынское «МЫ», за которое «до по-
клона, растроганно и слезно» благодарит
Черниченко в «ЛГ» № 40? И если не
входят, тогда кто же такие «Они», остаю-
щиеся в результате простейшего вычита-
ния? Вот вопрос вопросов.
«Пробуждающееся русское нацио-
нальное самосознание во многой доле
своей никак не может освободиться от
пространнодержавного мышления, от им-
перского дурмана, переняло от коммуни-
стов никогда не существовавший дутый
«советский патриотизм» и гордится...
«великой советской держ< вой». Надо по-
лагать, имеются в виду те бедолаги, ко-
торыми для приличия на несколько про-
центов разбавлена наша потрясающая
команда Президента, Союзный и Россий-
ский парламенты? Так ведь их, если да-
же они и прорвутся к микрофону, пока
отдыхает Собчак, Станкевич и Фильшин,
можно в любой момент утопить, как тор-
чащую кнопку. Не правда ли, очарова-
тельна была добродушная бесцеремон-
ность, с которой Лукьянов не давал до-
говорить Василию Белову, а как молод-
цевато усадили на место неугомонного
генерала Ахромеева, старомодно предо-
стерегавшего о разаале армии. А как
ловко Силаеа с Явлинским срезали гене-
рала-полковника Макашова и полковника
Кутукова на встрече с военными специ-
алистами, они ведь задавали назойливые
вопросы, абсолютно выпадающие из кон-
текста разговора, были направлены на
деструктив, как тонко подметила без-
укоризненно честная газета «Известия»
№ 264.
Помнится, лет восемь назад с такой
же хозяйской беспардонностью иа встре-
че с писателями в ЦДЛ иаш главный по-
кровитель идеи п ворота северных рек—
Израэль прервал нескладные сетования
Владимира Крупина, волновавшегося по
поводу возможного затопления могил на-
ших предков, презрительно процедив:
«Эт-то все змоцни».
90
Елена Котомкнна
Да что там вершины власти, ты про-
сто пошли какого-нибудь пламенного пат-
риота в Америку, и его до основания по-
трясет и перестроит тамошняя демокра-
тия. при которой президент с одинаковой
ревностью заботится «о безопасности ев-
реев и Израиля» (слова Рейгана на встре-
че с членами Еврейского конгресса США)
и о благополучии аборигенов в резерва-
циях.
Вот и выходит, что возведенный а
статье крепкий, хорошо сработанный дом
стоит на зыбкой почве и на глазах рас-
ползается, а в красном углу хоть и икон-
ка. но даже иконку нечистая сила нынче
безбоязненно берет в руки. Жаль, не
хватило писателю его всегдашней власт-
ности, чтобы кроме масленичного чучела,
в которое, благодаря нашему Президен-
ту, превратился призрак коммунизма,
указать на жесткую движущую пружи-
ну современной истории — сионизм, тай-
но перерождающий все, во что он, как
раковая болезнь, ии вживнтся. Опять,
казалось бы, мелочь, почему, наверное,
и проглядел ее Солженицын, а на по-
верку — дорогого стоит!
...Много острот ходило у нас по
поводу эпохи «застоя», ио при этом за-
бывалась одна, не побоюсь этого слова,
положительная особенность: в состоянии
покоя нечто всплывает и болтается на-
верху, что-то оседает на дне и такое раз-
деление само закрепляется у всех в соз-
нании, не требуя доказательств. Поче-
му, видимо, и началось всенародное про-
зрение, попытка разобраться, кому на Ру-
си жить хорошо.
Не мог не заметить этого н Солже-
ницын, хоть и сделал он это очень стыд-
ливо: «Сегодня и в самой старинной в
мире демократии, швейцарской, раздает-
ся тревожное предупреждение (Ганс Шта-
уб): что важные решения принимаются в
анонимных и контролируемых местах,
где-то за кулисами, под влиянием «групп
давления», «лоббистов»... Наш государ-
ствовед Б Н. Чичерин отмечал еще в
XIX в , что из аристократий всех видов
одна всплывает и при демократии: «де-
нежная». Так сказать, «денежки есть —
нет беды, денежки есть — нет опасно-
сти .► Поэма «Современники» Некрасо-
ва, будто вчера написанная, может быть
потому мне интереснее, чем самый со-
вершенный сегодняшний государственный
проект, что она дает духовный иммуни-
тет, как и произведения Достоевского,
Тютчева, Ильина. Иммунитет, без кото-
рого никогда ие обустроить Россию соб-
ственно для народа, без которого мы все-
гда, как щенки, будем кружиться иа ме-
сте, гоняясь за своим хвостом. К сожа-
лению, такого вот главного слова Солже-
ницын ие сказал, но ведь на всякого
мудреца довольно простоты. Вместо это-
го он призвал «все умножающееся и уп-
лотняющееся человечество» к самоогра-
ничению, что вполне по душе и «малому
народу», давно определившему для чело-
вечества роль чернорабочего иа великой
стройке совершенного миропорядка.
