/
Author: Шлепаков А.Н.
Tags: рабочий класс иммиграция история сша американский империализм эпоха империализма
Year: 1966
Text
Издательство «Мысль»
‘‘'АЛ/с
Sw££>ISn
UTAH
SPANISH
WW
r\
Germans
FRENCH MB\ICAN $,
AtftfNiArtS c*vM€SLk wUliCAs'S SfMiSH
SOUTH MKOTAS)
DAM.sh dutch GERMAN
/>^£se
CALN
'W'V'V'W'’
* Т0ЛгТ4хд^ П/02ТН
ЖоЯ
Russians Norwegians ЯЧ «е^млгчб //n\ IvM SWEDISH 1 W
емби$и
NEBRASKA©
CZEChOJlOUAxS 6£RMAN$
COLORADO КАКШ
GKmams Germ^
NEW MEXICO
SPANISH MEXICANS
ОЛЬАНОМАЭ
еык<»
GEWNkrr
Иммиграция и американский рабочий класс длшлепаков
А Н. Шлепаков ИмМИГрЯЦИЯ щ.а и американский рабочий класс
«WtfCONS
FlNNtSH
RUSSIANS
pRjNGH
FRENCH
4 9Cv'H Swedish.
MVNGAA'AlJS i1T»4'JAMI*r4J
1ML1ANS -* «NGL-SM
IT^/A/VS
NORWEGIANS FlNNl5H SWEDISH I DUTCH
DANISH DUTCH
ШАэ
GERMAMS HUNGARIANS
enGl’Sh GERMANS
eNSLiSH
i вд
ЭД
jXmI И
\\1 и
tNGUSH
AAxVA/v<aA/
FOMiH FN6CSH
ЛАЛ-AAV^
/VWAzTW д,ИЛс\л
Д/1/VKa
gzgnKi
|ПЙВЗ^) А.Н. Шлепаков
Иммиграция и американский рабочий класс
А. Н. Шлепаков
Иммиграция и американский рабочий класс в эпоху империализма
1966 Издательство «Мысль» •Москва*
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Печатается по рекомендации Ученого Совета Академии Наук УССР
Введение
Подлинный смысл происходящего в современном капиталистическом мире, сложность и многообразие процессов и явлений, характерных для него, совершенно очевидно, не могут быть должным образом оценены без знания их корней и истоков, без установления в них как общего, закономерного, так и конкретно своеобразного. Обращаясь к прошлому и настоящему той или иной страны, раскрывая смысл и ход великой борьбы людей труда с противостоящими им силами капитала, историку надлежит постоянно и всесторонне учитывать ленинское указание о том, что «каждая страна развивала особенно выпукло то одну, то другую сторону или черту, или группу свойств капитализма и рабочего движения» L История крупнейшей страны капиталистического мира — Соединенных Штатов Америки и борьбы ее трудовых масс полное тому подтверждение. Многое в истории этой страны и ее рабочего класса связано с гигантскими и длительными переселенческими движениями. Они характерны, разумеется, не только для США. Но масштабность этого явления в американской истории поистине поражает воображение и рождает немало действительно своеобразных черт в социально-экономической и политической жизни страны. Уже одно то, что в Соединенные Штаты менее чем за полтора столетия переселилось более 42 млн. человек, в подавляющем
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 304. 3
большинстве рабочих, не может не привлечь пристального внимания всех интересующихся социальной историей этой страны.
Вообще же перемещения людских масс по праву принадлежат к числу явлений, сыгравших большую роль в исторических судьбах человечества. В эпоху капитализма эти перемещения — миграции приобрели особую интенсивность, наполнились новым содержанием. «Капитализм,— писал В. И. Ленин, — создал особый вид переселения народов»!. История Соединенных Штатов в этом смысле наиболее показательна —переселенческие движения, и прежде всего иммиграция, сопровождали фактически все этапы становления и развития американского капитализма, формирования нации, и особенно рабочего класса. «Америка стоит во главе стран, ввозящих рабочих»,— отмечал В. И. Ленин1 2.
.Множество острых жизненных проблем порождал этот то нараставший, то убывавший поток переселенческих масс. Наличие практически непрерывно пополняемых национальных групп оказывало и продолжает оказывать серьезное воздействие на ход и развитие классовой борьбы, борьбы политических сил. Классы и партии, правящие круги страны отнюдь не были бесстрастными свидетелями этого исключительного по масштабности явления и постоянно стояли перед необходимостью определять свое отношение к иммиграции и как к процессу, и как к категории населения — одного из слагаемых нации, и прежде всего рабочего класса.
Иммиграция как процесс не стала лишь достоянием истории. Она *и сегодня является острой проблемой в экономике и политике многих стран. С ней вплотную сталкивается современная Англия, многие страны европейского «Общего рынка». Наконец, и в Америке в последние годы наблюдается обостренный интерес к ней в связи с выработкой нового иммиграционного законодательства, обсуждением его в стенах конгресса, на страницах прессы, в литературе. И по сей день Соединенные Штаты остаются страной, населенной множеством национальных групп, не утративших своих традиций, где процесс создания национального однородного общества еще 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 89.
2 Там же, стр. 90.
4
далеко не завершен. Национальные различия сказываются на формировании рабочего класса, на рабочем движении наших дней. Таким образом, необходимость обращения к иммиграционной проблеме и роли иммиграции в жизни и борьбе рабочего класса диктуется не только понятным интересом к прошлому Соединенных Штатов, но и ее актуальностью, необходимостью лучше, полнее и глубже осознать происходящие и ныне процессы.
В объяснении того, как и почему возникают миграции в условиях капитализма и империализма, каковы их социально-политические последствия в целом и для США в частности, непреходящая роль (Принадлежит классическому наследию марксистско-ленинской мысли. В трудах К- Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина определено подлинное место миграций рабочей силы в капиталистической системе производства. К. Маркс обращался к вопросам миграций еще в ранних своих работах, а в «Капитале» дал глубочайшее теоретическое обоснование того, как в ходе капиталистического производства и накопления создается относительно избыточное рабочее население и как происходят его переливы из одной сферы накопления капитала в другую, установив тем самым не только закономерность возникновения миграционных потоков, но и их направленность. К. Маркс показал и непосредственную связь рабочих миграций с обнищанием пролетариата. Рассмотрению этого посвящены 23-я и 25-я- главы I тома и 10-я глава III тома «Капитала». Сама постановка этой проблемы в ее взаимосвязях и взаимозависимости от основных исторических закономерностей исключала какое бы то ни было субъективистское толкование причин и природы миграций. К. Марксом рассматривались и конкретные миграционные явления, в частности ирландская эмиграция !. Ее всесторонне объяснял и освещал Ф. Энгельс в труде «Положение рабочего класса в Англии»1 2, а в статье «О концентрации капитала в Соединенных Штатах» мы находим анализ характера международных миграций и их места в экономической жизни США3.
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 565—569; т. 11, стр. 125.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 325—328.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 315—317.
5
Оценку исключительно важной роли иммиграции для экономического развития США содержит предисловие ко второму русскому изданию 1882 г. «Манифеста Коммунистической партии». «Именно европейская иммиграция,— писали К. Маркс и Ф. Энгельс, — сделала возможным колоссальное развитие земледельческого производства в Северной Америке, которое своей конкуренцией потрясает европейскую земельную собственность — и крупную и мелкую — в самой ее основе. Она дала, кроме того, Соединенным Штатам возможность взяться за эксплуатацию их богатых источников промышленного развития в таких размерах и с такой энергией, которые в короткое время должны положить конец промышленной монополии Западной Европы и особенно Англии» Предвидение Маркса и Энгельса сбылось, а сама иммиграция, приобретя невиданные ранее масштабы, оказала большое влияние на многие стороны социально-экономического и политического развития США. Об одном из важнейших в этом смысле последствий Ф. Энгельс писал в приложении к американскому изданию «Положения рабочего класса в Англии», подчеркивая огромное различие в положении коренных рабочих и рабочих-иммигрантов1 2.
Глубокий интерес В. И. Ленина к проблемам рабочих миграций нашел свое выражение во многих его работах. Здесь и теоретическое обоснование переселенческих движений вообще3 и тех изменений, которые обнаружились в них с вступлением мира в империалистическую стадию, и анализ значения рабочей иммиграции для США, для формирования и борьбы американского пролетариата. «К числу особенностей империализма... — писал В. И. Ленин в своем классическом труде «Империализм, как высшая стадия капитализма», — относится уменьшение эмиграции из империалистических стран и увеличение иммиграции (прихода рабочих и переселения) в эти страны из более отсталых стран, с более низкой заработной платой4. Раскрывая паразитические черты империализма в другой своей работе, «К пересмотру пар1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 304—305.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 263—264.
3 Об этом В. И. Ленин пишет в своем труде «Развитие капитализма в России» (гл. VIII).
4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 404.
6
тийной программы», В. И. Ленин подчеркивал: «Как раз для империализма такая эксплуатация труда хуже оплачиваемых рабочих из отсталых стран особенно характерна. Как раз на ней основан, в известной степени, паразитизм империалистских, богатых стран, подкупающих и часть своих рабочих более высокой платой при безмерной и бесстыдной эксплуатации труда «дешевых» иностранных рабочих» L Это ленинское высказывание как нельзя более применимо к положению, сложившемуся для рабочей иммиграции в США, и В. И. Ленин неоднократно останавливается на нем. Вместе с тем в этом «переселении народов» В. И. Ленин видел объективно прогрессивный исторический процесс, вовлекающий в борьбу против современного империализма рабочие массы из отсталых стран, обнажая несостоятельность и пагубность позиций социал-оппортунистов, игнорировавших эту важную черту рабочих миграций. Эта и многие другие стороны положения и борьбы рабочей иммиграции в США — изменение источников иммиграции, ее причин, жестокая эксплуатация трудящихся-иностранцев, их вклад в антикапиталистическую борьбу — получили оценку в небольшой, но чрезвычайно емкой статье В. И. Ленина «Капитализм и иммиграция рабочих»1 2. В ряде других статей В. И. Ленин характеризует различные аспекты иммиграций и, в частности, подчеркивает необходимость признания объективно прогрессивного значения миграции для международного пролетарского движения в тех исторических условиях3.
Изучая роль рабочей иммиграции в формировании и борьбе американского пролетариата, автор предлагаемой читателю книги постоянно обращался к трудам К-Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, руководствуясь которыми можно не только дать теоретическое обоснование природы, характера, состава трудовой иммиграции, но и определить ее место в общеисторическом процессе, в прошлом и настоящем американского рабочего движения. При исследовании избранной темы учитывалась и использовалась теоретическая работа, проделанная американскими марксистами, уделявшими проблеме иммигра1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 34, стр. 371.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 89—92.
3 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 72, 85.
7
ции немало внимания на разных этапах вплоть до наших дней. На необходимость учета положения «пришлых» рабочих наряду с другими факторами, характеризующими в целом положение масс в современном капиталистическом мире, указала .принятая XXII съездом КПСС Программа партии L
Иммиграция — явление многосложное, в изучении которого можно выделить различные аспекты: экономический, экономгеографический, правовой, этнографический, социально-исторический. В советской научной литературе отражены многие из них. Наименее исследованным оказался последний из названных аспектов — социальноисторический, и особенно роль иммиграции в складывании и пополнении американского рабочего класса, ее многообразное влияние на рабочее движение эпохи империализма. Освещению этой роли, историческим судьбам рабочей иммиграции в США и посвящается предлагаемая вниманию читателя работа. Приступая к разработке этой темы, автор руководствовался научной ее значимостью и актуальностью, необходимостью противопоставления марксистско-ленинской концепции многим и многим извращенным толкованиям, которые так характерны для американской буржуазной историографии.
Какие же линии, какие стороны исторического пути рабочей иммиграции в США представлялись автору наиболее важными и потому предопределившими структуру и содержание данной работы?
Это — роль иммиграционных потоков в формировании и пополнении американского рабочего класса, динамика его национального состава, вклад трудовой иммиграции в индустриальное развитие страны, курс правящих кругов в сфере иммиграционной политики, отношение сложившихся центров и организаций рабочего класса к трудящимся-иммигрантам, участие рабочих-иммигрантов в общеамериканском рабочем движении.
Сказанным, конечно, не исчерпывается все содержание избранной автором темы. Для ее всестороннего освещения немаловажно было бы исследовать культурно-ассимилятивные процессы, правовое положение иммигрантов и различных национальных групп. Положение 1 См. «Программа Коммунистической партии Советского Сою¬
за». М., 1962, стр. 30.
8
и борьба рабочей иммиграции тесно связана с положением негритянского населения и негритянским движением. Автор касается этих вопросов, требующих специальной разработки, не исследуя их детально, а сосредоточивая основное внимание на названных выше направлениях и сторонах темы. Читатель встретит в книге упоминание о многих событиях в истории США, но анализируются в ней лишь те, которые прямо отразились на судьбах рабочей иммиграции.
Цельность изложения, показ истоков того или иного явления требовали от автора в ряде случаев выхода за хронологические рамки исследования.
В книге речь идет о трудовой, рабочей иммиграции — этим термином определяется ее происхождение, социальное (положение и роль. Это не исключает, разумеется, наличия политических причин ее возникновения или политического содержания ее борьбы. Этот аспект автор также стремился осветить. Что же касается политической иммиграции, как таковой, существенно отличающейся по причинам, ее вызывавшим, и по той роли, которую она играет в 'политической жизни страны, то здесь автор ограничился лишь общими краткими характеристиками.
В работе над книгой автор (Постоянно ощущал дружеское участие своих коллег — сотрудников Института истории АН УССР и научных центров Москвы, помогавших ему ценными советами. Автор глубоко признателен им за это. В книге нашли отражение материалы, собранные во время научной командировки в США, — архивные и литературные. Это, как и непосредственное знакомство с некоторыми чертами современного положения трудовой иммиграции, помогло полнее представить прошлое и настоящее многочисленной армии переселенцев — трудящихся. Встречи и обмен мнениями с американскими историками, социологами, деятелями общественного и профсоюзного движения, руководителями иммиграционной службы и специального подкомитета конгресса помогли ознакомиться с постановкой исследований в этой области и точкой зрения различных кругов на пути решения иммиграционной проблемы и положение национальных групп в США.
Глава I. Происхождение, положение и борьба рабочей иммиграции в конце XIX — начале XX в.
1. Три века переселенческого движения в Америку
Говорить о прошлом иммиграции в Америку, о ее этапах, предшествовавших периоду, рассматриваемому в данной работе, — значит говорить по существу о всей истории Соединенных Штатов. Ведь и годы, непосредственно последовавшие за открытием Америки, и колониальный период, и период после обретения независимости — это периоды освоения Североамериканского континента переселенцами. В наиболее точном значении слова коренными жителями страны можно назвать лишь индейцев. Остальных, в том числе и пионеров, можно отнести к коренным лишь относительно, в сравнении с новыми поколениями иммигрантов. С полным основанием выдающийся поэт Уолт Уитмен назвал американскую нацию «нацией наций», а президент Д. Кеннеди — «нацией иммигрантов».
Первые попытки колонизации Североамериканского континента, в особенности его южной и юго-западной части, были предприняты Испанией еще во второй половине XVI в. В начале XVII в. на территории района Великих озер появились французские колонисты. В конце века Франция начала освоение обширных районов в долине Миссисипи, названных Луизианой. В начале XVII в. на карте Северной Америки появляются голландские поселения, одно из которых положило начало существованию Нью-Йорка. Почти одновременно с голландцами появляются в Северной Америке англичане. Плимутская и Лондонская компании, созданные с целью колонизации новых земель, предприняли энергичные действия для освоения и заселения Североамериканского континента. 10
В 1607 г. Лондонской компанией был основан Джем- стаун, считающийся первым английским поселением в Америке.
Но подлинное начало массового заселения принято относить к появлению «Мэйфлауэра» — английского судна с прибывшими на нем в 1620 г. «пилигримами», английскими пуританами, бежавшими в Америку от религиозных преследований. Новые волны английских переселенцев в течение нескольких десятилетий положили начало основанию новых колоний. Их названия сохранили ныне многие штаты.
С начала XVII в. Англия ведет активную колонизацию, неуклонно расширяет свои владения, вытесняет европейских конкурентов. Все новые и новые массы английских переселенцев втягиваются в этот процесс. Основные его черты и этапы, как и последующее заселение Америки европейскими иммигрантами вплоть до гражданской войны, отражены в советской исторической литературе1. Писали о нем и американские марксисты1 2. Немало работ, посвященных процессу переселения и освоения Америки, создано американской буржуазной историографией 3.
Отметим лишь наиболее характерные черты и наиболее значительные вехи этого процесса, существенно отличающие его от нового этапа иммиграционной истории США, начинающегося в конце XIX в.
В американской исторической литературе бытует разделение переселенцев на две категории — колонистов и иммигрантов4. К первым относят прибывших в эпоху 1 А. Ефимов. Очерки истории США. От открытия Америки до окончания Гражданской войны (1492—1870 гг.). М., 1955; Л. Ваграмов. Иммигранты в США. М., 1957; Ш. Богина. Иммиграция в США накануне и в период гражданской войны (1850—1865 гг.). М., 1965 (далее — Ш. Богина. Иммиграция в США...).
2 А. Рочестер. Американский капитализм 1607—1800. М., 1950.
5 Е. Abbott. Historical Aspects of the Immigration Problem. Chicago, 1926; R. Berthoff. British Immigrants in Industrial America 1790—1950. Cambridge, 1953; M. Bennet. American Immigration Policies. A History. Washington, 1963; M. Hansen. The Immigrant in American History. Cambridge, 1942; O. Handlin. Boston’s Immigrants. Cambridge, 1941; R. Garis. Immigration Restriction. New York, 1927; F. Turner. The Frontier in American History. New York, 1920.
4 Особенно рьяно отстаивал эту точку зрения Мейо-Смит, отводивший колонистам роль пионеров — созидателей «великого общества», в отличие от которых иммигранты в последующие време-
11
колониального освоения Америки, ко вторым — тех, кто прибыл в страну после завоевания независимости. С точки зрения теории миграционных процессов такое разграничение не совсем правомерно. Независимо от той роли, которую выполняли первые переселенцы, пионеры, их основная масса состояла из иммигрантов. Их переселение порождалось глубокими социально-экономическими и политическими причинами, обычно вызывающими иммиграцию. Англия, овладевшая ключевыми позициями в Северной Америке, представляла собой чрезвычайно масштабный «резервуар» этой иммиграции. Вытесненные мануфактурным производством ремесленники, лишенные земли огораживаниями крестьяне, согнанные со своих земель крестьяне Ирландии и Шотландии— вот главные ее источники, преобладающий контингент первых переселенцев.
Колонизация была далеко не мирной. Англия проводила ее в упорной и длительной борьбе с европейскими конкурентами — голландцами, французами, испанцами, которые к концу XVIII в. были вытеснены с основных территорий, занимаемых ныне Соединенными Штатами. Эффективность английской колонизации объяснялась еще и тем, что она строилась на стремлении хозяйственно освоить американские земли и природные богатства, тогда как, скажем, французы и испанцы во многом ограничивались просто грабежом, выкачиванием драгоценностей и пушнины.
Колонизация сопровождалась многими жестокостями. Коренные обитатели Америки — индейцы подверглись длительному и безжалостному истреблению. Их лишили большей части занимавшихся ими территорий, систематически обманывали и грабили, и в итоге они были обречены на физическое вымирание. Судьба подлинно коренных обитателей Америки — позорнейшая страница американской истории, великая трагедия, не изжитая и по сей день.
Не менее показательна и судьба негритянского населения страны. Негры Америки могут быть отнесены к категории принудительной, насильственной иммиграции. Однако специфический характер этого «переселения» не на прибывали уже на «готовое» (Р. Mayo-Smith. Emigration and
Immigration. New York, 1890).
12
позволяет квалифицировать его как иммиграцию. Ввоз негров-рабов был долговременным процессом, совершавшимся в жесточайших условиях, а судьба негров в Америке сложилась так трудно и трагично, что это явление, несомненно, следует рассматривать особо. Отметим, что позорным делом работорговли занимались многие европейские хищники: голландцы, французы, испанцы, англичане. По Утрехтскому договору 1773 г., завершившему войну за испанское наследство, Англия фактически монополизировала работорговлю.
Состав иммиграции колониального периода был крайне разнородным. Кроме названных выше крестьян и ремесленников значительную прослойку составляли белые рабы, так называемые кабальные слуги. Часть из них оказалась в этом положении «добровольно». Подписав контракт с судовладельцем или специальным агентом, они вынуждены были в течение нескольких лет отрабатывать свой переезд в Америку. Были среди этих белых рабов и принудительно законтрактованные преступники, должники. На них распространялись все характерные для рабского положения тяготы. Наряду с этим в Америку устремлялись лица, спасавшиеся от политических и религиозных преследований, люди свободных профессий. Немало было среди колонистов обедневших дворян, представителей аристократических фамилий, которым королевская власть пожаловала в Америке большие земельные владения, где развилось плантационное хозяйство с широким применением рабского труда.
Характерной чертой иммиграции колониального периода было то, что она практически не ограничивалась. Отдельные законодательные акты ряда колоний, предусматривавшие недопущение иммигрантов по религиозным мотивам и запрещавшие въезд преступникам и -пауперам, имели частный характер и к тому же нередко не получали утверждения метрополии. Англия стимулировала иммиграцию. Иммиграция наряду с притоком капиталов обеспечивала хозяйственное развитие, а значит, и поступление огромных барышей властителям североамериканских колоний1. Однако в колониях постепенно нарастал острейший политический конфликт с метрополией. Экономический организм колоний, -хотя и питался во 1 Не последнюю роль в этом играла и необходимость постоянного пополнения отрядов, боровшихся с индейцами.
13
многом приливом английских капиталов, развился до такого уровня, когда оковы колониальной зависимости стали Для него крайне тесными и обременительными. А новые обитатели Америки — иммигранты и их потомки, в том числе и сформировавшаяся к тому времени буржуазная прослойка, не желали более терпеть политического господства Англии. Война за независимость положила ему конец. Экономически же Соединенные Штаты продолжали зависеть от Англии и других европейских: держав. Этим, как и целым рядом глубоких внутренних причин, объясняется интенсивность продолжавшейся иммиграции.
Приток иностранных, прежде всего английских, капиталов, внутренние капиталовложения обеспечивали бурное индустриальное развитие Америки, особенно таких отраслей, как текстильная и добывающая промышленность, металлургия, железнодорожное строительство. Все это, как и дальнейшее освоение обширных земель на Западе, требовало постоянного пополнения трудоспособного населения. Естественный прирост был не в состоянии покрыть эту потребность. Вновь и вновь к берегам Америки устремлялись переселенцы. Англия продолжала оставаться в числе главных источников иммиграции — большую роль в этом сыграл промышленный переворот, приведший к дальнейшему разорению мелких производителей — ремесленников и крестьян. Большинство избыточного населения Англии находило себе новую родину в Соединенных Штатах Америки. Особенно разительным и масштабным было переселение ирландцев в США. Это—прямой результат векового порабощения Ирландии Англией, обрекавшего миллионы ирландцев на обезземеливание и голод. Англия, отмечал В. И. Ленин, заставляла ирландцев «сотнями тысяч и миллионами покидать родину и выселяться в Америку... Ирландия обезлюдела. В течение XIX века свыше 5 миллионов ирландцев переселилось в Америку, и в Соединенных Штатах теперь больше ирландцев, чем в Ирландии!» 1
В середине XIX в. иммиграция резко возрастает, достигнув в 1854 г. невиданной до того цифры — 428 тыс. человек1 2. Объясняя конкретные причины этого возраста1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 365.
2 «Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1957». Washington, 1961, p. 57.
14
ния, советский исследователь Л. Ваграмов1 отмечает поразившие Ирландию катастрофический неурожай, голод и эпидемии. Неурожаи, разорение крестьянства сыграли, между прочим, наряду с внутриполитическими причинами серьезную роль и в увеличении эмиграции из Германии. Заметно возросло в эти годы и переселение из Скандинавских и других стран1 2.
К числу причин иммиграции, имевших общеевропейское значение, относится наступление реакции в ряде стран после подавления революции 1848 г. Демократические элементы видели в эмиграции за океан спасение как от прямых преследований, так и от установившейся во многих странах гнетущей атмосферы реакционности.
Третьим фактором, способствовавшим эмиграции в те годы, было открытие золота в Калифорнии в 1848 г., породившее «золотую лихорадку». Воздействие этого фактора было, однако, кратковременным.
Более долговременным внутренним «стимулятором» притока населения извне был относительно высокий средний жизненный уровень, привлекавший «пришлых» рабочих, хотя он и не гарантировал их от жестокой эксплуатации, безработицы и других явлений, характерных для положения трудовых масс в капиталистической Америке. Достижение этого уровня во многом связано с длительным существованием резерва свободных земель, куда устремлялась часть промышленных рабочих, превращаясь в фермеров, часть фермеров Востока и, наконец, часть вновь прибывавших иммигрантов. Ш. Богина в своей книге приводит свидетельство того, как вовлекались в этот процесс иммигранты-немцы3.
Освоение Запада еще до принятия акта о гомстедах в 1862 г. и особенно после его обнародования привело к перемещению части трудового населения и территориально, и в отраслевой занятости. Оно способствовало увеличению емкости внутреннего рынка, наращиванию темпов сельскохозяйственного развития по капиталистическому пути и в немалой степени обеспечивало рост 1 Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 17.
2 В начале XIX в. на западном побережье Америки зародились русские поселения. Одним из первых был Форт-Росс, основанный мореплавателем А. Барановым в 1812 г. На Аляске русские поселения появились еще раньше (См. «Наука и жизнь», 1950, № 9).
3 Ш. Богина. Иммиграция в США.., стр. 95—98.
15
жизненного уровня американских рабочих. На эту сторону социально-экономического развития США обращал внимание К. Маркс1, о ней писал В. И. Ленин, отмечавший, что в США «рабочий класс, (благодаря обилию свободных земель, занял первое место по высоте жизненного уровня» 1 2.
Бытующая издавна в американской исторической литературе концепция «подвижной границы», перемещавшейся на Запад и Юг и сыгравшей роль предохранительного клапана, гипертрофированно представляет значение западных земель в истории США как якобы способствовавших созданию едва ли не бесконфликтного гармоничного общества некапиталистического типа. Эта концепция, авторство которой принадлежит Ф. Тернеру и его последователям, может быть отнесена к числу одного из основополагающих элементов теории «американской исключительности», у которой так много поклонников в США. В советской историографии оценка концепции Ф. Тернера дана в работах А. Ефимова 3 и Н. Болховитинова 4. Последний, вскрывая несостоятельность концепции «предохранительного клапана», показал, что общество и система производства на Западе были не чисто «аграрными», а социальные отношения далеко не идиллическими, что переселенцы состояли не только и не столько из наемных рабочих, сколько из сельских жителей, что «подвижная граница» вообще оказалась неспособной избавить американскую экономику от кризисов и прочих зол, присущих капиталистической системе вообще, и не изменила основных ее закономерностей. «Подвижная граница», «предохранительный клапан» отнюдь не превратили американский капитализм в капитализм исключительный. Таков вполне обоснованный вывод Н. Болховитинова.
Однако и «подвижная граница», и «предохранительный клапан», и наличие огромных свободных территорий, осваивавшихся в течение длительного времени, нало1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 152.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 92.
3 А. Ефимов. «Свободные земли» Америки и историческая кон¬
цепция Ф. Тернера. Сб. «Из истории общественного движения и международных отношений». М., 1957. -
4 Н. Болховитинов. О роли «подвижной границы» в> истории -США. «Вопросы истории», 1962, № 9.
16
жили отпечаток существенного своеобразия на ход исторического развития США. Признавая это, Н. Болховитинов, однако, недостаточно оттеняет все проявления этого своеобразия. В частности, он не уделил необходимого внимания анализу воздействия «подвижной границы» при определении соотношения жизненных уровней рабочих масс в Европе и Америке, сложившегося в пользу последней, на что указывали К. Маркс и В. И. Ленин.
Колонизация Запада существенно повлияла на расширение емкости внутреннего рынка и рынка труда. Последнее имеет прямое отношение к иммиграционной проблеме. Отлив части трудового населения на Запад, вовлечение части промышленных рабочих в сельскохозяйственное производство стимулировали приток рабочей силы извне, вызывали потребность восполнить потери, причиняемые переселенческим движением на Запад. Отметим, что в этом движении удельный вес новых контингентов иммиграции был сравнительно невелик отчасти потому, что переселение и ведение хозяйства на новых землях требовали средств, которыми вновь прибывшие не располагали.
Иммиграция заполняла вакуум в индустриальных центрах Востока. При этом она нередко превышала потребности, образуя, по выражению К. Маркса, «застойные осадки» рабочей силы из-за того, что «волна эмиграции из Европы быстрее выбрасывает людей на рынок труда востока Соединенных Штатов, чем другая волна успевает унести их на запад» L Это явление несомненно свидетельствует о том, что резерв свободных западных земель, отвлекавший часть рабочей силы, был лишь временным стимулирующим фактором, действовавшим до известного предела. К концу XIX в., после того как освоение свободных территорий было в основном завершено, иммиграционные потоки не только не ослабли, но и усилились. Вообще же иммиграция, ее подъемы и спады зависят от общих закономерностей экономического и политического развития, и ход исторического процесса в Соединенных Штатах подтверждает это.
Тем временем в США назревал глубокий конфликт между рабовладельческим Югом и капиталистически развитым Севером, вылившийся в гражданскую войну 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 783.
2 А. Н. Шлепаков
17
' к
1861 —1865 гг. Хотя главным вопросом, вокруг которого шла ожесточенная и кровопролитная борьба, была судьба плантационного рабства на Юге, война оказала немалое влияние на судьбы иммиграции. Правда, иммиграционная проблема не была в фокусе внимания противоборствующих сил и не стояла в ряду причин и прямых следствий войны, но тем не менее иммигранты, особенно недавние, приняли действенное участие в рядах армий Севера !. В этом проявилась общая и глубокая заинтересованность масс в искоренении отвратительных проявлений подавления человеческих прав, в демократическом обновлении страны. Массам импонировала платформа президента Авраама Линкольна, его протест против рабства и расизма, призыв к межнациональному единению. Линкольн говорил, что «сильнейшей связью между людьми помимо семейных отношений должна быть связь, объединяющая трудящихся всех наций, языков и племен» 1 2.
Общее дело борьбы против крайней реакции способствовало консолидации иммигрантских масс, их ассимиляции, хотя этот процесс был тогда еще далек от завершения. Общие результаты войны, ликвидировавшей наиболее серьезные препятствия на пути капиталистического развития страны, сказались и на всем ходе иммиграционного процесса. Бурное индустриальное развитие вызвало в последующие десятилетия прилив новых, еще более мощных, чем прежде, волн рабочей иммиграции.
Каким же представляется цифровое выражение почти трехвекового переселенческого движения в Америку, начиная с пионеров вплоть до начала XX в., когда иммиграция изменилась количественно и приобрела качественно новую окраску? К сожалению, до 1820 г. оценки базируются лишь на приблизительных данных и подсчетах. Да и после 1820 -г., когда был введен регулярный учет иммигрирующих, статистические данные страдают неполнотой. К 1754 г. белое население колоний достигло 1 млн.3 С 1776 по 1820 г. в страну иммигрировало 1 Подробно см. в кн.: Ш. Богина. Иммиграция в США.., гл. 4.
2 Цит. по: Р. Иванов. Авраам Линкольн и гражданская война в США. М., 1964, стр. 471.
3 М. Davie. World Immigration. With Special Reference to the United States (далее — M. Davie. World Immigration). New York, 1949, p. 21.
18
250 тыс. человек1. В следующее десятилетие (1821 — 1830 гг.) иммиграция составила 143 тыс. человек, за десятилетие с 1831 по 1840 г. в страну прибыло около 600 тыс. иммигрантов. За десятилетие с 1841 по 1850 г. в США иммигрировало 1 713 тыс. человек. В течение трех последующих десятилетий иммиграция несколько превышала 2 млн. человек. Десятилетие 1881 —1890 гг. дало наибольший приток иммиграции за все предшествующие периоды истории США — 5 243 тыс.1 2
Таковы (в общих чертах) главные этапы и черты иммиграционного процесса в США за почти трехвековой период переселенческого движения. Последствия его были многообразны и глубоки. Переселенцы составили ядро американской нации, большинство трудовых слоев населения страны. Их постоянные усилия привели к созданию мощной многоотраслевой промышленности, сельскохозяйственному освоению обширных земель, разработке природных богатств, созданию огромной сети железных дорог. В этом смысле Америка с ее достоянием в материальной и духовной культуре, с достигнутым к концу XIX в. высоким уровнем хозяйственного развития, можно сказать, создана руками, умом, энергией многомиллионной массы иммигрантов и их потомков. Историческая судьба Соединенных Штатов сложилась в этом отношении весьма благоприятно: на американскую землю высаживались энергичные, предприимчивые, в наиболее работоспособном возрасте люди. Америке практически не пришлось их растить, прививать им трудовые навыки. В ее распоряжении оказывались все новые контингенты практически готовой рабочей силы.
Беспрецедентность в мировой истории такой массовой иммиграции отнюдь не предполагает какой-то исключительности, присущей лишь Соединенным Штатам. В разное время и с разной интенсивностью многие страны становились объектами иммиграции. Да и сами Соединенные Штаты стали объектом переселения не в силу «предначертанного» им особого места под солнцем. Многочисленные сторонники теории «исключительности», пишущие об иммиграции, о ее судьбе, зачастую назы1 М. Davie. World Immigration, р. 12.
2 «Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1957»; p. 56—57.
19
вают США «землей обетованной». Явственная печать этой теории лежит и на последней книге Джона Кеннеди. «Это было секретом Америки: возникла нация людей со свежей памятью старых традиций, людей, которые осмелились разведать новые границы, жаждавших построить жизнь для себя в просторном обществе, которое не ограничивало их свободу выбора и действий» L Эта идеальная схема, идиллическая и безоблачная, далека от реальности. Неверна она и для предшествующих этапов иммиграционной истории. Сам процесс переселения не был результатом стихийного произвольного выбора индивидуумов — он был вызван к жизни глубокими и закономерными экономическими, социальными и политическими причинами, стимулировался благоприятными историческими условиями, столь же закономерно сложившимися в США.
Иммиграционный процесс в XIX в. не шел по прямой восходящей линии. Он прерывался поражавшими США экономическими кризисами 1837, 1854 гг. Кризисы приводили к массовому оттоку ранее прибывших иммигрантов. Точно так же нельзя говорить о «свободе выбора и действий» для иммигрантов, оседавших в США. Они вливались в общество, жившее то типично капиталистическим законам, и этим предопределялась их участь. Трудовые слои иммиграции уже тогда познали тяготы безработицы, жестокость новейших методов эксплуатации.
Иммиграционная политика США в XVIII—XIX вв. в целом поощряла (приток переселенческих масс. Но диктовалась она не извечным абстрактным гостеприимством, а трезвым расчетом, властной экономической необходимостью. Уже на самых ранних этапах иммиграции «пришельцы» встречались с таким явлением, как религиозная нетерпимость, шовинизм, вылившийся в 50-х годах XIX в. в организованное движение «ничего не знающих»1 2. Шовинистические мотивы получили выражение и в государственной политике, когда были приняты акты, 1 /. Kennedy. A Nation of Immigrants. New York and Evanston, 1964, p. 2.
2 Это тайное общество трактовало, по выражению Линкольна, принцип декларации независимости «все люди созданы равными» следующим образом: «Все люди созданы равными, кроме негров, иностранцев и католиков» (М Davie. World Immigration, р. 89).
20
ограничивавшие доступ лиц «восточного» происхождения *. Позже эти черты иммиграционной политики развились в такой степени, что «исключительность» в этой сфере «американского образа жизни» приобрела просто зловещий смысл.
2. Вступление США в империалистическую стадию. Изменение масштабов и характера иммиграции на рубеже XIX—XX вв.
Последние десятилетия XIX в. отмечены в истории Соединенных Штатов бурным, беспрецедентным по своим темпам и масштабам экономическим развитием. Его итогом было превращение США в могущественнейшую индустриальную державу капиталистического мира, уже к 1894 г. обогнавшую такие промышленно развитые страны, как Англия, Германия, Франция. Наряду с ростом общего объема производства (к 1900 г. США давали уже !/з всей мировой продукции) выросло производство в важнейших отраслях. Выплавка чугуна, например, составлявшая в 1870 г. 1,9 млн. т, к началу XX в. достигла 20,2 млн. т1 2. Добыча угля за тридцатилетие с 1870 по 1900 г. выросла с 33,1 млн. до 269,7 млн. т3. Производство стали, составлявшее в 1880 г. 1,2 млн. т, поднялось до 10,2 млн. т в 1900 г.4 В огромных масштабах осуществлялось железнодорожное строительство.
Индустриальное развитие Соединенных Штатов во многом обеспечивалось колоссальными капиталовложениями и значительным увеличением числа рабочих, во1 Еще задолго до этого, в 1790 г., был введен специальный срок, требуемый для приобретения прав гражданства, а в 1798 г. президент был облечен полномочиями высылать из страны всех «опасных» иностранцев (М Bennet. American Immigration Policies, p. 10—11).
2 «Очерки новой и новейшей истории США», т. 1. М., 1960, стр. 318.
3 Там же.
4 «Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1957», p. 416.
21
влеченных в промышленное производство. Сравнение уровня, достигнутого к началу XX в., с уровнем 1860 г. убедительно демонстрирует масштабы этого процесса. Если в 1860 г. капиталовложения в промышленность составляли немногим более 1 млрд, долл., а армия промышленных рабочих насчитывала 1,5 млн. человек, то менее чем через полвека капиталовложения достигли более чем 12 млрд, долл., а количество занятых в промышленности — 5,5 млн. человек. За это же время объем промышленной продукции в стоимостном выражении вырос в 15 раз L
Бурно развивающуюся американскую экономику отличало большое количество технических нововведений, высокий по тому времени уровень механизации производства, стандартизация изделий.
Исключительная быстрота экономического развития страны предопределялась сочетанием благоприятных факторов. Среди них можно назвать наличие огромных природных ресурсов, относительное отсутствие экономических и политических пережитков феодализма, расширение территории, находившейся под властью одного правительства, постоянный массовый прилив иммигрантов.
К концу XIX — началу XX в. в развитии страны все явственнее стали обнаруживаться глубокие социально- экономические сдвиги. Эти сдвиги и изменения захватили сферу экономической структуры, практически все области внутренней и внешней политики. Их нарастание отмечал еще К. Маркс в 1878 г., говоря о «монополизирующей силе» и «пагубном влиянии» крупных компаний, «которые с начала Гражданской войны во все ускоряющихся темпах подчиняют себе промышленность, торговлю, земельную собственность, железные дороги и финансы» 1 2.
Происходившая концентрация производства и сосредоточение могущества в руках монополий — один из главных признаков империалистической стадии, в которую вступили Соединенные Штаты. Классическое ленин1 С. A. Beard and М R. Beard. The Rise of American Civilization, vol. II. New York, 1933, p. 176.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 278.
22
ское определение империализма, включавшее пять известных признаков, подтверждалось всем ходом экономического и политического развития США. К концу XIX в. в нем нашли проявление все эти признаки. Анализируя наступление империалистической стадии, В. И. Ленин неоднократно обращался к процессам, происходившим в США. Характеризуя, в частности, концентрацию производства, В. И. Ленин указывал, что в США «почти половина всего производства всех предприятий страны в руках одной сотой доли общего числа предприятий! И эти три тысячи предприятий-гигантов охватывают 258 отраслей промышленности» !.
Появившиеся тресты — моргановский «Юнайтед стейтс стил», рокфеллеровский «Стандард ойл» — и другие промышленные гиганты оказывали неоспоримое влияние на всю экономику страны. Именно американские тресты В. И. Ленин называл «высшим выражением» экономики империализма или монополистического капитализма1 2. Не менее характерным для экономической жизни страны было сращивание промышленного и банковского капитала, все более проявлявшееся тяготение финансового капитала к увеличению заграничных капиталовложений.
Основные изменения, происходившие в экономической жизни США конца XIX — начала XX в., и их быстрый индустриальный рост и вступление в империалистическую стадию с ее характерными чертами и признаками тесно и закономерно связаны с процессом иммиграции рабочей силы. Рост экономической мощи, бурное развитие промышленности США обеспечивались, в частности, ростом численности рабочей силы. Почти пятикратное увеличение промышленного пролетариата в течение четырех последних десятилетий XIX в. было бы немыслимо лишь на базе естественного прироста населения. Рост численного состава рабочей силы продолжался и в первые десятилетия XX в. Так, если в 1890 г. в США насчитывалось 21 833 тыс. рабочих, то к 1920 г. их численность достигла 40282 тыс. человек3.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 311.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 94.
3 «Historical Statistics of the United States», p. 70.
23
* *.
*
В условиях, когда многие тысячи американцев на основе гомстед-акта получили земельные наделы и влились в ряды фермеров, а разорение последних еще не приняло массового характера, земледельческое население не могло в отличие от многих европейских стран стать главным источником пополнения пролетариата.
В течение всего этого периода — последних десятилетий XIX в. и вплоть до начала первой мировой войны — в США устремлялся внушительный поток иммигрантов. Количество прибывающих в США ежегодно составляло несколько сот тысяч человек и падало лишь в кризисные годы, а в отдельные годы— 1905, 1906, 1907, 1910, 1913, 1914 — превышало 1 млн. человек1. К 1910 г. в страну прибыло 13 516 тыс. иммигрантов, что составляло 14,7% всего населения страны, насчитывавшего тогда около 92 млн. человек1 2.
Экономическая активность в стране была в целом на протяжении последних десятилетий XIX в. и первых десятилетий XX в. чрезвычайно высока. Со стороны предпринимателей то и дело раздавались требования о расширении рынка рабочей силы. С таким заявлением выступил, например, президент одной из крупнейших железнодорожных компаний. «Наша работа замедлилась в 1905 и 1906 гг. из-за невозможности найти рабочих. Это правильно не только в отношении железных дорог, но и в отношении предприятий, расположенных вдоль наших линий. Наши заказчики постоянно извиняются за недогрузку вагонов в связи с тем, что они не в состоянии найти рабочих» 3 * *.
Требования о привлечении больших контингентов рабочей силы и, что особенно характерно, дешевой рабочей силы раздавались и значительно раньше. Еще в 1872 г. председатель Торговой палаты г. Милуоки — 1 «Historical Statistics of the United States», p. 60.
2 Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 25. Общее представление о динамике иммиграции7 дает таблица 1 (см. приложение, стр. 487).
3 /. Hourwich. Immigration and Labor. The Economic Aspects
of European Immigration to the United States (далее — I. Hourwich
Immigration and Labor). New York, 1922, p. 85.
24
крупного промышленного центра — выступил с призывом обеспечить нужды промышленников «дешевым трудом» L
Разумеется, это отнюдь не означало, что США в этот период не энали безработицы. Были целые районы с избыточным рабочим населением, в чем были прямо заинтересованы предприниматели, и иммигрантам по прибытии далеко не всегда и не везде удавалось найти сразу работу. Однако в целом потребность в рабочих руках в промышленности была довольно высока. Известный американский исследователь Гурвич, опираясь на ряд цифровых сопоставлений, пришел к выводу, что «спрос на труд на протяжении последних двадцати лет (1890— 1910 гг. — А. Ш.) опережает рост населения», имея в виду и естественный прирост, и иммиграцию. Трудно представить, как были бы решены проблемы американской экономики, если бы не существовало больших иммиграционных «резервуаров», откуда «большой бизнес» практически бесперебойно черпал рабочую силу.
Уже к 1900 г. белые рабочие, родившиеся в США, составляли меньше половины всего состава рабочего класса, т. е. иммигранты и >негры к началу века количественно преобладали над «коренными»3. Таким образом, 'приток рабочей силы извне ввиду его огромных масштабов стал одним из главных источников формирования и пополнения американского рабочего класса. Это явление имело многообразные последствия для его жизни и борьбы, но самым непосредственным результатом массовой иммиграции было создание условий для быстрого экономического подъема страны. Подъему производительных сил в огромной степени благоприятствовало наличие весьма емкого платежеспособного внутреннего рынка в стране, что объяснялось сравнительно высоким жизненным уровнем земледельческого населения. Существованию емкого внутреннего рынка способствовал и непрерывный прилив населения — иммиграция.
1 A. Korman. A Social History of Industrial Growth and Immigrant. A Study with Particular Reference to Milwaukee 1880—1920. (Unpublished Dissertation) (далее — A. Korman. A Social History of Industrial Growth and Immigrant). University of Wisconsin,. 1959, p. 82.
2 /. Hourwich. Immigration and Labor, p. 84.
3 См. «Очерки новой и новейшей истории США», т. 1, стр. 337.
25
Постоянно растущая армия производителей, пополняемая за счет сотен тысяч и миллионов иммигрантов, позволила, таким образом, американской промышленности и ее властителям взять высокие рубежи и неслыханно обогатиться. «Американская промышленность жирела... на труде иммигрантов, — пишет об этом прогрессивный американский историк Герберт Аптекер. — С 1870 по 1900 год, то есть в период появления на свет американского монополистического капитализма, в Соединенные Штаты прибыло из Европы и Азии двенадцать с половиной миллионов мужчин и женщин, которые привезли с собой в Америку лишь сильные руки, профессиональное мастерство, а также большие надежды. И все это они отдавали владельцам шахт, лесов, фабрик, тем самым неизмеримо обогащая этих собственников» Г И хотя невозможно определить сумму прибылей, извлеченных с помощью жесточайшей эксплуатации «пришлых» трудящихся, несомненно, что своим возвышением и «разжире- нием» такие гиганты, как «Юнайтед стил» и ему подобные, во многом обязаны разноплеменной армии рабочих- иммигрантов.
Потребности капиталистической экономики и ее «капитанов» глубоко и непосредственно влияли не только на масштабы, но и на социальный, национальный и возрастной состав иммигрирующих. Детальное рассмотрение состава иммигрантов будет представлено несколько ниже, но в данном случае необходимо заметить, что потребности того этапа развития экономики диктовали привлечение многотысячных масс неквалифицированных рабочих. Именно неквалифицированные отвечали условиям производства с его упрощением производственных операций, стандартизацией изделий. Кроме того, огромная потребность в промышленном и топливном сырье — руде, угле, нефти — вызывала спрос на рабочую силу для трудоемких, изнуряющих процессов, также не требовавших высокой квалификации.
Сложная зависимость существует между движением капиталовложений и иммиграцией. Основная сумма капиталовложений в последние десятилетия XIX в. направлялась в промышленность США. К тому же в США устремлялся и поток капиталовложений из европейских стран.
1 Г. Аптекер. Лауреаты империализма. М., 1955, стр. 54—55.
26
Бурное развитие американской экономики привело к такому возрастанию прибылей, что к XX в. внутренние вложения уже не поглощали всего наличного капитала и его «излишек» толкал американские монополии к широкой экспансии за пределами США. И все же в начале XX в. США значительно отставали от европейских держав по сумме заграничных инвестиций, составлявших тогда лишь 500 млн. долл. *, тогда как английские составляли в 40 раз, французские в 20 раз большую сумму.
Вступление США в империалистическую стадию отмечено активной борьбой за внешние рынки, за сферы приложения капиталов. Советский экономист Э. Плетнев, анализируя связь вывоза капитала с миграцией рабочей силы, делает следующий вывод: «Возрастающий отток американского капитала за границу отсасывал «излишки» накопления, создавая условия для прибыльного «применения» все более многочисленной армии новых и новых иммигрантов... Наиболее бурный прирост американских капиталовложений за границей (в 3,5 раза) наблюдается в период 1898—1908 годов, и приток иммигрантов характеризуется высокими темпами расширения (почти в 3 раза)»1 2. Таким образом, процесс роста финансового могущества США и экспансия американского финансового капитала определенно связаны с миграционными процессами—неотъемлемой чертой американской истории рассматриваемого периода. Заслуживает быть отмеченной и связь, существовавшая между миграцией и колониальной политикой США.
К концу XIX — началу XX в. все явственнее обнаруживается тяготение капиталистической Америки к колониальной экспансии, воплотившееся уже в испано-американской войне 1898 г. — первой, по ленинскому определению, империалистической войне. В силу особых условий Соединенные Штаты выступили на арену колониального грабежа, когда территориальный раздел мира был уже завершен. Однако правящие круги США сделали все, чтобы «компенсировать» опоздание, наверстать 1 Н. Faulkner. American Economical History. New York, 1943, p. 566.
2 Э. Плетнев. Международная миграция рабочей силы в капиталистической системе мирового хозяйства. М., 1962, стр. 160—161.
27
упущенное как путем прямых захватов не поделенных еще территорий, так и главным образом путем экономического, финансового подчинения формально независимых государств. Абсолютная безосновательность утверждений многочисленных американских авторов о якобы «неколониальном» характере развития США в империалистическую эпоху опровергается множеством актов их экспансионистской политики на рубеже XIX—XX вв.
Наряду с факторами, обусловившими особенности — при сохранении хищнической колониальной природы — американского империализма, как отмечает советский историк Н. Иноземцев, был бурный процесс колонизации не «внешних», а прежде всего «внутренних» владений в предшествующий период L
К сказанному в этой связи можно было бы добавить, что определенным средством «компенсации» за отсутствие обширных колониальных владений, подобных английским и французским, был для «большого бизнеса» США и ввоз дешевой рабочей силы извне. То, что Соединенные Штаты были лишены возможности использовать «на местах», т. е. в колониях, они пытались возместить у себя дома. Конечно, полной аналогии между рабочей силой, эксплуатировавшейся империалистами в колониях, и иммигрантами в США быть не может, но тем не менее существовавшее различие в оплате труда «коренных» и «пришлых» позволяет сделать заключение, что массовый приток низкооплачиваемой рабочей силы служил для США одним из средств борьбы с конкурентами, обладавшими обширными колониальными империями, попыткой «компенсировать» относительную узость сферы колониальной эксплуатации.
Таким образом, рабочая трудовая иммиграция сопровождала все стадии перехода к империализму в Соединенных Штатах. Массовая иммиграция влияла на важнейшие стороны экономического и политического развития страны в рассматриваемую эпоху —с ее быстрым экономическим ростом, с происходившими в ней глубокими социальными изменениями и, как будет показано ниже, с классовыми конфликтами.
1 Н. Иноземцев. Внешняя политика США в эпоху империализма. М., 1960, стр. 83—84.
28
ж *
♦
Но, разумеется, миграция — сложное, многостороннее явление —предопределялась не только условиями развития Соединенных Штатов, ставших крупнейшей страной, объектом «притяжения» массовых миграционных потоков. Она была обусловлена общими закономерностями развития мировой системы капиталистического хозяйства. Закономерен поэтому и вопрос: где, почему и как возникли на рубеже XIX и XX в. «излишки» рабочей силы, устремившейся за океан?
Ознакомление со статистическими данными позволяет сделать заключение о существенном изменении источников иммиграции, происходившем в конце XIX в. Если до 1880 г. среди стран — поставщиков основной массы рабочей силы явно преобладают страны, традиционно дававшие в течение многих десятилетий наибольшее количество иммигрантов — Великобритания, Германия, Скандинавские страны, то уже к 1890 г. их доля падает, а к началу XX в. они и вовсе отодвигаются на второй план. В 1907 г. эти «старые» источники иммиграции давали США лишь 75 всего количества иммигрантов1. В то же время неуклонно, сначала медленно, а затем все более быстрыми темпами, увеличивается приток иммигрантов из стран Центральной, Южной и Восточной Европы — Австро-Венгрии, Италии, России. К началу первой мировой войны преобладание иммигрантов из этих стран становится совершенно очевидным. Соответственно увеличилась их доля в национальном составе населения США. Если в 1880 г. уроженцы стран Восточной Европы составляли всего 0,5% всех рожденных за границей, то к 1920 г. этот процент вырос до 13. Подобная картина характерна и для выходцев из стран Южной Европы — 0,9% в 1880 г. и 13,9% в 1920 г.1 2. Значение этих изменений тем более велико, что существенно возрастают и общие масштабы иммиграции: если в последние десятилетия XIX в. ежегодная иммиграция составляла примерно 400—500 тыс. человек, то в начале 1 D. Bogue. The Population of the United States. New York, 1959, p. 351.
2 Там же, стр. 359—361.
29
XX в. она в течение ряда лет в среднем составляла 1 млн. человек1. Таким образом, и относительно, и абсолютно доля иммигрантов из Австро-Венгрии, Италии, России возрастает.
Иммиграционные власти, и в частности генеральный комиссар по делам иммиграции на Эллис Айленде В. Вильямс, отмечали в сообщениях и донесениях о вытеснении прежних контингентов иммигрантов новыми, отличавшимися от прежних по национальному и социальному составу. В докладе президенту Т. Рузвельту за 1903 г. Вильямс сообщал об этом с сожалением (он был ярым приверженцем прежней, «нордической» иммиграции) : «Огромная масса иммигрантов поступает в нынешние времена из Италии, Австрии и России, но, что еще хуже, они происходят из самых нежелательных слоев населения. .. Иммиграция из таких стран, как Великобритания и Германия, упала до низшей точки»1 2. И тут же он констатировал, что из-за интенсивного индустриального строительства иммиграция не может быть ограничена. Вильямс утверждал, что в иммиграции заинтересован в основном иностранный капитал. В этом он явно ошибался — заинтересованность американского капитала в иммиграции была не меньшей. В отличие от прежней, традиционной, или, как ее еще принято называть, «старой» иммиграции иммиграцию из Италии, Австро-Венгрии и России принято называть «новой».
Это серьезное изменение источников иммиграции в США привлекло внимание В. И. Ленина, который в своей известной статье «Капитализм и иммиграция рабочих» дает характерное для того времени цифровое сопоставление, подчеркивая «невероятно быстрый рост так наз. новой иммиграции», начиная с 1880 г.3 При этом В. И. Ленин не только отметил изменение соотношения в пользу «новой» иммиграции, но и указал на закономерность и причины этого изменения — оно связано с явно обнаружившимся различием в темпах, интенсивности и характере капиталистического^развития указанных двух групп стран. Страны первой группы — Великобритания,
1 «Historical Statistics of the United States», p. 60.
2 «William Williams Papers». New York Public Library, Extracts from Annual Report of Commissioner Williams for 1903.
3 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 90.
30
Германия и государства Северной Европы — переживали пору роста экономического потенциала, довольно быстрой индустриализации. Что касается Ирландии, бывшей длительное время источником массовой иммиграции, то она к концу XIX в. просто катастрофически исчерпала свои людские ресурсы и не была в состоянии отдавать сколько-нибудь значительные контингенты эмигрантов. Эмиграция из Франции продолжала оставаться небольшой в силу слабого прироста населения. Ввиду этих причин и в большей степени благодаря интенсивности индустриального развития Франция, как и ряд других стран Западной и Северной Европы, сама становится объектом иммиграции, особенно сезонной.
Но наиболее показателен пример Германии, опередившей другие страны по темпам наращивания индустриальной мощи, что не замедлило сказаться и на ее миграционном балансе. «Германия, — писал В. И. Ленин,— идя более или менее в уровень с Америкой, превращается из страны, отпускавшей рабочих, в страну, привлекающую чужих рабочих» Г Сначала происходило сокращение количества эмигрирующих за океан, а затем и увеличение притока рабочей силы в страну. Приводимая В. И. Лениным цифра наличия в Германии иностранных рабочих (в 1911 —1912 гг. — 729 тыс.1 2 человек) — наглядное тому доказательство.
Другая группа стран — Австро-Венгрия, Италия, Россия,— оказавшаяся в начале XX в. «резервуаром» людских ресурсов, поставлявшим основную массу трудовой эмиграции, стала таковой именно вследствие отставания в темпах экономического развития, наличия множества феодально-крепостнических пережитков. Только за первое десятилетие эти три страны «отдали» Соединенным Штатам около 6 млн. «избыточной» рабочей силы3. «Таким образом, — заключал в этой связи В. И. Ленин,— самые отсталые страны старого света, сохранившие всего более остатков крепостничества во всем строе жизни, подвергаются, так сказать, насильственной выучке цивилизации» 4.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 91.
2 Там же.
3 «Historical Statistics of the United States», p. 56—57.
4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 90.
31
Буржуазная революция не ликвидировала феодальных отношений в итальянской деревне: земля по-прежнему, особенно на юге, была сосредоточена в руках крупных собственников-латифундистов и церкви. Крестьяне вынуждены были арендовать ее у помещиков на кабальных условиях: распространенной формой оставалась издольщина, причем помещику доставалось около половины урожая. Чрезвычайно тяжелым было положение многочисленной категории сельскохозяйственных рабочих и батраков: их дневной заработок в конце XIX в. составлял в среднем 1 лиру. Это была поистине мизерная сумма, если учесть, что килограмм хлеба стоил 40— 50 чентезимо1. Крестьяне массами устремлялись в города, где, однако, не могли найти применения своим силам— итальянская промышленность развивалась слабо. Не поглощаемое промышленностью «избыточное» население, состоявшее из обездоленных крестьян и разорившихся ремесленников, искало спасения от ужасающих лишений в эмиграции.
Именно об итальянских эмигрантах В. И. Ленин писал: «...Все это нищие, которых гонит из своей страны прямо голод в самом буквальном значении слова...»1 2. За сорокалетие, предшествовавшее первой мировой войне, Италию покинуло 5,5 млн. человек. В одном только
1913 г. из страны выехало 873 тыс. человек3. Значительная часть эмигрантов оседала в Соединенных Штатах: в 1900 г., например, в США прибыло более 100 тыс., в 1910 г. — 250,5 тыс. итальянцев4. Бегство из родной страны, становившееся все более массовым начиная с 1880 г., стало подлинной трагедией народа, и эта трагедия продолжается по настоящее время.
Наибольшее количество иммигрантов дала за 1880—
1914 гг. Австро-Венгрия. Эмиграция из этой страны неуклонно усиливалась в течение двух прследних десятилетий минувшего века, а в 1900—1910 гг. достигла огромной цифры, превысив 2 млн. человек. Постоянный отток «избыточного» населения был порожден глубокими социально-экономическими и политическими причинами. Развитие капитализма, вступление его в империалисти-
1 «Очерки истории Италии, 476—1918 годы». М., 1959, стр. 295.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 17.
3 «Очерки истории Италии», стр. 291, 334.
4 «Historical Statistics of the United States», p. 56—57.
32
ческую стадию переплетались с множеством пережитков феодально-крепостнических отношений, что особенно сказывалось в земледелии. Габсбургская монархия — государственный конгломерат, большинство населения которого составляли народы угнетаемых национальных окраин, — сохраняла огромные земельные владения в руках помещиков. Уделом же крестьянских масс было безземелье и малоземелье, тяжелый налоговый пресс. В Венгрии, например, в состав которой были включены Словакия, Хорватия, Закарпатье, больше половины хозяйств—1,46 млн. владели карликовыми наделами от 0,5 до 5 иохов1. 1,3 млн. хозяйств владели наделами от 5 до 100 иохов. Почти !/з всех площадей принадлежала 4 тыс. крупных помещичьих хозяйств1 2. В Галиции — крае, отличавшемся наиболее интенсивным эмиграционным движением3, — 75,9% хозяйств владели наделами до 5 га4. Огромные земельные массивы, леса и пастбища принадлежали помещикам. Налоговое бремя, постоянно растущая задолженность приводили к массовому разорению крестьян, продаже их имущества с торгов.
Положение крестьянства Буковины, также входившей в состав Австро-Венгрии, характеризовалось не менее показательными данными: 16% крестьян вовсе не имели земли, 42%—владели участками размером до 2 га5. Многие тысячи крестьян вынуждены были арендовать землю у помещиков или кулаков. Положение крестьян усугублялось еще и таким злом, как ростовщичество.
Фактически на всей территории Австро-Венгрии создалось аграрное перенаселение. Разорявшееся крестьянство не могло найти спасения в городах, так как промышленное производство развивалось явно недостаточными темпами и, кроме того, национальные окраины вообще были низведены до уровня аграрносырьевых придатков, в которых существовала лишь добывающая
1 1 иох — 0,575 га.
2 И. П. Трайнин. Национальные противоречия в Австро-Венгрии и ее распад. М.—Л., 1947, стр. 226.
3 За период с 1880 до 1910 г. отсюда эмигрировало около 1 млн. человек (Т. Jankowska. Emigracia z Galicyi. Krakow, 1913, str. 69).
4 «Wiadomosci statystycznie о stosunkach krajowych», т. XX, з. 3. Льв1в, 1908, табл. V, стор. 72—73.
5 Сб. «40 рок1в Велико! Жовтнево! сощалютично! революци». Черн1вщ, 1957, стор. 4.
3
33
А. Н. Шлепаков
промышленность да кустарные и полукустарные предприятия. Количество рабочих, например, в Галиции составляло всего 235 тыс. человек при населении 5 300 тыс. человек Г В целом «поглотительные» возможности австро-венгерской промышленности были невелики, да и уровень заработной платы уступал уровню заработной платы в развитых странах Европы и Америки.
Указанные черты социально-экономического положения масс Австро-Венгрии мало чем отличались от положения итальянских трудящихся. Кроме того, господство Габсбургов означало для народов Австро-Венгрии еще и угнетение национальное. Политика онемечивания, насаждения межнациональной вражды, лишения народов элементарных политических прав, прав в области культуры ухудшала и без того тяжелое положение трудящихся масс.
Первая вспышка массового эмиграционного движения, отмеченная в 1851 —1855 гг. в Богемии, имела определенную направленность — эмигранты устремились в Калифорнию в связи с открытием там золотых приисков. Но подлинно массовой эмиграция стала в конце 70-х — начале 80-х годов, когда страну стали покидать многие тысячи крестьян национальных окраин.
Приводившиеся выше причины — безземелье, налоговый гнет, национальные притеснения — с достаточной ясностью зафиксированы во многих документах того времени, и прежде всего в прошениях крестьян о выдаче им разрешений на эмиграцию. В письмах, адресованных властям, указывалось на отсутствие земли и угодий, чрезвычайно высокие налоги. «.. .Мы выедем из села и покинем родину, потому что, к сожалению, нетерпимое положение заставляет нас это сделать», — говорилось в письме 300 крестьян одного из закарпатских сел 1 2. Крестьяне другого села писали: «Постоянно растущее бремя налогов истощает всю нашу силу, и под этим бременем мы не сегодня-завтра свалимся с ног или вынуждены будем оставить родину и выехать на чужбину»3. В некоторых районах в отдельные периоды выезд населения 1 В. Осечинський. Галичина шд гштом Австро-Угорщини в епо- ху 1мпер1ал1зму. Льв1в, 1954, стор. 20.
2 Закарпатский облгосархив, ф. 151, оп. 2, ед. хр. 17, л. 11 —12.
3 Закарпатский облгосархив, ф. 262, on. 1, ед. хр. 3062, л. I.
34
достигал поистине катастрофических размеров. Американский экономист Эмили Бэлч, изучавшая австро-венгерскую эмиграцию, свидетельствует, что в некоторых сельских районах за границу выехало 13—14% жителей L Столь массовый выезд в ряде мест создавал серьезные трудности в хозяйственной жизни, порождал острую нехватку рабочей силы на полевых работах, тем более что выезжало в основном наиболее трудоспособное население, о чем неоднократно доносили правительству местные власти. Не меньшее беспокойство властей вызывало то, что страну покидала молодежь призывных возрастов. И действительно, перспектива тяжелой воинской службы — ас приближением войны перспектива воевать за глубоко чуждые интересы Габсбургов — была еще одной из причин, толкавших многих на эмиграцию. Характерно, что первым законом, который имел целью регулировать эмиграционный поток, был закон 1887 г., запрещавший выезд военнообязанных1 2. В дальнейшем, в связи с тем что многие стали эмигрировать нелегально, были приняты другие правительственные постановления.
Постоянно сталкиваясь с проблемой массовой эмиграции, австро-венгерское правительство и местная администрация неоднократно вводили различные ограничения, но все они оказывались неэффективными. Обсуждение этой проблемы на различных конференциях, в парламентах и сеймах также не давало ощутимых результатов. Констатируя иногда бедственное положение крестьянства, участники таких обсуждений, однако, не шли далее предложений о необходимости прекращения дальнейшей парцелляции земли путем изменения наследственного права, улучшения агротехники. На большее — на систему землевладения, порождавшую наряду с другими причинами эмиграцию, — они, естественно, не посягали3.
В целом за период с 1881 по 1914 г. из Австро-Венгрии в США эмигрировало 3 950 тыс. человек4. Нацио1 Е. Balch. Our Slavic Fellow Citizens. New York, 1910, p. 134.
2 К. Воблый. Заатлантическая эмиграция, ее причины и следствия. Варшава, 1904, стр. 136.
3 Подробнее о характерных чертах эмиграции из Австро-Венгрии и правительственной политике в этой области см. А. Шлепа- ков. УкраТньска трудова емшращя в США i Канад1 (юнець XIX — початок XX ст.). КиТв, 1960.
4 Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 31.
35
нальный состав эмигрантов являлся своеобразным отражением крайней пестроты населения тогдашней габсбургской монархии: в нем были представлены фактически все национальные группы с преобладанием представителей наиболее угнетенных, наиболее бедствующих краев L
Те же черты исторического развития в период перехода к империализму, которые обусловили массовую эмиграцию из Австро-Венгрии, были 'присущи и царской России. Множество остатков крепостничества в области земельных отношений, реакционно-полицейский режим, нищенское положение трудящихся города и деревни, жестокое угнетение населения многих национальных окраин и «инородцев» — все это создавало предпосылки для возникновения массового эмиграционного движения.
Промышленность России тех десятилетий хотя и развивалась довольно интенсивно и путями, характерными для империалистической стадии, все же значительно уступала и по темпам, и по масштабам наиболее развитым странам капитала. Отсюда недостаточный по масштабам России и возможностям, создаваемым разорением деревни, рост промышленной армии труда. К тому же жизненный уровень российского фабрично-заводского люда был чрезвычайно низок. Ленин, характеризуя его, обращал внимание на то, что в «Америке... средний заработок промышленного рабочего... больше чем вчетверо выше русского» 1 2.
Усиление полицейских репрессий и террора в период первой русской революции и в последующие годы, религиозные гонения, которым особенно подвергались представители различных религиозных сект, способствовали расширению «базы» эмиграции. Ее общие масштабы весьма внушительны — с 1880 по 1914 г. из России в США прибыло 3 200 тыс. человек. Наибольшее количество иммигрантов Россия дала в 1911 —1914 гг.— 868 тыс. человек3.
Таким образом, именно эти три страны — Италия, Австро-Венгрия и Россия стали главным источником 1 «U. S. Immigration Commission». Statistical Review of Immigration, vol. Ill, p. 53.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 21. .. к
3 «Statistical Abstract of the United States», 1916, p. 105;
36
пополнения населения США. В отличие от Италии, откуда эмиграция носила национально однородный характер, царская Россия, как и Австро-Венгрия, отдавала Соединенным Штатам в основном представителей многочисленных национальных меньшинств. Национальный состав российской эмиграции в одно из характерных десятилетий— 1899—1909 гг. выглядел следующим образом: евреи составляли 43,8%, поляки — 27, литовцы — 9,6, финны — 8,5, немцы (колонисты) —5,8, русские — 4,4% L Среди эмигрантов были также украинцы, белорусы, хотя статистика не выделяет их.
Если говорить о районах и территориях России, откуда шел поток эмигрантов, то здесь следует назвать прежде всего царство Польское, Подольскую, Волынскую, Бессарабскую губернии1 2. Определенную роль, очевидно, играла близость перечисленных районов к границам, к тем государствам, откуда транспортировка эмигрантов осуществлялась легче, чем непосредственно из России. Но более существенно было то, что именно в этих губерниях и районах сосредоточивалось население, принадлежавшее к наиболее «эмигрирующим» национальностям. Наличие в составе эмигрантов из России больших масс евреев, поляков, литовцев вполне объяснимо: в отношении этих и других национальных меньшинств притеснения и ограничения прав носили особенно ощутимый характер, примером чему может служить хотя бы «черта оседлости», применявшаяся в отношении евреев.
В составе эмиграции тех десятилетий обращает на себя внимание невысокий процент эмигрантов «коренной» национальности — русских, сравнительно небольшое количество украинцев и белорусов. Объяснение этому советский исследователь Л. Ваграмов находит в существовании сельской общины, препятствовавшей миграции крестьян, и наличии колонизируемой Сибири3. Последнее играло, на наш взгляд, особенно важную роль.
1 С. Патканов. Итоги статистики иммиграции в Соединенные Штаты Северной Америки из России за десятилетие 1900—1909. СПб, 1911, стр. 26.
2 К. Г. Воблый. Заатлантическая эмиграция, ее причины и следствия, стр. 50, 117.
3 Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 32.
37
Огромные территории неосвоенной Сибири имели для малоземельных и безземельных крестьян центра и юга России немалую притягательную силу, и в течение длительного времени они устремлялись туда. Так, с 1906 по 1912 г. в Сибирь выехало около 1 млн. украинских крестьян1. Переселение в Сибирь в те годы стало правительственной политикой. Правда, не имевшие средств и техники переселенцы массами возвращались обратно, но интенсивная внутренняя эмиграция отвлекала миллионы трудящихся от перспективы выезда за пределы страны. Американский исследователь А. Рул, обращая внимание на это, писал, что русские крестьяне не нуждались в эмиграции, имея свой «дикий Запад» у себя дома. Их всегда ожидали огромные просторы Сибири.. .1 2
К числу других, хотя и менее значимых, факторов, сдерживавших эмиграцию из России, следует отнести и удаленность России от морских портов юга и севера Европы, через которые шел главный поток эмигрантов, а также довольно сложную процедуру оформления выездных документов.
И все же совокупность факторов, стимулировавших эмиграцию, преобладала над факторами, сдерживавшими ее. И эмиграция оставалась на стабильно высоком уровне вплоть до начала первой мировой войны. И лишь Октябрьская революция окончательно ликвидировала причины, порождавшие эмиграционное движение.
Среди стран, отдававших свою рабочую силу, были Япония и Китай. Хотя количественно эмиграция китайцев и японцев была небольшой (с 1881 по 1910 г. в США прибыло 97 165 китайцев и 158009 японцев)3, она оказала заметное влияние на иммиграционную политику США. Выходцы из азиатских стран, концентрировавшиеся в нескольких районах (японцы, например, преимущественно в Калифорнии), стали едва ли не первым объектом ограничительного законодательства и расистских гонений, о чем речь пойдет ниже.
В целом иммйграция в США в последние десятилетия XIX и первые десятилетия XX в. отличалась от предшествующих периодов не только изменением стран — источников иммиграции, изменением национального со1 «IcTopin Укра!‘нсько1 РСР», т. 1. КиТв, 1955, стор. 687.
2 Цит. по: М. Davie. World Immigration, р. 136.
3 М. Davie. World Immigration, p. 309, 320.
38
става иммигрантов, но и значительным увеличением национальной пестроты, числа национальностей, представленных в США. Это нашло отражение и в американских цензах, зафиксировавших усиление национальной неоднородности населения США в рассматриваемый период L
* *
*
Итак, огромная разноплеменная армия людей труда, испытывавших на родине крайнюю нужду и лишения, ежегодно, ежемесячно и, пожалуй, ежедневно вливалась через порты США в ряды американского трудового населения. Для (переброски таких масс требовалось множество транспортных средств, прежде всего морских. Пароходные компании: английская «Кьюнард», голландская «Карлсберг», германские «Мисслер» и «Гамбург-Амери- ка», итальянские «Гастальди» и «Саббадини»— поспешили воспользоваться «эмиграционной горячкой» для обогащения. Безудержно рекламируя свои услуги и предоставляемые пассажирам удобства, они завышали цены на билеты и перевозили эмигрантов на старых, используемых для транспортировки скота пароходах, в условиях скученности и антисанитарии. Нередки были случаи катастроф, вспышки массовых заболеваний. Чтобы стимулировать эмиграционный поток, транспортные компании и некоторые американские промышленные компании, прямо заинтересованные в привлечении дешевых рабочих рук, содержали многие тысячи агентов в Италии, Австро-Венгрии, России. Последние, не брезгая ничем, развешивали в селах рекламные объявления, всячески расхваливавшие «заокеанский рай», уговаривали, посредничали (конечно, небескорыстно) в оформлении выездных документов. Американские промышленные компании, кроме того, засылали в европейские страны брошюры «завлекательного» содержания1 2.
Размах и откровенно мошеннические действия агентов и их хозяев порой привлекали внимание властей. Так, в 1888 г. в Вашингтон поступило обращение 100 аме1 Изменение источников иммиграции, доля стран происхождения иммигрантов в рассматриваемый и последующий периоды отражены в диаграмме № 1 на стр. 489.
2 A. Korman. A Social History of Industrial Growth and Immigrant, p. 78.
39
риканских консулов. В одном из них — из Палермо — говорилось: «Эмиграция считается здесь простой аферой, поскольку это касается пароходных компаний, и они поощряют ее так же, как когда желают получить груз; компании желают, чтобы все места на их кораблях были заняты. С этой целью они имеют агентов, вербующих эмигрантов, которым они платят от трех до пяти долларов за каждого. Агенты эти — низкие, лживые, бессовестные люди, которые готовы клясться всем, чтобы побудить эмигрировать бедных, невежественных людей» Ч Подобным же образом действовали многочисленные агенты в России и Австро-Венгрии.
«Чистый годовой доход германских предприятий,— сообщал советник русского посольства в Вашингтоне Щербатский, — от перевозки русских эмигрантов должен выражаться многими миллионами рублей. Компании находят возможным уплачивать как своим агентам, так и негласным комиссионерам, которые массами работают на них в странах эмиграции, значительную комиссию. По американским сведениям, такие штатные агенты особенно прибыльно работают в России, Австрии и Венгрии, в одной лишь Галиции две главные компании имели в 1907 г. более 5000 подобного рода корреспондентов. Имеются сведения, что на капиталы германских пароходных обществ в нашем западном крае работают дешевые кинематографы, изображающие в привлекательном свете картины американской жизни, богатые злаки, фрукты в Калифорнии и проч.»1 2
Злоупотребления, неприкрытое хищничество транспортных компаний, эмиграционных агентств и отдельных агентов вынуждали официальные власти ограничивать их деятельность, а порой и преследовать их в судебном порядке. Состоявшиеся в те годы процессы обнаружили трагичность положения многих тысяч обездоленных, обманутых в своих надеждах людей, ставших объектом грабежа со стороны ловких дельцов, наживавшихся на их горе и лишениях.
Деятельность агентов, принимая во внимание ее масштабы, оказывала несомненное влияние на умонастрое1 В. Эндруз. История Соединенных Штатов после междоусобной войны 1861—62 гг. и до наших дней. СПб., 1905, стр. 373.
2 «Известия Министерства иностранных дел 1914 г.», кн. XI. Пг., 1914, стр. 126.
40
ния многих людей, порождала надежды на лучшую* жизнь в Новом Свете и тем самым воздействовала на силу и интенсивность эмиграционного движения. Но считать деятельность агентов едва ли не главной причиной эмиграции, как это делали в ряде случаев австро-венгерские власти, было совершенно безосновательным. А именно так пытался представить дело министр внутренних дел Венгрии в циркулярном письме 1907 г., указывая, что массовый выезд крестьянства за границу происходит «не в результате решения самих эмигрантов вследствие их жизненного уровня», а лишь в результате «агитации большого количества агентов иностранных транспортных компаний»1. Между тем существование и деятельность многих эмиграционных агентств были санкционированы правительствами Австро-Венгрии, Италии, России. Частые <^>1лки на вредное влияние агентов имели совершенно определенный смысл — отвлечь внимание от основных причин, порождавших массовое переселение трудящихся и коренившихся в самой системе социально-экономических отношений этих стран.
Конечно, не этот стимулирующий фактор, каким была деятельность эмиграционных агентов и их хозяев, а объективная закономерность распределения трудовых ресурсов, больших людских масс между отдельными звеньями капиталистического хозяйства определяла и масштабы, и направленность трудовой миграции. Именно это сделало отставшие в своем развитии страны юга и востока Европы странами массового экспорта рабочей силы, а Соединенные Штаты — страной ее массового импорта.
3. Иммигранты в американской промышленности: занятость в отраслях, размещение, социально- экономическое положение
К началу XX в. в результате усилившейся иммиграции и расширения круга стран, являвшихся ее источниками, население Соединенных Штатов стало более неоднород- «Закарпатский облгосархив», ф. 4, on. 1, ед. хр. 536.
41
ним по своему национальному составу, чем на всех предшествовавших этапах их истории. По пестроте национального состава США в ту пору уже не уступали таким многонациональным государствам, как Австро- Венгрия и Россия. В цензах 1900 и 1910 гг. представлено чрезвычайно большое число национальных групп. В 1900 г. в стране насчитывалось 10 341 тыс. человек уроженцев зарубежных стран, что составляло 13,6% всего населения, в 1910 г. их было уже 13 515 тыс. человек (14,7%) L Вместе с американцами второго поколения, т. е. теми, у которых один или оба родителя были иностранцами, они составляли более 35% всего населения страны.
Расселение вновь прибывавших, преобладающее большинство которых попадало в страну через нью-йоркский порт, происходило под воздействием многих причин и факторов. На вновь прибывающих да и намеревающихся выехать за океан влияли их земляки и родственники, ранее прибывшие и успевшие осесть в определенных местах. Следуя их советам, порой туда же устремлялись и новые иммигранты. Так создавались в некоторых штатах и местностях своеобразные «землячества».
В силу различных причин в ряде городов, и прежде всего в Нью-Йорке и городах северо-восточных штатов, создавались скопления иммигрантов, пополнявших население беднейших кварталов. Печать США уже в начале века настоятельно требовала «упорядочить» дело размещения «пришельцев».
Правительство пыталось регулировать размещение иммигрантов и распределять рабочую силу. Созданный с этой целью отдел информации в составе Бюро иммиграции и натурализации должен был по предписанию министра труда, которому он подчинялся, «установить места полезной занятости и направлять не имеющих работы в эти места»1 2. Сначала (с 1906 г.) отдел информации действовал фактически в пределах Нью-Йорка, а с 1915 г., когда было создано 18 так называемых распределительных зон, он охватил своей деятельностью многие штаты и города.
1 «Historical Statistics of the United States», p. 66.
2 «U. S. Department of Labor, Regulations of the Department of Labor». Washington, 1951, p. 36.
42
В иммиграционном законе 1907 г. задачи отдела были определены следующим образом: «Способствовать благоприятному распределению иностранцев, допущенных в Соединенные Штаты, между различными штатами и территориями, нуждающимися в иммиграции... Отдел собирает из всех доступных источников полезную информацию, касающуюся ресурсов, продукции и физической характеристики каждого штата и территории, публикует эту информацию на разных языках и распространяет публикации среди всех допущенных в страну иностранцев»1. Эти публикации должны были распространяться на всех иммиграционных станциях (пунктах), где, кроме того, штаты, нуждающиеся в рабочей силе, могли иметь своих агентов. Деятельность отдела, однако, не достигла больших масштабов. Взяв на себя в известной мере функции бюро по найму рабочей силы, отдел практически лишь посредничал в этом деле и смог обеспечить работой лишь незначительное количество иммигрантов. О скромных результатах его деятельности свидетельствует хотя бы тот факт, что с 1908 по 1915 г. он ежегодно помогал трудоустроиться в среднем 5 тыс. человек1 2. Таким образом, иммиграционные власти серьезного влияния на пропорциональное размещение рабочей силы и трудоустройство не оказали.
В системе размещения рабочей силы и трудоустройства преобладала стихия. Практически это выглядело так: вновь прибывавшие иммигранты собирались в «салуне», расспрашивали ранее прибывших иммигрантов о возможных местах работы, условиях, заработке и т. п. Часто в роли «советчика» и даже субподрядчика выступал владелец «салуна». Лейзерсон, много занимавшийся изучением положения на рынке труда и хорошо знакомый с этой весьма распространенной формой «трудоустройства», свидетельствовал, что иммигрантам нередко помогал, конечно не без корысти, какой-либо местный политик, рассчитывавший впоследствии заполучить их голоса на выборах. Такими импровизированными рынками труда становились не только «салуны», но и продовольственные лавки, кафе, ночлежки и даже перекрестки 1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 300.
2 M. Davie. World Immigration, p. 466.
43
улиц1. Лейзерсону самому однажды довелось видеть такую картину. В одном из нью-йоркских парков сновали, толпились, сидели на скамейках люди, обращавшиеся к прохожим с вопросом: нужны рабочие руки? Это были сапожники, кузнецы, мойщики окон и люди других нехитрых профессий1 2. Так могло продолжаться много дней, пока какой-нибудь посредник не заинтересуется каким-либо «соискателем» 3.
Впрочем, в ряде штатов и городов были организованы независимо от иммиграционной службы так называемые общественные агентства по найму. Существовали и частные агентства, обслуживавшие различные промышленные и строительные фирмы. А. Корман в своей диссертации сообщает о двух таких агентствах, действовавших среди иммигрантов из Южной и Восточной Европы4. Общие масштабы деятельности таких агентств представить трудно — сводных данных о них нет, хотя и можно предположить, что оперировали они успешнее и активнее, чем государственные.
Нередко набор рабочей силы производился в самих портах прибытия, вблизи иммиграционных пунктов, куда фирмы направляли своих представителей. Наконец, функции трудоустройства брали на себя некоторые благотворительные и общественные организации. Одной из них была созданная в 1908 г. в Чикаго Лига защиты иммигрантов. Среди прочих задач — культурно-просветительной работы, устройства детей иммигрантов в школы— ставилась задача оказания помощи в трудоустройстве иммигрантов, особенно женщин, организация обще-* ственных бюро по найму5. Сфера деятельности лиги была крайне ограничена, и лига испытывала постоянные трудности, как об этом свидетельствуют ее отчеты.
1 W. Leisersom Adjusting Immigrant and Industry. New York and London, 1924, p. 29.
2 Там же, стр. 30.
3 В Сент-Луисе, например, в качестве посредника действовал переводчик, взимавший за устройство 5—10 долл, с каждого иммигранта. Обобрав таким способом 150 человек, он скрылся. Позже удалось выявить 25 таких посредников (W. Leiserson. Adjusting Immigrant and Industry, p. 68).
4 A. Korman. A Social History of Industrial Growth and Immi¬
grant, p. 88—89.
6 «Immigrant Protective League, Annual Report 1910—1911».
Chicago.
44
Так, при кажущейся разветвленности системы набора рабочей силы ее эффективность была невелика. В основном этим занимались сами фирмы и предприниматели в зависимости от своих потребностей и экономической конъюнктуры. О каком-либо упорядоченном распределении рабочей силы по районам страны и отраслям не было и речи, как не было и учета производственного опыта иммигрантов и их наклонностей. И потому, несмотря на возникавший временами большой спрос на рабочие руки, иммигрантам приходилось немало мытарствовать, бродить по стране, чтобы найти работу.
* *
*
Расселение иммигрантов по стране было теснейшим образом связано с характером занятости, с тем, в какие отрасли экономики вовлекались переселенцы и где были сосредоточены предприятия, использовавшие труд иммигрантов. Так как волна иммиграции, устремившаяся в США в конце XIX—начале XX в., состояла в подавляющем большинстве из трудовых элементов, то проблема ее расселения сводилась по существу к проблеме занятости. Последняя же решалась сообразно спросу на рабочую силу, преимущественно неквалифицированную. Именно этот спрос, а не индивидуальный выбор и личные желания, не близость к месту прибытия и не «прелести» цивилизации, а возможность найти работу в индустриально развитых центрах предопределяли оседание многих переселенцев на Северо-Западе и в Нью- Йорке. В ту пору относительная неразвитость Запада с его потенциальной поглотительной способностью сдерживала процесс рассасывания иммигрантов по территории США. Это явление, отмеченное еще Марксом, сохранило свое значение и в конце XIX — начале XX в.
Тот же фактор — отставание экономического развития, — но в еще большей степени препятствовал заселению Юга, где к тому же экономическая отсталость усугублялась засильем расистско-шовинистических порядков. Указывая на явления застоя и на царящие на Юге наиболее резко выраженные принижение и угнетение 45
масс, В. И. Ленин писал, что иммигранты «избегают юга» !.
Именно поэтому, несмотря на создавшуюся в ряде мест на Северо-Востоке перенаселенность, а временами жестокую безработицу, доля иммигрантов в населении северо-восточных штатов росла в течение первых десятилетий XX в. На Западе же и на Юге процент переселенцев по-прежнему был невысок. Одной из причин этого явления было то, что переселенцам просто не хватало средств, чтобы проделать далекий путь на Запад и на Юг, не имея к тому же перед собой сколько-нибудь определенной перспективы.
В упоминавшемся уже докладе генерального комиссара по делам иммиграции В. Вильямса президенту явственно ощущается тревога по поводу того, что «новые» иммигранты вливаются и переполняют города северо- восточных штатов, уклоняясь от перемещения в западные штаты, где их ждали сельскохозяйственные работы1 2. Этот же мотив — опасная концентрация разноплеменной массы восточно- и южноевропейских переселенцев, наводняющих традиционные районы пионеров (англосаксов и скандинавов), — часто звучал в те годы на страницах газет. Но дело состояло не в том, что переселенцы «физически и умственно» не подходили для хозяйственного освоения Запада, как утверждал Вильямс. Просто в промышленно развитых северо-восточных штатах существовали более благоприятные экономические возможности и главное — возможности устройства на работу.
О том же явлении с нескрываемым сожалением писал Джон Митчелл — руководитель Объединенного союза горняков, сторонник свертывания «новой» иммиграции. Не сдерживая себя в выражениях, он сравнивал «новых» иммигрантов с вандалами, вытесняющими англосаксов из насиженных мест и отраслей3. Рассуждения Митчелла, обнаруживавшие его явно шовинистическую предубежденность, были далеки от реальности в объяснении причин этого явления. Речь не шла, конечно, о каком-то сознательном завоевании Северо-Востока иммигранта1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 144.
2 «William Williams Papers». Extracts from Annual Report of Commissioner Williams for 1903.
3 «The Annals of American Academy», vol. 34, July, 1909> p. 125—129.
46
ми. Именно в этих районах и отраслях (угольная промышленность, металлургия) ощущалась потребность в дешевом труде, неквалифицированной рабочей силе, поставщиком которой и была «новая» иммиграция, не имевшая иного выбора.
Для отдельных национальных групп иммигрантов географический фактор (близость к родине) играл существенную роль: так, на Западном побережье, в Калифорнии, оседали выходцы из азиатских стран — японцы, китайцы, филиппинцы, на Юго-Западе — мексиканцы. Что касается последних, то большинство их, состоявшее из сезонных сельскохозяйственных рабочих, «оседало» временно, возвращаясь зачастую с окончанием сельскохозяйственных работ на родину.
Говоря о характерных чертах расселения и «оседания» иммигрантов в конце XIX — начале XX в., нельзя не отметить, что они концентрировались не только в больших индустриальных городах, но и в небольших поселках, расположенных вблизи крупных заводов, шахт. Иногда «новые» иммигранты фактически являлись основателями таких поселков и городков. Отсюда обилие на карте Пенсильвании, Массачусетса и других штатов населенных пунктов с польскими, русскими, украинскими, чешскими названиями, повторяющими названия их европейских собратьев — больших городов. В целом в американской промышленности, по оценке Лаука и Сайден- стрикера, иммигранты в начале XX в. составляли 58% всех рабочих Ч
* *
*
О занятости иммигрантов в разных отраслях экономики в начале XX в. дает представление многотомный доклад специальной иммиграционной комиссии. Эти данные, как и данные, касающиеся положения иммигрантов, нельзя считать исчерпывающими, так как комиссия обследовала лишь ограниченное количество иммигрантов. Тем не менее они в основном верно отражают степень занятости переселенцев в различных отраслях.
1 W. Lauck and Sydenstricker. Conditions of Labor in American Industries. New York, 1917, p. 1.
47
Так, в металлургической промышленности рабочие иностранного происхождения (рожденные за границей) составляли 57,7% всей рабочей силы, причем более всего были представлены словаки, поляки, венгры, немцы; в мясной промышленности иммигранты составляли 60,7% с преобладанием поляков, литовцев, чехов, немцев, ирландцев; в угольной промышленности процент рожденных за границей составлял 61,9, среди них преобладали выходцы из славянских стран и итальянцы; такой же процент иммигрантов был занят в шерстоткацкой промышленности, где был высок удельный вес поляков и итальянцев; в текстильной промышленности доля иммигрантов была еще выше — 68,7%, причем большинство здесь составляли поляки, португальцы, греки, франкоканадцы; в швейной промышленности, где процент занятых иммигрантов достигал 72,2, большинство составляли евреи и итальянцы; в нефтеочистительном производстве рабочие иностранного происхождения составляли 66,7%, в основном поляки, словаки, ирландцы; и, наконец, наивысший процент иммигрантов, преимущественно поляков и литовцев, был зафиксирован в сахарной промышленности — 85,3
Наряду с этим были и отрасли, где занятость иммигрантов по тем временам была сравнительно невысока. Так, среди стеклодувов, например, иммигранты составляли 39,3% всех рабочих1 2 (такая объективно высокая степень занятости в те годы считалась незначительной) .
Вообще же, как видно из вышеприведенных данных, занятость иммигрантов, в преобладающем большинстве «новых», исчислялась внушительными цифрами — в основных отраслях промышленности их доля обычно превышала 60%.
Весьма характерно, что иммигранты, занятые в этих отраслях, как правило, не имели специальной профессиональной подготовки. По данным той же иммиграционной комиссии, в металлургической промышленности, например, имели опыт работы в этой отрасли лишь 8,6% занятых, в угольной — 20,7%, а в нефтеочистительном произ1 «Abstracts of Report of the Immigration Commission», ip. 297—312.
2 Там же, стр. 301. ; «
48
водстве— фактически никто L Данные комиссии подтверждают, что «новая» иммиграция была по своему социальному происхождению крестьянской. Так, 58% угольщиков, 64,4% металлургов раньше были крестьянами1 2. Исключение составляла, пожалуй, лишь швейная промышленность, где 62,5% мужчин и 75,6% женщин работали ранее в этой отрасли3.
Отсутствие опыта и профессиональной подготовки во многом предопределяло и то, что подавляющее большинство иммигрантов использовалось в качестве неквалифицированной рабочей силы, чернорабочих. Это в полной мере соответствовало в ту пору интересам «большого бизнеса».
* *
*
Многие факторы экономической и политической жизни Соединенных Штатов определяли положение миллионов иммигрантов, прибывших в страну на рубеже XIX и XX вв. Разумеется, влияло на их положение и то, что основная их масса принадлежала на родине к беднейшим, преимущественно крестьянским, слоям населения и с трудом собранных средств им едва хватало на длинную дорогостоящую дорогу. Не будет преувеличением сказать, что их скромный багаж состоял из надежд и рабочих рук. В Америке им предстояло начинать в буквальном смысле новую жизнь: их существование, материальное положение всецело зависели от того, как встретит их Америка, как сложится их жизнь в американских условиях.
Трудными были первые шаги иммигранта, нерадостным было 'первое знакомство с Америкой. О том, как происходило это знакомство, какую психологическую реакцию рождало, писал Ванцетти, иммигрант, рабочий, чья трагическая судьба позже стала известной всему миру: «На пункте, куда прибывают иммигранты, меня 1 «Abstracts of Report of the Immigration Commission», p. 297, 300, 311.
2 Там же, стр. 300, 297. Общие данные о роде занятий и профессиональном составе иммигрирующих содержатся в таблице 4 (см. приложение, стр. 491).
3 Там же, стр. 306.