...А пока постамент для карлика в
который раз перевернут, факиры застоя
опять сверху. Ведь на то они и факиры,
чтобы сбалансировать на самой неустой-
чивой подставке; вокруг взбита словесная
пена новых левых, нашего, так сказать,
«будущего», и вся эта шумиха затеяна
не зря, а чтобы мудрый змей — «малый
народ» — успел сменить коммунистиче-
скую кожу на капиталистическую, по-
путно обустроив транснациональные «хо-
ды и норы, норы и ходы».
Да, перестройка — это ие застой:
сейчас хоть реки поворачивай, никто не
спохватится, а если и заметит, так его
пришьют толстыми белыми нитками к
«делу Осташвили». Этим портняжным
искусством славятся многие журналисты,
особенно из «Комсомольской правды»,
для них высокий профессионализм в
швейном деле обязателен, ведь как-никак
они обслуживают молодежь. Впрочем,
не буду заноситься, допущу, что хоро-
шо шить умеют не только в Советском
Союзе, но и за рубежом. И не во всякий
час достанет сил даже самому могучему
богатырю устоять против свиста, топаиья,
улюлюканья, поднявшихся после выступ-
ления Солженицына на Тайване, в кото-
ром он посмел уравнять в правах с ев-
реями другие народы.
«В страданиях мудреет человечест-
во. Неведение ведет его к испытаниям и
мукам; в мучениях душа очищается и
прозревает; прозревшему взору дается
источник мудрости — очевидность», —
писал Ильин.
«Вопли «патриотического блока» по
поводу клеветы, очернительства, опле-
вывания русской истории, травли рус-
ских, развала державы, заговора черных
сил против России и т. п. только меша-
ют процессу, без которого невозможно
никакое национальное возрождение», с
трудом скрывает «гадливость и брезгли-
вость к русскому, к «коренному» народу»
Латынина в «ЛГ» № 41. Эта «скорб-
ная брезгливость» лишь ненадолго сме-
няется в ее статье ликующей нотой: «Что
мы знаем о немецких юношах и девуш-
ках, движимых чувством национальной
внны, устремлявшихся в израильские ки-
буцы, чтобы помочь людям, перед кото-
рыми они — лично — ни в чем не ви-
новаты? Так немцы покончили с герма-
нофобией. Так и мы можем покончить с
русофобией — перестав ее выискивать
повсюду н предъявив суровый счет преж-
де всего самим себе».
Что же до меня, я много бы отдала,
чтобы услышать от наших переобустрой-
щиков их собственные, а не сфальсифи-
цированные от лица русского народа по-
каянные исповеди. Услышать прежде,
чем «небо упадет на землю и Дунай по-
вернет свои воды вспять».
91
МИТИНГИ НА КУБАНИ
24—26 января по многим станицам
н городам Краснодарского края прошли
митинги, приуроченные к 72 й годовщине
подписания диктатором п палачом наро-
да Свердловым директивы «О расказачи
вании», массовом терроре против трудо-
вого казачества и крестьянства.
В Краснодаре, на многотысячном
митинге, проведенном Казачьей Радой
после панихиды в Свято-Троицкой церк
ви по убиенным во время «красного тер-
рора» казакам, принято обращение к кра
евым и городским Советам народных де-
путатов с требованием демонтировать
памятник-бюст Свердлову в центре горо-
да и переименовать улицы им. Свердло-
ва, Атарбекова и других палачей русско-
го народа.
На постамент памятника был бро-
шен моток колючей проволоки и выве-
шены плакаты. «Иешуа-Соломон Мовше-
вич Свердлов», «Нет места памятникам
убийцам казаков!», «Памяти 1.250.000
казаков всякого пола и возраста, павших
от террора иа Кубани, развязанного
Свердловым», «Восстановить историче-
скую правду о казачестве!».
Участники митинга подчеркивали
прямое продолжение свердловской ли
нни на геноцид русского народа в сего-
дняшней продовольственной политике
кабинета Ельцина-Хасбулатова-Фильшн
на и иже с ними. По этому поводу уча-
стники митинга приняли обращение на
имя Президента СССР Горбачева М С
н в Верховный Совет РСФСР.
Критика и библиография
Юрий Павлов
ГОРЬКИМ И СОВРЕМЕННОСТЬ
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ НЕКОТОРЫХ СТАТЕЙ
ОСНОВОПОЛОЖНИКА СОЦРЕАЛИЗМА
Заметки хороши тем, что их можно на-
чинать без вступления, без лишних слов.
Горький, как ни один из выдающихся
русских писателей, часто сшибался в оцен-
ках отечественной культуры, литературы.
Никто не дал своему народу столько, мяг-
ко говоря, неверных характеристик, не аы-
лил на него так много грязи, как буревест-
ник революции. На этом фоне приятно по-
ражают многочисленные высказывания а
статье «Разрушение личности» (1909), од-
ной из наиболее значительных и фундамен-
тальных работ Горького-критика.
Известный художник справедливо ука-
зывает иа взаимосвязь храма искусства и
народа, народа-помощника, вдохновителя,
почвы, без которой невозможно явление ге-
ния. Тем самым писатель как бы вступает
а спор со своими многочисленными выска-
зываниями разных лет, высказываниями о
России как рабской земле, о русском наро-
де как иароде-рабе.
Горький отмечает общечеловеческое
звучание отечественной литературы, более
сильное и частое, чем в других храмах ис-
кусства. Мысль, понятно, ие новая, но всег-
да актуальная. Сегодня, как и в начале века
н во все времена иные, процветает тнп
культурных вождей, которые видят «рус-
ский прогресс единственно в самооплевыва-
нии» * *. Сразу, чтобы не попасть в разряд
охранителей, сталинистов н черносотенцев,
замечу: я ие отождествляю самооплевывание
с самокритичностью, между ними «дистан-
ция огромного размера».
Да. мысль горьковская не нова, но ее
необходимо постоянно доказывать, что с
успехом делает уже не одно десятилетне
В. Кожинов. Вводя нашу «улицу» в миро-
вой исторический и культурный контекст,
известный критик показывает ее реальное
лицо, ее своеобразие — «преимущество».
«Преимущество», заключающееся ие столь-
ко в том, что Иван Грозный на фоне своих
современников (королей Франции, Англии,
Испании) выглядел ие грозным, или казаки
а сравнении с французской буржуазией бы-
ли, по словам Герцена, «агнцами кротости»,
сколько во всечелоаечности — самобытной
черте русской литературы, русского иацио-
иального характера, в «творчестве всечело-
веческого диалога»2.
В статье «Разрушение личности» есть
суждение М. Горького, которое, с моей точ-
ки зрения, во многом объясняет силу лите-
ратуры XIX века и слабость, трагедию ли-
тературы советской: «Психология старого
русского литератора была шире и выше по-
литических учений, которые тогда принима-
ла интеллигенция... Старый писатель там,
где политическое учение могло ограничить
его художественную силу, умел стать над
политикой, в не подчинялся ей рабски, как
мы видим это в наши д.чи».
Сегодня, когда мы пытаемся разобрать-
ся в том, что с нами происходило н проис-
ходит, пытаемся объективно взглянуть на
реальную историю нашей словесности, при-
веденная мысль Горького особенно актуаль-
на, хотя и понятно, что не он первый ее
высказал.