4 А. Н. Шлепаков
49
ждал первый сюрприз. С пассажирами третьего класса чиновники обращались как с животными. Ни одного доброжелательного, одобряющего слова, способного смягчить горечь слез, которые душат каждого только что прибывшего на берега Америки. Я хорошо помню, как по прибытии в Баттери, в нижней части Нью-Йорка, я стоял один с кое-какими пожитками, состоящими главным образом из одежды, и почти без денег. Еще до вчерашнего дня я находился среди людей, понимавших меня. Сегодня утром я как будто проснулся в стране, где мой язык говорил местным уроженцам немногим больше, чем жалобные звуки, издаваемые бессловесными животными. Куда идти? Что делать? Здесь была обетованная земля, но надо мной вдоль эстакады с грохотом проносились поезда и не давали ответа. Автомобили и троллейбусы катились мимо, не обращая на меня внимания» !.
Основная масса переселенцев, за редкими исключениями, вливалась в ряды пролетариата. Их положение поэтому следует рассматривать, обращаясь к основным показателям, определяющим положение рабочего класса: степень занятости, продолжительность рабочего дня, условия труда и его охрана, заработная плата, жилищные условия. А поскольку положение трудящихся иммигрантов существенно отличалось от положения «коренных» рабочих и от положения ранее прибывших, то было бы полезным обратиться к сравнительным данным, как к тем, что характеризуют положение иммигрантов, так и тем, которые характеризуют положение «коренных»1 2. К сожалению, последнее невозможно сделать, так как такие данные просто отсутствуют. И тем не менее наблюдения, содержащиеся в ряде работ, данные, касающиеся отдельных районов и отраслей индустрии, многочисленные свидетельства самих иммигрантов позволяют проследить общую тенденцию, характеризующую положение иммигрантов на рынке труда.
1 Цит. по: Р. О. Бойер и Г. М. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США. М., 1957, стр. 358.
2 Основным источником для этой характеристики являются данные иммиграционной комиссии, пользуясь которыми следует учитывать, что комиссия обследовала ограниченное количество лиц. Кстати, такие обследования не проводились ни ранее, ни в последующие годы. Таким образом, это по существу единственные, хотя и не полные, данные подобного рода.
50
На протяжении первых десятилетий XX в. спрос на рабочую силу создавал необходимые условия для поглощения миллионных масс иммигрантов, вовлечения их в промышленность. Это, однако, не означает, что спрос и предложение полностью совпадали. Проблема трудоустройства была для вновь прибывающего острейшей жизненной проблемой. А поскольку федеральные власти, как отмечалось выше, не сыграли сколько-нибудь заметной роли в ее решении и, как правило, иммигранту приходилось обращаться к услугам частных агентов по найму или к так называемой padrone system !, то это создавало широкую возможность жестокой эксплуатации иммигрантов, едва ступивших на американскую землю. Признавая это, американская историография отмечает к тому же, что никаких положений, регулирующих помощь иммигрантам в трудоустройстве, не существовало1 2.
Первые шаги иммигранта на американской земле, его заботы о трудоустройстве призваны были облегчить кроме названных выше агентств появившиеся в конце XIX — начале XX в. иммиграционные дома — полубла- готворительные организации, располагавшие помещениями и средствами для оказания помощи особо бедствующим переселенцам, содействовавшие им в получении работы. Так, «Русский иммиграционный дом», основанный в 1909 г., должен был, по замыслам его устроителей, «помочь бездомным и безработным эмигрантам хотя бы на несколько дней обеспечить ночлег, питание и при помощи «бюро труда» найти работу»3. Кроме русского существовали польский, итальянский и другие национальные иммиграционные дома. Впрочем, далеко не все национальные группы обслуживались подобного рода организациями, да и возникали они далеко не сразу, а, 1 Агенты и бюро по найму рабочей силы работали на комиссионных началах, т. е. взимали плату с иммигрантов за устройство на работу. «Padrone» — предприниматель, делец, выступавший посредником между группой прибывавших иммигрантов и крупными предпринимателями. Эта форма трудоустройства, получившая особое распространение среди итальянских иммигрантов, ставила иммигрантов фактически в полную материальную и зачастую моральную зависимость от «падроне».
2 М. Davie. World Immigration, р. 467.
3 АВПР, фонд посольства в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 244» л. 1—2.
51
как правило, по прошествии нескольких лет после прибытия иммигрантов.
Но главное — иммиграционные дома располагали очень скудными средствами (как заметное явление в донесении русского посольства фигурировал факт, что русский посол барон Розен пожертвовал на нужды дома 100 руб.) 1 и масштабы их деятельности были крайне невелики. Достаточно указать, что по вопросам трудоустройства дома обращались все к тем же посредникам, агентствам и бюро труда.
Нередкими были попытки непосредственного обращения иммигрантов в посольства и консульства своих стран, которые, однако, успеха не имели. Об этом, в частности, доносили русские консулы в Бостоне и Филадельфии. «В Вашингтон также очень часто прибывают изувеченные, больные и безработные русские люди, нуждающиеся в немедленной помощи»1 2. Масса иммигрантов имела дело непосредственно с предпринимателем и его агентом, всецело завися от их произвола.
На руку «предпринимателям и многочисленным посредникам было, конечно, и отсутствие у большинства иммигрантов профессиональной подготовки (о чем свидетельствуют приведенные выше данные иммиграционной комиссии), незнание ими языка и обычаев страны и, что особенно важно, трудового законодательства.
К тому же предприниматели зачастую были прямо заинтересованы в том, чтобы держать иммигрантов некоторое время в «резерве», т. е. в рядах безработных. Это позволяло им оказывать давление на «коренных» рабочих и диктовать ищущим работу свои условия. Порой поиски работы для вновь прибывших затягивались на несколько месяцев.
Как и в отношении негров, в отношении многих категорий иммигрантов предприниматели почти неизменно применяли принцип: принимать на работу последними, увольнять — первыми. И если делались иногда исключения, то лишь ввиду крайней выгодности, крайней дешевизны труда «новых» иммигрантов и негров.
Трудоустройство было одной из главных и самых мучительных проблем для иммигрантов, особенно в на1 АВПР, фонд посольства в Вашингтоне, д. 213, л. 66.
2 Там же, д. 357, л. 99.
52
чальный период их пребывания в Америке. Наиболее трудной она была для тех, кто намеревался пробыть короткое время и, поправив свои жизненные дела, вернуться домой к своим семьям. Многим действительно пришлось вернуться, когда они потеряли работу или не смогли после длительных поисков найти ее. Когда нет работы, писал один из рабочих-поляков на родину, Америка «ничего не стоит» L Другой рабочий писал своему брату в 1904 г.: «У меня нет работы уже четыре месяца... Если условия не улучшатся к пасхе, мы вернемся домой, а если они улучшатся и я найду работу, то немедленно вышлю тебе билет на пароход и ты приедешь»1 2.
Резкое падение спроса на рынке труда в кризисные годы особенно болезненно сказалось на положении иммигрантов: среди массы тружеников, выталкиваемых из производства, преобладали «цветные» и иммигранты. Кризисы начала XX в., в частности кризис 1907—1908 гг., убедительно подтвердили это. И как следствие — сокращение притока рабочей силы извне и резкое увеличение оттока иммигрантов — реэмиграция. В 1908 г. реэмиграция достигла нескольких сот тысяч человек. Правда, миграция реагирует на кризисы с некоторым опозданием — уже после того как кризис охватывает важнейшие отрасли и безработица достигает высшей точки. Во всяком случае связь между кризисом и обычной для него безработицей и падением числа иммигрантов несомненна3.
Но не только такие явления, как сокращение иммиграции и рост реэмиграции, могут служить показателем того, какие масштабы принимала безработица и как она воздействовала на положение иммигрантов. Об этом дают представление и общие данные о безработице в кризисные годы. Так, в обрабатывающей, строительной и угольной (в последних двух отраслях процент иммигрантов был очень высок) промышленности процент безработных составлял соответственно в 1904 г. 10, в 1908 г.— 16,4, в 1914 г.— 16,44. Несмотря на отсутствие 1 D. Brody. Steelworkers in America. Cambridge, 1960, p. 105.
2 Там же.
3 Подробно о связи миграции с циклами XX в. см. Э. Плетнев. Международная миграция рабочей силы в капиталистической системе мирового хозяйства, стр. 122—141.
4 См. Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918. М., 1962, стр. 283.
53
обобщающих данных, можно утверждать, что среди иммигрантов он был неизменно выше. Подтверждение этому мы находим во многих свидетельствах того времени. В кризисные 1913—1914 гг. упоминавшаяся выше Лига защиты иммигрантов в Чикаго в своем годичном отчете отмечала: «В течение нескольких последних месяцев наиболее частыми были обращения с просьбой о работе. Иммигрант, конечно, первым страдает от индустриальной депрессии...»1 Указывалось при этом и на сезонные колебания спроса на рынке труда, от которых также более всего страдали иммигранты. В другом годичном отчете лиги давалась подобная же картина: «Агентства по найму действовали с полной нагрузкой в периоды депрессий, когда так трудно найти работу и говорящим по-английски рабочим, когда все они становятся легкими жертвами обмана и эксплуатации»1 2.
В начале XX в., в пору наиболее интенсивной иммиграции, для американской промышленности была характерна большая продолжительность рабочей недели. В 1900 г. она составляла в среднем 57,3 часа, в 1905 г.— 55,7, в 1910 г. — 54,6 часа3. Длительная борьба пролетариата за 8-часовой рабочий день увенчалась успехом лишь в немногих отраслях. В ряде отраслей продолжительность рабочего дня и рабочей недели была выше средней, характеризуемой приведенными цифрами. Так, в сталеплавильной промышленности 29% рабочих работали 7 дней в неделю, 20% рабочих имели 84-часовую рабочую неделю, 43%—72-часовую4. Напомним, что среди сталелитейщиков иммигранты составляли около 58% всей рабочей силы.
10-часовой, а порой и более продолжительный рабочий день, таким образом, был довольно распространенным явлением в начале века. И при этом иммигранты нередко работали дополнительные часы, работали по воскресеньям. В одном из писем того времени иммигрант так выразил свое отношение к изнуряющей работе: 1 «5th Annual Report of the Immigrants’ Protective League», 1914. Chicago, p. 15.
2 «4th Annual Report of the Immigrants’ Protective League», 1913. Chicago.
3 Ю. Кучинский. История условий труда в США, стр. 272.
4 Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865— 1918, стр. 284.
54
«Пусть она будет тяжелой, но пусть она будет всегда». Чернорабочие-сталелитейщики — выходцы из России — подтвердили обследовавшей их комиссии, что они рады были бы работать дополнительное время L Последнее проистекало не столько из желания самих иммигрантов, сколько из крайней необходимости заработать и из страха потерять работу, лишившись сразу всех средств к существованию.
Особенно ощутимой была продолжительность рабочего дня в трудоемких, отличавшихся низким уровнем механизации и охраны труда отраслях. В этом смысле показательны и металлургия, и угольная промышленность. Воспоминания иммигрантов и другая литература, относящаяся к началу XX в., позволяют представить общую картину условий, в которых приходилось жить и трудиться переселенцам. Автор книги об иммигрантах- украинцах, повествуя о труде углекопов тех времен, пишет, что им приходилось работать фактически лежа, передвигаясь на локтях, без сколько-нибудь достаточной вентиляции. Многие из них годами не видели солнца, начиная работу до восхода и возвращаясь домой затемно1 2. Показательно, что на шахтах Пенсильвании, где иммигранты составляли подавляющую часть рабочих, уровень механизации работ был намного ниже, чем, например, на шахтах штата Огайо, где количество иммигрантов было относительно невелико3. Различия отнюдь не случайны. Пенсильванским предпринимателям, располагавшим в ту пору практически неограниченным резервом дешевой рабочей силы из числа переселенцев, незачем было внедрять механизацию, затрачивать на это дополнительные средства.
Труд в других отраслях — сталеплавильной, текстильной, швейной промышленности и строительстве по своим условиям — продолжительности рабочего дня, гигиеническим условиям, физическому напряжению — немногим отличался от условий, характерных для горнодобывающей промышленности.
О том, в каких условиях приходилось трудиться значительной части иммигрантов в сталеплавильной про1 D. Brody. Steelworkers in America, p. 100.
2 В. Корольов. УкраТнщ в Америць КиТв, 1909, стор. 24—25.
3 /. Hourwich. Immigration and Labor, p. 428.
55
мышленности, рассказывает Джозефсон в своем описании питтсбургских заводов компании Карнеги: «То, что некоторые работодатели предпочитают нанимать славян и итальянцев... является общим мнением в округе. Иностранцы, как правило, получают самую низкую заработную плату и работают наибольшее количество часов в день... Многие из них работают в ужасной жаре, среди грохота станков и шума выходящего пара. К этим физическим неудобствам надо еще добавить тесноту, царящую на большинстве заводов в Питтсбурге, в то время как незнание языка и современных машин увеличивает опасность работы. Какое количество славян, литовцев и итальянцев в Питтсбурге ежегодно получает увечья — неизвестно, так как по этому вопросу не существует никаких верных статистических данных» L
Прогрессирующая интенсификация труда осложняла положение тружеников. В США иммигранты сразу же на собственном опыте познакомились с новейшими методами «выжимания пота». При фактическом отсутствии охраны труда это приводило к массовому травматизму, к множеству несчастных случаев нередко со смертельным исходом. В рассматриваемый период в американской промышленности ежегодно в среднем погибало 75 тыс. человек; из них 35 тыс. погибало во время работы. Каждые 16 минут в США погибал у станка 1 рабочий1 2. Производственные травмы и заболевания исчислялись сотнями тысяч.
Что касается иммигрантов, то статистика несчастных случаев их не выделяла, но с полным основанием можно утверждать, что травматизм характеризовался здесь гораздо более внушительными цифрами, чем средние данные. Некоторое представление об этом дают цифры по графству Аллегени, включавшее район Питтсбурга, где сосредоточивалось большое количество иммигрантов. За год — с июня 1906 по июнь 1907 г. — здесь погибло 526 человек, из них—189 выходцев из Австро-Венгрии, причем 117 человек погибло во время работы на металлургических заводах3. Броди свидетельствует, что в том 1 Цит. по: А. Кац. Положение пролетариата США при империализме. М., 1962, стр. 17—18.
2 См. Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 284.
3 Е. Balch. Our Slavic Fellow Citizens, p. 301.
56
же районе на металлургических заводах почти !/4 (3273 человека) «новых» иммигрантов в течение 1906— 1910 гг. было убито или ранено, что намного превышало количество несчастных случаев среди «коренных».
Каждый несчастный случай имел для иммигранта и его семьи катастрофические последствия. Они сразу же лишались средств к существованию, ибо иммигранты, не получившие права гражданства, не имели права и на компенсацию и пособия. Местные суды сплошь и рядом отказывали им в этом L Известную роль в том, что травматизм и смертность в результате несчастных случаев на производстве были столь распространены среди иммигрантов, играло, конечно, отсутствие профессиональной подготовки и незнание условий производства. Но главное, бесспорно, в том, что иммигранты подвергались особенно хищнической эксплуатации и привлекались к наиболее трудоемким, опасным работам. Таким образом, уже в самом процессе производства иммигранты и «коренные» рабочие ставились в далеко не равные условия.
В не меньшей мере это неравенство сказывалось в системе оплаты труда. Сравнительные данные, опубликованные иммиграционной комиссией в 1911 г., несмотря на выборочный характер обследования, дают об этом достаточно полное представление. В угольной промышленности, отличавшейся высоким процентом, занятых иммигрантов и особой трудоемкостью, дневной заработок рабочего составлял для категории «коренных» рабочих 2,25 долл., а для рабочего иностранного происхождения— 2,16 долл., причем рабочие многих национальных групп, как и негры, получали менее 2 долл, в день1 2. Данные комиссии подтверждаются и другими свидетельствами, зафиксированными в литературе3. На некоторых шахтах зарплата иммигранта не превышала 1 —1,5 долл, в день. Достигалось это сознательное снижение заработка при нормировании труда, при учете выполненной работы и т. п.
Аналогичное положение сложилось и в других отраслях. Так, на строительных работах дневной заработок 1 D. Brody. Steelworkers in America, p. 101.
3 «Reports of the Immigration Commission», vol. 6, «Immigrants in Industries. Bituminous Coal Mining», vol. 1. Washington, 1911, p. 50.
3 В. Корольов. УкраТнщ в Америщ, стр. 25.
57
«коренного» белого рабочего составлял 2,43 долл., тогда как иммигрант в среднем зарабатывал 1,68 долл, (дневной заработок негра составлял 1,80 долл.). В мясохладобойной промышленности средний заработок «коренного» рабочего составлял 2,21 долл., иммигранта — 1,95, негра — 2,05 долл.1
Данные о недельном заработке в ряде других отраслей обнаруживают такую же картину. Средний заработок рабочего-сталелитейщика, например, составлял: для категории «коренных» рабочих—16,54 долл., для рабочих-иммигрантов—13,29 долл.; негры в этой отрасли получали значительно меньше— 10,64 долл.1 2 Поданным, приводимым Д. Броди, менее 7ю рабочих, принадлежавших к национальным группам, зарабатывали в первые годы более 15 долл, в неделю, остальные — меньше3. В отраслях легкой промышленности отмеченные различия в оплате труда были не менее ощутимы: недельная заработная плата «коренного» швейника составляла 14,59 долл., иммигранта — 12,91 долл. Особенно низкими были заработки рабочих-текстильщиков: «коренные» зарабатывали в среднем по 11,60 долл, в неделю, иммигранты — 9,28 долл.4
В поисках работы иммигранты нередко устремлялись на Запад. Некоторые из них устраивались на работах по •строительству и эксплуатации железных дорог и сталкивались с существенной разницей в оплате труда «коренных» и «пришлых». По донесению русского консула в Сан-Франциско, эта разница выражалась следующим образом: средний дневной заработок «коренного» был равен 2,45 долл., а иммигранта — 1,50—2 долл. Стоимость же жизни на Западе, как отмечает консул, была вдвое дороже. Отмечая, что условия жизни для американцев здесь довольно благоприятны, консул констатирует, что они «далеко не таковы для иностранцев»5.
Представляют интерес и обобщающие данные, приводимые комиссией на основе изучения положения более 1 «Abstracts of Report of the Immigration Commission», vol. I. Washington, 1911, p. 396—397.
2 Там же, стр. 384—386.
3 D. Brody, Steelworkers in America, p. 107.
4 Abstracts ol Report of the Immigration Comission», vol. II, p. 384—386.
5 АВПР, ф. посольства в Вашингтоне, on. 512/1, д. 357, л. 233.
58
чем 220 тыс. рабочих. Средний недельный заработок «коренного» рабочего, согласно этим данным, был равен 13,89 долл., тогда как заработок иммигранта — 11,92 долл., рабочего-негра— 10,66 долл. При этом обращает на себя внимание и тот факт, что заработки рабочих, принадлежавших к некоторым национальным группам, не достигали и указанного среднего уровня. Так, рабочие-поляки зарабатывали по 11,06 долл, в неделю, украинцы — 9,92, мексиканцы — 8,57, греки — 8,41 долл.1 Таким образом, фактически во всех отраслях в уровнях зарплаты «коренных» рабочих и рабочих иностранного происхождения отмечалась существенная разница.
В одном из рассказов В. Билль-Белоцерковского, немало прожившего в Америке, герой рассказа после долгих и бесплодных мытарств устроился временно окномоем небоскреба. «Обычное жалованье» за этот рискованный, изнуряющий труд составлял 50 долл, в месяц. Но когда пришла пора брать расчет, окномою вручили 40 долл. Возмущенный рабочий обратился к форману — десятнику, нанимавшему его: «Обычное жалованье пятьдесят долларов. Так платишь окномою, которого я заменил. Почему такая разница?
— Он американец, — последовал ответ.
— Какая разница?
— А у себя на родине ты больше получал? — ехидно усмехнулся он.
— А какое тебе дело? Я работаю в Америке и должен получать по местным ставкам, как получал до сего времени.
— Определенной ставки нет...
— А где сказано, что безработные должны работать по пониженным ставкам? Я спрашивал тебя. Ты ответил: жалованье обычное.
— Ну да, обычное... для вашего брата... — снова усмехнулся он» 1 2.
Обращение окномоя к управляющему, уполномоченному труда, а затем в суд ничего не дало. Рассказ В. Билль-Белоцерковского воспроизводит типичную про1 «Abstracts of Report of the Immigration Commission», vol. 1, p. 367.
2 В. Билль-Белоцерковский. Варварский берег. M., 1949.
стр. 128—129.
59
цедуру обирания тысяч таких рабочих — «неамерикан- цев».
Приводя данные, свидетельствующие о повсеместно существовавших различиях в оплате труда «коренных» рабочих и иммигрантов, комиссия тем не менее заключила, что эти различия порождались 'неравными производственными возможностями и условиями, а не усиленной эксплуатацией рабочих национальных групп. Неожиданный и совершенно неправомерный вывод: он опровергается наличием целой системы дискриминационных мер, применявшихся по отношению к трудящимся иностранного происхождения. Сплошь и рядом предприниматели искусственно занижали тарифные ставки для иммигрантов, привлекали их, как правило, лишь к трудоемким, низкооплачиваемым процессам, а при выполнении одних и тех же операций по-разному оплачивали труд «коренных» и иммигрантов. Последних постоянно обсчитывали и гораздо чаще, чем «коренных», штрафовали. К тому же ненатурализованные рабочие-иностранцы, как отмечалось выше, не имели правовой защиты в случае возникновения трудовых конфликтов на предприятиях.
Более того, в ряде штатов был законодательно запрещен допуск лиц иностранного происхождения к высокооплачиваемым должностям, к выполнению инженерно- технических обязанностей. Это в первую очередь относилось к иммигрантам, не получившим еще прав гражданства, — а они в те годы еще преобладали в общей массе «новой» иммиграции. Накануне первой мировой войны в конгресс был внесен законопроект, запрещавший использование труда иммигрантов на общественных работах, осуществляемых по программам федерального правительства. Давая справку комиссии конгресса по труду в связи с этим, генеральный комиссар по делам иммиграции Вильямс назвал это намерение «мудрым» и привел множество примеров таких же законодательных мер, существующих в ряде штатов. Запрещалось и ограничивалось применение труда иностранцев в штатах Аризона (с 1912 г.), Калифорния (с 1906), Массачусетс (с 1909 г.), Нью-Джерси (с 1910), Пенсильвания (с 1903 г.). Соответствующие законы были приняты в штатах Нью-Йорк и Вайоминг. Во многих городах существовали специальные ордонансы, служащие той же 60
цели L Ясно, что подобные установленные законодательством дискриминационные меры серьезно суживали возможности иммигрантов на рынке труда.
Уже в годы, непосредственно последовавшие за окончанием гражданской войны, в развитии американского капитализма обнаружились черты, позволившие Марксу сделать вывод о том, что «великая республика перестала быть обетованной землей для эмигрирующих рабочих. Капиталистическое производство развивается там исполинскими шагами, хотя понижение заработной платы и зависимость наемного рабочего еще не достигли европейской нормы»1 2. С годами этот процесс углублялся, и все тяготы усиливавшейся капиталистической эксплуатации с особой силой сказались на положении «новой» иммиграции.
Бизнес был заинтересован в использовании дешевого труда иммигрантов не только непосредственно. В не меньшей степени монополии были заинтересованы в социальных результатах массовой дискриминации «пришельцев»— благодаря ей воздвигался барьер между «коренными» белыми рабочими и выходцами из других стран, особенно «цветными», раскалывались, таким образом, ряды пролетариата. На эту характерную черту социальной политики американского капитализма обращал внимание еще Ф. Энгельс в известном письме к Г. Шлютеру от 30 марта 1892 г. «Для вас в Америке,— писал Ф. Энгельс, — большим препятствием, как мне кажется, является исключительное положение коренных американских рабочих. До 1848 г. о постоянном, коренном рабочем классе можно было говорить только как об исключении: его немногочисленные первые представители в городах на востоке в то время все еще могли надеяться превратиться в крестьян или буржуа. Теперь такой класс уже развился и большей частью организован в тред-юнионы. Но он все еще занимает аристократическое положение и предоставляет — имея на это возможность— не требующую квалификации низкооплачиваемую работу иммигрантам...»3
1 «National Archives». General Records. Department of Labor. Office of the Chief Clerk (далее — «National Archives»), File N 20/151.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 783.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38, стр. 273.
61
В годы наиболее интенсивной иммиграции, главным источником которой была Восточная и Южная Европа, это внутреннее размежевание рабочего класса еще более углубилось. Возможность пополнения категории рабочей аристократии у «коренных» увеличилась в связи с массовым наплывом «пришлых» рабочих, неизменно пополнявших категории, стоявшие на низших ступенях социальной лестницы. В. И. Ленин, обращаясь к положению американского пролетариата в начале XX в., прямо указывал на этот процесс: «В Соединенных Штатах иммигранты из Восточной и Южной Европы занимают наихудше оплачиваемые места, а американские рабочие дают наибольший процент выдвигающихся в надсмотрщики и получающих наилучше оплачиваемые работы»
Сооружение социальной лестницы, на высших ступенях которой находились «коренные» белые американцы, а на низших — иммигранты и негры, как нельзя более соответствовало интересам монополий — благодаря этому им противостоял расколотый рабочий класс, расчлененный на отдельные социальные группы, отличавшиеся друг от друга и по своему жизненному уровню, и по положению на производстве. Это расчленение дополнялось и различиями в положении отдельных национальных групп, входивших в категорию иммигрантов. В наиболее тяжелых условиях, приближавшихся к условиям негритянских трудящихся, находились «цветные» иммигранты и славяне.
Бедственное положение миллионных масс иммигрантов не исключало возможности выделения из их среды прослойки более обеспеченных лиц, вливавшихся в средние слои, а порой и в капиталистический класс. В изданиях тех лет, особенно в иммигрантских газетах и журналах, появляются рекламные объявления фирм, торговых предприятий, владельцы которых носили славянские, итальянские, еврейские фамилии. Эти выходцы из среды «новых» иммигрантов, предприимчивые дельцы, оперировали вначале преимущественно в кругу своих земляков. Бедственное положение последних, незнание ими новых условий облегчали эти «операции». Среди тех, кому уда-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 404.
62
валось проникнуть в мелкобуржуазные слои, были упоминавшиеся выше «падроне», владельцы «бординг-хау- зов», «салунов», магазинов и т. п.
Некоторые иммигранты становились довольно крупными предпринимателями. Их появление предопределялось общими закономерностями классообразования, типичными для капиталистического мира. Отдельные случаи обогащения были широко использованы буржуазной литературой и прессой для изобретения новых и новых вариантов легенды о бедных безвестных «пришельцах», добившихся высот материального процветания в условиях Америки. Распространение этой легенды преследовало подчас совершенно утилитарную цель — привлечь в страну новые массы обездоленных. С другой стороны, эта рекламная шумиха имела целью утвердить в сознании иммигрантов — прибывших и потенциальных— убеждение в неограниченных возможностях и преимуществах, предоставляемых «американским образом жизни».
Один из украинских униатских священников, О. При- стай, побывавший в те годы в США, уверял, например, своих соплеменников в том, что «Америка давала... нашим людям замечательную возможность улучшить свсе житье-бытье и обеспечить благосостояние своих детей». Чувствуя, однако, что его слова явно противоречат реальному положению массы тружеников, он тут же обвинял их в том, что они-де «.. .в Америке не умели использовать благоприятные возможности» L
Единичность случаев обогащения представителей «новых» иммигрантов особенно разительна в соотношении с общей массой иммигрантов-тружеников. Капиталистическая прослойка среди иммигрантов была еще более незначительной, чем во всем населении США, а тем более среди «коренных» элементов. Объяснялось это прежде всего общим дискриминационным отношением к «пришлым», ограничением их прав, включавшим, в частности, и право на владение недвижимостью (такое ограничение прав продолжает существовать в современной Америке) 1 2.
1 О. Пристай. 3 Трускавця у свп хмародер!в, т. III. Льв1в — Нью-Йорк, 1936, стор. 43, 47.
2 В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США. М., 1958, стр. 131—136.
63
Жизненный уровень трудящихся Соединенных Штатов в общем был, несомненно, выше уровня жизни трудящихся большинства стран Европы. Это, естественно, серьезнейшим образом воздействовало на сознание сотен тысяч обездоленных, бедствующих тружеников в Европе, побуждая их к эмиграции. Отмеченная разница— на нее указывал в свое время В. И. Ленин1 — более всего выступала при сравнении средних уровней жизни трудящихся Америки и Европы. Что касается иммигрантов в США, то их средний жизненный уровень далеко не так разительно отличался от европейского уровня, поскольку он был, как отмечалось, заметно ниже среднеамериканского. Тем не менее американская буржуазная пропаганда в целях «успокоения» своих рабочих прибегала к ссылкам на положение рабочих в европейских странах. Сомнительность правомерности этих ссылок достаточно убедительно показана в заключении комиссии по расследованию конфликтов в промышленности: «Попытка обелить плачевные условия труда в США ссылкой на то, что они лучше условий, существующих в европейских странах, является негодным средством. Например, утверждать, будто эти условия лучше, чем в Великобритании, — это значит констатировать, что менее 7з населения живет в полной нищете, ибо именно так можно характеризовать данные, установленные последней английской комиссией. Позорно также было бы хвалиться тем, что американские рабочие живут в лучших условиях, чем рабочие в «поясе черного хлеба» Германии.
Тот факт, что условия труда в Америке лишь немногим лучше, доказывается почти полным прекращением иммиграции из Германии, Англии и Франции. Не нужно искать лучшего доказательства жалкого существования массы американских рабочих, чем тот факт, что за последние годы в эту страну иммигрировали в большом количестве рабочие только из России, Италии и Австро- Венгрии, а также отсталые и обнищавшие народности из Южной и Западной Европы» 1 2.
1 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 21.
2 Цит. по: Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 285.
64
4. Иммиграционное законодательство конца XIX — начала XX в. и внутриполитическая борьба вокруг проблем иммиграционной политики
Постоянный мощный, почти непрерывный поток иммигрантов в течение нескольких десятилетий фактически беспрепятственно достигал берегов Соединенных Штатов. Доступ в страну не осложнялся чрезмерными формальностями. Въездные документы оформлялись довольно быстро. В течение всего периода наиболее массовой иммиграции правительственная политика в этом вопросе и законодательство в общем соответствовали потребностям «большого бизнеса» в привлечении крупных контингентов дешевой рабочей силы.
И все же термин «открытые двери» применительно к американской иммиграционной политике вряд ли приемлем. Однако тенденция определять ее именно как таковую явно проскальзывает и в американской литературе, и в еще большей степени в рекламных проспектах, объявлениях и прочих изданиях, не говоря уже о заявлениях и речах эмиграционных агентов той поры.
Еще задолго до появления «новой» иммиграции в Соединенных Штатах был выработан ряд законоположений как федеральных, так и отдельных штатов, имевших целью регулирование иммиграционного процесса, и лишь в 1876 г. Верховный суд США своим постановлением отнес вопросы иммиграции и натурализации, т. е. установление порядка въезда в страну и приема в гражданство, к компетенции федерации и ее законодательных органов L Но еще в течение нескольких лет в стране не существовало единой, всеохватывающей системы законодательства в области иммиграции и натурализации. Фактически она стала складываться в период вступления США в империалистическую стадию, когда резко возросли масштабы иммиграции и изменился ее характер.
1 В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 190.
5 А. Н. Шлепаков
65
Примечательно, что по существу первым федеральным законодательным актом этого периода был закон, на котором лежит явная печать расизма. Речь идет о принятом в 1882 г. акте о запрещении иммиграции и натурализации китайцев в США. Ссылаясь на то, что прибытие китайских рабочих «угрожает добропорядку в ряде местностей», конгресс постановил прекратить на 10 лет допуск китайцев в США. Незаконно въехавшие подлежали депортации, принудительным работам сроком на один год и штрафу1. Отметим, что еще в 1855 г. по закону, принятому в Калифорнии, каждый прибывающий китайский иммигрант должен был внести 55 долл.1 2
Китайские иммигранты, занятые преимущественно на золотых приисках, на строительных и железнодорожных работах, в сфере обслуживания, стали объектом шовинистической кампании, подвергались массовым избиениям и грабежам. Уже в 1876—1877 гг. конгресс в условиях активной антикитайской кампании занялся вопросом об иммиграции китайцев. Принятое законом 1882 г. запрещение на их въезд было дополнено законами 1884 и 1888 гг., а затем законом 1892 г. было продлено еще на 10 лет3. Более того, в 1902 г. был принят закон, согласно которому иммиграция китайцев запрещалась на неопределенный срок и без всяких исключений4. Это запрещение распространялось и на китайцев, находившихся на присоединенных к США Гавайях.
Этот и предыдущие акты находились в 'прямом противоречии с заключенными между США и Китаем договорами, в частности известным Берлингхемским договором 1868 г., которым предусматривалась свободная, неограниченная миграция. Заменивший его договор 1880 г., правда, предоставлял Соединенным Штатам право «регулировать, ограничивать или приостанавливать» иммиграцию, хотя и не «запрещать ее абсолютно»5. На деле же США стали именно на этот путь.
Грубое нарушение Соединенными Штатами договорных обязательств и их дискриминационные меры вы1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality». Washington, 1953, p. 211—215.
2 M Davie. World Immigration, p. 310.
3 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 242^—246.
4 Там же, стр. 256—258.
5 M. Davie. World Immigration, p. 313.
66
звали ответную реакцию. В 1905 г. в Китае был проведен бойкот американских товаров. Верховный суд США, вынужденный заняться иммиграционными делами, тем не менее прошел мимо нарушений международных норм, прямо постановив, что конгресс вправе устанавливать любые ограничения для въезда иностранцев на любом основании и даже без основания !. Китайский посланник в своем протесте указал на явное нарушение принципа равенства и справедливости в отношениях между двумя державами.
Этот конфликт не остановил, однако, американские власти. Расистские принципы были распространены на иммигрантов других национальностей. И хотя в США не существовало закона, подобного антикитайским актам 1882, 1892, 1902 гг., который таким же образом запрещал бы иммиграцию других национальностей, по существу такое запрещение или во всяком случае ограничение осуществлялось в отношении японцев и корейцев. Федеральная иммиграционная комиссия установила ряд барьеров на пути японцев, корейцев и других уроженцев Востока просто «по аналогии»* 2. Затем по так называемому исполнительному распоряжению в 1907 г. были введены новые ограничения 3.
И все же в стране, в частности в Калифорнии, продолжались выступления, направленные против иммигрантов восточного происхождения, особенно против японцев. Одним из них был так называемый школьный инцидент в Сан-Франциско, где местные власти запрещали японским детям обучаться в школах вместе с белыми. Потребовалось длительное расследование, чтобы частично урегулировать возникший конфликт.
В то же время в конгресс были внесены законопроекты, предусматривавшие прекращение японской иммиграции. Президент Т. Рузвельт, очевидно предвидя новые международные осложнения, отрицательно отнесся к ним. Однако одновременно на Японию было оказано давление, результатом чего явилось заключенное в 1907 г. и введенное в действие в 1908 г. джентльменское согла’ М Davie. World Immigration, р. 314.
2 В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 192.
3 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 1040.
67
шение, по которому Япония давала обязательство прекратить иммиграцию лиц физического труда. Исключение было сделано лишь для родственников ранее прибывших.
Так, в иммиграционном законодательстве и политике США в конце XIX — начале XX в. стали утверждаться расистские принципы, легшие затем в основу многих законодательных актов новейшего времени. Они нашли, как видно из вышеприведенного, отражение и в некоторых внешнеполитических актах.
Регулирование процесса иммиграции со стороны правящих кругов этим не ограничилось. Рост притока переселенцев вынудил правительство учредить специальные органы, возложив на них организацию контроля за допуском иммигрантов и реализацию принятых законоположений. Таким специальным органом явилось бюро управляющего по делам иммиграции в министерстве казначейства, основанное в 1891 г. С 1895 г. глава этого органа стал называться генеральным комиссаром. Дальнейшая эволюция иммиграционной администрации выглядит следующим образом: в 1903 г. осуществление контроля над иммиграцией было передано министерству торговли и труда, в составе которого и находилось вышеупомянутое бюро, или, как его тогда называли, бюро иммиграции и натурализации. В 1913 г. это бюро перешло в ведение вновь созданного министерства труда и было разделено на два бюро — бюро иммиграции и бюро натурализации Ч Примечательно, что длительное время, фактически с начала XX в., иммиграционные дела находились под контролем министерства труда. Это было еще одним свидетельством того, что иммиграция в своем преобладающем большинстве была трудовой и что ее проблемы приходилось решать в неразрывной связи с общими проблемами трудовых отношений.
Законодательные акты, о которых говорилось выше, имели ограниченную сферу действия и касались лишь группы национальностей. Наряду с этим вырабатывались и законопроекты более общего, всеохватывающего значения, регулирующие процесс иммиграции в целом. Такой закон был принят конгрессом в 1903 г. Его первая статья предусматривала взимание налога с каждого при1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. XV.
68
бывающего в сумме 2 долл. Во второй статье перечислялись категории лиц, доступ которым в США был запрещен. Сюда входили лица, страдающие физическими недугами — психически больные, лица, страдающие инфекционными и «вызывающими отвращение» заболеваниями. Не допускались также лица, занимающиеся проституцией, бродяжничеством, нищие. Далее следовал перечень категорий, не допускаемых по политическим мотивам. Сюда были отнесены анархисты, лица, «замышляющие или отстаивающие необходимость свержения путем насилия правительства Соединенных Штатов или любого другого правительства, или нарушение всех форм законности, или уничтожение официальных лиц»1. Приведенное положение допускало возможность самых различных толкований и уже тогда, особенно в последующие годы, широко использовалось для недопущения всех не угодных американским властям иммигрантов. Закон запрещал поощрение иммиграции путем печатной и устной рекламы, объявлений и приглашений со стороны компаний, в частности транспортных, и их агентов, но это запрещение по существу не контролировалось и нарушалось сплошь и рядом. Затем в законе излагались обязанности иммиграционной службы, медицинской инспекции. Лица, исключаемые по закону из категории иммигрантов, подлежали немедленной высылка.
Впоследствии закон был дополнен другими актами конгресса и «исполнительными распоряжениями», касавшимися отдельных сторон регулирования иммиграции. В 1907 г. был принят новый закон, повторявший во многом положения закона 1903 г. и, в частности, те его разделы, где перечислены категории «нежелательных» иммигрантов. Новым в законе 1907 г. было повышение налога, взимаемого с каждого иммигрирующего, до 4 долл. Предусматривалась более строгая процедура оформления въездных документов. Было решено создать специальную иммиграционную комиссию в составе трех сенаторов, трех членов палаты представителей и трех лиц, назначаемых президентом. Комиссии вменялось в обязанность обследовать состояние всех иммиграционных дел, причины иммиграции, законодательство, экономическое и политическое положение иммигрантов, вырабо1 «Laws Applicable to Immigration and Nationalty», p. 260.
69
тать и представить конгрессу соответствующие рекомендации L Отметим, что эта комиссия, возглавляемая сенатором Диллингхэмом, действительно была создана и функционировала несколько лет, издав в 1911 г. 42-томную публикацию.
К числу нововведений, предусмотренных законом 1907 г., следует отнести и образование отдела информации при бюро иммиграции и натурализации, который должен был способствовать «благоприятному распределению» иммигрантов в различных штатах в соответствии с их потребностями1 2. Его деятельность сводилась главным образом к распространению информационных материалов и не оказала серьезного влияния на размещение иммигрантов в стране, на их равномерное распределение по отраслям и районам.
Закон 1907 г., как и предыдущий, в последующие годы был дополнен и детализирован, но в своих основных чертах именно вышеприведенные положения регулировали юридически процесс иммиграции.
Что касается статуса переселенцев, то он во многом регулировался актом о натурализации 1906 г. Порядок натурализации, т. е. приобретения прав гражданства, был довольно сложным. Не говоря уже о выполнении необходимых формальностей, связанных с оформлением документов, закон устанавливал, что всякий желающий натурализоваться должен по прибытии в страну подавать «декларацию о намерении» стать гражданином США, а по прошествии двух лет подать петицию, содержащую анкетные данные и изложение политических взглядов, засвидетельствовав свою приверженность американской конституции и правопорядку. Гражданином США иммигрант мог стать лишь после пяти лет постоянного проживания в стране, из них не менее шести месяцев в пределах одного графства. В течение этого времени он должен был проявить себя «лицом высоких моральных качеств», уважающим конституцию США и правопорядок.
Кроме того, все это должны были засвидетельствовать не менее чем два гражданина США, знающие натурали1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 299 (полный текст закона см. там же, на стр. 279—303).
2 Там же, стр. 300.
70
зуемого1. Для натурализации требовалось и знание английского языка.
Акт о натурализации, пожалуй, еще в большей степени, чем иммиграционные законы, допускал возможность весьма широких толкований. Сложность натурализации усугублялась именно вследствие того, что вопрос о «благонадежности», соответствие прочим пунктам закона, в частности цензу «оседлости», находился всецело в компетенции властей, позволяя им без труда отказывать неугодным и нежелательным в приобретении прав гражданства. А это приводило к тому, что десятки, а то и сотни тысяч иммигрантов-трудящихся, живя и трудясь многие годы в стране, так и не стали гражданами США, были лишены избирательных прав и социальных завоеваний, добытых американским рабочим классом. К тому же в случае необходимости их легко можно было депортировать. Практика натурализации знает множество примеров подобного рода.
Нельзя в связи с этим не указать на очевидный разрыв между относительной легкостью допуска иммигрантов в страну и сложностью системы натурализации, позволявшей урезывать права многочисленной категории трудящихся. Тем самым правящие круги стремились в известной мере нейтрализовать социальную опасность, которую мог повлечь за собой массовый наплыв пролетариев-иммигрантов.
Но с течением времени и иммиграционное законодательство переживало определенную эволюцию: в нем появлялись положения, исключавшие все новые и новые категории иммигрантов, воздвигавшие на их пути все новые трудности. Законы 1903 и 1907 гг. принимались в условиях довольно острой борьбы. Сторонники более строгого регулирования иммиграции считали их недостаточно эффективными для «селекции», противопоставляя им законопроекты, значительно усложнявшие процедуру допуска иммигрантов.
На протяжении всего периода конца XIX — начала XX в. сторонники ограничительного законодательства в конгрессе и вне его активно выступали в поддержку различных «цензов» и «тестов», которые могли бы, по их 1 Полный текст акта о натурализации см. «Laws Applicable
to Immigration and Nationality», p. 763—812.
71
мнению, затруднить доступ в страну иммигрантам определенных национальностей и социальных категорий.
Влиятельные лица оказали поддержку законопроекту Лоджа — Корлисса, внесенному на утверждение еще в начале 90-х годов минувшего века. Законопроект выдвигал в качестве одного из условий допуска в страну умение читать и писать на родном языке. Нетрудно заметить, что он был направлен против «новой» иммиграции, состоявшей в своем большинстве из неграмотных и малограмотных крестьян Южной и Восточной Европы. Сторонники законопроекта, собственно, и не скрывали этого, мотивируя свое отношение к «новой» иммиграции тем, что она якобы экономически не оправдана, угрожает американским институтам, «неассимилируема» и т. п.
Автором этой законодательной инициативы, как и многих других предложений, направленных на всемерное ограничение иммиграции, был Г. К. Лодж — сначала член палаты представителей, затем сенатор, — типичный представитель правящей касты Новой Англии, усматривавший в наплыве «новой» иммиграции угрозу ее экономическим и политическим позициям. Лодж стоял у колыбели движения ограничителей (рестрикционистов), имевшего давние традиции, возродившегося с новой силой и оформившегося организационно в начале 90-х годов XIX в.
Идеологию и практику рестрикционизма наиболее полно воплотила в своей деятельности Лига ограничения иммиграции, возникшая в Бостоне в 1894 г. Название лиги довольно ясно говорит о ее Щелях — «бороться за законодательное ограничение иммиграции или ее более строгое регулирование», «поднимать общественное мнение на борьбу за дальнейшее исключение элементов, нежелательных для гражданства и противоречащих нашему национальному характеру» L Наряду с шовинистами- «теоретиками» и их практическими руководителями Д. Фиске, Р. Мейо-Смитом, Ф. Уокером, Р. Деквардом, П. Холлом лиге оказывали поддержку — явную и скрытую— уже при ее основании влиятельные политики, представители делового мира — промышленник Г. Ли, крупный акционер железнодорожных компаний М. Форбс
1 «Constitution of the Immigration Restriction League». Boston, 1894, p. 1.
72
и многие другие1. Что касается последних, то они в гораздо меньшей степени, чем другие предприниматели, были связаны с необходимостью привлечения неквалифицированного труда. Уже тогда руководство лиги стремилось добиться поддержки своей платформы со стороны рабочих организаций и некоторых слоев рабочего класса, доказывая, что «орды неграмотных, неквалифицированных чернорабочих» представляют «угрозу как для интересов рабочих, так и для национальных интересов». По верному замечанию Барбары Соломон, это «обращение к квалифицированным рабочим было бездарно-снобистским, так как смешивало их интересы с интересами среднего и высшего классов в борьбе за ограничение»1 2. Тем не менее лига, как будет показано ниже,, нашла немало сторонников среди руководства АФТ.
Уже первые шаги лиги были отмечены буквально лихорадочной активностью. Она печатала различные материалы, снабжая политиков-рестрикционистов аргументацией, громогласно заявляя о «неполноценности» «новой» иммиграции. С этой целью в 1895 г. лига провела на Эллис Айленде «обследование» нескольких национальных групп прибывших иммигрантов, стремясь придать наукообразное обоснование «тесной связи между неграмотностью и общей нежелательностью» этих категорий переселенцев3.
Лига имела связи и влияние в стенах конгресса, где у нее были энергичные лоббисты. В 1896 г. сами руководители лиги появились перед иммиграционным комитетом палаты представителей, предварительно запасшись письмами влиятельных лиц. Предпринимая этот и другие демарши, лига действовала в тесном контакте с авторами законопроекта, в первую очередь с Лоджем. Законопроект был фактически принят конгрессом, но его вступлению в силу воспрепятствовало вето президента Кливленда, полагавшего, что законопроект нарушает интересы США и, в частности, подрывает их внешнеполитический престиж. Президент сделал это заявление в марте 1897 г., за три дня до истечения срока своих полно1 В. М. Solomon. Ancestors and Immigrants. A Changing New England Tradition (далее — В. M. Solomon. Ancestors and Immigrants). Cambridge, p. 103—104.
2 Там же, стр. 107.
3 Там же, стр. ПО—111.
73
мочий, и, хотя палата представителей приняла законопроект при повторном голосовании, сенат не успел принять какого-либо решения L
Обосновывая свое вето, Кливленд сослался на неэффективность образовательного «теста», его несоответствие американским традициям. Касаясь главного, что волновало рестрикционистов, президент отмечал, что «беспорядки не являются делом рук неграмотных рабочих», что они являются результатом деятельности образованных агитаторов»1 2.
Президентское вето было воспринято рестрикциони- стами лишь как временное поражение. Стараниями Лоджа и его единомышленников законопроект буквально сразу же был внесен на утверждение конгресса. Предпринимались попытки оживить кампанию за его принятие. Лодж писал по этому поводу генеральному секретарю Лиги ограничения иммиграции Прескотту Холлу в декабре 1897 г., рекомендуя обратиться за поддержкой в газеты, рабочие организации, возобновить посылку петиций членам конгресса. Перспективы прохождения билля расценивались Лоджем оптимистично3. И уже в январе 1898 г. билль прошел через сенат. Однако дальнейшее его прохождение, в частности через палату представителей, затормозилось: события испано-американской войны 1898 г. и вопросы колониальной политики отвлекли на время внимание палаты, как и внимание всего общественного мнения, от иммиграционной проблемы, ослабив шансы рестрикционистов 4. • Они все же не успокоились и продолжали рассылать во все концы страны письма и обращения с призывами поддержать запретительные меры в отношении иммиграции.
1 Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. II. М., 1958, стр. 445.
2 Цит. по: «Selected Articles on Immigration». White Plains and New York, 1915, p. 224.
3 «Immigration Restriction League Papers». Harvard College Library, Box May 15, 1905 — Oct. 15, 1905. Другие письма Лоджа Холлу, относящиеся к этому времени, посвящены перипетиям борьбы в конгрессе и мерам, которые следует предпринять в поддержку законопроекта. Насколько влиятельной была лига, свидетельствует хотя бы просьба Лоджа воздействовать на президента через приближенных и членов кабинета и просьба посоветовать подходящую кандидатуру на пост генерального комиссара по делам иммиграции в Нью-Йорке.
4 В. М. Solomon. Ancestors and Immigrants, p. 119.
74
Ощутимый толчок этой кампании был дан убийством президента Маккинли в 1901 г.1 Несмотря на индивидуальный характер этого террористического акта, в стране поднялась волна шовинизма и рестрикционизма, направленная против всех анархистских и радикальных элементов. В прессе раздавались требования выдворить их и впредь не допускать в страну.
Новый президент Теодор Рузвельт в энергичных выражениях поддержал эту тенденцию: «Наша цель — абсолютно исключить не только тех, кто известен своей приверженностью к анархистским принципам или является членом анархистских обществ, но и тех, у кого низки моральные устои или репутация... Должны быть исключены все лица, не соответствующие определенному стандарту экономической пригодности для включения в нашу индустриальную сферу»1 2.
Рузвельт выступил за образовательный и экономический «тесты». Поэтому в законопроектах того времени особое внимание уделяется «нежелательным» категориям, в первую очередь политически неблагонадежным — анархистам, противникам существующих порядков и институтов, а также имеющим физические недостатки, больным. Наряду с этим в законопроектах продолжает фигурировать образовательный «тест».
Сторонники ограничения иммиграции получили сильную поддержку в административных кругах в лице назначенного в 1902 г. генерального комиссара Эллис Айленда Вильяма Вильямса. Едва начав свою деятельность, Вильямс обращается в ноябре 1902 г. к президенту с письмом, в котором излагает свои соображения по поводу готовящегося законопроекта. Такие ограничения, как образовательный «тест», пишет он, недостаточны, нужны более радикальные меры, в частности введение гораздо более строгой натурализационной процедуры3. Месяц спустя он пишет Холлу4 — и снова тот же мотив: необходимо более строгое, чем предлагавшееся тогда, 1 R. Garis. Immigration Restriction. New York, 1927, p. 102.
2 Там же.
3 «William Williams Papers». Correspondence.
4 С Лигой ограничения иммиграции у Вильямса вообще установился длительный и постоянный контакт, основанный на полном совпадении интересов.
75
регулирование. «Я пошел бы гораздо дальше, чем пред* лагаемый новый тест», — пишет Вильямс. Потому-то он и возражал против 3-го раздела (образовательный «тест») готовившегося законопроекта, считая его крайне неэффективным барьером для нежелательных. «Если бы мне было разрешено применять соответствующие необходимые административные меры, я бы уже следующей же весной не допустил многих нежелательных лиц, подобных тем, кто прибыл в прошлом L Даже при существующем ныне законе, — не без хвастовства писал он в заключение, — я отправляю обратно, депортирую около 3% прибывающих»1 2.
Борьба за утверждение нового иммиграционного закона достигла большой остроты. Лига поставила дело на широкую ногу. Она содержала в Вашингтоне Ч. Эджертона, в прошлом эксперта федеральной индустриальной комиссии, своим платным представителем по связям с конгрессом и руководством профсоюзов3. Лига разослала в начале 1902 г. 2235 циркулярных писем различным организациям, прежде всего отраслевым профсоюзам, с вложенными в них петициями, предназначенными для направления конгрессменам. И действительно, многие из них были направлены в конгресс.
Наряду с этим действовали и противники строгих ограничений. В письме председателя иммиграционного комитета палаты представителей Шаттука сообщалось, что владельцы железнодорожных компаний оказывают соответствующее давление на конгрессменов. Многие конгрессмены, как писал один из них Холлу, зависели от голосов национальных групп и потому относились к законопроекту или отдельным его статьям отрицательно4. Наибольшие споры вызывал все тот же образовательный «тест». Что же касается недопущения социально и политически неблагонадежных, то здесь законодатели и те, кто стоял за их спиной, были почти единодушны. И законопроект стал законом, правда, к явному неудо1 «Immigration Restriction League Papers», Box May 15, 1905 — Oct. 15, 1905.
2 3% депортируемых — это очень внушительная цифра, если учесть, что в те годы иммиграция составляла несколько сот тысяч человек.
3 В. М. Solomon. Ancestors and Immigrants, p. 123.
4 «Immigration Restriction League Papers».
76
вольствию рестрикционистов, без 3-го раздела (образовательный «тест»). Много раз возвращались американские законодатели к этой идее. Законопроект, включавший образовательный «тест», вносился в конгресс 16 раз и принимался то сенатом, то палатой представителей, то обеими палатами Г Несколько раз его вносил сенатор Лодж — в 1891, 1902, 1903, 1904 гг. Его приемный сын член палаты представителей Гарднер не менее настойчиво добивался этого1 2. В конгрессе сложилась довольно ’Стабильная группа, стоявшая за ограничение иммиграции. Для характеристики противоборствующих сил в вопросах иммиграционной политики показательно очередное обсуждение законопроекта о «цензе грамотности», состоявшееся в 1906 г. в палате представителей. Член палаты от Алабамы Андервуд говорил: «Мы не хотим низводить наш рабочий класс (какая забота!) до жизненных стандартов Старого Света... Невежество и зло идут рука об руку. Они являются угрозой свободному правлению нашей страны». Далее следовали рассуждения о том, что страна страдала от включения в здоровый организм нации, состоявший из тевтонской и кельтской расы, чужеродного тела, каким были негры; страдает и теперь от прилива «новых» иммигрантов. «Раньше, — горько сетовал он, — прибывали сильные, независимые, предприимчивые люди. Сегодня на наши •берега прибывают слабые, зависимые и неудовлетворенные, чтобы победить в битве жизни наш народ»3.
Умышленно или по неведению Андервуд уверял своих ■слушателей, что в последних заинтересованы лишь транспортные компании. Его оппонент Барлесон выражался проще, но не менее определенно: «Нуждаемся ли мы еще в докторах и юристах? У нас их слишком много сейчас... Наша страна нуждается в тех, кто будет работать своими двумя руками». А этому может помешать, по его словам, «глупое законодательство»4. Только в Техасе требуется 200 тыс. рабочих. Барлесон не преминул упо1 L. Р. Smith. Torch of Liberty. 25 Years in the Life of the Foreign Born in the U. S. А. (далее — L. P. Smith. Torch of Liberty). -New York, 1959, p. 26.
2 В. M. Solomon. Ancestors and Immigrants, p. 124.
3 «Congressional Record». 59th Congress, vol. 40, part 10, p. 9155.
4 Там же, vol. 40, part 10, p. 9169.
77
мянуть, что анархисты и социалисты — люди образованные Г
То, что высказал Барлесон, разделяли многие «сильные мира сего». Один из владельцев горнодобывающей и металлургической фирмы в Денвере писал Холлу в конце 1906 г., что он на собственном опыте убедился в полезности привлечения иммигрантов, за исключением физически неполноценных. Существуют огромные сферы приложения их труда и поэтому следует скорее поощрять, чем ограничивать иммиграцию, заключал он1 2.
Борьба вокруг путей решения иммиграционной проблемы охватывала многие сферы общественной жизни. В 1905 г. состоялась конференция, созванная по инициативе Национальной гражданской ассоциации — организации классового сотрудничества, в которую входили и представители предпринимателей, и лидеры АФТ3. Не приняв определенных решений, конференция отразила- разноречивость точек зрения и подходов к решению проблемы. На конференции, созванной в 1906 г. Американской ассоциацией социальных наук, посвященной той же проблеме, преобладали сторонники ограничения иммиграции. Среди выступавших были Холл и Вильямс. Время от времени обращались к иммиграционной проблеме пресса и литература, и здесь также обнаруживалась разноречивость оценок. Недостатка в шовинистических выступлениях, впрочем, не было: редакционная статья в «Кольере», например, называлась исчерпывающе красноречиво — «Грязный поток иммиграции»4.
Секретарь лиги П. Холл в письме председателю АФТ С. Гомперсу, написанном еще в июне 1897 г., следующим образом излагал платформу лиги по вопросу о «новых» иммигрантах: «новые» иммигранты, писал он, не нужны,, так как они «не содействуют приросту богатства страны». Они, продолжал Холл, «снижают жизненный уровень американцев... являются угрозой нашим национальным институтам, так как: а) сохраняют свой язык и нравы, б) группируются в самостоятельные, изолированные 1 «Congressional Record». 59th Congress, vol. 40, part 10, p. 9171.
2 «Immigration Restection League Papers». Box May 15 — Oct. 15, 1905.
3 M. Green. The National Civic Federation and the American Labor Movement, 1900—1925. Washington, 1956, p. 299—300.
4 «Colliers», 30.XII.1905.
78
общины и в) не ценят наших институтов и не заинтересованы в их сохранении» L Как видим, здесь преобладали уже не ссылки на экономическую бесполезность «новой» иммиграции, а утверждение о ее несоответствии «американскому духу». При этом моральные качества «новых» иммигрантов неизменно противопоставлялись качествам «коренных» американцев и «старых» переселенцев.
Профессор Гарвардского университета Г. Мюнстер- берг в книге «Американцы» давал волю своим чувствам: «Всюду — итальянцы, русские, евреи, галичане, румыны. Даже свободный от предрассудков американец с тревогою задает себе вопрос, не ухудшится ли в случае продолжения этого притока качественный состав американского народа. Американская нация исполняет свое назначение до тех пор, пока в ней господствует дух самоопределения, а эта потребность в самоопределении имеет своим источником общегерманское стремление к свободе» 1 2,
Противопоставление рас и наций встречаем мы и на страницах работы одного из виднейших историков, Д. Коммонса, который пишет об их различных «производственных способностях»3.
И- все же соотношение сил в ту пору было в пользу относительно свободной и, главное, большой по масштабам иммиграции. Поэтому принятый в- 1907 г. новый иммиграционный закон все же не содержал образовательного «теста», хотя в нем, как и в принятом годом раньше акте о натурализации, устанавливалась более строгая процедура отбора иммигрантов.
Президент Т. Рузвельт довольно чутко улавливал пульс настроений в среде могущественных деловых кругов. Отсюда его стремление не допустить в страну политически и физически «непригодных» иммигрантов, что нашло отражение в законодательстве. Он, по его собственному признанию, «делал все, что в его силах, чтобы ограничить путем соглашения с Японией приток японских рабочих» 4, что вызывало одобрение влиятельных шовинистов в Калифорнии.
1 Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. II, стр. 445.
2 Г. Мюнстерберг. Американцы, т. I. М., 1906, стр. 221.
3 J. Commons. Races and Immigrants in America. New York, 1920..
4 «New York Post», 22.1.1909.
79
Рестрикционистские круги, расценив принятие законов 1906—1907 гг. как частичный успех, не ослабляли своих усилий. Особое оживление их деятельности наблюдается в 1910 г. и в последующие годы. Лига ограничения иммиграции провела широкий опрос с целью мобилизации общественного мнения на борьбу за дальнейшее ограничение иммиграции, за введение «ценза грамотности». Переписка лиги по этому ловоду содержит массу высказываний, показательных для определения ведущих тенденций в иммиграционной политике. В одних превалирует точка зрения необходимости соблюдения расовой «арийской» чистоты Америки, в других — беспокойство за судьбу американских политических институтов, которым якобы угрожают иммигранты — виновники «социальных беспорядков» (об этом писал, в частности, Холлу представитель Верховного суда округа Колумбия) Ч К этому присоединялось утверждение о том, что наличие большой иммиграции углубляет кризисные явления в американской экономике1 2.
Наряду с этим высказывалось мнение, что в стране все еще ощущается потребность в неквалифицированной рабочей силе на строительстве дорог и других работах3. Либеральная интеллигенция критиковала ограничителей за явную антидемократичность их программы, и в частности образовательного «теста».
Существовала влиятельная группа политических деятелей и представителей делового мира, объединившихся в Либеральной иммиграционной лиге (в нее входили будущий президент В. Вильсон и известный промышленник А. Карнеги), считавшей нецелесообразным сокращать общий приток иммигрантов и настаивавший на его «правильном регулировании и распределении». Об этом лига писала президенту В. Тафту в 1912 г.4
Между тем рестрикционисты вводили все новые и новые силы, готовя наступление. В их рядах оказались медицинские общества и ассоциации биологов, Нацио1 «Immigration Restriction League Papers». Box May 15 — Oct. 15, 1905.
2 Об этом писал известный теоретик иммиграции Г. Фейрчайлд в «American Economic Review», December, 1911, p. 753—765.
3 «Immigration Restriction League Papers». Box May 15 — <Oct. 15, 1905.
4 «W. Taft Papers». Presidential Series N 2, File N 2475.
80
нальная ассоциация умственной гигиены, Американская генетическая ассоциация, Американская медико-психо- логическая ассоциация и ее иммиграционный комитет и др.1 Кроме прямых демаршей перед конгрессом эти общества и ассоциации публиковали «научные труды», в которых варьировались утверждения о вредности «смешения рас», о неполноценности восточно- и южноевро- пейцев, азиатов. Эти и другие организации шовинистского и антисемитского толка заполняли своими заявлениями страницы газет, посылали многочисленные петиции в законодательные органы.
Намного укрепило позиции рестрикционистов обнародование результатов работы специальной иммиграционной комиссии под председательством сенатора Дилинг- хэма. Обследование проводилось по довольно произвольной схеме; собранные при этом факты далеко не во всем были показательны, еще более произвольными были итоговые выводы комиссии. Но 42 тома публикации производили внушительное впечатление.
Предлагая свои рекомендации относительно законодательства, комиссия выдвинула требование ввести для всех прибывающих проверку грамотности. Вот как выглядели ее рекомендации в полном объеме: а) не допускать всех, не умеющих читать и писать; б) ограничить количество прибывающих, принадлежащих к различным расам, установив соответствующий процент для каждой расы; в) не допускать неквалифицированных несемейных рабочих; г) ограничить число прибывающих иммигрантов, следующих через различные порты; д) требовать увеличения наличных сумм у каждого прибывающего иммигранта; е) увеличить вступительный налог1 2.
Как явствует из вышеприведенного, общая тенденция иммиграционной политики, предлагаемой комиссией,— всемерное сокращение масштабов иммиграции3. Кроме 1 В. М. Solomon. Ancestors and Immigrants, p. 150.
2 «Abstracts of Report of the Immigration Commission», p. 47—48.
3 Любопытно, что один из членов комиссии, В. Беннет, не согласился с этими рекомендациями, и рестрикционисты не могли простить ему этого. В связи с возможным назначением Беннета помощником министра торговли и труда Холл обратился к Лоджу с просьбой во что бы то ни стало воспрепятствовать этому («Immigration Restriction League Papers». Letters, Box 1910).
6 A. H. Шлепаков
81
требования о недопущении неграмотных особенно эффективным мог оказаться второй пункт, касавшийся устано* вления процентной нормы для каждый расы. Это требование, между прочим, легло позже в основу так называемой квотной системы, восторжествовавшей в иммиграционной политике США начиная с 20-х годов и существующей вплоть до настоящего времени. Оно свидетельствует о том, что расистски-шовинистические принципы иммиграционного законодательства и политики имеют глубокие корни.
В конгресс вновь был внесен законопроект о «цензе грамотности». Он собрал необходимое большинство голосов, но президент Тафт не решился утвердить его, наложив на него вето в начале 1913 г. При этом снова фигурировали соображения о неправомерности «теста» и его несоответствии американским традициям. Это отнюдь не означало, что Тафт был сторонником беспрепятственного допуска иммигрантов. Как свидетельствует его письмо генеральному комиссару на Эллис Айленде В. Вильямсу, он одобрял «жесткую» линию Вильямса в этом вопросе, советовал не обращать внимания на многочисленных критиков. Этот «вой шакалов», как он квалифицировал критику, являлся для него свидетельством эффективности, с которой Вильямс выполнял свой долг перед правительством L
Не переводя дыхания поборники рестрикционизма внесли новый билль. (Президентом был тогда уже Вильсон.) Лига ограничения иммиграции вела большую закулисную работу в стенах конгресса, поддерживая через своего нового лоббиста Паттена тесный контакт со многими его деятелями. Наряду с этим предпринимались попытки повлиять на президента Вильсона через полковника Хауза. И в феврале 1914 г. председатель иммиграционного комитета Барнетт мог торжествующе сообщить, что билль прошел через палату представителей. Предстояла, однако, еще длительная борьба, закончившаяся лишь в военные годы 1 2.
1 «William Williams Papers». Correspondence. Taft to Williams. 25.XI.1911.
2 «Immigration Restriction League Papers». Letters, Box 1910.
82
В целом деятельность ограничителей, сопровождаемая газетной шумихой, бурными дебатами в конгрессе, прямо поддерживалась теми кругами крупного капитала, который не был заинтересован в силу специфики своего1 производства в привлечении неквалифицированной рабочей силы, испытывая к тому же страх перед перенесением из Европы пролетариями-иммигрантами духа радикализма и революционности на американскую почву, обострением социальных конфликтов.
Однако в конце XIX — начале XX в. в американской экономике и политике преобладали интересы тех, кто усматривал в массовом притоке дешевой рабочей силы извне благоприятную возможность развить экономическую экспансию, успешнее бороться с могущественными европейскими конкурентами. Поэтому наряду с организациями ограничителей действовала влиятельная «Американская эмиграционная компания», в руководстве которой состояли министры, губернаторы, сенаторы, видные бизнесмены и целью которой было обеспечение массового ввоза рабочей силы. Среди целей, которые ставила перед собой компания, была и такая: «.. .способствовать выравниванию стоимости труда в Европе и Америке, поднимая тем самым уровень заработной платы в Старом Свете, подрывая и разрушая его промышленное превосходство» !.
Непосредственные экономические выгоды от использования труда масс иммигрантов превышали, по мнению сторонников иммиграции, ее возможные отрицательные последствия. При этом сторонников иммиграции из среды правящих кругов и «большого бизнеса» мало заботило соответствие иммигрантов «американскому духу», хотя в полемике они нередко оперировали суждениями о том, что неограниченная иммиграция как раз отвечает лучшим традициям «американской демократии».
Главное же заключалось, конечно, в том, что массовая иммиграция отвечала экономическим потребностям страны на том этапе. А это нашло отражение и в законодательстве, исключающем лишь иммигрантов, представляв ших физически неполноценный объект эксплуатации и и явно политически «неблагонадежных». Такой сугубо 1 Цит. по: Ю. Кучинский. История условий труда в США,
стр. 189.
83
практический, корыстный подход к (проблеме весьма красноречиво продемонстрировал один из конгрессменов при обсуждении очередного законопроекта в 1914 г. Мы должны, говорил он, «взять новую человеческую машину, работать ею пока она треснет, и затем выбросить. Всегда есть люди, которые громко просят стать на освободившееся место» L
Эти мотивы и предопределяли главные направления иммиграционной политики, воплощенные в законах, до тех пор пока новые условия экономического и политического развития Соединенных Штатов, вступивших в пору общего кризиса, не вызвали изменений в законодательстве.
Первое знакомство многотысячной армии переселенцев, проделавших долгое изнурительное путешествие за океан, с процедурой допуска в страну, да и вообще с Америкой происходило фактически в Нью-Йорке, в главном иммиграционном пункте США на острове Эллис. Именно через Эллис Айленд проследовало около 70% всех иммигрантов, прибывших в страну на протяжении многих десятилетий начиная с 1892 г.1 2 Здесь было расположено основное «чистилище», через которое далеко не каждому удавалось проникнуть в «американский рай». В период наиболее массового наплыва переселенцев, как это было, например, весной 1907 г., через него проходило до 15 тыс. человек в день.
Здесь в специально отведенных помещениях переселенцы поступали в распоряжение чиновников иммиграционной службы и медицинских инспекторов, проводивших опросы, проверку документов и осмотр прибывающих. Скученность, отсутствие элементарных удобств в течение довольно продолжительного пребывания на острове в сочетании с произволом и прямыми издевательствами чиновников производили гнетущее впечатление на иммигрантов. Для тех же, кто не удовлетворял требованиям властей, остров был первым и последним пунктом пребывания на американской земле: им, ценою огромных лишений собравшим средства для поездки в Америку, предстояло немедленно покинуть ее пределы. 1 «Известия Министерства иностранных дел 1914 г.», кн. VI, стр. 122.
2 М. Davie. World Immigration, р. 396.
84
Многочисленные свидетельства очевидцев, нашедшие отражение и в литературе, воссоздают неприглядную картину этой первой встречи с Америкой на снискавшем мрачную славу «острове слез».
В те годы поступало множество жалоб на жестокость иммиграционных властей, грубо и незамедлительно отправлявших «нежелательных» иммигрантов назад, на отсутствие элементарных удобств на Эллис Айленде. В помещениях, где содержались иммигранты, не было мест для багажа, сидячих мест для женщин и детей, питьевой воды, туалетов и т. п. Министр торговли и труда Ч. Нагель писал генеральному комиссару Вильямсу в апреле 1911 г.: «Меня утомляют обвинения в предубежденности в отношении людей...» 1 О том, что эти обвинения были основательны, свидетельствует статья о деятельности Вильямса. Независимо от мотивов, которыми руководствовался ее автор, статья содержала справедливую оценку условий, созданных иммиграционной службой. «Вильямс увеличил в три раза количество высылаемых из нашей страны. При его правлении неудобства и грубое отношение возросли в огромной степени»1 2. В начале 1911 г. делегация редакторов газет национальных групп, представлявшая 439 органов прессы, посетила президента Тафта и обратила его внимание на множество трудностей, испытываемых иммигрантами, на несправедливости, чинимые иммиграционными властями. Президент, однако, взял иммиграционные власти под защиту 3.
И Вильямс, и его администрация продолжали свое дело. Показательно, что Лига ограничения иммиграции поддерживала с ним тесный, порой конфиденциальный контакт, всячески одобряла его деятельность, считала его «своим человеком», «единственным, как писал Холл, оплотом сдерживания волны нежелательных...»4
1 «William Williams Papers». Correspondence. Nahel to Williams, 6.IV.1911.
2 «New York Evening Journal», 24.V.1911.
3 «New York Evening Sun», 4.1.1911.
4 «William Williams Papers». Hall to Williams, 14.XI.1911.
85
5. Общественно-политические процессы в среде трудовой иммиграции. Профсоюзы и иммиграция. Трудящиеся иммигранты в стачечном движении
Оторванным от родных мест миллионам иммигрантов приходилось «врастать» в американскую жизнь во всех ее проявлениях. Выше было показано, чем определилось их место в социально-экономической структуре страны. Происходило их «врастание» и в общественно-политическую систему. Потоки «новых» иммигрантов прибывали в страну, когда многие институты и формы этой системы во многом уже сложились. Тем не менее наличие разноплеменной массы переселенцев оставило заметный след в развитии этих институтов и форм — основных партий, общественных организаций, профсоюзов.
Национальные группы со временем создали и свои специфические национальные организации и объединения. Характерной чертой этого процесса было появление в США организаций, явившихся непосредственной реакцией на сам факт постоянно пополнявшейся иммиграции. Таковыми явились, с одной стороны, организации типа Лиги ограничения иммиграции, с другой — Либеральной иммиграционной лиги и др.
Что касается основных буржуазных партий, то их отношение к иммигрантам определялось как общим стремлением привить им лояльность и уважение к существующим порядкам, так и стремлением более утилитарного свойства — привлечь их голоса на свою сторону в предвыборных дуэлях. Разумеется, речь идет о переселенцах, получивших право гражданства. Исходя из этого, обе партии в те годы были очень осторожны в своих избирательных платформах, когда речь шла об их общей позиции в иммиграционном вопросе, боясь отпугнуть от себя потенциальных избирателей. Порой и республиканцы, и демократы прибегали к реверансам но адресу национальных групп. И уж вовсе не скупились на них, выступая во время предвыборных компаний где-нибудь в итальянских или славянских кварталах, называя имена Гарибальди или Костюшко, щеголяя 86
одной-двумя наспех выученными фразами на разных языках. Иногда они, особенно местные политиканы, в тех же целях прибегали к подачкам в виде помощи в трудоустройстве и т. п.1
«Новая» иммиграция являлась удобным полем деятельности для множества противоборствующих церквей, усматривавших в появлявшихся на американской земле массах переселенцев новые десятки и сотни тысяч прихожан, укреплявших влияние религии. И практически сразу же в местах поселений появлялись католические, православные, протестантские священники, представители различных сект. Иногда наиболее активным из них удавалось «отвоевать» у соперничающей церкви сторонников, принадлежавших ранее, у себя на родине, к другой религии.
С другой стороны, церковные власти стран массовой эмиграции, обеспокоенные «утечкой» прихожан, а следовательно сужением сферы своего влияния, предпринимали меры к сохранению своих позиций. Вслед за гонимыми нуждой и бесправием эмигрантами потянулись в Америку и священники. Церковные власти Италии, Австро-Венгрии и других стран санкционировали и поощряли этот процесс, ревниво следя за состоянием религиозных дел в Америке, тем более что эмигранты, их бывшие соотечественники, длительное время оставались гражданами тех стран, откуда им пришлось эмигрировать. К тому же, например, католических священников в Соединенных Штатах попросту не хватало, чтобы «обслужить» всех вновь прибывающих, а незнание языка часто затрудняло их контакт с верующими.
Поэтому церковные власти в США — в этом отношении особенно усердствовали католики и лютеране — помогали своим верующим как-то обосноваться и поощряли импорт «своих» священников из соответствующих стран1 2. Примером заинтересованности и весьма оперативного отклика на переселение масс прихожан может служить хотя бы греко-католическая церковь. Греко-католическая (униатская) церковь, охватывающая своим влиянием большинство украинских эмигрантов, 1 W. Leiserson. Adjusting Immigrant and Industry, p. 29.
2 A. Korman. A Social History of Industrial Growth and Immi grant, p. 78.
87
ее глава митрополит Шептицкий в последние десятилетия XIX — начале XX в. периодически посылали священников в Америку, а в 1907 г., после переговоров с Ватиканом, учредили греко-католический епископат в США. По этому поводу была издана специальная булла, а епископ Л. Ортынский был принят папой Ч
Главной заботой церковников в Америке было предотвратить отход верующих от церкви, сохранить свое всеохватывающее влияние. По своему характеру деятельность церкви в среде иммигрантов несколько отличалась от традиционной. Не ограничиваясь выполнением своих непосредственных функций, священнослужители в гораздо большей степени, чем обычно, вторгались в общественную жизнь иммигрантов, воздействовали на ее формирование. Они, например, кроме организации религиозных общин и строительства церквей, что приносило им немалые доходы, брали на себя инициативу в создании обществ и организаций взаимопомощи, всецело подчиненных церковникам, в издании газет сугубо клерикального направления. Все это делалось далеко не бескорыстно: не ограничиваясь церковными доходами, священники проводили среди иммигрантов посреднические, а то и просто торговые операции.
Благоприятствовало деятельности церкви прежде всего то, что она протекала, как правило, в среде неграмотных верующих крестьян. Церковники умело использовали их личную неустроенность, тоску по дому и родной земле. Сохранить их политическую незрелость, предотвратить рост их самосознания в условиях развитых капиталистических отношений и острых классовых конфликтов — такова была социальная роль церкви в Америке в отношении массы иммигрантов.
Что касается организаций взаимопомощи, то они явились самой распространенной, самой массовой формой общественных организаций в среде «новой» иммиграции. В конце XIX — начале XX в. появилось множество таких в основном национально однородных организаций: польских, итальянских, чешских, украинских и т. д. При всем многообразии названий они сводили 1 См. Львовский филиал Центрального государственного исторического архива УССР, ф. 47/358, оп. 2, ед. хр. 44, л. 87.
88
свои задачи к оказанию помощи пострадавшим от несчастных случаев и семьям погибших на производстве. Помощь эта была неодинаковой в разных организациях, но в целом она была незначительной. Иногда они брали на себя культурно-просветительные функции и даже функции политического представительства. В этом смысле их роль была малоэффективной ввиду национальной замкнутости и отсутствия контактов с общеамериканскими организациями. К тому же, как отмечалось выше, руководство в большинстве этих организаций сосредоточивалось в руках церковников и мелкобуржуазных элементов. Наряду с этим следует отметить, что некоторые из них сугубо рабочие по составу со временем пережили заметную эволюцию под воздействием социалистической пропаганды, став первоосновой, а иногда и ячейками социалистической организации. К тому же времени относится создание национальных культурно-просветительных организаций: обществ, клубов, читален. Национальные традиции в первые годы пребывания иммигрантов в США были еще очень прочны и во многом определяли содержание и формы общественной и культурной жизни иммиграции.
* *
*
Между тем жизненные условия, в которых оказались в США иммигранты-трудящиеся, властно диктовали необходимость иных, более действенных средств и путей защиты их прав. В условиях крупного производства — на заводах, фабриках, шахтах, строительных работах сосредоточивались большие многонациональные коллективы, которым противостоял мощный и опытный враг — монополии. Все это требовало максимального объединения усилий разнородных по национальному составу, производственному и классовому опыту групп рабочих, их вовлечения в ряды общеамериканских организаций, трудящихся.
Такая организация в лице Американской федерации труда уже существовала и действовала, накопив со времени своего создания в 1886 г. определенный опыт и традиции. Кроме того, существовало немало профессиональных союзов, не входивших в АФТ.
89
Таким образом, иммигрантам — выходцам из многих стран Европы, хлынувшим мощным потоком на рубеже двух веков в Америку и влившимся в ряды ее пролетариата, предстояло решать, как оградить свои права от всевластия и произвола новых хозяев. Это решение усложнялось тем, что большинство «новых» иммигрантов не имело какого-либо опыта профсоюзной борьбы. С другой стороны, и организованное профсоюзное движение должно было определить свое отношение к массовой рабочей иммиграции, существенно отличавшейся по своему национальному составу от предшествующих поколений иммигрантов.
Объективно приток огромных контингентов рабочих извне был благоприятным фактором для организованного рабочего движения. Он значительно расширял его социальную базу. Вовлечение ранее забитых крестьянских масс в ряды промышленного пролетариата в условиях самого современного капиталистического производства не могло не оказаться полезным и для общего дела международного пролетарского движения. В. И. Ленин обращал внимание на эту важную черту процесса рабочей миграции, устремлявшейся в индустриально высокоразвитые страны. «Избавления от гнета капитала нет, — писал В. И. Ленин, — и быть не может вне дальнейшего развития капитализма, вне классовой борьбы на почве его. А к этой борьбе именно и привлекает капитализм трудящиеся массы всего мира, ломая затхлость и заскорузлость местной жизни, разрушая национальные перегородки и предрассудки, соединяя вместе рабочих всех стран на крупнейших фабриках и рудниках Америки, Германии и т. д.»1
Как будет использован этот резерв пролетарского движения — рабочая иммиграция, состоящая из разноплеменной, но объединенной общими классовыми задачами массы, как полно вольется она в общий поток рабочего движения? Ответ на этот вопрос во многом зависел от позиции организованного рабочего движения и сил, его возглавлявших, от их отношения к проблеме рабочей иммиграции.
Американская федерация труда уже в первые годы своего существования была поставлена перед необходи1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 89.
90
мостью определить свою позицию к проблеме иммиграции и проблеме взаимодействия с новыми отрядами пролетариата. То, что период становления АФТ совпал по времени с периодом наиболее интенсивной, массовой «новой» иммиграции, придало этой проблеме чрезвычайную остроту.
Уже на съезде АФТ в 1891 г. фигурировала резолюция гомперсистов, призывавшая запретить «искусственно стимулируемую иммиграцию», которая могла бы привести к снижению «уровня нашей цивилизации». Авторы резолюции ссылались при этом на экономические трудности, перенасыщенность рынка рабочей силы и угрозу развитию американских демократических институтов Ч Не предлагая конкретных мер, резолюция обнаружила тем не менее вполне определенную тенденцию у руководителей АФТ к всемерному ограничению иммиграции. На съезде 1894 г. в Денвере президент АФТ С. Гомперс вновь призвал участников обратить внимание на проблему иммиграции.
Но поистине жаркие бои разгорелись при обсуждении иммиграционной проблемы на съезде АФТ в Цинциннати в 1896 г. Поток резолюций и предложений вынудил съезд создать специальный комитет, который всецело разделял взгляды Гомперса и его окружения. Комитет, не успев выработать в ходе съезда единой резолюции, категорически высказался за поддержку дебатировавшегося тогда в конгрессе законопроекта Лоджа — Корлисса, предлагавшего ограничить иммиграцию с помощью образовательного «теста»1 2. Комитет, кроме того, предлагал усилить уже действовавшие ограничения в отношении «преступных элементов и пауперов», усилить ответственность за нарушения иммиграционных законов, ввести более строгие образовательные и прочие цензы, потребовав, в частности, от иммигранта заявления о его намерении стать не менее чем через год гражданином США3.
1 «American Federation of Labor. History, Encyclopedia, Reference Book», vol. I. Washington, 1919, p. 241—242.
2 «Reports of Proceedings of the Sixteenth Annual Convention of the American Federation of Labor» (далее — «Reports of Procee- dings...»). Cincinnatti, 1896, p. 81.
3 См. там же, стр. 81—82.
91
Антидемократизм предложений комитета нисколько^ не был смягчен его декларативным заявлением об отсутствии у него шовинистических мотивов. А усердно ратовавший за введение образовательного «теста» С. Гомперс вообще не скрывал, какова цель этой «проверки грамотности». Она, говорил Гомперс, «вряд ли явится преградой для всякого иммигранта из Англии, Ирландии, Германии, Франции и Скандинавских стран, но зато она преградит въезд в Америку многим иммигрантам из Южной Италии, славянам и прочим в такой же, если не большей, степени нежелательным и вредным элементам» \
Может показаться диким и несообразным, что Гомперс, сам в недавнем прошлом иммигрант, декларировавший единство рас и национальностей в рабочих рядах, выступал и фактически утверждал в практике АФТ разделение иммигрантов на «желательных» и «нежелательных». Кстати, к последним он всегда и безоговорочно относил кроме упоминавшихся выше и выходцев из азиатских стран. Шовинистическая позиция Гомперса и шедшего за ним большинства руководства АФТ вытекала из их общей концепции рабочего движения.
На съезде в Цинциннати предложения Гомперса и специального комитета встретили решительный отпор’ многих делегатов. «Этого хотят не рабочие, а капиталисты!»— воскликнул, один из них. Делегат Ллойд, отмечая несправедливость законодательных ограничений, говорил, что беспокойство должны вызывать не пауперы,, а те, кто высасывает кровь нации, т. е. богачи. Джон Макбрайд из Объединенного союза горняков, заявил,, что вовсе «не иммиграция является настоящей причиной экономических трудностей», отметив к тому же,, что «новые» иммигранты героически боролись за создание его профсоюза1 2.
На съезд был приглашен помощник федерального уполномоченного по делам иммиграции Э. Максуини3. В своем выступлении он повторил излюбленный тезис 1 Цит. по: Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2„ стр. 444.
2 «Reports of Proceedings...», р. 82.
3 Гомперс и его окружение, поддерживавшие контакты с иммиграционной службой, были в особенно близких отношениях с Максуини («William Williams Papers», Williams to Hilles, 4.1.1912).
92
Гомперса о «самозащите», имея в виду, что «национальное гостеприимство может дойти до таких пределов, ’что станет национальным преступлением» L Максуини утверждал, что в последние годы произошло снижение «класса» иммигрантов. Таким образом, и в федеральных правительственных кругах были силы, выступавшие за резкое сокращение иммиграции, хотя Максуини выразил сомнение в правомерности образовательного «теста». То, что Максуини выступил в поддержку гомпер- систов, не принесло им успеха. Съезд отклонил их предложения.
Гомперс предпринял обходный маневр, добившись па съезде решения о проведении референдума в отдельных профсоюзах по вопросу об иммиграции (его результаты надлежало представить следующему съезду АФТ). В течение месяцев, предшествовавших новому съезду, руководство АФТ вело безудержную пропаганду совместно с Лигой ограничения иммиграции, распространяя среди членов профсоюзов литературу, содержавшую подчас прямые оскорбления по адресу «новых» иммигрантов.
Руководитель одной из рабочих организаций, Таунсенд, выступил в те дни даже с претенциозным обращением «К рабочему люду Соединенных Штатов», которое начиналось словами: «Настало время предпринять 'Объединенные усилия, чтобы воспрепятствовать дальнейшему насыщению рынка труда». Обращение повторяло излюбленный тезис рестрикционистов о том, что иммигранты являются главными виновниками снижения жизненного уровня рабочих. Обращение заканчивалось призывом направлять петиции членам конгресса 1 2.
Законопроект Лоджа — Корлисса, в поддержку которого выступали гомперсисты, не прошел — на него наложил вето президент Кливленд, считая его не соответствующим американским традициям. Лидеры АФТ назвали этот его акт «прямым ударом по интересам рабочих»3.
1 «Reports of Proceedings...», р. 77.
2 «Immigration Restriction League Papers». Box May 15 — Oct. 15, 1905.
3 Цит. по: Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2, гтр. 445.
93
Несмотря на провал законопроекта, несмотря на то, что референдум был проведен далеко не во всех профсоюзах, руководство АФТ вновь выдвинуло вопрос об ограничении иммиграции на съезде в Нашвилле в декабре 1897 г. И опять многие делегаты дали жестокий бой гомперсистам. В одной из резолюций, внесенной делегатом Мэрфи, подчеркивалось, что провалившийся билль был принципиально направлен против безвинных, бедных, обездоленных тружеников и что съезд АФТ должен выступить против дальнейших ограничений иммиграции *. В другой резолюции также содержался протест против ограничений, закрывавших двери перед «многими честными, разумными, прогрессивными рабочими, которые могли бы стать настоящими и боевыми членами профсоюзов»1 2.
Руководство АФТ не пожелало прислушаться к этим голосам. У него к тому времени сложился принципиально иной подход к проблеме иммиграции. Вышеприведенным выступлениям и резолюциям были противопоставлены резолюции, авторы которых, ссылаясь на двухмиллионную безработицу и прочие беды, приносимые иммиграцией, предлагали запретить ее на пять лет и требовать от каждого иммигранта при въезде определенной суммы на «самосодержание» и наконец ввести проверку грамотности3.
Несмотря на решительное сопротивление части делегатов, лидерам АФТ на сей раз удалось провести угодное им решение о необходимости введения образовательного «теста», т. е. все того же законопроекта Лоджа — Корлисса.
На многих съездах АФТ, состоявшихся в последующие годы, лидеры федерации вновь и вновь поднимали вопрос о необходимости резкого сокращения иммиграции. Так было в 1902 г. В том же году Лига ограничения иммиграции «помогла» лидерам профсоюзов в ставшем общим для них деле, снабдив их более чем 2 тыс. резолюций, предназначенных для отправки членам конгресса. Резолюции призывали конгресс принять ограничительный законопроект, в том числе пресловутый «цена
1 «Reports of Proceedings of the 17th Annual Convention of the A. F. of L.». NashviM, 1897, p. 71.
2 Там же, стр. 64.
3 Там же, стр. 56—57.
94
грамотности». Образцы резолюций были разосланы таким важным профсоюзам, как профсоюзы машинистов, дамских портных, рабочих-мостостроителей, каменотесов и многих других1. Правда, не все они приняли участие в этом «массированном» бомбардировании конгресса, но часть профлидеров внесла свою лепту в эту акцию.
В 1904 г. АФТ приняла резолюцию, содержавшую кроме ставших традиционными требований призыв предпринять усилия с целью воспрепятствовать «азиатской конкуренции» на рынке труда1 2. В 1905—1906 гг. АФТ снова возвращается к иммиграционной проблеме, настаивая на введении «проверки грамотности» и прочих ограничений.
С изложением своей позиции Гомперс выступал на созванной в 1905 г. Национальной гражданской ассоциацией — организацией классового сотрудничества — первой общенациональной конференции, посвященной иммиграционной проблеме3. Резолюция, принятая АФТ в 1907 г., содержит попытку объяснить мотивы всех этих ограничительных мер. Приток иммигрантов, по утверждению ее авторов, «создает дополнительные трудности для поддержания американского уровня жизни, американских стремлений к промышленному, торговому и моральному прогрессу, также как и для сохранения (национальной) чистоты нашей республики». Как видим, в резолюции явно проскальзывают и чисто шовинистические нотки. Правда, тогда же исполкому было поручено едва ли не в первый раз «наметить пути и средства для организации иммигрантов, покинувших свои дома в Европе из-за политических волнений и религиозных преследований»4. Эта рекомендация, принятая к тому же с большим опозданием, существенно ограничивала круг организуемых лишь лицами, ставшими объектом политических и религиозных преследований.
1 «Immigration Restriction League Papers». Box May 15 — Oct. 15, 1905.
2 «American Federation of Labor. History, Encyclopedia, Reference Book», vol. I, p. 242.
9 M. Green. The National Civic Federation and the American Labor Movement, 1900—1925, p. 299—300.
4 «American Federation of Labor. History, Encyclopedia, Reference Book», vol. I, p. 242.
95
Принятая скорее для «сохранения лица», эта резолюция никак не отражала общей линии руководства АФТ. Заметим, что она была делом рук не только верхушки центрального руководства. Ее всецело поддерживали и лидеры некоторых отраслевых профсоюзов. В этом смысле особенно одиозной была позиция Джона Митчелла — президента Объединенного союза горняков. Этот союз был многим обязан иммигрантам, составлявшим значительную часть его членов. Это, однако, не смущало Митчелла, и он публично выразил свою горечь по поводу наводнения страны «новыми» иммигрантами. Митчелл требовал повысить вступительный налог для прибывающих до 20 долл., ввести образовательный «тест», чтобы сократить ежегодный их приток до 150 тыс. человек \
Пожалуй, еще дальше заходил в своих требованиях «Орден американских механиков» — профессиональная организация, активно «поработавшая» на ниве иммиграционной политики. В 1909 г. она требовала не только строгой инспекции, но и депортации всех рабочих, угрожающих своей конкуренцией на рынке труда1 2.
В определении отношения АФТ к проблеме иммиграции в те годы немалую роль сыграл лично С. Гомперс. Его кредо и многие черты деятельности того периода нашли отражение в известной книге его мемуаров. «По моему убеждению, иностранцем является тот, кто не отождествляет себя с американской жизнью и целями»,— писал Гомперс3.
Если принять во внимание, что к тому времени у Гомперса сложилось вполне определенное представление об американизме, о целях американского рабочего движения, то нетрудно представить, что многих иммигрантов он рассматривал как чужеродное тело, как «иностранцев». Гомперс не скупился на описание трудностей, порожденных массовой иммиграцией. Он пишет о чехах из Богемии, занятых в жилищном строительстве и подрывавших американские стандарты жизни и труда. 1 «Annals of American Academy», vol. 34, July 1909, p. 125—129.
2 «Immigration Restriction League Papers», Box May 15 — Oct. 15, 1905.
3 S. Gompers. Seventy Years of Life and Labor. An Autobiography (далее — S. Gompers. Seventy Years of Life and Labor), vol. II. .New York, 1925, p. 151.
96
«Я чувствовал, что они являются иностранцами»1. Он пишет далее о еврейских иммигрантах, не поддававшихся организации, и, наконец, вообще о восточноевропейских иммигрантах, которые «затопили основные отрасли промышленности, угрожая разрушить наши стандарты»1 2.
По признанию Гомперса, он поддерживал постоянный контакт с официальными властями, с комиссиями по вопросам иммиграции в конгрессе, многократно обращался в бюро по делам иммиграции с информационными материалами, изобличающими иммигрантов как штрейкбрехеров. На 22-м съезде АФТ Гомперс с гордостью заявлял, что его письма немало повлияли на единодушное голосование в конгрессе в пользу введения «теста» грамотности для иммигрантов3.