Многие суждения М. Горького об об-
щественной н культурной ситуации начала
века применимы к характеристике дня се-
годняшнего. Новый, с точки зрения худож-
ника, тип писателя — «общественного шута,
забавника мещанства, служащего публике,
а не родине», стал сегодня лицом с общим
выражением. Воздержусь от называния
имен, серьезный читатель без труда сдела-
ет это сам, в том числе и по признаку, опре-
деленному еще Горьким: «Он научился лов-
ко писать, сам стал фокусником слова н
обнаруживает большой талант саморекла-
мы». Необходимо уточнить, что талант са-
морекламы — это ие только талант А. Воз-
несенского, без сомнения и устали твердя-
щего о своей гениальности, но и «наивный»
талант А. Рыбакова, «скромно» заявившего
со страниц «Огонька»3 о своей популярно-
сти. превосходящей популярность В. Бело-
ва, В. Распутина. Сопрягать творчество
А. Рыбакова с названными писателями, ко-
нечно, ие воспрещается, но навряд ли это
занятие продуктивное, ибо явления эти
разного плана, как Кукольник и Пушкин,
Ю. Сеульский н Г. Свиридов, Б. Сариов и
В. Кожинов, «Огонек» и «Паш современ-
ник». К тому же популярность (на что ссы-
лаются сегодня многие) — критерий, очень
часто ие проясняющий истинных ценностей.
1 Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. в 30 т,—
Т. 26. Л.. Наука, с. 31.
* См. Кожинов В. «И назовет меня всяк сущий
в ней язык...» — Наш современник, 1981, № II.
* См. Письмо А. Рыбакова.— Огонек. 19Я9, № 5.
Горький и современность
93
популярность нередко — лишь девица лег-
кого повеления.
В статье <Разрушение личности»
М. Горький отметил ге явления в области
культуры и политики, которые затем про-
грессировали в советской истории. Я назо-
ву только два из них. Первое — это гос-
подствующее на протяжении десятилетий
«хулиганское стремл ине забросать пвмять
о прошлом грязью и хламом», в чем в раз-
ной степени преуспели ЛЕФ и РАПП, Лу-
начарский и Жданов, Бухарин и Горький,
Троцкий и Сталин и многие, многие другие
деятели времен минувших и нынешних. Вто-
рое — «эпидемия порнографии». Если во-
семьдесят лет назад Горький сетовал иа
молчание честных людей, то сегодня здоро-
вые силы общества —. В. Белов, В. Распу-
тин, М. Любомудров и многие другие —
чутко отреагировали на поступление «исп-
ражнений безответственного мозга» (М. Горь-
кий), пустой, развращенной души. Правда,
как и в начале века, сила иа их стороне:
телевидение, кино, средства массовой ин-
формации, многие журналы отданы на от-
куп тем, кто, как и во времена буревестни-
ка революции, вндит я хочет видеть в жен-
щинах «кобыл», наделенных «неутомимою
жаждой исключительно половой жизни,
различными извращениями в половой сфе-
ре, заставляют сниматься нагими...» Спра-
ведливости ради нужно сказать, что совре-
менные борцы с «ханжеством» далеко обо-
шли своих предшественников. Женщины как
мужчины и мужчины как женщины заполо-
нили сцены, н их телсдвижеиия называют
теперь балетом, театром н т. д.; известный
ученый муж, воспитатель молодого поколе-
ния, советует родителям с 7-го класса по-
дыскивать партнеров своим детям; «прора-
бы духа» от театра, кино, литературы пока-
зали то, что их предшественникам, видимо,
и не снилось...
В статье «Разрешение личности», как и
в других работах, особенно «Две души»,
«Несвоевременные мысли», проявилось не-
верное понимание художником народа, кре-
стьянства. Для Горького мужнк представ-
лен преимущественно только одним нацио-
нальным типом Тюлина. Минина же писа-
тель считает героем иа час, Платона Кара-
таева и других «юродивых», «милых мужич-
ков» относит он к персонажам нереальным,
придуманным ради дворянского успокоения.
Ошибочность этих суждений очевидна.
Горький, как многие его и наши совре-
менники, не понял и извратил Достоевского
и Толстого. «Смирись, гордый человек» ои
воспринял как «терпи» (произошла подмена
далеких по значению понятий) и вместе с
«Не противься злу насилием» отнес к ло-
зунгам, наиболее обидным для человека.
Однако в «Несвоевременных мыслях» про-
тест против «арифметики безумия», против
«придушеиия демократии», многие другие
высказывания свидетельствуют о позицион-
ной близости М. Горького и Л. Толстого.
По отношению к русскому народу точ-
ка зрения художника в «Несвоевременных
мыслях» во многом совпадает со взгляда-
ми, которые он критиковал ранее, утверж-
дая, что «фефелой», «потревоженным зве-
рем» и так далее народ' никогда не был. ц
предстает он таким ио воле «Гершельмв-
нов, Штакельбергов. Раиенкампфов и дру-
гих культурных вождей». Гораздо больше
меня поражают ие эти в высшей степени
несправедливые высказывания буревестнике
революции (у него быти, как уже отмеча-
лось, к тому предпосылки), а современные
комментаторы «Несвоевременных мыслей»,
прошедшие мимо этих оценок или согласив-
шиеся с ними.
А. Овчаренко, проявивший в данном во-
просе большую солидарность с М. Горьким,
чем И. Вайнберг (вот только одно сужде-
ние исследователя: «Сердце художника об-
ливалось кровью от сознания того, что его
народ в силу исторических причин не вы-
работал органической любви к труду, уме-
ния доводить начатое дело до конца, что
его национальная психика неустойчива» •).
делает по меньшей мере странное заявление:
«Народ в прозе и публицистике Горького
предстает в более объективном освещении,
чем даже у Толстого, Достоевского, Че-
хова» ’.
Согласиться с мнением известного спе-
циалиста по творчеству основателя социа-
листического реализма невозможно, как не-
возможно в рамках данных заметок аргу-
ментировать свою точку зрения, для этого
нужно написать отдельную статью.
Другие суждения писателя, подобные
следующему: «Однако главнейшим возбу-
дителем драмы я считаю ие «ленинцев», ие
немцев, не провокаторов и темных контрре-
волюционеров, а более злого, более сильно-
го врага — тяжкую российскую глупость»
созвучны многочисленным утверждениям
современных авторов, которые все грехи
семидесяти лет взвалилн иа плечи русского
народа, сделав из него козла отпущения.
Концепция эта, принятая рядом авторов
как аксиома, активно тиражируется сегодня
«Огоньком», «Юностью» и другими изда-
ниями. Т. Иванова, поставив перед собой
задачу иайти социальные корни сталинизма,
тут же сходу решила ее. Правда, как это
часто бывает со сверхэмоцнональкым обоз-
зревателем «Оюнька», мысль ее буквально
гаснет под напором чувств, логика суждений
столь неуловима, что создается впечатле-
ние об ее отсутствии, вся же словесная лева
низвергается для того, чтобы подогнать ре-
шение пол заранее известный ответ. Т. Ива-
нова «скромно» заявляет от имени русского
народа, что он, порождая стукачей я катов,
сотворил сталинизм, который в ином случае
«был бы невозможен, немыслим»I. 2 3.
Во-первых, отождествление доносчиков
и палачей со всем, как выражается крити-
кесса, «великим многомиллионным иаро-
I. Овчаренко А. О «Несвоевременных мыслях»
М. Горького.— Литературная газета. 1988. № 37.
2. Там же.
3. Иванова T Вот приедет барнн.— Огонек, 1988.
№ 16
04
Юрий Павлой
дом» выполнено по хорошо знакомым ре-
цептам. Во-вторых, как же Мао Цзедуи н
Пол Пот без русских обошлись, или там
действовали наши агенты? В-третьих, не
призывая идеализировать народ, приведу
высказывание, имеющее непосредственное
отношение к теме разговора, высказывание
академика Д. Лихачева (для Т. Ивановой,
<Огоиька» и их единомышленников — авто-
ритет непререкаемый): <Судить о народе мы
должны по преимуществу, по тому лучше-
му, что он воплощал или даже только стре-
мится воплотить в жизнь, а ие по худшему.
Именно такая позиция самая плодотворная,
самая миролюбивая и самая гуманистиче-
ская»
Несмотря на совпадение взглядов Горь-
кого и нынешних «прорабов перестройки»,
нельзя не признать, что автор «Несвоевре-
менных мыслей» искренне и глубоко пере-
живает за судьбу своего народа, его вол-
нует, что «фантазеры из Смольного», гото-
вые принести Россию в жертву мировой ре-
волюции, относятся к ней как к материалу
для опытов. Именно тревогой и любовью,
думаю, продиктованы «Заметки из дневни-
ка. Воспоминания», которые писатель перво-
начально хотел назвать «Книгой о русских
людях, какими они были». Об этом чувстве
свидетельствуют и авторский комментарий
к данному замыслу («Но я нашел, что это
звучало бы слишком громко. И не вполне
определенно чувствовал: хотелось ли мне,
чтобы эти люди стали иными?»), и следую-
щие строки из письма к Ромену Роллану:
«Мучает меня эта загадка — человеческая
русская душа. За 4 года революции она так
страшно н широко развернулась, так ярко
вспыхнула. Что же — сгорит и останется
только пепел — или?»