С изложением своих взглядов по иммиграционной проблеме лидер АФТ выступил на правительственной конференции по вопросам труда в 1909 г., где отстаивал все тот же тезис о «штрейкбрехерстве» иммигрантов, обвиняя в пособничестве им иммиграционные власти4. Более того, в 1891 —1892 гг. во время стачек в Пенсильвании, в частности в Гомстеде, по указанию Гомперса проводилось пикетирование в портах, где ожидалось прибытие пароходов с иммигрантами, потенциальными, по его мнению, штрейкбрехерами5. Таким образом, Гомперс не только высказывал, но и настойчиво внедрял в сознание «коренных» рабочих мысль о штрейкбрехерской, дезорганизующей роли иммигрантов. Последнее служило все той же цели — внушить рабочим организациям, профсоюзам необходимость недопущения в страну новых миллионных масс иммигрантов.
Профлидеры по существу одобряли «твердую» линию администрации Вильямса — генерального комиссара на Эллис Айленде. А одно из отделений упоминавшегося «Ордена американских механиков» даже официально заверило его в своей безраздельной поддержке. «Если мы можем чем-либо помочь Вам, приказывай1 S. Gompers. Seventy Years of Life and Labor, vol. II, p. 152.
2 Там же, стр. 153.
3 «American Federationist» N 12, 1902.
4 S. Gompers. Seventy Years of Life and Labor, p. 168.
5 Там же, стр. 155.
7 A. Н. Шлепаков
97
те», — говорилось в адресованном Вильямсу письме, превозносившем его деятельность !.
Но гораздо более важное значение имело общее влияние руководства АФТ на определение иммиграционной политики. Лидеры АФТ были прямо причастны к работе известной иммиграционной комиссии сенатора Дилингхэма, на выводы которой они постоянно ссылались. Один из сотрудников комиссии признавался, что он получил от профлидеров множество заявлений и материалов, имевших целью подкрепить выводы о «разрушительном» влиянии «новых» иммигрантов на профдвижение 1 2.
Лидеры АФТ прилагали немало усилий, чтобы воздействовать на конгресс, предпринимали демарши перед его иммиграционным комитетом. Один из лидеров АФТ, президент Объединенного союза текстильщиков Д. Голь- ден, рассказывал руководителям Лиги ограничения иммиграции, как он «обрабатывал» одного сенатора, чтобы обеспечить поддержку им «ценза грамотности»3. Такая «обработка» стала для профлидеров привычным занятием, выполнявшимся ими ничуть не хуже профессиональных лоббистов. Ярые поборники рестрикционизма Барнетт и Гарднер признавали в декабре 1913 г., что Гомперсу и Моррисону хорошо удается эта роль4.
Объяснение последовательно негативной позиции руководства АФТ в отношении допуска «новых» иммигрантов, сложившейся уже в конце XIX — начале XX в., следует искать в отрицании ими объективной экономической закономерности — переливов огромных контингентов рабочей силы из одних звеньев системы капиталистического хозяйства в другие. Будучи замкнутым объединением, охватывавшим преимущественно высококвалифицированных рабочих, Американская федерация труда, вернее, ее верхушка, считала эффективным путем ограждения своих интересов избавление от конкуренции 1 «William Williams Papers». State Council of Colorado Junior Order of American Mechanics to Williams», 15.1.1912.
2 «Immigration Restriction League Papers». Letters. Box 1910. Mappex to Hall, 17.X.1910.
3 «Immigration Restriction League Papers». Letters. Box 1910. Golden to Lee, 17.11.1914.
4 «Immigration Restriction League Papers». Letters. Box 1910. Patten to Hall, 10.XII.1913.
98
массы неквалифицированных рабочих, состоявших в основном из негров и иммигрантов. Лидеры АФТ не останавливались перед культивированием открытой враждебности к «пришельцам», изображая их как чуть ли не главными виновниками всех бед, выпадавших на долю «коренных» рабочих. Лидеров АФТ с полным основанием можно отнести к тем, кто, по выражению В. И. Ленина, закрывал глаза на «прогрессивное значение этого современного переселения народов» \
Своим отношением к проблемам рабочей иммиграции верхушка АФТ, и прежде всего Гомперс, показала, насколько чужды ей интересы интернациональной солидарности рабочих. В свое время подобная позиция, отстаивавшаяся некоторыми оппортунистическими деятелями II Интернационала, была резко осуждена В. И. Лениным, который выступал против их требований ограничить право переселения рабочих из отсталых стран, якобы снижающих жизненный уровень трудящихся «цивилизованных» наций. Поставить тред-юнионистские цеховые интересы рабочих развитых стран выше интересов международной пролетарской солидарности и классовой борьбы — таков смысл этой позиции, осужденной В. И. Лениным1 2.
Ярый сторонник ограничительной тенденции, Гомперс отвергал даже самую постановку вопроса о каком- либо координированном, согласованном решении иммиграционной проблемы в международном масштабе. Когда некий Северио 2Чарлино, вспоминает Гомперс, написал ему о том, что итальянские рабочие лидеры хотели бы согласовать вопрос об иммиграции с американскими рабочими организациями, он по существу ответил отказом: «...рабочие организации мира недостаточно развиты, чтобы заниматься иммиграционной проблемой» 3.
* *
*
Существовала и другая проблема, вернее, другая часть проблемы иммиграции — проблема взаимодействия 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 89.
а В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 72, 85.
3 S. Compers. Seventy Years of Life and Labor, p. 157.
*
99
организованного рабочего, профсоюзного движения с разноплеменной массой иммигрантов, уже осевших в США и постоянно пополнявших ряды американского пролетариата. Хотели этого или не хотели лидеры АФТ, в стране пребывали, жили, трудились сотни тысяч, даже миллионы рабочих иностранного происхождения, принадлежавших к категории «новой» иммиграции. С этим неумолимым фактом им приходилось считаться, и не только считаться, но и вырабатывать определенную позицию относительно той роли, которую надлежало сыграть этому резерву в рядах организованного пролетарского движения и, в частности, в рядах самой АФТ.
Ответственность в решении этой проблемы, возложенная историей на АФТ, была велика: в течение последнего десятилетия XIX — начале XX в. АФТ была основным и до 1905 г. (когда возник союз «Индустриальные рабочие мира») практически единственным всеамериканским профсоюзным объединением.
В резолюциях съездов, заявлениях руководства АФТ, относящихся к начальному периоду ее существования, мы находим немало таких, в которых декларируется право каждого рабочего независимо от его расового и национального происхождения быть в рядах профсоюзов. От поступающих в члены АФТ даже требовалось дать обязательство «никогда не подвергать дискриминации товарищей, рабочих из-за цвета кожи, религии или национальности»1. Однако уже тогда это не относилось к выходцам из азиатских стран. В первые годы деятельности АФТ ее руководство не раз заявляло о своем стремлении привлечь к профсоюзному движению рабочих-негров и иммигрантов. Существовала даже це-* лая сеть организаторов-добровольцев на местах, действовавших в среде неквалифицированных рабочих с целью расширения влияния и массовости АФТ.
С годами, однако, АФТ, завоевав определенные позиции, все более становилась организацией, объединявшей ограниченный круг привилегированной части рабочих, отдаляясь от массы неорганизованных, неквалифицированных рабочих, состоявших в основном из негров и «новых» иммигрантов. И прежние заявления и декла1 Цит. по: А. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр.’ 174.
100
рации потонули в потоке новых, совершенно иного толка заявлений и выступлений.
«Эти «новые» иммигранты (итальянцы, чехи, венгры, поляки, литовцы, румыны, русские и др.), — пишет известный историк американского рабочего движения Ф. Фонер, — не поддаются организации, утверждали лидеры АФТ; в отличие от старых иммигрантов (англичан, немцев, голландцев, французов, скандинавов) это какая- то «беспорядочная, разношерстная масса, нагромождение самых различных, совершенно непохожих друг на друга языков, нравов, обычаев, и ассимилировать или организовать этих людей в союзы просто немыслимо... Сама жизнь, все прошлое их, весь их опыт вытравили из характера такие черты, как целеустремленность и упорство в достижении поставленной цели, — черты, которые столь необходимы, чтобы выковать сильное рабочее движение» \ Ход рассуждений лидеров АФТ, представленных здесь, предельно ясен: ссылаясь на изобретенные ими самими природные качества «новых» иммигрантов, игнорируя революционизирующую перспективу, которая таилась уже в самих условиях американского производства, они отбрасывали сразу же всякую возможность объединения «новых» и вовлечения их в рабочие организации.
Если прежние декларации остались практически нереализованными, то многочисленные заявления о непригодности «новых» иммигрантов к организации, к системе американского тред-юнионизма широко и настойчиво проводились в жизнь. Не в силах существенно сократить приток переселенцев, лидеры АФТ делали все от них зависящее, чтобы закрыть для них доступ в профсоюзы. При этом применялись различные средства. Пожелавшему вступить в члены профсоюза иммигранту предъявлялись, в частности, такие требования: 1) натурализация или подача заявления о приеме в гражданство США; 2) уплата высокого вступительного взноса — выше, чем для других поступающих (в ряде союзов он достигал 500 долл.); 3) получение одобрения или согласия руководителей национального союза; 4) предъявление членского билета иностранного союза; 5) предъяви 1 Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2, стр. 443.
101
ление положительной трудовой характеристикиУже одного этого неполного перечня достаточно, чтобы представить, насколько сложным для иммигранта был путь в профсоюз. Ф. Фонер дополняет приведенный перечень весьма показательной иллюстрацией: для вступления в профсоюз строителей иммигранту необходимо было внести от 25 до 100 долл., но и это отнюдь не было гарантией, что его примут в союз. По словам очевидца, подобная же практика существовала в другом союзе. «Вступительный взнос установлен был в размере 100 долларов. При благожелательном отношении к кандидату ему могли предоставить рассрочку, но, если он был иммигрант и не встречал симпатии, он должен был платить всю сумму сразу»1 2.
Руководство многих профсоюзов буквально в течение десятилетий упорно сопротивлялось расширению своих рядов за счет иммигрантов. К таким, в частности, относился профсоюз строительных рабочих, не сделавший ни малейшей попытки вовлечь в свои ряды тысячи рабочих-иммигрантов. Подобное же отношение к иммигрантам сложилось, по свидетельству руководителей итальянских рабочих, в центральном органе АФТ в Нью-Йорке3. Показательно, что в журнале «Америкэн федерейшенист», из номера в номер публиковавшем информацию руководителей профсоюзов о положении на местах, в том числе и о росте союзов, сообщения о привлечении в союзы рабочих иностранного происхождения в те годы были крайне редки.
Причины столь негативной, дискриминационной практики в отношении «пришельцев» из Старого Света коренились не только в шовинистическом подходе к «неполноценным», якобы не поддающимся организации иммигрантам. Первый опыт участия иммигрантов в профсоюзах (а они, преодолевая многие трудности, включались в профсоюзную борьбу) лишь укреплял убеждение многих профсоюзных лидеров в «нежелательности» этого вовлечения. Дело в том, что иммигранты во многих случаях становились, по свидетель1 Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2, стр. 446.
2 Там же.
3 М. Dubofsky. Organized Labor and the Immigrant in New York City 1900—1918. «Labor History» N 2, 1961, p. 187.
102
ству этих лидеров, жертвой «социалистов», «анархистов», «радикалов всех мастей». Они, как писал еще в 1899 г. секретарь Объединенного союза рабочих боен и мясников Хомер Д. Колл, «от природы критиканы и злопыхатели», без конца пристающие с требованием «разрешить им распоряжаться по-своему в организации и в каждом деле диктовать национальному исполнительному совету (союза) свою волю. Американской федерации труда, говорил он, не нужны такие рабочие» L И дело, конечно, не в том, что иммигранты хотели «распоряжаться», а в том, как они хотели распоряжаться. Дубовский — автор статьи «Организованный труд и иммигрант в Нью-Йорке» — дает верное объяснение позиции руководства. Лидеры АФТ «не желали вредить своей с трудом завоеванной репутации сотрудничеством с группами чужестранцев, несущим в себе пороки европейского радикализма». Иммигранты со своей стороны, продолжает Дубовский, «нуждались в чем-то большем, чем юнионистский практицизм»1 2. Отношение иммигрантов к деятельности тред-юнионов вызывало у лидеров совершенно определенную реакцию. По мнению Д. Сэп- поса — автора известной работы «Левый юнионизм»,— «склонность иммигрантов к радикальным доктринам заставляет руководителей существующих профсоюзов с осторожностью относиться к приему их в члены»3.
Лидеры АФТ не останавливались и перед прямыми обвинениями в адрес иммигрантов, говоря об их стремлении «внести антагонизм» в профсоюзы, а то и «разрушить» их. В этом профлидеры по существу солидаризировались с выводами известной иммиграционной комиссии, сделанными ею в 1911 г., которые гласили, что «новые» иммигранты «ослабили рабочие организации... и в некоторых отраслях привели к их полной деморализации и краху»4. Выводы эти, кстати, не нашли сколько-нибудь убедительного подтверждения в материалах комиссии.
Статистические данные о членстве рабочих иностранного происхождения в профсоюзах неполны, неточны и, 1 Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2, стр. 444.
2 М. Dibofsky. Organized Labor and the Immigrant in New York City, 1900—1918. «Labor History» N 2, 1961, p. 185.
3 D. Saposs. Left Wing Unionism. New York, 1926, p. 114.
4 «Abstracts of Report of Immigration Commission», p. 501.
103
по признанию самой комиссии, не совсем верны. И если количество членов профсоюзов, входивших в АФТ, среди иммигрантов было действительно невелико по отношению к их общей массе, то виной этому была именно позиция руководства АФТ. К этому следует добавить, что и внутренняя структура АФТ, строившаяся по цеховому принципу, объединявшая в основном рабочих, имевших профессиональную подготовку, во многом исключала широкое участие «новых» иммигрантов в профсоюзах. «Но если бы даже лидеры АФТ, — замечает по этому поводу Ф. Фонер, — и проявили какое-то намерение организовать рабочих иностранного происхождения, при господствовавшей цеховой структуре американского профдвижения это было бы почти невозможно сделать, так как в преобладающем большинстве иммигранты были неквалифицированными или малоквалифицированными рабочими»1. Таким образом, в конце XIX — начале XX в. и структура, и доктрина, и практика американских профсоюзов, главным образом АФТ, препятствовали использованию огромного резерва расширения базы рабочего движения, который представляли собой иммигрантские массы.
Ряд профсоюзов был создан в начале XX в. итальянскими иммигрантами, а в отдельных общеамериканских союзах существовали местные национальные итальянские отделения. Так было в Объединенном профсоюзе швейников и в некоторых других профсоюзах* 2. Состоящий из итальянских иммигрантов местный союз был создан в Квинси (штат Массачусетс) 3. Замкнутость и обособленность, присущая отдельным национальным группам трудящихся (что всячески преувеличивали некоторые теоретики тред-юнионизма), носила, конечно, на себе печать неразвитости социально-экономических условий, национальных и религиозных обычаев тех стран и районов, откуда переселились рабочие. Но в целом стремление к созданию союзов рабочих одной национальности было во многом реакцией на ограничительную политику АФТ в отношении иммигрантов. В тех профсоюзах, где подобное отношение не проявлялось, * Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2, стр. 442.
2 «American Federationist» N 12, 1910, р. 1075.
3 Там же, стр. 1097.
104
иммигранты охотно вступали в союзы и активно участвовали во всех их выступлениях. Примером этому может служить опыт Национального союза резчиков гранита, куда доступ иммигрантам, в том числе и итальянским, был относительно легким. Союз быстро рос: несмотря на кризис и сокращение работ, численный состав его увеличился с 5900 членов в 1900 г. до 13 500 членов в 1914 г.1
Некоторые профсоюзы отличались особенно представительным, многонациональным составом. Это прежде всего Объединенный союз горняков, фактически обязанный своим существованием и активностью «новым» иммигрантам. И действительно, в шахтерских районах, особенно в Пенсильвании, местные организации союза горняков быстро росли благодаря вступлению в их ряды вновь прибывших иммигрантов. О многонациональном составе союза горняков дает представление архив Д. Митчелла — президента Объединенного союза горняков. К нему, например, неоднократно поступали просьбы от руководителей местных отделений прислать переводчиков-организаторов, знающих венгерский, итальянский, славянский языки,’для работы среди иммигрантов. Таким образом, еще не знавшие английского языка иммигранты обнаруживали тяготение к объединению в профсоюзы.
Иногда возникали весьма острые ситуации, в которых иммигранты проявляли свою солидарность с другими рабочими. Председатель отделения профсоюза в районе Питтсбурга Долан сообщал Митчеллу, что славянин активист профсоюза предупредил его о готовящейся вербовке штрейкбрехеров в районе. Туда был направлен переводчик, и, как сообщал Долан, вряд ли кто-нибудь поддался агитации вербовщиков1 2. Сам Митчелл писал в 1899 г., что «организации растут очень быстро» и что в различных шахтерских районах возникают организованные стачки3. Анализ стачек дает возможность с полным основанием утверждать, что удельный вес рабочих иностранного происхождения,, 1 «Labor History» N 2, 1962, р. 195.
2 «John Mitchell Papers. Correspondence 1897—1900». Dolan to-’ Mitchell, 26.VII.1899. Catholic University, Washington, D. C.
3 «John Mitchell Papers. Correspondence 1897—1900». Mitchelh to Ratchford, 10.V.1899.
105
участвовавших в профсоюзах, лишь немногим уступал удельному весу «коренных» рабочих, и одно это опрокидывало тезис лидеров АФТ о «неорганизуемости» иммигрантов.
В различных отраслевых профсоюзах процесс вовлечения иммигрантов протекал по-разному и был сопряжен со многими трудностями. На этот процесс влияли и англосаксонский шовинизм, и дискриминация со стороны руководства АФТ, и незнание иммигрантами американских условий, и нередко их приверженность национальным традициям и т. п. Отсюда стремление трудящихся отдельных национальных групп создать свои национальные рабочие организации. Так, уже в 1888 г. в Нью-Йорке были созданы «Юнайтед хебрю трейдс» — союзы, объединявшие рабочих-евреев, преимущественно швейников!. Руководящий орган АФТ в Нью-Йорке на протяжении многих лет отвергал всякие попытки этих союзов установить с ним сотрудничество. В 1901 г. полномочия делегатов «Юнайтед хебрю трейдс» не были им признаны, а в 1907 г. был даже обнародован официальный призыв отозвать из перечисленных выше союзов всех представителей местных отделений союзов, входящих в АФТ1 2. Такой же практики придерживалась АФТ и в отношении профсоюза мужских портных, возглавлявшегося С. Хиллменом. Успехи, достигнутые этими союзами в борьбе за улучшение условий труда, не изменили отношения к ним со стороны АФТ.
Несмотря на все эти труднопреодолимые препятствия, процесс втягивания «новых» иммигрантов в общеамериканское рабочее и профсоюзное движение наблюдался на всех этапах переселенческих движений, не исключая и начальные. Многие иммигранты, став в Новом Свете объектом современных методов капиталистической эксплуатации, довольно быстро проходили школу классового самосознания и приходили к пониманию необходимости организованной защиты своих прав. Много1 Их создание С. Гомперс относит к числу своих заслуг (S. Gompers. Seventy Years of Life and Labor, p. 153). Это весьма спорное утверждение опровергается крайне негативным отношением руководства АФТ к этим союзам в последующие годы.
2 М Dubofsky. Organized Labor and the Immigrant in New York City, 1900—1918. «Labor History» N 2, 1961, p. 188.
106
численные проявления дискриминации ускоряли этот процесс. Среди «новых» иммигрантов были и те, кто прошел школу классовой борьбы у себя на родине, эмигрировав из-за политических преследований.
Изменения, происходившие в сознании основной массы иммигрантов, тем более значимы, что иммигранты принадлежали ранее преимущественно к крестьянской среде и не имели опыта классовых боев, характерных для высокоразвитого капиталистического общества. Эти изменения не остались незамеченными и для властей Австро-Венгрии, России и церковных властей, осуществлявших наблюдение за положением иммиграции. Советник русского посольства в Вашингтоне Щербат- ский в справке, составленной в 1914 г., отмечал в этой связи: «Что касается политических взглядов и понятий, усваиваемых нашими рабочими во время пребывания их в Америке, едва ли можно признать их желательными с нашей национальной точки зрения. Социальная атмосфера, которой они окружены, неблагоприятна для развития стойких гражданских качеств» \
Русский консул в Сан-Франциско сообщал в своем донесении о возможностях, которыми располагают рабочие, в том числе и эмигрировавшие из России, бороться за лучшие жизненные условия в рядах профсоюзов, «к чему консульство едва ли имеет основание их поощрять»1 2. В другом донесении консул пирал: «Некоторые наши подданные берут первые бумаги, коими пользуются не с целью принять американское гражданство, а для поступления в различные рабочие союзы»3. Таким образом, совершенно очевиден растущий, вызываемый насущными жизненными потребностями, интерес и тяготение «новых» иммигрантов к участию в профсоюзном движении.
Что касается количественного, цифрового выражения этого процесса, то его динамику проследить очень сложно ввиду отсутствия сколько-нибудь полных данных. И все же даже те из них, которые оказались в распоряжении упоминавшейся выше иммиграционной комис1 «Известия Министерства иностранных дел 1914», кн. VI. Пг., 1914, стр. 122.
2 АВПР, фонд посольства в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 357, л. 233.
3 Там же, л. 81.
107
сии, дают об этом определенное представление. Членство в профсоюзах — на основании обследования 24,6 тыс^ рабочих — характеризовалось следующими цифрами: среди «коренных» белых рабочих члены профсоюзов составляли 13,9%, среди негров— 17,9, среди рабочих иностранного происхождения—13,4% \ Среди рабочих отдельных национальных групп, в том числе и принадлежавших к «новой» иммиграции, процент членов^ профсоюзов был значительно выше. В целом же эти подсчеты не совсем показательны: обследовались нередко те отрасли, в которых тред-юнионы были вообще слабы.
Из среды «новой» иммиграции уже на начальных этапах пребывания в США выделилось немало инициативных, обладавших острым классовым чутьем рабочих-организаторов. Настойчиво объясняя своим землякам вред национальной обособленности и разобщения с «коренными» рабочими, преодолевая тлетворное влияние клерикалов и буржуазных политиканов, они горячо пропагандировали необходимость солидарности пролетариев в рядах общеамериканского рабочего движения. Польский рабочий-корреспондент из Пенсильвании писал в газету «Роботник», что единственным средством борьбы соотечественников за улучшение жизненных условий может явиться образование демократических организаций и «вовлечение поляков в ряды американских профсоюзов. Начало будет очень трудным, будут сопротивление и интриги нашего ксендза и темнота нашей полонии»1 2. Примеров понимания путей борьбы за свои права, подобных приведенному, можно привести немало.
Так, несмотря на многие трудности, происходил процесс роста классового самосознания среди иммигрантов, увеличивался их удельный вес и роль в профсоюзах. Говоря об итогах этого процесса к концу первого — началу второго десятилетия XX в., полезно обратиться, к данным, приводимым в упоминавшейся книге И. Гур- вича. Оспаривая утверждения иммиграционной комиссии и лидеров АФТ, Гурвич показывает и общие мае- 1 «Abstracts of Report of the Immigration Commission», p. 417— 418. Приведенные данные относятся приблизительно к 1910 г. и касаются лишь рабочих-мужчин старше 21- года.
2 «Robotnik», 18.VI.1903 г. (Полония — польская иммиграция.)»
108
штабы роста профсоюзного движения, и масштабы вовлечения иммигрантов в ряды профсоюзов. Показательны, в частности, данные, касающиеся роста тред-юнионов в отдельных штатах. В Миннесоте, например, как явствует из доклада бюро труда штата, в 11 профсоюзах рабочие иностранного происхождения составляли более <62% всего состава. В Миннесоте, Массачусетсе и Коннектикуте— штатах, население которых значительно возросло за счет «новых» иммигрантов, с 1900 г. было «организовано больше новых профсоюзов, чем за весь 'XIX век1. В целом по стране за первое десятилетие XX в., отмеченное беспрецедентной в истории иммиграцией, количество членов профсоюзов удвоилось, тогда :как число занятых в производстве увеличилось на 40% 1 2. Таким образом, прилив мощной иммиграционной волны и конце минувшего и начале нынешнего века не только не привел к ослаблению тред-юнионов, к количественным потерям, но, наоборот, повлек за собой их серьезный рост, расширение базы профсоюзного движения. При этом рост рядов тред-юнионов обеспечивался во многом именно благодаря их пополнению «новыми» иммигрантами.
Сопоставляя различные данные, Гурвич делает небезынтересные наблюдения: процент членов профсоюзов среди североитальянцев был приблизительно в 3 раза выше, чем среди «коренных» американцев, среди литовцев вдвое выше, чем среди наиболее «желательных» англичан, среди евреев вдвое выше, чем среди шведов; украинцы намного опередили в этом отношении «коренных» американцев; среди южных итальянцев процент членов профсоюза был в 2 раза выше, чем среди немцев, и т. п.3
Даже учитывая возможные неточности в этих сопоставлениях, следует отметить, что «новые» иммигранты нисколько не уступали «коренным» американцам и «старым» иммигрантам в масштабах своего участия в профсоюзах. Объясняется это не какими-то особыми 1 /. Hourwich, Immigration and Labor, p. 333.
2 Там же, стр. 335. Процесс количественных изменений в профсоюзах и одновременно в иммиграционном потоке в штате Нью- Йорк достаточно ясно свидетельствует об этом (см. диаграмма
..№ 2, приложение, стр. 490).
3 Там же, стр. 329.
109
природными качествами выходцев из Центральной и Юго-Восточной Европы, а объективно сложившимися в Америке условиями и принадлежностью «новых» иммигрантов к самым социально угнетаемым и эксплуатируемым слоям как в Старом, так и в Новом Свете. В конечном счете эти объективные факторы оказались сильнее тех искусственных препятствий, которые воздвигали на пути «новых» иммигрантов лидеры тред- юнионов. Участие иммигрантов в профсоюзном движении, естественно, не исчерпывалось одним лишь вступлением в ряды тред-юнионов. Оно имело множество иных, более красноречивых проявлений, и в первую очередь в непосредственных выступлениях, в стачечном движении.
* *
*
В рассматриваемый период американское забастовочное движение знало и подъемы, и спады. Однако в общем конец XIX — начало XX в. отмечены значительно возросшей активностью, упорством, массовостью, расширением круга выдвигаемых требований, появлением новых форм и методов стачечной борьбы. В этой связи представляется интересным остановиться на ряде крупных выступлений рабочего класса и на роли, которую сыграли в них рабочие-иммигранты.
К самым крупным и во многом показательным выступлениям начала 90-х годов по праву относится стачка в Гомстеде в 1892 г. Компания Карнеги, владевшая многими сталеплавильными предприятиями в штате Пенсильвания, ее управляющий Г. Фрик, прославившийся своей жестокостью, наотрез отказались согласиться с предложенной профсоюзом (Объединенной ассоциацией рабочих железоделательной и сталеплавильной промышленности) оплатой труда и продлить договор с профсоюзом. При этом компания угрожала вообще отказаться от признания профсоюза. Сам Карнеги так определил свою позицию: «Так как огромное большинство наших рабочих не состоит членами профессиональных союзов, то фирма решила, что меньшинство должна уступить большинству» !.
1 Цит. по: Л. Зубок. Очерки по истории рабочего движения
в США, 1865—1918, стр. 187.
НО
Расчет компании был несложен: неорганизованные рабочие не поддержат требований профсоюза. Ассоциация, объединявшая 25 тыс. членов и считавшаяся по тем временам одной из самых мощных профсоюзных организаций, действительно охватывалд далеко не всех занятых на предприятиях компании. Но компания просчиталась: в ответ на объявленный ею 30 июня локаут забастовало подавляющее большинство рабочих — квалифицированных и неквалифицированных, «коренных» и иммигрантов. Вспыхнувшая в Гомстеде забастовка охватила и другие города, в частности Питтсбург. Рабочие, создав стачечный комитет, организовали охрану завода, создали ополчение, приняли меры против штрейкбрехеров. В вооруженной схватке они преградили путь нанятым компанией агентам Пинкертона. В течение довольно длительного времени стачечный комитет сохранял контроль над городом. Против бастующих были брошены войска Национальной гвардии. После покушения анархиста Беркмана на управляющего Фрика члены стачечного комитета были отданы под суд.
Главный судья штата Пенсильвания Паксон объяснял, что положение, создавшееся в Гомстеде, усугублялось тем, что «к нашему рабочему населению примешалось большое число иностранцев. Многие из них — абсолютные невежды, да к тому же еще грубияны. Они совершенно неправильно понимают свободу, которой мы пользуемся в нашей стране» \ Судебное дело, возбужденное против руководителей стачки, не имело успеха — присяжные оправдали рабочих.
Среди других мер, предпринимавшихся компанией для ликвидации забастовки, было привлечение штрейкбрехеров и рабочей силы извне. Вербовка проводилась не только в Гомстеде и других районах, охваченных забастовкой, но и во многих других городах. С этой целью компания разослала около 70 агентов-вербовщиков. В конце концов удалось набрать около 2 тыс. неорганизованных рабочих.
К тому времени силы бастующих истощились — шел пятый месяц забастовки. Крайне нуждаясь в одежде, 1 Цит. по: Ф. Фонер. История рабочего движения в США,,
т. 2, стр. 259.
111
обуви, пище, не имея средств и не рассчитывая твердо на помощь со стороны руководства АФТ (она стала поступать слишком поздно и была незначительной), некоторые бастующие стали покидать Гомстед. 20 ноября забастовка, длившаяся 20 недель, по решению комитета была прекращена.
Несмотря на неудачу, стачка была во многом поучительной. Ее участники, принадлежавшие к различным категориям — квалифицированным и неквалифицированным, «коренным» и «пришлым» рабочим, — проявили поразившую предпринимателей сплоченность и солидарность, необыкновенное упорство.
Однако руководство стачки и в не меньшей степени руководство АФТ не сумело воспользоваться этими качествами бастующих как непосредственно для успеха самой стачки, так и для создания более мощной, основанной на производственном принципе, всеохватывающей организации, хотя опыт стачки как нельзя более доказал необходимость такой организации. «Все рабочие возлагали надежду на профсоюз, — пишет в этой связи Ф. Фонер. — Пусть он принимал членов по выбору, пусть закрывал доступ в свои ряды менее квалифицированным рабочим, но все рабочие завода знали, что, если союз будет разгромлен, они будут обречены на полный произвол хозяев компании» \ А союз не смог использовать свое возросшее в ходе стачки влияние, и после ее поражения (компания отказалась признать профсоюз) в нем сохранялся, например, «цветной» барьер, закрывавший доступ в его ряды неграм. В последующие годы союз утратил даже прежние позиции; сократился его количественный состав. Отстранением многих категорий, в частности неквалифицированных рабочих- иммигрантов, от участия в профсоюзной борьбе он значительно сузил свои возможности. В сталеплавильной промышленности в результате этого длительное время большинство рабочих оставалось вне профсоюзов.
Возвращаясь непосредственно к опыту стачки, следует отметить, что в рядах самих бастующих не оказалось штрейкбрехеров, — ни среди «коренных», ни среди иммигрантов. Что же касается привлеченных компанией извне, то, по свидетельству делегата 16-го съезда АФТ 1 Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. 2, стр. 251.
112
Клиффорда, первыми штрейкбрехерами, прибывшими в Пенсильванию, были «коренные»1. Среди завербованных компанией имелись, очевидно, и иммигранты. Это, однако, не давало основания лидерам АФТ осыпать последних нескончаемыми упреками и обвинениями в склонности к штрейкбрехерству. С этой точки зрения характерен и опыт стачки на шахтах штата Алабама, во время которой «управляющие привлекли мадьяр, словаков, сербов, итальянцев и финнов, так же как и местных белых, в качестве штрейкбрехеров»1 2.
Иммигранты были в рядах забастовщиков на шахтах Пенсильвании в 1894 г. Стачка, имевшая целью предотвратить сокращение заработной платы, приняла широкий размах, но не увенчалась успехом. Последующие несколько лет были трудным временем для профсоюза горняков. Одна из трудностей, с которой он сталкивался в те годы, — привлечение предпринимателями штрейкбрехеров. Последние, как вспоминает один из руководителей профсоюза, Д. Брофи, встречались как среди «коренных», так и среди иммигрантов. «Иногда они (предприниматели. — А. Ш.) привлекали в качестве штрейкбрехеров недавних иммигрантов из числа групп, не говорящих по-английски. Но это было исключением. Вообще же говоря, шахтеры всех рас очень хорошо держались вместе»3. Возвращаясь к тем годам, Д. Брофи вспоминает характерный эпизод: весовщик, выбираемый из числа шахтеров на одной из шахт, был славянин и часто допускал злоупотребления; несмотря на то что большинство шахтеров было тогда славяне, они отдали предпочтение Д. Брофи — «коренному», проголосовав за него4.
Из выступлений конца XIX в. обращают на себя внимание шахтерские волнения в районе Хейзлтона (штат Пенсильвания). Они не носили всеохватывающего, общенационального характера, но по своей остроте, проявлениям боевой активности иммигрантов и своим последствиям были весьма примечательными. В августе — сентябре 1897 г. в нескольких горняцких 1 «Reports of Proceedings of the Sixteenth Annual Convention of the American Federation of Labor». Cincinnatti, 1896, p. 82.
2 «Reports of Immigration Commission», vol. 9, p. 197.
3 «The Reminiscences of John Brophy». New York, 1957, p. 43.
4 Там же, стр. 275.
8 A. Н. Шлепаков
113
поселках, населенных преимущественно шахтерами-славянами, вспыхнули волнения, вызванные сокращением заработной платы и дискриминационными мерами, ограничивавшими доступ иммигрантам в эти угольные районы. По закону штата, принятому еще в конце 80-х годов, от них требовался сертификат, удостоверяющий их знание английского языка, а в 1896 г. был принят так называемый акт Кэмбелла, ограничивавший право компаний нанимать на работу «новых» иммигрантов. Неблаговидную роль в принятии этого акта сыграло и тогдашнее руководство Объединенного союза горняков, игнорировавшего опыт боевого участия иммигрантов в стачечной борьбе предшествующих лет. Шахтеры-славяне, к которым присоединились и «коренные», забастовали, а затем организовали марш. Против них были брошены агенты Пинкертона, охрана шахт, возглавляемая шерифами. Произошло два жестоких столкновения; одно из них — у города Хейзлтона — было особенно кровавым: 19 безоружных шахтеров были убиты, 39 получили ранения. Среди жертв оказались 26 поляков, 20 словаков, 5 литовцев1. Губернатор штата поспешил с подкреплениями — против демонстрантов была брошена дополнительная войсковая бригада и милиция штата.
Расправа с шахтерами вызвала волну общественных протестов и не остановила бастующих, как не остановили их и уговоры священников прекратить борьбу.
Длившиеся шесть недель забастовки и демонстрации увенчались победой: предприниматели обязались повысить заработную плату, а «акт Кэмпбелла» был объявлен неконституционным. В. Грин, посвятивший этому выступлению шахтеров обстоятельную статью, указывает еще на один важный итог: после завершения стачки в районе, охваченном ею, организовалось шесть местных отделений Объединенного союза горняков с 700 членами, а еще через неделю их количество удвоилось1 2.
Характерным в этом выступлении было и то, что, возникнув стихийно, оно не было возглавлено проф1 V. Greene. A Study in Slavs, Strikes and Unions: The Anthracite Strike of 1897. «Pennsylvania History», April 1964, p. 207.
2 Там же, стр. 212.
114
союзом, который лишь после окончания забастовки использовал проявившуюся в ее ходе тягу к организации, совместным действиям.
Несколько иной характер приняла забастовка на предприятиях «Объединенной стальной корпорации» в 1901 г.1 Объединенная ассоциация рабочих железоделательной и сталеплавильной промышленности — влиятельнейший союз, имевший в своем активе организацию стачки в Гомстеде, в 1901 г. выдвинула одним из главных требований в переговорах с предпринимателями распространение коллективного договора и на предприятия с неорганизованными рабочими, состав которых постоянно пополнялся новыми иммигрантами. Хозяева стального треста упорствовали, а руководство АФТ, и прежде всего Гомперс, практически сковало усилия забастовщиков. Гомперс и Митчелл — руководитель Объединенного союза горняков — отказались поддержать сталеплавильщиков выступлениями солидарности. Руководство АФТ еще раз продемонстрировало свое нежелание организовать неорганизованных, и забастовка потерпела поражение. Эта позиция руководства АФТ наложила отпечаток и на многие выступления последующих лет.
В 1900 и 1902 гг. вновь вспыхнули забастовки горняков в антрацитных районах1 2. Горняки требовали увеличения заработной платы, ликвидации предпринимательских лавок, сокращения рабочего дня до 8 часов и, главное, признания профсоюза. После частичного удовлетворения требований бастующие вернулись на работу. Забастовка вспыхнула с новой силой в мае 1902 г., так как многие требования, в том числе и признание профсоюза, остались не удовлетворенными. В забастовку включилось 144 тыс. горняков. Бастующие требовали от Митчелла организации стачек солидарности среди шахтеров битуминозных районов, однако тот игнорировал это требование. Тем не менее горняки продолжали упорно бороться. Ни отряды полиции, ни попытки привлечь штрейкбрехеров не могли сломить их. Наступили холода. Население стало испытывать недостаток в топ1 Подробно см. в кн.: Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 312-315.
2 Там же, стр. 316—321.
115
ливе *. Агенты предпринимателей, буржуазные газеты во всем обвиняли бастующих. Отвечая на эти нападки. Польская рабочая газета «Роботник» (в забастовке принимало участие немало поляков и других славян) писала, что бастующие не имели иного выхода и «вынуждены были защищать себя от нужды и увечий, вызываемых хищничеством капиталистов»1 2.
В ход забастовочной борьбы вмешался президент Т. Рузвельт, призвавший предпринимателей и Митчелла прийти к соглашению. Специальная арбитражная комиссия выработала соглашение, удовлетворявшее лишь некоторые требования забастовщиков и отвергавшее главное — признание профсоюза. Тем не менее Митчеллу удалось склонить горняков к принятию этих условий и тем самым серьезно ослабить позиции возглавляемого им профсоюза.
Неудовлетворенность соглашательскими принципами и действиями руководства АФТ, замкнутость и неэффективность цеховой системы организации, отказ лидеров федерации от привлечения к борьбе неорганизованных неквалифицированных рабочих во многом содействовали ускорению процесса создания нового типа организации— производственных профсоюзов и их объединения— организации «Индустриальные рабочие мира». Инициаторами движения за создание ИРМ были руководители Западной федерации горняков (профсоюзное объединение, действовавшее в западных штатах.— А. Ш.) и других независимых профсоюзов, некоторые деятели созданной к тому времени Социалистической партии Америки, радикально настроенные члены АФТ. У истоков ИРМ стояли такие видные деятели рабочего и социалистического движения, как Ю. Дебс, Ч. Хейвуд, Д. Де Леон, В. Сент-Джон, Э. Флинн, А. Джиованитти.
Исходя из непримиримости классовых задач и интересов капиталистов и рабочих, ИРМ выдвигала программу антикапиталистической борьбы вплоть до передачи власти пролетариату в лице его рабочей организации. 1 Подробно см. в кн.: Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865-1918, стр. 316- 321.
2 «Robotnik», 11.VI.1903.
116
Всеобщая стачка признавалась самым эффективным средством борьбы. ИРМ отбросила цеховой принцип организации, превалировавший в АФТ, стремясь объединить всех рабочих, занятых на предприятиях,— квалифицированных и неквалифицированных независимо от их профессии, национальности, цвета кожи. Последнее также существенно отличало ИРМ от АФТ. Устав ИРМ не содержал никаких дискриминационных ограничений в отношении какой-либо категории трудящихся. Выступая на первом съезде ИРМ в июне 1905 г., Хейвуд говорил: «Я верю, что собравшиеся здесь делегаты смогут построить здоровую и сильную экономическую организацию рабочего класса, основанную на принципах классовой борьбы, организацию, которая будет достаточно широкой, чтобы охватить всех честных рабочих, и в то же время достаточно тесной, чтобы не допустить в свои ряды обманщиков» \
На своем втором съезде в сентябре 1906 г. ИРМ непосредственно занялась обсуждением иммиграционной проблемы и путей вовлечения рабочих иностранного происхождения в организацию. «Этот съезд, — говорил генеральный секретарь ИРМ Траутман, — должен поручить исполнительному комитету ПРМ немедленно создать в Европе пропагандистские агентства, которые снабжали бы эмигрантов, едущих в Америку, еще до их отъезда необходимыми для них сведениями об истинном положении вещей в Соединенных Штатах. Иммигрантов следует призвать к немедленному вступлению в организацию Промышленных Рабочих Мира сейчас же после того, как они найдут работу в какой бы то ни было отрасли промышленности. Литература ПРМ должна быть распространена на различных языках в различных эмиграционных портах. В американских гаванях также должны быть устроены бюро, открытые для иммигрантов, и в этих бюро последние должны получить сведения о том, как они могут принять участие в борьбе организованного труда»1 2.
На съезде выдвигались предложения об издании литературы на многих языках: итальянском, еврейском, 1 «Bill Haywood’s Book». New York, 1929, p. 183.
2 П. Ф. Бриссенден. Промышленные рабочие мира. М.—Л., 1926, стр. 76.
117
испанском, словенском. «Были выпущены, — свидетельствует автор истории ИРМ П. Бриссенден, — журналы и брошюры на иностранных языках и основывались иностранные отделы локальных союзов, и число их продолжало расти после второго съезда. Итальянская социалистическая федерация просила дать ей итальянского организатора, и один был ей предоставлен. В течение недолгого времени выходила итальянская газета «II рго- letario», бывшая официальным органом ПРМ.
Более того: структура и схема организации локальных союзов были изменены и приспособлены к потребностям многоязычной организации массы. Была принята резолюция, разрешавшая «рабочим каждой национальности образовывать собственные союзы в своих отраслях промышленности, в которых они заняты, а там, где их слишком мало для того, чтобы образовывать подобного рода союзы, не говорящим по-английски членам должно быть разрешено устраивать секционные собрания в воспитательных целях» L ИРМ в отличие от АФТ предпринимала попытки организовать рабочих- лесорубов и сельскохозяйственных рабочих, среди которых процент иммигрантов был весьма высок.
Эта довольно широкая программа деятельности среди иммигрантов не была, однако, полностью реализована. Некоторые ее пункты остались лишь призывом: так произошло, например, с предложением об открытии пропагандистских агентств в Европе. К тому же в целом активность ИРМ была заметно слабее, особенно в первые годы существования, в основных районах сосредоточения иммигрантов — в восточных штатах страны. Объяснялось это многими причинами: и тем, что ИРМ опиралась первоначально в основном на Западную федерацию горняков, и тем, что, используя уже завоеванные позиции, АФТ здесь резко противостояла расширению влияния ИРМ, и тем, что первый президент ИРМ Шерман считал восточные штаты малоперспективным полем деятельности.
Несмотря на все это, ИРМ завоевала среди иммигрантов немалую популярность. Уже само провозглашение равенства рас и национальностей в профсоюзах, 1 П. Ф. Бриссенден. Промышленные рабочие мира. М.—Л., 1926, стр. 76.
118
внимание к массе неквалифицированных рабочих, резко контрастировавшее с позицией АФТ, импонировало переселенцам. Популярности ИРМ, конечно, способствовало и исключительное упорство, и бескомпромиссность, с которой ИРМ вела борьбу уже в первых стачечных выступлениях.
Деятельность ИРМ и выступления тех лет неотделимы от развития мирового революционного процесса. Весь трудовой мир, демократическая общественность с волнением и симпатией воспринимали вести из далекой России, где трудовые массы развернули жестокие революционные бои с самодержавием. Отзвуки первой русской революции были отчетливо слышны и в Америке. В этих условиях и рождалась ИРМ. Ее первый съезд продемонстрировал чувства солидарности передовых рабочих Америки с борьбой народов царской России. Это нашло выражение и в страстном выступлении Люси Парсонс, и в приветствии, направленном трудящимся России с пожеланиями успеха в их борьбе, и в специальной резолюции съезда, в которой, в частности, говорилось: «.. .Мы, сторонники производственных профсоюзов Америки, собравшиеся на съезде, поддерживаем наших русских товарищей в их борьбе и выражаем наше искреннее сочувствие жертвам произвола, насилия и жестокости и обещаем нашу моральную и финансовую поддержку в пределах наших возможностей нашим преследуемым и страждущим собратьям, ведущим борьбу в далекой России».
С призывами оказать помощь выступили многие деятели социалистического и демократического движения — Дебс, Хейвуд, Де Леон и ряд органов печати. «Интер- нейшнл сошалист ревью» прямо указывала на необходимость действенной поддержки русскому пролетариату, которому «срочно нужны деньги для покупки вооружения и боеприпасов, чтобы продолжать борьбу за свободу» Такая перспектива серьезно обеспокоила посольство царской России в Вашингтоне, и оно установило связь с агентством Пинкертона для слежки за русскими революционерами, находившимися тогда в США, и, в частности, за возможной закупкой ими оружия1 2. На 1 Цит. по: Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 386—387.
2 АВПР, посольство в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 221, л. 44—45.
119
многих митингах наряду с выражениями симпатии к народам России раздавались призывы следовать их героическому примеру, активизировать борьбу против капитала.
Многое сделал для понимания американской общественностью всего происходящего в России, целей борьбы ее трудящихся Максим Горький, находившийся тогда в США. Его страстные выступления на собраниях и в печати произвели глубокое впечатление на американское общественное мнение, способствовали росту симпатий к народам России. Переселившиеся к тому времени в США иммигранты — выходцы из России с особой надеждой и волнением следили за развитием революционных событий. Среди них было немало представителей национальных районов России — украинских, белорусских, польских земель, которые также были охвачены революционной волной. Испытавшие на себе бремя социального и национального гнета, царского произвола, иммигранты были активными участниками движения солидарности с народом России, в частности возникших тогда «Обществ друзей русской свободы» Г
И все же воздействие первой русской революции могло быть гораздо большим, если бы масса американских рабочих была лучше знакома с ленинскими трудами, с борьбой большевиков, с их программой и тактикой в революции. Оторванность социалистического движения в США от революционных процессов, происходивших в мире, оппортунистическая трактовка правыми лидерами СПА революционных событий в России препятствовали их правильному восприятию массами.
Тем не менее эти события оставили свой след в американском рабочем движении. Непосредственными носителями «русского опыта» были в Америке иммигранты, вынужденные покинуть Россию в связи с наступлением реакции после спада революционной волны. Русское посольство сообщало, что оно получает материалы, где есть «указания, однако, не только на порабощенное положение нашего рабочего люда, но и на стремление 1 Подробнее см. статью Б. Н. Крылова «Рабочее движение в США накануне и в период первой русской революции 1905—1907 гг.» в сб. «Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение», ч. II. М., 1956, стр. 217.
120
постоянно проживающих в Америке русских революционеров использовать эту темную массу в целях их рас- пропагандирования»
Количество иммигрантов из России в эти первые послереволюционные годы увеличилось. «Рабочие, — писал В. И. Ленин, — пережившие всякие стачки в России, внесли и в Америку дух более смелых, наступательных, массовых стачек»1 2.
Последующие годы действительно были отмечены рядом крупных боевых выступлений американских трудящихся. Открыто политический, массовый характер приняли их выступления в защиту активных руководителей ИРМ Хейвуда, Мойера, Петтибона, незаконно брошенных в тюрьму по обвинению в убийстве. Организованный против них судебный процесс в 1907 г. был сорван именно благодаря массовому движению протеста. Стачки в Голдфилде, Скенектеди и других местах в 1907 г. отличались не только упорством, но и разнообразием форм и методов борьбы, среди которых применялись пикетирование, вооруженная защита от наемных банд предпринимателей, метод «сидячей забастовки».
Этим, как и остротой борьбы, привлекла общественное внимание забастовка сталелитейщиков в Мак-Киз- Роксе (штат Пенсильвания) на заводах компании «Прессд стил кар компани». Введение особо хищнического метода групповой работы, произвол мастеров, отказ предварительно объявлять шкалу заработной платы вызвали глубокое возмущение массы неорганизованных рабочих. Когда некоторые из них не вышли на работу, компания объявила об их увольнении. Ответом на это была массовая стачка, руководимая ИРМ. В ней приняло участие 8 тыс. рабочих 14 национальностей3. Среди них было много недавних выходцев из славянских стран.
Стачечная борьба приняла особенно острые формы, когда против бастующих пикетчиков были брошены наемные конные стражники, названные рабочими «пенсильванскими казаками» по аналогии с царскими карателями. «Казаки» пустили в ход оружие. Уже в первых 1 АВПР, посольство в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 357, л. 113.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 91.
3 L. Adamic. Dynamite. The Story of Class Violence in America (далее — L. Adamic. Dynamite). New York, 1931, p. 163.
121
столкновениях было ранено около сотни рабочих. Стачечники, руководимые комитетом, проявили высокую организованность, установили охрану заводов и пикетирование, предприняли попытки урегулирования конфликта. Однако «казаки» продолжали бесчинствовать. В одной из стычек они убили забастовщика. Стачечный комитет занял решительную позицию, объявив, что за каждого убитого забастовщика «казак» заплатит жизнью: «Жизнь за жизнь!». 23 августа после многих недель стачки состоялся кровавый бой между ее участниками и «казаками». Потери обеих сторон составили 12 убитых и около 50 раненых1. «Казаки» вынуждены были очистить территорию, охваченную стачкой. Компания со своей стороны была вынуждена пойти на удовлетворение требований рабочих: увеличить заработную плату, отменить воскресные и сократить субботние работы. Одним из следствий забастовки было вступление в производственный союз около 4 тыс. рабочих1 2.
Забастовка в Мак-Киз-Роксе по праву расценивается как первая победа низкооплачиваемых рабочих над Стальным трестом. И. Гурвич так писал об уроках этой стачки: иммигрант «может быть организован вместе с другими в профсоюз; и если неквалифицированные иммигранты, происходящие из различных мест, таким образом объединяются, появившийся в результате профсоюз бывает обычно сильным, согласованным и легко руководимым способными лидерами-энтузиастами. Забастовка в Мак-Киз-Роксе является блестящей иллюстрацией солидарности неквалифицированных, если их организуют»3.
Характерным в этой стачке было и то, что именно иммигранты были ее инициативной силой, что она началась по существу как стачка иммигрантов. Однако, несмотря на их преобладающее участие в стачке, она не имела замкнутого, национального характера. К ней присоединились квалифицированные рабочие — «коренные» американцы, составлявшие У4 всей рабочей силы4. В ее ходе не обнаружилось каких-либо существенных 1 L. Adamic. Dynamite, р. 164.
2 См. Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 418.
3 I. Hourwich. Immigration and Labor, p. 349.
4 D. Brody. Steelworkers in America, p. 138.
122
разногласий и тем более конфликтов между «коренными» и «пришлыми». Не было фактически и случаев штрейкбрехерства. «Иностранец завоевал высокое уважение после этой демонстрации хороших качеств»,— писал корреспондент питтсбургской газеты после окончания стачки в Мак-Киз-Роксе Ч
По-своему примечательной была объявленная в ноябре 1909 г. в Нью-Йорке стачка, организованная профсоюзом, объединявшим рабочих по изготовлению дамских туалетов. Большинство рабочих составляли женщины-итальянки. Почти 12 недель в условиях зимних холодов тысячи плохо одетых девушек пикетировали закрывшиеся мастерские. Над ними издевались, их нещадно избивала полиция, но они не сдавались, проявив незаурядное мужество. 723 забастовщицы были арестованы, 19 посланы в так называемые работные дома. В конце профлидеры согласились на компромиссное решение. Это была, по заключению американского историка, самая большая по участию женщин стачка в истории США. Она охватила 15 тыс. человек1 2.
Закрывая глаза на эти явления, руководство АФТ и ее пресса продолжали упорно твердить об иммигрантах, как о «непригодном для юнионизации материале». Гомперс, однако, сделал при этом признание, обнаружившее, какой смысл вкладывался в термин «неорганизуемость» иммигрантов. Гомперс писал о том, что несомненно иммигранты будут протестовать, но, очевидно, «иным путем, чем американские профсоюзы...». Именно это более всего тревожило гомперсистов. Важнейший вопрос, писал Д. Броди, комментируя приведенные слова Гомперса, состоит в том, «можно ли будет иммигрантов направить в русло консервативного рабочего движения» 3.
* *
*
Но, пожалуй, наиболее внушительной и показательной была забастовочная борьба рабочих Лоуренса (штат Массачусетс), развернувшаяся в 1912 г. Населе1 D. Brody. Steelworkers in America, p. 139.
2 C. Madison. American Labor Leaders. Personalities and Forces in the Labor Movement. New York, 1950, p. 206.
3 D. Brody. Steelworkers in America, p. 140.
123
ние этого города текстильщиков дает наглядное представление о национальной разнородности состава американского пролетариата тех времен. Лишь Ve текстильщиков, преимущественно квалифицированных рабочих, составляли «коренные» американцы. Преобладали же недавние переселенцы: итальянцы, поляки, сирийцы. В целом из общего числа 85 тыс. жителей Лоуренса лишь 12 тыс. человек были «чистые» американцы. «Только 3 из 10 мужчин, пригодных для получения прав гражданства, получили натурализационные бумаги, — сокрушенно констатировал сенатор Симмонс, — .. .это иностранный город на американской земле» \ Но Лоуренс был не только «иностранным», но и одним из беднейших городов, заповедным местом предпринимательского грабежа.
Заработок большинства рабочих-текстильщиков на предприятиях «Америкэн вулен компани» составлял в среднем 5—7 долл, в неделю, а при неполной занятости— 2,3—2,7 долл., что было гораздо ниже прожиточного минимума1 2. И как следствие — ужасающая скученность, антисанитария, высокая детская смертность.
До 1912 г. все как будто было спокойно. Но когда в январе 1912 г. был принят закон штата, сокративший продолжительность рабочей недели женщин и подростков с 56 до 54 часов, а предприниматели, воспользовавшись этим, урезали и без того мизерную заработную плату, годами накапливавшееся возмущение вылилось в решительный и бурный протест. Инициативу взяли на себя члены местного отделения № 20 ИРМ, состоявшего в своем большинстве из рабочих-итальянцев.
12 января по улицам города двинулись тысячи рабочих, вооруженных дубинками и инструментами.
Взрыв стихийного возмущения и те формы, которые принял протест доведенных до отчаяния рабочих, вполне объяснимы. Большинство из них не имело опыта стачечной борьбы в американских условиях. Однако усилиями прибывших в город руководителей ИРМ Эттора, Джиованитти, Хейвуда, Траутмана, Флинн удалось довольно быстро сплотить разноплеменную массу заба1 «Order in Independent Americans». State Council of Pennsylvania, Ninth Annual Convention. Gettysburg, 1912, p. 113.
2 L. Adamic. Dynamite, p. 165.
124
стовщиков, добиться согласованности их действий, строжайшей дисциплины. В стачечный комитет вошли представители всех наиболее крупных национальных групп. Была создана группа по оказанию помощи бастующим, обратившаяся к рабочим и социалистическим организациям в других городах с призывом о помощи. И эта помощь пришла — она составила 67 тыс. долл.1 Для бастующих были устроены общественные столовые. Многотысячный отряд пикетчиков устраивал заслоны против штрейкбрехеров. Забастовавшие вовлекали в стачку не присоединившихся к ней вначале рабочих. Число бастующих выросло до 25 тыс. человек1 2. «Нью- Йорк тайме» тревожно писала на первой странице: «Настоящая рабочая война в Лоуренсе!»3
Для забастовщиков была написана песня, которую они пели на митингах, в пикетах, маршируя по улицам. Эта песня была создана замечательным рабочим поэтом Джо Хиллом, иммигрантом из Швеции (его подлинное имя — Джозеф Хиллстром), активно участвовавшим во многих выступлениях ИРМ тех лет. В репортаже о забастовке Рэй Стеннард Бэкер писал: «Впервые мне довелось видеть стачку, которая пела! Я не скоро забуду тот поразительный подъем и энтузиазм, который охватывал людей различных национальностей на митингах забастовщиков, когда они переходили на общепонятный язык песни»4.
Власти сурово расправлялись с забастовщиками: против них бросали полицию и сыщиков, арестовывали активистов. Когда стачечный комитет эвакуировал несколько сот детей, заботу о которых взяли на себя социалисты Нью-Йорка и Барра (штат Вермонт), полиция совершила нападение на группу детей и сопровождающих их женщин, подвергнув их зверскому избиению.
1 См. П. Бриссенден. Промышленные рабочие мира, стр. 139—140.
2 Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865— 1918, стр. 419.
3 D. В. Cole. Immigrant City. Laurence, Massachusetts 1845— 1921 (далее — D. В. Cole. Immigrant City). Chapel Hill, 1963, p. 182.
4 Барри Стэвис. Человек, который никогда не умирал. М., 1964, стр. 17—18.
125
Рабочие Лоуренса стойко держались и после того, как их руководители Эттор и Джиованитти были арестованы по обвинению в убийстве итальянской работницы L Восьминедельная забастовка окончилась победой бастующих— предприниматели согласились принять условия стачечного комитета. Заработная плата около 30 тыс. рабочих была повышена, введена оплата сверхурочных работ. Благодаря этой победе добились повышения заработной платы многие десятки тысяч текстильщиков Новой Англии1 2. Таков непосредственный итог стачки. «Лоуренс не был обычной стачкой, это была революция в малом масштабе. Это была классовая война...» —такую оценку дает ей Бриссенден3. Действительно, в ней было много характерных с этой точки зрения черт: массовость, достигнутая в короткий срок, высокая степень организации, четкость действий стачечного комитета, исключительная стойкость и высокий боевой дух бастующих, что завоевало им широкую общественную поддержку.
Вместе с тем забастовка показала уровень классового самосознания недавних иммигрантов, оказавшихся в гуще острейшего социального конфликта. Д. Коул, автор объемистого труда о Лоуренсе, настойчиво ищет доказательств разной степени активности, проявлявшейся разными национальными группами. Очевидно, и национальные традиции в какой-то степени влияли на проявления этой активности. Но тот же Д. Коул, говоря об ирландцах, проявлявших пассивность в ходе стачки, пишет: «Хорошо устроенные экономически, политически и социально, они начинали думать о себе как о «коренных» и противились стачке и «иностранцам», вовлеченным в нее»4. Не была единой и итальянская «община» в Лоуренсе. С одной стороны, наблюдалось активное участие в ней массы рабочих — итальянцев, с другой — прямое противодействие ей со стороны итальянцев, про-
1 Судебное преследование Эттора и Джиованитти и процесс^ устроенный над ними в Салеме, вызвали бурный протест. Кампания в их защиту вынудила власти после 10 месяцев тюремного заключения освободить их.
2 D. В. Cole. Immigrant City, р. 183.
3 П. Бриссенден. Промышленные рабочие мира, стр. 141.
< D. В. Cole. Immigrant City, р. 185.
126
никших к тому времени в сферу бизнеса, и части священников L
Совершенно ясно, что отношение к стачке определялось не национальной принадлежностью, а принадлежностью социально-классовой. Подтверждением этому служит и позиция «коренных». Часть их принимала участие в забастовке. В целом же их отношение к стачке было пассивным, а то и прямо враждебным. И эго легко объяснить: в большинстве своем они составляли категорию рабочей аристократии, высококвалифицированных и высокооплачиваемых рабочих. Именно эту часть охватывали своим влиянием местные отделения профсоюза, входившего в АФТ. «Объединенный профсоюз текстильных рабочих Америки, — пишет И. Гур- вич, — на протяжении многих лет имел в Лоуренсе организацию, ограниченную квалифицированными рабочими фабрики. Для владельцев фабрик было легко удовлетворить требования немногих квалифицированных рабочих... Прекращение работы, вызванное забастовкой иммигрантов из Южной и Восточной Европы, было во вред членам Объединенного профсоюза текстильных рабочих, которые ничего не выигрывали в случае успеха забастовки»1 2.
Забастовка и ее успех вызвали к жизни новую волну «рестрикционизма». Напуганные масштабами и боевым характером забастовки, представители делового мира, промышленники, охотно привлекавшие дешевую рабочую силу из-за океана, начинают всерьез задумываться над социальными последствиями новой иммиграции.
Бостонская газета — орган обувных фабрикантов выступила с плохо прикрытыми угрозами: «Вновь прибывшие пытаются вести борьбу за невозможное... Поэтому промышленники теперь будут оказывать помощь (?!) более осмотрительно и не поддающиеся американизации рабочие, возможно, будут испытывать трудности в обеспечении работой»3. В подобном духе высказалась «Крисчен сайенс монитор», указав, что «новые» обращаются к «общественным и пропагандистским органам классово сознательных» элементов, объединяются 1 D. В, Cole. Immigrant City, р. 187—188.
2 I. Hourwich. Immigration and Labor, p. 348.
3 «Boot and Shoe Recorder», 9.X.1912.
127
с ними в «прямом вызове государству»1. А «Уолл-стрит джорнэл» поместила выступление бывшего министра торговли и труда Нагеля, слывшего до того противником ограничения иммиграции, в частности «ценза грамотности», в котором он прямо заявлял: «Наиболее серьезным побуждением к большему ограничению являются беспорядки, потрясающие Лоуренс, Паттерсон и другие города». Если бы все проблемы труда и капитала решались мирно, продолжал он, не стоило бы поднимать вопроса. «Нельзя терять времени, так как на горизонте более серьезные вещи, чем тест грамотности»1 2.
Наряду с этими недвусмысленными призывами и угрозами все более широко применялись дискриминационные, репрессивные меры властей в отношении радикальных элементов, в частности членов ИРМ. При натурализации инспектора и судебные власти «долго не затрудняли себя, чтобы сформулировать отказ, когда они сталкивались с заявлениями (речь идет о заявлениях с просьбами о предоставлении прав гражданства США. — А. Ш.) от членов ИРМ — иностранцев»3. Такая практика стала применяться властями на западном побережье уже после портлендской стачки рабочих лесозаводов в 1907 г., движения за свободу слова в Спокей- не в 1909 г. и особенно усилилась после событий 1912 г. с Сан-Диего и Лоуренсе, но теперь уже в федеральном масштабе. Как свидетельствует Престон, существовала прямая связь между событиями в Лоуренсе и возросшей активностью законодателей, стремившихся всячески усилить акты, предписывавшие депортировать любого чужестранца, «отстаивающего и проповедующего незаконное разрушение собственности» 4.
Результаты забастовочной борьбы в Лоуренсе и другие выступления, поднявшие боевой дух и укрепившие классовую сплоченность рабочих масс, далеко не в полной мере были использованы организованным рабочим движением, его наиболее радикальным крылом. Характерно, что АФТ сумела благодаря успешному исходу 1 «Cristian Science Monitor», 18.Х.1912.
2 «Wall Street Journal», 3.IX.1913.
3 IT. Preston. Aliens and Dissenters. Federal Suppression of Radicals, 1903—1933 (далее—W. Preston. Aliens and Dissenters). 'Cambridge, 1963, p. 67.
4 Там же, стр. 74.
128
стачки в Лоуренсе усилить позиции своего профсоюза. ИРМ же, руководившая стачкой, не закрепила организационно достигнутых результатов, не смогла существенно увеличить свои ряды. Организуя стачки, например, в Голдфилде, Паттерсоне или выступление в защиту свободы слова в Сан-Диего, она не подкрепляла эти выступления повседневной организационной работой в массах. Последнее верно и в отношении работы в среде трудящихся иммигрантов, хотя в целом позиция ИРМ в иммиграционном вопросе снискала широкое признание иммигрантов. По признанию буржуазного историка ИРМ, в организации царил дух интернациональной сплоченности. «Сильное чувство братства не только между рабочими вообще, но и между рабочими, принадлежащими к различным расам, — вот характерная черта «Индустриальных рабочих мира». Несмотря на то что на Западе значительная часть членов этой организации природные американцы, там можно найти много национальностей, там преобладает дух интернационализма»1.
Если для АФТ позиции ее руководства, вообще не проявлявшего заботы о привлечении в свои ряды «новых» иммигрантов, такие явления были довольно редкими исключениями, то для ИРМ они были закономерностью, и это, конечно, укрепляло ее влияние среди американских рабочих. И все же ИРМ не смогла достичь подлинной массовости.
Увлекаясь тактикой «прямых действий», она, как отмечалось, не закрепляла успехов организационно, не уделяла должного внимания расширению массовой базы движения. Эта слабость ИРМ была связана с более общими глубокими слабостями, состоявшими в том, что ее позиции, будучи сильными в среде сезонных рабочих, были слабы на крупных производствах, что она руководствовалась теорией синдикализма и в процессе движения, и в определении конечных целей, что она не понимала, а то и прямо отрицала необходимость диктатуры пролетариата и его политической партии, что она вела борьбу с реформистским профцентром — АФТ, не стремясь революционизировать его изнутри1 2.
1 М. D. Savage. Industrial Unionism in America. New York, 1922, p. 150.
2 Подробно см. в кн.: Л. Зубок,. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 409—412, 424—425.
9 А. Н. Шлепаков
129
ИРМ противостоял сильный и многоопытный противник— правящие круги, бизнес, гомперсистское руководство АФТ, оппортунистические элементы социалистического движения. Но, несмотря на эти слабости, деятельность ИРМ представляла собой примечательное явление в предвоенном рабочем движении США, отражая рост классового самосознания масс ранее не организованных рабочих, их протест против реформизма.
6. Иммиграционная проблема в доктрине и практике американского социалистического движения
Американское социалистическое движение имеет свою историю и традиции, неотъемлемо связанные с иммиграцией, с появлением в Соединенных Штатах европейских социалистов, имевших к тому времени немалый опыт борьбы в Старом Свете.
Уже в середине XIX в. благодаря усилиям эмигрировавших в США членов Союза коммунистов И. Вейде- мейера, Ф. Зорге, Р. Роза, Ф. Якоби передовые американские рабочие получили возможность познакомиться с марксистской литературой. Вместе с другими американскими марксистами — А. Клуссом, Ф. Каммом, Ф. Дауэем они вели пропаганду идей марксизма с помощью созданных ими Пролетарской лиги, коммунистических клубов Нью-Йорка и Кливленда L Их дело в 70-е годы было продолжено американскими секциями I Интернационала, хотя оно и осложнялось деятельностью сектантских, лассальянских элементов. Тогда же многие из европейских иммигрантов предприняли попытки связать идеи научного социализма с американским рабочим движением1 2.
1 См. статью И. И. Черкасова «Из истории распространения марксизма в США (1848—1865 гг.)». «Новая и новейшая история», 1958, № 3.
2 См. статью А. А. Полетаева «Маркс и Энгельс о рабочем движении в США в 70—90-х годах XIX века» в сб. «Из истории борьбы Маркса и Энгельса за пролетарскую партию». М., 1955.
130
Из этого, однако, не следует, что социалистическое движение в том его организационном выражении, которое характерно для Америки последних десятилетий прошлого века и первых десятилетий нынешнего века, было чем-то чуждым Америке, всецело привнесенным извне. И распространение социалистических идей в Америке, и возникновение своеобразных форм движения, являясь отражением общих закономерностей развития борьбы рабочего класса, имело прочные корни в условиях Америки тех десятилетий, хотя и вобрало в себя многие европейские традиции.
Ко времени начала новой иммиграционной волны социалистические организации в США уже существовали, однако их консолидация была еще далеко не завершена. Есть своя закономерность в том, что «новые» иммигранты не только и не столько присоединялись к действующим организациям, но и создавали новые, пополняли их. Языковые барьеры, чувство национальной общности ощутимо сказывались на этом процессе в первые годы пребывания иммигрантов на американской земле. Характерным в этом процессе было то, что организации, группы, кружки социалистического направления возникали вскоре после того, как складывались более или менее крупные поселения трудящихся иммигрантов преимущественно в больших промышленных центрах.
И происходило это не только потому, что среди вновь прибывших иммигрантов оказались участники социалистического движения в Старом Свете. В гораздо большей степени это объяснялось тем, что иммигранты, прибывавшие в страну, уже вступавшую в эпоху империализма, и столкнувшиеся с новейшими методами жестокой эксплуатации, оказались социально подготовленными к восприятию социалистических идей. Д. Брофи, далекий от социалистических убеждений, свидетельствует, что большинство шахтеров-иммигрантов не знало тогда английского языка и не читало социалистической прессы по-английски. Организационная работа социалистов среди шахтеров не была интенсивной. И тем не менее среди шахтеров-иммигрантов уже тогда были сторонники социализма, концентрировавшиеся в основ- ном в районах Питтсбурга и Филадельфии !.
1 «The Reminiscences of John Brophy», p. 307.
131
Данные о возникновении первых социалистических групп и организаций «новых» иммигрантов восходят к 80—90 годам прошлого века. Но определить, где, когда и какие именно национальные группы социалистов возникли прежде всего, не представляется возможным из-за отсутствия достаточно достоверных данных. Есть, однако, основание утверждать, что уже в 90-х годах возникновение национальных организаций стало распространенным явлением. В 1894 г. был основан венгерский социалистический клуб в Нью-Йорке L Во второй половине 90-х годов появились итальянские социалистические организации1 2. Еще раньше возникли еврейские социалистические организации, и их представитель присутствовал на Международном социалистическом конгрессе в Париже в 1889 г.3 Существовали и другие национальные группы, организации и кружки социалистов. На рубеже двух веков стало заметным и стремление к созданию объединений национальных социалистических групп — федераций, союзов. Одним из них был Союз польских социалистов, основанный еще в 1896 г.4 Деятельность его была связана с Польской социалистической партией, заграничной секцией которой он являлся, находясь под влиянием ее правого крыла. Ориентируясь на те категории поляков, которые собирались возвратиться на родину, Союз польских социалистов оказывал содействие ППС в осуществлении ее программы и по существу отстранялся от решения проблем, возникавших в условиях Америки.
Если этот союз был совершенно автономной единицей по отношению к общеамериканскому социалистическому движению, то другие организации социалистов- иммигрантов, в том числе и польские, искали пути к слиянию с его общим потоком, обращаясь за помощью к сформировавшейся к тому времени Социалистической партии Америки, заявляя о своем желании примкнуть к ней. Однако СПА — и это было ее серьезным упущением — не проявляла искренней готовности пойти навстречу этому стремлению, недооценивая в целом важ1 «The American Labor Year Book 1916». New York, 1916, p. 135.
2 Там же, стр. 137.
3 Там же, стр. 139.
4 «Problemy Polonii Zagranicznej», t. II. Warszawa, 1961, str. 210.
132
ности организации и сплочения трудящихся национальных групп. Проявлялось это достаточно явно. В книге Кипнис, посвященной социалистическому движению, не без оснований отмечается, что, ища часто поддержки в мелкобуржуазной среде, СПА в то же время «не считала нужным вести пропаганду и организационную работу среди миллионов родившихся за границей, которые вливались в Соединенные Штаты в конце XIX — начале XX в. и которые сформировали свои собственные социалистические организации на национальном уровне»1.
Чтобы определить причины такой позиции, возвратимся несколько назад к истории создания СПА и ее положению в американском рабочем движении на рубеже двух веков. Создание Социалистической партии Америки произошло в июле 1901 г. в Индианаполисе. Ему предшествовала длительная борьба разнородных элементов, группировок и партий — предшественников СПА, и прежде всего Социал-демократической партии, возглавлявшейся Ю. Дебсом, и так называемой роче- стерской группы во главе с М. Хилквитом, Д. Гаррима- ном, М. Хейсом, выделившейся из Социалистической рабочей партии1 2 3.
1 I. Kipnis. The American Socialist Movement 1897—1912. New York, 1952, p. 272.
2 См. в kh.: JJ. Зубок. Очерки истории рабочего движения, 1865—1918, стр. 347—355. Сформированная еще в 70-х годах, СРП представляла собой объединение многих национальных секций: на ее съезде в 1877 г. было, например, 17 немецких, 7 английских,
3 чешские секции, принадлежавшие к «старой» иммиграции. В 90-х годах партию возглавил Д. Де Леон. Его страстные обличения капиталистической системы, проповедь непримиримости интересов буржуазии и пролетариата нашли отражение и в теоретически верном определении соотношения социального и национального вопросов в условиях капитализма. «Когда ирландский рабочий, — говорил Де Леон, — впервые прибыл в нашу страну, он, думая, что всякий ирландец — его брат, объединился с ним против «железной пяты» Англии и, таким образом, доверился ирландскому капитализму. Но его «брат», ирландский капиталист, гладя его по спине, в то же время драл с него шкуру и сосал из него кровь и пользовался по испытанному капиталистическому способу. То же самое было и с рабочими-евреями... Одинаково обстоит дело с американским капиталистом и американским рабочим и всеми остальными — до самого конца списка национальностей» (Д. Де Леон. Избранные произведения. М.—Л., 1932, стр. 26). Печать сектантства и доктринерства, отрицание необходимости борьбы за повседневные нужды пролетариата, которую делеонисты 133
Социалистическая партия Америки в первые годы своего существования сделала очень мало, как уже отмечалось, для привлечения в свои ряды рабочих-иммигрантов. Объяснялось это многими причинами: и чрезвычайно пестрым ее социальным составом, в котором рабочая прослойка была невелика, и отсутствием в ее программе ясной, принципиальной политической перспективы, и проводившейся партией практикой «нейтралитета» в отношении профсоюзов, и наличием в ней сильного правооппортунистического крыла, один из лидеров которого, В. Бергер, был откровенным шовинистом. Партия не выдвинула сколько-нибудь конкретной программы борьбы за права негров.
Когда на съезде СПА в 1904 г. представители некоторых национальных федераций и групп выразили готовность присоединиться к ней, руководство партии восприняло это весьма пассивно. Исполком партии поспешил по существу лишь определить условия, на которых они могли быть приняты в ее ряды, назначил суммы взносов в партийную кассу1. И только в период усиления влияния левых в 1907—1912 гг. в партии произошло заметное увеличение ее численности, причем в значительной степени благодаря именно вхождению в нее многих национальных групп и организаций, вступлению иммигрантов в местные многонациональные по составу организации партии.
Материалы исполкома СПА в Нью-Йорке, относящиеся к этим годам, позволяют судить о степени активности иммигрантов-социалистов и методах работы с ними. В руководство партии поступали многочисленные заявления от иммигрантов о принятии их в партию. Так, в мае 1906 г. поступили заявления от русских иммигрантов, выразивших желание образовать русское отделение считали «крохоборством», отказ от работы в существующих рабочих организациях — профсоюзах, характерные для всей деятельности СРП, постоянно мешали расширению ее влияния, и к концу прошлого века она насчитывала всего 5—6 тыс. членов (см. Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 239). Это же отталкивало от нее и новые иммигрантские социалистические организации. Так, вошедшая в 1902 г. в СРП итальянская социалистическая федерация в следующем году покинула ее («The American Labor Book, 1916», p. 137).
1 /. Kipnis. The American Socialist Movement, p. 272—273.
134
СПА L Заявления следовали и от представителей других национальных групп. В октябре 1907 г. были образованы новые отделения партии — финнов и словаков1 2. Руководство СПА постоянно сталкивалось с необходимостью посылать на митинги и собрания рабочих-иммигрантов ораторов и агитаторов, говоривших на их родном языке. Один из них докладывал исполкому, что, побывав на митинге итальянских рабочих, он был «приятно удивлен их знаниями социалистических методов»3. Для членов СПА и ее сторонников выпускались программные документы, брошюры и листовки на разных языках. В проведении общепартийных мероприятий — первомайских демонстраций, митингов — национальные отделения выступали совместно. Принимала участие в этих мероприятиях и национальная художественная самодеятельность. Интересна судьба некоторых национальных отделений: по мере «врастания» в американские условия, овладения английским языком они прекращали самостоятельное существование, рассредоточивались, сливаясь с местными отделениями.
Укреплением своих позиций социалисты обязаны и влиянию первой русской революции 1905—1907 гг. Материалы СПА хранят свидетельства этого. В ее ряды вливались участники движения солидарности с революционным народом России4. Через органы СПА шла и часть средств, собранных в помощь русским революционерам.
* *
*
Таким образом, практически уже при рождении Социалистическая партия Америки столкнулась с необходимостью выработать политическую линию по отношению к массам рабочих-иммигрантов, наметить пути и методы их привлечения к социалистическому движению. Как отмечалось, ее руководство далеко не полно использовало открывающиеся возможности, не проявило на1 «The Tamiment Institute Collections, Socialist Party Papers», MB 34, p. 1, 5.
2 Там же, стр. 73.
3 «The Tamiment Institute Collections, Socialist Party Papers», MB 34, p. 119.
4 Там же, стр. 116.
135
стоящей заинтересованности в этом. Это было не просто пассивностью. Это было отражением ее общей позиции по иммиграционному вопросу. В те годы иммиграционные потоки устремлялись на Американский континент с возрастающей силой. Ежегодно в Соединенные Штаты тогда прибывало около 1 млн. иммигрантов. В стране происходили острые дискуссии в буржуазных партиях, в деловых и правительственных кругах. СПА вплотную занялась этой проблемой на своем съезде в 1908 г.
Однако прежде чем коснуться позиции СПА и бурных дебатов, развернувшихся на ее съезде по этому поводу, полезно обратиться к тому, как оценивало рабочую миграцию международное социалистическое движение. Миграция рабочей силы была подлинно международной проблемой — она охватывала многие страны и континенты, будь то страны, отдававшие часть рабочей силы, или страны, привлекавшие ее. Экономическая неизбежность и закономерность миграции в условиях капитализма очевидна. Из этого исходили подлинные марксисты, определяя свое отношение к ней. Поскольку миграции направлялись в страну высокоразвитого капитализма, это создавало перспективу, о которой позже писал В. И. Ленин: «Сотни тысяч рабочих перебрасываются таким образом за сотни и тысячи верст. Передовой капитализм втягивает их насильно в свой круговорот, вырывает их из захолустья, делает их участниками всемирно- исторического движения, ставит их лицом к лицу с могучим, объединенным, международным классом промышленников» L
Игнорируя закономерность миграций, отвергая эту перспективу, оппортунистические лидеры II Интернационала противопоставили ей позицию «национального эгоизма». И здесь, как и во многих других вопросах, они пожертвовали интересами международной рабочей солидарности в угоду интересам рабочей аристократии своих стран. По существу они присоединились к платформе руководства АФТ по иммиграционному вопросу. Однако открыто выступить с ней на международном форуме социалистов правооппортунистическое крыло Интернационала ввиду решительного противодействия революционных сил не смогло.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. еоч., т. 24, стр. 89.
136
В представленной Амстердамскому конгрессу II Интернационала в 1904 г. резолюции говорилось: «Конгресс заявляет, что рабочий эмигрант есть жертва капиталистического господства. Конгресс не отрицает, как опасен для стран иммиграции приток плохо оплачиваемых и податливых элементов... И все же конгресс осуждает каждый закон, который направлен против иммигрантов, стремится исключить их или хуже квалифицировать»1. В этой эклектичной и половинчатой резолюции обращает на себя внимание вторая фраза. Схожесть ее, если не тождественность с утверждениями профлидеров США очевидна. Резолюция эта не была принята, а обсуждение вопроса о миграции было перенесено на следующий конгресс.
На Штутгартском конгрессе в 1907 г., в особенности в специальной его комиссии, где обсуждался этот вопрос, обнаружилась резкая грань между позицией революционного крыла во главе с В. И. Лениным и Р. Люксембург и оппортунистическими элементами во главе с Вандервельде. Итогом дискуссии была резолюция, посвященная миграционному вопросу. Резолюция признавала, что миграция является таким же неизбежным спутником капитализма, как безработица, перепроизводство и т. д., и призывала к противодействию попыткам импорта рабочих, «завербованных по контрактам», используемых в качестве штрейкбрехеров’ к борьбе против массовой дискриминации, против исключения иностранцев из профсоюзной жизни.
Давая общую оценку резолюции и осуждая проявившиеся при ее выработке в комиссии попытки защитить узкоцеховые взгляды, В. И. Ленин писал: «Это — тот же дух аристократизма среди пролетариев некоторых «цивилизованных» стран, извлекающих известные выгоды из своего привилегированного положения и склонных поэтому забывать требования международной классовой солидарности. На самом конгрессе не нашлось защитников этой цеховой и мещанской узости. Резолюция вполне отвечает требованиям революционной социал-демократии»1 2. Однако эту резолюцию, как и 1 Цит. по: Г. Смолянский. Мировая эмиграция и иммиграция. М., 1926, стр. 21.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 72.
137
некоторые другие, отвечавшие жизненным требованиям международного пролетарского движения, оппортунистические лидеры II Интернационала умышленно предали забвению, не сделав сколько-нибудь заметных попыток реализовать ее.
В 1908 г. состоялся съезд Социалистической партии Америки. На одном из его первых заседаний создается специальный комитет по вопросам иммиграции. Он представляет съезду резолюцию, в которой отсутствует характеристика сущности миграции, зато подчеркивается необходимость экономической «самозащиты», причем не только от импорта законтрактованных рабочих, но и иммиграции вообще. Резолюция настаивала также на дальнейшем изучении «азиатской иммиграции» и ее целесообразности как с точки зрения экономической, так и расовой L
То, что в резолюции было выражено недостаточно •определенно, было конкретизировано в выступлениях делегатов. Во-первых, было заявлено, что СПА может не считать себя связанной решениями международного социалистического конгресса. Один из лидеров партии, Унтерманн, выступивший с этим заявлением, без стеснения высказался при этом против «смешения рас», будучи уверенным, что «моя раса», — как он выразился,— будет высшей в этой стране и во всем мире». Его поддержал Бергер, вопрошая: что мы должны делать, когда загорится дом соседа? И сам же ответил: «Защищать свой дом, а уже потом помогать соседу»1 2. Один из делегатов высказался о русских иммигрантах в том духе, что им, дескать, есть что делать и у себя дома3. Это и была демонстрация той самой «мещанской узости», о которой говорил В. И. Ленин, разоблачая единомышленников Бергера и К0 во II Интернационале.
Правда, выступления, имевшие явный привкус шовинизма, не остались без ответа. Ряд делегатов прямо указывали на полное несоответствие резолюции и приведенных выступлений интересам международного социализма и братства трудящихся4. Один из выступав1 «National Convention of the Socialist Party, 1908». Chicago, p. 105.
2 Там же, стр. 111.
3 Там же, стр. 112.
4 Там же, стр. 106.
138
ших резонно заметил, что для русских — участников революционных событий эмиграция — это не прихоть, а крайняя необходимость ввиду жесточайших преследований.
Тем не менее оппортунистам и шовинистам удалось добиться принятия резолюции. Нельзя не отметить, что в условиях наметившейся тогда тенденции к объединению СПА и СРП последняя выдвинула одним из условий этого объединения поддержку штутгартской резолюции.
В декларации СРП, принятой в начале 1908 г., по этому поводу говорилось, что социалисты могут поддерживать только такие законы, которые запрещают ввоз штрейкбрехеров или законтрактованных рабочих. Но кроме этих двух законов недостойно поддерживать какие-либо законы, как отмечала резолюция, которые не признают право рабочих эмигрировать. «Политическое и экономическое рабочее движение той страны, в которую течет поток эмигрантов, должно стараться ослабить возможные временные вредные последствия эмиграции и превратить этот поток в источник силы, а не слабости путем втягивания эмигрантов в ряды рабочего движения новой страны» L Для достижения этой цели, указывалось далее в резолюции, «необходимо покончить с высокими вступительными взносами, закрытием книг союза» и другими подобными методами, которыми пользуются цеховые союзы, объединенные Американской федерацией труда, с целью монополизировать работу для немногих членов этих союзов1 2. Руководство СРП справедливо считало, что принятая в Штутгарте резолюция является осуждением линии Социалистической партии Америки. И действительно, предложения, представленные Хилквитом от имени СПА3, были отвергнуты, а всякое ограничение миграции по национальным и расовым мотивам осуждено.
Впоследствии Бергер и Унтерманн осуждали Хилк- вита за недостаточную твердость и на съезде СПА в 1910 г. представили от имени специального комитета 1 Цит. по: Л. Райский. Новейшая история Северо-Американских Соединенных Штатов. Л., 1930, стр. 235.
2 Там же.
3 «International Socialist Review», August 1907, p. 73—75.
139
резолюцию, которая еще резче, чем прежде, подчеркивала необходимость исключения нежелательных «азиатских» рас1. Унтерманн принялся при этом «поправлять» и «дополнять» Маркса. Спарго и Хилквит предложили лишь незначительные изменения, не затрагивавшие сути «ограничительной» резолюции, хотя Хилквит возражал против «расового» принципа отбора иммигрантов.
Дебаты проходили бурно и длились вдвое больше, чем на предыдущем съезде. Некоторые делегаты квалифицировали «запретительные» и «ограничительные» резолюции как прямое предательство интересов интернационального братства трудящихся, характерное для позиции АФТ1 2. Острой критике была подвергнута позиция правых представителей ИРМ. Съезд принял, хотя и небольшим большинством, предложения Хилквита.
Один из виднейших руководителей левого крыла СПА, Ю. Дебс, на съезде не присутствовал. Ознакомившись с докладом комитета съезду, он обратился с письмом к активному члену СПА Брюэру. С присущей ему страстностью и убежденностью Ю. Дебс гневно обличал «аристократов от социализма», попирающих социалистические принципы в угоду тактике достижения мелких, непосредственных выгод, характерной для тред-юнионизма. «Закрывать двери» перед самыми угнетенными и эксплуатируемыми Дебс считал позорным делом, грубым нарушением основных принципов мирового пролетарского движения. Резолюцию Ю. Дебс прямо называл «антисоциалистической, реакционной и поистине возмутительной»3.
Левые дали последний бой по иммиграционному вопросу на съезде СПА в 1912 г. Один из представителей «меньшинства», Лаукки, в специальном заявлении достаточно убедительно показал, что не иммиграция, как таковая, вызывает снижение жизненного уровня основной массы рабочих и что только путем борьбы за общие требования — установление минимума заработной платы и 8-часового рабочего дня для всех — можно воспрепятствовать этому. Что же касается «неорганизуемости» 1 «Socialist Party, Proceedings of the First National Congress», 1910, p. 75—77.
2 Там же, стр. 103—105, 126—127.
3 «The Heritage of Gene Debs». New York, 1955, p. 44—46.
140
выходцев из азиатских и других стран, то единственной причиной этого по существу являются ничтожные масштабы организаторской и пропагандистской работы среди иммигрантов Ч
Правоцентристскому блоку и на сей раз удалось сорвать принятие резолюции «меньшинства», предлагавшей поддержать решения Штутгартского конгресса. Центристы и правые, обладавшие внушительным большинством на этом съезде, ревизовали устав партии и протащили целый ряд оппортунистических решений. Резолюция «большинства» комитета по вопросам иммиграции, возглавляемого все тем же Унтерманном, содержала еще более откровенные шовинистические положения1 2. Доводы левых были, таким образом, отброшены и на съезде окончательно возобладала линия шовинистов — ограничителей иммиграции, наметившаяся еще на предыдущих съездах.
* *
*
Массовая иммиграция в США рабочих многих национальностей выдвигала перед социалистическим движением страны много разнообразных и сложных проблем, связанных с выработкой методов и форм пропаганды и организации среди рабочих-иммигрантов. СПА, как отмечалось, устранялась от активного воздействия на эту среду, которая могла бы при ином отношении существенно пополнить ее ряды. А свое отрицательное отношение к иммиграции СПА демонстрировала с удивительным постоянством, приняв подряд на трех съездах «ограничительные» резолюции против иммиграции, сопровождая их каждый раз шовинистическими выпадами. Это, конечно, не могло повысить авторитета партии в глазах рабочих-иммигрантов.
СПА суживала свои возможности и тем, что выдвигала условием вступления в свои ряды натурализацию, приобретение прав гражданства, что в условиях Америки было довольно сложной и длительной процедурой. 1 «Proceedings, National Convention of the Socialist Party, 1912», p. 211—213.
2 Там же, стр. 209—211.
141
В общем же стремление к тому, чтобы иммигранты становились американскими гражданами, было оправданным и СПА предпринимала некоторые усилия, чтобы ускорить этот процесс: создавала натурализационные комитеты, распространяла информацию о порядке натурализации, печатала общеобразовательные брошюры и т. д.Однако этот формальный барьер сдерживал рост партийных рядов: вне партии оставались близкие к социализму по своим убеждениям и социальному положению люди.
Между тем популярность социалистических идей среди иммигрантов возрастала, росло и их стремление к объединению. К концу десятилетия уже наметился явный переход к новому этапу — от создания разрозненных кружков и групп к более высокой степени организации— созданию национальных (языковых) социалистических федераций. Федерации же неоднократно заявляли о своем желании присоединиться к социалистической партии.
За годы существования СПА ее состав заметно вырос— с 10 тыс. в 1901 г. до 150 тыс. членов в J912 г.1 2. Этот рост был особенно заметным в 1910—1912 гг., когда к партии присоединились тысячи членов нескольких национальных организаций и федераций. На съезде СПА в 1912 г. были представлены уже семь национальных федераций (секций): финская, югославская, итальянская, польская, богемская, скандинавская, литовская— и еврейское национальное агитационное бюро3. Весьма существенным оказался вклад финской федерации: в 1906 г. после довольно длительных переговоров об условиях ее вступления федерация присоединилась к СПА, имея в своем составе 73 местных отделения, объединявших 3 тыс. членов. К 1913 г. федерация выросла и насчитывала уже 260 отделений с 12 651 членом4. В кассу партии поступал ежемесячный взнос в сумме 5 центов с каждого члена федерации. Местные ее организации входили в партийные организации штатов, 1 «The Tamiment Institute Collections. Socialist Party Papers»,. MB 34, p. 18, 94.
2 «Proceedings, National Convention of the Socialist Party, 1912», p. 4.
3 Там же, стр. 237—245.
4 «The American Labor Year Book 1916», p. 130—131.
142
сохранив в масштабах страны свой исполком, возглавляемый секретарем-переводчиком. Федерация получила право голоса в решении общепартийных вопросов наравне с организацией штата.
Такая или примерно такая структура и система отношений с руководством социалистической партии были характерны для большинства национальных федераций. Нормализация их отношений с руководством партии требовала времени и усилий, и потому некоторые федерации долго оставались вне партии, строя самостоятельно свою деятельность, которая включала различную по формам агитационно-пропагандистскую работу: непосредственные выступления перед рабочими лекторов, агитаторов, организаторов, выпуск книг, газет, листовок. Венгерская федерация, присоединившаяся к СПА в 1912 г.1, выпустила, например, 18 книг и брошюр, тысячи листовок.
Итальянская федерация, одна из старейших среди «новой» иммиграции, несмотря на наличие массовой базы, оказалась довольно малочисленной. Это произошло потому, что с самого начала ее раздирали острые внутренние противоречия, итогом которых был выход из федерации синдикалистских элементов, составлявших ранее большинство в ней. Федерация была фактически воссоздана в 1910 г., когда и присоединилась к СПА1 2.
Причиной довольно позднего образования немецкой федерации (декабрь 1912 г.), несмотря на давние традиции участия иммигрантов в социалистическом движении, было то, что «германские социалисты настолько чувствовали себя частью партии, что отрицали в известной мере необходимость пропаганды среди своих земляков»3.
Следует отметить, что некоторые федерации, например скандинавская и югославская, объединяли представителей близких национальных групп. Образование некоторых национальных федераций завершилось позже, уже в период первой мировой войны, хотя отдельные организации и группы существовали и раньше, входя в социалистические организации штатов.
1 «The American Labor Year Book 1916», p. 135.
2 Там же, стр. 137.
3 Там же, стр. 133.
143
К 1907—1908 гг. относится появление нескольких организаций украинских иммигрантов, которые еще не были объединены в федерацию (шла подготовка к объединению) L Некоторые федерации, такие, как французская, продолжали существовать самостоятельно. В национальных федерациях порой происходили острые дискуссии и конфликты, отражавшие как общие процессы, характерные для социалистического движения США, так и борьбу внутренних течений в родственных партиях на родине иммигрантов.
При всех слабостях и трудностях — идейных и организационных федерациям и их довольно многочисленной прессе принадлежит немалая заслуга в пропаганде идей социализма, в объединении рабочих вокруг социалистических лозунгов. Федерации явились естественной, необходимой формой сплочения людей, связанных как тягой к социализму, так и общностью национального происхождения.
СПА, однако, не использовала всех возможностей воздействия на национальные группы трудящихся и тем сузила сферу своего влияния. Затруднял вступление в ряды СПА хотя бы тот же вопрос о финансовых обязательствах национальных федераций перед партией. Для того чтобы обладать полным правом в решении партийных дел, федерации должны были платить дополнительный взнос в общепартийную кассу (кроме 5-центового взноса за каждого своего члена, который вносился в партийную организацию штата), что ставило иммигрантов в неравные условия с социалистами англосаксонского происхождения.
Секретарь партии Барнс признавал, что многие национальные отделения, будучи не в состоянии вносить дополнительный взнос, вынуждены были платить по 5 центов за привилегию утраты всякого контроля над своей деятельностью. Но «если иностранные товарищи,— говорил он, — понимают и принимают это, тогда все в порядке»1 2. Но даже это по существу дискриминационное отношение не останавливало иммигрантов-социалистов и их организации в стремлении быть с СПА. 1 См. А. Шлепаков. УкраТнська трудова eMirpauia в США i КанадЕ КиТв, 1960, стор. 101—102.
2 «Socialist Party, Proceedings of the First National Congress», 1910, p. 259—260.
144
Ее ряды, как отмечалось, намного выросли именно за счет национальных организаций, которые в последние годы, предшествующие первой мировой войне, дали партии 20 тыс. человек Г
Опыт тех лет показал, насколько большой притягательной силой обладали социалистические идеи для рабочих масс как «коренных», так и иммигрантских. Косвенным признанием этого было и то беспокойство, которое проявляли по этому поводу русские дипломатические власти. Еще в конце XIX в. граф Ламздорф, возглавлявший тогда II департамент министерства иностранных дел России, писал русскому посланнику в Вашингтоне А. Кассини, что в случае возвращения в Россию иммигранты должны иметь от консулов специальные сертификаты, удостоверяющие, что они не участво вали в Америке в социалистическом движении1 2.
* *
*
Глубокие изменения произошли в процессе переселенческого движения в Америку в конце XIX — начале XX в. с вступлением США в империалистическую стадию. На смену традиционным источникам иммиграции — Англии, Германии, североевропейским странам пришли новые — Австро-Венгрия, Италия, Россия.’Беспрецедентно выросли масштабы иммиграции. Этому способствовал в общем и официальный курс правящих кругов, хотя к концу рассматриваемого периода в нем все более явно проступают «ограничительные» тенденции. В гораздо большей степени, чем раньше, эта «новая» иммиграция была по социальному составу трудовой, пролетарской. Пополнение американского рабочего класса из новых источников сделало его еще более неоднородным, пестрым по своему национальному составу.
Обнаружились серьезные различия в социально-экономическом положении «коренных» и «пришлых» рабочих. Бремя изощренной эксплуатации и дискриминации, легшее на плечи «новых» иммигрантов, объективно способствовало их втягиванию в острые социальные конфликты. Своим участием в суровых классовых боях 1 I. Kipnis. The American Socialist Movement, p. 275.
2 См. АВПР, посольство в Вашингтоне, on. 512/1, д. 122, л. 14.
10 А. Н. Шлепаков
145
передовые рабочие-иммигранты показали, каким дополнительным большим потенциалом располагает организованное рабочее движение.
Однако основной его центр — АФТ оказалась не в состоянии преодолеть трудности, связанные с наличием разноплеменной массы иммигрантов. Она стремилась оградить лишь интересы привилегированной прослойки рабочих, преимущественно «коренных». Это явственно сказалось в попытках гомперсистского руководства АФТ препятствовать массовому допуску иммигрантов в страну и в ряды профсоюзов. На многих действиях профсоюзной верхушки лежала печать шовинизма.
Значительной была роль рабочих-иммигрантов в социалистическом движении, в деятельности Социалистической партии Америки, в составе которой было немало национальных федераций (секций). Руководство СПА, особенно его правые элементы, не сделало, однако, необходимых шагов для расширения массовой базы партии за счет национальных групп трудящихся, а в отношении к иммиграционной проблеме проявило узость взглядов, непонимание задач международной пролетарской солидарности.
В этих сложных условиях происходил процесс сплочения разноязычной армии пролетариев. Это сплочение достигалось в рядах рабочих организаций, в совместных выступлениях, в стачечных боях.
Глава II. Первая мировая война и рабочая иммиграция в США
1. Иммиграционное законодательство военных лет. Положение трудовой иммиграции
Начало первой мировой войны не повлекло за собой ослабления настойчивых попыток рестрикционистов в американском конгрессе. Борьба вокруг иммиграционного законодательства продолжалась с неослабевающей силой. Огромные масштабы иммиграции в 1914 г., когда в США прибыло 1218 тыс. человек, послужили новым стимулом к активизации и без того бурной деятельности сторонников ограничения и запрещения иммиграции. Однако в последующие годы иммиграционная волна резко пошла на спад. В 1915 г. иммиграция составила 326 тыс. человек, в 1916 г. — 298 тыс., в 1917 г. — 295 тыс., в 1918 г. — 100 тыс. человек1. Этот спад, был естественным. Страны, дававшие ранее наибольший процент эмигрирующих, были охвачены военными действиями, транспортные магистрали и средства были поставлены на службу войне и постоянно подвергались нападениям воюющих держав.
Такое сокращение объема притока населения извне усложнило положение американской промышленности, значительно расширившей масштабы производства в военных условиях и испытывавшей потребность в рабочей силе. Эти потребности покрывались за счет ранее прибывших иммигрантов, вовлечения в производство безработных, притока в города части сельскохозяйственного населения, за счет внутренней миграции преимущественно из южных, индустриально неразвитых районов.
1 «Historical Statistics of the United States», p. 56.
147
Недостаток рабочей силы в некоторых отраслях и районах ощущался очень остро. Это способствовало притяжению новых категорий иммигрантов, притоку которых не могла помешать даже война. «Готовность принять любого бродяжничающего, — пишет Хэндлин, — способного облегчить сезонные трудности, привлекла «цветную» армию тружеников. С Гавайских островов прибыли тысячи португальцев, испанцев, пуэрториканцев, ранее рекрутировавшихся на работу на сахарных и ананасных плантациях... Из более дальних владений прибыло значительное количество филиппинцев. Но общее количество всех этих блуждающих групп не соответствовало потребностям. Выход находили в дополнительном привлечении мексиканцев, находившихся под руками и легко переправляемых через границу»1. Таким образом, в отличие от довоенных лет в этой сократившейся по своим масштабам иммиграции преобладали выходцы из азиатских и латиноамериканских стран.
В канун непосредственного вступления США в войну и сразу же после вступления в правительственных кругах бурно обсуждался вопрос о положении «чужестранцев» из «вражеских» стран. При этом раздавались требования о введении специального режима для иммигрантов из Германии (среди которых были и прямые агенты) и Австро-Венгрии, об ограничении, а то и полном запрещении их использования в промышленных отраслях, обслуживающих военные нужды.
Однако эти проекты встретили серьезные возражения. Министерство труда направило по этому поводу министру юстиции специальный конфиденциальный доклад, в котором обосновывало свою отрицательную позицию в отношении упомянутых предложений. Прежде всего министерство труда обращало внимание на то, что в ряде отраслей промышленности рабочая сила, преимущественно неквалифицированная, состоит главным образом из австро-венгерских иммигрантов. (Иное положение складывалось с выходцами из Германии, роль которых в этих отраслях была несущественна.) «На шахтах процент австрийских подданных так велик, что, если они будут изгнаны оттуда, угледобыча на антрацитных 1 О. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 110.
148
и битуминозных месторождениях фактически прекратится. Это верно и в отношении битуминозных месторождений Пенсильвании, Иллинойса, Огайо, Индианы и Западной Виргинии... Среди неквалифицированной рабочей силы в металлургии полных 60%, а возможно, и 75% происходит из Австро-Венгерской империи; в мясной промышленности у нас подобная же ситуация. Ясно, что угольная и металлургическая промышленность должна будет приостановить свое производство... Если, однако, будут учтены соображения, касающиеся расовой принадлежности лиц, вовлеченных в нее, ущерб может быть меньшим».
В докладе далее указывалось, что подданные Австро- Венгрии— это прежде всего славяне: чехи, поляки, украинцы, герцеговинцы и др. «Вызывает серьезные сомнения, что славяне любят габсбургскую династию, и, возможно, следует разграничивать австрийских подданных тевтонской расы и австрийских подданных славянской расы» L
Положение, охарактеризованное в докладе министерства труда, было действительно серьезным — американская промышленность, бесспорно, не могла обойтись без услуг массы иммигрантов. Очевидно, приведенные аргументы, как и внешнеполитические соображения, воздействовали на президента Вильсона. В декабре 1917 г. в специальной прокламации он объявил, что при условии соблюдения американских законов австро-венгерские подданные не будут преследоваться в случае объявления войны Австро-Венгрии. Американское правительство оказалось более практичным, чем канадские власти, которые поступили в подобной ситуации совсем иначе, обрушив репрессии на выходцев из Австро-Венгрии и бросив многих из них в концентрационные лагеря.
Наряду с этим предпринимались попытки более полно использовать рабочую силу из числа иммигрантов, еще не нашедших работу, и из числа тех сравнительно небольших контингентов, которые, несмотря на военные условия, все же прибывали в США. Министерство труда, взявшее на себя некоторые функции регулирования на рынке труда, а точнее говоря, функции посредничества, вознамерилось усилить свою роль в этом отношении. 1 «National Archives», File N 16/595.
149
Предприниматели, получившие бланки министерства труда, подавали заявления в одно из 18 зональных управлений с просьбой обеспечить их рабочей силой. Так, в феврале — марте 1915 г. было подано 19 474 таких заявлений. 1245 человек были устроены на работу по этим требованиям Ч
Министерство труда помогало нанимателям покрывать и специфические потребности в рабочей силе, возникавшие в отдельных районах, в частности привлекало пуэрториканцев — сельскохозяйственных рабочих на фермы южных штатов1 2.
Незначительные масштабы «операций» министерства вполне объяснимы: оно не располагало для этого достаточными средствами, а, главное, отношения на рынке труда по-прежнему складывались стихийно и предприниматели предпочитали сами заниматься набором рабочей силы. Приведенные выше цифры не свидетельствуют об уровне занятости иммигрантов — она действительно возросла в годы войны.
Но занятость — одно из слагаемых положения трудовой иммиграции. Рост занятости и некоторые изменения ее характера (ряд профессий и мест на производстве стал более доступен для иммигрантов) не повлекли за собой ликвидации или ощутимого ослабления дискриминации. Можно утверждать, что она даже усилилась, приобретя откровенно шовинистическую окраску. Объясняя это явление со своих позиций, вице-президент компании «Паккард мотор» говорил: «Мы обнаруживаем, что во многих случаях человек одной национальности возражает против работы под руководством надсмотрщика или высшего чиновника другой национальности.. . Потому мы собираемся сделать боссами на этой фабрике американцев. .. Мы будем нанимать на работу иностранцев, но они должны понять, что их единственная надежда продвинуться и получить преимущества состоит в быстром принятии американского гражданства и в отказе от верности другим странам»3. Трудно установить, насколько основательными были эти утверждения о меж1 «National Archives», File N 16/78.
2 Там же.
3 «The Immigrants in America Review», vol. II, N 1, April 1916, p. 11—12.
150
национальных трениях, но очевидно, что предпочтение, явно отдаваемое «стопроцентным американцам», вряд ли способствовало смягчению этих трений.
В ряде случаев дискриминация получала и законодательное утверждение. В 1914 г. в штате Аризона, например, был принят закон, по которому 80% всех нанимаемых на предприятия с количеством рабочих 5 и более должны быть гражданами США1. Принятие закона вызвало даже протесты других государств — Англии, Италии, Японии. Решением суда закон был объявлен неконституционным, но в некоторых штатах и городах подобные законы продолжали существовать, а в годы войны их стало даже больше. Их основной смысл — недопущение иммигрантов, не получивших гражданства США, к довольно широкому кругу профессий и должностей.
Между тем процедура натурализации оставалась длительной и довольно сложной, и для многих сотен тысяч трудящихся натурализация была лишь перспективой более или менее отдаленной. А дискриминация в области трудовых отношений была для них явлением сегодняшнего дня. Она проявлялась и в произволе предпринимателей, и в ограничении прав иммигрантов по действовавшему законодательству.
Естественный спад иммиграции не охладил пыла многочисленных сторонников ее ограничения, стремившихся закрепить этот значительно снизившийся уровень в законодательном порядке. Внесенный еще до войны законопроект, известный как билль Барнетта, предусматривавший, как и предшествующие акты подобного рода, введение «теста грамотности», был принят конгрессом. Характерно, что автор билля Барнетт был председателем иммиграционного комитета американского конгресса, действовавшего в тесном контакте с Лигой ограничения иммиграции. Последняя не ослабляла своих усилий, буквально атакуя конгрессменов и влиятельных политических деятелей требованиями о введении всевозможных барьеров, способных преградить путь новым массам иммигрантов.
Зная об отрицательном отношении президента Вильсона к образовательному «тесту», многие сторонники 1 «The Immigrants in America Review», vol. II, N 1, April 1916, p. 12.
151
«теста» убеждали президента не применять к нему вето. О своей решительной поддержке билля Барнетта просил передать Вильсону известный социолог и историк Ком- монс. Председатель Национальной налоговой ассоциации Баллок пытался воздействовать на президента следующими аргументами: перенасыщение городов иммигрантами, избыток неквалифицированной рабочей силы (это было явным преувеличением), разнородность политических симпатий национальных групп особенно опасны во время войны. Нужно дать Америке время для американизации всей этой разноплеменной массы, заключал он L
Вильсон не внял этим увещеваниям: в 1915 г. он наложил вето, и при повторном прохождении через конгресс законопроект не смог собрать требуемого количества голосов1 2. Такое решение президента приветствовали довольно мощные силы. В числе приславших поздравления президенту по этому поводу был, например, известный предприниматель Карнеги3.
Позиция Вильсона в начале 1915 г. при прохождении билля Барнетта объяснялась его негативной оценкой мер, не соответствующих американским традициям, опасениями, что они могут вызвать нежелательную реакцию за рубежом, и, наконец, конъюнктурными соображениями, связанными с расчетами на поддержку национальных групп в ходе предстоящей избирательной кампании. Последнее неоднократно признавал и сам Вильсон.
Что касается необходимости оградить Соединенные Штаты от разнородных политических влияний национальных групп, то здесь у администрации Вильсона были свои соображения, входившие в план американизации, о котором речь пойдет ниже.
1 «Immigration Restriction League Papers», Box (1910).
2 Обосновывая вето, Вильсон по примеру своих предшественников указывал на противоречие законопроекта духу американских традиций, а относительно самого «теста грамотности» заметил, что он «является не проверкой качеств характера или индивидуальной, пригодности, а проверкой возможностей», которыми располагал испытуемый в своей стране («Message from the President of the United States Vetoing H. R. 6060 Act to Regulate the Immigration of Aliens and the Residence of Aliens in the United States». Washington, 1915, p. 4).
3 «Woodrow Wilson Papers», File VI—В 292 (1915—1921).
152
Среди национальных групп, чье влияние могло оказаться опасным для Соединенных Штатов, готовившихся к войне на стороне Антанты, прежде всего следует назвать выходцев из Германии, точнее говоря, их организации, имевшие довольно тесные связи с Германией. К тому же эти организации состояли из представителей буржуазных кругов, оказывавших заметное влияние на политическую жизнь США. Для нейтрализации этого влияния были приняты меры: усилен государственный контроль над деятельностью прогерманских организаций, были введены ограничения на распространение пропагандистских материалов и т. д. Ряд подданных Германии и Австро-Венгрии был после объявления войны интернирован. Все это дополнялось ура-патриотической шумихой. «Подозрения в отношении большой германоамериканской группы, — пишет американский социолог М. Гордон, — создали в умах многих граждан в это время представление об угрозе со стороны американцев иностранного происхождения. ..»1
Что касается других национальных групп, то здесь Вашингтон придерживался иной линии. В «лоскутной» империи Австро-Венгрии нарастали центробежные силы,, проявлялась все с большей силой тенденция к созданию независимых национальных государств, прежде всего славянских. Война и ослабление позиции блока центральных держав в ходе войны усилили эту тенденцию. Учитывая рост национально-освободительного движения и симпатий к нему среди национальных меньшинств в Америке, Вильсон и его администрация сочли нужным продемонстрировать свою поддержку этим стремлениям. Поэтому Вашингтон не препятствовал различным кампаниям, проводившимся национальными организациями буржуазного направления. В своих выступлениях Вильсон время от времени заявлял о симпатиях к национально-освободительному движению, а американское правительство разрешало проводить сборы средств на «освободительные акции» в помощь землякам и даже вербовку среди иммигрантов в национальные армии и легионы. Это, в частности, отмечало министерство иностранных дел России, указывая на намерение Сербии 1 М. Gordon. Assimilation in American Life. The Role of Race» Religion and National Origins. New York, 1964, p. 99—100.
153
привлечь в свою армию сербов, хорватов, словенцев, находившихся в США
Когда возник вопрос о формировании польских легионов, американское правительство оказало этому прямое содействие, дав согласие на вербовку легионеров в США, хотя и отказалось включить польские части в состав американской армии. Последнее объяснялось, по словам русского посла, тем, что такое включение «могло бы оказаться опасным в смысле раздробления американского войска на отдельные национальные группы. Американское правительство стремится, наоборот, использовать нынешнюю войну, чтобы спаять разнородный состав населения Америки»1 2.
Одним из характерных проявлений позиции Вильсона было его согласие в ответ на обращение националистических организаций на проведение так называемого украинского дня. По этому поводу была принята специальная резолюция конгресса и заявление президента от 16 марта 1917 г., согласно которому 21 апреля 1917 г. было объявлено днем сбора средств в помощь пострадавшему от войны населению украинских земель3. Используя искреннее сочувствие иммигрантов-украинцев к своим собратьям на родине, терпевшим лишения, к сиротам и вдовам погибших на войне, украинские националистические организации взяли проведение «украинского дня» в свои руки. Однако собранные 21 апреля 1917 г. средства — более 84 тыс. долл.— так и не попали по назначению, оказавшись добычей организаторов кампании— дельцов из украинских националистических объединений 4.
В целом же благосклонность Вильсона к национальным группам, точнее говоря, к их буржуазной верхушке, деятелям типа Т. Масарика, И. Падеревского, была отражением общей внешнеполитической концепции США и свидетельствовала о его стремлении стать вершителем судеб послевоенной Европы и, в частности, новых национальных государств, которые могли возникнуть на развалинах распадавшейся Австро-Венгрии. Такая позиция 1 АВПР, посольство в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 417, л. 194.
2 АВПР, посольство в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 511.
3 М. Насташвський. УкраТнська Mirpania в Сполучених Державах. Нью-Йорк, 1934, стор. 125—126.
4 Там же, стр. 130.
154
Вильсона ставила русскую дипломатию в затруднительное положение. Национальные организации иммигрантов в США буквально засыпали русских дипломатов просьбами и обращениями поддержать создание национальных государств, и русское посольство в Вашингтоне в свою очередь неоднократно обращалось в Петроград с запросами относительно позиции правительства в этом вопросе Ч
Тем временем сторонники ограничения иммиграции в Соединенных Штатах, не смущаясь провалом билля Барнетта, развернули новую, еще более энергичную кампанию. Силы их возрастали. К обычным аргументам — «неассимилируемости» «новой» иммиграции, нежелательности переполнения рынка труда — присоединялись другие, возникшие в связи с войной. «Ограничители» привлекали внимание к перспективе наводнения Соединенных Штатов новыми массами иммигрантов из разоренной войной Европы. Это была бы, по их утверждениям, экономически и социально самая нежелательная категория.
Оперируя такого рода аргументами, «ограничители» пытались воздействовать на общественное мнение страны, на рабочий класс, запугивая его резким обострением конкуренции на рынке труда. Но в развитии этой кампании, особенно усилившейся к концу войны, не последнюю роль играли и глубинные стимулы. Происходила определенная эволюция взглядов делового мира — все большее число его представителей становилось сторонниками ограничения иммиграции. Эта эволюция, по заключению советского исследователя Э. Плетнева, объяснялась тем, что «перспектива возобновления массового ввоза иностранных рабочих уже не отвечала интересам наиболее агрессивных, экспансионистских кругов финансового капитала США, открыто ринувшихся на завоевание позиций «мирового гегемона» в связи с ослаблением остальных империалистических участников первой мировой войны»* 2.
Э. Плетнев называет четыре причины, повлекшие за собой эту эволюцию. Во-первых, прекращение доступа г АВПР, посольство в Вашингтоне, оп. 512/1, д. 511.
2 Э. Плетнев. Международная миграция рабочей силы в капиталистической системе мирового хозяйства, стр. 163.
155
безработных из других стран облегчало американскому империализму использование этих «резервов» наемного труда «на местах» в новых сферах приложения капитала. Во-вторых, сокращение контингента дешевой рабочей силы помогло бы «оттянуть» часть капиталов из отраслей с большим применением ручного труда и использовать ее для заграничных вложений. С этой причиной теснейшим образом связана и третья: сокращение допуска дешевых рабочих рук могло бы способствовать замене ручного труда техническими нововведениями в крупной промышленности США, изысканию «внутренних резервов» рабочих рук. И, в-четвертых, для монополий, выступавших за запрещение иммиграции, оставался еще такой резерв рабочей силы, как нелегальная иммиграция, представлявшая еще более выгодный объект эксплуатации, так как нелегальные иммигранты были совершенно беззащитными и бесправными Ч
Отмеченная эволюция еще не проявилась в первые годы войны полностью, тем более что некоторые сферы делового мира по-прежнему сталкивались с нехваткой рабочей силы и были обеспокоены поисками путей ее пополнения. Тем не менее тенденция к ограничению импорта рабочей силы со стороны «большого бизнеса» становилась все более явной. Одним из первых признаков отмеченной эволюции было принятие «закона о моряках», согласно которому статус иммигрантов не применялся в отношении моряков иностранных кораблей, пожелавших остаться в США. Они даже подлежали репрессиям1 2. Закон имел частное, ограниченное значение, но если принять во внимание, что предшествующие законопроекты подобного типа, как правило, не получали утверждения, его принятие было в известном смысле показательным.
Практически сразу же после неудачи с биллем Барнетта сторонники ограничения иммиграции предприняли еще одну попытку провести свои предложения через конгресс. В декабре 1916 г. они внесли новый законопроект, включавший фактически все положения предшествующих актов. Кампания в поддержку этого проекта была очень 1 См. Э. Плетнев. Международная миграция рабочей силы в капиталистической системе мирового хозяйства, стр. 163—164.
2 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 317—318.
156
бурной. Президенту, со стороны которого ожидали оппозицию законопроекту, направлялись многочисленные письма и обращения. Р. Деквард, один из наиболее рьяных «ограничителей», в своем обращении не остановился перед применением самых резких выражений L
Законопроект собрал необходимое количество голосов, а затем «прошел через вето» президента при повторном голосовании в конгрессе и стал законом. Он содержал длинный перечень физически «непригодных» и политически «нежелательных» лиц, которым допуск в США был воспрещен. В нем, наконец, фигурировало и пресловутое требование «грамотности», за введение которого так много лет ратовали «ограничители» и которому они придавали столь большое значение. Этот пункт закона гласил, что в США не допускаются иностранцы в возрасте старше 16 лет, не умеющие читать по-английски или на каком-либо другом языке1 2. Президентское вето было не столько данью традициям, на которые он ссылался, сколько отражением его (Вильсона) убеждения в том, что «грамотность» не может служить критерием «пригодности» иммигранта. Среди обстоятельств, заставивших президента применить вето, были по-прежнему и перспектива нежелательных внешнеполитических последствий, и давление части деловых кругов. В корреспонденции президента тех дней было немало посланий, в кото- ных содержались требования воспрепятствовать прохождению закона. Об этом 19 января писал Вильсону президент Ассоциации торговцев и промышленников в Милуоки, 23 января — руководство Торговой палаты Канзаса, которое прямо указывало, что «этот акт может иметь результатом нехватку рабочей силы в стране и нанесет промышленникам и другим категориям ущерб, который они не смогут восполнить в настоящее •время»3.
Однако силы сторонников и противников ограничения иммиграции на сей раз оказались неравными. В пользу ограничения склонялись влиятельные круги делового мира и некоторые представители правительственных кругов. Бюро иммиграции, возглавляемое генеральным ко1 «Woodrow Wilson Papers», File VI—В 292 (1915—1921).
2 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 324—325.
3 «Woodrow Wilson Papers», File VI—В 292 (1915—1921).
157
миссаром Каминетти, направило президенту даже специальный меморандум в поддержку нового закона1. И очевидно, именно поэтому Вильсон был весьма умерен в выражениях, которыми он обосновывал свое вето. Кстати, нашлись противники закона и среди «ограничителей», которые критиковали его за недостаточную строгость и предрекали его неэффективность. Это предостережение оказалось верным: буквально через два года инициаторы и авторы закона убедились в этом. Уповая на данные начала XX в., которые свидетельствовали о* почти поголовной неграмотности выходцев из Южной и Восточной Европы, они надеялись, что закон будет надежным барьером на их пути. Надежды оказались напрасными, так как большинство иммигрирующих было в состоянии выдержать проверку грамотности. Тем не менее в какой-то степени приток иммигрантов, особенно мексиканцев, сократился, что сразу же повлекло за собой экономические трудности1 2.
К концу войны с нарастанием революционных бурь в Европе голоса тех, кто требовал введения более строгих запретительных мер против иммиграции, зазвучали все громче. Разрабатывались новые законопроекты, раздавались требования совершенно запретить иммиграцию на несколько лет.
2. Иммигранты в рабочем и социалистическом движении в годы войны
Военные условия оказались исключительно благоприятными для американских монополий. Промышленность работала с полной нагрузкой, и прибыли ее владельцев
1 «Woodrow Wilson Papers», File VI—В 292 (1915—1921).
2 Эти трудности имели в известной мере локальный характер. О них сообщал президенту губернатор Техаса Фергюсон в телеграмме от 28 мая 1917 г., в которой в мрачных красках обрисовал положение техасских фермеров ввиду массового бегства рабочих-мексиканцев, не желавших подвергаться различным видам «селекции» (т. е. отбора) и регистрации. Министру труда пришлось- дать специальное указание — исключить мексиканцев из числа подлежащих разным проверкам по новому закону («Woodrow Wilson Papers», File VI—В 292 (1915—1921).
158
неслыханно возрастали. Для рабочего же класса военная конъюнктура не принесла сколько-нибудь заметного улучшения его общего положения. Увеличение занятости и некоторый рост номинальной заработной платы, затронувшие и категории неквалифицированных рабочих, во многом обесценивались ростом дороговизны и введением новых изнуряющих методов эксплуатации. Социальные противоречия и конфликты не только не смягчились, но во многом обострились. Все, что удалось вырвать трудящимся у господствующего класса, было добыто ими в упорной борьбе.
В военные годы не только не произошло затухания стачечной борьбы, но и отмечалось ее явное усиление, увеличивалось количество стачек и число их участников1. Особой массовостью отличалось выступление металлургов в 1915 г. в Бриджпорте (штат Коннектикут), поддержанное металлургами других штатов. В результате стачки рабочие добились установления 8-часового рабочего дня, права вступать в профсоюз, повышения заработной платы. В том же году бастовали нефтяники Нью-Джерси, в следующем — портные Нью-Йорка.
Во всех этих стачках, особенно в последней, активное участие принимали иммигранты. Ряд боевых стачек был организован «Индустриальными рабочими мира». Среди них — забастовка рудокопов в штате Монтана в 1916 г., забастовка рабочих лесоразработок штатов Огайо, Монтана и Вашингтон в 1917 г., стачка горнорабочих штатов Монтана и Аризона, вспыхнувшая в июне 1917 г. и отличавшаяся особым упорством. Предприниматели и власти неизменно встречали выступления, организованные ИРМ, жестоким террором — посылали вооруженные банды и войска для расправы с бастующими и их руководителями.
В условиях усилившейся концентрации производства и увеличения занятости, характерных для периода войны, создались благоприятные объективные возможности для роста профсоюзных рядов. Низовые организации АФТ в те годы получили внушительное пополнение в лице ранее неорганизованных рабочих-иммигрантов. Материалы Объединенной ассоциации сталелитейщиков 1 См. Л. Зубок,. Очерки истории рабочего движения в США„ 1865—1918, стр. 510.
159
обнаруживают «резкое увеличение количества славянских имен, распределявшихся в большинстве своем в новых отделениях, руководителями которых были также иммигранты. Иностранный сегмент впервые эффективно присоединился к АФТ» L
Автор этого свидетельства Д. Броди указывает, что руководство АФТ стало учитывать национальную разнородность состава рабочих-литейщиков: его бюллетени выходили на нескольких языках, профорганизаторы (их было всего 25) общались с рабочими на их родном языке. Однако внимание, уделявшееся вовлечению неорганизованных рабочих в сталеплавильной и других отраслях, явно не соответствовало возможностям того времени. Опыт борьбы, которую вела тогда Интернациональная лига профсоюзной пропаганды и группа левых в Чикагской федерации труда за организацию 200 тыс. рабочих мясоконсервной промышленности, был убедительным подтверждением этому. «В США, — писал У. Фостер, — число членов АФТ возросло с 2 020 671 в 1914 году до 2 726 470 в 1918 году, но при активной политике верхушки профсоюзного руководства оно легко могло бы увеличиться еще на несколько миллионов человек» 1 2.
А гомперсистскую верхушку АФТ заботило иное. Отказавшись от своих же антимилитаристских заявлений, сделанных, правда, еще до войны, Гомперс делал все, чтобы доказать свою преданность правительству, и с головой окунулся в ура-патриотическую кампанию. Практически это нашло выражение в целом ряде предательских актов по отношению к рабочему движению. Игнорируя антивоенные настроения широких рабочих масс, гомперсисты в марте 1917 г. прямо заявили о своей поддержке правящих кругов в случае непосредственного вступления США в войну, приняли участие в созданном Вильсоном Национальном военном совете труда, всячески способствовали политике запрещения стачек. Не ограничиваясь масштабами страны, они помогали социал-патриотам и шовинистам в других странах, совершая с этой целью специальные вояжи. Принимая эти 1 D. Brody. Steelworkers in America, p. 223.
2 У. Фостер. Очерки мирового профсоюзного движения. М., 1956, стр. 283.
160
услуги, правительство и предприниматели ни в коей мере не поступались своими интересами.
Проповедь и практику классового сотрудничества гом- персисты сочетали с выступлениями по иммиграционному вопросу, не отступая в этом от своих традиций. Проведя на очередном съезде АФТ резолюцию в поддержку упоминавшегося выше «закона о моряках», Гомперс не удовлетворился этим. Он написал специальное письмо Вильсону с просьбой никоим образом не ослаблять положений этого закона Ч
В апреле 1916 г. Гомперс разразился статьей, где повторил (в который уже раз!) тезис о «неассимилируемо- сти» «новых» иммигрантов. Замалчивая их роль в рабочем движении, он твердил о вреде, наносимом иммигрантами американскому рабочему классу, настоятельно требовал усиления «селекции» иммигрантов и введения всяческих ограничений для них, в том числе и пресловутого «ценза грамотности»1 2. Руководство АФТ, кстати, рьяно поддерживало фактически все законопроекты, имевшие целью введение «ценза грамотности», — и не утвержденный президентом билль Барнетта, и прошедший в начале 1917 г. новый закон.
Гомперс и его окружение ратовали за «американизацию» рабочих-иммигрантов, более всего заботясь при этом об их «лояльности» правящим кругам. В конце октября 1915 г. Гомперс обращается с письмом к Вильсону, в котором просит его выступить перед собранием Национальной гражданской федерации3 на тему о «моральных обязательствах, возлагаемых на граждан иностранного происхождения» в США в связи с войной4. Гомпер- систы высказывали явное недоверие к иммигрантам. Руководящий орган АФТ в Нью-Йорке пошел еще дальше, заявив в 1915 г. официальный протест против привлечения иммигрантов —неграждан США к муниципальным и общественным работам5.
1 «Woodrow Wilson Papers», File VI 142 (1913—1916).
2 «American Federationist» N 4, April 1916, p. 254.
3 Организация классового сотрудничества, в которую входили представители предпринимателей и профсоюзов. Активно действовала в начале XX в.
4 «Woodrow Wilson Papers», File VI 142 (1913—1916).
5 «Labor History» N 2, 1961, p. 190—191.
И A. H. Шлепаков
161
Когда против участников стачки в штате Аризона, организованной ИРМ, были обрушены репрессии и назначено специальное расследование, Гомперс настойчиво интересовался его результатами, а также тем, как обстоит дело с депортациями, которым должны были подвергнуться рабочие-иммигранты L
Пропитанная шовинизмом и соглашательством линия Гомперса вызывала откровенное возмущение революционных элементов. В связи с этим один из руководителей Национальной гражданской федерации и Национального совета обороны, Изли, потребовал установить правительственную охрану Гомперса, «жизни которого угрожают радикальные элементы рабочего движения из- за его патриотических взглядов и «подозрительной» деятельности» 1 2.
«Патриотические взгляды» Гомперса проявились и в его отношении к «пришлым» и «коренным» рабочим — от тех и других требовалась «лояльность» империалистической Америке, безоговорочная поддержка ее военных планов, отказ от боевых, революционных выступлений в защиту своих прав.
Прямой вызов соглашательству и социал-патриотизму руководства АФТ бросила ИРМ. Военные условия не снизили ее стачечной активности, а войну, ведущуюся в интересах капиталистических хищников, она резко осудила, призвав к интернациональному единению всех трудящихся в антивоенной борьбе. Изданная в 1915 г. брошюра ИРМ так определяла ее позицию: «Мы — интернационалисты, и мы признаем только одну нацию — нацию тех, кто работает... До тех пор пока мы будем ссориться между собой из-за национальных различий, мы сами будем препятствовать достижению наших целей... В нашей организации кавказец (индоевропеец. — А. Ш.), малаец, монгол и негр — равны. Все они рабочие, а следовательно, их интересы совпадают и, когда им наносится ущерб, это значит, что ущерб наносится и нам»3.
Резкая оппозиция войне и боевые стачечные выступления, организуемые ИРМ, вызывали бурную реакцию со стороны властей. ИРМ обвиняли в саботаже и шпио1 «Woodrow Wilson Papers», File VI 142 (1913—1916).
2 Там же.
3 Л, Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865— 1918, стр. 522—523.
162
наже в пользу Германии. Против ее активных деятелей Т. Муни и У. Биллингса был состряпан судебный процесс по обвинению в провокационном взрыве бомбы во время шовинистического парада в Сан-Франциско в июне 1916 г. Характерно, что наряду с законопроектами о «цензе грамотности» в конгресс вносились предложения о депортации «анархистов и разрушителей собственности», направленные против членов ИРМ — иммигрантов. В сентябре 1917 г. агенты министерства юстиции учинили по всей стране обыски и облавы, во время которых были захвачены документы и литература ИРМ. За этим последовали массовые аресты.
Рост влияния ИРМ и ее антивоенных выступлений сковывался не только репрессиями, но и общими внутренними слабостями: синдикалистской тактикой, ограниченностью форм борьбы, недостаточностью массовой базы.
* *
*
Сложный и во многом противоречивый путь прошло социалистическое движение США в военные годы. Социалистическая рабочая партия, утратившая к началу войны и без того слабые позиции, хотя и подняла голос против войны и милитаризации страны, осталась верной своей сектантской тактике. Она ограничилась пацифистскими призывами и не смогла организовать действенных антивоенных выступлений.
Социалистическая партия в годы войны переживала пору резкого обострения внутренней борьбы различных течений: правых, центристов, левых, что сказалось и на определении ее отношения к войне. К началу войны и в первые ее годы СПА пополнилась несколькими национальными федерациями, что увеличило ее численный состав. Так, в 1915 г. было окончательно оформлено присоединение к СПА литовской федерации, насчитывавшей 2 тыс. членов1. В том же году в Социалистическую партию Америки вступила украинская федерация, в состав которой входило восемь местных отделений1 2.
1 «The American Labor Year Book 1916», p. 140.
2 M Настас1вський. УкраТнська мтращя в Сполучених Держа ~ вах, стор. 84.
163
Рост рядов национальных федераций продолжался и после их присоединения к СПА. Украинская федерация, например, к маю 1917 г. имела в своем составе уже 46 отделений с более чем 1 тыс. членов L Расширилась и сеть социалистических газет на национальных языках: к 1916 г. их было уже 441 2.
Социалистическая партия заявила о своем отрицательном отношении к начавшейся войне и непосредственному втягиванию в нее Соединенных Штатов. Однако в партии существовала влиятельная группировка правых и центристов, которая скатилась на позиции социал- шовинизма. Некоторые из них активно сотрудничали с вильсоновской администрацией, а позже даже порвали с партией (Д. Спарго и другие).
Резко и решительно выступили против войны Дебс и руководители левого крыла партии Рутенберг и Ваген- кнехт. Дебс неустанно клеймил инициаторов и виновников империалистической бойни и их пособников из числа социал-патриотов. «Нас, социалистов, — писал Дебс в ноябре 1914 г., — нельзя упрекнуть в отсутствии чувства истинного патриотизма, но мы смертельно ненавидим тот суррогат этого понятия, который является последним прибежищем негодяев... Каждый проходимец и мошенник, каждый кровавый вампир имеет возможность драпировать свои смердящие телеса при помощи национального флага и прикрывать словом «патриотизм» свои разбои и грабежи...»3 Уроки европейской войны следует использовать, подчеркивал Дебс, для воспитания и организации рабочих масс на путях социальной революции 4.
Благодаря усилиям левых и рядовой массы социалисты США на своем чрезвычайном съезде в Сент-Луисе, собравшемся на второй день после объявления Соединенными Штатами войны, решительно осудили этот акт, назвав его преступлением против американского народа и народов всего мира, призвав массы протестовать против войны и отвергнув все попытки навязать рабочим 1 М. Насташвський. УкраТнська Mirpauin в Сполучених Державах, стор. 89.
2 «The American Labor Year Book 1916», p. 148—150.
3 Л. Зубок. Очерки рабочего движения в США, 1865—1918, стр. 537.
4 «The Heritage of Gene Debs», p. 49.
164
отказ от борьбы за улучшение своего положения в военное время L
И до и после съезда правые и центристы делали все, чтобы выхолостить реальное содержание антивоенных резолюций СПА и толкнуть массы на безропотное следование ура-патриотическим лозунгам. В своем письме секретарю Лиги социалистической пропаганды, стоявшей на интернационалистических позициях, В. И. Ленин подчеркивал необходимость разрыва с шовинистами и социал-оборонцами. «Мы убеждены, что союз с такими людьми — преступление. Такой союз является союзом с национальным средним классом и капиталистами и разрывом с международным революционным рабочим классом. А мы стоим за разрыв с националистскими оппортунистами и за союз с международными революционерами-марксистами и партиями рабочего класса»1 2. Однако такого отмежевания в рядах СПА достичь не удалось и это серьезно ослабило ее антивоенную деятельность.
Общее настроение в партии отражалось и на деятельности некоторых ее национальных федераций, испытывавших к тому же влияние социал-демократических партий в своих странах. Не все федерации смогли сразу оценить значение интернационального долга в сочетании с решением национальных задач. Среди немецких социалистов сначала возникло даже движение зЛ сбор средств для земляков в военных зонах. Позже немецкая федерация в сотрудничестве с другими федерациями обратила это движение в кампанию за оказание помощи социалистам и их семьям независимо от их национальности3.
Озабоченные судьбами родины, некоторые национальные федерации отдавали предпочтение решению задач национального освобождения, не осознавая в полной мере первостепенной важности революционного дела всего международного пролетариата, его борьбы против империалистической войны. Это наложило, в частности, отпечаток на решения первого съезда украинской федерации. Но уже на втором своем съезде в мае 1917 г. она гораздо яснее и решительнее определила свое отношение к мировой войне как порождению империалистической 1 Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865— 1918, стр. 542.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 73.
3 «The American Labor Year Book 1916», p. 134.
165
системы и подчеркнула жизненную необходимость решения классовых задач. «Пока не будет установлен социализм,— указывалось в резолюции съезда, — как форма нового порядка, который принесет порабощенным народам, в том числе и украинскому, полную свободу, до тех пор первейший долг украинского пролетариата — энергично действовать путем классовой борьбы...» 1
Следует отметить, что руководство левого крыла СПА, и особенно Ч. Рутенберг, сделало немало для того, чтобы национальные федерации правильно поняли стоявшие перед ними задачи. (Отметим, кстати, что этой же цели служила и поездка видного деятеля международного социалистического движения А. Коллонтай в США, совершенная в 1915—1916 гг. по поручению В. И. Ленина.)
Что касается иммиграционной проблемы, то она не привлекла серьезного внимания Социалистической партии Америки в годы войны. СПА продолжала придерживаться своих прежних «ограничительных» резолюций. Но, как и раньше, часть социалистов выступала против ограничительного законодательства, о чем свидетельствует резолюция социалистов Сент-Луиса, направленная Вильсону, содержавшая протест против билля Барнетта1 2.
Социалистическое движение в целом и его национальные федерации переживали в годы войны период напряженной внутренней борьбы между последовательно интернационалистскими силами и социал-шовинистами. Проходило это размежевание не по принципу национальной принадлежности, а по классовому, политическому принципу. Процесс кристаллизации левых сил и их консолидации нарастал и резко обострился с назреванием революционного взрыва далеко за океаном.
3. Курс на форсированную американизацию
Американизация — явление не новое в общественно- политической и культурной жизни США. Но с началом войны оно приобрело новое, особое звучание.
1 М. Настас1вський. УкраТнська Mirpaijin в Сполучених Державах, стор. 90.
2 «Woodrow Wilson Papers», File VI—В 292 (1915—1921).
166
Проблема американизации занимала многие общественные круги в течение длительного времени. Интерес к ней возрастал с расширением «географии» иммиграции, увеличением ее многонациональности, и особенно массовым притоком в страну выходцев из Восточной и Южной Европы, азиатских стран. Появились различные теории ассимилятивных процессов: «англоконформизм», теории «плавильного котла», «культурного плюрализма» \ Возникли общественные течения и институты, отличавшиеся различным подходом к этой проблеме. При многочисленности оттенков, характерных для их платформ, можно выделить основные течения, особенно проявившиеся в начале XX в. Это в первую очередь упоминавшиеся выше «нейтивисты», наиболее активным выразителем которых была Лига ограничения иммиграции. Идеологическая платформа «нейтивистов» исключала саму возможность ассимиляции, «врастания» в жизнь Америки «новых» иммигрантов. Авторы этой теории ссылались при этом на коренную национальную несхожесть пионеров (главным образом англосаксов и северо- европейцев) и «новых» переселенцев и подкрепляли это откровенно шовинистическим утверждением о «превосходстве» первых над последними.
К концу XIX — началу XX в. относится возникновение движения, известного под названием «гильдия соседства», а позже — «университетские сеттльменты»1 2. Наиболее видным представителем последнего была Джейн Адамс. «Сеттльментисты» селились в национальных, преимущественно рабочих, кварталах, старались сблизиться с их обитателями, «гуманизировать» отношения «коренных» с «новыми» иммигрантами, не отрицая права последних на сохранение национальных черт, поддерживая их национальные культурные традиции, обычаи, искусство. Деятельность их ограничивалась сферой культуры, быта, установления отношений добрососедства. Сколь бы ни были благими их намерения, «сеттльментисты» не вы1 М. Gordon. Assimilation in American Life, p. 84—159. Подробнее об этих теориях см. ниже, в главе «О литературе и источниках».
2 G. White. Immigration and Assimilation: A survey of Social Thought and Public Opinion 1882—1914. A Dissertation in Sociology» (далее — G. White. Immigration and Assimilation). University of Pennsylvania, 1952, p. 42—44.
167
ходили за рамки просветительства и «культуртрегерства». Они не предлагали каких-либо социально-политических решений, способных существенно облегчить положение иммигрантов, оградить их от многочисленных зол дискриминации. Движение очень скоро обнаружило свою неэффективность и бесплодность и сошло на нет.
Приблизительно в те же годы оформилось течение сторонников американизации. Наиболее полное теоретическое выражение оно нашло в выступлениях и трудах Саймонса, Гюбнера, известного социолога и экономиста Мейо-Смита, философа Росса. Они отстаивали превосходство «американизма» и считали необходимым всячески ускорить процесс американизации. Американизацию они при этом трактовали вполне определенно: она включала не только приобретение иммигрантами прав гражданства и овладение английским языком, но и, как выражался Гюбнер, «подлинное подтягивание иммигрантов до американских экономических и моральных стандартов» L Расшифровывалось это следующим образом: послушание законам, воспитание самоконтроля и чувства социальной ответственности перед американскими институтами1 2. В достижении этих целей Росс особенно уповал на притягательную силу американского «индивидуализма» для иммигрантов3.
Проблема американизации ни в коей мере не была абстрактно-теоретической. В числе сторонников американизации мы видим виднейших политических деятелей того времени. За ускоренную американизацию выступал президент Теодор Рузвельт4. Но, пожалуй, наиболее активным ее поборником в теории и особенно на практике был президент Вильсон. Следует еще раз подчеркнуть, что и «нейтивисты», и сторонники американизации не только и не столько теоретизировали, но и энергично действовали в политической сфере.
Не случайно оживление деятельности сторонников американизации связано именно с годами войны. Гото1 «Annals of the American Academy of Political and Social Science, vol. XXVII, 1906, p. 653.
2 G. White. Immigration and Assimilation, p. 280.
3 E. Ross. The Old World in the New. The Significance of Past and Present Immigration to the American People. New York, 1914.
4 T. Roosevelt. American Ideas and other Essays, Social and Political. New York — London, 1904.
168
вясь непосредственно вступить в нее, Вильсон и его администрация считали необходимым иметь «единую нацию», прочный тыл в лице людских масс, безраздельно поддерживающих далеко идущие внешнеполитические цели империалистической Америки, не причиняющие особых беспокойств на внутреннем фронте — фронте социальной борьбы.
В этом смысле и «нейтивисты», и сторонники американизации были едины. Оставаясь на разных позициях в вопросе о целесообразности и допустимости дальнейшей иммиграции, и те и другие выступали за полную и всеобъемлющую американизацию. «Нейтивисты», располагавшие большим влиянием в конгрессе, правительственных кругах, в органах штатов, противясь дальнейшей иммиграции, не могли не считаться с тем, что в стране уже сосредоточились миллионы выходцев из других стран. Поэтому они включились в кампанию по американизации с особым рвением. «Путем угроз и риторики, — пишет американский историк Д. Хайем, — сторонники стопроцентной американизации открыли фронтальное наступление на иностранные влияния в американской жизни. Они атаковали иммигрантов с целью обращения их в гражданство, принятия ими английского языка, безусловного благоговения перед существующими американскими институтами. Они домогались от них полного отказа от лояльности Старому Свету, обычаев и воспоминаний. Они применили тактику высокого давления, парового катка. Они обхаживали и приказывали»1. Тактика «обхаживания», впрочем, была более характерна для Вильсона и его сторонников, которые подчас прибегали к реверансам по адресу национальных групп. Последнее тем не менее не меняло существа проводимого курса.
Вильсон воспользовался, казалось бы, малозначащим поводом — собранием натурализованных граждан Филадельфии в 1915 г., для того чтобы высказать в достаточно энергичных выражениях свое отношение к национальным группам. Он сказал, что принадлежность к этническим группам несовместима со статусом «полного 1 Л Higham. Strangers in the Land. Patterns of American Na- tivism, 1860—1925. New Brunswick, Rutgers, 1955, p. 247.
169
американца». «Америка не состоит из групп, — говорил Вильсон, —. . .человек, который думает о себе как о принадлежащем к какой-то национальной группе в Америке, еще не стал американцем» L
Эти высказывания могут показаться противоречащими многим обращениям Вильсона к национальным группам, касавшимся будущей судьбы их родных земель, обещаниям способствовать их независимости в послевоенном мире. Последнее более всего относилось к народам, подвластным Австро-Венгрии. На самом деле противоречия здесь нет. Заявления Вильсона полностью соответствовали его внешнеполитической доктрине, его стремлению быть «отцом» и «благодетелем» переустроенной в результате войны Европы, определять судьбы новых государств.
Был у этих заявлений и сугубо практический внутренний подтекст: они делались с прямым расчетом завоевать максимум голосов в избирательных кампаниях. Русский консул в Чикаго сообщал по поводу успеха Вильсона на выборах 1916 г., в частности в Калифорнии, достигнутого, по его мнению, за счет голосов иммигрантов: «И если бы г. Вильсон не оттенял в речах своих симпатий к иммигрантам, не говорил о правах мелких национальностей и не отвечал бы любезно на все посылаемые ему приветствия от различных славянских организаций, легко могло бы статься, что «калифорнийского перевеса» у него и не было бы»1 2.
Это заигрывание с национальными группами не мешало американскому правительству проводить курс на форсированную ассимиляцию внутри страны. Оставаясь по-прежнему в оппозиции к «тесту» грамотности и «закрытию дверей» в Америку для иммигрантов, Вильсон в канун войны в письме сенатору Смиту высказывался за эффективное «экономическое распределение» иммигрантов-рабочих по стране, с тем чтобы избежать их чрезмерного скопления в городах и способствовать подъему промышленности в неразвитых районах. «Дело распределения очень занимает мой разум 1 Цит. по: О. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 121.
2 АВПР, посольство в Вашингтоне, on. 512/1, д. 417, л. 5.
170
в течение многих лет и представляется мне одним из ключей к решению этого трудного вопроса» 1.
Рассредоточение иммигрантов помимо этого могло бы способствовать более эффективной ассимиляции. И министерство труда в те годы предпринимало конкретные шаги в этом направлении. В кампанию по американизации включились многочисленные государственные органы и общественные организации. «Стопроцентный американизм, — пишет американский социолог М. Гордон,— стал криком времени, и сразу же федеральные органы в лице бюро образования, бюро натурализации, комитета общественной информации, власти штатов, специальные муниципальные органы и целый сонм частных организаций объединили свои усилия, чтобы принудить иммигранта изучать английский язык, получить натурализационные документы, покупать облигации военного займа, забыть свое происхождение и отдаться целиком потоку патриотической истерии»1 2.
Заметную заинтересованность в ускоренной американизации проявляли и деловые круги. В связи с возросшей концентрацией капитала и ролью объединений промышленников последние обращают усиленное внимание на темпы и характер американизации. Президент Торговой палаты, при которой, кстати, был образован иммиграционный комитет, призвал палату и ее местные органы заняться вплотную иммиграционной проблемой, и в частности правильным размещением иммигрантов по стране и принятием необходимых мер по их обучению английскому языку и приобретению ими производственной квалификации3.
Кампания началась уже в 1914 г. Подводя ее некоторые итоги, комиссар по делам иммиграции Хоув писал в августе 1916 г., что в течение двух лет она проводилась весьма интенсивно, что на призыв министра труда откликнулось 500 городов, в которых были открыты специальные классы и комитеты4.
1 «Woodrow Wilson Papers», Library of Congress, File VI— 13, 292.
2 M. Gordon. Assimilation in American Life, p. 100.
3 «The Immigrants in America Review» N 1, 1916, p. 16.
4 «The New York Times», 10.VIII.1916.
171
Американизация, однако, проходила с немалыми трудностями. Представление о них дают сообщения местных газет. Одна из них писала, например, что лишь 5% иностранцев посещают вечерние школы. «Люди слишком заняты, работая сверхурочно, чтобы посещать вечерние школы...»1 В Чикаго процент посещающих эти школы не превышал 5—10 и лишь в Нью-Йорке достигал 30. «Потребности промышленные, созданные войной, несомненно отвлекли многих от вечерних школ...»1 2 Таким образом, расширение промышленного производства и потребности в рабочей силе приходили в противоречие с проводимой кампанией. Для рабочего-иммигранта, познавшего в предвоенные годы немало мытарств, связанных с поисками работы, представилась возможность поправить свои дела пусть даже за счет изнуряющих сверхурочных работ. Для посещения вечерних школ просто не хватало ни времени, ни сил.
Развертывая поход за американизацию, правящие круги имели в виду и ее чисто военное значение. В 1917 г. в конгресс был представлен специальный билль о проведении натурализации в трехмесячный срок 600 тыс. подавших заявления. Выступая в его поддержку, помощник министра труда Пост указывал, что из них примерно половина в призывном возрасте и может быть использована на военной службе3.
Таким образом, движение за форсированную американизацию — а в те годы раздавались даже требования о проведении ее в принудительном порядке — вызывалось практическими потребностями бизнеса и правящих кругов в условиях войны. В более широком смысле она должна была привести, по замыслам ее организаторов, к созданию «национального единства», некоего «общеамериканского духа», свободного от «вредного» влияния национальных групп, происходящих из «вражеских» стран.
Американизации придавалось и социально-политическое значение. Путем предоставления иммигрантам-трудящимся формальных прав гражданства у них стреми1 «Buffalo-curier», 27.III.1917.
2 Цит. по: «Immigration clippings», Harvard University Library, vol. 11.
3 «Boston Evening Globe», 24.IX.1917.
172
лись создать иллюзию полноправия и тем ослабить их волю к борьбе против социальной несправедливости и проявлений дискриминации. А перспектива обострения такой борьбы перед лицом нараставших социальных потрясений во всем мире казалась все более и более реальной. И поэтому во всех программах американизации неизменно подчеркивалась необходимость привития иммигрантам почтения к существующим американским законам и институтам. И поэтому же американизация сочеталась с безжалостными преследованиями радикальных элементов из числа иммигрантов и участников рабочего движения.
Глава III. Трудящиеся-иммигранты в рабочем движении в годы послеоктябрьского революционного подъема
Поистине могучим, всеохватывающим, не знающим равных в истории явилось воздействие победы социалистической революции в России на угнетенные массы всего мира. «Рабочие всего мира, — писал вождь революции Ленин американским рабочим, — в какой бы стране они ни жили, приветствуют нас, сочувствуют нам, рукоплещут нам за то, что мы порвали железные кольца империалистских связей...» 1
Трудящиеся далекого Американского континента восприняли весть о победе Октября с глубокой радостью и надеждой, присоединив свой голос к голосам миллионов тружеников, приветствовавших революцию и народ, совершивший ее.
У миллионов иммигрантов, гонимых нуждой и бесправием, покинувших родные края в Европе — а среди них было немало выходцев из России, — победа революции рождала чувство особой радости. Один из бывших иммигрантов, Д. Казущик, который работал тогда на резиновой фабрике в городке Чикопи-Фолс (штат Массачусетс), рассказывает о тех днях, когда до рабочих донеслась весть о победе трудящихся России. «Несколько 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 53. Написанное в августе 1918 г., письмо было опубликовано в США в ноябре в ряде органов социалистической и рабочей прессы. Сложный путь проделало оно. Доставил его через океан рабочий-иммигрант П. Травин (см. С. Ованесьян. Подъем рабочего движения в США в 1919— 1921 гг. М., 1961, стр. 51; см. также газету «Московский комсомолец», 13 февраля 1960).
174
дней спустя мы узнали о ленинских декретах о мире и земле. Волнующее содержание этих декретов быстро находило путь к сердцам тружеников Чикопи-Фолс, работавших у «Фиск компани». На резиновой фабрике, расположенной на берегу реки Коннектикут, работали тогда около двенадцати тысяч рабочих-итальянцев, канадских французов, поляков, украинцев, белорусов. И для многих из них было ясно, что их товарищи, родственники, мобилизованные в американскую армию, проливали свою кровь в далекой Европе за чуждые им интересы. Помню, с каким жадным интересом перечитывали белорусские и украинские иммигранты декрет о земле. Подумать только, наконец-то отменяется вековая панская собственность на землю» *.
Но Октябрь и его завоевания оказали свое воздействие не только на иммигрантов на американской земле. За поступью революции, за ее успехами с глубочайшим интересом и симпатией следили все революционные силы, вся рабочая Америка. Выражение их чувств мы находим в обращении пламенного трибуна-социалиста Ю. Дебса. «Товарищи из России — Советской и Большевистской Республики! Мы приветствуем и чествуем вас по случаю первой годовщины вашей великой революционной победы — самой великой революционной победы, величайшей по своему историческому значению и далеко идущему влиянию...
Мы обещаем вам... обратить всю нашу энергию на то, чтобы последовать вашему вдохновляющему примеру и уничтожить наш империалистический капитализм, лишить власти наших плутократических эксплуататоров и угнетателей и установить рабочую республику, республику товарищей»1 2.
Даже не осознавая в полной мере всей глубины революционных свершений, люди труда, последовательные социалисты стремились узнать правду о них, выражали свою солидарность с героями революции — рабочими и крестьянами России.
На пути этой правды американская реакция воздвигла множество преград. Даже отделенные океаном многими тысячами миль от мест революционных потрясений, 1 Д. Казущик. Свет из России. «Славяне», 1957, № 1.
2 «The Heritage of Gene Debs», p. 52—53.
175
монополисты Америки, неслыханно обогатившиеся в военные годы, были охвачены беспокойством, перераставшим временами в общегосударственную панику. С первых дней создания Советского государства оно было окружено плотной завесой лжи. Клеветнические кампании следовали одна за другой. Все свершившееся в России представлялось как «козни немецких агентов». Распространялись всяческие бредни о порядках, установленных в «красной» России, например о пресловутой «национализации женщин». В этих антисоветских кампаниях, писал У. Фостер, «пальма первенства явно принадлежит паразитам, действующим в США. Ни в какой другой стране кампания антисоветской клеветы не заходила так далеко, не велась с такой злобой и не приносила ее авторам таких материальных выгод» L Для ведения антисоветской пропаганды реакция использовала множество каналов.
И все же сквозь эту плотную завесу лжи правда о России пробивала себе путь. На страницах левосоциалистической и молодой коммунистической прессы — журналов и газет «Класс страгл», «Революшнери эйдж», «Со- шалист ньюс», «Коммунист», рабочих газет, издававшихся на языках национальных групп, — публиковались ленинские работы. Они появлялись в Америке и в виде отдельных изданий1 2. Побывавшие в России один из основателей коммунистической партии, Джон Рид, прогрессивный журналист Альберт Рис Вильямс сделали многое, чтобы донести до масс американцев смысл и живое дыхание героических дней, потрясших весь мир. Митинги, на которых можно было услышать слов<о правды о России, неизменно собирали многочисленные аудитории. Многое из того, что узнали рабочие Америки из ленинских трудов и правдивой информации, помогало им не только глубже осознать значение «русского чуда», но и яснее видеть пути американского рабочего и революционного движения.
1 У. Фостер. Очерк политической истории Америки, стр. 517.
2 Подробно см. в кн.: И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции. М., 1961, стр. 68— 74, 102—103.
176
1. Движение „Руки прочь от Советской России" и рабочая иммиграция
Молодое Советское государство с первых’ дней своего существования стало объектом посягательств международного империализма, грозившего лишить Советскую республику всех завоеваний. Германские империалисты были первыми, предпринявшими разбойничий поход против Советского государства. Правящие круги США, империалистические правительства Европы отнюдь не бесстрастно взирали на это вторжение своих соперников в войне. Руками последних можно было задушить Республику Советов — этим определялось их отношение к германскому наступлению, этим определялись их попытки сорвать мирные переговоры Советского правительства с Германией.
Демократическая трудовая Америка, последовательные социалисты ответили на эти грозные события не только выражением солидарности с Советской Россией. Социалисты Нью-Йорка, например, выразили поддержку трудящимся России и обратились к рабочим Германии и Австро-Венгрии с призывом сорвать попытки подавления русской революции L Тогда же зародилось движение за создание отрядов добровольцев, желавших отправиться в Россию для защиты ее социалистических завоеваний. О планируемом формировании отрядов Красной гвардии в Америке в поддержку Советской России заявила Лига социалистической пропаганды1 2. Состоявшийся в начале февраля 1918 г. объединенный съезд русских в послании Совету Народных Комиссаров писал: «Мы с вами душой и сердцем. Готовы организовать революционные легионы для России»3. Такую же готовность выразила русская федерация Социалистической партии Америки4.
Американское правительство не разрешило формировать отряды добровольцев, желавших направиться в Со1 «Revolutionary Radicalism. Its History, Purpose and Tactics» (далее — «Revolutionary Radicalism»), vol. I. Albany, 1920, p. 635.
2 Там же, стр. 635—636.
3 Там же, стр. 636.
4 Там же, стр. 634.
12 А. Н. Шлепаков
177
ветскую Россию, хотя ранее не раз допускались формирование отрядов и вербовка легионеров из среды американцев иностранного происхождения. Обращает, однако, внимание, что в эти годы из США в «частном порядке» выехало на родину много иммигрантов. Статистические данные говорят об интенсивности этого явления: в 1918 г. из США выехало 193 268 иностранцев, в 1919 г.— 216231, в 1920 г. — 428062 L О значительном оттоке иммигрантов из США, возвращавшихся на родину, сообщалось и в прессе1 2. Среди них, несомненно, были и выходцы из России, вернувшиеся в страну, чтобы принять участие в борьбе и труде советского народа.
Что же касается правящих кругов США, то они действительно послали американцев в далекую революционную Россию, но уже в ином качестве — в составе интервенционистских войск, которые вместе с английскими, французскими, японскими интервентами осуществляли вооруженную агрессию, помогая белогвардейщине в ее борьбе против Советского государства. Это грубое вторжение, необъявленная война против трудящихся Страны Советов вызвали взрыв возмущения честной, трудовой Америки.
Левые социалисты и рабочие организации сделали многое для того, чтобы обнажить всю фальшь правительственных заявлений -о мотивах посылки американских войск за океан, вскрыть подлинные цели антисоветской интервенции. Состоялось множество митингов и собраний, участники которых требовали немедленно отозвать интервенционистские войска, признать Советское государство. Эти требования прозвучали на 5-тысячном митинге в Бостоне 7 ноября 1918 г., на многих других собраниях. А состоявшаяся в январе 1919 г. в Чикаго конференция представителей рабочих специально обсуждала формы борьбы за вывод американских войск из Советской России. «Ничто не заставит нас отказаться от требования: «Руки прочь от России!»»3
1 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service». Washington, 1963, p. 39. Приведенные цифры включают всех иностранцев, покинувших страну.
2 «The New York Times», 9.VI. 1919.
3 И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции, стр. 190.
178
Лозунг «Руки прочь от Советской России!» стал лозунгом массового движения, охватившего в США, как и во многих других странах, трудящихся и их организации, прогрессивную интеллигенцию и имевшего различные формы и проявления. Этот лозунг выдвигался во время классовых выступлений внутриполитического характера, во время мощных первомайских демонстраций, прокатившихся по стране в 1919 г., в частности в Кливленде и Бостоне (речь о них будет идти ниже). Неизменными участниками этих выступлений были рабочие- иммигранты.
Чувства солидарности с Советским государством трудящиеся Америки продемонстрировали в период деятельности в США первой советской миссии — миссии Л. Мартенса L Ввиду отказа американского правительства допустить в США полномочного представителя и советскую миссию правительство РСФСР поручило выполнять представительские функции Л. Мартенсу — русскому иммигранту, в прошлом члену ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», высланному из России царскими властями и прибывшему в США еще в 1916 г. Задачей его миссии, по определению Наркомин- дела, было установление деловых, торговых отношений с США с целью прорыва экономической блокады и содействия прекращению военной интервенции1 2.
Несмотря на упорное нежелание американских властей признавать полномочия Л. Мартенса и его миссии, советский представитель и открытое им в Нью-Йорке бюро получили поддержку общественных кругов. Открытие бюро приветствовали Лига социалистической пропаганды, национальные секции социалистической партии — русская, украинская, польская, а также молодежные и другие организации3.
Выступления Л. Мартенса на митингах, собраниях, в печати, материалы в «Информационном бюллетене», а затем в журнале «Совьет Раша» («Советская Россия») во многом помогли американской общественности осознать смысл происходившего в Советской России, больше 1 Подробно см. в кн.: В. Фураев. Советско-американские отношения, 1917—1939. М., 1964, стр. 43—62.
2 Там же, стр. 43.
3 «Revolutionary Radicalism», vol. I, p. 639—641.
179
узнать о жизни ее народа и его борьбе с контрреволюцией и интервенцией, познакомиться с ленинскими трудами, документами и решениями Советского правительства. Благодаря деятельности Л. Мартенса часть деловых кругов выразила серьезное желание наладить торговые отношения с Советской страной. К концу 1919 г. об этом заявила 941 фирма из 32 штатов1.
Широкий отклик встретила и инициатива Л. Мартенса о привлечении технических специалистов для оказания помощи Советской России. В США создались общества технической помощи Советской России. Русские иммигранты, представители других национальных групп и американцы изъявляли желание выехать в Россию. К сентябрю 1920 г. бюро Л. Мартенса зарегистрировало 20 тыс. таких заявлений1 2.
Каждый шаг возглавляемого Л. Мартенсом ’бюро был сопряжен с большими трудностями. Власти, даже объявив о прекращении блокады, ничем не гарантировали заключение торговых соглашений, сделав их практически неосуществимыми. Они не разрешили и выезд технических специалистов в Советскую Россию. В адрес Л. Мартенса сыпались угрозы и клеветнические обвинения со стороны реакционеров и их организаций, а также белогвардейской иммиграции.
12 июня 1919 г. был совершен налет полиции на помещение (бюро, захвачены документы и переписка. Комиссия Лоска, «расследовавшая» это дело, потребовала явки Л. Мартенса для дачи показаний — она стремилась доказать «подрывной» характер деятельности миссии, ее связь с деятельностью американских коммунистов. «Расследователи» — а их было много — в конце концов добились выдачи ордера на арест Л. Мартенса. Демократическая общественность резко протестовала против преследований советского представителя и против гонений на «нежелательных иностранцев», против позиции (правительства в отношении Советского государства. На митинге, посвященном этому, собравшиеся горячо приветствовали советского представителя, выражали солидарность со Страной Советов.
1 См. В. Фураев. Советско-американские отношения 1917—1939, стр. 45.
2 См. там же, стр. 52.
180
Мартенса вызвали в специальную сенатскую подкомиссию, которая во что бы то ни стало старалась скомпрометировать советского представителя. Затея явно не удалась. Советский представитель достойно отвечал на всевозможные выпады, отстаивая вместе с тем идею нормализации американо-советских отношений. И хотя оснований для обвинения в «подрывной деятельности» не оказалось, «дело» Л. Мартенса было передано иммиграционным властям, которые инкриминировали ему нарушение иммиграционного закона 1918 г., что могло послужить причиной его высылки за пределы страны. Готовившаяся депортация Л. Мартенса вызвала новую волну протестов. В адрес министерства труда и иммиграционного бюро посыпались письма от рабочих организаций, отдельных лиц. Резолюцию протеста направило собрание Международной ассоциации машинистов в Сан- Франциско L Одно из местных отделений Объединенного профсоюза горняков, выступая против незаконной высылки Л. Мартенса, подчеркнуло свои симпатии к Стране Советов. «Мы верим, — писали горняки, — что Советское правительство России является единственным правительством, которое выступает за благосостояние всех своих граждан»1 2.
Тем не менее решение о высылке советского представителя было принято. В связи с этим Наркоминдел был вынужден официально отозвать его. В телеграмме Чичерина выражалась убежденность, что этот акт американских властей не отражает мнения американского народа, и в частности рабочих, «которые уже дали так много доказательств своего сочувствия русским рабочим и крестьянам...»3. Сразу же по прибытии в Москву Л. Мартенс был принят В. И. Лениным. Владимир Ильич глубоко интересовался общественно-политической обстановкой в США, возможностями установления отношений с ними, положением и борьбой рабочего класса, российской эмиграции4.
Протесты против высылки Л. Мартенса были лишь одним из эпизодов, хотя и весьма показательным, в об1 «National Archives», File 167/255А.
2 Там же.
3 «Документы внешней политики СССР», т. III, стр. 430.
4 Л. К. Мартенс. Воспоминания о В. И. Ленине. «Исторический архив», 1958, № 5, стр. 146.
181
щем движении в поддержку молодого Советского государства. Главным в этом движении в те годы были активные выступления за прекращение антисоветской интервенции и блокады. Массовые митинги и демонстрации протеста следовали один за другим. Нередко против них направлялись полицейские силы, участники этих выступлений арестовывались.
Рабочие организации, местные (профсоюзы призывали массы к активным стачечным действиям. Этому всеми силами противодействовало гомперсистское руководство АФТ. Вынужденный уступить под нажимом масс, съезд АФТ в июне 1919 г. принял резолюцию за прекращение интервенции, хотя руководство АФТ сумело протащить другую резолюцию — о непризнании Советского государства !. Гомперс и его окружение, безудержно клевеща на государство рабочих и крестьян, стремились сорвать активные выступления трудящихся за отзыв интервенционистских войск. Но это оказалось выше их сил. Такие выступления состоялись: осенью 1919 г. рабочие своим отказом грузить оружие на три недели задержали его отправку Колчаку; забастовку протеста объявили рабочие Балтиморы.
Эти выступления и развернувшееся в стране широкое общественное движение были, несомненно, одной из причин, вынудивших американское правительство пойти на вывод своих войск с советской территории. К тому времени в США возникли представительные непартийные организации, выступавшие за проведение политики невмешательства в дела Советской России, за мирное урегулирование с ней. Наиболее влиятельной среди них была Лига друзей Советской России, развернувшая мощную петиционную кампанию1 2. Петиции лиги включали требования отзыва американских войск из России, прекращения ее блокады, отказа от поддержки интервенционистских сил.
Когда империалистические государства, в том числе и США, сделали ставку на интервенцию белополяков, активно помогая ее подготовке, рабочие Америки вновь выступили против этих антисоветских действий. Грузчики 1 С. Ованесьян. Подъем рабочего движения в США в 1919— 1921 гг., стр. 69.
2 Подробно см. в кн.: И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции, стр. 208—216.
182
Филадельфии отказались грузить вооружение, предназначенное для панской Польши. Сформировавшиеся к тому времени коммунистические организации Америки, сразу же определившие свое отношение к борьбе трудящихся России и разъяснявшие массам необходимость ее защиты от посягательств империализма, неустанно обращались к общественному мнению страны с призывами положить конец интервенции и помочь России. Учитывая, что националистические круги панской Польши пытались воздействовать на польскую иммиграцию в США в целях обеспечения поддержки своих агрессивных планов и действий, Объединенная коммунистическая партия Америки, обращаясь к польским рабочим, писала: «Польские рабочие Соединенных Штатов! Не оказывайте поддержку врагам рабочих и крестьян Польши. Не приносите в жертву борьбе против Советской России ни одной жизни и ни одной копейки. Не оказывайте никакой поддержки буржуазному правительству Польши, которое в целях удовлетворения своих империалистических стремлений и осуществления грязных замыслов союзных капиталистических правительств совершило зверское нападение на рабочих и крестьян России» L
Дело революционных масс России было особенно близким для рабочих — выходцев из России. Однако движение в защиту Советского государства никоим образом не ограничивалось лишь отдельными национальными группами. Движение было многонациональным по составу, общедемократическим — по характеру. Прежде всего оно было вызвано чувством пролетарской солидарности.
Особенную активность в этом движении проявили рабочие центры, как отличавшиеся высокой концентрацией иммигрантов, так и населенные в основном «коренными» рабочими.
Героические усилия советского народа, отстаивавшего свои революционные завоевания, а также выступления международного, в том числе американского, пролетариата заставили империалистические силы отступить.
1 И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции, приложение, стр. 282.
183
2. Рабочие-иммигранты в классовых боях американского пролетариата
С окончанием войны США оказались на пороге новых социальных потрясений, классовых битв невиданной до того силы. Некоторые уступки, вырванные у правящего класса в военные годы, не удовлетворяли массы, чье положение резко контрастировало с неслыханным обогащением монополий в условиях войны и послевоенного бума. Стоимость жизни неуклонно росла. Сочетание двух факторов — глубокого внутреннего недовольства и внешнего революционизирующего воздействия, характерное для настроений американских рабочих, в полной мере относится и к положению рабочей иммиграции. Это и предопределило ее действенное участие в классовых боях тех лет.
Население США и после окончания войны сохранило свою национальную разнородность, хотя война и связанное с ней увеличение занятости ускорили процесс межнационального сплочения и создания национальной однородности, объединив на крупных производствах большие многонациональные контингенты рабочих. Однако ни этот объективный процесс, ни проводившаяся тогда политика ускоренной американизации не могли существенно повлиять в такой короткий срок на многочисленные межнациональные барьеры, на усиливавшуюся в течение многих десятилетий национальную пестроту.
Представление об этой пестроте дает состав рабочих одной из текстильных фирм по состоянию на 1 января 1919 г. «Коренные» американцы составляли лишь 12%, французы — 37, ирландцы— 15,1, поляки— 10,7, греки — 9,36%. В списке национальностей кроме них перечислялись шведы, русские, армяне и др.1. В целом же, как об этом пишет У. Фостер, «в это время большая часть рабочих в основных отраслях промышленности Соединенных Штатов состояла из рабочих иностранного происхождения, прибывших в США главным образом в период «позднего переселения» из Восточной и Центральной Евро1 «Amoskeag Mfg. Со. Collection». Baker Library, Harvard University.
184
пы, — итальянцев, поляков, евреев, финнов, литовцев,, украинцев, русских, венгров, словаков и т. д. В этих отраслях промышленности они составляли от 50 до 70 процентов всех рабочих и, как правило, занимались наиболее тяжелой и наименее оплачиваемой работой. Эти отрасли промышленности представляли собой в буквальном смысле бойни для рабочих. Социального страхования по безработице для этих категорий рабочих совершенно не было» L
Лишь в одном отношении можно говорить об улучшении положения рабочих-иммигрантов — возросла их занятость. Что же касается дискриминации, то в годы войны и после ее окончания она даже усилилась, сочетая экономические ограничения с ограничением политических прав. В брошюре, изданной Рабочей партией США, приводится внушительный перечень таких ограничений: во многих штатах иммигрант, пострадавший от несчастного случая, был лишен прав на компенсацию, в некоторых штатах иммигрантов не допускали к общественным работам, в некоторых штатах им запрещалось читать газеты и проводить собрания на родном языке и т. д.1 2
Таким образом, и в годы послевоенного бума происходило вызревание острых социальных конфликтов. Среда рабочих-иммигрантов оказалась готовой к жестоким классовым боям. Высшего напряжения эти бои достигли в 1919 г., когда произошло 3630 забастовок3, охвативших более 4 млн. рабочих. И во всех этих выступлениях заметное место принадлежало иммигрантам.
Но не только размахом, не только количеством вовлеченных рабочих были характерны эти выступления — во многом изменилось и содержание стачечной борьбы. Уже в первом крупном выступлении этого года — всеобщей стачке в Сиэтле явственно обнаружились новые черты4. Стачка была примечательна уже тем, что она была дей1 У. Фостер. Октябрьская революция и Соединенные Штаты Америки. М., 1958, стр. 11.
2 С. Ware. The American Foreign-Born Workers. New York, p. 21—23.
3 «Historical Statistics of the United States», p. 99.
4 Подробно о стачке см. в кн.: И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции, стр. 77— 84; С. Ованесьян. Подъем рабочего движения с США в L919— 1921 гг., стр. 73—77.
185
ствительно всеобщей. Примеру рабочих-судостроителей, требовавших увеличения заработной платы, последовали по призыву центрального профсоюзного совета города фактически все рабочие — представители 110 местных профсоюзов1. Одной из целей стачки провозглашалась социализация ряда предприятий, хотя руководство стачки представляло ее себе весьма туманно.
События в Сиэтле вызвали панику в буржуазных кругах. Газеты называли стачку не иначе как «марксистской», «большевистской». Испугало реакцию прежде всего единодушие, организованность ее участников, так же как и объявленная в ее ходе программа социализации. Власти и многие буржуазные семьи покинули город, и он в течение нескольких дней всецело контролировался рабочими. К Сиэтлу были стянуты войска. Самый ощутимый удар нанесли стачке лидеры АФТ, объявив ее незаконной и потребовав ее прекращения. Стачком не проявил необходимой стойкости, и стачка оказалась сорванной, хотя судостроители еще долго продолжали борьбу. В город вступали войска, и власти объявили об удушении «попытки большевистской революции».
Сиэтл не был «городом иммигрантов», как Лоуренс, хотя среди рабочих — участников стачки было немало иммигрантов. Тем не менее власти воспользовались стачкой как еще одним предлогом для гонений на иммигрантов, объявив их «красными агентами». «Из России они пришли, и в Россию их надо заставить убраться», — заявил А. Джонсон, председатель иммиграционного комитета палаты представителей1 2. Это не было пустой фразой. Буквально за день до формального объявления стачки иммиграционные власти поспешили вывезти из Сиэтла 36 активистов ИРМ, подготовленных ранее к депортации. Боясь их влияния на забастовщиков, они погрузили их на корабль, который должен был проследовать на Эллис Айленд, а оттуда — в Европу3.
1 Стачечный комитет обеспечил порядок в городе. Охрану несла рабочая гвардия, состоявшая из ветеранов войны. Программой стачки предусматривалось обеспечение рабочих дешевым питанием в столовых; стачком взял на себя заботу о детях и больных.
2 R. Murray. Red Scare. A Study in National Hysteria 1919— .1920 (далее — R. Murray. Red Scare.) Minneapolis, 1955, p. 65.
3 W. Preston. Aliens and Dissenters, p. 199.
186
Генеральный прокурор штата Вашингтон упорно требовал осуждения участников стачки и их депортации. Ссылаясь на принятый в штате в 1919 г. закон, считавший преступным всякое нарушение экономического, социального и политического (порядка или участие в организации и группе, призывающей к этому, он писал помощнику министра труда в апреле 1919 г., что в последние месяцы суды рассмотрели 21 подобное дело и большинство обвиняемых было признано виновными1.
Вновь, как это было в 1912 г., забастовали текстильщики Лоуренса. Их стачка длилась с 3 января по 22 мая 1919 г. и была вызвана попыткой предпринимателей снизить заработную плату в связи с сокращением рабочей недели. Власти сразу предприняли строгие меры: были приведены в состояние готовности войска, город наводнила полиция и частные детективы, были запрещены демонстрации и митинги, некоторые лидеры стачки подверглись аресту. Власти и буржуазные газеты поспешили применить испытанный прием — объявить стачку делом рук «большевиков» и «анархистов». Обвинив во всем «пришельцев» — выходцев из России и Италии, -они стремились расколоть ряды бастующих1 2. Борьба была необычайно упорной и сопровождалась столкновениями с полицией. Как и в 1912 г., дети бастующих были вывезены из города. Забастовщики победили, добившись увеличения заработной платы на 15% при 48-’часовой рабочей неделе3. Показательно, что представители национальных меньшинств, участвовавшие в стачке, отрицали «антиамериканские» влияния, утверждая, что стачка вспыхнула из-за внутренних условий4.
В феврале—марте 1919 г. наиболее массовыми и упорными кроме указанных были забастовки текстильщиков в Паттерсоне (штат Нью-Джерси), портовых рабочих Нью-Йорка, рудокопов в Бютте (штат Монтана). Весна и лето 1919 г. были отмечены новым подъемом стачечной борьбы5.
1 «National Archives», File N 167/255.
2 D. Cole. Immigrant City, p. 201.
3 А. Бимба. История американского рабочего класса. М., 1930, стр. 214.
4 D. Cole. Immigrant City, р. 201—202.
6 По инициативе «Братства железнодорожников» развернулось в это время движение за национализацию железнодорожного транспорта путем выкупа его государством и за реализацию так ыазы- 187
В забастовочной борьбе того времени выдвигались не только экономические требования, более масштабные и кардинальные, чем прежде, но и требования прекратить враждебную Советскому государству политику. В июле 1919 г. консул колчаковского правительства в Нью-Йорке с тревогой доносил: «Сплошь и рядом бастующие не ограничиваются профессиональными интересами и настаивают перед правительством на принятии тех или иных мер в пользу главным образом Советской России» *.
Это сочетание требований наглядно проявилось в первомайских демонстрациях 1919 г. Подлинной массовостью отличалась демонстрация в Кливленде, организацию которой возглавил Ч. Рутенберг. Кливленд — многонациональный по составу населения город. Особенно многочисленной была его славянская колония.
В корреспонденции украинской пролетарской газеты «Робитнык» мы находим обстоятельное описание хода демонстрации. «День Первого мая я не забуду никогда, — писал автор корреспонденции. — Первый раз в жизни мне пришлось видеть интернациональную рабочую армию, которая вышла в день своего праздника протестовать против реакции и угнетения... В руках каждого демонстранта красный флажок, а на груди красная кокарда. Над головами демонстрантов развевались большие красные знамена. На Паблик Сквер, где собирались демонстранты, высоко и гордо развевался флаг отделения украинской федерации социалистической партии, в сторону которой неслись несмолкающие аплодисменты... Разъяренный офицер дал приказ солдатам войти в соприкосновение с безоружными рабочими. Наступила минута, когда пришлось пострадать обеим сторонам. Флаг был сорван и гордо пал жертвой в бою. Но упал и офицер. Тогда полиция ринулась на толпу с дубинками, топча людей конями, но 150-тысячную армию она не смогла разогнать... Тогда были пущены в ход танки и пулеметы, и мы должны были отступить... Из нашей украинваемого плана Пламба. И хотя план предусматривал лишь гармонизацию отношений между обществом и капиталом, правительственные круги и монополии усмотрели в нем попытку социализации, некую копию «советской системы» и категорически отвергли его.
1 Цит. по: И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции, стр. 86.
188
ской 4-тысячной группы нескольких арестовали, многие были тяжело ранены. На этот раз мы оказались побежденными. Но готовимся к дальнейшей и более упорной борьбе» L
Один из участников другой первомайской демонстрации, состоящейся в Бостоне, Д. Казущик, вспоминает: «У нас в Бостоне решили выйти на первомайскую демонстрацию. Однако бостонская полиция запретила демонстрацию, которая должна была начаться в центральном парке «Бостон каммент». Тогда около 1 тыс. рабочих собрались в латышском клубе в предместье и оттуда направились к клубу «Интернейшнел голл», неся транспа^ ранты. Наряду с экономическими лозунгами были и политические: «Мы против интервенции в России», «За признание Советской России». По пути в центр города на нашу демонстрацию напала полиция, которая открыла огонь. Несколько человек было ранено, 114 арестовано...»1 2 На протяжении всего лета не снижалась стачечная активность — бастовали рабочие разных отраслей: железнодорожники, трамвайщики, моряки торгового флота, строители.
Самой выдающейся классовой битвой 1919 г. и, несомненно, одной из самых примечательных стачек в истории США явилась стачка сталелитейщиков. В течение длительного времени рабочие этой важнейшей отрасли были разобщены и не организованы в профсоюзы. Виной тому было не только ожесточенное сопротивление стальных магнатов, но и полное пренебрежение со стороны руководства АФТ. Инициативу в проведении массовой кампании по организации сталелитейщиков взяли на себя левые силы из Чикагской федерации труда3.
Стальной трест с самого начала делал все, чтобы сорвать усилия по сплочению рабочих: производились аресты активистов, запрещались собрания, создавались 1 М. НастаЫвський. УкраТнська мпращя в Сполучених Штатах, стор. 164—165.
2 Д. Казущик. Свет из России. «Славяне», 1957, № 1, стр. 25.
3 По их настоянию вопрос об организации общенациональных профсоюзов сталелитейщиков был поставлен на специальной конференции в августе 1918 г., завершившейся созданием Национального комитета по организации рабочих сталеплавильной промышленности, формально возглавленным Гомперсом. Секретарем-казначеем комитета был назначен У. Фостер, сыгравший активную роль в работе комитета.
189
компанейские союзы. Владельцам треста усердно помогали власти. «Среди многих подобных примеров можно сослаться на действия мэра г. Мак-Киспорт. На 8 июля 1919 г. было назначено собрание рабочих в помещении славянской общины. Мэр сообщил полиции, что собрание разрешается лишь при условии, если все ораторы будут выступать на английском языке, а список выступающих и текст речей будет представлен ему до собрания» Г
Этот, казалось бы, частный пример обнаруживал довольно показательную тенденцию — всячески ограничить, сдержать активность рабочих-иммигрантов, составлявших многим более половины всех рабочих этой отрасли. Всем им, особенно неквалифицированным, приходилось трудиться по 12 часов в день без выходных дней и при отсутствии охраны труда. Рабочие требовали наряду с установлением 8-часового рабочего дня и повышением заработной платы упразднения компанейских союзов и предоставления права на коллективный договор. Гэри — президент треста отказался вести какие бы то ни было переговоры. Не имело успеха и обращение к Вильсону. Напряжение нарастало. Было решено объявить забастовку, за которую высказалось около 98% рабочих1 2.
Забастовка была назначена на 22 сентября. Вмешательство Вильсона, призвавшего отсрочить забастовку, не дало результатов. Начавшись, забастовка сразу же охватила большинство рабочих сталеплавильной промышленности, более 300 тыс. человек. К концу сентября количество бастующих достигло 367 тыс., что составляло около 90% рабочих этой отрасли3. Бастовали рабочие таких крупных центров, как Чикаго, Буффало, Питтсбург, Кливленд и других, что практически привело к полной остановке этой отрасли производства. К бастовавшим присоединились рабочие некоторых других отраслей: железнодорожники, угольщики, хотя движение солидарности не приняло в целом общенационального характера.
1 W. Foster. The Great Steel Strike and Its Lessons. New York, 1920, p. 56.
2 Подробно о подготовке в ходе стачки см. в кн.: И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции, стр. 112—132; С. Ованесьян. Подъем рабочего движения в США в 1919—1921 гг., стр. 77—86.
3 W. Foster. The Great Steel Strike and Its Lessons, p. 101.
190
Власти и предприниматели были до крайности встревожены размахом забастовочной борьбы, перераставшей в их глазах в «национальное бедствие». Высшие правительственные сферы лихорадочно искали путей ее подавления. В стенах конгресса раздавались- призывы расправиться с руководителями стачки, прежде всего с Фостером. Стачкой занялась специальная сенатская комиссия.
Одновременно предприниматели обратились к услугам агентств «Шерман Сервис» и «Компании в помощь корпорациям», занимавшихся шпионажем и провокациями среди рабочих. Сотрудники этих агентств разжигали вражду и ненависть между рабочими-иммигрантами и «коренными» американцами, белыми и неграми!. Печать вновь кричала о «советской агитации», «кознях чужестранцев» и т. п. Рабочие-иммигранты были действенной силой в этой грандиозной стачке. Составляя 58% всей рабочей силы в этой отрасли, иммигранты принадлежали в основном к неквалифицированным категориям— наиболее эксплуатируемым и дискриминируемым; многие из них имели уже опыт стачечных выступлений, хотя и не являлись членами профсоюзов. Несмотря на национальные различия, иммигранты проявили в стачке редкое единодушие. «Кто забудет героическую борьбу, которую вели многие тысячи иммигрантов — рабочих сталеплавильной промышленности против прожорливого Стального треста во время Великой стачки сталелитейщиков в 1919 году?»1 2 — пишет один историк американского рабочего движения.
Замечательные качества, проявленные многонациональной массой иммигрантов, отмечал Уильям Фостер. Иммигранты, писал он, «столкнувшись с такими трудностями, перед какими могло дрогнуть самое мужественное сердце, продолжали бороться»3. Корреспондент пролетарской газеты «УкраТнсью роб1тнич1 в1стЬ> писал в дни стачки: «Бастующие рабочие сталелитейного завода — в большинстве своем иностранцы... Иностранцев нанимали и потешались над ними, потому что они хорошо 1 См. И. Краснов. Классовая борьба в США и движение про¬
тив антисоветской интервенции, стр. 130.
3 С. Ware. The American Foreign-Born Workers, p. 18.
3 W. Foster. The Great Steel Strike and Its Lessons, p. 201.
191
работали за дешевую плату... Есть среди бастующих и много бывших иммигрантов-солдат. Они были за морем, боролись за Америку и теперь вернулись снова к стальному королю, к каторжной работе. Борьба в Гэри носит действительно интернациональный характер. Все соединились в одну пролетарскую армию, чтобы победить Стальной трест» *.
Сплоченность, единодушие, стойкость рабочих-иммигрантов, как отмечают некоторые обозреватели-современники и американские историки наших дней, в известной мере контрастировали с позицией определенной части «коренных» американцев. В то время как, по заключению Национального комитета, рабочие-иммигранты «доказывают, что обладают удивительной силой сопротивления»1 2, «коренные» американцы проявляют пассивность, отсутствие боевого духа. «Если бы американские братья,— писал один из забастовщиков-американцев, — выступали бы так же, как и иностранные братья, мы бы выиграли эту битву давно»3.
В некоторых городах в октябре возникло инспирированное чиновниками компаний движение «Назад на работу», которое не имело большого успеха. В Пуэбло, например, на работу возвратилось менее 100 человек, но, подчеркивает Броди, «все они были квалифицированными рабочими»4. Именно в этом и следует искать причину относительной пассивности части «коренных». Причина эта не только и не столько в национальных различиях — ведь эти различия были не меньшими в среде иммигрантов,— сколько в различиях социальных. «Коренные» преобладали среди квалифицированных, вышеоплачивае- мых рабочих. Такое положение постоянно закреплялось монополиями, длительное время подкармливавшими «коренных». Если в ходе стачки с их стороны было не так уже много случаев штрейкбрехерства, то «коренные» были первыми, кто возвратился на работу по призыву руководства АФТ. «Самой важной причиной поражения бастующих, — писал У. Фостер, — был предательский отказ следовавших за Гомлерсом руководителей цеховых 1 «УкраТнсыа po6iTHH4i BicTi», 20.IX.1919.
2 D. Brody. Steelworkers in America, p. 260.
3 Там же, стр. 260—261.
4 Там же, стр. 260.
192
профсоюзов от вовлечения в стачечное движение более широких слоев рабочих этой промышленности, вследствие чего многие квалифицированные белые рабочие начали возвращаться на работу» 1. В январе 1920 г. забастовка официально была прекращена, хотя около 100 тыс. рабочих еще продолжали борьбу.
Требования бастующих были удовлетворены лишь частично: несколько сокращен рабочий день и рабочая неделя. Тем не менее стачка многому научила рабочих, прежде всего она вооружила их опытом массовой борьбы, показала необходимость прочных связей солидарности. Она еще раз продемонстрировала предательство верхушки АФТ, саботировавшей стачку. И хотя стачка не привела к созданию мощного профсоюза в масштабах отрасли (этот процесс завершился значительно позже, в 30-х годах), она укрепила уверенность в необходимости организации, и борьба за достижение этой цели продолжалась.
Несмотря на угрозы Вильсона, 1 ноября 1919 г. объявили забастовку шахтеры в бассейнах по добыче битуминозных углей. Начали ее 400 тыс. углекопов1 2. Здесь, не в меньшей степени, чем в сталеплавильной промышленности, был особенно высок процент применения труда иммигрантов. Они стали активными участниками начавшейся стачки. Угольщики требовали увеличения заработной платы на 60%, установления 6-часового рабочего дня и 5-дневной недели, повышенной оплаты сверхурочных работ. Объединенный союз углекопов принял также резолюцию о национализации угольных шахт.