Общеизвестно, что в 20 е годы, когда
написана большая часть книги и созданы
статьи, очерки, логически продолжившие ее,
быть русским, как и вообще национальным
художником, было опасно. Как правило,
национальное отождествлялось с контрре-
волюционным, поэтому разговор о русских
писателях и русской культуре — это оче-
редной смелый шаг М. Горького. Правда,
сит ация ие намного изменилась и сегодня,
когда при формальном обилии русских быть
настоящим представителем этой нации — ие
по крови, а по духу — трудно и опасно.
(Б. Сарнов, Ивановы, Н. Ильина, В. Коро-
тич, Г. Бакланов, В. Лакшин и многие, мно-
гие другие сразу зачислят в стан врагов
перестройки и шовинистов). Сегодня, как и
в застой, и в 20-е годы «прогрессивнее» все-
го быть челов* * ком вообще. Эту простую
истину давно понял Е. Евтушенко, который
устами героя из «Ягодных мест» вполне
определенно сказал о своей позиции: «Пусть
сольются во мне навек оба слова — еврей
и русский — в слово радостное человек».
В очерках о знаменитых писателях
М. Горький остается вереи себе; глубокие
и тонкие мысли о Толстом, Чехове, Есенине,
1 Лихачев Д. Заметки о русском.— М„ Совет-
ская Россия. 1984. с 38
Короленко, которые стали хрестоматийными,
сочетаются с таким же глубоким непони-
манием России, ее народа. Это, естественно,
алняет иа восприятие личности и творчест-
ва названных и неназванных художников.
Показателен отрывок из очерка «Лев Тол-
стой»: «Вчера он сказал мне:
— Я больше вас мужик и лучше чув-
ствую по-мужицки.
О, господи! Не надо ему хвастать этим,
ие надо!»
Помимо известных справедливых вы-
сказываний Горького о С. Есенине как орга-
не природы, о ненужности поэту его окру-
жения с Дункан во главе, многочисленные
суждения писателя, содержащиеся в пись-
мах. беседах, очерках, ие способствуют по-
ниманию личности и творчества великого
художника: «Сам Есенин, со всем его ху-
лиганством, превосходное художественное
произведение, шутя и цинически созданное
окаянной русской действительностью»9, «Ои
силен тем, что ничего ие любит, ничем ие
дорожит. Он, как зулус, которому бы фран-
цуженка сказала: ты — лучше всех мужчин
на свете! Он ей поверил,— ему легко ве-
рить, ои ничего не знает. Поверил и закри-
чал иа все и начал все лягать. Лягается он
очень сильно, очень талантливо, а кроме то-
го — что?»3
В статье «О пользе грамотности» (1928)
Горький справедливо говорит о безграмот-
ности ааторов «Октября», редакторов этого
журнала. Но далее, ведя речь о «молодой
литературе», писатель высказывает сужде-
ния, родственные вульгарно-социологиче-
ским взглядам деятелей пролеткульта,
РАППа, ЛЕФа. Литература, с точки зрения
Горького, является коллективным делом ра-
бочего класса, который наполняет «понятие
«общечеловеческое» действительно общече-
ловеческим содержанием». Эта мысль — не-
удачная проекция известного положения
марксизма — доводится в конце концов пи-
сателем до предела, до абсурда. Разделяя
общечеловеческое иа старое и новое, худож-
ник констатирует, что против старого об-
щечеловеческого, против «множества мерзо-
стей» (до таких крайне вульгарных пред-
ставлений опускались лишь самые отчаянные
«неистовые ревнители») должны бороться
писатели и критики, правда, он уточняет,
коммунисты.
Отсчетом истинно общечеловеческого
лишь с Октября (заболевание, как извест-
но, типичнейшее) Горький зачеркивает са-
мо понятие, а вечные духовно-нравственные
ценности сбрасываются с корабля совре-
менности. Большинство предшественников
известного художника по такой «селекции»,
начавшие с нигилизма иа заре своей, дей-
ствительно, туманной юности к концу 20-х
годов одумались, прозрели, амнистировали
и классику, и частично те ценности, которые
она породила. Буревестник же революции
* См. Архив А. М. Горького. Т. XI. с. 30.