Последовало новое вмешательство Вильсона; состоялась конференция шахтовладельцев и представителей шахтеров. Забастовка была объявлена судом «незаконной». Но все это ни к чему не привело. Шахтеры продолжали борьбу. Наконец Вильсон пообещал рассмотреть их требования. И снова на помощь правительству и предпринимателям пришли реакционные профлидеры. Под их давлением, и прежде всего под давлением Д. Льюиса, возглавлявшего Объединенный союз горняков, было при1 У. Фостер. Негритянский народ в истории Америки, стр. 571.
2 И. Краснов приводит и другую цифру — 600 тыс., учитывающую, очевидно, общее количество бастовавших в угольных районах в конце 1919 — начале 1920 г. (см. в кн.: И. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции).
13 А. Н. Шлепаков
193
нято решение о прекращении стачки в начале января 1920 г. Шахтеры продолжали бастовать до конца марта, а в некоторых районах — и позже. Победа углекопов была далеко не полной, хотя они добились увеличения заработной платы на 27%. Неудовлетворенность ее результатами привела к тому, что в ряде районов вновь и вновь вспыхивали забастовки.
Как и во время забастовки сталелитейщиков, конгресс назначил комиссию по расследованию причин возникновения стачки углекопов. Выводы комиссии поражают своей неприкрытой реакционностью и шовинизмом. В них фактически нет ни слова о бедственном положении шахтеров, о необходимости улучшения условий их жизни и труда. Все беды, по мнению комиссии, проистекают от чрезмерной концентрации иммигрантов в угольной промышленности. Она рекомендовала ограничить их приток и одновременно обеспечить высылку «нежелательных» иммигрантов, усилить борьбу против распространения в среде иммигрантов революционных идей L По заключению комиссии, этого можно было достичь наряду с репрессивными мерами путем усиленной американизации — воспитания иммигрантов в духе уважения существующих порядков, законов и т. д., путем установления контроля над распространением литературы на иностранных языках в среде иммигрантов. ,
Рекомендации комиссии — один из примеров того, как правящие круги намеревались использовать всю систему мер в области иммиграционной политики, которая, таким образом, непосредственно связывалась с задачами искоренения в США революционизирующих влияний. При этом, однако, авторы предлагаемых мер игнорировали тот непреложный факт, что бурные классовые сражения тех лет возникали на американской почве и вызывались конкретными американскими условиями. Доказательством могут служить такие выступления, как знаменитая забастовка бостонских полицейских в сентябре 1919 г. или целая серия массовых стачечных выступлений железнодорожников в 1919—1920 гг., среди которых процент иммигрантов был невелик.
К концу 1920 г. и в 1921 г. начался спад стачечной волны. Сказалось влияние кризиса и связанной с ним r «Congressional Record», vol. 58, part 8, p. 8269.
194
безработицы, репрессий и деморализующего воздействия предательства реакционной профбюрокрагии. В летописи классовой борьбы годам революционного подъема принадлежит примечательное, поистине славное место. Именно в эти годы в борьбу были вовлечены многотысячные и даже миллионные массы организованных и неорганизованных рабочих — «коренных», иммигрантов, негров. Именно в эти годы классовые бои отличались смелостью выдвигавшихся в них требований, многообразием форм борьбы: «незаконные» стачки, стачки за признание прав профсоюзов, забастовки солидарности, .борьба под лозунгом национализации отраслей экономики.
3. Создание коммунистической партии. Роль национальных федераций
Многие слабости и беды рабочего движения того времени проистекали из-за отсутствия подлинно революционного руководства. Консерватизм и реакционность верхушки АФТ еще более усугубились в годы революционного подъема. Неприкрытое саботирование, срыв и предательство наиболее крупных стачечных и политических выступлений пролетариата профлидерами стали обычными явлениями. Все это дополнялось воинствующим антикоммунизмом, бешеной травлей «красных» внутри страны. АФТ активно сотрудничала в этом с предпринимательскими организациями, с организациями «классового мира» типа Национальной гражданской федерации.
Американский историк М. Грин пишет об этой позиции, особенно проявившейся в 1919 г.: «Борьба с радикализмом оказалась главным делом в этом году индустрии ального хаоса, когда стачки были в порядке дня. Изли (руководитель Национальной гражданской федерации.— Л. Ш.) вместе с Гомперсом все свое время отдавали организации антибольшевистской кампании, планируя методы срыва борьбы Р. Роббинса и У. Томпсона за влияние на правительственную политику в отношении России» L На что-либо другое оставалось мало времени, 1 М. Green. The National Civic Federation and the American Labor Movement 1900—1925, p. 438.
195
замечает М. Грин, хотя АФТ и продолжала выступать по некоторым вопросам, в частности за запрещение иммиграции.
В период острейших классовых боев рабочий класс был лишен последовательно революционной пролетарской партии — она еще только зарождалась. Руководство значительно ослабленной социалистической партии находилось в руках центристов. Им противостояло левое крыло в руководстве, довольно большая часть рядовых членов партии, осознававшая необходимость разрыва с оппортунистами и создания партии нового типа. У истоков этого движения мы видим многих рабочих-иммигрантов, прошедших школу классовой борьбы у себя на родине и в Америке. «Двурушническая политика правого и центристского руководства социалистической партии, — писал У. Фостер, — в вопросе об отношении к войне и их более или менее явная оппозиция русской революции вызывали у этих рабочих особенно сильное возмущение, которое в значительной степени разделялось также коренными американскими рабочими, входившими в состав социалистической партии. Результатом этого явился раскол социалистической партии и образование в сентябре 1919 года коммунистической партии, которая, таким образом, является одной из старейших коммунистических партий в мире» Г
В оппозиции к руководству социалистической партии находилась Лига социалистической пропаганды, вокруг которой группировалась часть левых социалистов. Левые в социалистической партии завоевали сильные позиции, собрав подавляющее большинство голосов во время весенних перевыборов партийных органов в 1919 г. Они все настоятельнее требовали разрыва с оппортунизмом, свившим гнездо в руководстве СПА и пытавшимся принять участие в оживлении фактически развалившегося II Интернационала (а такая попытка была предпринята на Бернской конференции), все настойчивее выступали в поддержку создания нового, Коммунистического Интернационала.
Организации социалистической партии в ряде штатов приняли соответствующие резолюции. Латышская, укра1 У. Фостер. Октябрьская революция и Соединенные Штаты Америки, стр. 11.
196
инская, русская, эстонская, литовская национальные федерации на совместной конференции в феврале 1919 г. резко осудили участие СПА в Бернской конференции и ее линию, означавшую «непризнание ленинской политики мира и революционных действий», прямо называя «изменниками социализма» оппортунистическое руководство СПА *.
Состоявшийся в апреле 1919 г. съезд украинской федерации принял решение о признании программы Коммунистического Интернационала и принял обращение, в котором говорилось: «Приветствуем Российскую Федеративную Советскую Социалистическую Республику и крестьянское социалистически-коммунистическое правительство Украины, немецких спартаковцев и вообще всех революционеров, стремящихся к диктатуре пролетариата. Да здравствует социальная революция. Да здравствует Третий Революционный Рабочий Коммунистический Интернационал! Мы с вами»1 2.
Руководство социалистической партии стремилось избавиться от левых. По решению руководства, возглавлявшегося Хилквитом, из партии были исключены целые организации штатов (Мичиган, Огайо, Массачусетс), ряд местных организаций и многие национальные федерации (польская, русская, украинская, литовская, латышская, венгерская, югославская)—около половины всего состава партии.
Как исключенные из партии, так и оставшиеся в ее составе левые собрались 21 июня 1919 г. в Нью-Йорке на национальную конференцию. Собравшиеся были единодушны в стремлении создать новую, коммунистическую партию. Однако были и разногласия. Исключенные из СПА представители организаций штатов стояли за созыв 1 сентября учредительного съезда коммунистической партии. Часть левых (Д. Рид, Ч. Рутенберг, А. Ваген- кнехт) предлагали дать бой оппортунистам из руководства СПА на ее чрезвычайном съезде, назначенном на 30 августа, с тем чтобы отколоть от них колеблющихся и обеспечить вовлечение в новую партию максимального числа социалистов. Их точка зрения возобладала.
1 «Revolutionary Age», 15.11.1919, р. 2.
2 «Коммунистический Интернационал», 1919, № 5, стр. 696.
197
Был принят также манифест левого крыла СПА, который впоследствии лег в основу программы Американской коммунистической партии. В манифесте содержалась бескомпромиссная критика социал-реформизма и оппортунизма, подчеркивалось величайшее международное значение победы Октября в России. В манифесте давалось и определение левосоциалистического движения как выросшего из конкретных условий американского рабочего движения. «Левое крыло создалось как результат американского рабочего движения... Тенденция левого крыла получила лишь новую силу из опыта пролетарских революций в Европе» L Манифест призывал присоединиться к III Интернационалу.
Некоторые представители исключенных из СПА организаций и национальных федераций не согласились с мнением большинства и решили, минуя чрезвычайный съезд социалистической партии, созвать учредительный съезд коммунистической партии. С этой целью они создали Национальный организационный комитет. Своим органом они сделали выходившую в Чикаго газету «Коммунист» 1 2.
Таким образом, оба марксистских объединения разделяли лишь тактические разногласия, но даже эти разногласия существенно усложняли процесс создания коммунистической партии. И хотя трудности этого начального этапа отличались своеобразием, присущим конкретно-историческим, американским условиям, они тем не менее были отражением общего процесса становления коммунистического движения в странах Запада.
Разобщение левых сил продолжало существовать, несмотря на предпринятую в конце июля попытку примирения. Ч. Рутенберг присоединился к сторонникам созыва учредительного съезда коммунистической партии. Д. Рид, А. Вагенкнехт и шедшие за ними организации по-прежнему считали целесообразным использовать трибуну съезда СПА. Однако правые с помощью полиции не допустили их на съезд, и 2 сентября левое крыло, окончательно порвав с руководством СПА, образовало Коммунистическую рабочую партию Америки. А за день 1 «Revolutionary Radicalism», vol. I, p. 725—726.
2 Органом левого крыла была в это время газета «Революш- нери эйдж»..
198
до этого, 1 сентября, была создана Коммунистическая партия Америки. На ее съезде присутствовало 128 делегатов, представлявших 58 тыс. членов партии, основную массу которых составляли иммигранты — члены национальных федераций. (Характерно, что половина их вступила в социалистическую партию за полгода до исключения.) 1 Национальные федерации, их рядовые члены приветствовали съезд и созданную на нем коммунистическую партию. Орган украинской федерации — газета «Робитнык» писала: «Мы, украинские рабочие, как часть американского пролетариата, приветствуем съезд коммунистов и желаем ему наилучших успехов... Да здравствует Коммунистическая партия Америки! Да здравствует III, Коммунистический Интернационал!»1 2
Обе партии решили присоединиться к Коммунистическому Интернационалу. Предложение Ч. Рутенберга объединить обе партии, выдвинутое им на съезде КПА, встретило поддержку лишь некоторых национальных федераций.
Объединение двух партий было бы тем более оправданным, что в их программах не было принципиальных расхождений. Обе они признавали необходимость установления диктатуры пролетариата, разоблачали хищническую природу империализма и буржуазного государства, вскрывали сущность оппортунизма и цехового тред-юнионизма в рабочем движении. Обеим партиям были присущи одинаковые ошибки — они считали, что налицо революционная ситуация, которая должна незамедлительно привести к завоеванию власти пролетариатом. Обе партии фактически отвергали возможность использования парламентской системы и необходимость работы в реакционных профсоюзах. Они не видели необходимости в завоевании союзников для пролетариата, отрицали целесообразность сотрудничества с массовыми рабочими и фермерскими организациями и партиями. Обе партии, таким образом, страдали детской болезнью «левизны», причины и сущность которой так глубоко были вскрыты В. И. Лениным. Характеризуя ее, В. И. Ленин в своем гениальном труде неоднократно об1 С. Ованесьян. Подъем рабочего движения в США в 1919 — 1921 гг., стр. 153.
2 «Роб1тник», 29/VIII 1919 г.
199
ращался к примеру Америки, к платформам и первым шагам коммунистического движения в США1.
Коммунистическая рабочая партия отличалась более строгой централизацией, отвергала автономию национальных федераций, считала необходимым их слияние с местными организациями партии. КПА же не только признавала автономию национальных федераций, но и по существу состояла из федераций (секций), обладавших большой степенью самостоятельности. Эта структура была во многом унаследована Коммунистической партией Америки от СПА, состоя в которой национальные федерации тщательно оберегали свою автономию. Такое положение в известной мере было естественной реакцией левых, позиции которых были сильны в национальных федерациях, на линию правоцентристского руководства СПА, с решениями которого национальные федерации не хотели себя слишком связывать. В новых же условиях, когда речь шла о консолидации коммунистического движения и борьбе за объединение компартий, автономистские тенденции федераций тормозили этот процесс.
Различия в тактике обеих партий во многом вызывались тем, что они имели различные сферы влияния. Вспоминая о тех бурных и трудных годах, известный марксист Сэн Катаяма1 2 писал, в частности, о положении, сложившемся в Коммунистической партии Америки: «Дело в том, что партия проникала только в национальные группы и не ставила задачей вести пропаганду и среди коренных американцев. Члены коммунистической партии пользовались большим влиянием в (своих) национальных группах. Они приехали в Америку, обладая драгоценным опытом работы в условиях репрессий и притеснений. Эти люди настойчиво стремились к единству и мастерски 1 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 29, 38, 45.
2 Сэн Катаяма довелось четырежды побывать в США и прожить там около 25 лет. Ему пришлось изведать типичную долю рабочего-иммигранта, работать домашней прислугой, поденщиком на сельскохозяйственных работах, поваром и т. п. Зарабатывая на жизнь тяжким трудом, он сумел окончить два университета. Много сил Сэн Катаяма отдал организации японских рабочих в США, американскому социалистическому движению. Активно сотрудничал в органах его левого крыла — «Революшнери эйдж», «Класс страгл», издавал на японском языке газету «Хэймин». Выехав из США в 1921 г., он целиком посвятил себя японскому и международному коммунистическому движению.
200
вели работу в подполье. Однако язык, привычки и общественные отношения мешали им сблизиться с рабочими, говорившими на английском языке, и работать среди них.
Тем не менее нельзя их не упрекнуть за то, что они ослабили внимание к работе в этой области, хотя партийные органы и пропагандистская литература печатались целиком на английском языке» Ч
Иным было положение в Коммунистической рабочей партии Америки. Сэн Катаяма замечает по этому поводу: «Отношение партии к рабочим иностранного происхождения является очень серьезной проблемой, особенно в Северной Америке. Как запряжешь, так и поедешь — нужно приложить старания, чтобы не совершить ошибки с самого начала. Горький опыт учит, что ослабление национальных групп, их бойкот и подрыв их влияния немедленно приводят к тому, что партия теряет свою реальную силу»1 2.
После образования партий обе они достигли определенных успехов в расширении своего влияния, привлечении в свои ряды новых сторонников. Большая, состоявшая из многих национальных отделений организация сформировалась в Нью-Йорке. КПА и КРПА развернули широкую пропагандистскую деятельность. Она проводилась на многих языках через 12 национальных газет — печатные органы национальных федераций.
Обе коммунистические партии ожидали жестокие испытания. В проводившихся в конце 1919 г. — начале 1920 г. «пальмеровских рейдах» один из первых ударов был обращен именно против руководителей и активистов коммунистических партий. Особенно жестоким был налет полиции и черносотенцев, произведенный в ночь на 2 января 1920 г. одновременно во многих городах Америки. Многие десятки коммунистов-руководителей, в том числе Ч. Рутенберг, Д. Ларкин, были арестованы, были разгромлены многие помещения коммунистических организаций, рабочих клубов, национальных федераций и их печатных органов. Оказались за решеткой и многие руководители национальных федераций. «.. .Американская буржуазия, совершенно потеряв голову, хватает тысячи 1 Сэн Катаяма. Воспоминания. М., 1964, стр. 662.
2 Там же, стр. 663.
201
и тысячи людей по подозрению в большевизме и создает атмосферу паники, разнося повсюду вести о большевистских заговорах» \ — писал В. И. Ленин.
Молодые коммунистические партии были вынуждены уйти в подполье. Тем временем продолжались попытки объединить их ряды. К этому призывал их и Исполком Коминтерна. В его обращении указывалось: «...Обе партии представляют собой как бы разные стороны коммунистического движения в Америке, отлично могущие дополнить одна другую. В одной партии (Американская Коммунистическая Партия) оставались главным образом элементы иностранные, объединенные в так называемых национальных федерациях. Другая (Американская Коммунистическая Рабочая Партия) представляет преимущественно элементы американские или говорящие по-английски. Если первые часто лучше подготовлены в теоретическом отношении и теснее связаны с традициями революционной борьбы рабочего класса России, то они в то же время менее связаны с массовым движением и массовыми организациями американских рабочих, постепенно выходящих на широкую дорогу классовой борьбы. Если вторые еще не прошли подобной теоретической школы, они зато имеют то громадное преимущество, что Коммунистическая партия через них гораздо легче может влиять на широкие массы коренных американских рабочих, которым в грядущих решающих классовых битвах будет принадлежать важнейшая роль» 1 2.
Инициатива Исполкома Коминтерна встретила положительный отклик среди коммунистов Америки. В мае 1920 г. в Бриджмене (штат Мичиган) в нелегальных условиях собрался съезд, на котором была создана Объединенная коммунистическая партия Америки — в нее полностью влились КРПА и часть КПА во главе с Ч. Ру- тенбергом, который был избран секретарем объединенной партии. Однако другая часть КПА, включавшая ряд национальных федераций, не пошла на объединение. К тому времени эти национальные федерации были серьезно ослаблены репрессиями, потеряв 2/3 своего численного состава3. Тем очевиднее становилась необходимость их 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 86.
2 «Коммунистический Интернационал», 1920, № 11, стр. 1888.
3 «From the Third through the Fourth Convention of the Workers (Communist) Party of America», p. 8.
202
сплочения с основной массой коммунистов. По-прежнему одним из препятствий на пути к объединению было стремление руководства некоторых национальных федераций сохранить свою автономию Впрочем, и в их рядах не было единодушия: некоторые федерации раскололись на сторонников и противников присоединения к объединенной партии.
Исполком Коминтерна и его конгресс вновь обратили серьезное внимание на необходимость скорейшего объединения коммунистических партий. Это в полной мере соответствовало стремлениям подавляющего большинства коммунистов. Состоявшийся съезд, проходивший нелегально в мае 1921 г. в Вудстоке (штат Нью-Йорк), положил конец затянувшемуся расколу и создал единую партию, принявшую название «Коммунистическая партия Америки». В состав единой партии входило 12 тыс. человек. К ней вскоре присоединились ряд групп и деятелей, и среди них У. Хейвуд, Э. Флинн и возглавлявший группу левых профсоюзных активистов У. Фостер. Секретарем партии был избран находившийся тогда в заточении Ч. Рутенберг.
В программе, выработанной съездом, в отличие от предшествующих партия призвала отказаться от создания параллельных индустриальных союзов, к активной работе в существующих профсоюзах. Были внесены и другие изменения в тактическую линию партии, способствовавшие укреплению ее связей с массами. Во всем этом проявилось, несомненно, воздействие ленинского труда «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», изданной в США в начале 1921 г.
В новой партии была ограничена автономия национальных федераций, деятельность которых отныне должна была проводиться под общим контролем руководящих органов партии. Оценивая роль федераций в период становления коммунистического движения, следует различать две стороны их деятельности. Одна связана с задачей привлечения к движению масс иммигрантов, сохранявших свои национальные традиции. Федерация была 1 На съезде в Бриджмене было принято решение о ликвидации этой автономии при сохранении за федерациями прав партийных организаций, всецело руководимых центральными органами партии.
203
для них понятной, естественной формой сплочения под лозунгами сначала социалистической, а затем коммунистической партии. Наряду с этим обозначилась и другая сторона — тенденция к замкнутости, к «консервации» разобщенности, к попыткам механически применить «свой», европейский опыт в американских условиях. Это не исключало, однако, тесных связей между отдельными национальными федерациями, взаимопомощи и сотрудничества между ними, как не исключало и активной, самоотверженной работы членов национальных федераций в рядах партии.
Сложным был путь становления коммунистического движения в США. Преодолевая внутренние трудности, противостоя жестокостям реакции, молодая партия коммунистов, вобрав в себя передовые слои рабочих — «коренных» и иммигрантов, настойчиво искала путей укрепления своих позиций в рабочем движении. Некоторое время ей пришлось бороться в трудных условиях подполья, из которого она вышла лишь в 1923 г., соединившись с легальной рабочей партией.
4. „Красная паника“, „пальмеров- ские рейды“ и „антифоринизм“
Революционным элементам, объединившимся в рядах коммунистического движения, противостояли мощные силы всего правящего класса. Страх перед угрозой утраты прибылей и политической власти охватил все сферы бизнеса. Предприниматели, и до того подавлявшие любое проявление классового недовольства, усматривали теперь в каждом социальном конфликте, в каждом проявлении политической активности рабочих призрак более страшной опасности, грозившей самому их существованию. Против рабочих и их руководителей были брошены всевозможные средства террора, применявшиеся с беспрецедентной жестокостью. Террор предпринимателей сочетался с акциями правительства, посылавшего против «непокорных» войска.
Прокатившаяся в то время волна репрессий по своим масштабам, жестокости карательных операций и попра204
ния демократических свобод и прав, пожалуй, не имела себе равных в истории США. Многие современники событий тех лет и американские историки не без оснований называют тот период периодом «красной паники» и «национальной истерии» L «Красная паника» во многих исторических трудах ассоциируется с именем Митчелла Паль- мера, ставшего в начале 1919 г. министром юстиции. Пальмер действительно во многом ответствен за то, что творилось в стране под флагом «борьбы с красными». Тем не менее гиперболизация личной роли Пальмера в этом отношении не дает полного представления о смысле происходивших тогда событий. Начать хотя бы с того, что фигура Пальмера всплыла на поверхность политической жизни США не случайно. Его выдвинули ответственнейшие официальные круги во главе с президентом Вильсоном. Вильсон ценил его предшествующую деятельность1 2. Он же одобрил его доклад о принятых и планируемых мерах в апреле 1919 г., назвав это «чудесным достижением»3, и в дальнейшем между Вильсоном и Пальмером не возникало существенных разногласий.
Во-вторых, и это было не менее важно, «красная паника» не ограничивалась лишь временем пребывания Пальмера на посту министра юстиции. Явные ее признаки проявились уже в первые месяцы 1918 г. В том же году были введены и законодательные меры, позволявшие осуществлять широкую кампанию преследований «подрывных» элементов. Закон о шпионаже, направленный против германских агентов, действовавших во время войны, власти особенно усердно применяли против руководителей рабочего движения.
Весной — летом 1919 г. началась действительно новая фаза в кампании репрессий против «красных», принявшая характер общегосударственной «охоты за ведьмами». Правительственные органы, и в первую очередь министерство юстиции, выслеживало всех заподозренных в коммунистической деятельности, активистов рабочего 1 Именно так назвал свою работу, посвященную этому периоду, Мэррей (/?. Murray. Red Scare. A Study in National Histeria 1919— 1920).
2 Перед назначением на пост министра юстиции Пальмер был «хранителем собственности иностранцев», конфискованной у них и подлежавшей распродаже.
а «Library of Congress. Mitchell Palmer Papers», Ac. N 10339.
205
движения, деятелей ИРМ, «нежелательных» иностранцев, готовило и выносило постановления об их аресте и высылке.
Так уж повелось, что в периоды обострения классовых конфликтов правящие круги США неизменно сочетали политический террор с безудержными гонениями на «чужестранцев», иммигрантов, неизменно оживлялась деятельность многочисленных шовинистических, расистских организаций. И на сей раз реакционная пропаганда поспешила объявить иммигрантов носителями «красной заразы» и прочих радикальных веяний. «В красном отсвете послевоенной паники все славяне стали «большевиками», все итальянцы — «анархистами», и все они были бедствием, чумой, от которой надо было держаться на расстоянии»1, — пишет Хэндлин. «Держаться на расстоянии»— это, конечно, мягко сказано. На самом деле «опасных» иммигрантов старались не допускать в Соединенные Штаты и высылать за пределы страны. Это была активная политика, закрепленная в законодательных актах и многочисленных административных решениях.
Не удовлетворившись законом, принятым в 1917 г., главным пунктом которого был «тест» грамотности, американские законодатели в октябре 1918 г. принимают новый закон, отражавший специфику периода «великого красного страха». В этом законе представлен самый развернутый перечень исключаемых и высылаемых из страны категорий «чужестранцев» по политическим мотивам. к ним относились все «анархисты», лица, «выступающие, отстаивающие, проповедующие свержение правительства США, всякого организованного правления, всякой формы закона, уничтожение и порчу собственности или саботаж». Исключению и высылке подлежали и все члены организаций и групп, придерживающихся подобных взглядов, и даже лица, у которых будет обнаружена литература такого содержания1 2. Положения закона, как видим, давали широкий простор для произвола над любым «инакомыслящим», что вскоре и показала практика применения закона.
1 О. Handlin. The Uprooted. New York, 1951, p. 291.
2 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 382— 383. Эти положения закона были еще более усилены и конкретизированы в 1920 г.
206
Но еще до этого иммиграционное бюро разработало ряд определений — оснований для депортации радикальных элементов и членов ИРМ1. Бюро вошло в контакт с отделом по делам «вражеских иностранцев» и бюро расследований министерства юстиции, направив им конфиденциальный циркуляр по этому вопросу, и ведомство Эдгара Гувера вплотную занялось слежкой за коммунистическими организациями, демократическими обществами, «Союзом русских рабочих» и отдельными иммигрантами 1 2.
Пресса была наводнена призывами избавиться от носителей «русского влияния», изгнать их из страны. «Нью- Йорк трибюн» поместила письмо одного из деятелей Лиги ограничения иммиграции, который, говоря о митинге в Мэдисон-сквер гардене 25 ноября 1918 г., указывал, что он мог бы и не состояться, если бы из зала были изгнаны иммигранты и их потомки. «Было бы лучше для нашей страны, — писал он, — если бы эта толпа была тотчас же вывезена на кораблях в Россию...»3
Кампания против «нежелательных иностранцев» приобрела все более широкие масштабы и резко выраженный политический характер. Пресса и политические деятели связывали нарастание социальных конфликтов, революционных настроений и симпатий к Стране Советов с наличием в США иммигрантских масс. По словам президента «Североамериканской гражданской лиги для иммигрантов» Брюэра, «внутренние условия в США неудовлетворительны, если не тревожны, и ситуация становится более напряженной из-за того, что наше иностранное население напичкано плохой философией». Придется, говорил он, очень скоро «прибегнуть к мечу»4.
Но пожалуй, наиболее полно выразила отношение встревоженной до предела капиталистической Америки к проблеме иммиграции «Нью-Йорк тайме» в июне 1919 г. «Это правда, — писала газета, — что многие чужестранцы возвращаются назад в Европу, что страна многим обязана их труду, что запрещение иммиграции может на время повлечь потребность в рабочей силе, но никакие 1 W. Preston. Aliens and Dissenters, p. 183.
2 Там же, стр. 209—210.
3 «New York Tribune», 8.XII. 1918.
4 «Cristian Science Monitor», 4.II.1919.
207
экономические и финансовые соображения не идут в сравнение с настоятельной патриотической потребностью защиты от врагов порядка и эмиссаров разрушения... Слишком, слишком много большевиков и ликвидаторов буржуазии у нас теперь... Значительная часть прессы, издаваемой на иностранных языках, отравляет умы этих иностранцев. «Русские рабочие избавились от буржуазии,— читают украинцы в своем нью-йоркском органе,— и мы избавимся от нее завтра...» Пока революционеры свободно могут обсуждать свои иностранные темы, много ли шансов американизировать их?» 1
Любой трезво мыслящий человек становился объектом подозрения и нападок со стороны реакционеров, как, например, это было в случае с комиссаром по делам иммиграции на Эллис Айленде Хоувом, позволившим себе присутствовать и председательствовать на митинге в Мэдисон-сквер гардене 25 мая 1919 г., где ряд ораторов выступили в защиту Советской России, за отзыв войск интервентов и оказание продовольственной помощи России. Сам Хоув не высказывался в поддержку Советского правительства. Он лишь заявил: «Позволим русским самим решать их проблемы»1 2. Этого, однако, оказалось достаточно, чтобы на Хоува обрушился поток обвинений и угроз. «То, что в роли покровителя и симпатизирующего большевикам человека оказался иммиграционный комиссар, особенно нетерпимо. Как можно доверить такому комиссару закрывать ворота перед этими чужестранцами— врагами свободного порядка и правительства, равных политических привилегий, этими отчаянными зачинщиками классовой войны, которых слишком много в США?»3 В прессе, в заявлениях конгрессменов все чаще раздавались требования расследовать «дело» Хоува, изгнать его из официальных органов. В конце концов Хоуву пришлось оставить свой пост4.
Инцидент с Хоувом был лишь одной незначительной частью прелюдии к общегосударственным «операциям» по чистке страны и ликвидации «красной заразы». К осени все приготовления к ним были закончены. 8 октября
1 «The New York Times», 9.VI. 1919.
2 Там же, 3.VI.1919.
3 Там же, 4.VI.1919.
4 «Washington Star», 7.VIII.1919.
208
несколько сот полицейских совершили налет на массовый митинг, состоявшийся в Нью-Йорке по случаю второй годовщины Октябрьской революции. Несколько сот участников митинга было арестовано. 16 октября в результате очередного полицейского налета было арестовано руководство Коммунистической рабочей партии в Кливленде. В ноябре полиция разгромила многие рабочие клубы, помещения коммунистических организаций, редакций и типографий газет, в том числе и многих, издававшихся на иностранных языках.
Следующий еще более массированный рейд был осуществлен в ночь на 2 января 1920 г. одновременно в 70 городах страны. Итогом его был арест около 10 тыс. человек, причем только в Нью-Йорке было арестовано 700 человек. Многие рабочие организации и их клубы были разгромлены1. В июне 1919 г. был совершен налет на советское представительство с целью сфабриковать доказательства «красного проникновения» в США. Провокация позорно провалилась, но это не умерило пыла гонителей «красной заразы».
В репрессивных «операциях» участвовали федеральная и местная полиция, агенты ведомства Пальмера, не говоря о реакционно-террористических организациях. О том, что кампания преследований приняла общегосударственные масштабы, свидетельствует создание специальной сенатской комиссии Лоска, занимавшейся рассмотрением «подрывной деятельности иностранных агентов» — пресловутой «руки Москвы».
И деятельность комиссии Лоска, и «пальмеровщина» в той ее части, которая касалась репрессий против «нежелательных иностранцев», имела одну общую черту — стремление доказать общественному мнению, что угроза существующим порядкам пришла в США извне, является делом «чужих рук».
Впрочем, власти не очень утруждали себя доказательствами и объяснениями. Они просто выслеживали и арестовывали «красных» и «чужестранцев» (для них эти понятия практически были однозначными) и готовили их к депортации. Депортация, однако, требовала каких-то обоснований, какой-то предусмотренной законом процедуры. У реакции не хватало терпения, и в адрес имми-
1 «Очерки новой и новейшей истории США», т. II, стр. 32.
14 А. Н. Шлепаков 209
грационной службы сыпались обвинения. Комитет по делам иммиграции палаты представителей подверг жестокой критике работу этой службы. Конгрессменов возмутило то, что, например, из 64 иностранцев — членов ИРМ, участвовавших в стачке в Сиэтле, лишь 25 было депортировано. И вообще из 697 лиц, арестованных с февраля 1917 по ноябрь 1919 г., лишь 60 было депортировано1. Это казалось явно недостаточным, и новые обвинения посыпались в адрес министерства труда, иммиграционной службы и того же Хоува. «Министерство труда виновно в распространении радикализма в Нью- Йорке начиная с 1917 года», — заявил конгрессмен Зигель1 2. «Нью-Йорк геральд», потеряв всякое чувство меры, писала, что Эллис Айленд (?!) превратился в главную штаб-квартиру «красной» пропаганды, а иммиграционная инспекция — в фарс3.
Охваченная истерией реакция требовала новых жертв. С ноября 1919 по январь 1920 г. было выдано 5 тыс. ордеров на арест, из которых 3 тыс. были реализованы4. Такого история США еще не знала. К этому следует добавить, что множество арестов было произведено без всяких оснований, без соблюдения элементарнейших норм права.
Некоторое представление о масштабах произвола и той атмосфере, в которой происходили «пальмеровские рейды», дает статья в «Нэйшн», подводящая зловещие итоги нескольких месяцев «национальной истерии». Рассказывая об одном из случаев беззакония, автор писал: «.. .Этот рассказ следует умножить в пять или шесть тысяч раз, начиная с 1 ноября прошлого года, когда агенты министерства юстиции начали по всей стране выполнение программы «акта ненависти» мистера Пальме- ра... С 1 ноября совершался рейд за рейдом от Нью- Йорка до Сиэтла; мужчин и женщин (как иностранцев, так и граждан США) хватали без каких-либо ордеров и соблюдения законной процедуры. И граждан, и иностранцев подвергали заключению и содержали в изоляции, не допуская к ним ни друзей, ни адвокатов... Их избивали кулаками, дубинками, калечили, пытали. Людей прину1 «New York World», 23.XI.1919.
2 «New York Herald», 27.XI.1919.
3 R. Murray. Red Scare, p. 251.
4 Там же.
210
ждали свидетельствовать против себя и отвечать на вопросы при секретно совершаемой инквизиции» L
12 видных американских юристов, опубликовавших доклад о незаконной практике министерства юстиции, отметили множество злоупотреблений и нарушений билля о правах. Власти использовали «пытки третьей степени, совершали незаконные расследования, налеты и аресты, использовали провокаторов-агентов, заставляли иностранцев обвинять самих себя»1 2.
У Пальмера и его ведомства оказались довольно многочисленные союзники — целый сонм реакционных организаций, как традиционных, так и только чго созданных. Одни прямо включились в репрессивные операции, другие— нагнетали атмосферу, разжигали страсти. «Орден основателей и рыцарей Америки» в самый разгар гонений в своем обращении требовал от властей еще большей твердости и решительности в борьбе с «красными», большевиками, изгнания всех симпатизирующих им чиновников, в общем сделать все, чтобы «Америка была безопасной для американцев»3. Для того чтобы достичь этого, нужно не только изловить и арестовать всех «красных» и «ненатурализованных агитаторов», писала в ноябре 1919 г. филадельфийская газета, но и поскорее выслать их из США. «Страна поддержит правительственные власти в любых крутых мерах, которые они сочтут подходящими в интересах общественного благополучия. Нужны, однако, действия, а не слова. Час депортации настал» 4.
Свое отношение к происходящему поспешили высказать и предприниматели. Характерно, что даже Пальмер в условиях «красной паники», к созданию которой он приложил так много усилий, подвергался критике за неэффективность действий. Торговая ассоциация, в частности, послала ему протест против освобождения части заключенных, подготовленных для депортации, и требовала принятия мер для запрещения «речей, направленных против нашей формы правления и экономической системы»5.
1 «The Nation», 12.VI.1920, р. 720.
2 W. Preston. Aliens and Dissenters, p. 222.
«National Archives», File N 164/5.
♦ «Philadelphia Public Leader», 9.XI.1919.
9 «The New York Tribune», 2.XII.1919.
211
В марте 1919 г. возник «Американский легион». С самых первых дней своего существования он занялся борьбой против радикальных, «подрывных» элементов, «нежелательных иностранцев». Собственно, эта борьба составляла едва ли не суть всей программы легиона в те годы. Так, в ноябре 1919 г., фактически одновременно с «пальмеровскими рейдами», легионеры штата Нью-Йорк открыли, по сообщениям печати, «боевую кампанию против «красных» в штате... Цель легиона — выдворить большевиков и членов ИРМ из страны» L Одно из отделений легиона, не скрывая своих целей, сообщало в письме министру труда, что оно «объявляет постоянную войну врагам страны». Легионеры из Калифорнии обвинили иммиграционные власти в потакании «подрывным элементам» и требовали изгнания «чужестранцев»1 2.
Тот факт, что во время «пальмеровских рейдов» главные удары наносились иммигрантам-рабочим и что они, пожалуй, чаще всего фигурировали в прессе тех лет как главные виновники «беспорядков», вовсе не означает, что они были единственным объектом преследований. Преследования были направлены против всех «красных» или подозреваемых, а по существу всех демократов, прогрессивно мыслящих американцев и имели целью очистить страну от «нежелательных», запугать прогрессивные силы и ограничить демократические права.
Наступление на демократические права и свободы велось широким фронтом. Жестоким преследованиям подвергалось в те годы негритянское население, при этом власти не считались с тем фактом, что многие негры были ветеранами войны, только что вернувшимися из Европы. С 1919 по 1922 г. линчеватели убили 239 негров3. Эта цифра не включает многих «незафиксированных» убийств. Особым жестокостям подвергались негры — участники рабочего движения. Таким образом, кампания террора в стране не ограничивалась одной или несколькими категориями и группами населения или организациями 4.
1 «The New York Herald», 24.XI.1919.
2 «National Archives», File N 164/5.
3 У. Фостер. Негритянский народ в истории Америки, стр. 574.
4 А именно такое впечатление может сложиться при ознакомлении с цитированной книгой Престона, ограничившего по существу сферу репрессий лишь членами ИРМ.
212
Но в атмосфере террора и истерии в США нашлось немало трезво мыслящих людей, увидевших в проводимой кампании угрозу элементарнейшим человеческим правам и демократическим завоеваниям. Упоминавшийся доклад юристов привлек внимание общественности к беззакониям, чинимым властями. В адрес правительства поступали многочисленные протесты от профсоюзных и демократических организаций, отдельных деятелей, требовавших положить конец произволу.
В протесте одного из местных отделений профсоюза Объединенных горняков Америки политические преследования США связывались с реакционной позицией американского правительства в отношении Советской России. Рабочие-горняки требовали изменить политический курс США L Совет профсоюзов Аллегени (штат Мэри- лэнд) направил в марте 1920 г. резолюцию протеста в адрес министерства труда и иммиграционной службы. В резолюции, в частности, говорилось: «Обычные процессуальные нормы отбрасываются, и кампания террора ведется правительственными и неправительственными органами, которые совершают налеты на дома мирных жителей, лишают невинных людей свободы, требуют непомерных залогов за их освобождение и во многих случаях несут ответственность за физические издевательства, незаконное разрушение жизни и собственности». В связи с этим выдвигалось требование расследовать деятельность правительственных органов, в частности бюро иммиграции, и призвать к ответственности виновных * 2.
В этих условиях возникали специфические формы защиты и помощи преследуемым. В ряде городов страны, например в Детройте, после митингов солидарности с репрессируемыми были созданы женские комитеты помощи семьям депортируемых3. Внушительной демонстрацией демократической общественности был митинг в Чикаго 8 февраля 1920 г. Среди 10 тыс. его участников были представители рабочих и общественных организаций, деятели науки и культуры. Выступавшие подчеркнули, что наступление реакции угрожает общедемокраr «National Archives».
2 «National Archives», File N 167/255.
3 «The Detroit News», 19.V.1920.
213
тическим институтам и интересам всего народа. Открывавший митинг президент Чикагской федерации труда Д. Фитцпатрик отметил, что под предлогом борьбы с «воображаемыми ужасами» ведется борьба с рабочим движением в целом L Чиновник министерства труда, донося об этом митинге, с особым беспокойством отмечал его широкопредставительный характер.
К концу 1920 г. волна репрессий несколько схлынула. Произошло это по двум причинам: общественный протест против политики массовых преследований стал особенно активным* и, во-вторых, власти считали во многом свою миссию выполненной, так как многие очаги «красной заразы» — рабочие и коммунистические организации были разгромлены1 2.
К тому времени в тюрьмах и иммиграционных пунктах скопилось множество «нежелательных», ожидавших судебной расправы и депортации. В подавляющем большинстве случаев аресты были произведены без всяких оснований, так что окончательная расправа с заключенными оказалась весьма затруднительным делом. Помощник министра труда Пост после рассмотрения депорта- ционных дел был вынужден аннулировать 2202 дела как безосновательные3. Были и другие препятствия, затруднявшие окончательную реализацию пальмеровских «операций», в частности отсутствие отношений со странами, особенно с Советской Россией, куда власти собирались депортировать большинство арестованных. Генеральный комиссар по делам иммиграции Каминетти, обращаясь к министру труда по этому поводу, просил срочно найти выход из создавшегося положения4.
Масштабы депортации явно не удовлетворяли реакцию. На министерство труда, особенно на помощника министра Поста, посыпались обвинения в «либерализме», сочувствии «красным». На незамедлительной высылке 1 «National Archives», File N 167/255.
2 В ряде районов страны репрессии продолжались с неослабевающей силой. В штатах Монтана и Невада на этом настаивали горнодобывающие корпорации и связанные с ними конгрессмены, стремившиеся полностью избавиться путем арестов и депортаций от «агитаторов» и рабочих организаторов (W. Preston. Aliens and Dissenters, p. 231—232).
3 R. Murray. Red Scare, p. 251.
4 «National Archives», File 167/255.
214
«красных» настаивали местные органы юстиции, например генеральный прокурор штата Вашингтон, где после стачки в Сиэтле количество кандидатов на депортацию было особенно велико1. Требования перемежались с угрозами. Был даже опубликован доклад о «злоупотреблениях» Поста, подготовленный специальным комитетом «Американского легиона», взявшимся расследовать его дело1 2. Раздавались настоятельные требования его отставки. В мае 1920 г. Пост был вызван в специальный комитет палаты представителей3 для дачи объяснений по поводу отсрочки и отмены некоторых депортаций. Вскоре руководство министерства труда было заменено. Пост ушел в отставку.
Буржуазная пресса никак не хотела примириться со спадом волны репрессий против «красных» и «чужестранцев». «Нью-Йорк телеграм» в апреле 1920 г. раздраженно вопрошала: «что сталось с Лигой защиты Америки, с ее секретно организованными 250 тыс. активистов, где «минитмены», которые еще так недавно успешно боролись с «красными»? 4
Реакцию раздражало то, что масштабы депортации не соответствовали ее замыслам. На протяжении 1920— 1921 гг. иммиграционная служба выслала около 600 человек5. Достоверность этой цифры сомнительна. Очевидно, она занижена и не дает оснований некоторым американским авторам преуменьшать общие масштабы преследований в период «красной паники». Количество арестов, жестокость, проявленная по отношению к массе преследуемых, разгром многих организаций уже сами по себе являются достаточными доказательствами того, что наступление реакции было всеобщим, беспрецедентным по своим масштабам. К тому же, если говорить о положении и перспективах рабочей иммиграции, все это сопровождалось лихорадочными поисками таких законодательных решений, которые воздвигли бы на пути иммигрантов непреодолимые барьеры и всячески ограничили их права.
1 «National Archives», File 167/255.
2 «National Archives», File 167/255A.
3 «The New York Herald», 8.V. 1920.
4 «The New York Telegram», 14.1 V. 1920.
5 R. Murray. Red Scare, p. 251.
215
5. Иммиграционный закон 1921 г.
Введение квотной системы
«Антифоринизм», таким образом, получил вполне конкретное выражение в политике гонений на «нежелательных чужестранцев» в период «красной паники». Но эта политика была далеко не единственным выражением «антифоринизма». Продолжалась и американизация, столь интенсивно проводившаяся в военные годы и приобретшая теперь ярко выраженную политическую окраску. Правда, вильсоновская администрация во многом утратила интерес к своей же широковещательной программе, убедившись в ее несостоятельности в годы бурных классовых выступлений.
Однако множество реакционных организаций, и в первую очередь вновь созданный «Американский легион», пытались всячески оживить кампанию по американизации. Уже на первом съезде легиона было принято решение о создании комиссии по американизации и определены ее задачи: «бороться с антиамериканскими тенденциями, деятельностью и пропагандой», прививать идею, что «интересы всего народа выше специальных интересов или любых интересов так называемых классов и групп населения» L
Таким образом, в понятие американизации вкладывался политический смысл. Легионом были созданы специальные «американизационные» школы. Насколько активно легион включился в кампанию по американизации, видно хотя бы из его обращения к министру труда с просьбой допустить его членов непосредственно на Эллис Айленд, где они могли бы получить полную информацию о прибывающих в страну1 2. Американизация, по мнению руководства легиона, включала и депортацию политически «неблагонадежных».
Главным, что занимало умы и «американизаторов», и старых рестрикционистов в те годы, было проведение таких законодательных мер, которые полностью остановили бы поток иммигрантов или в крайнем случае свели 1 Р. Tyler, Immigration and the United States. New York, 1956, p. 63.
2 «National Archives», File N 164/5.
216
бы его к минимуму. Их детище — закон 1917 г., авторы которого, по словам Хэндлина, не интересовались отбором более интеллигентных иммигрантов, а отстаивали закон лишь потому, что он отвечал их расистским убеждениям \ — оказался малоэффективным. Большинство прибывающих, в том числе переселенцы из Восточной и Южной Европы, было в состоянии пройти «тест» грамотности. К тому же число иммигрантов в 1920 г. подскочило резко вверх, составив 430 тыс. человек1 2. Это повергло в смятение многочисленных противников иммиграции.
Начавшиеся сразу после принятия закона 1917 г. поиски новых запретительных мер усиливаются с каждым годом, каждым месяцем. Лига ограничения иммиграции, вновь оживившая свою деятельность, поднимает вопрос о полном прекращении иммиграции на несколько лет. Поддерживая ее позицию, деятель другой лиги — Лиги защиты Америки Эверетт уже в декабре 1918 г. настаивал на полном прекращении иммиграции, ссылаясь «на низкую ценность чужестранцев из Европы, и прежде всего евреев, поляков, русских, галицийцев — этих подонков Европы»3. Известный рестрикционист М. Грант настаивал на необходимости поддержания «расовой чистоты» Америки, указывая, что многие трудности последних лет проистекают оттого, что расовая чистота не соблюдалась ранее. Он требовал увеличить срок,, необходимый для натурализации, до 10 лет4.
Традиционные расистски-шовинистические методы дополнялись новыми. Совершенно недвусмысленно высказался П. Холл — секретарь Лиги ограничения иммиграции. Ограничение иммиграции, писал он, поведет за собой прекращение большевистской пропаганды в США. «Невозможно выявить революционных агентов с помощью инспекции, — сетовал он, — и единственно возможная вещь — это закрыть доступ каждому, пока все не успокоится и мы не сможем видеть будущее более ясно»5.
1 О. Handliti. The Uprooted, р. 290.
2 «Historical Statistics of the United States», p. 46.
3 «Immigration Restriction League Papers». Harvard University Library, IRd Letters, Box (1910).
4 «The New York Herald», 9.VI.1919.
8 «The New York Herald», 3.II.1919.
217
Как и прежде, в одной компании с реакционными шовинистами из Лиги ограничения иммиграции оказалось руководство АФТ. Секретарь АФТ Ф. Моррисон выступил с заявлением, в котором всячески старался подкрепить аргументацию рестрикционистов. При этом он оперировал ставшими уже обычными для АФТ истинами о пагубной для рабочего движения роли рабочих-иммигрантов. «Они ничего не знают о нашей теории правления. Наша страна пожинает плоды своей иммиграционной политики или отсутствия таковой все эти годы...» 1 Примерно в том же духе высказывался и Гомперс, который в своем выступлении в Гарвардском университете призвал ввести законодательные меры ограничения иммиграции в «кратчайшие сроки»1 2.
Позиция АФТ была ясной — она настаивала на сохранении и усилении всех барьеров и, по сообщениям прессы, на полном запрещении иммиграции хотя бы на два года3. Когда в конгрессе дебатировался билль Джонсона, предлагавший установить процентную норму для иммигрантов из различных районов мира, законодательный комитет АФТ резко восставал против проявлявшихся в сенате попыток ослабить некоторые положения билля. Авторы доклада этого комитета, теряя всякое чувство реальности, заявляли: «Миллионы русских только и ждут признания большевистского правительства Соединенными Штатами, чтобы прибыть в нашу страну», благодаря чему «советские руководители смогут более эффективно распространять пропаганду за установление Советов, которые разрушат АФТ и свергнут республику»4. Как видим, лидеры АФТ размахивали жупелом «красной опасности» не менее усердно, чем самые оголтелые реакционеры.
Кампания за запрещение иммиграции в общегосударственном масштабе сочеталась с усилиями рестрикционистов в отдельных штатах. Особенно усердствовали законодатели Калифорнии, которые, пожалуй, побили рекорд по количеству законов и решений, ограничивавших иммиграцию и права иммигрантов. С 1913 г. в штате 1 «New York American», 4.VI.1919.
2 «American Federationist» N 5, 1919, p. 383—384.
3 «New York Post», 12.III.1920.
4 «American Federationist» N 3, 1919, p. 237.
218
действовал закон, ограничивавший право иностранцев на владение землей. В 1920 г. положения этого закона были усилены. В 1919 г. штатом была принята резолюция, призывающая конгресс запретить «враждебным иностранцам» заниматься каким-либо бизнесом *. Но и это еще не все: законодатели Калифорнии предложили внести статьи, ограничивавшие иммиграцию, в Версальский договор. Кроме того, было внесено и утверждено предложение требовать от каждого иммигранта сертификата о том, что он является «хорошим, высоко моральным гражданином, соблюдающим законы и клятву преданности США»1 2.
В 1921 г. была принята резолюция о необходимости прекращения японской иммиграции3. Официальные представители штата, сенаторы Фелан, Шортридж, были рьяными поборниками запрещения иммиграции в общенациональном масштабе и постоянно осаждали Вашингтон этими требованиями. И снова они нашли поддержку со стороны руководства АФТ в штате. Оно, в частности, поддерживало на своем съезде «запретительные» предложения сенатора Фелана и выступило за введение новых, еще более строгих барьеров на пути иммиграции4. Резолюции и законы, подобные калифорнийским, были приняты и в ряде других штатов.
Массированное наступление рестрикционистов встречало, однако, отпор. В оппозиции к ним находилась часть деловых кругов, ряд общественных организаций. Так называемый Межрасовый совет, в который входило много предпринимательских и финансовых ассоциаций, и его председатель генерал Дюпон обращали внимание на то, что промышленность, развернувшая свои производственные мощности в годы войны, ощущает острую нехватку дешевой рабочей силы. Называлась даже цифра — 4 млн. рабочих с учетом довольно значительного оттока иммигрантов из США. «Мы нуждаемся в иммиграции,— заявлял Дюпон, — с соблюдением отбора, чтобы защитить американские институты от радикальных атак, но 1 G. Waldron. Antiforeign Movements in California 1919—1929. Unpublished Dissertation. University Library, Berkeley, 1956, p. 141—144.
2 Там же, стр. 131—132.
3 Там же, стр. 133.
4 «Oakland Tribune», 19.III.1920.
219
любая иммиграционная политика, которая направлена на сдерживание притока рабочей силы в нашу страну, неминуемо будет иметь катастрофический эффект»1.
В приведенном заявлении показательна не только практическая заинтересованность в рабочих руках, но и стремление оградить Америку от «подрывных» элементов, что, бесспорно, отражало всеобщий страх, охвативший буквально все буржуазные слои. В другом своем выступлении генерал Дюпон указал на то, что «дешевая продукция исчезает совершенно, так как исчезают люди, которые помогают ее производить и потреблять». Одновременно он отрицал, что иностранцы повинны в распространении ультрарадикализма, и утверждал, что именно «коренные» американцы обычно являются революционными лидерами1 2. Дюпон высказался вполне здраво: подъем классовой борьбы нельзя относить за счет чрезмерной роли национальных групп, в не меньшей степени в нем повинны и «коренные».
Однако курс на ограничение иммиграции завоевывал себе все большее количество сторонников. Тенденции к ограничению, которые к концу войны и особенно после ее окончания усилились, к началу 20-х годов уже стали определяющими в кругах «большого бизнеса». Расширение внешнеэкономической экспансии, увеличение заграничных инвестиций во многом ослабило интерес к ввозу больших контингентов рабочей силы. Как показал опыт бурных лет подъема классовой борьбы, иммигранты оказались социально «ненадежными». Угроза всеобщего революционизирования рабочих масс, чему немало способствовала классовая активность трудящихся иммигрантов, пугала монополистическую верхушку, и она стала склоняться к созданию барьеров на пути опасных влияний и их потенциальных носителей.
Тем не менее сторонникам введения всеохватывающего запретительного законодательства приходилось преодолевать не только внутреннее сопротивление, но и препятствия, связанные с негативной реакцией за рубежом. Опасения по поводу такой реакции высказывались еще в начале 1919 г. государственным департаментом, который считал, что это могло нарушить действующие 1 «The New York Tribune», 17.VI. 1920.
2 «Journal of Commerce», 16.111.1920.
220
договоры1. Американская пресса также предрекала серьезные осложнения с союзными державами, в частности с Италией, в случае временного прекращения или запрещения иммиграции1 2. И действительно, на Парижской мирной конференции японские делегаты выразили довольно резкое недовольство по поводу дискриминационных мер и ограничения иммиграции3. Однако рьяных рестрикционистов в США это не смущало: городской совет Лос-Анжелеса принял даже специальную резолюцию против предоставления равных прав выходцам из восточных стран и призвал американскую делегацию в Париже отвергнуть какие бы то ни было домогательства представителей Японии4. В конце концов правящие круги США решили не считаться с этой реакцией на планируемые изменения в иммиграционной политике.
В проектах, имевших целью ограничить или вовсе запретить иммиграцию, в ту пору недостатка не было. С ними выступали различные организации, буржуазная пресса. Дискутировались, в частности, упоминавшиеся предложения об иммиграционном моратории, т. е. о запрещении'иммиграции на разные сроки, в основном на два — четыре года. Несколько законодательных предложений было внесено в конгресс. Дебаты в конгрессе носили на себе явную печать «красной паники». «Никто не может возражать, — говорил член палаты представителей Рейкер,—против наведения порядка в собственном доме... А между тем в нашей стране находятся общины, которые так же чужды нам по языку и мыслям, как любой город в иностранном государстве. Этого мы должны избегать, и сейчас пришло время прекратить это». Он предложил запретить иммиграцию на два года и допускать в страну лишь тех, кто не стремится «разрушить нашу систему правления...»5. Другой конгрессмен, Джонс, высказался не менее определенно: «Я — за закон, который закрыл бы доступ волне большевиков, анархистов и бросателей бомб, стремящихся распространять свои ядовитые доктрины в нашей стране»6.
1 «The New York Telegram», 29.1.1919.
2 «The New York Tribune», 14.11.1919.
3 «The New York Globe», 15.11.1919.
4 «Los Angeles Examiner», 11.III.1919.
5 «Congressional Record», vol. 60, p. 175—176.
в Там же, стр. 228.
221
Таким законопроектом мог явиться, ,по мнению большинства законодателей, билль Джонсона, автором которого был Альберт Джонсон — председатель иммиграционного комитета палаты представителей. Трудно установить, кто был действительным автором идеи, положенной в основу законопроекта, которому суждено было с некоторыми модификациями долгие годы регулировать весь процесс иммиграции в страну и положить начало пресловутой квотной системе. Суть ее в первоначальном варианте состояла в том, чтобы установить небольшую процентную норму, в данном случае не больше 3% от количества находившихся в 1910 г. представителей каждой национальности, которым разрешался допуск в США. Это, по замыслам инициаторов предложения, должно было существенно уменьшить в будущем «представительство» в США выходцев из стран Восточной и Южной Европы и из азиатских стран. Расистско- реакционная подоплека этого предложения очевидна.
Правда, некоторые, в частности некто Мэйзон из Иллинойса, указывали на несостоятельность 3-процентной квоты, ссылаясь на то, что она вызвана истерией и что Америка может, дескать, и без этого защитить себя от большевизма и других «подрывных» элементов1.
Атмосфера в стране благоприятствовала прохождению законопроекта Джонсона. К тому времени разразился новый экономический кризис—кризис 1920— 1921 гг. Сократилось производство, усилилась инфляция, количество безработных достигло 5,5 млн. человек1 2. Пополнять эту армию безработных сотнями тысяч обездоленных, к тому же, возможно, свидетелями и участниками революционных событий в Европе, казалось правителям Америки крайне опасным.
Буквально накануне голосования в конгрессе «большой бизнес» в лице Торговой палаты Нью-Йорка решил прямо высказать свое отношение к этой проблеме. Следует, указывалось в резолюции палаты, исключить допуск иммигрантов из стран, пораженных военной разрухой и «пропитанных идеей, что всеобщая революция является панацеей от всех зол...». Будет гибельным, го-
1 «Congressional Record». 66th Congress, 3d Session, vol. 60„ p. 4, p. 3970.
2 См. У. Фостер. Очерк политической истории Америки, стр. 502.
222
ворилось далее в резолюции, если в условиях нынешней безработицы в страну хлынут большие массы людей, «не проникнувшихся идеями американской демократии»
Резолюция была направлена президенту. Собственно, новому президенту-республиканцу Гардингу, тесно связанному с бизнесом, давно было известно его настроение. В отличие от своих предшественников Гардинг прямо высказался за ограничение иммиграции1 2.
В мае 1921 г. законопроект был принят конгрессом и утвержден президентом. Закон именовался «Первый квотный акт» и содержал положение о том, что в США могут быть допущены ежегодно не более 3% иммигрантов от общего количества лиц, принадлежавших к данной национальности по состоянию на 1910 г.3 В последующем метод определения квоты был несколько изменен, но уже тогда были совершенно ясны ее дискриминационные принципы: ведь к 1910 г. национальные группы были в неравном положении. Количественно преобладали англосаксы и выходцы из Западной и Северной Европы, и для них 3-процентная норма была предпочтительнее, чем для «новых» переселенцев. Установление квоты влекло за собой и общее сокращение иммиграции, сводя ее к 356 тыс. в год. Закон содержал еще один короткий, но многозначительный пункт, гласивший, что акт 1921 г. является не заменой, а дополнением к действующим иммиграционным законам4. Это практически означало, что наряду с процентной нормой продолжал существовать целый ряд законоположений, исключающий допуск в страну многих категорий политически «неблагонадежных» иммигрантов, как это предусматривалось законами 1918 и 1920 гг. Все это, как казалось авторам закона, должно было надежно оградить Америку от внешних влияний, от нежелательных социально-экономических и политических последствий перенасыщения рынка труда. Поборники рестрикционизма после долгих лет настойчивых усилий могли торжествовать хотя и не полную, но многообещающую победу.
1 «Chamber of Commerce of the State of New York Immigration
into the United States», 1921.
3 «Очерки новой и новейшей истории США», т. II, стр. 47—48.
3 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 397.
4 Там же, стр. 400.
223
* *
*
В историческом пути, пройденном американским рабочим классом, этапу послеоктябрьского революционного подъема принадлежит замечательное, выдающееся место. Своей массовостью, остротой, политической направленностью борьба пролетариата в те годы отличалась от борьбы в предшествующие этапы. Во всех формах и проявлениях этой борьбы — в классовых боях, в движении в поддержку Страны Советов, в становлении коммунистического движения роль рабочей иммиграции существенна и неоспорима. Она при этом проявлялась не изолированно: рабочие-иммигранты, став к тому времени неотъемлемой частью пролетариата США, вливались в общий поток революционного рабочего движения, выступали совместно и сплоченно с «коренными» пролетариями, белыми и неграми. Тем и характерен был период этого замечательного подъема, что он охватил практически все категории пролетариата, все его национальные группы.
Именно поэтому капиталистическая, реакционная Америка обрушила беспрецедентные по своей жестокости удары по рабочему движению и его организациям, видя в боевых выступлениях рабочего класса предвестие революционных бурь, бушевавших в Европе и преобразивших Россию. В Америке, писал тогда В. И. Ленин, «идет бешеная травля всего, что напоминает о большевизме» L И реакция — на этот раз с еще большим цинизмом— нагнетала враждебность к иммигрантам, провозглашая их носителями «красной заразы», сочетая репрессии с введением «запретительного» иммиграционного законодательства.
Террор и преследования, а также внутренние слабости рабочего движения — предательство профсоюзной верхушки, молодость и неопытность его авангарда — коммунистической партии предопределили отступление рабочего класса. Однако те бурные годы многому научили пролетариат США, в том числе и рабочую иммиграцию, обогатили его опытом классовой солидарности, организованности, боевитости, сплоченности.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 138.
Глава IV. Положение и борьба рабочей иммиграции в период между двумя мировыми войнами
1. Окончательное утверждение квотного принципа в иммиграционной политике. Иммигранты в классовой борьбе 20-х годов
Добившись крупного успеха — принятия первого квотного закона, «ограничители» и «запретители», силы которых значительно возросли, сразу, казалось бы, получили доказательства эффективности нового законодательства. После иммиграционного «шквала» 1921 г., когда в страну прибыло 805 228 иммигрантов, в следующем 1922 г. количество прибывших резко упало, составив 309 556 человек. Однако этим снижением «ограничители» лишь частично обязаны новому закону. Гораздо больше в этом смысле «постарался» кризис 1920—1921 гг., за которым последовал спад иммиграции. В 1923—1924 гг. последовал довольно резкий скачок вверх — иммиграция достигла соответственно 522 919 и 706 896 человек1.
«Ограничители», конечно, не оставались безучастными свидетелями этих колебаний иммиграционной вол-* ны — практически борьба за введение новых запретительных барьеров вовсе не прекращалась. Все более и более определенно эволюционизирует позиция деловых кругов. Эта позиция, как и ранее, не была, конечно, единой. Часть предпринимателей, крупных фермеров в атмосфере начавшейся стабилизации и экономического оживления испытывала потребность в массовом ввозе дешевой рабочей силы. В докладах службы занятости министерства труда президенту Кулиджу, относящихся 1 «Historical Statistics of the United States», p. 56. Динамика иммиграции в эти годы отражена в табл. 1 (см. приложение, стр. 487).
15 А. Н. Шлепаков
225
к 1923 г., перечислялось несколько районов и отраслей, в которых ощущался недостаток рабочих рук1. Это — в основном крупные фермерские хозяйства Калифорнии, Южной Каролины, Канзаса и некоторые отрасли производства. В прессе сообщалось, в частности, о намерении Стального треста привлечь новые контингенты рабочей силы из числа иммигрантов.
Наряду с этим в упоминавшихся докладах сообщалось и о скоплениях излишков неквалифицированной рабочей силы в ряде районов и отраслей. Об этом же писал корреспондент рабочей газеты «Русский голос» в январе 1925 г. «.. .Несмотря на все крики о наступившем золотом веке, в Нью-Йорке скопился не один десяток тысяч безработных, и по ночам в Централ Парке становилось уже нелегко найти место на скамейке». На помощь безработным время от времени приходил... снег, для очистки которого требовалось от 10 до 25 тыс. человек. «.. .Снег идет для того, чтобы все почувствовали республиканское «просперити», — с горькой иронией замечала газета1 2. Многие видные представители бизнеса склонялись к тому, что дальнейшее расширение рынка труда за счет иммиграции уже не отвечает их интересам. В марте 1922 г. Торговая палата Нью-Йорка посвятила иммиграционной проблеме специальное заседание и приняла резолюцию, направленную президенту. В ней содержалось общее одобрение квотной системы, хотя она и признавалась «далекой от идеала». Далее исполком палаты подчеркивал, что он считает «экономически и политически нежелательным, чтобы не регулируемый прилив иммигрантов затопил страну...»3.
В ноябре 1923 г. президенту был направлен меморандум Национальной ассоциации промышленников (НАП). Ассоциация констатировала дефицит неквалифицированной рабочей силы в результате первых двух лет действия квоты. Вместе с тем НАП считала принцип квоты вполне приемлемым, указав при этом, что квота должна быть гибкой в действии, чтобы можно было «то уменьшать, то увеличивать приток социально приемлемых элементов в соответствии с текущими экономическими по1 «Library of Congress. President Coolidge Papers», Box 33.
2 «Русский голос», 26 января 1925 г.
3 «Chamber of Commerce. Immigration Legislation», 2.III.1922.
226
требностями». НАП высказалась за «селекцию» иммигрантов 1.
Иммиграционная проблема стала предметом совместного обсуждения трех крупнейших предприниматель-» ских объединений — Торговой палаты, Национальной ассоциации промышленников и руководства Национальной промышленной конференции, которые затем совещались по этому поводу с президентом. В итоге основные силы делового мира высказали свое отношение к проблеме* иммиграции достаточно ясно: иммиграцию следует ограничить, но не настолько, чтобы приходилось расширять ее в случае изменения хозяйственной конъюнктуры. Комплекс причин, обусловивших такую эволюцию, был приведен выше, но кроме чисто экономических следует снова подчеркнуть наличие серьезных социально-политических мотивов. Опыт недавних лет, особенно периода подъема рабочего движения, показал, что на «лояльность» иммигрантов рассчитывать не приходится. Министр труда Девис, один из наиболее рьяных поборников «ограничительного» законодательства, в своем письме обращал внимание президента именно на эти послед-» ствия неограниченной иммиграции. В письме, вообще чрезвычайно показательном для настроений официальных кругов, он приводит признание одного бостонского промышленника. Последний засвидетельствовал, что он усиленно импортировал множество иностранцев для борьбы с рабочими организациями и жестоко просчитался. Это оказалось, по его словам, «самым бесприбыльным делом, которым он когда-либо занимался»1 2. Были, конечно, в те годы среди промышленников и такие, которые считали эту социальную опасность не столь реальной, а выгоды от сверхэксплуатации импортированных рабочих делом гарантированным3, но их мнение уже не было преобладающим в политических кругах.
Так или иначе, иммиграционная проблема волновала многие общественные слои США и борьба вокруг нее не затихала. Возрождались некоторые старые проекты ее решения, появлялись новые. Вновь был поднят вопрос о 1 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
2 «National Archives», File 163/127-c.
3 Там же. Наиболее настойчивыми в стремлении сохранить приток дешевой рабочей силы извне были владельцы сталеплавильных компаний.
227
«моратории» — полном запрете на несколько лет какой бы то ни было иммиграции. Выдвигалось предложение об изменении системы исчисления квоты с целью дальнейшего уменьшения представительства выходцев из стран Южной и Восточной Европы и Азии.
Наряду с этим продолжались попытки ускорения ассимиляции ранее прибывших иммигрантов и новых контингентов, прибывших в страну уже в начале 20-х годов. Наиболее полное выражение эти попытки нашли в плане общегосударственной американизации, за проведение которого особенно усердно ратовал министр труда Д. Девис1. Он считал, что государство должно взять на себя проведение всеохватывающей, обязательной американизации, политически контролировать эту кампанию, и требовал ее законодательного оформления.
Инициатива Девиса, с которой он выступил еще в 1921 г., встретила широкий отклик. В адрес министерства труда и других государственных органов поступало множество резолюций и писем от предпринимателей и организаций реакционно-шовинистического толка в пользу проведения всеобщей американизации. Совет объединенных патриотических обществ (в него входили «Дочери американской революции», «Американский легион» и другие организации), поддерживая программу Девиса, сообщал, что он готовит кадры тех, кто может «противостоять советской и революционной пропаганде». Один из методистских епископов заверил Девиса в том, что проповедники будут произносить молитвы в поддержку его предложений1 2. Примечательно, что во всех вариантах планов американизации присутствовало требование усиления борьбы с чужеродными «красными» идеями и их носителями. Та же мысль пронизывала многие предложения об ограничении и запрещении иммиграции. В одном из них фигурировало требование установить 1 Девис, пожалуй, как ни один из его предшественников, проявлял повышенный интерес к этой проблеме. Исходные позиции Девиса в отношении к иммиграции вообще красноречиво засвидетельствованы в его рассуждениях о том, что «старая» иммиграция — это трудолюбивые бобры, строившие Америку. Затем стали прибывать крысы, которые начали разрушать, подтачивать ее. От них надо избавиться, заключал он («President Coolidge Papers», Case File N 133).
2 «National Archives», File 163/127.
228
специальную инспекцию еще в портах отправления иммигрантов, так как там легче с самого начала, по словам автора предложения, «бороться с радикализмом и недовольством»1. Автор другого предложения — о полном прекращении иммиграции на пять лет, — банкир из штата Западная Виргиния, ссылается на опыт угольных районов штата, где благодаря большому количеству «чужестранцев», по его словам, получила распространение деятельность «социалистов», «большевиков» и прочих радикальных элементов, и в частности рабочей партии1 2.
И все же наибольшие надежды «ограничители» возлагали на квоту. Практически сразу же после прохожде^ ния иммиграционного закона 1921 г. в конгрессе выдвигаются новые предложения, призванные «усовершенствовать» квоту. Проект, предложенный автором прежнего закона А. Джонсоном, предусматривал снижение иммиграции до 2% от того количества иммигрантов, которое находилось в стране в 1890 г. Этот принцип исчисления квоты кардинально уменьшал приток южно- и восточноевропейских иммигрантов и в то же время сокращал общее количество допускаемых в страну. Азиатская иммиграция сводилась к минимуму.
У новых предложений было много сторонников. Но нашлись и противники, хотя и не столь многочисленные. В конгрессе это были депутаты-демократы от штата Нью-Йорк. 20 членов палаты подали даже протест против билля Джонсона, указывая на отдаваемое им явное предпочтение «нордическим» расам3. Обозреватели-современники не без оснований объясняли эту оппозицию тем, что конгрессмены представляли штат с особой концентрацией национальных групп и зависели от их голосов в избирательных кампаниях. Один из противников новой квоты, Зигель, обращал внимание президента на то, что проповедуемое — прямо или косвенно — превосходство одних рас и национальностей над другими со стороны республиканской администрации и прессы приносит не меньше вреда стране, чем действия Ку-клукс- клана4. Конгрессмены Сабат и Дикштейн представили 1 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
2 «National Archives», File N 163/127.
3 «New York Times», 25.11.1924.
4 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
229
специальный «доклад меньшинства», протестующий про-* тив нового билля Джонсона Ч
На пути поборников введения новых запретительных мер кроме внутренней оппозиции стояли препятствия иного рода. Квота, откровенно дискриминировавшая многие национальности и расы, вызывала острую критику в зарубежных странах, хотя реакция была не одинакова. Если итальянская пресса довольно резко реагировала на установленные и планируемые ограничения, то правительство Италии, избегая прямого их осуждения, предложило лишь обсудить на совместной конференции вопросы обмена информацией, деятельности бюро занятости, т. е. технику осуществления миграции1 2. Правительство Японии, в отношении которой положения нового законодательства были особенно строгими, выступило с прямыми протестами. В своем заявлении японский ми-» нистр Мацуи, выразивший этот протест, требовал от США межправительственного обсуждения иммиграционной проблемы3. Государственный секретарь Хьюз, признавая необходимость нового закона, вместе с тем в специальном письме к его автору А. Джонсону обращал внимание на серьезность осложнений с Японией и другими странами, чьи интересы закон ущемлял4. Проявила беспокойство и группа бизнесменов, заинтересованных в торговле с Японией. Она советовала президенту сделать какие-то жесты по ее адресу, но в то же время не ослаблять ограничения в отношении японской иммиграции5.
Пожалуй, еще более активно, чем в предшествующие периоды, пытались влиять на определение иммиграционной политики в эти годы лидеры АФТ. Чтобы понять позицию АФТ, следует остановиться на наиболее характерных, общих чертах ее роли в рабочем движении тех лет. И в условиях только что пережитого страной подъема классовой борьбы, и в условиях наступившей стабилизации она оставалась замкнутым объединением относительно небольшой привилегированной части рабочих, по-прежнему строившимся по цеховому принципу. Ее лидеры не смогли, да и не стремились расширить массо1 «New York Times», 15.11.1924.
2 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
3 «New York Times», 8.II.1924.
4 «New York Times», 14.11.1924.
5 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
230
вую базу профдвижения, хотя возможности для этого сильно возросли в пору боевых выступлений. Они продолжали злостный саботаж массовых боев, как это было во время забастовки угольщиков в 1922 г., охватившей 60 тыс. человек, и состоявшейся в то же время полумиллионной стачки железнодорожников. Профлидеры поспешили согласиться с требованиями компаний и не пытались вовлечь в борьбу массы неорганизованных рабочих, и в том числе иммигрантов. Последние же не раз доказывали свою самоотверженность в стачечном, профсоюзном движении и в ряде профсоюзов к тому времени играли заметную, руководящую роль. Так, в профсоюзе швей* ников !/з всех руководящих деятелей были иммигрантами !. Но это не нашло отражения в общенациональном масштабе, и руководство АФТ по-прежнему сосредоточивалось в руках гомперсистов с их шовинизмом и ориентацией на рабочую аристократию.
На протяжении 20-х годов влияние АФТ и ее численность заметно сокращались. Как это бывало и раньше, ее лидеры искали объяснения слабостей всего движения не в коренных направлениях своей политики, а в факторах внешнего воздействия, к тому же ложно истолковываемых. Именно поэтому гомперсисты вновь подняли вопрос о ввозе рабочей силы, об иммиграции. Можно только поражаться тому, сколько усердия и энергии потратила верхушка АФТ на выступления* по иммиграционному вопросу.
Сам Гомперс в те последние годы своего правления выступал по этому поводу многократно, используя различные трибуны и аудитории. В этих выступлениях он представил полный ассортимент аргументов — старых и новых — в пользу принятия крайних мер для ограничения и запрещения иммиграции. В одном из них, перед студенческим клубом Гарвардского университета, он называл иммиграцию «преступлением», порождающим и усугубляющим безработицу1 2, в другом — повторил свой излюбленный тезис о «неассимилируемости» иммигрантов, об их невосприимчивости к американским стандартам, идеалам и институтам3, в третьем — говорил об их 1 «Labor History» N 3, 1963, р. 241.
2 «American Federationist» N 5, 1921, р. 384.
3 «American Federationist» N 9, 1923, p. 822.
231
«неорганизуемости» в профсоюзы, об их штрейкбрехерской роли1. Последнее Гомперс относил — вопреки истине— к южно- и восточноевропейским иммигрантам.
В кампанию за запрещение иммиграции включились многие лидеры отраслевых союзов и профсоюзных центров штатов. За запрещение высказалось руководство Объединенного союза горняков1 2. Особо настойчивые усилия в этом направлении предпринимала Калифорнийская федерация труда. Ее лидеров не смущало и сотрудничество с «Американским легионом», предпринимательскими и откровенно расистскими организациями. В 1923 г. они создали совместный иммиграционный комитет для борьбы за введение жестких запретительных мер в отношении иммиграции в масштабах штата и всей страны3.
Руководители АФТ буквально засыпали администрацию обращениями, письмами, петициями, в которых требовали принятия срочных мер с целью прекращения притока иммигрантов. Когда стала известна отрицательная реакция Японии на представленный в конгресс новый «квотный» законопроект, председатель организации АФТ в штате Вашингтон обратился к президенту Кулиджу с письмом, в котором предостерегал от каких-либо уступок в пользу Японии и, ничуть не стесняясь, утверждал, что эти уступки могут быть расценены как «признание расового равенства японцев» с европейцами4. Руководство АФТ, отнюдь не ограничиваясь широкой агитацией в пользу запрещения иммиграции, предпринимало различные демарши перед официальным Вашингтоном. Представители руководства АФТ неоднократно выступали перед иммиграционным комитетом палаты пред-' ставителей. Во время одного из посещений комитета они настаивали на полном запрете иммиграции на три года и разрешении въезда лишь близким родственникам лиц, ранее прибывших в США. По признанию официального органа АФТ, ее аргументы были «хорошо приняты членами комитета»5.
1 «American Federationist» N 8, 1923, р. 658.
2 «New York Times», 25.1.1924.
3 G. H. Waldron. Antiforeign Movements in California 1919— 1929, p. 186—187.
4 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
5 «American Federationist» N 1, 1922, p. 71—72.
232
Гомперс несколько позже обратился к комитету с письмом, в котором повторил эти предложения, резко критикуя действовавшую тогда 3-процентную квоту1. Затем точка зрения гомперсистов была изложена в докладе исполкома АФТ очередному съезду, а сам Гомперс выступил на конференции в присутствии представителей конгресса и иммиграционных властей1 2. Наконец, накануне голосования законопроекта в конгрессе АФТ обнародовала призыв ко всем профсоюзным организациям страны поддержать билль Джонсона, хотя и признавала его «несовершенным» (лидеры АФТ хотели видеть его еще более жестким), и посылать с этой целью петиции конгрессменам 3.
В подходе к иммиграционной проблеме лидеры АФТ достигли желаемого сближения с наиболее влиятельными кругами «большого бизнеса», с официальными властями. Особенно импонировала им позиция министра труда Девиса. Последний находился в постоянном контакте с руководством АФТ и неоднократно излагал перед ним свои взгляды. Он обратился со специальным посланием к съезду Объединенного союза горняков с призывом поддержать запретительный закон4. Накануне утверждения иммиграционного закона в «Америкэн фе- дерейшенист» была опубликована его статья, где он выступал за всемерное свертывание иммиграции, за допуск лишь небольших групп специалистов и рабочих дефицитных профессий, да и то лишь в периоды отсутствия острых социальных конфликтов. Он заявил, что новое законодательство не может не быть дискриминационным, и считал дискриминацию неизбежной. На определение иммиграционной политики США, писал он, не должны оказывать влияние иностранцы и «интриги радикалов»5. «Интригами радикалов» он называл выступление отдельных национальных групп и прогрессивной интеллигенции против политики дискриминации, воплощенной в иммиграционном законодательстве. О вреде дискриминации писали президенту Кулиджу в своей 1 «American Federationist» N 1, 1922, р. 290.
2 «American Federationist» N 11, 1923, р. 916.
3 «American Federationist» N 4, 1924, p. 291.
4 «New York Times», 1.II.1924.
5 «American Federationist» N 4, 1924, p. 291, 294.
233
резолюции граждане Кливленда в ноябре 1923 г.1 Против нее выступали некоторые национальные рабочие организации. Раздраженно отвечая последним, Гомперс отмечал то, что беспокоило его более всего, — консолидацию рабочих-иностранцев под «радикальными знаменами» 1 2.
Для подобных опасений у Гомперса и его окружения было достаточно оснований, и прежде всего опыт недавних лет революционного подъема и продолжавшееся и в последующие годы движение солидарности со Страной Советов, движение за оказание помощи советским людям, жестоко пострадавшим от страшного голода, усугублявшегося непреодоленной еще хозяйственной разрухой. Естественно, что иммигранты — выходцы из России стремились принять в этом движении самое живое участие. Однако это движение далеко не ограничилось средой иммигрантов — в нем активно участвовали «коренные» американцы — пролетарии, представители широких общественных слоев. Их объединяло «Общество друзей Советской России», «Профсоюзный национальный комитет помощи голодающим России» и другие организации3.
Многие профсоюзы вопреки позиции желтых лидеров также не остались в стороне от этого благородного дела. Так, Объединенный союз швейников в 1921 г. собрал .250 тыс. долл, для закупки продовольствия и медикаментов4. Примерно к этому же времени относится и деятельность «Общества технической помощи Советской России», объединявшее в 1921 г. 10 тыс. человек5. Тогда же возникло и стихийное движение среди выходцев из России за возвращение на родину. В конце 1920 — начале 1921 г. только через Либаву проследовало 16 тыс. реэмигрантов6. Известно — об этом свидетельствует .Л. Мартенс в своих воспоминаниях, — с каким интересом отнесся В. И. Ленин к этому движению, считав1 «President Coolidge Papers», Case File, N 133.
2 «American Federationist» N 2, 1922, p. 128.
3 Подробно см. в кн.: А. А. Макаренко. Мировой пролетариат— Стране Советов.
4 См. А. А. Макаренко. Мировой пролетариат — Стране Советов, стр. 147.
5 См. «Исторический архив», 1958, № 5, стр. 148.
6 См. там же.
234
ший крайне полезным использовать технический опыт, приобретенный в Америке, для восстановления страны Ч
«Трудовые и беднейшие элементы колонии, — писали выходцы из России, проживавшие в Лос-Анжелесе, — повсеместно являются самыми искренними друзьями Советской России, бедствие которой в настоящее время заставило сплотиться для помощи голодающим. Мы верим и ждем, что Советское правительство поможет нам осуществить нашу мечту о возврате на землю для коммунистического строительства»1 2.
В течение относительно короткого времени, с конца 1921 по октябрь 1922 г., «Общество технической помощи Советской России» сформировало и отправило в советскую страну семь сельскохозяйственных коммун и несколько профессиональных групп3. Переселение в Россию не приняло и не могло принять в те годы массового характера — разорение, вызванное многолетней войной, и голод делали его невозможным и нецелесообразным. В. И. Ленин и Советское правительство считали необходимым разъяснить это американским рабочим. На трудности, связанные с этим процессом, указывал и IV конгресс Коминтерна4.
Стремление помочь Советской России и другие проявления солидарности, как и перспектива наплыва носителей «враждебных» идей, беспокоили американскую реакцию и верхушку АФТ. По их убеждению, Европа, пережившая пору революционных бурь, являлась крайне нежелательным источником иммиграции, а ранее прибывшие иммигранты были социально ненадежной прослойкой. Отсюда настоятельные попытки руководства АФТ «закрыть ворота» в США для «возмутителей спокойствия».
Таким образом, к началу 1924 г. сложилась благоприятная обстановка для прохождения нового иммиграционного закона. Билль Джонсона прошел через кон1 См. А. А. Макаренко. Мировой пролетариат — Стране Советов, стр. 148—150.
2 Там же, стр. 162.
3 См. там же, стр. 166.
4 См. «Коммунистический Интернационал в документах». Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ, 1919—1932». М., 1933, стр. 328.
235
гресс и был передан президенту на подпись. Опасаясь препятствий на этом этапе, Джонсон писал в те дни Кулиджу, что законопроект пройдет, даже несмотря на президентское вето1. Кулидж, собственно, и не думал колебаться. Игнорировав возможный отрицательный отзвук за рубежом, он 26 мая подписал закон.
Этот акт на многие годы определил иммиграционную политику США, установил во многом количественные размеры ежегодной иммиграции и методы национального отбора иммигрантов1 2. В нем был наконец воплощен приемлемый для большинства правящих кругов принцип квоты, исчисляемой следующим образом: ежегодное количество иммигрантов из каждой страны устанавливалось в размере 2% числа уроженцев этой страны, проживавших в США (в их континентальной части) до 1890 г. Практически это означало, что 80% ежегодной иммиграции приходилось на долю стран северо-западной Европы. Таким образом, остальные страны и национальности, в том числе итальянцы, греки, испанцы, славяне, откровенно дискриминировались. Творцы принципа квоты в американском праве исходили, по признанию видного буржуазного юриста М. Конвитца, из наличия «высшего и низшего сорта американцев», и уже потому этот принцип был неконституционным3.
Статус «внеквотных» иммигрантов применялся лишь в отношении населения Канады, стран Центральной и Южной Америки, т. е. квота на них не распространялась, хотя они и должны были проходить принятую ранее процедуру допуска в страну — отвечать определенным физическим кондициям и требованиям политической благонадежности. Закон включал короткую, но красноречивую статью 13: «Ни один иностранец, непригодный для гражданства, не будет допущен в Соединенные Штаты»4. Авторы закона не решились включить в его текст определение «непригодной для гражданства США национальности», но в этом уже не было необходимости. Некоторые решения Верховного суда, в осо1 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
2 Текст закона см. «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 408—443.
3 См. В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 195.
4 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 428.
236
бенности принятые в 1922—1923 гг., утвердили это определение в законодательстве1. К «непригодным» были отнесены китайцы, японцы, индийцы, а затем филиппинцы, афганцы, уроженцы Гавайских островов, Таиланда и других стран Азии, принадлежавшие к «желтой» расе. Как квота, так и исключение выходцев из азиатских стран было прямым вызовом общепринятым нормам внутреннего и международного права. Их ра- систски-шовинистическое содержание было очевидным. Но американских законодателей это не смущало. По мнению правящих кругов, принятие нового закона отвечало экономическим и политическим потребностям страны.
А на следующий день после подписания закона Кулидж принимал поздравления. Одним из первых его поздравил министр труда Девис. Это, писал он, «самый большой шаг на пути стабилизации экономического и политического будущего США», и отметил, что он всегда выступал за ограничение иммиграции и против смешения рас1 2. Ликовал и Деквард — один из «столпов» рестрикционизма, утверждая вопреки общеизвестной истине, что прежняя неограниченная иммиграция явилась лишь кратковременным вкладом в «производительную. рабочую силу». Всячески поддерживая расистские положения нового закона, он требовал введения более суровых запретительных мер 3. Новый закон приветствовали и руководители АФТ.
Однако принятие нового закона не прошло без осложнений, прежде всего осложнений международного характера. С осуждением его выступил французский премьер Эррио4. Отрицательно он был воспринят в ряде европейских стран, в частности в Италии. Посол Италии в Вашингтоне открыто высказал это5. О широком недовольстве и разочаровании в ряде европейских столиц сообщал помощник министра труда Хеннинг, находившийся тогда в Европе6. Но особенно бурной была реак1 См. В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 199—201.
2 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
3 «Scientific Monthly» N 7, 1925, p. 53.
4 «The New York Times», 16.V.1924.
5 «The New York Times», 13.V.1924.
6 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
237
ция Японии. Она заявила официальный протест госдепартаменту, а в самой Японии проходили митинги, бойкотировались американские товары1. Госдепартамент отверг японский протест, сопроводив его ничего не значащими уверениями1 2.
Иммиграционная статистика свидетельствует об эффекте принятого законодательства: с 1925 по 1929 г. иммиграция составила в среднем около 300 тыс. человек, тогда как в 1924 г. в страну прибыло более 700 тыс. иммигрантов3. Но это не успокоило противников иммиграции. Они задались целью сочетать меры по ограничению допуска иммиграции и их «селекции» с установлением эффективного контроля над уже прибывшими иммигрантами. Рупором этих кругов вновь выступил министр труда Девис. В течение длительного времени он носился с идеей всеобщей и регулярной регистрации всех находящихся в стране иммигрантов. Девис не скрывал подлинных целей этого начинания, которые он изложил в письме Кулиджу от 6 ноября 1924 г. «Я намереваюсь идти дальше до тех пор, пока мы не будем иметь иммиграционную систему, построенную на принципе селекции, дающую возможность бороться с анархистской пропагандой в США. Если возможно, я бы хотел изгнать каждого иностранного анархиста, коммуниста. ..» И сообщал далее с удовлетворением, что нашел в этом поддержку у многих лидеров профсоюзов: Льюиса, Донлина, Брауна.
Сомневался в целесообразности регистрации лишь Гомперс, да и то отчасти потому, что не считал ее эффективным средством. По сообщению Девиса, профсоюз плотников даже принял следующее решение: если иммигрант в течение определенного времени не приобретает прав гражданства, он исключается из профсоюза. В январе следующего года Девис похвалялся, что многие «патриотические» организации, ассоциации бизнеса и профсоюзы поддерживают его детище — регистрацию. Благодаря ей, пишет он, «мы будем знать всех красных пропагандистов»4.
1 «The New York Times», 1.VI. 1924.
2 «The New York Times», 19.VI.1924.
3 «Historical Statistics of the United States», p. 56.
4 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
238
Законопроект о регистрации был внесен в конгресс; Поддерживая его, Филадельфийская торговая палата приводила все тот же аргумент: регистрация будет средством борьбы с подрывными действиями и коммунистическим учением. И все же поддержка регистрационного акта была далеко не единодушной. На его нежелательные последствия обращал внимание Хант, один из губернаторов. Не говоря уж о том, что система регистрации слишком громоздка и сложна, писал Хант, она приведет к тому, что предприниматели будут изгонять политически неугодных рабочих, а это повлечет за собой хаос и широкое недовольство. На это же, кстати, указывал в свое время и Гомперс, имея в виду прежде всего рабочих угольной и сталеплавильной промышленности.
Девис употребил массу усилий, чтобы уговорить руководителей профсоюзов угольщиков и сталелитейщиков поддержать новый акт. И это ему, по его словам, вполне удалось1. Профлидеры, таким образом, согласились с проектом новой общегосударственной «охоты за ведьмами». Однако опасения, что этот законопроект вызовет резкое недовольство, оказались не напрасными. Четкую, исчерпывающую оценку попытки ввести регистрацию дал в своей резолюции протеста возникший в Кливленде Совет для защиты лиц иностранного происхождения — организации, которая стала затем общенациональной. Угрожая рабочим-иммигрантам арестамй и депортациями, этот билль, говорилось в резолюции, направлен против «всего американского рабочего класса с целью воспрепятствовать вовлечению его в борьбу». Тот факт, что сторонники «открытого цеха» поддерживают его, свидетельствует, что его целью является разрушение организованного рабочего движения. Свой протест направила министру труда Девису итальянская палата труда Нью-Йорка, представлявшая 50 тыс. рабочих — членов АФТ1 2.
Правящие круги не решились тогда пойти на этот шаг. Но они продолжали искать пути к дальнейшему ограничению иммиграции. Учитывая, что примерно половину иммигрантов в те годы составляли латиноамериканцы, влиятельные сторонники «рестрикционизма» 1 «National Archives», File N 163/127D.
2 Там же.
239
обратили свои взоры к южной границе США. Они предлагали закрыть или по крайней мере прикрыть ее с помощью распространения квоты на западное полушарие. Надежды на это строили исходя из общего благоприятного отношения республиканской администрации к дальнейшему ограничению иммиграции, о чем республиканская партия заявила в своей предвыборной программе 1924 г.1
Очевидно, на путь ограничения мексиканской иммиграции толкали и первые проявления организованной защиты своих прав со стороны мексиканских рабочих, принадлежавших к числу наиболее дискриминируемых. В 1927 г. в Калифорнии возникла Конфедерация мексиканских профсоюзов, объединявшая в основном сельскохозяйственных рабочих и строившаяся по образцу профсоюзов, существовавших в Мексике. В 1928 г. в Империал-велли вспыхнула забастовка рабочих-мексиканцев. Ее участники добились частичного успеха, хотя их позиции были весьма уязвимы — многим из них непосредственно угрожала депортация1 2.
И опять ярым сторонником распространения квоты на Мексику и другие страны Американского континента объявил себя Девис. Проекты новых ограничений были подхвачены расистскими организациями, в частности «Американским легионом» и другими, которые вместе с министерствами труда, здравоохранения, некоторыми университетами входили в организацию «Объединенные патриотические общества». Требуя воздвигнуть барьеры на пути мексиканцев, они мотивировали это необходимостью соблюдения «расовой чистоты»3. В том, что это предложение не было реализовано, сыграли первостепенную роль внешнеполитические соображения. Выдвигая как аргумент относительно незначительное число мексиканских иммигрантов и крайнюю выгодность использования их труда на юге страны, государственный 1 Republican National Committee. «Republican Campaign Textbook», 1924.
2 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 159.
3 «The Annual Report of the Committee on Immigration of Allied Patriotic Societies. Effects of the Immigration Act of 1924». New York, 1936, p. 5—6.
240
секретарь Келлог в письмах президенту в начале 1928 г. главное внимание обращал на то, что идти на ограничения и портить отношения с южными соседями в преддверии панамериканской конференции, когда и без того европейские страны стараются «вбить клин между США и Латинской Америкой», опасно и неприемлемо 1.
Итак, период 20-х годов был поворотным в длительной истории американской иммиграционной политики. Впервые было введено строгое государственное регулирование иммиграционного процесса на реакционно-расистской базе, сочетаемое с репрессивными акциями против политически «нежелательных» иммигрантов внутри страны, с попытками поставить под всеобщий контроль всю массу «чужестранцев». Эта воплощенная в законодательстве тенденция стала ведущей в силу эволюции, происшедшей в среде «большого бизнеса», для которого иммиграция в ее прежних масштабах утратила экономическое значение и стала социально опасной. В эти годы лидеры АФТ фактически достигли полного единодушия с крупным капиталом в иммиграционной политике. Профлидеры не только приняли расистскую доктрину этой политики и практику искоренения «красной опасности», привносимой, по их мнению, иммигрантами, но и активно боролись за ее осуществление.
Руководство калифорнийского профцентра АФТ в мае 1928 г. внесло билль о недопущении филиппинцев, и в течение всех 20-х годов «цветных» иммигрантов не допускало в профсоюзы штата1 2.
Причины этой позиции АФТ, как и ранее, коренились в ее преимущественной ориентации на относительно узкую прослойку высокооплачиваемых белых «коренных» рабочих, составлявших тогда около 3 млн. человек. Из их числа и формировались в основном профсоюзы, охватывавшие в те годы менее 10% всей рабочей массы3. Это, конечно, не исключало того, что в ряде профсоюзов иммигранты составляли внушительную прослойку и активно действующую силу. С этим нельзя было не считаться, и потому предпринимались некоторые шаги к их 1 «President Coolidge Papers», Case File N 133.
2 G. H. Waldron. Antiforeign Movements in California, p. 223.
3 «Очерки новой и новейшей истории США», т. II, стр. 79.
16 А. Н. Шлепаков
241
организации1. Это относилось прежде всего к швейникам, сталелитейщикам, текстильщикам, угольщикам. Однако концепция, стратегия и тактика АФТ не выражали интересов этой разноплеменной массы, а обеспечивали лишь позиции привилегированного слоя.
Для профлидеров период стабилизации был периодом особенно усиленной пропаганды и практики «классового сотрудничества», срыва массовых выступлений трудящихся. В угольной промышленности стабилизация принесла лишь новые лишения для рабочих, состоявших в значительной мере из иммигрантов. Вследствие рационализации производства многие десятки тысяч шахтеров и их семей буквально оказались выброшенными на улицу. Угольные компании не только лишили их работы, но и крова, выселив из принадлежавших компаниям домов.
Корреспондент нью-йоркской «Дэйли ньюс», посетивший тогда шахтерские районы Пенсильвании, не мог скрыть своего ужаса при виде условий, в которых оказались рабочие: «.. .Казалось невозможным представить, что мы в современной цивилизованной Америке. Мы видели тысячи женщин и детей буквально умирающих с голоду. Мы обнаружили сотни нуждающихся семей, живших в грубо сколоченных из голых досок хижинах... Мы видели жестокость полиции и индустриальное рабство... Угольные районы — бурлящий котел недовольства»1 2. И это недовольство в апреле 1927 г. вылилось в забастовку, начатую по призыву левых элементов профсоюза, примыкавших к Лиге профсоюзной пропаганды. Соглашатели во главе с Льюисом сорвали стачку, продолжавшуюся около года. Прямым результатом этого был раскол профсоюза и создание нового, построенного на производственном принципе союза «Нэйшнл майнерз юнион».
Подобный же процесс происходил среди швейников и меховщиков — в отраслях, где удельный вес иммигрантов был также велик. Консервативные лидеры этих 1 Такой многонациональностью отличался профсоюз швейников. Для их нужд газеты союзов издавались на 13 языках, в том числе на русском («Labor History» N 3, 1963, р. 245).
2 Цит. по: /. Bernstein. The Lean Years. A History of American Worker 1920—1933. Boston, 1960, p. 304—305.
242
союзов, обеспокоенные стачечной активностью и влиянием левых среди рабочих, прибегли к их исключению из рядов союзов. Исключенные в декабре 1928 г. создали производственный союз дамских портных и меховщиков.
Коммунистическая партия стремилась расширить свое влияние среди рабочих — членов профсоюзов. Опираясь на деятельность Лиги профсоюзной пропаганды, она достигла в этом известных успехов. Ей приходилось преодолевать множество трудностей, в частности предпринимательский террор и гонения профбюрократов. Кроме того, партию изнутри разъедала фракционная борьба: группа правых во главе с Ловстоном отстаивала тезис об «особом пути» американского империализма, его «исключительности»; фракция Кэннона проповедовала отказ от работы в реакционных профсоюзах и, наконец, группа Лоре выражала несогласие с политической линией партии и Коминтерна и кроме того занимала порочную позицию в вопросах организационных принципов партии1. Еще на своем IV съезде в 1925 г. коммунистическая партия приняла решение о необходимости перестройки организационной структуры: территориально-производственные организации должны были повсеместно заменить собой языковые федерации. Группа же Лоре требовала консервации прежней структуры, сохранения автономии всех 18 национальных федераций. Национальные, или языковые, федерации, сыгравшие несомненную роль в становлении коммунистического движения, в привлечении в его ряды передовых рабочих- иммигрантов, к тому времени стали известным препятствием на пути консолидации партийных рядов, на пути межнационального пролетарского сплочения. Их существование пришло в противоречие с основным организационным принципом партии — принципом демократического централизма. Но и после IV съезда некоторые федерации еще продолжали существовать. Центральный орган партии обращал внимание на ненормальность такого положения1 2.
В то же время в стране существовало немало н'ацио- 1 См. «Коммунистический Интернационал в документах», стр. 517.
2 Е. Patterson. Are there Language Fractions or Sections in Our Party? «Party Organizer», May — June, 1928.
243
нальных рабочих организаций — взаимопомощи, культурно-просветительных, общественных. Для многих трудящихся, сохранявших национальные традиции, и для вновь прибывших иммигрантов они могли стать — и некоторые из них действительно стали — средством приобщения к общеамериканскому рабочему и демократическому движению.
2. Дело Сакко и Ванцетти
В общественной жизни Америки 20-х годов трудно найти событие, которое привлекло бы столь огромное внимание и вызвало столь острую реакцию за пределами США, как дело Сакко и Ванцетти. При кажущейся его обычности оно далеко переросло значение единичного факта расправы над двумя рабочими, каких немало знает история классового, . буржуазного правосудия. Пего устроители, и силы, противостоявшие им, вкладывали в него гораздо более широкий смысл. О трагической судьбе Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти написано немало. О ней писали авторы многих стран — юристы, публицисты, историки, политики, писали люди разных воззрений. Фактически все обстоятельства самого дела, атмосфера, в которой оно возникло и решалось, наиболее характерные черты международного движения, связанного с ним, воссозданы на страницах множества книг, брошюр, статей. Необходимость снова обратиться к этому делу, во всяком случае к одной из его примечательных сторон, вызывается тем, что оно представляло неотъемлемое звено в цепи политических актов, во многом определявших положение рабочей иммиграции в Соединенных Штатах.
Начало расправе над Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти было положено их арестом в мае 1920 г. То было бурное время — время боевых рабочих выступлений, с одной стороны, и направленной против «красной опасности» общегосударственной кампании террора — с другой. «Пальмеровские рейды» вызывали недовольство в стране, и власти нуждались в новых свидетельствах преступной роли иностранцев и «красных». «Дело Сакко — Ванцетти было критической точкой, — пишет 244
О. Хэндлин.— Ненависть к радикалам и чужестранцам послала этих итальянцев на расправу.. .» 1
Формально обвинение состояло в совершенном якобы Сакко и Ванцетти уголовном преступлении — убийстве кассира обувной фабрики и его охранника с целью ограбления в Саут Брейнтри, штат Массачусетс. У властей было достаточно доказательств их невиновности (показаниями было установлено, что в момент убийства Сакко и Ванцетти находились далеко от места его совершения) и не менее веские доказательства их участия в рабочем движении — за ними велась слежка, да и арестованы они были во время распространения листовок, посвященных созыву рабочего митинга. Это и предопределило их судьбу.
Жизненный путь Сакко и Ванцетти был типичным для многих миллионов безвестных тружеников-иммигрантов. Оба прибыли в США в 1908 г. и испытали многое из того, что выпадало на долю иммигрантов. «Много дней, — писали Бойер и Морейс о Ванцетти, — он искал работу, все время испытывая головокружение от голода. Он узнал, каким жестким может быть тротуар, когда его приходится использовать как постель»1 2. Ванцетти тоже вспоминал об этом: «.. .Помню время, когда хозяева издевались над ищущими работу. Нужно было являться с расстегнутой рубашкой, потому что они осматривали рабочих и хотели знать, волосатая ли у них грудь. На мое счастье, я латинец, с волосатой грудью. «Вы слишком малы, вы слишком стары», — говорили они. И с течением времени положение становилось все хуже»3. Ванцетти пришлось вынести множество мытарств: он был и мойщиком посуды в Нью-Йорке, рабочим на ферме и в каменоломнях Коннектикута, подсобным рабочим в Янгстауне, литейщиком в Питтсбурге, путевым рабочим-железнодорожником в Массачусетсе и, наконец, после того как попал за участие в забастовке на канатной фабрике в черный список, стал торговцем рыбой вразнос.
Сакко был более удачлив. Квалифицированный 1 О. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 149.
2 P. О. Бойер и Г. M. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США, стр. 358.
3 «Письма Сакко и Ванцетти». М.—Л., 1930, стр. 93.
245
рабочий-обувщик, он несколько лет работал на фабрике в Милфорде в штате Массачусетс. Обоих роднило и сближало глубокое чувство неудовлетворенности социальной несправедливостью. Не обладая сложившимся мировоззрением последовательных революционеров (Ванцетти к тому же был приверженцем анархистских доктрин), они тем не менее честно отстаивали права рабочих, участвовали в стачках, помогали своим товарищам — жертвам «пальмеровских рейдов». Все это было хорошо известно властям.
Затевая судебную расправу, власти задались целью воздействовать на американцев, показать им, что все эти «красные» и иммигранты преступны по своей природе, способны на совершение всяческих насилий вплоть до уголовщины и убийств. Этот тезис они настойчиво отстаивали во время суда, длившегося с мая по июль 1921 г. Судьей был Тейер. Фигура эта была выбрана не случайно. По характеристике Адамича, это был «откровенный антирадикал, антифоринист и, более того, приверженец «нордической» расы, «антиитальянец» и т. п.1 На суде бесстыдно попирались процессуальные нормы, принимались к сведению сомнительные свидетельства, а свидетельства в пользу обвиняемых беспардонно отметались лишь на том основании, что авторы этих последних— итальянцы. Прокурор Кацман, пишет советский историк Ю. Кулышев, «воспользовался этим, пустив в ход версию, будто здесь не что иное, как всеобщий заговор, задуманный итальянцами, чтобы ввести в заблуждение правосудие и выгородить своих земляков-итальянцев» 1 2.
Известный американский юрист Ф. Франкфуртер, глубоко изучавший дело Сакко и Ванцетти, отмечал царившую во время разбирательства атмосферу «анти- форинизма». «Систематически играя на том, что в жилах обвиняемых текла кровь иностранцев, на их несовершенном знании английского языка, непопулярности их социальных воззрений и их оппозиции войне, окружной прокурор вызвал подлинный взрыв направленных против них политических страстей и патриотических чувств, а. судья на процессе смотрел на это сквозь пальцы, но, 1 L. Adamic. Dynamite, р. 313.
2 Ю. Кулышев. Сакко и Ванцетти. М., 1963, стр. 23.
246
пожалуй, можно бы сказать, что он даже помогал в этом»
В опубликованном в 1927 г. анализе этого дела тот же Фанкфуртер писал: «Были раскрыты факты — и обвинение не отрицало их достоверности, — которые показывали, что дело, возбужденное против Сакко и Ванцетти по обвинению в убийстве, было одной из мер, предпринятых в результате тайного сговора между окружным прокурором и представителями министерства юстиции; сговор имел целью избавить страну от этих итальянцев, так как они вели красную деятельность»1 2. Письменные показания, сделанные Лазерманом, руководителем отделения министерства юстиции в Бостоне, и Уэйендом, специальным агентом министерства, свидетельствовали, что федеральным властям была ясна невиновность обвиняемых, но они решили покарать их за политические убеждения. И хотя эти и другие показания были известны организаторам позорного судилища в Дэдхеме, 12 июля 1921 г. Сакко и Ванцетти был вынесен смертный приговор.
Реакция, власти, буржуазная пресса делали все, чтобы приблизить срок казни, и продолжали запугивать прогрессивную общественность «красной опасностью» и интригами иностранцев. Но предстоящая казнь вызвала и другую реакцию. Демократы и рабочие лидеры, понимая, что речь идет не только о судьбе двух безвинных рабочих-иммигрантов, а о значительно большем — о попытках сковать силы социального прогресса, отравить сознание американцев ядом ненависти к борцам за рабочее дело и национальное равенство, выдвинули лозунг «Спасти Сакко и Ванцетти!», объединивший многих честных людей Америки. Американские коммунисты, профсоюзные организации, представители либеральной интеллигенции сразу же начали борьбу за пересмотр дела, продолжавшуюся шесть долгих лет. Не жалели сил для спасения своих братьев по классу Элизабет Флинн, прогрессивный публицист Арт Шилдс. Простые рабочие собирали деньги для ведения защиты. В этих условиях и АФТ заявила о необходимости пересмотра дела. Мно1 Цит. по: Р. О. Бойер и Г. М. Морейс. Нерассказанная исто рия рабочего движения в США, стр. 363.
2 Там же.
247
гое сделал для этого и Комитет защиты Сакко и Ванцетти. Со страстным обличением устроителей позорной расправы выступил Юджин Дебс1. Весть о смертном приговоре всколыхнула весь зарубежный прогрессивный мир. Анатоль Франс, находясь уже на пороге смерти, писал в своем взволнованном обращении к народу США: «Народ Соединенных Штатов Америки! Прислушайся к голосу старого человека из старого мира; человек этот не иностранец, потому что он гражданин всего человечества.
В одном из ваших штатов два человека, Сакко и Ванцетти, были осуждены за свои взгляды.
Ужасно представить себе, что человеческие существа должны расплачиваться своей жизнью за осуществление того самого святого права, которое мы все должны защищать, к какой бы партии мы ни принадлежали. . .
Спасите Сакко и Ванцетти!
Спасите их ради вашей чести, ради чести ваших детей, ради еще не родившихся поколений!»1 2
Силу бурного протеста, охватившего честных людей, ощутили на себе американские посольства и консульства в Париже и Лондоне, Марселе и Генуе, в Брюсселе и Буэнос-Айресе, у стен которых состоялись массовые демонстрации. Свое возмущение произволом над братьями по классу выразили и трудящиеся Страны Советов.
Защита к тому времени располагала многими доказательствами невиновности приговоренных и подала ходатайство о пересмотре дела. Сакко и Ванцетти были вновь доставлены в суд. Однако судья Тейер отклонил ходатайство. Тогда апелляция была подана в Верховный суд, который рассмотрел ее лишь в мае 1925 г.
Все это время приговоренные томились в тюрьме. Жизнелюбивые и жизнедеятельные люди, они мужественно боролись с настроениями отчаяния, хотя сознавали, как тверды правители Америки в стремлении расправиться с ними. Они много, особенно Ванцетти, читали, переписывались с родными, друзьями — старыми и новыми, с которыми их связали трагические обстоятельства. В переписке Сакко и Ванцетти остаются верными самим 1 «The Heritage of Gene Debs», p. 41—42.
2 Цит. по: Ю. Кулышев. Сакко и Ванцетти, стр. 28.
248
себе — простыми и честными, исполненными сознанием своей правоты и преданности рабочему делу. В письмах можно увидеть и еще одну примечательную черту. Осужденные хорошо понимали, что устроители расправы руководствовались чувством классовой ненависти и мести, что немалую роль в этом играли шовинистические мотивы. Осужденные говорили об этом и на суде, и в письмах. В письме Ванцетти к губернатору Массачусетса это выражено с предельной ясностью: «Я итальянец, иностранец, в чужой стране, и мои свидетели такие же люди. Я обвинен и приговорен на основании свидетельских показаний большинства американских свидетелей. Все против меня: моя национальность, мои взгляды, мое скромное положение»1. Тем не менее Ванцетти не дал увлечь себя чувству национальных предубеждений и ненависти. Он был и до конца оставался поборником расового, национального равенства. «.. .Мы, граждане и члены всех стран, наций и рас, мы должны работать над тем, чтобы все узнали о единстве рас»1 2, — писал он одному из своих корреспондентов.
Власти оставались глухими к нараставшим протестам общественности, упорно отвергая требования о пересмотре дела. Между тем случилось событие, которое должно было, по представлениям всех здравомыслящих людей, да и по элементарнейшим нормам правосудия, опрокинуть все сфабрикованные обвинения. Один из заключенных, Мадейрос, движимый чувством раскаяния и сочувствия к невинно осужденным, письменно засвидетельствовал их полную непричастность к убийству, соучастником которого он был. Доказательства были так бесспорны, а требования общественности так настойчивы, что власти вынуждены были вновь заняться этим делом. Однако все тот же Тейер, к которому поступило требование начать новое разбирательство, подтвердил «законность» прежнего приговора, отверг необходимость пересмотра дела. Когда же апелляция поступила в федеральный Верховный суд, то и он не нашел оснований для пересмотра дела.
Правители Америки упорно шли к осуществлению' задуманного. 9 апреля 1927 г. Сакко и Ванцетти вновь 1 «Письма Сакко и Ванцетти», стр. 249.
2 Там же; стр. 92—93.
249
появились перед судом в Дэдхеме, но лишь для того чтобы снова услышать смертный приговор, подтвержденный Тейером.
Право последнего слова Сакко и Ванцетти использовали в высшей степени достойно: утверждая свою невиновность, они сами обвиняли — убежденно, аргументированно, не отступив ни на шаг от своих принципов и убеждений. «Я знаю, — говорил Сакко, — за приговор борются два класса: угнетаемый класс и богатый, и между ними вечно будет противоречие... Мы стремимся воспитать людей, вы пытаетесь воздвигнуть стену между нами и другими национальностями, возбудить ненависть между ними. Вот почему я здесь сегодня, на этой скамье. Только потому, что я человек из угнетаемого класса. Вы же угнетатели» !.
Столь же ясно понимал характер этого позорного судилища и Ванцетти. Он разоблачил целую цепь фальсификаций, грубейших нарушений процессуальных норм, доказал всю несостоятельность предъявленных им обвинений. Ванцетти закончил свою речь следующими словами: «Я страдаю за то, что я радикал, и радикал настоящий. Я пострадал за то, что я итальянец, и, разумеется, я и есть итальянец: я страдаю больше за свою судьбу и своих ближних, чем за самого себя. Я убежден в том, что вы можете убить меня лишь один раз, но если •бы вы могли меня казнить дважды и если бы я мог родиться дважды, я снова жил бы так, как жил теперь» 1 2.
Близился финал трагедии. Были предприняты последние усилия, чтобы спасти жизнь Сакко и Ванцетти — губернатору Массачусетса Фуллеру было направлено •специальное обращение. Этот, по оценке Л. Адамича, «плутократ из Новой Англии был даже более непосредственно заинтересован в подавлении радикальной агитации среди иностранных рабочих, чем судья Тейер»3.
У резиденции губернатора пикетировали видные деятели рабочего движения У. Паттерсон и А. Шилдс, деятели культуры, общественные деятели X. Браун,
Э. Смит, Д. Дос Пассос. К ним присоединялись новые 1 «Письма Сакко и Ванцетти», стр. 230.
2 Там же, стр. 239.
3 L. Adamic. Dynamite, р. 316.
250
лица. Состоялись митинги и забастовки протеста. В Нью-Йорке в забастовке приняло участие 400 тыс. человек. Новая волна демонстраций прокатилась у зданий американских представительств в зарубежных столицах и городах. Против приближающегося акта неслыханной жестокости протестовали Герберт Уэллс, Бернард Шоу, Альберт Эйнштейн, Ромен Роллан, Анри Барбюс, многие другие выдающиеся деятели мировой культуры. В самих Соединенных Штатах возмущение становилось все более массовым. К движению за предотвращение казни присоединялись все новые рабочие организации, организации национальных групп. Но, конечно, Америка была далеко не единой в этом стремлении. Осознавая это, Ванцетти писал в те дни: «На нашей стороне профессиональные рабочие союзы, бедняки, итальянцы и почти все остальные иммигранты и, конечно, радикалы. Против нас коммерсанты, финансисты, мелкие собственники, торговцы, мясники, булочники, лавочники, биржевики» Г
Губернатор Фуллер, к которому шли многочисленные делегации, поступали резолюции протеста, сделал жест, поручив комиссии в составе президента Гарвардского университета А. Лоуэлла, президента Массачусетского технологического института Е. Стрэттона и бывшего судьи Р. Гранта провести дополнительное расследование. Все они по своим убеждениям, как свидетельствует Л. Адамич, были единомышленниками Тейера и Фуллера— закоренелыми консерваторами, поборниками «анти- форинизма»1 2. Но дело, конечно, было не только и не столько в этих лицах, хотя тот факт, что судьба Сакко и Ванцетти все время вручалась отъявленным реакционерам и шовинистам, сам по себе показателен. Комиссия вынесла свое заключение, а губернатор 3 августа объявил свое решение — казнь должна состояться.
Это решение было встречено новой бурей протестов. Р. Бойер и Г. Морейс приводят в своей книге заголовки, взятые из одного лишь номера «Нью-Йорк тайме» за 10 августа 1927 г., отражающие широту и силу этого протеста: «Англичане требуют помилования обреченных людей», «Демонстрация пятидесяти тысяч шведов», 1 «Письма Сакко и Ванцетти», стр. 178.
2 L. Adamic. Dynamite, р. 316—317.
251
«Берлинская полиция сражается с красными у нашего посольства», «Забастовка в Аргентине продолжается», «Русские взывают ко всему миру», «Датчане угрожают нашей дипломатической миссии», «Французские протесты продолжаются», «Уругвайские депутаты ходатайствуют», «В Осло предполагается забастовка», «В Варшаве толпу не подпускают к зданию дипломатической миссии», «Демонстрация голландцев разогнана», «Парагвайская печать требует смягчения наказания», «Брюссельская полиция обратила в бегство бунтовщиков», «Митинг протеста в Монреале», «Охрана представительства в Ванкувере»1. Глубоким возмущением ответили на решение совершить расправу трудящиеся Советского Союза. В Москве только за один день — 5 августа состоялось 180 митингов протеста1 2. Протестовали Ленинград, Тбилиси, Ростов, Харьков, Киев, трудящиеся многих городов и сел Советской страны.
Сотни тысяч рабочих участвовали в демонстрациях, происходивших на улицах американских городов. Они состоялись и в Бостоне у резиденции губернатора, у здания тюрьмы. Полиция разгоняла и избивала демонстрантов.
Перед лицом надвигавшейся смерти приговоренные проявляли исключительное мужество. Благородством, ясным пониманием того, за что они идут на смерть, проникнуты их последние слова, обращенные к друзьям и близким. И сейчас, через несколько десятилетий, они сохранили свой волнующий смысл. «Помни, Данте, — писал Ванцетти сыну Сакко, — помни все это: мы не преступники, они осудили нас напрасно. Они отказывают нам в новом пересмотре дела, и если мы будем казнены после семи лет, четырех месяцев и семнадцати дней невыразимых страданий, то это за то, о чем я уже говорил тебе. Потому что мы были за бедняков, против насилия и эксплуатации человека человеком. Документы по нашему делу, которые ты и другие сохранят, докажут тебе, что твой отец, твоя мать Инесса, моя семья и я — жертвы американской плутократической реакции. Наступит день, когда ты поймешь страшный смысл этих 1 Р. О. Бойер и Г. М. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США, стр. 374.
2 Ю. Кулышев. Сакко и Ванцетти, стр. 38.
252
слов в полном их значении. Тогда ты будешь чтить нас» Ч
В ночь с 22 на 23 августа 1927 г. совершилось одно из самых чудовищных преступлений американской реакции— Сакко и Ванцетти были казнены. Толпы людей, собравшиеся в ту ночь на площадях американских городов и еще надеявшиеся на что-то, были подавлены, не скрывали своего отчаяния; женщины рвали на себе волосы, многие рыдали.
Власти, поправ элементарнейшие нормы права и гуманности, завершили свое черное дело. Все эти годы они руководствовались стремлением запугать рабочие массы. Их жестокость, воплотившаяся в казни Сакко и Ванцетти, была нацелена не только против них, но и против всех прогрессивно мыслящих, радикально настроенных людей, против трудовой иммиграции, проявлявшей большую революционную активность.
Движение протеста в Америке, хотя и получило широкий международный отклик, оказалось недостаточно сильным, чтобы предотвратить это злодеяние. Довольно значительные слои американцев оставались пассивными созерцателями, отравленные миражами «всеобщего процветания» в те, по справедливому замечанию Р. Бойера и Г. Морейса, «сумасбродные дни золотого безумия» 1 2.
И все же трагическая эпопея борьбы за жизнь двух рабочих-иммигрантов оставила неизгладимый след в сознании многих миллионов людей. Она еще раз обнажила подлинное лицо «долларовой демократии», показала, как близка судьба братьев по классу людям труда многих стран и наций. Рабочие организации в последующие годы не раз использовали этот опыт борьбы. В самой Америке «Международная организация защиты рабочих» обратилась с призывом объявить день казни Сакко и Ванцетти днем борьбы за амнистию политзаключенным 3.
1 «Письма Сакко и Ванцетти», сгр. 208.
2 Р. О. Бойер и Г. М. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США, стр. 379.
3 «Labor Defender» N 8, 1931, р. 149.
253
3. Кризис и рабочая иммиграция
Осенью 1929 г. Соединенные Штаты вопреки официальным восторгам по поводу бессрочного и гарантированного процветания постигли удары тяжелейшего экономического кризиса. Начавшись биржевой паникой в октябре, кризис практически охватил все сферы экономической жизни страны, оказав глубокое воздействие на ее социальное и политическое развитие. Основные проявления кризиса хорошо известны: банкротства банков и фирм, резкое снижение производства, объема внешней торговли, вывоза капитала, катастрофическое падение занятости и заработной платы, углубление аграрного кризиса — таков далеко не полный их перечень.
Исключительно сильным было воздействие кризиса на все стороны иммиграционного процесса. Советский исследователь Э. Плетнев, рассматривающий миграции во взаимосвязах с циклом, отмечает, что «сила удара кризиса перепроизводства по «рынку труда» была такова, что она остановила миллионные потоки мигрантов в США и повернула их вспять» L Характер изменений в миграционном процессе определен в данном случае в общем совершенно верно. Необходимо лишь одно фактическое уточнение. И до кризиса иммиграция перестала быть «миллионным потоком». Действовавшие в течение нескольких лет квотные ограничения, как и многие чисто экономические факторы, привели к заметному сокращению импорта рабочей силы в сравнении с предшествующим периодом. И все же еще в 1928— 1930 гг. иммиграция составляла 250—300 тыс. человек в год. Влияние кризиса оказалось намного сильнее всех правительственных ограничений: в 1931 г. иммиграция составила 97 тыс., в 1932 г. — 35 тыс., в 1933 г. — 23 тыс., в 1934 г. — 29 тыс.1 2 Для такой страны, как США, приведенные цифры ничтожны и означают, что в эти годы иммиграция фактически прекратилась. Более того, на-
1 Э. Плетнев. Международная миграция рабочей силы, стр. 128..
2 «Historical Statistics of the United States», p. 62. Относительно высокая цифра иммиграции в 1930 г. объясняется тем, что иммиграция вообще «реагирует» на кризис с некоторым опозданием»
254
блюдалась значительная реэмиграция, превышение которой над иммиграцией составило в 1931 —1936 гг. 240 тыс. человек Ч
Резкое сокращение иммиграционного потока менее всего было результатом каких-то административных решений, правительственных акций. А именно так стремился представить дело тогдашний президент Гувер, относя сокращение иммиграции к числу достижений в ряду других мер по борьбе с кризисом, безработицей. Гувер своим административным распоряжением с 9 сентября 1930 г. практически полностью запретил иммиграцию1 2, дав соответствующие инструкции консульской, службе. Это был еще один «мораторий» Гувера, действовавший в течение всего периода его президентства.
Сторонники дальнейшего ограничения иммиграции, если не полного ее запрещения, сочли кризис чрезвычайно благоприятным моментом. Оживились старые рестрикционисты М. Грант, Деквард и др. Выступая на сей раз от имени «Американского евгенического общества», они всячески превозносили недавно принятую квоту как «наиболее научную, наиболее созвучную принципам, наиболее благоприятную для всех элементов населения», требуя вместе с тем сократить ее вдвое, распространить на западное полушарие, ввести новые биологические, психологические и экономические «тесты»3. Пользуясь общей атмосферой, противники иммиграции в конгрессе спешили закрепить достигнутое: иммиграционный комитет сената высказался за введение квоты для мексиканцев4, а иммиграционный комитет палаты представителей одобрил сокращение на 90% иммиграции из восточного и западного полушарий5.
Если говорить о периоде кризиса, то трудно отделаться от впечатления, что конгрессмены и гуверовская администрация воевали с ветряными мельницами. Гувер всерьез верил или во всяком случае пытался всерьез уверить в том, что именно он остановил поток иммигран1 «Statistical Abstract of the United States 1941», p. 107.
2 «The Memoirs of Herbert Hoover, The Great Depression 1929— 1941». New York, 1952, p. 8.
3 «National Archives», File 163/127D.
4 «The New York Times», 17.1.1932.
5 «The New York Times», 18.III. 1932.
255
тов. «Если бы фактическая иммиграция продолжалась.. .— пишет он в своих мемуарах, — так как это было за два года до приказа (речь идет о распоряжении от 9 сентября 1930 г. — А. Ш.), — у наших людей отняли бы 400 тыс. рабочих мест или столько же людей пополнило бы ряды безработных»1. Гуверу вторил государственный секретарь Стимсон, утверждая, что введенный запрет удержал от прибытия в США 500 тыс. человек1 2. Эти утверждения более чем спорны. Гуверовское «если бы» совершенно излишне в данном случае. Воздействие экономической закономерности было гораздо сильнее правительственных распоряжений. «Экономическое бедствие,— пишет по этому поводу О. Хэндлин, — лишило эту землю надежд ее притягательности... Было все равно, где умирать или жить в горе — в Старом Свете или в Новом». «Мораторий» Гувера имел лишь то значение, что Гувер хотел «быть абсолютно уверенным», по словам Хэндлина, в том, что это удержит иммигрантов 3.
Прямым доказательством фактической бесполезности гуверовских мер был отмеченный выше отток иммигрантов в те годы. Многотысячная волна прежних переселенцев устремилась назад, в Старый Свет, без каких- либо «высших распоряжений» (кроме, разумеется, депортируемых). С удивлением писали об этом американские газеты — такое случилось впервые в истории США. «Тысячи безработных возвращаются на родные земли, — писала «Нью-Йорк тайме»4. Покидали массами страну даже мексиканцы, наиболее обездоленные и, как считали в США, «наиболее непритязательные»5. Факт массовой реэмиграции еще раз продемонстрировал, что и в иммиграционных делах никакой «американской исключительности» не существует.
Таким образом, в кризисные годы (впервые в истории США) состав рабочего класса не пополнялся за счет притока рабочей силы извне. Однако, как бы ни было велико воздействие этого фактора, существенно 1 «The Memoirs of Herbert Hoover», p. 314.
2 «The New York Times», 22.XII.1932.
3 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 167.
4 «The New York Times», l.V. 1932.
5 «The New York Times», 7.II.1932.
256
поколебать уже сложившуюся многонациональное^ состава и пропорций он не мог. Ценз 1930 г. зафиксировал это явление — в промышленности, на транспорте и службе связи, по его данным, было занято более 4 млн. лиц иностранного происхождения L В таких отраслях, как угольная, металлургическая, мясоконсервная, швейная промышленность, занятость рабочих-иммигрантов все еще превышала 60%, а в таких отраслях, как строительная, обрабатывающая, она достигла V4 всего состава 1 2.
Скопления трудящихся-иммигрантов по-прежнему были характерны не только для ряда отраслей, но и для отдельных районов. Кроме Нью-Йорка и штата Пенсильвания к числу таковых относился весь район Великих озер. Если в целом по стране в 1933 г. рожденные за границей составляли 34,4%, то в районе Великих озер — 41,3 %; мексиканцы составляли соответственно 2,1 и 5,4% 3. «Количество рожденных за границей среди рабочей силы, — свидетельствует автор книги о рабочем движении в Чикаго, — почти равнялось количеству родившихся в стране белых в 1933 г. (следует учитывать, что занятость среди иммигрантов в кризисные годы была значительно ниже, чем среди «коренных». — А. Ш.) и было в Чикаго пропорционально больше, чем в любом другом районе страны»4. Иллюстрируется это утверждение еще и тем фактом, что на одном из консервных заводов Чикаго были представлены рабочие 29 национальностей 5.
«Процветание» в гораздо меньшей степени коснулось положения этой разноплеменной массы. Накануне кризиса заработная плата рабочего-мужчины иностранного происхождения составляла 1000—1100 долл, в год, женщины— 600—700 долл, и существенно уступала среднегодовой заработной плате американского промышлен1 «U. S. Department of Commerce. Bureau of the Census. 15th Census of the United States, 1930». Occupation Statistics. Summary. Washington, 1932, p. 26.
2 См. В. Мальков. Рабочее движение в США в период мирового экономического кризиса. М., 1961, стр. 39.
3 В. Newell. Chicago and the Labor Movement. Metropolitan Unionism in the 1930’s. Urbana, 1961, p. 117.
4 Там же.
5 Там же, стр. 153.
17 А. Н. Шлепаков
257
ного рабочего, составлявшей 1300 долл.1 Приводящий эти данные Догерти отмечает, что если продолжительность рабочего дня иммигрантов немногим превышала продолжительность дня «коренных», то в целом условия труда и жилищно-бытовые условия иммигрантов были явно хуже условий «коренных» рабочих. Не менее характерным для положения иммигрантов на производстве был невысокий процент занимающих командные посты. По подсчетам, произведенным В. Мальковым, в горнодобывающей промышленности США «коренные» рабочие, занимавшие должности мастеров, надсмотрщиков, инспекторов, составляли 5% всей рабочей силы, тогда как иммигранты, принадлежащие к этой категории, составляли 2%, а негры — и того меньше (0,22%) 1 2.
Условия труда и жизненный уровень рабочей иммиграции в конце 20-х годов свидетельствовали о ее бедственном положении по сравнению с «коренными» американцами. Но все это не идет ни в какое сравнение с теми бедами и лишениями, которые выпали на долю иммигрантов в годы кризиса. Главным, но не единственным фактором, усугублявшим их и без того тяжелое положение, было то, что они, как и негры, первыми лишались работы. Принцип, применявшийся работодателями и раньше по отношению к этой категории — принимать на работу последними, увольнять первыми,— действовал с особой жестокостью. Лишенные работы иммигранты страдали в большей степени, чем американские рабочие семьи, располагавшие скромными средствами и сбережениями, позволявшими им продержаться какое-то время. Вообще же масштабы жестокого бедствия, каким была безработица, были так грандиозны, что подавляющему большинству людей труда — «коренных» и иммигрантов, белых и «цветных» — пришлось испытать ее на себе. Если в 1930 г. в стране насчиты валось 6 435 тыс. безработных, то в 1931 г. их было уже 10 455 тыс., в 1932 г.— 16 783 тыс., в 1933 г.— 16 138 тыс.3 В ряде отраслей безработица охватила до 1 С. Daugherty. Labor Problems in American Industry. Cambridge, 1938, p. 245.
2 В. Мальков. Рабочее движение в США в период мирового экономического кризиса, стр. 41.
3 «Labor Fact Book» 3. New York, 1936, p. 49—51.
258
половины, а то и более ранее занятых рабочих. К таким отраслям относились угольная, сталеплавильная, автомобильная промышленность, строительство. Все эти отрасли, как отмечалось, отличались высокой концентрацией иммигрантов.
В годы кризиса многие американские рабочие стали внутренними мигрантами. На попутных машинах, товарных составах кочевали они из штата в штат, из города в город в бесплодных поисках работы. Тысячи людей простаивали в бесконечных очередях у бирж труда, у помещений муниципалитетов, благотворительных организаций за жалкими пособиями или просто1 за тарелкой супу. Голод, бездомное существование стали уделом миллионов американцев. Отчаявшиеся кончали жизнь самоубийством — количество их резко возросло в кризисные годы. Газеты порой сообщали об этих ужасающих трагедиях: отец убивал детей и себя, покончили с собой жених и невеста и т. п. Изыскивались самые невероятные средства спастись от голодной смерти. В шахтерских поселках Пенсильвании, населенных преимущественно иммигрантами, горняки примитивным способом рубили уголь на участках, принадлежащих компаниям, и продавали его на рынках1. Лишения, голод, безработица стали трагедией миллионных масс. Ее жертвами оказались и «стопроцентные американцы», и негры, и иммигранты.
Общность этого социального бедствия имела многообразные последствия. Одно из них, по мнению известного публициста С. Лабелла, состояло в том, что к середине 30-х годов иммигранты достигли большого прогресса на пути к американизации. «Ключ к этому изменению, — пишет он, — был в подъеме общего классового сознания среди всех рабочих. Депрессия сделала всех рабочих более сознающими их экономические интересы, подавила их расовые и религиозные антагонизмы» 1 2. Этот процесс не был односторонним. Он особенно1 захватил «коренных» рабочих. Среди них, продолжает Лабелл, «рост классового самосознания был общенациональным процессом». Иллюстрирует он это весьма 1 I. Bernstein. A History of American Worker 1920—1933, p. 423.
2 S. Lubell. The Future of American Politics. Anchor Books Ed.. 1955, p. 49.
259
красноречивым фактом. В г. Ньюберипорт (штат Массачусетс), типичном «городе янки», обувщики — «коренные» постоянно отказывались вступить в общий с иммигрантами профсоюз. Но, когда профсоюз объявил первую стачку, кстати закончившуюся успешно, «стопроцентные янки» приняли в ней участие1. Если говорить об этом явлении — росте классового сознания, то он, несомненно, стимулировался прежде всего общностью социальной судьбы и необходимостью поисков совместных путей борьбы за жизненные права.
Нельзя не отметить, что на долю иммигрантов выпадало более тяжелое бремя. Дискриминация их прав осуществлялась с особой жестокостью. Приобрел известность, например, акт массового лишения работы работников нью-йоркских госпиталей, не являвшихся гражданами США, произведенный по распоряжению комиссара по делам госпиталей в январе 1933 г. Оказались выброшенными на улицу сразу 1415 человек1 2. Любопытно, что вместо них собирались взять на работу 600 человек из числа «коренных», но на более низкую ставку3. Рабочим-иммигрантам часто отказывали в работе и получении пособий, ссылаясь на то, что они не являются гражданами США. Один из иммигрантов, бесплодно пытавшихся устроиться на работу, написал министру труда У. Доаку. Ответ министра был краток: «Вы должны понять, что нет средств, с помощью которых федеральное правительство может принудить предпринимателя дать Вам работу, если он того не желает»4. Между тем именно Доак незадолго перед тем широковещательно заявлял, что «двери рынка труда так же широко открыты для законно находящихся в стране, как и для ее уроженцев и натурализованных граждан»5. Это было, конечно, не более чем пустой фразой, издевательством в ту пору катастрофической безработицы. «Двери рынка труда» были открыты далеко не одинаково для всех, имея в виду те скудные возможности трудоустройства, которые еще сохранялись.
1 S. Lubell. The Future of American Politics, p. 49—50.
2 «Detroit Labor News», 6.1.1933.
3 L. Smith. Torch of Liberty. Twenty Five Years in the Life of the Foreign-Born in the U. S. A. New York, 1959, p. 37.
4 «National Archives», File 20/46.
5 «The New York Herald Tribune», 24.1.1932.
260
Поощрявшее произвол показное невмешательство правительства в дела трудоустройства, когда речь шла о частном бизнесе, сменялось иной позицией, когда дело касалось общественных работ, строительства по федеральным проектам. Такое строительство действительно начало осуществляться (сооружение плотины Боулдер- дам, канала Ливингстона и др.). Не будучи в состоянии решить проблему занятости в целом, эти работы несколько снизили напряженность на «рынке труда» в локальных масштабах. На строительных работах условия труда были далеки от самых элементарных стандартов. На сооружении канала Ливингстона, например, при крайне низкой заработной плате рабочим выдавались совершенно непригодные для употребления продукты и вода L На Боулдер-даме, субподрядчики нередко вначале прибегали к дешевому труду иммигрантов. Посыпались протесты, требования предоставлять работу исключительно американским гражданам со ссылками на принятый еще в 1902 г. закон, запрещавший использование труда иностранцев, принадлежавших к «монгольской» расе, на ирригационных сооружениях1 2 (существование этого закона можно было бы отнести к числу курьезов, если бы он не находил применения). С таким требованием выступила, в частности, влиятельная организация — Национальная ассоциация адвокатов. «В этот критический час безработицы, — говорилось в ее обращении к правительству, — при найме на все правительственные проекты должны отдавать предпочтение американским гражданам»3.
Правительство по существу стимулировало эти настроения. Доак в письме Хиту, помощнику министра торговли, в июле 1932 г. официально высказался по этому поводу: «Хотя в законе нет ничего понуждающего контрактующих нанимать лишь американских граждан, им должно быть отдано предпочтение перед иностранцами при осуществлении федеральных строительных проектов»4. Позже это ограничение получило законодательную силу.
1 «Detroit Labor News», 20.1.1933.
2 «Los Angeles Evening Express», 6.X.1930.
3 «National Archives», File 20/46-A.
4 Там же.
261
Не менее ощутимым последствием кризиса было повсеместное наступление на жизненный уровень тех, кто оставался на производстве. Характерные для тех лет условия труда воссоздавались в одном из писем, направленном министру труда в феврале 1933 г. Речь шла об условиях труда на добыче угля в Нью-Мексико, где трудились преимущественно мексиканцы, греки, армяне. Условия эти, сообщалось в письме, были просто рабскими, сопряженными с постоянной опасностью для жизни (хозяева «недавно убили 14 человек — они погибли от взрывов»). Рабочие вынуждены были работать за нищенскую плату. Они получали 40 центов в день за работу, за которую раньше белые «коренные» рабочие получали 5 долл.1 Власти, шахтная инспекция ничего не делали, чтобы изменить положение. Наличие огромной армии безработных позволяло предпринимателям оказывать жестокое давление на работающих, снижать заработную плату, не соблюдать самые элементарные условия труда.
Рост классового самосознания, отмеченный в приведенных выше словах Лабелла, связывал воедино различные группы и категории людей труда. Советский исследователь В. Мальков указывает на одну из причин этого процесса — происходившую тогда быструю нивелировку уровней материальных условий жизни. «В фанерных хижинах «гувервиллей» и в очередях за благотворительным куском хлеба потомственный печатник, дед которого сражался в армиях Линкольна, забывал о своих «преимуществах» перед иммигрантом из Юго- Восточной Европы, не поднявшегося выше места подручного у мартена»1 2. Дальнейшее сплочение, его более высокая ступень достигались в ходе совместных классовых выступлений, в борьбе, в которой проявилась большая сила межнациональных пролетарских связей.
Бедствия, обрушившиеся на трудящихся в условиях разразившегося кризиса, требовали максимальной сплоченности, активизации испытанных форм борьбы, поисков новых ее путей. Между тем состояние организованного рабочего движения не отвечало этим 1 «National Archives», File 20/46-А.
2 В. Мальков. Рабочее движение в США в период мирового экономического кризиса, стр. 180.
262
требованиям. АФТ, по-прежнему оставаясь замкнутым объединением в основном квалифицированных рабочих, преимущественно «коренных» (не все они потеряли работу), пришла к кризису существенно ослабленной. В ее состав и прежде входила едва ли 7ю часть рабочих. В годы кризиса ее численный состав еще более сократился. Главным ее пороком было, как и раньше, откровенное соглашательство руководящей верхушки. На этом пути был сделан еще один шаг, когда в ноябре 1929 г. в результате совещания предпринимателей, профлидеров и Гувера президент АФТ У. Грин дал обещание не вступать в конфликты, воздерживаться от стачек, не требовать повышения заработной платы. Гувер по этому поводу удовлетворенно заметил: «Я убежден, что с помощью этих мер мы восстановили доверие» !. Лига профсоюзного единства, в создании которой живейшее участие принимала коммунистическая партия, только еще начинала свою деятельность.
Стачечные выступления, организованные и стихийные, борьба безработных, голодные походы, движение ветеранов войны, характерные для тех лет, никак не свидетельствовали о затухании классовых конфликтов, о котором пишут буржуазные и реформистские авторы, ссылаясь при этом на сокращение количества стачек в кризисные годы. Оно действительно имело место вследствие организационных слабостей и массовой безработицы, но стачки в ряде случаев достигали большой остроты, особенно в текстильной и угольной промышленности.
Большое мужество проявили рабочие-текстильщики южных штатов — Теннесси, Южная и Северная Каролина, особенно в городах Гастония и Марион. Жизненный уровень рабочих, среди которых было немало иммигрантов, был намного ниже среднего по стране, а продолжительность рабочего дня — выше. Текстильщики объявили забастовку. Против бастующих были брошены полиция и национальная гвардия. Забастовщиков поддержали текстильщики фактически всех основных текстильных центров Юга. Окончившиеся в одних случаях частичным успехом, в других поражением ввиду отсутствия единого руководства и предательства профлиде1 L. Adamic. Dynamite, р. 413.
263
ров, эти стачки показали, что и рабочий Юг обладает немалым потенциалом классовой борьбы.
Для борьбы угольщиков, первыми из которых выступили горняки Иллинойса в 1929—1930 гг., характерна глубокая неудовлетворенность деятельностью Объединенного союза горняков, лидеры которого изрядно скомпрометировали себя в предшествующих выступлениях. И хотя он продолжал существовать, часть рабочих примкнула к созданному в Иллинойсе союзу, руководство которого также оказалось в руках реформистов, а часть вошла в Национальный союз шахтеров, организованный Лигой профсоюзного единства. Разрозненность пагубно сказалась на судьбе стачек горняков.
Большой неотложной проблемой того времени было обеспечение единства действий работающих и безработных. Его удалось достичь во время забастовки автомобил ьщиков в штате Мичиган в 1930 г. и в ряде других забастовок. Среди выступлений 1929 г. следует отметить длительную стачку мойщиков окон в Нью-Йорке, почти полностью состоявших из иммигрантов-славян. Их борьба увенчалась частичным успехом: предприниматели пошли лишь на некоторые уступки, использовав штрейкбрехеров из числа других рабочих-коммунальников. Задача объединения всех коммунальников в единый производственный союз стала очевидной, и вскоре он был создан.
Другой важнейшей формой борьбы в кризисные годы было движение безработных, инициативную роль в организации которого сыграла компартия и Лига профсоюзного единства. Программа движения включала требование улучшения положения и работающих, и безработных, но главным требованием программы, естественно, было введение социального страхования по безработице. Движение возникло и интенсивно развертывалось в таких промышленных центрах, как Детройт, Кливленд, отличавшихся высокой концентрацией рабочей иммиграции. В городах возникали советы безработных. Среди других задач советы выдвигали задачу обеспечения помощи безработным, невзирая на расовые, национальные и возрастные различия. Это было тем более важно, что и муниципальные власти, и благотворительные организации часто отказывали даже в мизерной помощи иммигрантам — негражданам США.
264
Движение день ото дня активизировалось: в феврале 1930 г. в Кливленде, Нью-Йорке и Чикаго начались массовые митинги и демонстрации безработных. Везде против их участников была брошена полиция. 6 марта стало днем общенациональной демонстрации безработных. Многотысячные митинги и демонстрации состоялись в этот день в Бостоне, Филадельфии, Вашингтоне. 100-тысячная демонстрация прошла улицами Нью- Йорка, чтобы предъявить свои требования мэру1. Демонстрация была встречена полицией. Несколько десятков демонстрантов было ранено, а руководители — арестованы.
Многим отличались эти мартовские демонстрации от предыдущих, прежде всего исключительной массовостью1 2 и организующей ролью коммунистов. В конце марта на специально созванной конференции был создан Национальный совет безработных.
Следующим массовым выступлением пролетариата явилась общенациональная первомайская демонстрация 1930 г. Для первомайских демонстраций было характерно сочетание различных требований — экономических, прежде всего связанных с проблемами безработицы, и политических. В рядах демонстрантов были гораздо шире, чем ранее, представлены отделения профсоюзов, входивших в АФТ, несмотря на явное, намерение ее руководства «канализировать», направить движение в мирное русло. Не менее характерны эти выступления были и тем, что среди их участников оказались различные категории и прослойки трудящихся — безработные и работающие, белые и негры, «коренные» и иммигранты.
Руководство коммунистической партии накануне первомайской демонстрации подчеркивало необходимость их сплочения: «Попытка капиталистов противопоставить группы рабочих друг другу — работающих безработным, белых неграм, рабочих иностранного происхождения уроженцам США и т. д. — должна быть сорвана. Объединившись, американские рабочие должны противо- 1 Демонстрацией руководил комитет во главе с У. Фостером,. И. Амтером, Р. Майнором.
2 В. Мальков считает, что это было самое крупное общенациональное выступление масс в конце XIX в. В нем приняло участие- 1 250 тыс. человек (см. в кн.: В. Мальков, Рабочее движение в. США в период мирового экономического кризиса, стр. 149).
265
•стоять наступлению капитала!»1 Первомайские выступления в Нью-Йорке охватили 150 тыс. человек.
Массовый митинг безработных состоялся в конце мюля 1930 г. в Чикаго. Выступавшие рабочие-иммигранты М. Тереш и С. Чапа обратили внимание собравшихся на то, что, в то время как миллиарды долларов расходуются на военные цели, безработные лишены какой бы то ни было помощи. «Мы боремся с безработицей и хотим хлеба, мы боремся и будем бороться против всяких вооружений», — писала рабочая газета «Русский голос», излагая смысл сказанного ораторами1 2. Власти ответили на это избиением безработных и арестом выступавших.
Нарастало движение за введение социального страхования по безработице. Состоявшийся в июле 1930 г. национальный съезд безработных принял программу, включавшую требование государственного страхования в размере обычной заработной платы, а до его введения— оказания немедленной помощи безработным, освобождения их от квартирной платы, прекращения выселений и др. Среди резолюций съезда была резолюция в защиту СССР, осуждавшая готовящиеся против него военные авантюры. Необходимость введения системы социального страхования все более осознавалась профсоюзными массами, и на очередном съезде АФТ их представители внесли соответствующие резолюции. Однако лидерам АФТ удалось сорвать их принятие.
Между тем кризис продолжал углубляться: вплоть до 1933 г. производство сокращалось и новые сотни тысяч рабочих пополняли армию безработных. Возникла новая форма борьбы — голодные походы безработных, направлявшихся из многих промышленных центров в столицы штатов. Такие походы состоялись весной 1931 г. в штатах Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси, Мэриленд, Мичиган, Огайо. В ряде случаев они слились с первомайскими демонстрациями и забастовками. Так •было в Кливленде, Питтсбурге, в штате Иллинойс. Состоялся и общенациональный поход безработных в Вашингтон. Его участники — представители безработных, избранные на митингах и конференциях в различных 1 «Daily Worker», 22.IV.1930.
2 «Русский голос», 31.VI 1.1930 г.
266
штатах, — прибыли в столицу 6 декабря. И хотя президент отказался принять их, поход своей массовостью и организованностью произвел внушительное впечатление L
Массовый характер приняло и движение ветеранов первой мировой войны, организовавших поход на Вашингтон в мае — июле 1932 г. В нем были представлены разнородные элементы, и сначала его возглавляли ультрапатриоты типа Уотерса. Однако во время похода в нем выкристаллизовалось сильное левое течение во главе с Комитетом рядовых. Под его руководством было проведено многодневное пикетирование Капитолия и Белого дома и занят ряд правительственных помещений. Власти прибегли к массированной военной операции с применением танков и кавалерии под командованием генерала Макартура. Лагерь ветеранов в Анакосте был подожжен, и около 20 тыс. ветеранов с семьями были изгнаны из столицы. Жестокая расправа с безоружными, вызвавшая человеческие жертвы, привлекла внимание широкой общественности и вызвала острую критику правительства со стороны либеральных кругов.
Несмотря на репрессии властей, голодные походы продолжались. В декабре 1932 г. состоялся второй национальный поход на Вашингтон. Явственно обнаружилась и тенденция к объединению организаций безработных. Отражением страха перед революционизированием масс было внесение в законодательное собрание штатов нескольких десятков законопроектов о социальном страховании по безработице; в семи штатах такие законопроекты предусматривали создание фондов помощи безработным, правда весьма незначительных по своим размерам1 2.
Наряду с такими специфическими формами движения, как походы безработных и ветеранов, имели место 1 Одновременно с общенациональными походами происходили выступления в различных районах страны. В пригороде Детройта демонстрация рабочих фордовских заводов была расстреляна, что вызвало мощную волну протестов по всей стране. В ряде случаев возникали стихийные формы движения — организации самопомощи, походы безработных, возглавлявшиеся реформистами или откровенными реакционерами-антикоммунистами (такой поход на Вашингтон, возглавленный Д. Коксом, состоялся в январе 1932 г.).
2 С. Daugherty. Labor Problems in American Industry, p. 746.
267
и стачечные выступления. Среди них привлекают внимание события в г. Тампа (штат Флорида), где табачники по инициативе прогрессивного профсоюза 7 ноября 1931 г. собрались отметить 14-ю годовщину Октябрьской революции. На митинг рабочих был совершен полицейский налет, и часть его участников была арестована. В ответ табачники — белые, негры, итальянские, пуэрториканские иммигранты — провели трехнедельную забастовку, имевшую, таким образом, сугубо политическую направленность. Иммигранты, преимущественно славяне, принимали активное участие в стачке шахтеров. Пенсильвании, Огайо, Виргинии в мае 1931 г., длившейся около 10 недель. Стачка была организована прогрессивным Национальным союзом шахтеров и Объединенным союзом горняков, руководство которого в конце концов пошло на сговор с предпринимателями.
Для всех этих выступлений характерна большая активность иммигрантов. В кризисные годы обособленность, проявлявшаяся нередко в прежние годы, стала уступать место сплоченным действиям национальных групп с «коренными» и неграми. Власти и реакцию тревожили не только массовость и активность рабочего движения в целом, но и эти усиливавшиеся тенденции к межнациональному единению. И потому, не ограничиваясь обычными репрессивными полицейскими мерами, они прибегали к попыткам разжигания межрасовой и межнациональной розни. Только так можно расценивать вспышки расовых бесчинств, организованных Ку- клукс-кланом на Юге; террор против негров сопровождался, как правило, нападениями на митинги и демонстрации безработных.
В те годы в стране возросла фашистская опасность: появились новые организации расистского и профашистского толка — «Черный легион», «Зеленые рубашки» и т. п. Некоторые из них, например «Союз друзей новой Германии», прямо вдохновлялись фашистской камарильей в Германии. Наряду с преследованиями негров, евреев, прогрессивных деятелей, осуществлявшихся, так сказать, в «индивидуальном порядке», была предпринята попытка привлечь всеобщее внимание к «негритянским зверствам»: в Скоттсборо (штат Алабама) состоялся суд над девятью неграми — юношами и подростками, схваченными в марте 1931 г. по сфабрико268
ванному обвинению в насилии над белыми женщинами. Смерть или пожизненное заключение грозили невинно осужденным. Потребовалась длительная борьба демократической общественности, чтобы спасти их.
И вновь, в который уже раз, когда накалялась атмосфера, грозящая обострением социальных конфликтов, власти применили метод массовых депортаций «нежелательных иностранцев». Гувер ставил себе в заслугу, что в годы его правления они проводились с должным размахом L Обращаясь к сессии конгресса в 1930 г., он говорил: «Я требую усиления депортацион- ных законов, с тем чтобы полностью избавиться от преступных иностранцев»1 2. Официальная статистика дает общее представление о масштабах этой депортационной волны. В 1930 г. из США был выслан 16 631 человек, в 1931 г.—18 142, в 1932 г. — 19 426, в 1933 г.— 19 865 человек3. Направленные непосредственно против активных участников стачек, демонстраций, голодных походов, эти меры преследовали и другую, более общую цель — с их помощью власти стремились запугать всю массу иммигрантов и представить их в роли виновников социальных беспорядков. Депортации находились в прямой связи с «мораторием» на иммиграцию. Последний также был принят для того, чтобы убедить общественное мнение в обременительности и опасности наличия в стране большой армии иммигрантов.
При осуществлении депортации власти не затрудняли себя поисками правовых оснований. «Участие в рабочих митингах и демонстрациях против безработицы привело к арестам многих рабочих в 1930 г.», — сообщала «Лейбор фэкт бук»4. Что касается мексиканцев, например, тб здесь дело обстояло еще проще. Обнаружив на юго-западе 6500 безработных мексиканцев, полиция и иммиграционная служба выдворила их через Эль Пасо5. «Механизм» проведения арестов и депортаций несколько отличался от методов печально известных «пальмеровских рейдов». Полиция, иммиграционные чиновники врывались в «дома рабочих, на места их 1 «The Memoirs of Herbert Hoover», p. 48.
2 «Labor Defender» N 1, 1931, p. 3.
3 «Historical Statistics of the United States», p. 63.
4 «Labor Fact Book» 1. New York, 1931, p. 166.
5 Там же.
269
работы, в рабочие клубы и арестовывали рабочих, но по одному. В отличие от шумной «депортационной паники». .. сейчас не объявленные депортационные поезда тихо следуют в Нью-Йорк, Сан-Франциско и другие порты, где жертвы распределяются практически на каждый пароход, отправляющийся за границу»!. Путем такой «тихой» депортации за четыре кризисных года было выслано из страны вчетверо больше иммигрантов, чем за четыре послевоенных года1 2.
Правительство нашло достойного руководителя этой кампании в лице министра труда Доака. Доак фактически начал свою деятельность с развертывания депорта- ционных «операций», прямо объявив о своих намерениях. Приветствуя его заявление, промышленник из Теннесси писал Доаку в декабре 1930 г.: «Вы заслужите постоянную любовь и благодарность всех лояльных граждан этой страны, если только Ваша администрация осуществит ликвидацию этих дьяволов с окровавленными руками»3. Горячо одобрял первые итоги деятельности министра по изгнанию «разрушителей американских институтов» «Американский легион». В ответ Доак писал, что одобрение «патриотических организаций поможет ему в выполнении его долга» 4.
А свой долг власти видели в том, чтобы в первую очередь обезвредить активистов рабочего движения. Вот кто служил объектом преследований. «Руководитель местного отделения Объединенного союза горняков и 100 членов профсоюза — мексиканцев были одновременно схвачены в Галлапе (Нью-Мексико). Американец греческого происхождения, организатор движения за единство железнодорожных братств был арестован в Спокейне, когда организовывал отделения союза на железных дорогах «Юнион пасифик» и «Грейт норзерн». Среди многих других были румын — организатор рабо- чих-автомобилыциков в Детройте, американец русского происхождения, руководитель пикета во время общей забастовки обувщиков в Массачусетсе»5. В протесте, направленном министру труда финской рабочей орга1 «Labor Defender» N 1, 1931, р. 3.
2 «Historical Statistics of the LJnited States», p. 63.
3 «National Archives», File 167/255A.
4 «National Archives», File 167/255B.
5 L. Smith. Torch of Liberty, p. 41.
270
низации в 1931 г., указывалось на аресты рабочих-иммигрантов 1 мая в Сиэтле и в ряде других городов: Портленде, Астории, Анакосте1. Приведенные примеры достаточно ясно свидетельствуют о том, что удар направлялся не просто против иммигрантов, а против участников забастовок, профсоюзных активистов.
В 1931 г. ареной упорных стачечных боев стал Лоуренс— один из важнейших центров текстильной промышленности в штате Массачусетс. Лоуренс имел большие традиции стачечного движения и репутацию одного из самых «беспокойных» и «иммигрантских» городов. В феврале 1931 г. в городе вспыхнула забастовка 12 тыс. рабочих, занятых в шерстяном производстве. Руководимые Национальным союзом текстильщиков, рабочие, выступавшие против попыток заставить их обслуживать четыре станка вместо двух, сумели привлечь к своей борьбе и безработных, которые вместе с ними участвовали в пикетировании. Стачечники оказались перед объединенным фронтом предпринимателей министерства труда и лидеров АФТ, объявивших стачку «незаконной». Агенты министерства бесцеремонно вмешались в стачку, арестовав нескольких активных ее участников, над которыми в силу этого нависла угроза депортации1 2. Правда, сорвать забастовку не удалось, она закончилась победой рабочих, а к Национальному союзу текстильщиков присоединилось еще 700 новых членов3.
В октябре — ноябре 1931 г. в Лоуренсе вспыхнула еще одна забастовка в знак протеста против снижения заработной платы. Ею руководили Национальный союз текстильщиков и профсоюз, входящий в АФТ. Стачка была более массовой, чем предшествующая, но более массовыми были и репрессии. Министерство труда действовало буквально как «штрейкбрехеровское агентство», арестовывая пикетчиков и профсоюзных активистов4. Иммиграционный инспектор Чейз лично принимал участие в арестах и судебном разбирательстве 100 схваченных стачечников, которым была уготована высылка 1 «National Archives», File 167/255В.
2 «Labor Defender» N 4, 1931, p. 76.
3 E. Ананова. Новейшая история США 1917—1939. М., 1962,. стр. 159.
4 «Labor Fact Book» I, p. 167.
271
из страны1. Характерно, что, протестуя против готовящейся депортации забастовщиков Лоуренса, рабочие организации ставили эти репрессии в один ряд с другими классовыми и расовыми преследованиями, имевшими общую цель — разрушить классовое единство борющихся за социальные права. Так и квалифицировала их конференция единого фронта в защиту Муни, жертв Кентукки и Скоттсборо1 2. Эта конференция, собравшаяся в Толидо (штат Огайо), кроме того, отметила, что такие же действия были предприняты против бастующих пищевиков в Нью-Йорке, и обратила внимание и на то, что депортируемых готовятся выслать в страны с фашистским, реакционным режимом (Италия, Венгрия) 3.
Неразрывная связь между новой волной депортаций и общим усилением реакции привлекла внимание многих рабочих организаций. Рабочие Портленда, собравшись на массовом митинге 13 сентября 1930 г., выразили протест против готовящейся депортации 11 своих товарищей, и в принятой резолюции, адресованной министру труда, писали: «Эта атака на рабочих иностранного происхождения является частью попыток боссов расколоть рабочий класс, сталкивая рабочих-иностранцев с «коренными» рабочими, белых с негритянскими рабочими. .. Эти атаки на право рабочих на организацию, на стачку, на право принадлежать к коммунистической партии и другим революционным организациям являются частью лихорадочных приготовлений к следующему мировому разбою, переделу мировых рынков и 'Объединенному нападению капиталистических стран на •отчизну рабочих — Советский Союз»4.
Показательно, что тогда же начала свое существование комиссия Г. Фиша в конгрессе — один из прообразов будущей комиссии по расследованию «анти- .американской деятельности». Палата представителей приняла закон против «иностранных коммунистов», преграждающий им въезд в страну и предусматривающий их немедленную высылку5. Был близко к принятию закон о постоянной регистрации, снятии отпечатков 1 «Labor Defender» N 12, 1931.
2 «National Archives», File 167/255C.
3 Там же.
4 «National Archives», File 167/255A.
5 «The New York Times», 7.VI.1932.
272
пальцев и фотографировании всех иностранцев. Филадельфийские промышленники, поддерживая билль о регистрации иностранцев, писали, что билль будет средством «охраны наших граждан от подрывных действий иностранных групп по внедрению коммунистических и тому подобных учений, имеющих своей конечной целью подрыв установленных порядков» L Реакционные профлидеры, в частности вице-президент АФТ М. Уолл, поспешили поддержать этот билль1 2. Позиция профсоюзной верхушки ничем по существу не отличалась от позиции бизнеса.
В обстановке общегосударственных гонений на иммигрантов снова подняла голову Лига ограничения иммиграции, снизившая было свою активность в конце 20-х годов. Она поспешила одобрить деятельность Гувера и его администрации по ограничению иммиграции и развертыванию депортации и обрушилась с упреками на тогдашнего губернатора Ф. Рузвельта за освобождение под давлением общественности нескольких иммигрантов из тюрьмы Синг-Синг3. Лига умудрилась даже подвергнуть резкой критике министра труда Доака за якобы проявляемую им «мягкость» и категорически требовала усиления ограничительных мер, депортаций и введения регистрации4.
Но не менее показательно и то, что предпринятый властями и поддержанный рестрикционистами и шовинистами новый поход против «нежелательных иностранцев» встретил активный протест рабочих масс, и, что не менее важно, он принял значительно более организованные формы. В Кливленде, например, еще в середине 20-х годов возникла организация защиты прав рабочих иностранного происхождения. В 1932 г. в нее входило уже около 50 различных организаций. В феврале конференция объединенного фронта в защиту лиц иностранного происхождения направила резолюцию протеста против готовящегося билля о регистрации иностранцев, 1 «National Archives», File 167/255А.
2 «Labor Fact Book» I, p. 167.
3 «Immigration Restriction League. Annual Report for Year Ending», December 31, 1931.
4 «Immigration Restriction League Bulletin», March 1932. New York Public Library.
18 A. H. Шлепаков
273
назвав его «рабским»1. Протестовали и другие организации: латвийская рабочая организация Детройта, Лига рабочих-мексиканцев в Нью-Йорке. Последняя, перечислив в своем протесте многочисленные акты произвола, незаконных депортаций, «расследовательскую» деятельность комиссии Г. Фиша, назвала все это «частью общей кампании террора против всего рабочего класса, что явствует из растущего числа линчеваний негров-рабочих и огромного увеличения количества арестов и заключений в тюрьму боевых рабочих вообще»1 2. Именно тогда зародились формы активной защиты прав иммигрантов, завершившиеся созданием общенациональной организации— Американского комитета защиты лиц иностранного происхождения (АКЗ).
Защиту прав иммигрантов-рабочих помимо ряда местных организаций вела «Международная организация защиты рабочих» и ее печатный орган — журнал «Лейбор дифендер», постоянно выступавшие против депортаций, арестов иммигрантов и обеспечивавшие им правовую защиту в судах. По их инициативе был объявлен «поход за амнистию», включавший требование отмены законов, направленных против иммигрантов3. Организация не оставляла без внимания фактически ни одного случая массовых, а зачастую и индивидуальных преследований рабочих-иммигрантов. В документах этих организаций, резолюциях, в проводившихся ими кампаниях обнаруживается возросшая степень классовой зрелости передовых рабочих, осознавших общую опасность, которую представляли собой гонения против их братьев по классу — иммигрантов. Общественный протест оказался достаточно сильным, чтобы помешать принятию некоторых законопроектов и добиться сокращения масштабов депортаций.
Рабочая солидарность проявилась в те годы и в таком общенациональном движении, как движение за признание СССР4. Иммигранты принимали живейшее участие в деятельности «Общества друзей Советской 1 «National Archives», File 163/127D.
2 «National Archives», File 167/255A.
3 «Labor Defender» N 1, 1931, p. 3.
4 См. В. Фураев. Советско-американские отношения, 1917—1939, гл. V, § 3; В. Вальков. СССР и США (их политические и экономические отношения), гл. IV—V. М., 1965.
274
России», в массовых митингах, посвященных знаменательным годовщинам, и требовали установления дипломатических отношений со Страной Советов. Посещение Советского Союза американскими рабочими делегациями убеждало их в жизненной необходимости такого шага. В отчете одной из делегаций, побывавшей в СССР в 1931 г., говорилось: «Долг каждого друга Советского Союза, каждого рабочего и бедного фермера, белого или негра, родившегося в Америке или за границей, предотвратить всякое империалистическое нападение на Советский Союз, поддержать государство рабочего класса — СССР»1.
В годы кризиса многие американские рабочие-специалисты изъявили желание выехать в Советский Союз, помочь ему в народнохозяйственном строительстве. По данным Амторга, принимавшего такие заявления, в промышленности СССР в 1931 г. было занято 2500 американских рабочих1 2. Силы, выступавшие против нормализации американо-советских отношений, нашли себе рьяного союзника в лице русской белоэмиграции, часть которой оказалась за океаном после революционных событий в России. Количественно эти группы русской иммиграции, выехавшие с территории Советской страны, были незначительны по сравнению с основной массой трудовой, рабочей иммиграции, что, однако, не мешало ей, пользуясь высоким покровительством, вести шумные антисоветские кампании. 3 июля 1932 г. русские белоэмигрантские группы провели совещание, а их главарь Б. Бразуль обратился даже к своим бывшим соплеменникам с призывом не отдавать свои голоса тому кандидату в президенты, который выскажется за признание СССР3. В апреле следующего года была опубликована переписка Бразуля с президентом АФТ Грином. В ней Бразуль высказал восхищение позицией Грина и надежду на то, что Грин по-прежнему «будет оказывать поддержку антисоветскому движению в США»4. Трудовые элементы русской иммиграции оста1 «Through Worker’s Eyes». Report of the American Workers Delegation to Soviet Russia. New York, 1931, p. 14.
2 В. Фураев. Советско-американские отношения, 1917—1939., стр. 228.
3 Там же, стр. 195.
4 В. Вальков. СССР и США, стр. 205.
275
лись глухи к призывам белоэмигрантских «вождей». В своем подавляющем большинстве они присоединялись к требованиям демократической общественности о признании СССР.
Во многих массовых выступлениях и движениях тех лет коммунистам принадлежала видная, а порой и ведущая роль. И это несмотря на то, что коммунистическая партия, как ни одна другая партия или организация, жестоко преследовалась в общегосударственном масштабе — против нее были направлены и специальные законы, и депортация, и акты индивидуального террора. К началу 30-х годов компартии пришлось пережить много внутренних трудностей, прежде всего связанных с деятельностью оппортунистической группы Ловстона. Лишь к концу 20-х годов были преодолены ее организационные слабости, вызывавшиеся главным образом автономией национальных федераций. Однако, как и прежде, в составе коммунистической партии преобладали рабочие иностранного происхождения. Относительно невелик был и процент негров в ее рядах. Сам по себе факт большой активности рабочих-иммигрантов в коммунистическом движении, бесспорно положителен. Слабостью коммунистического движения было то, что «коренные» трудящиеся играли в ней непропорционально небольшую роль. Это делало состав партии недостаточно представительным, суживало сферу ее воздействия на массы. Боевитость, преданность рабочему делу, личное мужество, проявленное коммунистами в классовых боях, заметно расширили сферу их воздействия в годы кризиса. Стал более представительным и состав партии.
В целом в период кризиса произошло немало изменений в положении и борьбе рабочего класса, в среде рабочей иммиграции. И прежде всего стало ясно, что иммиграция, как таковая, не является причиной экономических потрясений, коренящихся в самой системе. Прямое или косвенное признание этого факта мы встречаем и у американских авторов. С наступлением кризиса, пишет О. Хэндлин, «многие американцы пришли к пониманию, что конец иммиграции не приблизил их к решению основных вопросов, поставленных жизнью перед новой Америкой»1. Та же мысль развивается в 1 О. Handlin. Immigration as a Factor in American History. Prentice Hall, 1959, p. 201.
276
докладе президентской комиссии по иммиграции, обнародованном в 1953 г. В нем отмечается, что кризис разразился почти через 10 лет после принятия ограничительного иммиграционного законодательства, и поэтому безработица «вряд ли может быть отнесена к воздействию иммиграции» L
Как отмечают Р. Бойер и Г. Морейс, «.. .сотни тысяч. .. мужчин и женщин всех возрастов и профессий, различного национального происхождения, различных религиозных верований и политических убеждений смыкали ряды, поднимаясь на борьбу с кризисом. Изменяясь сами, они изменяли страну. Они превращали Америку из страны отчаяния в страну борьбы... Это были времена, когда человек за час узнавал о том, на чем держится мир, больше, чем раньше за всю свою жизнь»1 2.
4. Трудящиеся-иммигранты в годы „нового курса*
Выход из кризиса совпал с началом президентства Ф. Рузвельта. А первые месяцы 1933 г. были еще более тревожными, чем предшествующие фазы кризиса: последовали новые ошеломляющие банкротства, резко возросла инфляция. Перед Ф. Рузвельтом и его администрацией стояла сложнейшая проблема нормализации жизнедеятельности экономического организма, а в социальном плане — спасения существующих порядков и институтов. Нужны были крутые, решительные меры. И Рузвельт получил на это полномочия. В течение нескольких дней были предприняты шаги для восстановления финансово-кредитной системы: проведено повсеместное изъятие твердой, золотой валюты, сокращены заработная плата федеральным служащим и пенсии ветеранам войны, создана федеральная организация, гарантирующая банковские вклады.
1 О. Handliti. Immigration as a Factor in American History. Prentice Hall, 1959, p. 203.
2 P. Бойер и Г. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США, стр. 415.
277
Одновременно изыскивались средства решения проблемы занятости. Одним из таких средств явилась организация «гражданского корпуса», лагерей для безработных, преимущественно молодежи, в лесных и сельских районах, где они получали пищу, одежду и более чем скромную оплату—1 долл, в день, а заодно проходили военную подготовку. Этот потенциально опасный элемент из числа озлобленных безработных юношей удалялся таким образом из больших городов. За время осуществления этой программы через лагеря прошло около 3 млн. человек.
Но гораздо большее значение придавалось другим программам. Из массы законов, принятых в первые годы президентства Ф. Рузвельта, следует выделить два: закон о сельском хозяйстве (ААА) и закон о восстановлении национальной промышленности (НИРА) Эти акты принято относить к важнейшим в политике «нового курса».
Само определение «новый курс», как известно, несет на себе печать условности: удачно найденная в ходе предвыборной борьбы фраза стала позже ассоциироваться с целым рядом внутриполитических и внешнеполитических шагов в период президентства Ф. Рузвельта. И «новый курс», и слова Рузвельта о внимании к «забытому человеку», и обещания широкой помощи безработным произвели сильное впечатление на массы, уставшие от бесчисленных бедствий кризиса, и они отдали Рузвельту голоса, обеспечив ему внушительную победу над Гувером.
Между тем акты, принятые новым президентом, отнюдь не посягали на основы всевластия монополий, основы существующей социально-экономической структуры, они лишь полнее учитывали коренные интересы бизнеса, были одним из средств предотвращения назревавшего социального взрыва. Авторы «нового курса», рузвельтовский «мозговой трест», собственно, и не скрывали этого основополагающего стремления, определявшего главные линии политики тех лет.
Так, закон ААА, предусматривавший добровольное сокращение посевов и производства основных продук-
1 Оценка этим, как и другим актам «нового курса», дается в работах: «Очерки новой и новейшей истории США», т. II, гл. 4. М., 1960; Н. Яковлев. Новейшая история США, гл. IV. 278
тов в обмен на правительственную компенсацию, был выгоден лишь крупным фермерам, проще говоря, тем, кому было что сокращать. НИРА, серия противоречивых мер, была на руку именно крупным монополиям, особенно на первом этапе их функционирования. Этим законом устанавливалась минимальная заработная плата, максимальный рабочий день, объем выпускаемой продукции. Особого внимания заслуживает в законе раздел 7-А, признававший право рабочих на организацию профсоюза и коллективный договор. Этим авторы закона стремились ввести трудовые отношения в русло «партнерства». Таким образом, законодательно утверждалось право трудящихся на организацию профсоюзов, что само по себе было немалым завоеванием. Все, однако, зависело от практической реализации открывшихся возможностей, от зрелости и силы давления рабочих организаций. В совокупности мероприятия «нового курса» означали усиление государственно-капиталистических тенденций.
В другие сферы «новый курс» не внес по существу ничего нового. Это в полной мере относится к иммиграционной политике. Правда, Рузвельт высказался еще в ходе предвыборной кампании за «гуманизацию» существующего законодательства \ В другой предвыборной речи будущий президент говорил: «Мы не в состоянии привлекать иммиграцию из Европы, чтобы делиться нашим бесконечным изобилием. Сейчас мы обеспечиваем обычное существование для нашего народа...»1 2 Правда, при Рузвельте чрезвычайные административные меры, предпринятые Гувером, утратили силу, но квота со всеми ее национальными и политическими ограничениями продолжала действовать. За весь предвоенный, да и военный период не было сделано ни одного серьезного шага, направленного на изменение существующего законодательства.
В целом иммиграция 1934—1939 гг. ненамного превышала иммиграцию периода кризиса. Как и в те годы, она выражалась пятизначной цифрой — впервые за всю историю США. В 1934 г. она составила 29 470 человек, в 1935 г. —34 956, в 1936 г. —36 329, в 1937 г. —50 244, 1 «The New York Times», 24.X.1932.
2 Цит. no: «The Memoirs of Herbert Hoover», p. 331.
279
в 1938 г. — 67 895, в 1939 г. — 82 998 человек1. Итак, иммиграция в эти годы ни разу не достигла определенного квотой количества. Кроме последствий кризиса, который еще сказывался на миграционных потоках, сдерживающее влияние на миграцию оказывало нарастание военной напряженности, «вползание» многих стран в войну и связанное с ним возрастание занятости в производстве, затрудненность транспортировки и т. д.
К 1940 г. иммигранты составляли 8,8% населения страны (для сравнения: в 1920 г.— 13,2%), а американцы так называемого второго поколения—17,5% (в 1920 г. — 21,5%) 1 2. Все же доля выходцев из других стран в населении США в результате массовой иммиграции предшествующих периодов продолжала оставаться значительной, хотя и несколько снизилась.
Как и прежде, вполне определенная тенденция стала наблюдаться и в расселении «пришлых» трудящихся. Они тяготели к уже сложившимся в течение нескольких десятилетий центрам сосредоточения рабочей силы, прибывавшей извне. Это наиболее развитые индустриальные районы страны, где преобладают отрасли, уже традиционно «обслуживаемые» иммигрантами.
В стране продолжали существовать районы преимущественного заселения одной или нескольких национальных групп. Так, американцы скандинавского происхождения концентрировались в Миннесоте и Висконсине, «новые» иммигранты — выходцы из Польши, России, Италии — в большинстве своем оседали в штатах Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси, в районе Чикаго. Заметна тенденция к их передвижению в тихоокеанские и горные штаты. В этих же районах оседало много мексиканцев, хотя главным районом их сосредоточения оставались юго-западные и центральные штаты, прилегающие к южной границе США. В штатах, прилегающих к северным границам, было много канадцев, которые сосредоточивались также и в штатах Новой Англии. Эти сложившиеся центры поселений национальных групп, зафиксированные в литературе3, претерпели заметные изменения в межвоенный и последующий пе1 «Historical Statistics of the United States», p. 56.
2 «Statistical Abstract of the United States», 1954.
3 D. Bogue. The Population of the United States, p. 362.
280
риоды. Причиной изменений были внутренние миграции, в которые интенсивно втягивались бывшие иммигранты б поисках работы и лучших условий, что особенно сказалось в кризисные годы.
Статистические данные об иммиграции 30-х годов дают представление об ее основных источниках. На первом месте — количественно преобладающие выходцы из стран Америки — канадцы, мексиканцы, пуэрториканцы Ч Мексиканцы после кризиса, который привел к их оттоку, вновь иммигрируют в значительных количествах. Официальная статистика не дает реальной картины масштабов их иммиграции — длительной сезонной, так как значительная их часть пересекала границы нелегально. Иммиграционная инспекция смотрела на это> сквозь пальцы — причиной этому была заинтересованность штатов Юго-Запада в «мексиканском» труде. Спрос на мексиканцев был велик именно потому, чта они могли быть «импортированы по низкой цене, были сговорчивыми и охотно выполняли тяжелую, грязную работу»1 2. «Сговорчивость», цинично отмечаемая в данном случае Тафтом и Роббинсом, объяснялась и крайней обездоленностью мексиканцев на родине, и в не меньшей степени теми тяжелейшими дискриминационными условиями, в которых они оказывались в Соединенных Штатах.
В 20—30 годах за мексиканцами в США прочно утвердилась репутация «брасеро» — «работающих руками», и они действительно были поставлены перед необходимостью выполнять наиболее трудоемкие, низкооплачиваемые работы. Оплата труда мексиканских иммигрантов— сельскохозяйственных рабочих, особенно в- Калифорнии, была едва ли не самой низкой в стране. Таковой она остается и по сей день.
«Депрессия 1930—1939 гг., — пишет Л. Адамич,— чувствительно задела мексиканских переселенцев». Сужение рынка повлекло сокращение сельскохозяйственных работ, на которых были ранее заняты мексиканцы. Сократились и строительные работы, особенно железнодорожное строительство. «Бригады на железнодорожных 1 «Historical Statistics of the United States», p. 58.
2 D. Taft, R. Robbins. International Migrations. The Immigrant in the Modern World. New York, 1955, p. 596.
281
участках сокращались вплоть до десятника. Живя впроголодь даже в так называемые хорошие времена, большинство мексиканцев не имело сбережений; теперь же они перешли на пособия или возвращались в Мексику»
20—30-е годы явились началом массовой иммиграции пуэрториканцев. К 1940 г. ценз зафиксировал в США около 70 тыс. выходцев из Пуэрто-Рико1 2. Хэнд- лин считает, что их было более сотни тысяч3. И хотя они были относительно немногочисленны по сравнению с другими национальными группами, их положение привлекает внимание как предельной концентрацией (87,8% всех пуэрториканцев проживало, по данным 1940 г., в Нью-Йорке) 4, так и своим социально-экономическим положением.
Пуэрто-Рико обладало большим «эмиграционным потенциалом». Описывая пуэрториканские условия тех лет, Хэндлин отмечает безземелье, беспрецедентную смертность от болезней — спутника нищеты, невозможность найти работу и жилье в городах острова, славящегося своими природными богатствами. «В начале 30-х годов почти 3Д населения в той или иной степени зависело от общественной помощи. Мрачная меланхолия людей находилась в разящем контрасте с искрящимися водами и буйной растительностью вокруг них»5. С началом «нового курса» положение этого колониального острова, казалось, изменится к лучшему: ему была увеличена федеральная помощь. Но, как пишут Глейзер и Мой- нигэн, «оказалось, что нет решения хронических проблем безработицы и полубезработицы, плохих жилищных условий и плохого здравоохранения. Ряд американских губернаторов не находили возможным сделать многое, так как всегда трудно колониальной стране, несмотря на добрые намерения, сделать что-либо для 1 L. Adamic. A Nation of Nations. New York — London, 1945, p. 65.
2 «U. S. Census of Population 1960. Puerto Ricans in the United States». Washington, 1963, p. VIII.
3 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 169.
4 «U. S. Census of Population 1960. Puerto Ricans in the United States», p. VIII.
5 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 168.
282
колонии»1. Как бы ни было наивно это объяснение, описываемые авторами условия близки к реальности.
И все же в 30-е годы перед пуэрториканцами открылась определенная перспектива. Введение федеральной помощи в какой-то мере уменьшило риск иммиграции — ведь раньше многие пуэрториканцы не имели даже средств, чтобы добраться до Ныо-йорка. К тому же в 1930 г. министерство труда открыло в Нью-Йорке бюро по найму иммигрантов. И многие устремились туда. Что ожидало их в Нью-Йорке? «Не имея какой- либо практически применимой профессии, — пишет Хэн- длин, — они вступали на «рынок труда» именно тогда, когда нужны были меньше всего. Соперничая с массой безработных, они соглашались на самые унизительные и плохо оплачиваемые работы. В итоге они были в Нью- Йорке так же бедны, как и в Пуэрто-Рико... большой процент населения Пуэрто-Рико принадлежал к цветным; но цвет на острове не являлся критическим социальным препятствием, каким он оказался для вновь прибывших на континент»1 2. К этому остается добавить, что уже тогда сложился центр поселения пуэрториканцев в Нью-Йорке — Ист Гарлем, типичное, по выражению американских авторов, «трущобное гетто» со всеми вытекающими отсюда последствиями — скученностью, антисанитарией. Что касается профессиональной занятости, если можно говорить о ней применительно к пуэрториканцам, то они чаще всего вовлекались на подсобные работы в сферу обслуживания, составляя значительную часть работников гостиниц, ресторанов, парикмахерских.
Если эта часть иммиграции 30-х годов по своему профессиональному составу представляла в основном неквалифицированную рабочую силу, то другая ее часть являлась необычной для традиционной иммиграции категорией— лицами высокой квалификации, интеллектуального труда, свободных профессий, что нашло отражение и в статистике, зафиксировавшей довольно высокий общий процент специалистов3.
1 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot. Cambridge, 1963, p. 95.
2 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 171 — 172.
3 Это явление отражено в данных о профессиональном составе иммигрантов за 1940 г. (см. табл. 4, приложение, стр. 491).
283
Возрастание доли лиц квалифицированного труда объяснялось своеобразием второго источника иммиграции предвоенных лет. В ней преобладали иммигранты из Германии, Австрии, Бельгии, Чехословакии, Венгрии, бежавшие за океан ввиду политических преследований в фашистских государствах или перед лицом надвигавшейся фашистской агрессии. Общая численность этих иммигрантов-беженцев, прибывших в США в 1933— 1940 гг., составила 140 тыс. человек1. Именно среди них довольно высоким был процент лиц интеллектуального труда. Из обследованных в Нью-Йорке иммигрантов этой категории 7з оказалась занятой квалифицированным или полуквалифицированным трудом1 2. Показательно, что жизненный уровень и этой категории иммигрантов заметно уступал уровню «коренных». Результатами упоминающегося обследования установлено, что в среднем их недельная заработная плата составляла менее 19 долл., и вообще, как отмечают авторы обследования, они имели «очень скромные заработки»3.
Может показаться странным, но высокий уровень квалификации этой категории иммигрантов усложнял их положение. «Беженцы не были поставлены перед необходимостью отчаянно искать работу или голодать,— пишет Хэндлин. — Но иммигранты 30-х годов не были готовы и к черной работе. Естественно, они стремились к статусу, соответствующему их образованию и подготовке. Но именно этот статус было труднее всего обеспечить в период «великой депрессии». Ограничительные законы, которые закрывали доступ к ряду профессий всем негражданам, мешали применению их возможностей» 4. И далее Хэндлин перечисляет существовавшие во многих штатах ограничения, закрывавшие доступ к ряду профессий, отмечая также негативное отношение к беженцам со стороны профессиональных ассоциаций и официальных органов.
Потребовалось довольно длительное время, чтобы 1 «Refugees at Work. Committee for Selected Social Studies» (mimeographed). New York, 1942, New York Public Library, p. 13.
2 Там же, стр. 69.
3 «Refugees at Work. Committee for Selected Social Studies»,, p. 71.
4 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 171—172.
284
иммигранты этой категории смогли обеспечить себе соответствующую занятость. Впоследствии многие из них сыграли заметную роль в развитии американской науки и техники. Ограничительные барьеры, разумеется, не отразились на положении таких величин, как Эйнштейн, Ферми и некоторые другие.
Было бы неверным представлять, что США в эти годы широко открыли двери и предоставили убежище беженцам из Германии и Италии. Многим из участников антифашистской борьбы было отказано в допуске в США в нарушение традиций и законов. Американский комитет защиты лиц иностранного происхождения зафиксировал ряд таких случаев, вызвавших возмущение демократической общественности 1. Одновременно немало выходцев из Германии и Италии, давно прибывших в США и «скомпрометировавших» себя к этому времени участием в стачках, антинацистских демонстрациях перед германскими консульствами, оказалось перед угрозой высылки в фашистские государства. Ясно, какая участь ожидала их там. Среди них были, например, участник стачки в Сан-Франциско в 1934 г., деятель фермерского движения, участник демонстрации перед германским консульством в Чикаго, участник демонстрации в защиту негров1 2.
В конгресс были внесены законопроекты Марканто- нио и Селлера, специально подтверждавшие права иммигрантов, вынужденных покинуть свои страны из-за политических и расовых преследований. Однако оба законопроекта были «заблокированы» в конгрессе. Автор одного из них, Селлер, в своем выступлении подчеркнул полное несоответствие существующей процедуры допуска в страну и депортации элементарным человеческим правам. «Наше правительство стремится депортировать их (беженцев. — А. Ш.) в страны их происхождения, где их ожидают долгие годы тюрьмы или даже смерть... Это категорически неверно, если не трагично»3. И хотя конгресс отказался специально оговорить права беженцев, усилиями демократической общественности удалось предотвратить немало готовившихся депортаций.
1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 57.
2 Там же, стр. 61, 63—64.
3 Там же, стр. 59.
285
Довольно трудной оставалась и проблема натурализации. Кроме длительности срока, требуемого для натурализации (пять лет), оказывался весьма обременительным и специальный взнос (он составлял от 7,5 до 20 долл.), необходимый для оформления гражданства. Признавая это, буржуазная газета «Сент Луис пост диспетч» писала: «Многие из 4 миллионов иммигрантов нуждаются в каждом центе для удовлетворения жизненных потребностей. Для них нынешний взнос высок. Его сокращение будет весьма полезным для ускорения процесса американизации»1. Законопроект, предусматривавший снижение взноса, был внесен в конгресс в 1938 г., но не был принят.
Сохранение строгой процедуры натурализации имела несомненный социальный смысл. Это помогало отстранять многочисленную категорию населения от участия в выборах, в общественно-политической деятельности, подвергая ее постоянной угрозе депортации. Кроме того, на иммигрантов-неграждан распространялись не все положения законодательства в области социального страхования. Сложной проблемой была защита их пран в судах.
Положение всей массы иммигрантов определялось многими факторами, в том числе и далеко не ликвидированной дискриминацией в труде, которая особенно сказывалась на судьбе около 4 млн. иммигрантов, не приобретших к тому времени прав гражданства. Американский комитет защиты лиц иностранного происхождения приводил и такие формы существовавшей тогда дискриминации прав этой категории: неграждане не могли получать федеральную помощь и работу по федеральным проектам. Да и предприниматели во многим случаях отказывали в найме на работу негражданам1 2. Более чем в 30 штатах ограничивалось или отрицалось право иммигрантов на получение некоторых видов работ, не говоря уже о принятом к тому времени федеральном законе о регистрации иностранцев. Положение последних усложнялось и искусственно культивируемыми национальными предрассудками.
1 «St. Louis Post-Dispatch», 5.V. 1938.
2 «The Immigrant in America. American Committee for Protection of Foreign-Born». New York, 1940, p. 1.
286
Уже с самого начала своей деятельности рузвельтовская администрация должна была определить свою позицию в отношении огромного и явно перенасыщенного в то время «рынка труда». Раздавались настойчивые требования узаконить дискриминацию в труде, установив водораздел между «коренными» и иммигрантами.. Некая Лига прогрессивных граждан из Огайо, обращаясь к министру труда Перкинс, выразила это требование вполне категорично: «Американским гражданам нужно отдавать предпочтение, вместо того чтобы вынуждать их соперничать с иностранцами, тысячи которых являются прорадикалами, многие являются преступными элементами, что мешает им приобрести права гражданства. Мы обучаем их детей, они получают привилегии, не чувствуя никакой ответственности»1. Подобные заявления делались неоднократно. И они не остались без внимания.
Было ли это результатом давления, или инициаторы «нового курса» сами вынашивали подобные идеи — так или иначе, курс на предоставление преимуществ «коренным» был принят там, где правительство могло непосредственно определять политику занятости и найма — в программах федеральных общественных работ. А масштабы их в те годы были весьма внушительны. В первые два года они обеспечивали занятость 4,3 млн. рабочих, а с 1935 г. так называемая Администрация прогрессивных работ охватила до 8,5 млн. человек1 2. Занятым на этих работах назначалась мизерная оплата— гораздо ниже обычных ставок, но это во всяком случае давало возможность существовать. Возможности же рабочих-иммигрантов были при этом ограничены. Уже в НИРА было внесено положение о преференциях, отдаваемых в федеральных работах американским гражданам3. Министерство труда придерживалось этого принципа и осуществляло контроль над проведением его в жизнь4. Это не означает, конечно, что иммигранты вовсе не привлекались к общественным работам, но право первоочередности было предоставлено гражданам.
1 «National Archives», File 20/46А.
2 И. Яковлев. Новейшая история США, стр. 223, 224.
3 «National Industrial Recovery Act», Section 206, p. 11 —12.
4 «National Archives», File 20/46A.
287
При всей своей масштабности федеральные проекты не ликвидировали многомиллионной безработицы. По данным АФТ, приводимым в книге Б. Михайлова, она составила в 1934 г. 12,3 млн. человек, в 1939 г.— 12,2 млн., в 1936 г.— 12,5 млн. человек. В 1938 г. с вползанием страны в новый экономический кризис количество безработных перевалило за 13 млн. человек1.