* См. Литературное наследство. Т. 70. 1963,
с. 568.
Горький ц современность
95
в этот период заболел футуристически-про-
леткультовской ветрянкой.
Правда, в этой статье, как и в других
публикациях, Горький призывает учиться у
великих представигетей отечественной лите-
ратуры, но учеба эта ограничивается лишь
грамотностью, языком. Остальное же —
главное а классическом наследии — было
для него несъедобной «идеологической за-
разой».
Горький справедливо говорит, что кри-
тики ие должны учить писателей политгра-
моте. Однако известного мастера слова не
устраивает не сама учеба, а учителя. Ими
должны быть, по мнению Горького, «люди
более осведомленные и талантливые, чем
критики и рецензенты». Давно настала пора
подвести итоги этой учебы: «осведомленные
и талантливые» деятели партийно-литератур-
ного уровня нанесли ущерб нашей словес-
ности столь серьезный, что ои ие может
быть сравним ни с какими самыми мрачны-
ми годами в нашей дореволюционной исто-
рии. Необходимо признать наконец: худож-
ником не надо ни руководить, ни тем бо-
лее обучать его политграмоте.
Известный художник остро ощущает
опасность критики, похожей на смертельный
приговор. И в то же время сам развеши-
вает ярлыки — приговоры, произносит сло-
ва, вынесенные в заглавие статьи: «Если
враг не сдается — его уничтожают» (1930),
слова, ставшие трагическим символом вре-
мени.
Горький-критик нередко упрощенно, в
духе века, понимает личность лишь как
продукт социально-общественных отношений
(«О пролетарском писателе») и верит, что
изменение этих отношений коренным обра-
зом влияет на человека. Поэтому писатель
настойчиво ищет ростки нового и находит
искомое там, где оно отсутствует, или име-
ется, но плодотворным его я назвать не
могу. В этом отношении показателен доклад
Горького иа I съезде советских писателей
17 августа 1934 года.
Не думаю, что отказ от своей фамилии,
какой бы она ни была, свидетельствует о
росте человеческого достоинства, как ни го-
ворит об этом факт вхождения в жизнь
детей «сознательными н строгими судьями
прошлого» и своих родителей. А. Платонов
за четыре года до речи известного худож-
ника в «Котловане» иа образе Насти пре-
красно показал, что такие ростки нового ве-
дут в пропасть, к гибели, в первую оче-
редь, моральной, ие только отдельного че-
ловека, но и всего порожденного этой без-
душной, регламентированной, механической
жизнью.
В докладе, который принято почему-то
характеризовать как событие исключитель-
но положительное, чуть ли ие выдающееся,
М. Горький продолжил свой спор с рус-
ской классикой. Не могу согласиться ни с
оценкой героев «Мертвых душ», ни с упре-
ками в адрес выдающихся мастеров нашей
словесности, упреками, в которых явно ви-
ден все тот же социальный заказ перепи-
сать историю на новый лад, залить ее гря-
зью и т. д. Помните, этим занялись и черти,
захватив монастырь, в сказке В. Шукшина
«До третьих петухов»...
Не был оригинальным М. Горькяй, ког-
да говорил о превращении «векового собст-
венника в коллективиста-колхозника» и кон-
статировал «подлинное и полное освобож-
дение крестьянства от «власти земли», нз-
под гнета собственности». В статье «О куль-
турах» (1935 г.) писатель повторил эту, по-
любившуюся ие только ему, мысль: «Где
пролетариат, следуя учению Маркса-Лени-
на и руководимый Иосифом Сталиным, осво-
бодил крестьянство от идиотской «власти
земли», от покорного подчинения капризам
природы...»
Да, долгое время «власть земли» рас-
сматривалась как показатель отсталости,
социальной неразвитости, двуликости (соб-
ственник и работник в одном лице) кресть-
янства. Сегодня, когда действительно не су-
ществует власти земли, без труда можно
определить, что этим шагом, которым вос-
торгался Горький, был низведен в конце
концов не только работник, хозяин земли,
но и уничтожен вековой нравственный куль-
турный уклад народной жизни. В этом я
вижу одну из величайших трагедий не
только XX века, но и всей нашей истории,
трагедию, даже более значительную, чем
монголо-татарское иго или Великая Отеч
ственная война.