Безработица, как и другие неразрешенные жизненно важные проблемы, предопределили остроту классовых конфликтов, характерных для всего предвоенного периода. Накал борьбы с выходом из кризиса не только не спал, но и усилился. Рабочее движение в целом обретало большую силу. «Это произошло не потому, — справедливо замечает Н. Яковлев, — что во главе страны стоял Рузвельт, а американская буржуазия внезапно прониклась любовью к трудящимся. Напротив, во время «нового курса», особенно в первый период, свирепствовал страшный террор против рабочих и беднейших фермеров. Только в 1933—1934 гг. во время стачек было убито 88 рабочих и фермеров, за один 1935 г. 35 тыс. стачечников и демонстрантов арестовано, губернаторы штатов без задержки вызывали Национальную гвардию для действий против забастовщиков. Слезоточивый газ рекой разливался по стране... Депортации по-прежнему играли важную роль в борьбе с людьми, отстаивавшими интересы трудящихся, а огненные кресты Ку- клукс-клана, как и раньше, освещали ночное небо»?.
В ряду этих репрессивных мер депортация, как и прежде, занимала заметное место. Новая администрация также считала высылку из страны действенным средством борьбы с рабочими-активистами. Некоторые жесты, сделанные ею в начале «нового курса» (отмена нескольких явно несправедливых решений, небольшое сокращение общих масштабов депортаций), не меняли общей картины.
Реакция, шовинисты чутко реагировали на эти «послабления». Дальнейшего ограничения, а иногда и пол ного запрещения иммиграции требовали «Американский легион», «Ветераны иностранных войн» и другие орга- 1 2
1 Б. С. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США. М, 1959, стр. 50.
2 Н. Яковлев. Новейшая история США, стр. 312.
288
низации, принявшие специальные резолюции по этому поводу на своих съездах1. Лига ограничения иммиграции поспешила выступить, например, с протестом по поводу оттяжки депортации 1400 иностранцев и требовала ускорения депортационных операций1 2. И депортации продолжались. Некоторые депортационные дела привлекли острое внимание рабочих организаций, например дело рабочего-украинца из Детройта В. Зозу- ляка, которому грозила высылка в Румынию. Митинг рабочих Акрона (Огайо) в июле 1933 г. резко протестовал против этого акта, явившегося частью «злобного наступления на рабочих Соединенных Штатов, прежде всего выходцев из других стран, дискриминации их в труде и в бюро по оказанию помощи, как и применения против них депортационной политики с целью их терроризирования» 3.
Длительную борьбу пришлось вести демократическим организациям против ареста и грозившей затем депортации Стеллы Петросской, матери восьмерых детей, участницы движения безработных в Пенсильвании, арестованной в апреле 1935 г.4 Подобное же дело было возбуждено против рабочего-финна Кеттунена, распространителя рабочих газет5.
Практически ничего не было сделано для «гуманизации» депортационной процедуры, хотя и Рузвельт, и министр труда Перкинс давали такие обещания, назначив для этого специальную комиссию. О том, во что вылились эти попытки «гуманизации», писал один из депортируемых, обращаясь к Перкинс: «Вы доставили меня по железной дороге на Эллис Айленд без ордера на арест и удерживали там четыре дня без допроса... За четыре дня я обнаружил, что Вы содержите там американских граждан. Я имею в виду тараканов и мышей, которых я считал в помещении, где Вы держали меня четыре дня без ордера»6.
Депортации и связанный с ними произвол были и 1 «The New York Times», 3.VII, 23.IX. 1938.
2 «Immigration Restriction League. Annual Report for Year Ending», December 31, 1931.
3 «National Archives», File 167/255A.
4 L. Smith. Torch of Liberty, p. 39.
5 Там же, стр. 41.
6 Там же, стр. 42.
19 А. Н. Шлепаков
289
оставались орудием классового террора, утвердившись в качестве распространенной практики в 30-е годы.
Арсенал «амортизирующих» средств применительно к рабочему движению в эти годы стал более разнообразным. Гораздо интенсивнее внедрялась практика арбитража. Предусмотренная НИРА и пришедшим на смену его 7-А статье в 1935 г. законом Вагнера о трудовых отношениях, она предотвратила немало назревавших стачечных выступлений. И все же их количество неуклонно возрастало, превысив в 1937 г. уровень кризисного 1932 г. более чем в 5 раз (841 стачка в 1932 г. и 4740 стачек в 1937 г.) Ч Возросла и эффективность стачек в связи с применением более разнообразных методов борьбы. Распространенным явлением стали «сидячие забастовки». Немало было и крупных стачек, охватывавших значительную часть рабочих той или иной отрасли. Исключительное упорство и боевой дух проявили моряки и портовые грузчики Тихоокеанского побережья в мае — июле 1934 г. Полиция убила двух забастовщиков. Ответом была грандиозная демонстрация. Вскоре в Сан-Франциско вспыхнула всеобщая забастовка, парализовавшая жизнь города. Руководитель администрации НИРА X. Джонсон и министр труда Ф. Перкинс лично занялись «улаживанием дел». Одновременно этим же занимались солдаты, полицейские, вооруженные банды. Несколько сот забастовщиков подверглись аресту. Особое «внимание» было уделено заподозренным в коммунистической деятельности и иностранцам.
Губернатор Калифорнии обратился к Ф. Перкинс с просьбой помочь в борьбе с забастовщиками силами иммиграционной службы. Помощь была обещана и выразилась в аресте 373 «иностранцев-радикалов», из них 272 оказались гражданами США и лишь в отношении 18 нашлись какие-то основания для депортации1 2. Не простили кипучей деятельности по организации стачки и боевому руководителю грузчиков Гарри Бриджесу. Против него тоже возбудили дело о депортации. Но, несмотря на все репрессии и открытую оппозицию лидеров АФТ, забастовка имела успех: был признан профсоюз портовых грузчиков и расширены его права.
1 «Historical Statistics of the United States», p. 99.
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 42.
290
Успешно прошла и сентябрьская забастовка 1935 г. •в угольных районах страны, немало способствовавшая возрождению профсоюза в этой отрасли. За признание' своего профсоюза успешно боролись автомобилестроители компании «Дженерал моторе», проведшие трехмесячную «сидячую забастовку» в 1936 г. Забастовки рабочих автомобильной промышленности и объявленная в июне 1936 г. организационная кампания за создание массового профсоюза сталелитейщиков оставили заметный след в американском рабочем движении и знаменовали собой начало большого, качественного сдвига — организации общенациональных производственных профсоюзов 1.
Процесс юнионизации встретил жестокое сопротивление со стороны предпринимателей. Владельцы компаний «малой стали» учинили кровавую расправу над пикетчиками во время забастовки 1937 г. Р. Бойер и Г. Морейс приводят список убитых и изувеченных. В нем немало фамилий рабочих иностранного происхождения— Талиори, Франсеско, Попович, Лопец, Каль- цада1 2. Но и эти репрессии уже не в силах были остановить процесс создания массовых профсоюзов, вовлечения в него трудящихся-иммигрантов.
К тому времени АФТ (ее структура и практическая линия) вошла в полное и очевидное противоречие с коренными интересами рабочих масс, с изменившимся характером производства, почти повсеместно ставшим массовым. Ограничение своих рядов рамками цеховщины и полуцеховщины привело к серьезной изоляции АФТ от основной массы рабочих, к большим численным потерям в ее рядах, от которых она не могла оправиться и в годы явного оживления стачечной активности. В АФТ прочно угнездились расовые и национальные предрассудки, отдалявшие ее от масс негров и иммигрантов, в большинстве своем представителей массовых профессий. Один из руководителей профсоюза горняков, Д. Брофи, замечал по поводу политики АФТ в те годы: «Правда, АФТ официально объявила себя сто1 Подробно см. в кн.: Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, ч. I.
2 Р. Бойер и Г. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США, стр. 505.
291
ронницей равенства рабочих независимо от расы, происхождения, цвета кожи и национальности. Но это было все, на что она могла пойти...» 1 Практически для привлечения негров и иммигрантов было сделано очень мало. Естественным был поэтому горячий отклик этих категорий трудящихся (многие из них хотя и участвовали в стачечных боях, оставались вне профсоюзных рядов) на возникшую перспективу создания действительно массовых профсоюзов. Тот же Брофи свидетельствует, с каким единодушием выступили горняки, входившие в старый Объединенный союз горняков, за «индустриализацию» профсоюзов1 2. Движение за создание производственных профсоюзов развивалось и внутри АФТ, и вне ее. Важным в этом процессе было то, что он прежде всего коснулся наиболее массовых отраслей производства— угольной, сталеплавильной, швейной и др. Заметим, что именно эти отрасли отличались наиболее высокой концентрацией иммигрантов, для которых это движение открывало большие перспективы.
Руководство АФТ стремилось подчинить себе это движение, а затем, увидев, что оно не в силах совладать с ним, пыталось добиться компромисса с деятелями новообразованных союзов. Но давление масс оказалось достаточно сильным, чтобы воспрепятствовать этому. Активными, неутомимыми организаторами движения выступали коммунисты. К учредительному съезду нового профсоюзного объединения — Конгресса производственных профсоюзов (КПП), состоявшемуся в ноябре 1938 г. в Питтсбурге, в него входило 32 национальных и межнациональных профсоюза, объединявших около 4 млн. человек3. Это была большая армия тружеников, отличавшихся боевитостью и готовых к новым классовым схваткам.
Движение пугало желтых профлидеров. Профсоюзная верхушка, писал У. Фостер, «опасалась его не менее, чем сами предприниматели. Она боялась, что массовый наплыв в профсоюзы неквалифицированных ра1 «John Brophy Reminiscences». Oral History Collections, Columbia University Library, p. 543.
2 Там же, стр. 595.
3 См. Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 113—114.
292
бочих и рабочих иностранного происхождения при их радикальных взглядах... нарушит давно установившееся благополучие профбюрократов, что цеховые профсоюзы превратятся в производственные, а рабочее движение будет строиться не на классовом сотрудничестве, а на принципах классовой борьбы»1. Забили тревогу по этому поводу и в конгрессе.
В ход пошли самые дикие обвинения. КПП объявлялся гнездом «антиамериканизма» в противовес АФТ и его руководители — иностранной агентурой, что КПП является сплошь коммунистической организацией. Среди прочих было и такое: «Лидеры КПП — выходцы из России!»1 2 Это говорилось о людях типа Д. Льюиса, С. Хиллмена, Д. Брофи, очень далеких от коммунизма, хотя и признававших заметную роль американских коммунистов в борьбе за создание КПП.
У массовых профсоюзов нашлось немало противников в среде церковников. При всей множественности церквей и религий в США их отличало традиционно в большинстве случаев явно негативное отношение к массовой юнионизации, особенно проявившееся в пору создания производственных профсоюзов. Адамич свидетельствует, например, что лидеры реформатской церкви, распространявшие свое влияние главным образом на выходцев из Голландии, активно пытались помешать юнионизации рабочих масс и создать подвластную себе «Христианскую трудовую организацию», основанную на «законах божьих» и «повиновении законным властям, которая, по словам одного из моих корреспондентов, безоговорочно включала предпринимателей»3.
Однако тяготение масс к профсоюзам оказалось сильнее, и к 1937 г. тысячи членов реформатской церкви присоединились к ним. Поскольку воспрепятствовать этому движению церковь была не в состоянии, главной заботой ее стало обеспечение влияния в профсоюзах. Большой интерес проявил к этому Ватикан и будущий папа Пий XII (кардинал Пачелли), посетивший в 1936 г. 1 W. Foster. History of the Communist Party of the United States, p. 304—305.
2 См. Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 124.
3 L. Adamic. A Nation of Nations, р. 113, 114.
293
США и призвавший к тесному сотрудничеству духовенства с руководителями профсоюзов1. Католическая церковь, прежде всего через Ф. Мэррея и Д. Кэри — ревностных католиков, обеспечила себе значительное влияние в КПП. Позже внутри КПП была создана даже «Ассоциация католиков — членов профсоюзов». Немало способствовало этому и то, что позиции католической церкви были сильны среди «новых» иммигрантов, вливавшихся в массе своей в производственные профсоюзы.
Создание Конгресса производственных профсоюзов было большим завоеванием рабочего движения, несмотря на то что во главе его стали деятели, во многом находившиеся под воздействием реформизма и доктрины «классового сотрудничества», уповавшие на государство и его «надклассовую» роль, а также несмотря на антидемократизм некоторых положений его устава, официальной концепции и особенно практики.
Ус'гав отвергал принципы расовой и национальной дискриминации в деятельности профсоюзов. КПП надлежало, как гласит 2-я статья устава, «осуществить эффективную организацию рабочих Америки без различия расы, вероисповедания, цвета кожи, национальности и объединить их для совместных действий в рабочих союзах с целью взаимной помощи и защиты их интересов»1 2. Комментируя эту статью, Б. Михайлов отмечает весьма существенное и, очевидно, преднамеренное «упущение». «Можно заметить, что составители «забыли» добавить: «безотносительно к политическим взглядам и партийной принадлежности». Мягко говоря, это уже не демократично, но зато дальновидно. Эта «оплошность» авторов имела, по-видимому, не случайный характер и была направлена против прогрессивных элементов, против коммунистов, которые были членами профсоюзов»3.
И все же Конгресс производственных профсоюзов был гораздо более демократическим и действенным 1 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 277.
2 «The Constitution of the Congress of Industrial Organizations». Washington, 1944, p. 5.
3 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 285.
294
объединением, чем АФТ, что в немалой степени повлияло впоследствии на ее структуру и организационные основы. И КПП, и АФТ декларировали свою непричастность к расовой и национальной дискриминации, но КПП в этом смысле был намного ближе к практической ее ликвидации в отношении негров и иммигрантов. Представительство национальных групп в КПП было несравненно большим, чем в АФТ. Многие его местные отделения, а порой и отраслевые профсоюзы почти сплошь состояли из «новых» иммигрантов. Для координации их усилий, главным образом связанных с внешнеполитическими интересами, позже были созданы национальные профсоюзные комитеты: славяно-американский профсоюзный комитет Большого Нью-Йорка, комитет финско-американских членов профсоюзов, итальянско-американский профсовет и др.1 Деятельность последних во многом вызывалась потребностями антифашистского и антивоенного движения, которое зародилось еще в начале 30-х годов.
Опасность наступления фашизма и нарастание его агрессивности ощущалась и в далекой Америке. Беспокойство, которое испытывали передовые рабочие, прогрессивная интеллигенция, в полной мере разделяли и многие национальные группы выходцев из тех стран, которым непосредственно угрожала фашистская агрессия и которые вскоре стали ее первыми жертвами. Эта опасность не была отвлеченной. В Соединенных Штатах нашлось немало поклонников и последователей фашистской доктрины и гитлеровских порядков. Многое из того, что говорили и совершали европейские фашисты, вошло в идеологический и практический арсенал «традиционных» реакционных организаций Америки. Развернули свою деятельность Христианский фронт, Германо-американский бунд — организации, едва скрывавшие намерение пересадить фашизм на американскую почву. Профашистский характер носила и деятельность влиятельного объединения «Америка — прежде всего», среди руководителей которого был, например, Д. Даллес. К 1936 г. в США действовало 119 фашист1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born. Columbia University Library, 1940—1942.
295
ских организаций, имевших 5 млн. сторонников!. Но дело не только и не столько в многочисленности этих организаций, сколько в том, что в «высших сферах» бизнеса и политики были охотники позаимствовать импонировавшие им элементы фашистской системы — подавление демократии и оголтелый расизм.
Многие законопроекты, внесенные в те годы в конгресс, были явно навеяны восхищением перед нацистскими порядками. Законопроект Дайса, например, внесенный в конгресс в 1934 г., предусматривал введение общегосударственной системы контроля над подрывной деятельностью. В нем содержались и статьи, направленные против неграждан. Характеризуя его, автор книги о положении и борьбе иммигрантов Луиза Смит писала, что законопроект предусматривал депортацию тех, кто выступал за свержение Муссолини, и тех, кто активно участвовал в стачках, приравниваемых к «саботажу» Дайс без устали выступал гонителем «красных», доказывая, что они проникли во все поры государственного организма, и относя к ним едва ли не всех иммигрантов1 2. Не случайно его горячо поддержала Лига ограничения иммиграции, утверждавшая, что в стране существует «заговор» в пользу иммиграции и что поэтому необходимо продолжать борьбу с ней3 4. Как уже не раз бывало в прошлом, «антифоринизм», шовинизм и в данном случае шел рука об руку с общей реакционностью, травлей «подрывных элементов».
В этой атмосфере антифашисты Америки, осуждая фашизм на международной арене, его агрессивную политику, требуя обуздать агрессоров, протестовали вместе с тем против деятельности фашиствующих элементов и группировок внутри страны, против антидемократических актов во внутриполитической жизни. Антифашистские и антивоенные настроения нашли отражение в деятельности Лиги борьбы против фашизма и войны, созданной в Америке в 1934 г. На ее четвертой конференции в феврале 1937 г. было представлено 400 орга1 Р. Бойер и Т. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США, стр. 517—518.
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 38.
3 «Saturday Evening Post», 20.1 V. 1935.
4 «Immigration Restriction League». Annual Report for Year Ending December 31, 1939.
296
низаций, объединявших около 1 млн. человек1. Под лозунгами борьбы против фашизма и агрессии прошли первомайские демонстрации 1937 г., в которых приняло участие около полумиллиона рабочих.
Прогрессивные силы Америки, в первую очередь коммунисты, показывали несостоятельность таких внешнеполитических актов, как «закон о нейтралитете», оказавшийся на руку агрессорам. Эмбарго на вывоз оружия прямо ущемляло интересы стран и народов, ставших жертвой агрессии, в частности Испанской республики. Но честные американцы не оставались в стороне от международного движения помощи испанским республиканцам. Непосредственным выражением их солидарности с борющимися антифашистами было создание батальона имени Линкольна, сражавшегося в рядах Интернациональной бригады и сформированного целиком из американских антифашистов. Состоявший вначале из 500 добровольцев1 2, он затем вырос в бригаду, насчитывавшую около 3 тыс. человек. Была организована кампания по сбору средств для бойцов батальона и испанских республиканцев. В Испанию направлялись медицинские работники, несколько оборудованных полевых госпиталей. В сражениях на полях Испании принимали участие американцы — выходцы из многих стран, представители разных национальных групп. Трудно определить, сколько именно добровольцев насчитывала таили иная национальная группа, но среди добровольцев, например, было немало украинцев3. В целом изъявило желание поехать в Испанию несколько десятков тысяч американцев, но это нелегко было сделать. Добровольцам грозил штраф в 3 тыс. долл., тюремное заключение, лишение американского гражданства 4. А некоторым добровольцам-иммигрантам власти не разрешали возвратиться в Соединенные Штаты5. Рабочие-иммигранты участвовали в созданной в США организации «Друзья 1 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США,, стр. 160.
2 «Daily Worker», 22.1.1937.
3 См. Ф. П. Шевченко. Рота iM. Т. Г. Шевченка в боях про- ти фашизму в 1спанп; «УкраТнський кторичний журнал» № 3, 1963.
4 В. Вальков. СССР и США, стр. 274.
5 «The New York Times», 29.X.1938; L. Smith. Torch of Liberty, p. 65.
297
"бригады А. Линкольна», защищавшей права антифашистов, помогавшей им вернуться в США 1. Своим благородным порывом, мужеством, жертвами на полях боев американские антифашисты продемонстрировали преданность идеалам демократии, делу борьбы против фашизма.
Решения Всеамериканского конгресса в защиту мира, состоявшегося в Питтсбурге в ноябре 1938 г., содержали требования пересмотра закона о нейтралитете, участия страны в организации системы коллективного отпора агрессору. На конгрессе было представлено 4,5 млн. американцев1 2. Кроме Лиги борьбы против фашизма и войны, в стране существовали и действовали еще несколько антифашистских организаций. И все же антифашистское движение в США не достигло подлинной массовости и эффективности.
Антивоенные настроения, бесспорно, были сильны в массах, но они не сочетались с ясным пониманием задач и путей достижения мира. Пропаганда нейтрализма и изоляционизма, оказывавшая немалое влияние на широкие слои общественности, сковывала их активность. Массы доверяли Рузвельту, его речам о «карантине» для агрессоров, которые, однако, не повлекли за собой действенных мер для обуздания агрессоров.
Эти настроения — настроения в пользу неучастия в иностранных конфликтах — усиленно поддерживались и культивировались руководством АФТ и КПП, которых пугала одна мысль о том, что США могут оказаться в одном лагере с СССР. На съездах АФТ, в заявлениях руководителей КПП ясно звучала поддержка официального курса и нежелание идти по пути создания мощной антифашистской коалиции. Руководство профсоюзов на «высшем уровне» устранилось от участия в деятельности Лиги борьбы против фашизма и войны, хотя ее и поддерживали 150 местных отделений профсоюзов3. Не менее показательным был их отказ от предлагавшегося коммунистами создания политической рабоче-фермерской партии и Народного фронта, подобного тому, ко1 «Narodna volya», 8.VII. 1938.
2 «Daily Worker», 9.XII. 1937.
3 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов в США, стр. 160.
298
торый удалось осуществить во Франции. В силу этого настроения масс не получили действенного выражения.
Рабочая иммиграция во многом разделяла общее для американской общественности отношение к проблеме войны, мира и борьбы с фашизмом, хотя некоторые прогрессивные национальные организации остро осознавали опасность политики «невмешательства» и «нейтралитета», настоятельно требовали отказа от нее. Но и они не избежали распространенных тогда иллюзий. К тому же усилия этих организаций блокировались «неблагоприятным», мягко говоря, отношением властей. И тем не менее рабочая иммиграция сказала свое слово перед лицом развертывавшейся фашистской агрессии. Более 200 тыс. иммигрантов-славян вышли на демонстрацию в Чикаго в знак протеста против расчленения Чехословакии и предательства, совершенного по отношению к ней западными державами. Демонстрации под лозунгами организации отпора фашизму прошли также д Питтсбурге, Детройте, Кливленде. В декабре 1938 г. состоялась конференция 400 представителей славян- иммигрантов, обсудившая проблемы сплочения антифашистского славянского движения в США и борьбы с «местными умиротворителями» \
Заслуживает упоминания и тот факт, что иммиграция не была единой в своем отношении.к мировым событиям. Ряд национальных организаций оказался в руках профашистских элементов. Это в первую очередь относится к немецким и итальянским организациям, к реакционным группам других национальных меньшинств. Среди перечисляемых в этой связи А. Каном организаций были «Германо-американский союз», «Клубы итальянских фашистов», «Русская фашистская партия» и др.1 2. Между ними и фашистскими покровителями в Европе поддерживались тесные контакты. В их среде были и прямые агенты государств «оси». Не следует, однако, преувеличивать масштабов их влияния на иммиграцию. Массовой базы они не имели, особенно в трудовых слоях.
1 G. Pirinsky. Slavic Americans in the Fight for Victory and Peace. New York, 1946, p. 4.
2 А. Кан. Измена родине. M., 1950, стр. 245.
299
В целом же период «нового курса» отмечен значительными завоеваниями рабочего класса и демократических сил вообще. К числу этих завоеваний можно с полным основанием отнести достигнутую к тому времени более высокую степень единения «коренных», негров, иммигрантов, организацию массовых производственных профсоюзов, принятие первых законов по социальному страхованию, опыт политических действий, направленных против угрозы фашизма в Соединенных Штатах.
Политика «нового курса» открывала перед массами большие перспективы, чем другие альтернативы, предлагавшиеся политическими соперниками Рузвельта, и массы поддержали Рузвельта, добившись его беспрецедентного четырехкратного избрания. Сложилась неоформленная, разнородная по своему составу коалиция. Хотя рабочий класс не играл руководящей роли в этой коалиции, его борьба в те годы была связана с развернувшимся в Европе и Латинской Америке движением антифашистского народного фронта.
Усиление позиций демократических сил, консолидация рабочих рядов, особенно в связи с созданием КПП, благотворно сказались на положении рабочей иммиграции. В общей атмосфере тех лет оказалось невозможным протащить через конгресс многочисленные законопроекты рестрикционистов и ревнителей подавления элементарных прав иммигрантов. А таких законопроектов было великое множество! К маю 1935 г. в конгрессе их скопилось 107. Один из них, билль Кедра, имел целью узаконить «облегченное» депортирование и предусматривал проведение арестов без ордеров \ Срыв этих и подобных акций не означал, конечно, радикального изменения в иммиграционной политике государства. Существенно поколебать ее основ не удалось. Продолжала действовать дискриминационная квотная система. По- прежнему продолжались депортации, утвердившиеся как один из самых распространенных методов классовых преследований, хотя их общие масштабы несколько сократились в сравнении, например, с периодом кризиса. Антирабочая сущность депортационной практики наглядно проявилась в возбуждении в 1938 г. «дела» про1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 38.
300
тив Гарри Бриджеса — боевого руководителя докеров Тихоокеанского побережья1. Последовала длительная борьба за предотвращение его высылки.
Предотвращение незаконных депортаций стало основным направлением деятельности созданной в ноябре 1933 г. демократической организации — Американского комитета защиты лиц иностранного происхождения (АКЗ). Комитет неутомимо боролся против актов классового террора, организовывая правовую защиту его жертв в судах, привлекая внимание общественности к проявлениям беззакония и несправедливости путем рассылки печатных материалов и проведения митингов протеста. В июле 1936 г. силами комитета велась судебная защита по более чем 60 депортационным делам1 2. Это было нелегкое дело, если иметь в виду характер американского судопроизводства. АКЗ предоставлял в помощь иммигрантам, ставшим объектом произвола, опытных юристов, хорошо знавших лабиринты судебных хитросплетений. Немаловажным было и то, что комитет зачастую брал на себя расходы по ведению дорогостоящих процессов, ибо для многих иммигрантов-рабочих оплата услуг Обычной адвокатуры была не по силам. О том, как понимал комитет свои общие задачи, писал один из его руководителей: «Каждый случай защиты рабочего, предназначенного к депортации, каждый акт борьбы против дискриминации, каждый акт участия в борьбе за равные права выходцев из других стран поможет поддержать и расширить демократические права коренных рабочих. Каждый акт протеста против несправедливости, каждый голос протеста против угнетения — это вклад в вековую борьбу масс за свободу»3.
АКЗ был не единственной организацией, выступавшей в защиту иммигрантов-рабочих. Продолжала свою деятельность Международная организация защиты рабочих и ее «языковые» секции, концентрировавшая свои 1 Г. Бриджес иммигрировал в США из Австралии в 1920 г. Несколько раз он подавал заявление о принятии американского гражданства, но наталкивался на отказ властей. Долго тянулось его депортационное дело. Лишь в сентябре 1945 г. ему удалось стать гражданином США (С. Madison. American Labor Leaders, p. 415—421).
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 48.
3 Та*м же, стр. 54.
301
усилия на проведении массовых кампаний протеста против преследований трудящихся — выходцев из других •стран, брошенных в тюрьмы и предназначавшихся к депортации.
Несколько иные задачи ставил перед собой «Международный рабочий орден» с входившими в него многочисленными национальными секциями, созданный еще в 20-х годах. Он оказывал помощь рабочим, пострадавшим на производстве, или семьям рабочих в случае гибели кормильца. При всей скромности средств, которыми располагал орден, его помощь была все же немалым подспорьем для жертв сверхэксплуатации. Сама форма организации «Международного рабочего ордена» — организации взаимопомощи не нова для Америки. Такие национальные организации в те годы исчислялись, пожалуй, сотнями. Но многие из них оказались в руках бесчестных дельцов, политиканов, церковников, нередко наживавшихся на взносах членов организаций. Орден же был чисто рабочей, пролетарской организацией. При ограниченности стоявших перед ним задач он, несомненно, сыграл положительную роль, так как помимо всего служил средством привлечения рабочих к более действенным формам борьбы за свои права. Орден вел и культурно-просветительную работу.
Кроме него в стране действовали массовые рабочие национальные организации. Не будучи политическими партиями и не дублируя профсоюзы, эти организации были своеобразным мостом, особенно для недавних иммигрантов, связывавшим их с общеамериканским демократическим и рабочим движением. Успешна во многих случаях была их работа по воспитанию трудящихся, которую они сочетали с поддержанием демократических традиций стран происхождения иммигрантов. Их усилиями была создана рабочая художественная самодеятельность.
Мир жил в преддверии грозных событий надвигавшейся войны. Ее дыхание ощущалось и в Соединенных Штатах. Не ступив на американскую землю непосредственно, она тем не менее многое изменила в жизни и борьбе рабочего класса, рабочей иммиграции.
302
Период между войнами во многих отношениях был памятным в судьбах американской рабочей иммиграции. В силу общих процессов, происходивших в системе мирового капиталистического хозяйства, сократился приток иммигрантов. Политика в отношении иммиграции приобрела явно выраженные дискриминационные черты, нашедшие выражение в окончательно утвердившемся принципе квоты в иммиграционном законодательстве. В полной мере познали жестокость иммиграционной политики многие выходцы из Старого Света, ставшие: жертвами массовой депортации в годы экономического кризиса 1929—1933 гг. Несколько снизили свою активность рестрикционисты, но возросли и активизировались силы, обратившие против иммигрантов средства классового террора. Как никогда ранее, иммигрантам пришлось пережить бедствия длительной, исключительно массовой безработицы, сохранявшейся на протяжении всего периода 30-х годов. В составе рабочей иммиграции стал более заметным удельный вес латиноамериканской иммиграции — самой обездоленной и дискриминируемой ее части.
Одновременно продолжался, причем все более интенсивными темпами, процесс ассимиляции.- Этим рабочая иммиграция более всего обязана социальным бедствиям и конфликтам, объективно способствовавшим сплочению разноплеменной рабочей армии. Этому сплочению в немалой степени способствовало также создание массовых производственных профсоюзов, совместные выступления в общеамериканском демократическом движении против нараставшей угрозы фашизма и войны.
Глава V. Габочая иммиграция в годы второй мировой войны
1. Трудящиеся-иммигранты в условиях военной экономики
Фашистская агрессия в Ейропе, поощрявшаяся англофранцузскими и заокеанскими мюнхенцами, разрослась в небывалый по своим масштабам мировой конфликт. Становилось все более ясным, что ни одна сколько- нибудь крупная держава не сможет оставаться в стороне от него. Тем не менее, пока гитлеровцы расправлялись со своими соседями в Европе, правящие круги США не теряли надежды, что война не слишком поколеблет их позиции, а в итоге может приблизить их к осуществлению давних замыслов стать вершителем судеб мира, воспользовавшись взаимоистощением сторон в гигантской войне.
При всех оттенках, которые принимали дискуссии в высших сферах делового и политического мира США в связи с вспыхнувшей войной в Европе, стремление удержаться от непосредственного вовлечения в конфликт, извлекая при этом из него максимальные выгоды, диктовало многие внешнеполитические решения Вашингтона в тот начальный период войны, когда она непосредственно не коснулась США. Не отказались от реализации этих далеко идущих расчетов в США и позже, когда ход войны потребовал от Соединенных Штатов их прямого участия в военных действиях и в Европе, и в Азии. О том, как вырабатывалась военнополитическая стратегия США, как формировался их внешнеполитический курс на протяжении военного семилетия, рассказывают многие исследования советских 304
авторов \ и, очевидно, нет нужды в детальных характеристиках внешней и внутренней политики страны, ее экономического развития в военные годы. Коснемся лишь тех ее сторон, которые оказали прямое воздействие на положение и общественно-политическую жизнь рабочей иммиграции.
Какими бы ни были хитросплетения политической стратегии, «большой бизнес» стремился максимально использовать открывшиеся перед ним в связи с военной конъюнктурой возможности. Стимулируемое правительственными заказами, промышленное производство выросло за эти годы более чем вдвое. Уже в 1940 г. из 184 тыс. промышленных фирм 100—150 тыс. фирм работали на войну1 2. Известно, что война обернулась для монополий баснословными барышами. Военно-промышленный бум захватил и «рынок труда». Возросшая загрузка предприятий повлекла за собой увеличение занятости. Если в 1938 г. количество занятых в неаграрных отраслях, в первую очередь в промышленности и на транспорте, составляло 34 530 тыс., то в 1945 г. оно выросло до 44 240 тыс. человек3. При этом следует учитывать, что часть самодеятельного населения влилась в вооруженные силы, в рядах которых в 1944 г. находилось 11,3 млн. человек4.
Откуда же шло пополнение состава промышленного пролетариата? Одним из легкодоступных источников такого пополнения была массовая безработица в предыдущие годы. Часть ранее безработных теперь пришла на производство: еще в 1940 г. безработица исчислялась внушительной цифрой — 8 120 тыс. человек, а в 1944 г. отмечается ее самый низкий уровень за этот период (как, впрочем, и за многие предшествующие и последующие годы)—670 тыс. человек5. Увеличилась занятость, как правильно отмечает Б. Михайлов, среди 1 См., например, В. Исраэлян. Антигитлеровская коалиция (1941—1945). М., 1964; В. Лан. США в военные и послевоенные годы (1940—1960). М., 1964; Л. Поздеева. Англо-американские отношения в годы второй мировой войны. 1939—1941 гг. М., 1964, и др.
2 Н. Яковлев. Новейшая история США, стр. 310.
3 «Historical Statistics of the United States», p. 70.
4 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 224.
5 «Historical Statistics of the United States», p. 73.
20 A. H. Шлепаков
305
женщин, негров, пуэрториканцев, мексиканцев и других рабочих, подвергавшихся наиболее сильной дискриминации !.
Промышленное производство поглотило большую часть безработных, но наиболее ощутимо это увеличение занятости сказалось на положении негров и национальных групп, а также женщин.
Сравнение возросшей занятости и сократившейся безработицы с учетом ушедших в армию показывает, что существовали и иные источники пополнения промышленного пролетариата. Таким источником были занятые в сельском хозяйстве негры Юга — миграция в центры военно-промышленного производства в годы войны значительно возросла, что отразилось на общем сокращении занятых в сельском хозяйстве1 2. В силу военных условий межконтинентальная, и в частности европейская, иммиграция не могла дать Соединенным Штатам сколько-нибудь существенных контингентов рабочей! силы — в годы войны иммиграция из стран Европы исчислялась мизерными цифрами: в 1941 г. в США прибыло 26 тыс. человек, в 1942 г.— 11 тыс., с 1943 по 1945 г. по 4—5 тыс. человек ежегодно3. Большинство иммигрантов Соединенным Штатам дали в эти годы страны Америки — Канада, Мексика, Пуэрто-Рико, страны и острова Карибского бассейна. Но в общем в период войны иммиграция была незначительной — так во всяком случае свидетельствуют официальные данные. Однако, есть все основания считать, что они не отражают реальной картины. Совершенно очевидно, что в них не учтены законтрактованные в соседних странах на временные работы, не учтены, разумеется, и нелегальные иммигранты, особенно мексиканцы.
Президентская комиссия по делам иммиграции, опубликовавшая свой доклад в 1953 г. и располагавшая, безусловно, более полными данными, так характеризует положение, сложившееся с обеспечением рабочей силой в годы войны. «Во время второй мировой войны и после нее многие сотни тысяч рабочих были взяты с ферм, 1 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 224.
2 «Historical Statistics of the United States», p. 70.
3 Там же, стр. 56.
306
чтобы заполнить фабрики и другие предприятия наших городских центров. С 1940 г. более 1,5 млн. негров с юга двинулись в города Севера и Запада, чтобы покрыть нехватку рабочей силы. Но этого было недостаточно. Этот источник был дополнен 200 тыс. пуэрториканцев и других вест-индийцев. Около 2 млн. мигрантов переместилось в северные и западные штаты из этих внутренних источников в течение десятилетия— 1940— 1950 гг... »1 В годы войны страна, ее северные районы, заключают авторы доклада, нуждалась в иммигрантах, но «вынуждена была получать их откуда угодно, только не из Европы» 1 2.
Есть и другие свидетельства того, как покрывались потребности в рабочей силе, в частности за счет мексиканцев. «Промышленный и сельскохозяйственный бум военного времени, — пишет Л. Адамич, — .. .увлек тысячи переселенцев через границу. Общее количество мексиканцев — граждан США и мексиканских иммигрантов в Соединенных Штатах достигло к началу 1945 г. более чем 2 250 тыс. человек. Только в Техасе их было более 1 млн., в Калифорнии — 700—800 тыс.»3 Основными сферами занятости были сельскохозяйственные работы, железнодорожное строительство и обслуживание. «Они были заметны и в новой военной промышленности в Калифорнии и Техасе. .Большие мексиканские колонии образовались в Чикаго и вблизи металлургических центров Индианы, в Детройте и Толедо» 4.
Привлечению пуэрториканцев препятствовали трудности транспортировки, но с 1944 г. начинается резкое возрастание пуэрториканской иммиграции. Нельзя не отметить одной из характерных особенностей миграции рабочей силы: утечка части сельскохозяйственного пролетариата восполнялась новыми иммигрантами. Рост числа рабочих в военном производстве происходил в основном за счет внутреннего перераспределения рабочей силы между отраслями, за счет имевшихся к на1 Цит. по: О. Handlin. Immigration as a Factor in American History, p. 204—205.
2 Там же, стр. 205.
3 L. Adamic. A Nation of Nations, p. 67.
4 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot, p. 93.
307
чалу войны трудовых ресурсов. Именно поэтому в военной индустрии 51% всей рабочей силы составляли иммигранты-славяне1. Такое положение сложилось не сразу. Вовлечению иммигрантов в производство препятствовало множество дискриминационных ограничений при найме и отношение к выходцам из других стран вообще. Очевидно, в деловых и политических кругах существовали надежды, что экономика страны сможет обойтись без столь широкого использования иммигрантского и «цветного» труда. К тому же широкое распространение имели шпиономания, антикоммунистические тенденции. Последние особенно явно проявлялись в начальный период войны.
К началу 1940 г. в конгресс было внесено 30 биллей, так или иначе направленных против «иностранцев». Некоторые из них предлагали вообще запретить иммиграцию или сократить квоту на 90%. Здесь конгрессмены явно теряли всякое чувство реальности: иммиграция и без того сократилась до минимума. Большинство внесенных биллей мотивировалось соображениями «внутренней безопасности». Но выдвигавшиеся при этом основания для депортации иначе как абсурдными не назовешь. Предлагалось, например, высылать из страны всех, кто «верит в любую форму правления, кроме той, которая ныне существует в Соединенных Штатах», или тех, «чье присутствие противоречит общественным интересам», или, наконец, тех, кто «нарушает добропорядок и благополучие местной общины»1 2. Некоторые билли предусматривали запрещение допуска иммигрантов к определенным видам работ.
Из числа внесенных законопроектов близок был к принятию билль Хоббса, предусматривавший заключение в концентрационные лагеря всех, «подлежащих депортации» 3. 53 видных общественных деятеля выступили с протестом против этого билля, подчеркнув, что он воссоздаёт «условия, удивительно похожие на фашистскую практику». «Было несколько волн законодательства, направленного против иностранцев в разные времена в 1 G. Pirinsky. Slavic Americans in the Fight for Victory and Peace, p. 1.
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 71.
3 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1940—1942.
308
нашей стране, но никогда не было так много злобных биллей, внесенных одновременно», — говорил по этому поводу С. Новак, сенатор штата Мичиган L
Часть внесенных биллей получила законодательное утверждение. С июня 1940 г. вступил в силу действующий и поныне «закон о регистрации иностранцев», известный еще как закон Смита. Им предусматривалась не только регистрация иммигрантов, не являющихся гражданами США, но преследование всех, кто выступает письменно или устно за «насильственное свержение правительства» или является членом организации, отстаивающей эти взгляды и цели. Расплывчатость этого определения не мешала, а, наоборот, способствовала тому, что власти, произвольно интерпретируя его, преследовали всех неугодных и особенно часто коммунистов. Мерой наказания было 10-летнее тюремное заключение и штраф в сумме 10 тыс. долл. Регистрация предусматривала полное описание личности и снятие отпечатков пальцев1 2. Ряд других законов, принятых еще до закона Смита, имел откровенно антикоммунистическую направленность: согласно одному из них, правительственным служащим запрещалось быть членами коммунистической партии, согласно другому — коммунистам отказывалось в праве на получение государственных пособий.
Эти законы дополнялись административными распоряжениями, направленными непосредственно против иммигрантов. В июне 1940 г. было принято решение допускать к работам по специальным и секретным контрактам иностранцев лишь после одобрения их кандидатур соответствующим министерством 3. В отдельных же штатах дело зашло еще дальше. Губернатор Джорджии Риверс в мае 1940 г. отдал распоряжение не только о регистрации и снятии отпечатков пальцев, но и о подготовке к депортации всех членов «коммунистических и нацистских организаций». Секретарь организации «Международная защита рабочих» в своем заявлении комментировала действия, предпринятые в Джорджии, следую1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 72.
2 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 900, 943.
3 «Labor and the War Labor Fact Book», 6. New York, 1943, p. 38.
309
щим образом: «От штата, в котором только 19% взрослого населения имеет право голоса, каждый может ожидать таких действий... Они по своей сущности и целям являются антирабочими, направленными против профсоюзов» L
Попытки закрепить неравенство прав, политическую дискриминацию, дискриминацию в области труда предпринимались и позже. Среди них обращает внимание предложенная председателем сенатского комитета по военным делам Р. Рейнольдсом уже в разгаре войны, в марте 1943 г., резолюция, имевшая целью запретить всем иммигрантам занимать какие-либо ответственные посты в профсоюзах — от крупных отраслевых и так называемых международных профсоюзов до их местных отделений. В интервью представителю агентства «Фе- дерейтед пресс» Рейнольдс заявил, что его предложение сможет помешать коммунистам, нацистам и фашистам находиться в руководстве профсоюзами. В качестве примера он привел Гарри Бриджеса. При этом он‘добавил, что не видит разницы между членами «нацистского бунда» и членами Конгресса производственных профсоюзов1 2. Как видим, планы Рейнольдса простирались далеко. Здесь и стремление поставить знак равенства между коммунистами и нацистами (это было свойственно, впрочем, едва ли не всей буржуазной пропаганде тех лет) и членами КПП, и заодно явная попытка вторгнуться в дела профсоюзов, лишить их значительной части боевых руководителей.
Ограничения при найме, недопущение к некоторым видам работ продолжали существовать во многих отраслях и штатах, явно противореча потребностям расширения производства и обеспечения его рабочей силой. Острее всего это ограничение ощущалось неграми и другими «цветными» национальными группами. Их растущее недовольство вылилось в походе в Вашингтон в 1941 г. под руководством известного профсоюзного деятеля негра Ф. Рандольфа. О. Хэндлин непосредственно связывает этот поход с принятым президентом Ф. Рузвельтом решением об образовании «Комиссии по
1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1940—1942.
2 Там же.
310
справедливой практике при найме» («Fair Employment Practicies Commission») \ имевшей целью обеспечить равный подход к найму со стороны фирм, вовлеченных в военное производство.
В состав комиссии были включены представители АФТ и КПП. Объективно работе комиссии способствовал возросший спрос на рабочую силу. Один из видных профсоюзных деятелей, Д. Брофи, подчеркивая это, отмечал, что, воздействуя на власти и деловые круги, комиссия пользовалась таким аргументом: «Мы могли сказать: «Если вы не имеете ничего против того, чтобы цветные стали под ружье на военной службе, то вы не можете возражать и против того, чтобы дать им работать и производить ружья или делать их эффективными»2. Трудно сказать, насколько влиял этот аргумент, но действительно нехватка рабочей силы была весьма ощутимой, и это, пожалуй, более всего способствовало вовлечению в производство категорий, ранее подвергавшихся дискриминации.
«Комиссия по справедливой практике при найме», осуществлявшая наблюдение за системой набора рабочей силы, открывала определенные возможности: она создала прецедент. В итоге удалось добиться аналогичных законов в ряде штатов: в Нью-Йорке, Массачусетсе, Род-Айленде, Айдахо. «Эти законы не были панацеей от всех зол», — отмечает О. Хэндлин, указывая, что и в целом учрежденная комиссия не была «вполне эффективной»3. Причины этой неэффективности коренились, думается, прежде всего в отсутствии общегосударственного закона, исключающего дискриминацию и устанавливающего твердую гарантию ее недопущения. К тому же комиссия не располагала достаточными полномочиями. И все же, несмотря на очевидные слабости установленной процедуры, принятие акта о «справедливом найме» было несомненным успехом демократических сил. И хотя этот акт относился прежде всего к нег-
1 О. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 217.
2 «John Brophy Reminiscences. Oral History Collections». Columbia University Library, p. 880.
3 O. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 217.
an
рам, он сказался и на положении всех национальных групп на «рынке труда».
Впрочем, к этой проблеме и правительству, и рабочим организациям пришлось обратиться еще не раз. К 1943 г., по имевшимся тогда оценкам, промышленность нуждалась в 7—8 млн. рабочих L Существовавшие же ограничения препятствовали использованию внутригосударственных трудовых ресурсов, в частности нескольких миллионов иммигрантов, еще не имевших прав гражданства. При этом дискриминация исходила не только от предпринимателей. Это в полной мере признавал комиссар по иммиграционным делам Харрисон, заявивший, что нельзя возлагать на предпринимателей всю ответственность за сложившееся положение. Ее должны нести и правительственные ведомства, распределявшие государственные заказы, с ведома и согласия которых производился набор рабочей силы из числа иммигрантов. Несмотря на весьма авторитетные заявления, в том числе и президентские, заметил Харрисон, «все еще отсутствует однообразие в практике департаментов, и некоторые предприниматели вынуждены отстранять от работы или отказывать в приеме на работу рабочим-иммигрантам»1 2.
Президент действительно сделал ряд заявлений, осуждающих дискриминацию при найме. В июне 1942 г. он напомнил, что кроме ограничений в отношении «специализированных» и секретных проектов военного значения нет государственных законов, «ограничивающих наем иностранцев частными предпринимателями в национальной военной индустрии»3. Еще раньше, в январе того же года, Рузвельт говорил: «Отстранять лояльных и производительных рабочих только на том основании, что они родились за границей, так же глупо, как и несправедливо; с обеих точек зрения это играет на руку врагам американской демократии... Вспомните практику нацистов: «Сталкивайте расу с расой, религию с религией, предрассудки с предрассудками. Разделяй и властвуй!» Мы не должны допустить, чтобы это случилось у нас. Мы не должны забывать, что мы защи1 «Labor and the War. Labor Fact Book», 6, p. 38.
2 Цит. no: L. Smith. Torch of Liberty, p. 156.
3 «Labor and the War. Labor Fact Book», 6, p. 38.
312
щаем: свободу, достоинство, справедливость»1. Председатель упоминавшейся выше «Комиссии по справедливой практике при найме» Маклин оперировал гораздо более «практичными» доводами: «Совершенно очевидно, что в наших собственных интересах избежать существования. .. больших групп отчаявшихся, разочарованных, безработных, рассерженных и беспокойных людей»1 2. Как видно из приведенных заявлений, в Вашингтоне ответственные руководители реально оценивали опасности, вытекающие из дальнейшего существования дискриминации иммигрантов в труде.
Однако дискриминация и ее ревнители отступали очень медленно. То и дело в прессе появлялись сообщения о фактах дискриминации — индивидуальных и массовых. Так, в июне 1942 г. сообщалось об отстранении от строительных работ в Калифорнии 350 рабочих-мексиканцев3. АКЗ обнародовал собранные им сообщения некоторых газет по этому поводу лишь за три январских дня 1942 г. — везде шла речь о практике приема на работу: во всех случаях желающие должны были «доказать свое гражданство», указать национальность, «расовую принадлежность», и в большинстве случаев следовал отказ4. Этому способствовала и процедура найма, установленная самими властями. Подрядчики, выполнявшие правительственные задания, должны были запрашивать в отношении каждого привлекаемого иммигранта разрешения у военного министерства и морской комиссии. Нередко они отказывали им в этом, да и в целом вся процедура была громоздкой и длительной. Предприниматели, как правило, не желали добиваться разрешения — в результате многие иммигранты долгое время не могли устроиться. Эта процедура в сочетании с предпринимательской дискриминацией имела поистине массовый характер, и ведомства, распределявшие государственные заказы, вынуждены были официально выступить с ее осуждением. При этом, однако, представители этих ведомств признали в беседе с корреспондентом «Федерейтед пресс», что они не в силах контроли1 Цит. по: L. Smith. Torch of Liberty, p. 154.
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 156.
3 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1940—1942.
4 L. Smith. Torch of Liberty, p. 157.
313
ровать весь этот процесс, так как не имеют специальной инспекции, наблюдающей за практикой найма 1.
Поскольку проблема обеспечения промышленности рабочей силой продолжала оставаться довольно острой, Конгресс производственных профсоюзов выдвинул программу более широкого привлечения негров, женщин, трудящихся национальных групп и настаивал на распространении на них хотя бы «минимума социального обеспечения»1 2. «От дискриминации страдает не менее 1 млн. человек из числа иммигрантов. Военное и морское министерство даже не утруждает себя мотивировкой отказов при найме иммигрантов», — заявлял секретарь АКЗ А. Грин. Предложенные им семь условий вовлечения иммигрантов в военные усилия также предусматривали ликвидацию всех дискриминационных мер, в том числе «черных списков» 3.
Пожалуй, наиболее радикальные законодательные меры предусматривались законопроектом, внесенным известным конгрессменом В. Маркантонио в феврале 1943 г. В нем содержалось требование не осуждения, а полного запрещения дискриминации при найме на работу. «Комиссия по справедливой практике при найме» наделялась, согласно этому законопроекту, большими полномочиями. Промышленную компанию или профсоюз, допускавшие дискриминацию, предполагалось наказывать штрафом в сумме 500 долл, за каждый день нарушения закона4. Законопроект встретил более чем холодный прием в конгрессе, его сразу же постарались похоронить. Хотя была очевидна элементарность и, так сказать, общедемократичность выдвинутых им требований, конгрессмены усмотрели в нем стеснение «частной инициативы».
Несмотря на неудачу, которую потерпел законопроект в конгрессе, он получил немалую общественную поддержку, свидетельствовавшую о том, что полумеры, предпринятые ранее, уже не удовлетворяли демократические круги. В этой атмосфере и в силу властной эко- 1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1943-1944.
2 «Labor and the War. Labor Fact Book», 6, p. 38.
3 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1940—1942.
4 «Labor and the War. Labor Fact Book», 6, p. 140.
314
комической необходимости к 1943—1944 гг. проявления дискриминации в труде не имели столь массовых масштабов, как раньше. Результатом этого можно считать большую занятость в эти годы.
Высокий уровень занятости в годы войны привел к изменению положения рабочей иммиграции и рабочего класса. За эти годы выросла его номинальная и даже реальная заработная плата L Этому способствовало и то, что часть рабочих — это особенно сказалось в отношении иммигрантов — была, как отмечает Б. Михайлов, переведена из разрядов низкой квалификации в разряды повышенной квалификации с более высокой почасовой оплатой, а также то, что увеличилось количество работающих членов семьи1 2. При характеристике общего положения рабочего класса нельзя, разумеется, не учитывать, что многие рабочие семьи лишились своих кормильцев. Условия труда в военное время требовали большого физического напряжения. Сплошь и рядом рабочие трудились сверхурочно.
Эти изменения в занятости, условиях и оплате труда по-разному сказались на положении трудящихся-иммигрантов и на положении основной массы рабочих. Если в занятости их выигрыш был наиболее ощутим, то в условиях и оплате труда он был не так значителен. Дискриминационные ограничения, невысокий, хотя и несколько возросший, уровень квалификации не смогли уравнять права и возможности «коренных» и «пришлых» американцев даже в годы войны. В этом смысле наиболее ущемленными оставались «цветные» иммигранты. Л. Адамич подчеркивает, что, хотя мексиканские иммигранты извлекли свою долю преимуществ в условиях военного бума, оплата их труда оставалась более низкой, чем у других рабочих за тот же труд3.
Но, пожалуй, наиболее уязвимым местом в положении рабочей иммиграции было то, что фактически достигнутый ею уровень занятости и социальных преимуществ, вырванных в годы войны, не был закреплен в 1 «Historical Statistics of the United States», p. 92. См. «Труд и капитал в США». М., 1949, стр. 59.
2 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 225.
3 L. Adamic. A Nation of Nations, р. 67.
315
общегосударственном законодательстве, которое бы исключало дискриминацию в трудовых отношениях. Не были искоренены и другие ее проявления, свидетельством чего явились преследования 17 мексиканцев, ложно обвиненных в убийстве в Калифорнии, и поднятая в связи с этим травля мексиканцев в херстовских газетах *. Перед рабочей иммиграцией с несравненно большей масштабностью и остротой встали и другие проблемы, связанные с общим ходом антифашистской борьбы.
2. Трудящиеся иностранного происхождения в антифашистской борьбе, в движении солидарности с советским народом
Первые шаги «большой войны» в Европе, как отмечалось, не повлекли за собой быстрого и решительного вмешательства в ее ход со стороны США: в Вашингтоне взвешивали, рассчитывали всевозможные варианты масштабов своего участия в войне. Сильны были нейтралистские устремления, желание удержаться от непосредственного вступления в нее. Этим желанием было охвачено большинство американского народа, несмотря на глубокое сочувствие борьбе с фашизмом. Большинство американцев, отмечал У. Фостер, «хотело содействовать этой борьбе, но гнало от себя мысль об участии в самой войне»1 2. Общественность Америки не могла быть и не была спокойным созерцателем происходящего. События в Европе развертывались быстро, и их трагический смысл проникал в сознание американцев. Вслед за Чехословакией и Польшей под пятой агрессоров оказались и другие европейские страны.
Для миллионов американцев судьбы этих стран не были чем-то далеким, отвлеченным. Жертвами фашистского разбоя становились страны и народы, с которыми 1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1943—1944.
2 У. Фостер. Очерк политической истории Америки, стр. 613.
316
были связаны происхождением, не утраченными еще культурными традициями, наконец, многими личными, родственными узами выходцы из этих стран, ставшие в разное время американцами. И хотя долгие годы и новые условия ослабили эти узы, страшный круговорот войны напомнил о них, возродил глубокие национальные чувства.
Немало повлияли события тех дней, как отмечает В. Лан, и на президента Рузвельта. «Неприязнь Рузвельта к нацизму увеличилась после бесцеремонного и жестокого нападения гитлеровских войск на Голландию. Рузвельт — голландского происхождения. Франклин Рузвельт до конца своей жизни состоял членом Голландского общества в Америке... Но основную роль в принятии исторических решений играло убеждение Рузвельта, как и многих других влиятельных политических и общественных деятелей в Америке, что жизненные интересы американского капитализма не могут допустить поражения Англии и победы Германии»1.
Это было определяющим. Каковы бы ни были личные симпатии, национальные тяготения того или иного деятеля, их общие политические и экономические интересы, интересы Америки неуклонно сближали их с силами, противостоящими державам «оси», чьи беспредельные аппетиты угрожали позициям США.
Разбойничье вторжение фашистских орд и их сателлитов на советскую территорию, начавшаяся гигантская эпопея борьбы народов СССР с фашистскими агрессорами, поставила в порядок дня вопрос о путях широкого объединения, способного остановить опасное развитие событий. Перл-Харбор окончательно сорвал завесу иллюзий с глаз тех, кто еще верил в возможность оставаться непосредственно не затронутым войной. Японская агрессия неумолимо приблизила час решения. Тогда же, в декабре 1941 г., Соединенные Штаты объявили войну Германии и Италии.
Реальность и жизненная необходимость прочного военного сотрудничества не только с Англией, но и с СССР, на полях которого развертывались главные битвы, становилась все более очевидной. Тем не менее официаль1 В. Лан. США в военные и послевоенные годы (1940—1960).
М, 1964, стр. 15.
317
ный Вашингтон долго пребывал во власти всевозможных сомнений, выяснял «способность к сопротивлению» СССР и устами авторитетных представителей предрекал быстрое его крушение. Развитие событий опровергало эти пророчества, в чем лично мог убедиться представитель президента Гопкинс, посетивший Москву. Затем последовала трехсторонняя Московская конференция, явившаяся важным шагом в оформлении антигитлеровской коалиции, и распространение на СССР принятого ранее в США закона о ленд-лизе.
Советская Армия вела тяжелые, кровопролитные сражения с фашистскими полчищами, которые к тому времени оккупировали всю континентальную Европу и хладнокровно и последовательно осуществляли свою программу разрушения национальных государств и культурных ценностей, истребления миллионов людей — евреев, славян, представителей других народов и наций. Весь мир увидел, что нес с собой фашизм. В Соединенных Штатах, как отмечалось, было немало его поклонников. С вступлением США в войну они вынуждены были приумолкнуть. Комитет «Америка — прежде всего» объявил о своем самороспуске, хотя его влиятельные участники продолжали подспудно свою деятельность.
При разнородности национальных групп и их организаций в США их отношение к войне формировалось под влиянием различных факторов. Среди выходцев из Германии, принадлежавших в большинстве своем к «старой» иммиграции, пронацистское течение имело определенные позиции. «Германо-американский бунд», «Общество друзей новой Германии» и даже отделения нацистской партии активно действовали в предвоенной Америке. К тому же в Америку засылались и прямые агенты. При этом надо иметь в виду, что старая немецкая иммиграция по своему социальному составу существенно отличалась от «новой» иммиграции — буржуазная прослойка в ней была гораздо сильнее. Меры безопасности, предпринятые официальными властями, в сочетании с общественной атмосферой серьезно сковали их действия. Многие из тех, кто ранее присоединились к «Германо-американскому бунду», читаем мы в книге Д. Кеннеди «Нация иммигрантов», «оставили его, как только обнаружили его подлинную природу». Кеннеди отмечает, что потомки германских иммигрантов сражались в рядах американ-
318
ской армии в годы войны L «После Перл-Харбора герма- но-американцы поняли, что нельзя поддерживать Гитлера и одновременно выполнять свои обязанности перед Соединенными Штатами»1 2, — пишет О. Хэндлин. Но, очевидно, дело заключалось не только в этом. Значительная часть буржуазных элементов, каков бы ни был их «германизм», давно «вжилась» в американскую систему и связывала свои интересы с ее благополучием.
Почти подобная же картина наблюдалась и в среде итальянской иммиграции, где в поддержку Муссолини в предвоенные годы выступала группировка во главе с миллионером Дженерозо Попе. Это, однако, было возможно, пока Америка не сделала своего выбора. После Перл-Харбора и этот поклонник дуче сменил фронт, во всяком случае «перекрасился»3. Что касается рабочих, в особенности итальянских, то среди них и ранее были сильные интернационалистские, антифашистские настроения, отчетливо проявившиеся во время войны.
Специфическим и, пожалуй, наиболее сложным в годы войны было положение японского национального меньшинства. Оно концентрировалось в основном в Калифорнии и в ряде других тихоокеанских штатов. Большинство японцев было занято в сельском хозяйстве и сбыте продуктов его производства. Несмотря на то что права японцев постоянно ущемлялись (ограничивалось, в частности, с 1913 г. их право землевладения и аренды), они достигли немалых успехов в ведении хозяйства. В условиях военного времени власти, ссылаясь на соображения безопасности и наличие шпионов среди японцев (это было вполне вероятным в отдельных случаях), предприняли массовую передислокацию японцев в другие специально отведенные районы (своего рода резервации) в штатах Аризона, Айдахо, Юта, Вайоминг, Колорадо,. Арканзас. 112 тыс. японцев было переселено; материальный ущерб, нанесенный им, составил 367,5 млн. долл.4 Милтон Эйзенхауэр, возглавлявший тогда военную администрацию по передислокации, признавал, что более 1 /. Kennedy. A Nation of Immigrants, р. 54—55.
2 О. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 194.
3 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1943—1944.
4 Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 125, 126.
319
80% проживавших в США японцев, родившихся в Японии, пострадали невинно и были «лояльными гражданами» Ч Действия властей сопровождались разнузданной шовинистической кампанией, организаторами которой были калифорнийские шовинисты. Издавались сборники фальсифицированных документов, свидетельств и даже романов, доказывавших враждебность японских иммигрантов Америке.
Лишь участие некоторых японцев — граждан США в боях с фашизмом в Европе в составе американских войск, как отмечал Д. Кеннеди, помогло восстановить их доброе имя. В целом же они стали «жертвами предрассудков и бессмысленной дискриминации»1 2. Таковы обстоятельства этой «операции»3, которая задним числом была официально признана несправедливой и незаконной. Следует отметить, что в атмосфере тех лет и американская коммунистическая партия не смогла дать правильной оценки этому акту. В одной из резолюций XVII съезда коммунистическая партия США исправила свою ошибку, допущенную в отношении трудящихся-японцев4.
Если положение этих национальных групп в условиях начавшейся войны во многом усложнялось их происхождением и их реакция на войну вобрала в себя сложный комплекс национальных связей, настроений в зависимости от социальной, классовой принадлежности, то позиция других национальных групп, как и позиция всей трудовой иммиграции, представляется более целостной, единодушной. Это не означало, конечно, что в определении этой позиции, в ее выражении не было своих сложностей и оттенков. Они объяснялись и неоднородной социальной •структурой иммиграции, и влиянием национальных организаций буржуазного толка, и в не меньшей степени позицией правящих кругов и официальной пропаганды.
Но война в огромной степени стимулировала межнациональное сплочение различных групп, и прежде всего их трудовых элементов, как и всех прогрессивных сил Америки на широкой антифашистской основе. Чудовищ1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 161.
2 J. Kennedy. A Nation of Immigrants, p. 63.
3 Подробно о ней, как и о дискриминации японцев,
см. С. McWilliams. Brothers Under the Skin. Boston, 1943.
4 См. «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США». М., 1961, стр. 227.
320
ная практика гитлеровского геноцида, угроза элементарным демократическим завоеваниям всех стран, народов, наций, реально ощутимая, таким образом, общая опасность сблизила представителей множества рас и национальностей в американском населении в стремлении быть полезным в борьбе с фашизмом. С гневным осуждением фашистского разбоя выступили многие славянские и другие национальные организации.
Показательным было то, что антифашистское движение в Америке обрело особую силу и массовость с началом Отечественной войны советского народа. В Америке крепло сознание того, что именно там, в далекой Советской России, решаются судьбы войны, что Советская Армия и народ являются мощной силой, противостоящей агрессорам. Участники конференции славян штата Миссури писали Всеславянскому комитету в Москве: «Сегодня внимание всего мира приковано к восточным славянам— к русским, украинцам и белорусам, — приносящим большие жертвы и ведущим борьбу за свою собственную свободу и за свободу всего человечества» \ «Не может быть мира и в свете как для славян, так и для других народов, не может быть гарантирована безопасность американскому народу, пока не будет уничтожено чудовище, которое называется гитлеризмом», — так определял свое отношение к происходящему оргкомитет по созыву славянского съезда в США в своем воззвании1 2.
Разумеется, стремление к совместной борьбе с фашизмом было характерно не только для отдельных национальных групп или их объединений. Возникло и развилось пополняемое различными категориями трудящихся и прогрессивной интеллигенции широкое демократическое антифашистское движение. Не имея единого координирующего центра, оно тем не менее имело свои организационные формы, прошло ряд этапов, развивалось по нескольким направлениям. Среди них можно было бы выделить следующие: борьбу за действенное, боевое сотрудничество с Советским Союзом, и прежде всего за быстрейшее открытие второго фронта, противодействие «пятой колонне» и сторонникам сепаратного сговора с державами «оси», кампании за оказание непосредствен1 «Славяне», 1942, № 7, стр. 63.
2 «Славяне», 1942, № 2, стр. 21.
21 А. Н. Шлепаков
321
ной материальной помощи советскому народу, выступления за демократическое урегулирование послевоенных международных проблем, за упрочение американо-советских отношений в условиях послевоенного мира.
Без преувеличения можно сказать, что трудящиеся- иммигранты были деятельными участниками практически всех форм и направлений этого движения, создав, кроме того, и свои, национальные формы. Прежде чем охарактеризовать их, полезно остановиться на позиции общеамериканских организаций рабочего класса.
Американская коммунистическая партия на состоявшемся 28 июня внеочередном пленуме Национального комитета приняла решение, в котором, в частности, отмечалось: «Долг рабочего класса — вести борьбу за установление сотрудничества между Америкой, Советским Союзом и Англией для разгрома гитлеризма, сделать это сотрудничество официальной и активной политикой правительства» !. В целях мобилизации всех усилий на разгром врага коммунистическая партия сняла лозунг «Удержать Америку от вступления в войну». А еще раньше, 23 июня, была опубликована декларация компартии США в защиту Советского Союза, заканчивающаяся призывом: «За полную поддержку и сотрудничество с Советским Союзом в его борьбе против гитлеризма! Дать отпор реакционерам всех мастей, которые в любой форме попытаются поддержать нападение Гитлера на Советский Союз!»1 2
Массовые митинги, состоявшиеся в Сан-Франциско, Филадельфии, Чикаго и других городах в первые дни и недели войны, 20-тысячный митинг 8 июля в Нью-Йорке в Мэдисон-сквер гардене были внушительной демонстрацией солидарности с советским народом. Рузвельт в своем послании Председателю Президиума Верховного Совета СССР М. Калинину писал, что американский народ связан с русским «крепкими узами исторической дружбы, поэтому вполне естественно, что он следит с сочувствием и восхищением за мужественной борьбой, которую ведет в настоящее время русский народ»3. Заме1 «Коммунистический Интернационал», 1941, № 6—7, стр.
120.
2 «Daily Worker», 23.VI.1941.
3 «Известия», 12 июля 1941 г.
322
ститель государственного секретаря С. Уэллес признавал, что «требования оказания Советскому Союзу американской помощи во всех возможных формах... приоб^ рели общенародный характер» L
В защиту Советского Союза активно выступили профсоюзы. Уже через три дня после начала войны Конгресс производственных профсоюзов принял резолюцию об оказании немедленной помощи СССР1 2. Это требование было подкреплено решениями многих важнейших отраслевых профсоюзов. А профсоюзный совет КПП Нью- Йорка 12 июня от имени 400 тыс. членов выступил с требованием оказания неограниченной военной помощи СССР3.
В движение солидарности с СССР включались все новые слои и организации. Размах движения, обнаруживший бурный рост симпатий к СССР, встревожил влиятельные правительственные круги, и госдепартамент уже в июле дал строгую директиву ФБР о продолжении «наблюдения над деятельностью русских и коммунистических организаций в США и западном полушарии» 4.
Нельзя не заметить, что и профсоюзная верхушка не уставала высказывать свои опасения по поводу возможных последствий роста симпатий к СССР и пыталась не допустить развития движения .солидарности вглубь. Один из руководителей КПП, Брофи, сказал об этом собравшимся на очередной съезд профсоюза «Объединенных горняков Америки» в 1942 г.: «Мы понимаем вполне, что наша собственная безопасность, наша собственная судьба зависит в значительной мере в этот период, период наших приготовлений, от силы русских армий и русского мужества. Но мы не поддерживаем отношений с коммунистами в нашей стране — я повторяю и подчеркиваю это сейчас»5. Так воспринимали и так трактовали проблему сотрудничества с СССР многие единомышленники Брофи из профсоюзной элиты, более всего опасаясь полевения масс в развернувшемся движении.
1 S. Welles. The Time for Decision. New York, 1944, p. 172.
3 «Daily Worker», 25.VI.1941.
3 «Правда», 13 июля 1941 г.
4 H. Яковлев. Новейшая история США, стр. 326.
5 «John Brophy Reminiscences. Oral History Collections», p. 872.
323
Предпринимались и иные методы ограничения движения солидарности. Ряд органов прессы усиленно доказывал невозможность и неразумность оказания помощи СССР. «Нью-Йорк тайме» предостерегала, например, от посылки оружия в СССР, так как оно, дескать, неминуемо попадет в руки Гитлера Г
Широкие круги американской общественности вопреки этим попыткам видели свою задачу как раз в том, чтобы максимально конкретизировать общие заявления правительства о поддержке СССР, сделать их действенными. В течение лета — осени 1941 г. на массовых митингах, в тысячах посланий и писем, обращенных к Белому дому и членам конгресса, раздавались решительные требования отмены закона о нейтралитете, безоговорочного распространения на Советский Союз закона о ленд-лизе. Общественность страны горячо приветствовала официальное объявление о распространении на СССР закона о ленд-лизе.
Наряду с энергичными выступлениями за оказание помощи СССР в государственных масштабах зародилось движение по сбору средств среди населения. С инициативой оказания помощи жертвам войны выступили местные профсоюзные и другие общественные, в частности национальные, организации. Не менее убедительным свидетельством солидарности с советским народом были многочисленные письма, поступавшие в советское посольство, в которых их авторы — простые американцы выражали готовность добровольно вступить в ряды Советской Армии. В числе первых обратились с таким письмом «Ветераны бригады Линкольна» — участники боев в республиканской Испании. «Снова во имя мира и демократии, — писали они, — уверенные в поддержке американского народа, мы готовы. .. выступить в поход»1 2. Антифашистское движение становилось все более массовым. Показателем этого был опрос общественного мнения, проведенный в начале октября 1941 г.: 70% опрошенных считало разгром Гитлера более важным, чем неучастие США в войне3.
1 W. Langer and S. Gleason. The Undeclared War 1940—1941. New York, 1955, p. 547.
2 «Коммунистический Интернационал», 1941, № 6—7, стр. 94.
3 W. Langer and S. Gleason. The Undeclared War. 1940—1941, p. 547.
324
Вступление США в войну послужило мощным толчком для развития движения солидарности с СССР. Упрочение антигитлеровской коалиции, увеличение военных усилий и непосредственного вклада в общее дело борьбы с фашизмом стало его знаменем. Конкретным воплощением этих стремлений было широко распространившееся в рабочем классе движение за расширение военного производства, за повышение производительности труда на предприятиях, и прежде всего на предприятиях военной промышленности. В решениях IV съезда КПП в ноябре 1941 г. содержался призыв к увеличению производства «самолетов, танков, кораблей, пушек для того, чтобы в кратчайший срок помочь тем странам, которые борются против фашистских агрессоров. Чтобы осуществить эту цель, необходимо полностью использовать существующие мощности наших предприятий...» 1
В городах на многих предприятиях по инициативе низовых организаций КПП и АФТ создавались объединенные комитеты борьбы за победу над врагом. При КПП существовал Комитет помощи в войне, при котором был основан фонд помощи жертвам фашистской агрессии1 2. Рабочие — члены профсоюзов вносили в него свой однодневный заработок. Делом первостепенной важности считала увеличение военного производства американская коммунистическая партия. Она призывала своих членов в профсоюзах обеспечить бесперебойный ход военного производства. Профсоюзные объединения в целях обеспечения беспрерывности военного производства отказались от такого испытанного средства борьбы за свои права, как стачка, и дали обязательство не бастовать. И это несмотря на продолжавшуюся в военных условиях безудержную эксплуатацию, на фактическое замораживание правительством уровня заработной платы!
Грозные события лета — осени 1942 г., когда гитлеровские армии рвались к Волге и на ее берегах развернулась гигантская битва, привлекли внимание широчайших кругов международной общественности, глубоко 1 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 205.
2 Там же, стр. 196.
325
осознавшей, какую опасность для всего мира представляет фашистское продвижение на Восток. Вместе с тем возрастало понимание величайшего значения той борьбы, которую вел в тяжелейших условиях советский народ во имя спасения всего человечества. «То, чего достигла Красная Армия в течение этого года, не только защитило Советский Союз против вторгшейся армии варваров, но и открыло глаза многим миллионам во всем мире на мощь и истинную сущность Советского Союза»1, — писал в июньские дни 1942 г. Лион Фейхтвангер.
Движение солидарности с СССР нашло конкретное воплощение в действиях масс, направленных на выполнение союзнических обязательств. Под лозунгом «Открыть второй фронт на Западе сейчас, разгромить Гитлера в 1942 году» прошел 22-тысячный митинг трудящихся Нью-Йорка 2 июля 1942 г. Митинги и собрания с неизменно принимавшимися на них резолюциями о немедленном открытии второго фронта, проходившие летом — осенью 1942 г., собирали многотысячные аудитории. 22 июля в Нью-Йорке на митинг, созванный КПП, собралось 60 тыс. человек, представлявших 500 тыс. рабочих Большого Нью-Йорка. Собравшиеся в своем обращении к Рузвельту требовали выполнения союзнических обязательств безотлагательно, «пока противник не добился новых преимуществ в борьбе против героических русских армий»1 2. В августе по улицам Нью-Йорка прошло 75 тыс. демонстрантов.
Требования об оказании непосредственной военной поддержки великому союзнику исходили и от американских солдат и моряков. Последние в письме Рузвельту подчеркивали: «Дальнейшее промедление грозит катастрофой. Мы выполним свой долг, мы поведем свои суда, несмотря на бомбы и торпеды, к берегам противника» 3.
Волна митингов, собраний, демонстраций с требованиями «Второй фронт — немедленно!» достигла исключительной силы в августе — сентябре 1942 г. Съезд одного из влиятельнейших профсоюзов, рабочих авто1 «Международная солидарность трудящихся...», стр. 458.
2 «Daily Worker», 23.VII.1942.
3 Г. Тавровская. К вопросу о создании антигитлеровской коалиции. «Вопросы истории», 1957, № 12, стр. 98.
326
мобильной и авиационной промышленности, в котором, кстати, были широко представлены иммигранты-славяне, настоятельно потребовал от правительства «отдать необходимые распоряжения о немедленном начале приготовлений к открытию западноевропейского фронта» Г В Нью-Йорке, Детройте, Питтсбурге массовые митинги приняли аналогичные резолюции. Этого же требовали профсоюзные советы многих городов и штатов. Так, в июле члены профсоюзов Нью-Йорка направили правительству 500 тыс. писем одинакового содержания. В одном из них, в частности, говорилось: «Я считаю, что победе грозит опасность, если второй фронт не будет открыт немедленно»1 2. Широким потоком в Белый дом, в конгресс текли письма, обращения и петиции с требованием открыть второй фронт. В ряде городов были проведены «дни второго фронта», «недели Сталинграда», а в масштабе всей страны в ноябре — декабре 1942 г. был проведен «месяц благодарности России».
Даже на «местном» уровне при решении, казалось бы, частных вопросов рабочие осознавали их связь с общими задачами антифашистской борьбы. Горняки округа Вермилион (штат Иллинойс) поддержали на выборах руководства местного отделения профсоюза сторонника сплочения сил антигитлеровской коалиции, приняв одновременно резолюцию о необходимости немедленного открытия второго фронта3. Становившийся с каждым днем все более очевидным курс на затяжку с открытием второго фронта вызывал энергичный протест.
Американские коммунисты внесли неоспоримый вклад в развертывание массовой борьбы за открытие второго фронта. Это, конечно, не означает, что движение за открытие второго фронта было инспирировано коммунистами, как неоднократно заявляли злобствовавшие и во время войны пропагандисты антикоммунизма. Массовую основу движения составляли представители разных социальных слоев, преимущественно рабочие и их организации — профсоюзы, входившие в КПП и АФТ, различные общественные организации, 1 «Правда», 7 августа 1942 г.
2 «Daily Worker», 5.VI1.1942.
3 «Nova Doba». 5.1 V. 1942.
327
объединения интеллигенции, религиозные и благотворительные общества. Именно массовость и активность движения заставили открыто выступить против него «Нью-Йорк тайме» сразу же после состоявшегося в сентябре 1942 г. 60-тысячного митинга и 40-тысячной демонстрации. Называя происходившее «спектаклем», «демонстрацией коммунистов», газета писала: «Мы участвуем в войне не для того, чтобы спасать Россию». И далее: «Мы не станем подталкивать нашего президента и его советников на какую-либо авантюру, которую они считают неразумной по причинам, не могущим быть известными широкой публике» L
В стремлении сдержать рост движения за открытие второго фронта официальные круги, реакционная пресса постоянно ссылались то на военную неподготовленность, то на наличие каких-то особых военных соображений, не доступных пониманию масс. Усиленно использовался этот мотив и противниками американо-советского сотрудничества среди правых лидеров АФТ и КПП. Последние в конце июля 1942 г., когда требования второго фронта приобрели поистине всеохватывающий характер, будучи в составе «Рабочего комитета победы», присоединились к декларации Национальной ассоциации промышленников и Торговой палаты США, адресованной президенту, которая не содержала даже намека на необходимость открытия второго фронта1 2. Позицию «невмешательства» в военные дела занимали некоторые политические деятели и профлидеры и позже.
Победа Советских Вооруженных Сил в гигантской битве на Волге получила широчайший международный резонанс. Горячо приветствовали ее трудящиеся Америки,, многочисленные друзья Страны Советов. «Россия, ты завоевала восхищение всего мира. Твои герои погибли недаром. В грядущие мирные дни из слез и крови вашей вырастает будущая слава великой Советской республики... Русские, будущее ваше», — писал Чарли Чаплин в приветствии советским воинам3.
1 В. С. Коваль. Боротьба в США з питань псыптики щодо СРСР в роки Велико! Впчизняно! вшни (в дальнейшем — В. С. Коваль. Боротьба в США...). КиТв, 1958, стор. 27—29.
2 См. Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов в США, стр. 209.
3 «Международная солидарность...», стр. 512.
328
Успехи советского оружия послужили новым вдохновляющим стимулом для активных выступлений в пользу открытия второго фронта. «Объединенный профсоюз,— говорилось в заявлении Объединенного профсоюза рабочих автопромышленности, насчитывавшего 800 тыс. членов в марте 1943 г., — члены которого производят средства для наступления — самолеты, танки, бронемашины, грузовые автомобили, пушки и другое вооружение и снаряжение, решительно требуют организации этого наступления в Западной Европе. Со своей стороны профсоюз обещает оказать максимальную поддержку армиям союзников досрочным выполнением военных заказов»
Рабочие США своим трудом обеспечивали выполнение военных программ в промышленности, как правило, не нарушали хода производства даже тогда, когда монополии всячески использовали военную конъюнктуру для новых актов ограбления трудящихся. Военный министр Стимсон признавал, что «обязательство рабочих не бастовать в основном ими лояльно соблюдалось»1 2. С особым воодушевлением выполнялись заказы для СССР.
Вклад иммигрантов (особенно славян) в военное производство был чрезвычайно весомым — напомним, что они составляли 51% всех рабочих военных отраслей. О том, какой смысл вкладывали рабочие славяне в производство вооружений, одна из их организаций, украинская секция «Международного рабочего ордена», выразила так: «Мы готовы отдать все свои силы на изготовление военных материалов, мы готовы отдать свое имущество, свою жизнь, чтобы положить конец фашистскому варварству»3.
В Соединенных Штатах существует традиция отмечать годовщину открытия статуи Свободы. АКЗ, поддержанный 100 видными деятелями, в том числе профсоюзными, решил приурочить к этой дате неделю, проводившуюся под девизом «Американцы — все!» 1 «Daily Worker», 15.III.1943.
2 Н. Stimson and М. Bardy. On Active Service in Peace and' War. New York, 1947—1948, p. 268.
3 «Ювмейний альманах украТнсько-американсько! секци М1ж- народного po6iTHH4oro ордену». Нью-Йорк, 1942, стор. 49.
329
в октябре 1941 г. Посвященная ей манифестация проходила под лозунгом обеспечения единства всех американцев, «коренных» и иммигрантов, в борьбе с фашизмом и его сторонниками внутри страны, борьбе с дискриминацией иммигрантов *.
В движение за оказание помощи Советскому Союзу включились существующие рабочие национальные организации, в частности национальные секции «Международного рабочего ордена», ряд культурно-просветительных организаций. Возникли и новые, посвящавшие свои усилия исключительно оказанию помощи Советскому Союзу. Они так и назывались — комитеты помощи Советскому Союзу.
Сбором средств в помощь советским людям занимались такие организации, как «Американско-русский комитет медицинской помощи СССР» и клуб «Победа»1 2. К патриотической деятельности по оказанию помощи советскому народу присоединились выдающиеся деятели русской культуры, находившиеся в США: скульптор Сергей Коненков, композиторы Сергей Рахманинов, Александр Гречанинов. Много сил отдали этой кампании выходившие в США прогрессивные славянские газеты: «Русский голос», «Украшьсю щоденш в1стЬ>, чешская «Нова доба», болгарская «Народна воля» и др.
В конце 1941—начале 1942 г. происходит организационная консолидация движения американских славян, начало которой было положено в профсоюзах. Образовался «Славяно-американский профсоюзный комитет» Большого Нью-Йорка. Почетный председатель комитета вице-президент Объединенного союза швейников Лео Кржицкий говорил о его целях: «Славяне могут стать движущей силой неисчислимой мощи в деле ускорения темпов военного производства и обеспечения разгрома фашистов»3.
1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1940—1942.
2 В клуб «Победа», как и другие организации по оказанию помощи СССР, вошла часть русской политической иммиграции, ранее враждебно относившаяся к СССР. Среди них — бывший князь А. Путятин, активный деятель движения солидарности, председатель «Комитета помощи сиротам защитников Сталинграда».
3 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1940—1942.
330
К тому же времени относится и объединение славянских организаций в некоторых штатах и создание оргкомитета по созыву славянского съезда. Во главе этого обретшего большую силу движения стояли Л. Кржицкий, редактор болгарской рабочей газеты Г. Пиринский, доктор Л. Барский и др.
Американский славянский съезд состоялся в апреле 1942 г. в Детройте, делегаты которого представляли большинство 15-миллионной массы славян Америки. В съезде принимали участие многие профсоюзные деятели, официальный представитель правительства. «Америка гордится своими славянскими гражданами», — писал Рузвельт в своем приветствии съезду1. Съезд принял ряд важных решений и обращений: манифест американских славян, призывавший их «удвоить и утроить постройку судов, производство самолетов, танков, орудий и боеприпасов», резолюцию о необходимости открытия второго фронта, резолюцию о «пятой колонне», призывавшую дать отпор врагам славянского единства и профашистским группировкам, осудил сторонников политики умиротворения фашизма1 2.
Приветствуя решения славянского съезда, газета «Нова доба» писала: «Мы, славяне — чехи, словаки, представители других народов, умеем бороться за свободу». Это, продолжала газета, «показала героическая Красная Армия, партизаны Югославии, ’Чехословакии и других славянских стран в гитлеровском тылу». Они являются для нас образцом, примером, заключала газета 3.
Впервые в истории США было создано столь широкое демократическое объединение американцев иностранного происхождения — Американский славянский конгресс. Первым его председателем стал Лео Кржицкий.
После съезда в стране был проведен «славянский месячник». Митинги и вечера солидарности с борцами против фашизма собирали многотысячные аудитории. 100 тыс. человек присутствовало на одном из таких митингов в Чикаго 4.
1 «Славяне», 1942, № 4, стр. 27.
2 См. там же, стр. 56—58.
3 «Nova Doba», 1.IV. 1942.
4 «Nova Doba», 5.1 V. 1942.
331
Главной, преобладающей формой движения за укрепление боевого сотрудничества с СССР, в котором объединились славяне и представители других национальных групп, была борьба за незамедлительное открытие второго фронта в Европе. Продолжавшимся выступлениям в пользу открытия второго фронта реакционные силы в 1943 г. противопоставили безудержную пропаганду «немедленного мира» и «угрозы коммунистического проникновения в Европу». С целью разжигания антисоветских настроений реакционная пропаганда подхватила фальшивку о «советских злодеяниях» в Катынском лесу.
В 1943 г. усиливаются правительственные преследования против коммунистов и прогрессивных деятелей. Нередкими стали случаи увольнения с работы, привлечения к ответственности комиссией Дайса. Это была, по выражению «Дейли Уоркер», новая волна «красноед ств а».
Свою лепту в эту кампанию поспешили внести и профлидеры. Поводом было избрано «дело Альтера — Эрлиха»1. Разоблачение подрывной антисоветской деятельности в СССР этих сотрудников посольства польского эмигрантского правительства, присужденных за это к расстрелу, было использовано рядом профлидеров и бундовских элементов, к которым принадлежали, кстати, Альтер и Эрлих, для оголтелых нападок на советскую национальную политику. Особенно усердствовал Дубинский и другие его приспешники из профсоюза дамских портных, организовавших серию митингов протеста. В компании с Дубинским оказался и бывший эсер В. Чернов. Они дали волю своим антисоветским эмоциям, требуя категорического пересмотра основ антигитлеровской коалиции, доходя даже до призывов «расправиться» с СССР. Цели и провокационный смысл этой шумихи нашли правильную оценку и решительное осуждение в заявлении 100 профсоюзных деятелей-евреев1 2. Один из деятелей профсоюза, возглавляемого Дубинским, А. Эймс, вышедший из его состава, писал в те дни: «В своей ненависти к Советскому Сою-. 1 Подробно об этом «деле» см. в кн.: В. Коваль. Боротьба в США.., стор. 85—86.
2 «Daily Worker», 25.III.1943.
332
зу Дубинский и другие согласны на гибель миллионов евреев, лишь бы затянуть войну и ослабить Советский Союз» L
Боязнь упрочения позиций СССР в результате войны сочеталась у профлидеров с тревогой по поводу радикализации демократического и рабочего движения внутри страны. Борьбу с этими опасными для них тенденциями профлидеры типа Дубинского положили в основу тайно созданного ими в 1943 г. «блока 7 февраля». Этим же целям служила и проведенная по их инициативе в июне 1943 г. «рабочая конференция по вопросам международных отношений».
Вопреки усилиям наиболее оголтелых реакционеров из правительственных кругов и оппортунистических элементов в рабочем движении выступления за оказание действенной помощи СССР не прекращались на протяжении всего 1943 г. и начала 1944 г. Вновь и вновь выдвигались эти требования многими профсоюзами и общественными, в частности славянскими, организациями. В мае 1943 г. национальная конференция студенческого союза потребовала активизации военных усилий США и укрепления боевого сотрудничества с СССР, осудив пропаганду сепаратного мира. Показательным был и опрос, проведенный журналом «Форчун» в том же месяце. На вопрос, следует ли сотрудничать с СССР в военных условиях и в мирное время, более 80% опрошенных ответило утвердительно1 2.
Были и другие, не менее красноречивые свидетельства того, как высоко оценивали вклад советского народа в дело борьбы с фашизмом простые американцы. Одно из них — приветствие американских и австралийских солдат с тихоокеанского театра военных действий советским воинам в декабре 1943 г. «Пока мы собирали силы для будущих боев, — говорилось в нем, — вы сражались и проливали кровь. . . Вы беспощадно гоните нацистских зверей из вашего дорогого отечества, а мы готовы ударить по общему врагу с запада, чтобы ускорить день победы»3. Национальный комитет Американского славянского конгресса в своем послании от 27 мая 1 «Daily Worker», 11.V.1943.
2 См. В. Коваль. Боротьба в США.., стор. 123.
3 «Международная солидарность.. .», стр. 586.
333
1944 г. писал: «Мы ясно сознаем, что Америка и наши славянские братья в Европе находятся в большом долгу перед героической Красной Армией и советским народом»1. Прогрессивная американская общественность высоко оценила итоги Тегеранской конференции как акт, скрепляющий узы боевого сотрудничества стран антигитлеровской коалиции.
Наличие такого сотрудничества многие влиятельные деятели США обосновывали и истолковывали лишь с точки зрения потребности в «самосохранении». Доктриной «самосохранения» объяснял, в частности, государственный секретарь Хэлл в беседе с советским послом в мае 1943 г. факт установления союзнических отношений с СССР1 2. Если это и было верно в отношении правящих кругов США, то подавляющее большинство американских трудящихся связывало с американо-советским сотрудничеством иные, более глубокие надежды. Непосредственное участие в разгроме наиболее черных сил реакции в лице фашизма, в установлении прочного демократического и справедливого послевоенного мира— именно такой смысл вкладывали миллионы американцев в требование открытия второго фронта и укрепления боевого союза с советским народом. Именно эти цели всколыхнули широкие общественные силы, привлекли их к борьбе. И если это движение не достигло желаемого результата — не принудило правящие круги к своевременному выполнению союзнических обязательств,— то объясняется это известной разобщенностью движения, отсутствием единого центра и недостаточно эффективными средствами воздействия на правящие круги. Тем не менее движение за сотрудничество с СССР продемонстрировало, насколько глубока в американском народе ненависть к фашизму и симпатии к Стране Советов.
Солидарность с советским народом находила выражение и в самых непосредственных, подчас глубоко личных формах. Речь идет о многочисленных кампаниях по оказанию материальной помощи советскому народу, с особой силой развернувшихся в рассматриваемый период. Средства собирались и направлялись в СССР 1 «Международная солидарность...», стр. 628.
2 С. Hull. The Memoirs, vol. II. New York, 1948, p. 1250.
334
как через организацию «Помощь России в войне», так и через Красный Крест, профсоюзные, молодежные и национальные организации, входившие в Американский славянский конгресс, благотворительные общества. Иногда средства поступали непосредственно от американских граждан. Деньги на медикаменты, одежду, на покупку военного снаряжения собирались во время митингов, конференций, концертов. Однажды на улицы Нью-Йорка вышли 30 тыс. человек, в большинстве одетых в русские национальные костюмы. Сбор средств в помощь России они проводили прямо на улицах1. Кроме того, собирались средства в фонды специального назначения, как, например, сбор средств для больницы имени Боткина, сбор часов для бойцов Красной Армии и др.
Национальные организации иммигрантов сотрудничали при этом с общеамериканскими, а в некоторых случаях проводили сбор средств самостоятельно. Славянские организации проводили также кампании по оказанию помощи народно-освободительной армии Югославии, польским патриотам в СССР.
В дни войны резко возрос интерес американской общественности к различным сторонам советской действительности. Искренние симпатии вызывали побывавшие в Америке советские люди — официальные представители, моряки. Многочисленных зрителей собирали советские фильмы и поставленные американскими театрами советские пьесы. Выставку «25 лет СССР» в США посетили 5 млн. человек1 2.
Высадка союзных войск во Франции летом 1944 г. и развертывание боевых операций на европейском театре, хоть и предпринятое после долгих проволочек, было: встречено с удовлетворением прогрессивной общественностью Америки. В этом она усматривала возможность сокращения сроков войны, максимального приближения разгрома фашизма. Докеры Балтимора, рабочие фирмы Вестингауз дали в эти дни обязательство увеличить производство — так откликнулись на открытие второго фронта трудящиеся США. Руководители профсоюзов Филадельфии выдвинули лозунг «Все для победы!»3.
1 «Славяне», 1942, № 2, стр. 62.
2 «Война и рабочий класс», 1945, № 3, стр. 17.
3 «Daily Worker», 7.VI.1944.
335
Совместные боевые действия на фронтах борьбы с фашизмом вызвали новые чувства симпатии и солидарности с советским народом, несшим на своих плечах основную тяжесть войны. 30 массовых митингов в городах США, в том числе 18-тысячный митинг в Нью- Йорке, состоялось по инициативе Комитета помощи СССР в июньские дни 1944 г.1
Торжественно были отмечены в США 27-я годовщина Октябрьской революции и 11-я годовщина установления дипломатических отношений между СССР и США. Более чем в 20 городах состоялись митинги, посвященные этим датам, организованные Национальным советом американо-советской дружбы. К торжественному собранию в Нью-Йорке известный композитор Рой Гаррис написал «Оду дружбы»1 2. Высокая оценка вклада советского народа в общее дело разгрома фашизма все более утверждалась в сознании широких масс американского народа. С такой оценкой выступил, в частности, на заседании совета КПП в Детройте рядовой Поль Брукс, сказавший, что солдаты «знают о большом вкладе, который внесли русские в дело разгрома фашизма, что означало спасение жизней тысяч американцев»3. Эти слова как нельзя более подтвердились в дни тяжелых сражений в Арденнах, когда наступательные удары Красной Армии предотвратили наиболее губительный исход операций союзных войск.