Горький ие любил отечественную тра-
дицию, которая в основе определяла чувст-
во, сердце (Л. Н. Толстой писал: «...Я оста-
навливал себя всегда, когда начинал писать
нз головы, и старался писать только нз
сердца»'). Буревестник революции говорил
не раз о своих симпатиях к разумной Евро-
пе (в очерке «А. А. Блок», например), что
в какой-то степени объясняет математиче-
ский подход художника к литературе. Горь-
кий неоднократно повторял, иа съезде в том
числе, что в России на душу населения при-
ходится гораздо меньше писателей, чем в
Скандинавских странах, и мечтал о том
времени, когда мы догоним их по этому по-
казателю. В известном докладе он предло-
жил регламентировать литературный про-
цесс — «наметим 5 гениальных и 45 очень
талантливых писателей», остальных же... в
остаток?!
Этот подход Горький применял ие толь-
ко в литературе. В статье «Если враг ие сда-
ется — его уничтожают» художник в духе
времени писал: «...По плану иа 1929—
1930 гг. ...колхозы должны были дать 20
миллионов гектаров, а мы имеем уже 361»
Эту способность за цифрой ие видеть жизнь
или просто прятаться от нее мгновенно опре-
делил и показал в своем «Котловане»
А. Платонов. Герой его повести, подобно
Горькому, да и нашим современникам,
определяющим успехи по вложенным мил-
лионам, миллиардам и т. п., успокаивает
Толстой Л. Н. Из записных книжек, дневни-
ков. писем н черновых редакций.— В ки.: Тол-
стой Л. Н. Литература, искусство. М.а Современ-
ник. 1978. с. 207.
Пашкина, услужливо поднявшего бутер-
брод: <Не стоило нагибаться... На будущий
год мы запланировали сельхозпродукции по
округу иа полмиллиарда».
В статьях и очерках 30-х годов знаме-
нитый художник в духе времени отдал дань
<геииальности», «мудрости» и т. д. И. Стали-
на. Но в отличне от многих писателей-со-
временников, в отличие от сегодняшних
«прорабов перестройки» с Коротичем во
главе, М. Горький все же ие вписался в
систему. О чем свидетельствуют и записки
Ромена Роллана, и замена сообщений о
репрессированных на информацию о трудо-
вых победах в правдинских номерах, пред-
назначенных писателю, и загадочная смерть
писателя, по поводу которой соглашаешься
с версией — буревестника революции отра-
вили. Это, как и многое другое, неизвестное
и частично известное, иеиздаииое и уреза-
но изданное, дает основание предполагать,
что узнавание и осмысление М. Горького —
художника и человека, критика и публи-
циста — во многом еще впереди.
Главный редактор В. А. Каившккн
Редакционная коллегия: Бондарчук С. Ф.г Варвввв И. Ф., Захарченко В. Г., Знамен-
ский А.Д, Кузнецов Ю. П., Лвстовкии Ю. В. (зам. гл. редактора), Влад. Г. Левченко,
Соловьев Г. М. (ответственный секретарь).
Технический редактор Г лова О. В.
Корректоры Рубцова В. А„ Псеуиок Н. Ш, Рудченко Н. А.
Сдано в набор 29.11.90 г. Подписано в печать 8.02.91 г. Формат бумаги 70x100/16. Бу-
мегв типографсквв № 2. Усл. печ. л. 8,4. Уч.-изд. л. 10,48. Тираж 60 000. Заказ 1048.
Адрес редакции: 350650, Краснодвр, а/я 69, ул. Коммунаров, 59.
Телефоны: главный редвктор 52-29-44, звместитель главного редактора, секретариат
59-22-60.
Типография издательстве «Советская Кубань». 350680, Краснодар, ул. Шаумяив, 106.
Редакция принимвет только первые экземпляры не публиковавшихся рвнее рукописей,
отпечвтаниых на машинке.
Рукописи объемом меньше печвтиого листа не возвращаются.
Рукописи, присылаемые членам редколлегии, к рвссмотреиию не принимаются.
—————— — ‘