К концу 1944 — началу 1945 г. американская общественность проявляет все более глубокий интерес к проблемам полного искоренения фашистских порядков, послевоенного устройства мира, к судьбам американо-советских отношений в условиях послевоенного мира. В значительной мере этим проблемам был посвящен очередной VII съезд Конгресса производственных профсоюзов в ноябре 1944 г. В его резолюции высказывалась поддержка единству объединенных наций, указывалось на необходимость ликвидации всех проявлений нацизма4. Многие рабочие и фермерские организации выступили за сохранение единства великих держав и в 1 См. «Правда», 25 июня 1944 г.
2 «Daily Worker», 17.XI.1944.
3 «Daily Worker», 3.X.1944.
4 См. Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов в США, стр. 218—219.
336
послевоенное время и создание организации международного сотрудничества.
Состоявшийся в сентябре 1944 года в Питтсбурге второй славянский съезд единодушно высказался за тесное сотрудничество с СССР в деле окончательного разгрома гитлеризма и решении' международных проблем после войны. Съезд подвел итоги двухлетней плодотворной деятельности Американского славянского конгресса по консолидации славянского движения, увеличению роли славян в военных усилиях страны, по сплочению их под антифашистскими лозунгами. Проявляя искреннее стремление помочь своим единокровным братьям в Европе, они оставались патриотами Америки. В дни работы славянского конгресса министр внутренних дел Икес отмечал: лучше быть американцем, рожденным за границей, чем «иностранцем, рожденным в Америке, подобным Гамильтону Фишу. Миллионы славян, русских парней проливали свою кровь, чтобы уберечь от той же судьбы миллионы американских парней» L
Но и в этих условиях всеобщей решимости обеспечить быстрейший разгром фашизма совместными усилиями антигитлеровской коалиции нашлось немало влиятельных противников безоговорочной капитуляции Германии и сторонников сепаратного мира с ней. Выступления Тафта, Гувера, Ванденберга, херстовской печати и особенно Буллита, содержавшие неприкрытый призыв к миру с Германией и войне с Советским Союзом, вызвали бурные протесты общественности.
Движение солидарности с СССР было объектом постоянных нападок со стороны реакционных кругов, всячески пытавшихся представить его делом рук коммунистов. Между тем на завершающем этапе войны силы коммунистов были серьезно ослаблены в результате действий Браудера, приведшим к роспуску партии1 2. Это, 1 G. Pirinsky. Slavic Americans in the Fight for Victory and Peace, p. 22.
2 Это был не первый удар со стороны Браудера, ослабивший силы партии. У. Фостер отмечал, что одним из ударов было исключение Браудером из состава партии 4 тыс. коммунистов-иностранцев в «осуществление» требований закона Смита в 1940 г., что не могло не ослабить влияния партии в массах иммигрантов (IT. Foster. History of the Communist Party of the United States, p. 392).
22 A. H. Шлепаков
337
конечно, не исключало того, что коммунисты продолжали активно выступать в движении, глубоко убежденные в том, что сотрудничество с СССР полностью соответствует интересам страны и народа. Развитию движения препятствовали реакционные профлидеры КПП и особенно АФТ, всячески ограничивавшие его масштабы, сковывавшие инициативу масс, а порой и прямо извращавшие роль Советского Союза в войне.
Все это, однако, не могло подорвать прочных симпатий простых американцев к советскому народу, его героическим делам, о чем свидетельствовал сбор подарков и средств в помощь советским людям, которым война причинила огромный материальный ущерб. Только на протяжении 1944 г. Комитет помощи СССР в войне и его отделения на местах собрали средств и подарков на сумму 22 695 тыс. долл.1 Общая же сумма оказанной помощи за весь период войны составила, по приблизительным подсчетам, около 50 млн. долл.1 2 О том, какой смысл приобретала оказываемая помощь в глазах американцев, писал комитет «Помощь России в войне» в Сан-Луи: «Делая это, мы чувствовали себя ближе к вам. Мы считаем вас не только своими союзниками, но и друзьями»3. Оказание помощи сплачивало тысячи людей в антифашистской борьбе, способствовало их дружественному сближению с советским народом — в этом и состояло ее главное значение.
Славянские и другие национальные группы сталкивались со многими волновавшими их проблемами. Особое их внимание привлекали судьбы стран их происхождения, пути восстановления их государственности, свободы, антифашистской борьбы. Предстояло определить свое отношение к политическим силам, действовавшим в странах, оккупированных гитлеровцами. В некоторых из них были созданы марионеточные режимы. К чести демократических организаций в США, они быстро распознали их подлинную природу, антинародную сущность. Съезд американских хорватов, например, указал на полное несоответствие интересам и чувствам хорватского народа объявление фашистским приспешником 1 «Daily Worker», 3.II.1945.
2 Об этом см., например, «Наша книжка». Нью-Йорк, 1945, стр. 501.
3 «Международная солидарность...», стр. 688.
338
Павеличем войны державам антигитлеровской коалиции L Аналогичной позиции придерживалось Национальное словацкое общество в США, резко осудившее позор* ный акт марионеточного словацкого правительства — объявление войны Советскому Союзу. Одновременна демократические организации засвидетельствовали свою солидарность с мощным движением Сопротивления, развернувшимся в Югославии, Чехословакии и других славянских странах, и оказывали подлинно патриотическим силам посильную помощь.
В особенно сложном положении оказалась многочисленная польская иммиграция в США. В американо ской «полонии» обосновалось немало сторонников лондонского эмигрантского правительства. Последнее, заявляя о стремлении освободить Польшу от фашистских агрессоров, практически придерживалось концепции борьбы на «два фронта». Лондонское правительство и его единомышленники в Америке отвергали на деле тесное сотрудничество с СССР и отравляли сознание поляков не прекращавшимися провокационными обвинениями в адрес Советского Союза в «аннексии», считая таковой освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939 г. Вбить клин между Польшей и ее естественным и могучим союзником на Востоке — такова была главная цель верхушки «Национального союза американцев польского происхождения» во главе с профашистом И. Матушевским, спекулировавшей на национальных чувствах американских поляков.
Несмотря на масштабы этих клеветнических кампаний, подлинные демократы и патриоты Польши, последовательно разоблачавшие их цели, сумели обеспечить прочное антифашистское единство большинства польских трудящихся в США на базе солидарности с Советским Союзом в интересах возрождения Польши. Специальная конференция нескольких польских организаций, собравшаяся в Детройте в ноябре 1943 г., дала развернутую оценку темной игре лондонских политиканов и наметила перспективы возрождения польского государства. «В настоящий момент, — говорилось в принятой конференцией декларации, — польское правительство не защищает национальных интересов Польши. 1 «Славяне», 1943, № 3, стр. 41.
339
В силу этого польский корпус в Советском Союзе и партизаны в Польше, борющиеся за независимость Польши, действуют в соответствии с ее национальными интересами и в согласии с Объединенными Нациями»1.
Такова же была позиция видного профсоюзного деятеля Лео Кржицкого, профессора Оскара Ланге и др. Рабочие и профсоюзные организации, объединявшие польских трудящихся, поддерживали демократические пути освобождения и создания обновленной Польши. Поляки — члены профсоюзов (а их было около 600 тыс.) на проведенной в январе 1944 г. конференции выдвинули программу оказания помощи подлинно патриотическим силам в Польше и дивизиям, сражавшимся вместе с Советской Армией1 2. И такая помощь действительно оказывалась.
В большей или меньшей степени подобные процессы наблюдались и в других национальных группах. Произошло, в частности, размежевание среди американцев итальянского происхождения. Вначале в «Итальяноамериканском рабочем совете» главенствовал Л. Анто- нини, заместитель Дубинского по руководству профсоюзом дамских портных, сотрудничавший с упоминавшимся выше Д. Попе, в прошлом едва замаскированным профашистом, совершившим затем внешнюю эволюцию влево. Не желая связывать себя с их сомнительными платформами, руководители ряда отраслевых профсоюзов, насчитывавших 200 тыс. рабочих-итальянцев, образовали «Рабочий совет Свободной Италии», выступивший в поддержку антифашистского демократического обновления страны3.
Заслуживает быть упомянутой и позиция рабочих финского происхождения. Напомним, что правительство США упорно уклонялось от объявления войны финским союзникам Гитлера. С требованием покончить с таким положением, противоречащим задачам общей борьбы с фашизмом, выступил Комитет финско-американских тред-юнионистов4.
1 «Славяне», 1943, № 12, стр. 35.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born,
1943—1944.
8 Там же.
4 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born,
1940—1942.
340
Когда американские власти проявили благосклонность к Отто Габсбургу — последышу давно свергнутой ненавистной династии, предоставив ему возможность агитировать за ее восстановление, Австро-венгерский профсоюзный комитет резко осудил эту позицию властей, чреватую губительными последствиями для будущего Австрии L
Таким образом, рабочая иммиграция и ее организации проявили глубокую озабоченность судьбами близких им народов и стран, выступили в поддержку сил народного Сопротивления и за демократическое обновление.
И в годы войны рабочей иммиграции и демократическим организациям приходилось вести борьбу не только против ликвидации дискриминации в труде и при найме на работу, но и с продолжавшимися попытками ущемить политические права американцев иностранного происхождения. Наиболее показательным случаем было вновь возбужденное в феврале 1941 г. дело о депортации Гарри Бриджеса, тянувшееся всю войну и ставшее предметом разбирательства в Верховном суде. Не было никаких сомнений в том, за что власти обрушились на одного из энергичнейших и смелых рабочих руководителей. Президент КПП Ф. Мэррей на очередном съезде в 1943 г. признал, что все дело против Бриджеса «построено на ненависти и предрассудках»1 2. «Едва ли в истории нашей нации когда-либо предпринимался такой концентрированный, не ослабевающий крестовый поход против личности из-за того, что она посмела воспользоваться свободой, которая принадлежит ей как человеку и гарантирована конституцией»3, — заключил известный судья Ф. Мэрфи. Массовые протесты против этого беззакония помогли предотвратить депортацию. Но лишь после окончания войны, в сентябре 1945 г., Бриджес смог получить права гражданства.
Дел, подобных делу Бриджеса, было немало в годы войны. В защиту преследуемых продолжал активно выступать АКЗ. На очередной конференции в 1943 г. были подведены некоторые итоги его деятельности. АКЗ 1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1940—1942.
2 C. Madison. American Labor Leaders, p. 420.
3 Там же, стр. 421.
341
за прошедшее десятилетие вел 4520 дел по предоставлению прав гражданства, 2006 дел, касающихся дискриминации в труде, сотни других дел, связанных с защитой прав иностранцев (которым грозила депортация) и политических беженцев *. Кстати, АКЗ принимал деятельное участие в решении дела Бриджеса, обратившись к различным организациям с призывом писать президенту Рузвельту о необходимости прекратить преследование1 2.
В 1943—1944 гг. наметились опасные признаки оживления реакционных сил в провоцировании межрасовых и межнациональных конфликтов. В июне 1943 г. куклуксклановцы учинили антинегритянские бесчинства в Детройте, в результате чего этот важный военно-промышленный центр был на три дня парализован. По инициативе Американского славянского конгресса в пригороде Детройта — Хэмтремке состоялся 5-тысячный митинг протеста против этой провокации расистов3. Реакция снова провоцировала враждебность между «коренными» и иммигрантами, натравливая одну национальную группу на другую: греков — на итальянцев, сербов — на хорватов. Участились вспышки антисемитизма. А реакционно-националистическая верхушка польской иммиграции даже пригрозила Рузвельту потерей 6 млн. голосов поляков на выборах 1944 г., если он не будет проводить угодный ей курс в «польском вопросе» 4.
Все эти тревожные явления привлекали внимание АКЗ. Будучи внепартийной организацией, комитет тем не менее выступил за избрание Рузвельта президентом в 1944 г., поддерживая его лозунг: выиграть войну в рамках антигитлеровской коалиции5. По инициа1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 166. За это же время АКЗ распространил более 5 млн. брошюр, провел 62 радиопрограммы, 26 раз выступил перед комитетами конгресса.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1943—1944.
3 G. Pirinsky. Slavic Americans in the Fight for Victory and Peace, p. 16—17.
4 Эти угрозы не отражали настроений большинства поляков. Как отмечает О. Хэндлин, Рузвельт не потерял голосов в польских и вообще славянских районах (О. Handlin. The American People in the Twentieth Century, p. 225).
5 L. Smith. Torch of Liberty, p. 175.
342
тиве АКЗ был проведен ряд «чрезвычайных конференций единства», состоявшихся в 1944 г. в Нью-Йорке, Милуоки, Детройте. Все они резко осудили проявления дискриминации в отношении негров, евреев и иммигрантов Ч
Не менее опасными для положения иммигрантов были и попытки ограничения их прав на «высшем уровне». Кроме упоминавшегося предложения сенатора Рейнольдса в палату представителей был внесен законопроект Вудруффа, по которому иммигранты лишались права занимать руководящие посты в профсоюзах. Для многих профсоюзов это означало устранение сотен активистов профдвижения. Последовали протесты. Такой протест был заявлен, в частности, Объединенным профсоюзом рабочих автопромышленности1 2. Рейнольдсу и Вудруффу не удалось протащить свои законопроекты, хотя сам факт их выдвижения в разгар войны был показателен: он свидетельствовал об остром беспокойстве правящих кругов в связи с усилившейся политической активностью иммигрантов в профсоюзах. Зато конгресс принял общий антирабочий законопроект Смита — Коннэли, известный под названием «Акт об урегулировании трудовых отношений в военное время». Закон предусматривал запрещение стачек в военных отраслях и их ограничение в других. Закон ограничивал также и политическую деятельность профсоюзов3.
В специфических условиях войны иммигранты-трудящиеся добились все же немалых успехов в защите своих прав. Вместе со всеми передовыми рабочими Америки передовая часть рабочей иммиграции связывала свои главные надежды с окончательным разгромом фашизма, с перспективой установления прочного мира и международного сотрудничества, с общими демократическими преобразованиями. Этими настроениями были проникнуты участники 2-тысячного митинга иммигрантов-славян в Карнеги-холл 3 мая 1945 г., приветство1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1943—1944.
2 Там же.
3 См. Б Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, стр. 244.
343
вавшие конференцию Объединенных Наций в Сан-Франциско и взятие Берлина советскими войсками Радостно встретила весть об окончательном разгроме фашистской Германии вся прогрессивная Америка.
* *
*
Оценивая главные итоги военных лет для рабочей иммиграции в США, нельзя не учитывать, что война не коснулась заокеанской державы непосредственно. Америка не знала ее разрушительных последствий, людские потери страны были относительно невелики. А благоприятная экономическая конъюнктура неслыханно обогатила монополии, привела к резкому скачку в развитии промышленного производства. Это принесло некоторый выигрыш иммигрантам, обеспечило рост их занятости. Правда, рабочим не без борьбы удалось преодолеть многие проявления дискриминации в труде. Преодоление это было фактически неполным и временным, так как не было закреплено общегосударственным законом. Но достигнутое было все же немалым успехом в борьбе с дискриминационной практикой.
Значительным был вклад иммигрантов в военные усилия Америки — члена антигитлеровской коалиции. Они непосредственно боролись с фашизмом в рядах американской армии на разных театрах военных действий, активно участвовали в военном производстве и массовом антифашистском движении в разных его формах— выступлениях за открытие второго фронта и эффективное сотрудничество с СССР, оказании непосредственной помощи советским людям. Произошла значительная консолидация демократических сил славянской иммиграции, впервые было достигнуто их организационное объединение на антифашистской основе с преобладающим влиянием рабочей массы. Усилились позиции антифашистов, последовательных демократов в других национальных группах. Война показала силу демокра1 G. Pirinsky. Slavic Americans in the Fight for Victory and Peace, p. 25.
344
тических традиций и связей национальных групп трудящихся со странами их происхождения, глубокую заинтересованность иммигрантов в судьбах боровшихся с фашизмом народов в Старом Свете.
Силы крайней реакции в ту пору были скованы активными действиями масс. Прибегая к отдельным антидемократическим актам, реакция готовилась к общему наступлению на права рабочих, в том числе на права трудящихся иностранного происхождения.
Глава VI. Послевоенное двадцатилетие в жизни и борьбе трудовой иммиграции
1. Национальный состав американского рабочего класса к началу €0-х годов. Источники послевоенной иммиграции: „перемещенные лица", латиноамериканские иммигранты
Вступление Соединенных Штатов в полосу послевоенного развития происходило в условиях значительно изменившегося соотношения мировых сил. Рост мощи и международного авторитета СССР, глубокие социальные и политические преобразования на востоке Европы, завершившиеся победой социалистических революций в ряде стран, торжество революции в Китае и установление народно-демократического строя в других азиатских странах, в результате чего сложилась мировая социалистическая система, привели к крайнему ослаблению сил капитализма, резкому сужению сферы его господства.
В начале послевоенного периода обнаружились и серьезные изменения соотношения сил в капиталистическом мире. Обогащенные войной, не знавшие ее разрушений, Соединенные Штаты заняли в нем главенствующие позиции, безжалостно оттеснив конкурентов из числа своих союзников и побежденных. Монополистическая буржуазия США взяла на себя, как указывается в Программе КПСС, роль «спасителя» капитализма
Ведущее положение США в капиталистической системе опиралось на возросший удельный вес промышленного производства (оно росло, за исключением короткого спада в 1945 г., вплоть до середины 1948 г.), на
1 См. «Программа Коммунистической партии Советского Союза», стр. 31.
346
расширившуюся внешнеторговую экспансию, увеличение объема иностранных инвестиций, наконец, на мощь армии и монополию атомных вооружений. Отход от согласованных решений и сотрудничества военного времени совершался быстро. США стали средоточием наиболее агрессивных, антикоммунистических тенденций. Общая линия послевоенного курса Соединенных Штатов с достаточной полнотой прослежена в ряде работ советских авторов1. Укажем лишь, что все характерные черты развития американской экономики и политики — идет ли речь об особенностях послевоенного цикла и^и о внешнеполитических авантюрах — сказались на иммиграционном процессе.
Если говорить о послевоенном цикле и особенностях динамики иммиграции, то между ними сохраняется основная закономерная связь. Колебания в движении инвестиций сопровождаются соответствующими колебаниями в масштабах иммиграции. А вот обратная взаимосвязь безработицы и иммиграции временами утрачивалась. Если ранее рост безработицы влек за собой падение иммиграционного потока, то теперь на ряде отрезков наблюдается необычная картина: растет безработица и одновременно растет иммиграция. Э. Плетнев, глубоко исследовавший взаимозависимость цикла и иммиграции, объясняет это вторжением- «внеэкономического» фактора, а именно искусственно стимулировавшегося ввоза «перемещенных лиц», продиктованного политическими соображениями1 2. Отметим, что и позже, в 50-х годах, допуск отдельных групп иммигрантов по политическим мотивам влиял на обычный ход иммиграционного процесса.
Общий объем иммиграции за послевоенные годы, точнее говоря, с 1946 по 1964 г., исчисляется цифрой 4 524 981 человек3. Пик послевоенного иммиграционного потока приходится на 1957 г., когда в США прибыло 326 тыс. человек. В 50-е годы ежегодная иммиграция 1 Назовем здесь упоминавшиеся выше работы Н. Иноземцева, В. Лана, работу Н. Яковлева, а также «Очерки новой и новейшей истории США», т. II.
2 Э. Плетнев. Международная миграция рабочей силы, стр. 128—133.
3 Подсчитано на основании: «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service». Washington, 1964, Table I.
347
составляла в среднем 250—300 тыс. человек. Рост иммиграции в целом за послевоенное двадцатилетие был относительно небольшим.
При взгляде на цифровые показатели динамики иммиграции обращает на себя внимание, что после резкого спада военных лет не последовало большого возрастания притока иммигрантов, как это было, например, сразу после окончания первой мировой войны. Ведь, как и тогда, разрушения, причиненные войной Европе, были велики, и, казалось бы, массы из разоренных стран должны устремиться за океан. Объяснение этому следует искать в ряде факторов. Во-первых, многие страны Западной Европы приступили, правда с разной степенью интенсивности, к восстановлению промышленного производства (чему, кстати, немало способствовали те же американские инвестиции), а это повлекло за собой вовлечение в производство больших масс рабочих. К тому же количество работоспособного населения в этих странах сократилось в результате потерь в войне. Во-вторых, ряд восточноевропейских стран, бывших традиционными источниками импорта рабочей силы, став на путь народно-демократического развития и быстрого возрождения своей экономики, перестали служить сколько-нибудь заметным резервуаром «избыточного» населения. В-третьих, в США действовали, как и прежде, квотные ограничения, отражавшие как довольно умеренные «абсорбирующие» возможности американской экономики, так и опасения ее властителей перед лицом социальных и политических последствий расширения иммиграции. Эти ограничения сдерживали приток иммигрантов из стран, где «излишки» рабочего населения были велики. Италия, например, была готова-, по заявлению правительственных властей, «отдать» 400 тыс. человек1, но доступ в США был для них прегражден квотными барьерами.
Нормы допускаемых в США иммигрантов, определенные квотой, заполнялись далеко не всегда. И вместе с тем фактический объем иммиграции в 50—60 годах и в меньшей степени в первые послевоенные годы превышал установленный квотой уровень (квота составляла 150—160 тыс. допускаемых ежегодно). В отдель- 1 «New York Times», 28.XII.1948.
348
пые годы иммиграция превышала квоту вдвое. Явление это не так уж ново в иммиграционной истории США, но имеет довольно специфические причины, порожденные послевоенной ситуацией. Исключение составляют иммигранты из стран Американского континента, на которых, как и прежде, квотные ограничения не распространялись. Это были в основном мексиканцы, канадцы, пуэрториканцы.
Въезд же остальных «внеквотных» был разрешен специальными законодательными актами. Такой акт, в частности, потребовался, когда сразу же после войны вырос в проблему вопрос о том, как быть с женами, невестами и малолетними детьми американских военнослужащих, которые обзавелись семьями во время войны в Европе и Азии. К огорчению властей, среди жен и невест американских солдат и офицеров оказались японки, филиппинки, т. е. представители национальностей, доступ которых был сведен практически к нулю законоположениями 20-х годов. Ведь страны, откуда они должны были прибыть, входили в «запретную зону», в очерченный расистами «треугольник». Конгрессу пришлось сделать временное отступление от принципов законодательства. Принятый им закон фигурирует в своде иммиграционных законов как «закон о невестах военного времени» L
Но наиболее заметным отклонением от квоты были специальные меры, предпринятые в отношении «перемещенных лиц». Категория эта была весьма разнородной по своему составу. В числе «перемещенных лиц» были люди, насильственно угнанные фашистскими оккупантами в Германию и Австрию на принудительные работы, потерявшие родных и близких. Незавидной была их участь и в первые послевоенные месяцы и годы в западных зонах Германии и Австрии. Не имея стабильных занятий и гарантированных средств к существованию, они подвергались усиленной обработке со стороны политиканствующих дельцов, бежавших на Запад по совершенно иным мотивам.
К тому же оккупационные власти чинили немалые препятствия нормальной процедуре репатриации. Часть «перемещенных лиц» составляли обанкротившиеся поли1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 557—558.
349
тические дельцы, а то и военные преступники, запятнавшие себя сотрудничеством с оккупантами и бежавшие в обозах отступающих германских войск в страхе перед ожидавшей их карой за совершенные ими черные дела. К категории «перемещенных лиц» были отнесены солдаты и офицеры армии лондонского польского правительства — армии Андерса, история которой хорошо известна.
Таким образом, в этих специфических условиях ока-8 зались объединенными в одну категорию люди разного социального положения, национального происхождения, политического прошлого и далеко не ко всем из них могли быть применены термины «беженцы» или «жертвы войны», как их принято квалифицировать в западной, и в первую очередь американской, литературе.
Правящие круги США не намеревались расширять иммиграцию, ни тем более менять установленные законодательные квотные ограничения и их шовинистические принципы. Многие влиятельные группировки требовали соблюдения прежних строгостей и введения новых. Комитет палаты представителей по расследованию «антиамериканской деятельности», ссылаясь на традиционные для него аргументы (опасность проникновения в страну «подрывных элементов»), требовал усиления ограничительных мер Ч Не менее категорично выступал «Американский легион», «командор» которого— Гриффит потребовал на год полностью прекратить иммиграцию1 2.
Высказывались сомнения в экономической целесообразности какого-либо увеличения иммиграции. Не вторгаясь в сферы «большой политики», расисты и шовинисты продолжали настаивать на расовой и национальной «чистоте» Америки. Техасский адвокат писал влиятельному сенатору-республиканцу Тому Коннэлли в мае 1947 г., протестуя против «послаблений» в иммиграционной политике: «У нас слишком много евреев и других европейцев, до сих пор не ассимилированных в нашей стране. Мы не можем больше допускать никого. ..»3
В эти годы не было ни одной серьезной законода-
1 «New York Times», 23.11.1947.
2 «New York Times», 26.V.1947.
3 «Tom Connelly Papers». Library of Congress, Box 185.
350
тельной инициативы в конгрессе с целью расширения иммиграции или изменения принципов допуска иммигрантов. Однако политические мотивы, связанные с взятой на себя Соединенными Штатами роли в послевоенном мире, явно возобладали над другими соображениями. При этом США не подвергали себя риску большого увеличения иммиграции, предварительно наметив меры политической «селекции» допускаемых. Для изучения ситуации в Европу выезжал министр юстиции Кларк1. И известные своими либеральными взглядами в иммиграционной политике конгрессмены, и политические соперники трумэновской администрации, в частности Дьюи, присоединились к идее допуска в США «ди- пи» — «перемещенных лиц». Неожиданная поддержка этим предложениям пришла из Ватикана — папа Пий XII лично высказался за ослабление иммиграционных барьеров для «перемещенных лиц»1 2. Неожиданная потому, что Ватикан не проявлял до того большого интереса к американской иммиграционной политике и скромно молчал в течение всего времени действия квоты, которая дискриминировала и католиков.
В прессе и официальных заявлениях всячески подчеркивались «гуманные» цели готовящейся акции. Ее основой стал законопроект Стрэттона, по которому в США было намечено допустить в течение нескольких лет 400 тыс. «перемещенных лиц». Он был принят конгрессом, подписан президентом в июне 1948 г.3, а позже был дополнен несколькими административными решениями. Политическая направленность этого акта обнаруживается в самом его тексте. В нем перечисляются различные категории «перемещенных лиц», в том числе и бывшие военнослужащие армии Андерса. Впервые в иммиграционном законе появляется пункт, прямо запрещающий въезд нынешним и бывшим членам коммунистических партий4. Стремление предстать перед миром благодетелем «угнетаемых», «страждущих» сочеталось с нападками на социалистические страны.
1 «New York Times», 18.VIII.1946.
2 «New York Times», 14.III.1946.
3 Текст закона см. «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 604—627.
4 В законах, регулирующих права иностранцев, подобные пункты были и раньше.
351
Результатом принятия «закона о «перемещенных лицах» было некоторое расширение притока иммигрантов на рубеже 40—50-х годов. При этом произошло смещение национального состава иммигрирующих в сторону увеличения доли тех национальных групп, допуск которых раньше ограничивался квотой. Однако ни смещение, ни общее увеличение иммиграции не было существенным. Авторы закона с самого начала учитывали это, и он в целом не изменил традиционного курса иммиграционной политики.
Все эти годы продолжался приток иммигрантов из прежних источников — стран Американского континента. Вот как распределились иммигранты по странам, давшим наибольшее количество переселенцев в 1961 г.: Германия — 29 тыс. человек, Великобритания — 22 тыс. и «внеквотные» страны — Мексика — 41 тыс., Канада — 32 тыс. человек L
За послевоенные годы, точнее, с 1946 по 1964, в США из Мексики иммигрировало 523 960 человек1 2. Эта цифра не отражает с абсолютной точностью количества осевших в США мексиканцев в результате послевоенной иммиграции (часть из них возвратилась на родину после пребывания в США в течение нескольких месяцев или нескольких лет, часть подверглась насильственному выдворению из страны). Не учитывает она, разумеется, и массу мексиканцев, тайно, вплавь перебирающихся через пограничную Рио-Гранде дель-Норте и потому получивших широко известную кличку «мокрые спины». Для многих из этих отчаявшихся людей даже оформление иммиграционных виз является дорогостоящим и длительным делом, сопряженным с перспективой отказа в разрешении на въезд.
В 1946 г. иммиграционная служба докладывала, что ею зафиксировано в течение года 60 тыс. нелегальных иммигрантов, проследовавших в основном из Мексики и Канады3. Иммиграционные власти и специальные комиссии неоднократно обращали внимание на создав1 «Statistical Abstract of the United States». Washington, 1962, p. 99.
2 Подсчитано на основании: «Historical Statistics of the United States», p. 58; «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1964, Table XIII.
3 «New York Times», 3.VI.1946.
352
шуюся ситуацию, но меры по усилению пограничного контроля большого эффекта не давали. Пока не исчезли причины, заставляющие мексиканцев проделывать этот небезопасный путь, пока существует заинтересованность в использовании этой крайне дешевой рабочей силы со стороны предпринимателей и крупных фермеров США, говорить о ликвидации этой проблемы не приходится.
Интересы «агробизнеса» предопределили длительное, 13-летнее существование так называемой программы брасеро — специального законодательства, разрешающего контрактовать мексиканцев на сезонные сельскохозяйственные работы. По заявлению губернатора Калифорнии, в течение одного года на этих работах в штате было занято 63 тыс. мексиканцев L С 1954 по 1963 г. в США было ввезено 3 676 тыс. мексиканских сельскохозяйственных рабочих1 2, в большинстве сезонных.
Постоянным источником пополнения рабочей силы является и Пуэрто-Рико. Поскольку его жители обладают правами граждан США, от них не требуется прохождения обычной процедуры оформления въездных документов, и потому формально они к категории иммигрантов не принадлежат. Фактически же по своему социально-экономическому положению они с полным основанием могут быть отнесены к иммигрантам.
Несмотря на отсутствие в иммиграционной статистике данных о пуэрториканцах, можно составить представление об интенсивности их перемещения по данным об их концентрации в Нью-Йорке — главном пункте их сосредоточения. По оценке 1961 г., там насчитывалось 720 тыс. пуэрториканцев первого и второго поколений 3.
Перемещения пуэрториканцев в глубинные индустриальные центры США будут, как считают американские эксперты, совершаться и впредь. О. Хэндлин, например, высказал несколько лет назад мнение, что Пуэрто-Рико будет сохранять еще четверть века свой эмиграционный 1 «Los Angeles Times», 19.VIII.1964.
2 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot, p. 94.
3 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1963, p. 55.
23 А. н. Шлепаков
353
потенциал1. Причины — длительное, не преодоленное наследие колониального хозяйничанья Соединенных Штатов с вытекающими отсюда социально-экономическими последствиями. Проводимые в последние годы «реконструкция и модернизация» не внесли ничего кардинально нового в положение населения острова. Вот как пишут об этом американские авторы: «Экономическая и политическая трансформация острова не означала, однако, что все пуэрториканцы счастливы остаться дома. Реконструкция острова ликвидировала почти столько же рабочих мест — низкооплачиваемых, правда, но все же рабочих мест, — сколько и создала. Выросшая механизированная сахарная промышленность нуждается в меньшем количестве рабочих рук, чем когда-либо прежде... В 1957—1958 гг. безработица исчислялась 13 процентами, вдвое больше, чем на континенте. .. В 1962 г. количество безработных составило 11 %»1 2. Прогнозы в отношении прилива рабочей силы из Пуэрто-Рико, как видим, имеют веские основания.
В иммиграционной статистике последних лет фигурируют и кубинцы. Это — преимущественно элементы, социально враждебные происходящим на Кубе революционным, социалистическим преобразованиям. О причинах этого явления, об отношении революционной Кубы к эмигрирующим говорил в одной из своих недавних речей Фидель Кастро. Выезжают, говорил Ф. Кастро, «одни к родственникам, другие, привыкшие эксплуатировать чужой труд или к легкой жизни, из-за того, что им не нравится революция. Мы не изгоняем этих людей, но и не удерживаем... Наша цель — создать общество действительно свободных людей, мужчин и женщин, честных, революционных, общество трудящихся» 3.
1 О. Handlin. The Newcomers. Negroes and Puerto Ricans in a Changing Metropolis. Cambridge, 1959, p. 51.
2 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot, p. 96—97.
3 «Правда», 23 октября 1965 г. Сопровождая рекламной шумихой свою помощь кубинским «беженцам», американские власти всячески поощряют формирование из их числа контрреволюционных банд, используют контрреволюционеров в военных авантюрах, в частности во вьетнамской. Учитывая это, Ф. Кастро заявил, что Куба не будет поставщиком «пушечного мяса» для Америки. В связи с этим выезд кубинцев призывного возраста в США запрещен.
354
Таковы главные внешние источники пополнения населения США и американского рабочего класса в послевоенное двадцатилетие. При всей внушительности объема иммиграции за два последних десятилетия — 4,5 млн. человек, она не идет ни в какое сравнение с масштабами иммиграции в период, предшествующий первой мировой войне. В сопоставлении с возросшим населением страны ее удельный вес также понизился. Если говорить о национальных источниках пополнения населения США, то они мало в чем изменились по сравнению с межвоенным периодом. Возрос лишь удельный вес выходцев из стран Американского континента.
В послевоенные годы наблюдается все та же тенденция: стремление воздействовать на формирование национального состава исходя из расистско-шовинистических принципов, которые почти полностью исключают, например, допуск в страну представителей афро-азиатских стран. Однако, как и в период 20—30-х годов, при общих незначительных масштабах иммиграции такая практика желаемых результатов дать не может. Поэтому существенного влияния на соотношение национальных групп в американском рабочем классе и населении США в целом послевоенная иммиграция не оказала.
Неэффективность квотной системы в этом смысле подтверждается еще и тем, что почти все’ послевоенные годы страны Северной и Западной Европы даже не заполняли квоты. Все же к началу 60-х годов в составе населения США, и американского рабочего класса в частности, произошли существенные изменения, о характере которых дают определенное представление результаты переписи 1960 г. Что касается национального состава населения страны, то здесь прежде всего обращает на себя внимание уменьшение — в абсолютных цифрах и в процентном отношении — количества рожденных за границей. Так, по данным переписи 1960 г., в стране насчитывалось 9 738 143 рожденных за границей, что составляло 5,4% населения страны1. ( В 1940 г. они составляли 8,8%, в 1920 г.— 13,2%.) Кроме того, в стране проживало 24 312 тыс. американцев, родив1 «1960 Census of Population. Advance Reports. General Popu¬
lation Characteristics». Washington, 1961, p. 4.
355
шихся от иностранцев или от смешанных браков, что составляло 13,6% населения страны1. Таким образом, количество лиц иностранного происхождения в США все еще остается весьма внушительным, хотя его доля в населении страны и соответственно в составе рабочего класса убывает.
Приведенные цифры — свидетельство дальнейшего усиления национальной однородности населения Соединенных Штатов. Довольно большой естественный его прирост в последние десятилетия, относительно небольшая иммиграция, ассимилятивные процессы — вот основные факторы, способствовавшие этому.
Тем не менее этническая консолидация американской нации, как и слияние этнических элементов в рабочем классе, далеко не завершены. Определенное представление о национальной пестроте населения США, об удельном весе ряда наиболее значительных национальных групп дают данные последнего американского ценза, проводившегося в 1960 г. Данные касаются лиц, родившихся за границей и родившихся от иностранцев или от смешанных браков; общее количество таких лиц составляло 34 050 тыс. человек. Наиболее крупными группами, согласно переписи, являются выходцы из Италии — 4 543 тыс. человек, Германии — 4 320 тыс., Канады — 3 181 тыс., Польши — 2 780 тыс., России — 2 900 тыс., Мексики— 1 835 тыс., Ирландии— 1 773 тыс., Австрии— 1 098 тыс., Швеции— 1 046 тыс., Чехословакии— 917 тыс. человек1 2. Если в отношении ряда национальностей приведенные данные в целом верно отражают количественный состав национальных групп3, то относительно некоторых необходимо сделать существенные уточнения, так как данные ценза указывают только страну происхождения, что далеко не соответствует в ряде случаев (когда речь идет о многонациональных государствах) национальной принадлежности. Так, количество австрийцев явно меньше количества выходцев 1 «1960 Census of Population. Supplementary Reports», p. 4.
2 Там же.
3 Как правило, все данные о национальном происхождении в американских цензах преуменьшены: вследствие ассимиляции и существующих национально-расовых предубеждений многие не хотят обнаруживать своего настоящего национального происхождения.
356
из Австрии, куда, совершенно очевидно, включались и представители других национальностей.
По приблизительным подсчетам, хотя в ряде случаев и более точным, чем данные цензов, в США к середине 50-х годов насчитывалось: итальянцев — около 6 млн. человек, евреев — около 5 млн., славян — около 15 млн. человек, среди которых наиболее многочисленной группой являются поляки (4—5 млн. человек), мексиканцев— около 3 млн. человек1. Таковы наиболее крупные национальные группы, представленные в населении США. Они же, за некоторыми исключениями, являются наиболее крупными национальными группами и в составе рабочего класса.
Вполне определенную тенденцию можно отметить и в размещении иммигрантов по стране1 2. Наметилась она несколько десятилетий назад, но в послевоенные годы прослеживается особенно отчетливо. Происходит «перераспределение» иммигрантов и американцев иностранного происхождения между основными экономическими районами страны — Севером, Югом, Западом. По данным ценза 1950 г., по-прежнему основная масса переселенцев сосредоточивалась на Севере (77,9%), количество осевших на Юге оставалось невелико (7,4%), на Западе зафиксировано 14,7% из общего количества иммигрантов3. Таким образом, данные послевоенных лет дают примерно такую же картину, какая наблюдалась и в начале века. Нельзя не отметить некоторое увеличение по сравнению с предшествующими двумя десятилетиями числа осевших на Юге, вызванное, совершенно очевидно, приливом латино-американской иммиграции. Сократилось количество поселившихся на Севере. Заметно передвижение иммигрантов на Запад. Последнее стало особенно ощутимо в последние годы.
В течение 1954—1963 гг. наибольшее количество иммигрантов оседало в «традиционных» штатах: Нькн Иорк (629 тыс.), Иллинойс (169 тыс.), Нью-Джерси (138 тыс.), Массачусетс (108 тыс.). Среди южных штатов выделяется Техас (204 тыс.). Но особенно внушительно количество иммигрантов, осевших в Калифорнии 1 См. Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 107, НО, 92, 93.
2 Там же, стр. 66—75.
3 «1950 U. S. Census of Population», vol. II, part. I.
357
(549 тыс.) L Таким образом, Калифорния уступает лишь Нью-Йорку. Явное увеличение направляющихся на Запад, особенно в Калифорнию, связано как с благоприятными природными условиями, так и с интенсивностью ее индустриального развития. По-прежнему иммигранты концентрируются в преобладающем большинстве в промышленных центрах. В городах, по данным 1950 г., было сосредоточено 83,5% всех иммигрантов1 2.
Устанавливая закономерности в расселении иммигрантов по стране, Л. Ваграмов отмечает большое тяготение иммигрантов к местам проживания их предшественников, выходцев из тех же стран. Признавая основательность этого заключения, как и фактор географической близости районов размещения, например для мексиканцев, среди причин, определяющих места расселения, предпочтение следует отдать экономическому фактору, возможностям занятости и трудоустройства. Именно этим объясняется растущая подвижность рабочей силы в США вообще, внутренняя миграция. Потоки рабочей силы устремляются преимущественно на Запад, хотя и не ограничиваются лишь этим районом. Внутреннюю миграцию порождают неравномерность экономического развития, различия в уровне занятости и оплаты труда3.
Для послевоенного периода характерным является усилившееся стремление государства воздействовать на размещение вновь прибывающих иммигрантов. Этой проблемой занимаются иммиграционная служба, министерство труда и неправительственные организации. Уже в первые послевоенные годы эта тенденция проявилась достаточно сильно и в первую очередь коснулась категории «перемещенных лиц». Комиссар по делам иммиграции сообщал, например, что первые партии послевоенных иммигрантов были размещены в 35 штатах4— в необычно большом количестве штатов.
Предпринимаемые меры в направлении «сбалансированного» размещения иммигрантов со стороны госу1 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1963, p. 40.
2 «1950 U. S. Census of Population», vol. II, part. I.
3 См. Ю. Колосова. Миграция населения в США. «Мировая экономика и международные отношения», 1962. № 5, стр. 71.
4 «New York Times», 5.V. 1947.
358
дарственных органов могут быть с полным основанием отнесены к системе государственного регулирования, развившегося в последние десятилетия.
Попытки регулирования размещения иммигрантов и в еще большей степени самого процесса иммиграции находятся в непосредственной, неразрывной связи с усилением общих государственно-монополистических тенденций в США и других странах капитала, усилившихся на новых этапах общего кризиса. Государственно-монополистический капитализм, как подчеркивается в Программе КПСС, «соединяет силу монополий с силой государства в единый механизм». «Государство стало комитетом по управлению делами монополистической буржуазии. Резко усиливается бюрократизация всей хозяйственной жизни» I Тенденция не только определять общие контингенты импортируемой рабочей силы, но и конкретные нормы национального представительства проявляется и расширяется в последние десятилетия. В соответствии с общими интересами бизнеса государство определяет даже годичные объемы импорта рабочей силы в отдельные отрасли и районы, как это показывает, например, случай с ввозом мексиканских рабочих в Калифорнию. Всего этого не было в начале века. Однако эти меры не в состоянии решить многие проблемы, связанные с положением иммиграции в стране.
2. Место трудящихся иностранного происхождения в современной структуре рабочего класса. Основные черты социально-экономического положения рабочей иммиграции в послевоенные годы
Определение места трудящихся-иммигрантов в социальной структуре американского общества, в структуре рабочего класса, характеристика их экономического положения, каким оно складывалось на протяжении
1 «Программа Коммунистической партии Советского Союза: стр. 26. 359
последнего двадцатилетия, требуют учета многих факторов. Совершенно очевидно, должны быть сопоставлены данные о занятости, должен быть учтен в связи с этим профессиональный состав вновь прибывающих иммигрантов, прослежены динамика заработной платы, продолжительность рабочего дня и рабочей недели, реальные доходы, жилищные условия и, наконец, должны быть проанализированы основные проявления дискриминации в труде, равно как и общие черты, характеризующие положение рабочего класса в целом.
Если последнее в значительной степени сделано советскими исследователями и американскими марксистами \ то выяснение специфических черт положения трудящихся национальных групп представляет немалые трудности. Главная из них — отсутствие в статистике последних лет сравнительных, сопоставимых данных по многим показателям положения иммигрантов. Документально-статистическими материалами, подобными 42-томной публикации иммиграционной комиссии, обнародованной в 1911 г., американская статистика последних десятилетий не располагает. Издание 1911 г. при всей его неполноте, тенденциозности и выборочное™ в этом смысле является уникальным: ни до того, ни в последующие годы подобные обследования не проводились. И все же некоторые данные ценза 1950 г., в частности данные о профессиональной занятости американцев иностранного происхождения, о положении некоторых групп, а также частные исследования могут дать общее представление о положении трудящихся-иммигрантов.
Обратим внимание на то, что пополнение состава рабочего класса иммигрантами ввиду относительно небольших масштабов иммиграции не оказывало существенного влияния на формирование его отдельных отрядов, отраслевую структуру, профессиональный состав. Нет и былого разрыва между уровнями профессиональной подготовки американских рабочих и иммигрантов. Если ранее, в особенности в первые десятилетия XX в., среди иммигрантов преобладали крестьяне* сельскохозяйственные рабочие, чернорабочие, то в 40— 50-х годах, да и в последние годы удельный вес этих
1 См., например, А. Кац. Положение пролетариата США при империализме. М-, 1962; Д. Будили. Изменение структуры рабочего класса США. М., 1963.
360
категорий весьма невелик. Так, сельскохозяйственные рабочие из общего числа 292 тыс., иммигрировавших с июня 1963 по июнь 1964 г., составляли менее 4 тыс., чернорабочие — менее 10 тыс.1 Вместе с тем рабочие высокой квалификации, мастера, техники, ремесленники составляли более 42 тыс.
Официальная статистика не учитывает, разумеется, нелегальных иммигрантов, среди которых большинство составляет сельскохозяйственные рабочие. Не учитывает она также и временно законтрактованных рабочих, но соотношение, характерное для всех послевоенных лет, отраженное в приведенных данных, складывается в пользу высококвалифицированных рабочих, инженерно- технического персонала.
Характерно, что уровень грамотности иммигрантов ныне весьма высок. Количество неграмотных невелико, — как правило, менее 1%. Обеспокоенные отставанием: страны в подготовке технических специалистов, особенна обнаружившихся в свете успехов СССР в этой области, правящие круги Соединенных Штатов предоставили еще в 1953 г. и законодательно закрепили преимущества для въезда в страну этим категориям1 2. В ряде случаев они прямо вербуют специалистов высокой квалификации и ученых за границей. И все же в американской литературе звучит явное неудовлетворение профессиональным составом иммигрирующих3. Объясняется это отчасти тем, что наряду с уменьшением, удельного веса неквалифицированных рабочих продолжает оставаться высоким процент лиц без профессии — родственников ранее ррибывших иммигрантов, которых квотные ограничения не касаются 4.
1 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1964, p. 32. Полные данные о профессиональном составе иммигрантов приведены в таблице 4 (см. приложение, стр. 491).
2 В довольно длинном списке лиц, пользующихся «преимуществом первой категории» при допуске в США, в данных за 1963 г. в наибольшем количестве представлены инженеры и техники, врачи, обслуживающий медицинский персонал, механики и мастера по ремонту машин, портные, сапожники, представители других, считающихся дефицитными специальностей. Перечень их составляется для иммиграционной службы министерством труда («Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1963, p. 33—34).
3 «Scientific Manpower Bulletin» N 8, 1958.
4 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1964, p. 32.
361
Характеризуя нынешний профессиональный и социальный состав американцев иностранного происхождения, нельзя не учитывать, естественно, тот факт, что большинство из них находится в стране уже в течение нескольких десятилетий, а многие из них родились и выросли в США и за это время смогли приобрести квалификацию. К тому же произошло упрощение производственных операций, их расчленение, что также облегчило вовлечение «старых» и «новых» иммигрантов и их потомков в такие отрасли и такие виды труда, которые ранее были для них недоступны.
В годы минувшей войны властная экономическая необходимость — потребность в рабочих руках — привела к существенному увеличению занятости рабочих- иммигрантов и повышению их квалификационных разрядов. Этот процесс, конечно, протекал далеко не равномерно в отношении рабочих разных национальных групп. Латиноамериканские иммигранты и ныне, как и тогда, как правило, используются почти исключительно на трудоемких, «черных» работах; получение ими квалификации искусственно сдерживается.
Проблема занятости, равных возможностей при найме остается острейшей проблемой для всего рабочего класса, но прежде всего для негров и трудящихся национальных групп. Ее остроту ощутили на себе многие тысячи иммигрантов уже в первые послевоенные годы. Падение уровня занятости сказалось на положении иммигрантов самым непосредственным образом. Предприниматели особенно охотно выставляли за ворота фабрик и заводов негров и иммигрантов, «Комиссии по справедливой практике при найме», учреждение которой в годы войны было несомненным успехом демократических сил, приходилось все труднее и труднее. В листовке одной из общественных организаций, хранящейся в архиве тогдашнего министра труда Л. Швелленбаха, обращалось внимание на положение, создавшееся на «рынке труда» после окончания войны. «Все работали вместе для победы. Сегодня право твоего соседа на работу — под угрозой. Поскольку война окончена, американцы — представители национальных меньшинств — увольняются первыми». В связи с этим выдвигалось требование сделать «Комиссию по справедливой практике при найме» постоянной. Но у нее были влиятельные 362
враги, среди которых листовка называла Бильбо, Рэнкина и других. «Они проповедуют предрассудки, нетерпимость, фанатизм. Их ненависть и злоба направлены против комиссии» L
Комиссия продолжала существовать, но продолжала существовать и дискриминация при приеме на работу. В федеральном законодательстве не было положений, прочно гарантирующих право на работу, не говоря уже о том, что по-прежнему действовали многие дискриминационные положения.
Что же касается предпринимателей, то они вообще не хотели ни с чем считаться, когда сокращали производство и рабочих вследствие автоматизации или кризисных спадов. Не достигая ужасающих размеров периода кризиса 1929—1933 гг., безработица продолжала оставаться на довольно высоком уровне, увеличиваясь в годы кризисных спадов 1949, 1954, 1958, 1960—1961 гг.
В последние годы ее объем характеризовался официальными цифрами, не учитывающими скрытых форм безработицы: в 1960 г. — 3,9 млн. (5,6%), 1961 г. — 4,8 млн. (6,7%), 1962 г. —4 млн. (5,6%), 1963 г.— 4,1 млн. (5,7%)1 2. Но были годы, когда число безработных мрачно напоминало о годах «великого кризиса». В 1958 г., например, общее количество безработных достигало 10,5 млн.3 Трудно определить, каково соотношение «коренных» и трудящихся иностранного происхождения в этой армии безработных — такие данные существуют лишь для некоторых национальных групп. Но с несомненностью можно утверждать, что доля негров и иммигрантов среди безработных выше, чем доля «коренных». Подтверждение этому мы находим в том, что пораженными массовой безработицей оказываются районы, где велика концентрация иммигрантов.
Судьба безработных, переносимые ими бедствия хорошо известны. Приведем лишь одно из характерных свидетельств того, что означала для иммигрантов безработица 1958 г. в «стальном сердце» Америки, в одном 1 «L. Schwellenbach Papers. Library of Congress».
2 «Economic Forces in the United States». U. S. Department of Labor. Bulletin N 1384. Washington, September 1963, p. 9; «Economic Report of the President». Washington, January 1964, p. 235.
3 См. «Мировая экономика и международные отношения», 1960, №11, стр. 82.
363
из районов Чикаго. «Тысячи рабочих в нашем «Калюмет дистрикте», включая и сотни русских рабочих, уже стоят на пороге безработицы, — пишет рабочий-иммигрант Прищепов. — С ноября увольняют уже не сотни, а тысячи рабочих еженедельно. Из 60 000 работавших на здешних сталелитейных заводах уже уволили более 20 000. Еще 20 000 работают не 40 часов в неделю, а 22 — 24 часа. Есть и такие, которые работают всего два дня, т. е. 16 часов в неделю». «Дороговизна жизни в Саут Чикаго хватает всех за глотки, сказала мне белорусская хозяйка, — продолжает автор. — Я был поражен неприглядностью улиц возле сталелитейного завода. Они грязны повсюду, где живут иностранцы и негры. Люди живут в таких домах, которые кажутся непригодными для содержания скота. В некоторых домах нет ни окон, ни дверей и все закрыто досками, бумагой, жестью». Побывав в самом Чикаго, И. Прищепов увидел не менее впечатляющую картину. «На улице Медисон, где всегда, как и на нью-йоркской Бауэри, встретишь бездомных бедняков, я увидел длинную очередь. Люди ожидали у дома Сальвейшн арми (Армия спасения. — А. Ш.), когда их впустят и, может быть, поднесут две унции хлеба, кофе и чашку какого-нибудь супу. Неожиданно меня остановил русский, которого я знал много лет. У него был полон карман окурков, всяких отбросов, он собирал их на улице... Человек этот больной, не может работать. Он показал мне бумагу из городской больницы, сказал, что обращался к властям за пособием, но ему отказали» Ч
Чикаго не принадлежит к официально признанным бедствующим районам в США. Пораженные недугом запустения, свертывания производства и отсюда хронической, длящейся многими годами безработицы бедствующие районы, во всяком случае многие из них, населены в значительной части иммигрантами, в основном прибывшими в страну в начале века и отдавшими много сил и энергии экономическому развитию страны. Всего в США насчитывалось по состоянию на 1962 г. 933 таких района1 2. Подлинной зоной бедствия являются 1 «Славяне», 1958, № 3, стр. 49.
2 См. Ю. Колосова. Бедствующие районы США: динамика и структура населения. «Мировая экономика и международные отношения», 1965, № 4, стр. 28.
364
Аппалачи, славящиеся своими природными красотами и угольными богатствами. Аппалачи протянулись по территории 10 штатов, среди которых один из самых «иммигрантских» — штат Пенсильвания. В шахтерских поселках и городках Уилкс-Барре, Скрантоне, Хейзлтоне — центрах славянской иммиграции — многие шахты закрылись, другие модернизировались, но и то и другое привело к увеличению числа выброшенных на улицу. В округе Уилкс-Барре — Хейзлтон в 1963 г. безработица составляла 15,9%, превысив средний уровень безработицы по стране вдвое L “
В течение нескольких лет не обнаруживается никаких признаков экономического оживления в этих районах. Отчаявшись после долголетних ожиданий работы многие бывшие иммигранты, и особенно их потомки, молодежь, становятся внутренними мигрантами, попросту говоря, бегут из этих районов1 2.
Широко разрекламированная программа федеральной помощи бедствующим районам слишком незначительна по своим средствам, чтобы можно было ожидать в ближайшие годы их возрождения.
В жизненном уровне рабочих, принадлежащих к различным национальным группам, в формах их эксплуатации сохраняется подчас заметная разница.
Несмотря на наличие в федеральном законодательстве двух приказов президента (от 1951 и 1955 гг.) о недопущении дискриминации при найме на работу в правительственные учреждения и фирмы, выполняющие правительственные заказы3, несмотря на то что подобные акты есть в законодательстве отдельных штатов и 1 См. Ю. Колосова. Бедствующие районы США: динамика и структура населения. «Мировая экономика и международные отношения», 1965, № 4, стр. 31.
2 Отраженным результатом условий, сложившихся ныне в промышленных центрах Пенсильвании, куда в прошлом ежегодно устремлялись десятки тысяч иммигрантов, можно считать и то, что
в течение десятилетия (1954—1963 гг.) о своем намерении осесть в этом штате заявило всего 89 тыс. человек, да и то проследовавших туда, очевидно, по старой памяти. Не исключено, что позже многие из них покинули Пенсильванию («Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1963, p. 40).
.3 См. В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в
США, стр. 139.
365
в муниципальных постановлениях некоторых городов гу дискриминация в области труда по расовым и национальным признакам существует и формально, и фактически. Во-первых, до июля 1965 г.1 2 в стране не было федерального закона, исключающего дискриминацию по расово-национальным мотивам при найме на работу и в условиях труда, во-вторых, законодательством ряда штатов дискриминация фактически предусматривается, в-третьих, предприниматели сплошь и рядом нарушают и те немногие антидискриминационные законы, которые были приняты в стране. Наконец, гарантии предотвращения дискриминации, в том числе и предусмотренные федеральным законом 1965 г., весьма относительны.
Так, в некоторых штатах для многих категорий «некоренных» американцев, согласно существующим законам, недоступны высокооплачиваемые должности и должности, требующие высокой квалификации. В 28 штатах лицам иностранного происхождения запрещено быть врачами, в 26 — адвокатами, в 8 — инженерами3. При этом дискриминация распространяется не только на «цветных», но и на белых: итальянцев, венгров4. Обследования, проведенные службой занятости США, показали, что из 282 248 обследованных должностей более половины недоступны для «цветных». В Калифорнии, например, 90% должностей были недоступными для негров и 75% —для лиц восточного происхождения 5.
1 См. В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 137.
2 В октябре 1965 г. был принят новый закон, предусматривающий запрещение дискриминации по расово-национальным мотивам. Он, однако, не дает достаточных гарантий против отдельных проявлений дискриминации в предпринимательской практике («The Worker», 11. VI 1.1965).
3 В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 140.
4 «The Annals of the American Academy of Political and Social Science», March, 1956, p. 62.
5 См. В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 139. Свидетельства, относящиеся к самому последнему времени, полны примеров национальной нетерпимости и дискриминации в практике найма на работу. В опубликованном в «Известиях» письме его автор Сэм Хоуман приводит в этой связи тексты объявлений чикагского агентства по найму: «Принимаются только протестанты, евреи и азиаты — нет», «Мы не можем использовать никого из запрещенной расы» (см. «Известия», 7 октября 1965 г.).
366
Сложившаяся в течение многих десятилетий дискриминационная традиция допущения «некоренных» американцев лишь к низкооплачиваемой, трудоемкой работе создает и сейчас определенный барьер между категориями трудящихся. Эта традиция сказывается уже при найме. «В наиболее тяжелом положении, — читаем мы в одном из программных документов компартии США, «Дорога, по которой пойдет американский рабочий класс», — находятся те, кому сложнее всего получить и сохранить работу, — негры, пуэрториканцы, американцы мексиканского происхождения, выходцы из национальных меньшинств» L
Положение двух национальных групп — мексиканцев и пуэрториканцев отличается многими характерными особенностями и потому заслуживает особого рассмотрения, тем более что в течение последнего двадцатилетия эти группы трудящихся пополнялись особенно интенсивно.
Мексиканцы в США по своему происхождению могут быть разделены на две категории: 1) давние жители районов, принадлежавших Мексике до отторжения их Соединенными Штатами в середине XIX в., концентрирующиеся ныне в штатах Калифорния, Нью-Мексико, Техас, Аризона, Колорадо, и 2) устремлявшиеся в основном туда же мексиканские иммигранты1 2.
Впрочем, нынешнее расселение мексиканцев не имеет уже столь локального, вызванного географической близостью характера. Теперь мексиканцев можно встретить в довольно отдаленных от границы промышленных центров городах Центра и Востока — Чикаго, Детройте и др. Не менее важно и другое: различия между «коренными» и «пришлыми» мексиканцами в социально- экономическом статусе крайне невелики.
XVII съезд компартии США дал следующую общую оценку их профессионального и социального состава: «Главной характерной чертой американцев мексиканского происхождения является то, что большинство из них — рабочие. На Юго-Западе они составляют подав- 1 «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение, стр. 1.
2 Подробнее см. И. Золотаревская. Мексиканцы в США. «Советская этнография», 1958, № 6.
367
«ляющее большинство рабочих горной промышленности, металлургических предприятий и нефтеочистительных заводов, а также сельскохозяйственных рабочих в поле и на фермах. Во многих районах страны они составляют большинство рабочих, занятых в основных отраслях промышленности. Например, в Лос-Анжелесе они представляют собой «сердце рабочего класса». Они составляют значительную часть рабочих в таких отраслях промышленности, охваченных профсоюзами, как сталеплавильная, автомобильная, мебельная, переработка пищевых продуктов, а также среди докеров и персонала других отраслей хозяйства, в том числе среди высококвалифицированных специалистов. В некоторых отраслях промышленности, не охваченных профсоюзами, таких, как швейная и электронная, занято до 60 тысяч мексиканок» L
Обычно мексиканцы ассоциируются с сельскохозяйственными кочующими рабочими — «брасеро». Приведенная выше оценка вносит существенные коррективы в это представление. Несмотря на многочисленность мексиканцев в рядах сельскохозяйственного пролетариата, можно с полным основанием утверждать, что к настоящему времени сформировалась мощная прослойка промышленного пролетариата среди мексиканцев. «Такая пролетарская прослойка составляет основу большой устойчивой общины»1 2. Еще одна характерная черта положения мексиканского национального меньшинства— его крайняя «небуржуазность». Представители среднего класса, интеллигенция и буржуазия составляют незначительный процент среди мексиканского населения3.
Обе категории пролетариев-мексиканцев, хотя и в разной степени, испытывают на себе бремя дискриминации, зачастую не менее тяжелое, чем негры. Послевоенная Америка дала немало убедительных доказательств этого. Дело не только в том, что мексиканцам ввиду наличия расово-национальных барьеров сложнее, чем «коренным», трудоустроиться, но и в том, что су- 1 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 216—217.
2 Там же, стр. 217.
3 См. там же, стр. 216.
368
шествует явная или скрытая практика различной оплаты труда. В этом могла, в частности, убедиться президентская комиссия, обследовавшая «Шелл ойл» в Техасе, на предприятиях которой было две шкалы заработной платы: одна — для белых, другая — для негров и мексиканцев. Последние получали на 10 центов в час меньше
Кочующие сельскохозяйственные рабочие, среди которых преобладают мексиканцы, промышленные рабочие-латиноамериканцы дискриминируются на каждом шагу. «Мексиканский рабочий, — писал католический журнал «Экстенш», — практически беззащитен перед произволом и ненасытностью неразборчивого в средствах предпринимателя. Его можно заставить жить в грязной хижине без отопления, без одеяла, без сколько- нибудь пригодной кровати; его можно заставить работать по 12 часов в день за плату, эквивалентную 6 часам»1 2. Ввиду массовости случаев нарушения элементарных прав иммигрантов несколько лет назад в Мексике было открыто бюро по рассмотрению жалоб рабочих, возвратившихся из США.
А вот данные последних лет, относящиеся уже к положению сельскохозяйственных рабочих. В Империэл- вэлли (Калифорния), где вначале на трудоемких работах по сбору урожая «коренным» платили по 3 долл, в час, мексиканцам предложили лишь по 70 центов, а затем фермеры-предприниматели сократили и средний заработок до 90 центов3. Между тем положение «бра- серо» регулировалось законодательными мерами, межправительственными соглашениями США и Мексики, так называемым государственным законом № 78, принятым в 1951 г. В течение почти 14 лет существовала система, которая, по признанию министра труда У. Виртца, «слишком часто обесценивала человеческие ценности»4.
Напомним, что «программа брасеро» ежегодно вовлекала большие массы мексиканцев. В 1964 г. их было 1 См. Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 119.
2 Цит. по: «Новое время», 1959, № 50, стр. 80.
3 «Statement of the California Labor Federation, AFL — CIO before U. S. Department of Labor», December 7, 1964 (mimeographed), p. 8.
4 «News from U. S. Department of Labor», December 19, 1964 (mimeographed), p. 1.
24 A. H. Шлепаков
369
180 тыс., занятых на хлопковых и сахарных плантациях, на сборе фруктов и овощей. «Значительная часть этой работы бесспорно тяжела и неприятна. Но это лишь часть истории. Остальное — это то, что уровень оплаты этой работы ниже, чем оплата других видов работ, столь же тяжелых и неприятных. И условия труда, поддерживаемые некоторыми предпринимателями, так плохи, что церковные и общественные группы и рабочие организации выражали резкий протест»1. Так объяснял Виртц необходимость замены прежнего закона новым, установления минимума оплаты труда на этих работах (90 центов в час в зимнее время и 1,15 долл, в летнее время). Мотивы, выдвигаемые министром труда, вполне резонны, а перспективы если и не многообещающие, то во всяком случае представляют собой шаг вперед.
Однако при внимательном рассмотрении нового «государственного закона № 414» обнаруживается, что главная, «ключевая» цель, как говорится в заявлении Виртца, — оградить «коренных» от конкуренции «пришлых», в данном случае мексиканцев. Закон «просто устанавливает, что, перед тем как предприниматель будет привлекать иностранных рабочих, он должен предложить установленную оплату местным рабочим»1 2. Закон не разрешает нанимать иностранных рабочих до тех пор, пока доступна местная рабочая сила. Итак, для иммигрантов (а это касается не только мексиканцев, но и выходцев из Вест-Индии и филиппинцев) никаких гарантий равной оплаты их труда закон не предусматривает. Значит, все остается по-старому: предпринимательский произвол в условиях труда со всеми вытекающими последствиями.
Что же касается кочующих мексиканских рабочих, то исчерпывающую оценку их положения мы находим в приводимой в резолюции XVII съезда компартии США книге Чарлза Эбрамса: «В лице кочующего мексиканца мы сталкиваемся с уникальным видом внутреннего колониализма. Он работает в поте лица за жалкие гроши, в глазах своего хозяина и общины он является социально неполноценным туземцем, живет в нечеловеческих 1 «News from U. S. Department of Labor», December 19, 1964 (mimeographed), p. 1.
2 Там же, стр. 3.
370
условиях, столь часто характерных для жизни туземцев в колониях. Различие между обычными и новыми колониальными туземцами заключается в том, что последние живут при нас, на некотором расстоянии от нас, пока они нам нужны, а когда они нам больше не нужны, их выгоняют. ..»1
Близки по своему положению к мексиканцам пуэрториканцы. Речь идет не о профессиональном составе и отраслевой занятости. Наблюдатели-социологи и экономисты обратили внимание на такие косвенные показатели условий, в которых приходится жить пуэрториканцам в Нью-Йорке, главном месте их сосредоточения, как крайне незначительное количество пуэрториканцев, достигающих 65-летнего возраста (из 865 тыс. 65-летних в Нью-Йорке пуэрториканцев только 18 тыс.). Не менее примечательны и такие показатели: */2 всех семей в городе получает воспомоществование от департамента социального обеспечения, 74 всех пуэрториканских детей получает какой-либо вид помощи, существование V7 всех пуэрториканцев зависит от общественной помощи1 2. Это не широкий жест властей и благотворителей, это острая необходимость.
Болезни и смертность, едва ли не самая высокая в стране, убожество жилищ, что обнаруживается уже при первом взгляде на кварталы Ист Гарлема, — таковы неотъемлемые, постоянно отмечаемые черты положения пуэрториканцев. Вот как об этом пишет Хэндлин: они «заполняют профессии самого низшего порядка и страдают в результате от нищеты, скудного жилья и сопутствующих социальных бедствий»3. И все-таки, заключает Хэндлин, они будут и впредь предпочитать Нью- Йорк Кливленду, Чикаго, Детройту и Лос-Анжелесу4, ибо там еще хуже. Некоторые пуэрториканцы оказались в «зонах бедствия», и бедствие стало их личной судьбой: они сразу же вместе с неграми потеряли работу. Безработица преследует пуэрториканцев повсеместно. В Нью- Йорке она является рекордной: процент безработных 1 См. «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 220.
2 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot., p. 117—118.
3 O. Handlin. The Newcomers, p. 61.
4 См. там же, стр. 86.
371
среди пуэрториканцев (около 10% в 1960 г.) даже выше, чем средний уровень безработицы среди «небелых» (7%) >.
Постоянной безработицей среди пуэрториканцев, испытываемыми трудностями при найме на работу умело пользуются дельцы, агенты по найму, обирающие их до последнего цента. Порой этот «бизнес» принимает крупные, организованные масштабы, как это было, например, с обнаруженным в 1948 г. массовым грабежом пуэрториканцев при устройстве их на предприятия фирмы «Нейшнэл тьюб» в Огайо1 2.
Данные о профессиональном составе пуэрториканцев в районе Нью-Йорка по состоянию на 1960 г. объясняют многое. Среди мужчин старше 14 лет наибольший процент составляют рабочие-ремесленники и лица, занятые в обслуживании (официанты, швейцары, лифтеры, подсобные рабочие и т. д.). Квалифицированных рабочих и техников из общего количества занятых (136 тыс.) насчитывалось лишь 2,7 тыс. Среди женщин 47 тыс. из 72 тыс. занятых — домработницы3.
Авторитетное подтверждение сказанному в отношении положения этих двух групп содержит доклад сенатского подкомитета по занятости и рабочей силе. Среди рабочих национальных меньшинств, как отмечалось в докладе, процент безработных всегда выше среднего уровня по стране. В 1960 г., когда общее количество безработных составляло 5% всей рабочей силы, среди мексиканцев было 9% безработных, среди пуэрториканцев— 10%. Количество высококвалифицированных рабочих среди мексиканцев и пуэрториканцев, так же как и среди негров, составляло лишь 3—4% рабочей силы, тогда как среди белых «коренных» американцев оно составляло 12%. Официальные данные министерства труда подтверждают, что и годовой доход мексиканцев и пуэрториканцев значительно ниже среднего4. В заклю1 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot, p. 117.
2 «Federated Press Agency Papers», Folder: Foreign-Born, 1945—1951.
3 «U. S. Census of Population 1960. Puerto Ricans in the United States», p. 95.
4 «А Report Together with Minority and Individual Views Prepared by the Subcommittee on Employment and Manpower of the Committee on Labor and Public Welfare United States Senate». Washington, 1964, p. 71—72.
372
чении доклада говорится: «Отсутствие профессиональной подготовки, образования и опыта работы, аккумулированный результат многих поколений нищеты, отсутствие доступа к привилегированным слоям господствующего класса, воздействие предрассудков и фанатизма— это сочетание неблагоприятных факторов воздвигает экономические и социальные барьеры, которые для рабочих национальных меньшинств оказываются непреодолимыми» Ч
Расистско-шовинистические принципы, укоренившиеся в трудовых отношениях, особенно отражаются на положении «цветных» трудящихся — мексиканцев, пуэрториканцев, выходцев из Вест-Индии, азиатских стран. Они испытывают, как отмечалось выше, зачастую не менее тяжелое бремя дискриминации, чем негры. В их положении так много сходных черт, а различие между ним и положением «коренных» белых так велико, что эти категории трудящихся характеризуются иногда в американской литературе как два различных рабочих класса. «Действительно, сегодня в Америке существуют два рабочих класса — белый и состоящий из негров, мексиканцев и пуэрториканцев»1 2. Если с этим резким разграничением и нельзя согласиться, то различие в жизненных уровнях, в условиях труда и оплаты, существующее между этими категориями, несомненно.
Перед «старыми» и «новыми» иммигрантами гораздо реальнее, чем перед «коренными» американцами, постоянно стоит перспектива оказаться обитателями Другой Америки, Америки хронически нищенствующих, потерявших всякую надежду на будущее. Глубоко ознакомившийся с жизнью и бытом обитателей этой Другой Америки М. Харрингтон пишет об их судьбе: «Они утратили связь с национальной культурой своей родины за океаном, религия все больше теряет для них значение, они не члены профсоюзов и не члены клубов... Вокруг себя они находят только себе подобных, и потому у них нет оснований на что-либо надеяться»3.
1 «А Report Together with Minority and Individual Views Prepared by the Subcommittee on Employment and Manpower of the Committee on Labor and Public Welfare United States Senate», p. 70—71.
2 S. Lipset, R. Bendix. Social Mobility in Industrial Society. Berkeley — Los-Angeles, 1960, p. 106.
3 M. Харрингтон. Другая Америка. M., стр. 22.
373
Условия, характерные для жилищ «старых» иммигрантов, — антисанитария и скученность — сохранились и сейчас в национальных кварталах и гетто многих городов Америки. Особенно это характерно для Нью- Йорка.
В последние десятилетия произошли некоторые изменения в характере расселения иммигрантов в городах. Кварталы и гетто в ряде случаев утратили узконациональный колорит. Этнические трущобы уступили место трущобам нового типа, где «собираются неудачники, скитальцы, люди, родившиеся в плохое время или оказавшиеся в регрессирующих отраслях экономики, а также представители национальных меньшинств. .. .Самые нищие и самые несчастные составляют одну изолированную группу независимо от национальности, религии и цвета кожи» !.
Смешанный, многонациональный характер населения новых трущобных районов не меняет того факта, что неизменным и массовым их элементом являются американцы иностранного происхождения. Теперь, однако, как правильно отмечает тот же Харрингтон, «нищета уже не ограничивается группами иммигрантов»1 2.
Для положения основной массы иммигрантов и их потомков характерны определенные сдвиги в профессиональной занятости и в меньшей степени в социальном статусе. Совершенно очевидно, что все это более отчетливо можно проследить лишь на длительном отрезке времени. Такой метод избрал американский экономист
Э. Хатчинсон, автор, пожалуй, единственной в американской литературе работы на эту важную тему3. Он не обобщает, не анализирует, а лишь детально сопоставляет данные за 1910 и за 1950 гг.4 Вот некоторые итоги этих сопоставлений: лица иностранного происхождения теперь (в 1950 г.) относительно меньше представлены в категориях чернорабочих, ремесленников и фермеров и в большей степени — в сфере обслуживания, в относительно большей степени — среди сельскохозяйственных рабочих, квалифицированных рабочих, в управ1 М Харрингтон. Другая Америка, стр. 160, 162.
2 Там же, стр. 207.
3 Е. Hutchinson. Immigrants and their Children. 1850—1950. New York — London, 1956.
4 Отметим, что подобных данных в цензе 1960 г. нет.
374
ленческом аппарате. Эти изменения, как отмечает
Э. Хатчинсон, являются отражением общей тенденции1. Женщины иностранного происхождения были в 1910 г. более всего представлены среди работников сферы обслуживания, чернорабочих, ремесленников. Эта картина в основном верна и для 1950 г. Лишь в самое последнее время произошло увеличение их доли в управленческом аппарате1 2.
Приведенные сопоставления нуждаются в некоторых комментариях. Заметим сразу же, что рассматривались изменения, происходившие в занятости белых иммигрантов и их потомков. Если бы в сопоставляемые данные были включены «цветные» иммигранты, то, принимая во внимание их многочисленность в последние десятилетия, тенденция к увеличению их удельного веса в категории лиц квалифицированного труда была бы еще менее заметна. Уменьшение числа фермеров и увеличение числа сельскохозяйственных рабочих — прямое следствие разорения мелкого фермерства. Следует учитывать и то, что в приведенных сопоставлениях объединены и «старые», и «новые» иммигранты. Если бы данные о них рассматривались дифференцированно, отмеченные изменения имели бы различную степень интенсивности, хотя, вероятнее всего, шли бы в том же направлении3. Наконец, подчеркнем слабо выраженную динамику в профессиональной занятости среди женщин иностранного происхождения.
Тем не менее изменения, характерные для динамики профессиональной занятости, очевидны. Очевидно и то (это ясно из приводимых Хатчинсоном данных), что среди категорий «коренных» сдвиги происходили интенсивнее, чем среди иммигрантов и их потомков. Еще один вывод, вытекающий из приводимых Хатчинсоном материалов: разрыв в характере профессиональной занято1 Е. Hutchinson. Immigrants and their Children. 1850—1950, p. 202.
2 Там же, стр. 203.
3 Когда Хатчинсон касается нынешнего профессионального состава отдельных национальных групп, то явственно обнаруживаются различия между «старой» и «новой» иммиграцией. Итальянцы, например, в гораздо большей степени, чем национальные группы «старой» иммиграции, и ныне заняты на малоквалифицированной работе и в сфере обслуживания (Е. Hutchinson. Immigrants and their Children. 1850—1950).
375
сти между «коренными» и иммигрантами уменьшился. Исключение составляют опять-таки «цветные» иммигранты. Выше отмечалась и тенденция к нивелировке жизненных уровней «коренных» и иммигрантов в силу ряда факторов.
Гораздо более трудно, если вообще не невозможно ввиду отсутствия необходимых данных, установить степень продвижения по имущественной, социальной лестнице «коренных» и иммигрантов. Лишь по косвенным свидетельствам можно заключить, что иммигранты «преуспели» здесь весьма незначительно. В перечне пресловутых «60 семейств» представители иммиграции, особенно «новой», крайне редки. Проникновение их в финансово-промышленную элиту — явление единичное, исключительное. Рекламно-пропагандистская шумиха, поднимаемая по этому поводу, явно преувеличивает реальные масштабы этого явления.
Наличие изменений в профессиональной подготовке «старых» и «новых» иммигрантов послужило для ряда американских авторов, исповедующих модные теории «социальной мобильности», основанием для утверждений, что и иммигранты в полной мере «социально мобильны», что им ныне доступны едва ли не все ступени социальной лестницы и благосостояния. Одним из поводов к этому, в частности, является принадлежность лиц, рожденных за границей, к категории «белых воротничков». Ныне многие из потомков иммигрантов, констатируется в одном из вышедших в Соединенных Штатах сборников, принадлежат к категории «белых воротничков». И далее: «Для многих из молодого поколения категория «белых воротничков», хотя она и принадлежит к наемному труду, является средством избежать условий фабричного труда» !.
Между тем принадлежность части американцев второго поколения, да и иммигрантов к категории «работников в белых воротничках» не может быть оценена в должной мере вне общей характеристики состава этой категории. К ней официально относят собственников предприятий, управленческий аппарат, инженерно-технический персонал, конторских служащих, торговых ра1 Л Seidtnan, J. London, В. Karsh, D. Тagliacozzo. The Worker Views His Union. Chicago, 1958, p. 4.
376
ботников. По своему положению преобладающее большинство перечисленных принадлежит к рабочему классу. «Из почти 29 млн. так называемых работников в белых воротничках, составляющих свыше 43% всей рабочей силы, не более 3,5 млн., или пяти с небольшим процентов всей рабочей силы, можно по праву отнести к капиталистическому и среднему классу»,— такой вывод правомерно делает американский исследователь Дж. Будиш1.
Обстоятельно изучивший так называемую Другую Америку, Америку бедняков, М. Харрингтон заключает по поводу положения категории трудящихся, зачастую относимых к «белым воротничкам»: «Если сложить число всех работающих в гостиницах, ресторанах, больницах и на «потогонных» фабриках, то в итоге это миллионы и миллионы людей. Только в розничной торговле занято 6—7 млн. человек, не принадлежащих ни к какому профсоюзу, и многие из них не обеспечены минимальным заработком... Таким образом, получается, что в обществе изобилия и высокого жизненного уровня существует огромная армия людей, занятых в экономически отсталом секторе хозяйства, они жестоко эксплуатируются, не организованы и во многих случаях лишены защиты закона. В этом секторе трудится много инвалидов и представителей различных национальностей»1 2.
В целом же в положении «коренных» и «пришлых» рабочих произошла известная нивелировка в результате многолетнего пребывания иммигрантов в стране,, приобретения ими гражданства, повышения квалификации и, наконец, что не менее важно, их упорной борьбы за свои права. Ныне положение трудящихся иностранного происхождения определяется общими для всего рабочего класса закономерностями. Тем не менее различия (особенно разительные, когда речь идет о «цветных» иммигрантах) в практике найма, в уровне оплаты труда сохранялись в отношении национальных, групп трудящихся на всем протяжении последнего два1 Дж. Н. Будиш. Изменение структуры рабочего класса СШАГ стр. 67. Подробно см. также в кн.: А. Кац. Положение пролетариата США при империализме, стр. 354—368.
2 М. Харрингтон. Другая Америка, стр. 35. Точно так же и положение пуэрториканцев, вовлеченных в сферу обслуживания и формально относимых к категории «белых воротничков», никак не свидетельствует о том, что они утратили принадлежность к рабочему классу, причем к самым его необеспеченным слоям.
377
дцатилетия. Тем самым в их ряды вносится дух конкуренции, разобщения, взаимной вражды. «Существующее ныне социальное и экономическое разобщение,— признают американские авторы, — создается путем широко распространенной дискриминации в отношении национальных меньшинств, и это сокращает возможности для развития классовой солидарности». Более того, продолжающийся раскол рабочего класса является «главным элементом в сохранении стабильности американской социальной структуры»1.
Верно, что наличие разобщения, как и прежде, выгодно монополиям, верно и то, что оно препятствует укреплению уз классовой солидарности. Последние десятилетия отмечены, однако, серьезными сдвигами и в этом отношении. Экономической предпосылкой сдвигов является то, что монополии ведут наступление на позиции всех категорий трудящихся, не ограничиваясь национальными меньшинствами. Так, более универсальной и всеохватывающей стала безработица и перспектива ее расширения.
Объективно способствуют ликвидации разобщенности и уступки, вырванные в совместной борьбе у правящих кругов. Так, в 1961 г. был принят закон о повышении заработной платы до 1,15 долл, в час в 1961 г., до 1,2 долл. — в 1962 г. и до 1,25 долл. — в 1963 г., распространенный на 4,5 млн. рабочих в дополнение к получающим такую плату 23,5—24,5 млн. рабочих. Это повышение, однако, не коснулось 20 млн. низкооплачиваемых рабочих1 2.
Общность судеб, все более явственно осознаваемая необходимость борьбы с общим врагом всех эксплуатируемых независимо от их национального происхождения наряду с такими факторами, как уменьшение притока рабочей силы извне, постепенное исчезновение узконациональных и языковых барьеров, неизбежно ведут ко все большей национальной однородности, к сплочению рядов единой армии пролетариев.
1 S. Lipset, R. Betidix. Social Mobility in Industrial Society, p. 106.
2 «Экономическая политика правительства Кеннеди 1961— 1963 гг.». М., 1964, стр. 315. Правда, здесь иммигрантам, особенно
недавно прибывшим, снова «не повезло» — ведь они вместе с нег¬
рами более всего представлены в этой категории.
378
3. Закон Маккарэна —Уолтера и внутриполитическая борьба вокруг проблем иммиграционной политики в 50—60-х годах
Почти три десятилетия просуществовал иммиграционный закон 1924 г., утвердивший принципы квоты и ее количественное выражение. Закон в дальнейшем был дополнен несколькими актами, имевшими ограниченную сферу действия. В начале 1950 г. американские законодатели вознамерились создать всеохватывающую систему иммиграционного и натурализационного законодательства. У инициаторов этого начинания целесообразность квоты и прочих ограничительных мер не вызывала сомнений. Речь шла лишь о том, чтобы усилить, «упорядочить», систематизировать эти меры.
Чтобы должным образом оценить характер этой законодательной инициативы, достаточно вспомнить общественно-политическую атмосферу тех лет. То было время возрождения «охоты за ведьмами», время шпиономании и истеричного антикоммунизма, знаменосцем которого стал снискавший мрачную славу Маккарти. Усердствовали «расследователи», состязались в сенсационных обвинениях «подрывных элементов» политические деятели, с полной нагрузкой работали комиссии конгресса, привлекавшие к ответственности сотни и тысячи прогрессивно мыслящих людей или «подозреваемых». В июне 1951 г. Верховный суд подтвердил законность осуждения лидеров Коммунистической партии Америки, а годом раньше был принят «закон о внутренней безопасности» \ поставивший на широкую ногу преследования коммунистов и всех прогрессивных организаций, требовавший их регистрации как агентов «иностранной державы», а в случае отказа предусматривавший непомерные штрафы и тюремное заключение.
Поборник полицейщины и «контроля над мыслями», Маккарти выступал и как радетель «стопроцентного 1 Примечательно, что автор этого закона Маккарэн был одним из инициаторов «упорядочения» иммиграционного законодательства.
379
американизма». Его толкование «американизма» предполагало искоренение всего чужеродного, угрожающего позициям крайней реакции. У Маккарти оказалось немало влиятельнейших покровителей и последователей, которые решили «навести порядок в собственном доме» за счет исключения «нежелательных иностранцев». В маккартизме сочетались воинствующее мракобесие и антикоммунизм с расизмом и шовинизмом. Так, один из соавторов иммиграционного законопроекта, Уолтер, доказывал, что подавляющее большинство активных коммунистов — иностранцы, и именно этим мотивировал введение новых дискриминационных мер \
Да и упоминавшийся «закон о внутренней безопасности» 1950 г., включенный, кстати, в официальный свод иммиграционных законов, имел ряд статей, непосредственно предусматривавших исключение «нежелательных иностранцев». В нем, в частности, констатировалось: «При существующих иммиграционных законах имеется множество иностранцев, подлежащих депортации, многие из которых принадлежат к подрывным, преступным, аморальным классам»1 2. Кроме коммунистов, к которым закон относил широкую категорию лиц, так или иначе несогласных с существующими порядками, закон устанавливал, что в страну не могут допускаться лица, намеревающиеся прибыть в США с целью участия в деятельности, «угрожающей общественным интересам, благосостоянию или безопасности Соединенных Штатов»3. Не трудно заметить, что это законоположение создавало почву для всякого рода произвола. При этом причастность к «нежелательным», согласно этому закону, определяло министерство юстиции. «Таким образом,— говорил секретарь АКЗ А. Грин, — этот бесславный закон в духе полицейского государства дает министру юстиции право решать, кто будет жить в Соединенных Штатах». По справедливому замечанию А. Грина, к «нежелательным», подлежащим высылке или тюремному заключению и штрафу, могут быть отнесены участники стачек, пикетчики или даже просто члены 1 «Immigration and the United States», p. 109.
2 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 663.
3 Там же, стр. 691.
380
профсоюзов1. Список находившихся тогда под арестом и подлежавших депортации 160 лиц подтверждал эти опасения. Среди них оказалось 30 профсоюзных деятелей, 2 негритянских лидера, 3 представителя еврейской общины и более 100 активных деятелей национальных меньшинств1 2. Всего за год, заканчивавшийся в июне 1951 г., было выслано из страны под разными предлогами 12 253 иммигранта3.
Маккарэна и его единомышленников, очевидно, не удовлетворяли ни масштабы этих «операций», ни сам закон. Заручившись поддержкой Маккарти, Маккарэн приступил к новому туру законодательных акций4. В одном из своих заявлений он, утратив всякое чувство реальности, утверждал, что в стране незаконно находится около 5 млн. иностранцев5. Вместе с членом палаты представителей Ф. Уолтером он взялся за составление «омнибус билля», систематизирующего и кодифицирующего все действующие законы и постановления, определяющие иммиграционную и натурализационную политику. Это была далеко не механическая комбинация законодательных актов — в законопроект вошло все, что ограничивало доступ в страну новых переселенцев и ограничивало права иммигрантов, уже находившихся в США. Предварительное обсуждение сопровождалось злобным хором реакционеров, расистски- шовинистическими заявлениями в прессе. Да и сами дебаты в конгрессе несли на себе эту печать.
Сторонников нового билля радовало то, что он оставлял в неприкосновенности квоту и дополнял ее другими дискриминационными положениями. О своей поддержке законопроекта заявил «Американский легион», который принял специальную резолюцию по этому вопросу на своем очередном съезде6. Приветствовали его и известные своей консервативностью «Дочери американской революции»7.
1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 262.
2 См. там же, стр. 264.
3 «The New York Times», 27.VIII.1951.
4 L. Smith. Torch of Liberty, p. 264.
5 «The New York Times», 21. VI11.1951.
6 «Congressional Record», vol. 98, p. 4303.
7 «The New York Times», 17.IV.1952.
381
Весной — летом 1952 г. во время прохождения билля через обе палаты конгресса борьба вокруг проблем иммиграционной политики приняла особенно острый характер. Это нашло свое отражение в переписке конгрессменов. В фонде Тома Коннэли— председателя сенатской комиссии по иностранным делам, кстати, сторонника билля, хранится ряд писем, свидетельствующих о том, как далеко зашел антикоммунистический психоз в ту пору. Владелец страховой фирмы из Техаса пишет сенатору: «По нашему мнению, продолжающаяся бесконтрольная (?!) иммиграция в нашу страну угрожает экономике»1.
В конгрессе, охваченном подобными настроениями, естественно, доминировали сторонники билля Маккарэ- на — Уолтера. Махровый реакционер Дженкинс, гордившийся тем, что он причастен к утверждению квотных ограничений еще в 1924 г. и признававший наличие в них расовых мотивов, горячо ратовал за новый билль: «Как бы то ни было, главная цель установления квоты— держать подальше от берегов Америки нежелательные группы людей, таких, как коммунисты, преступники, сумасшедшие, и тех, кто может стать бременем для страны и лишить работы наших рабочих»1 2. Последнее было традиционным аргументом, рассчитанным на воздействие на рабочие массы, дескать, именно рабочим иммиграция грозит многими тяготами и безработицей. Иные конгрессмены, не смущаясь, обнаруживали свою приверженность расистским принципам. Вуд, например, выступая в палате представителей, уверял, что статистика могла бы показать, что только «западноевропейцы стали хорошими гражданами в Америке» 3 и потому остальных допускать не следует.
Правда, в конгрессе и в правительственных кругах раздавались и иные голоса. Некоторые конгрессмены указывали на абсурдность квотного принципа. Хеллер, например, оперировал любопытным аргументом: что было бы, если бы квоту применили к закону о воинской повинности, т. е. отбор лиц для воинской службы производился бы исходя из их национальной принадлежности? И отвечал: это означало бы, что 86% призывников должны были бы составлять представители «нор-
1 «Тот Connelly Papers», Box 302.
2 «Congressional Record», vol. 98, p. 4303.
3 Там же, стр. 4314.
382
дических» рас и лишь 14%—южноевропейцы Дальнейшее существование квоты, по его мнению, неправомерно и наносит вред престижу страны.
Примерно такими же соображениями руководствовались и другие оппоненты законопроекта. Замена расово-национального принципа квоты предусматривалась- противостоящим ему законопроектом Хэмфри — Лемана, которые намеревались «либерализовать» иммиграционную политику. В своем послании конгрессу президент Трумэн предложил допустить 300 тыс. иммигрантов из Европы, ссылаясь на необходимость принятия беженцев из стран «советского блока»1 2. Как видим, и сторонники, и противники обсуждавшегося законопроекта прибегали к аргументации из арсенала антикоммунизма.
Что же касается принципа квоты, то поначалу Трумэн высказался лишь за необходимость ее приведения в соответствие с «национальными задачами» во внешней политике. Весьма скромные изменения вначале предлагал и член палаты представителей Селлер, высказавшийся лишь за перераспределение незаполняемых квот (североевропейскими странами и Англией) и заполнение их иммигрантами из других дискриминируемых стран, хотя он и считал существующую квоту необоснованной 3.
В целом соотношение сил складывалось в пользу билля Маккарэна — Уолтера. С незначительными поправками он прошел в начале июня через палату представителей и сенат. В числе голосовавших за него оказались и республиканцы, и демократы. Выступления сенаторов Хэмфри, Лемана, Бентона не возымели действия.
25 июня 1952 г. Трумэн направил конгрессу письмо, в котором сообщал, что он накладывает вето на билль. Маккарэна — Уолтера, считая его устаревшим, негуманным, не соответствующим традициям Америки и ее внешнеполитическим интересам. Вето Трумэна имело два адреса. С одной стороны, оно было обращено к многочисленным национальным меньшинствам, 1 «Congressional Record», vol. 98, р. 4311.
2 «The New York Times», 25.III.1952.
3 «Congressional Record», vol. 98, p. 431 L
383
права которых официально и публично ущемлялись — ведь билль фактически относил их к категории «второсортных» граждан. Это был последний год правления Трумэна, и он не хотел, естественно, отягчать груз своей непопулярности причастностью еще к одному архиреакционному акту. С другой стороны, послание имело и зарубежный адрес. Трумэн хотел продемонстрировать несогласие с этим актом и тем самым как-то «смягчить его неблагоприятный резонанс за границей. В своем письме Трумэн риторически вопрошал: не пришло ли время вести честную иммиграционную политику, ■соответствующую американским идеалам и внешнеполитическим целям? Последнее президент растолковывал •следующим образом: мы являемся союзниками по НАТО с Италией, Грецией, Турцией, но «благодаря этому якту мы говорим их народам: вы менее пригодны для допуска в страну, чем англичане и ирландцы»1. Трумэн предрекал отрицательную реакцию на закон многих «друзей» США, которая могла омрачить «атлантическую •солидарность».
Доводы Трумэна не убедили конгрессменов, да вряд ли и сам президент рассчитывал на это. Билль при повторном голосовании собрал необходимое большинство •голосов. Закону, содержавшему несколько сот страниц и прохождение которого обошлось, по признанию Уолтера, в полмиллиона долларов1 2 3, суждено было на многие годы продлить и усилить расистские, антидемократические принципы иммиграционной политики.
Новый закон поражает своими масштабами и нагромождением юридических хитросплетений. Но, конечно, не это в нем главное.
Закон сохранил квотную систему, исчисляемую в основном так же, как и в 1924 г., т. е. в страну допускаются иммигранты в числе 2% от количества лиц данной национальности, проживавших в США в 1890 г.2 Таким образом, снова были закреплены преимущества •стран Западной и Северной Европы: ведь только трем из них — Великобритании, Германии, Ирландии предо1 «Congressional Record», vol. 98, р. 8083.
2 Там же, стр. 4301.
3 О принципе исчисления квоты см. текст закона «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 25—27.
384
ставлены 1 2/з всей квоты, составлявшей тогда 155 тыс. человек ежегодно. Что касается других стран Европы — Южной и Восточной, то на их долю, как и ранее, приходилась незначительная ее часть. Например, в 1963 г. общий размер квоты был установлен в 156 987 человек, из которых доля Великобритании составила более 65 тыс., Германии — 25 тыс., Ирландии— 17 тыс. (заметим, что Великобритания и Ирландия не заполнили ее даже наполовину), в то же время на Италию с ее огромным иммиграционным потенциалом приходилось 5655 человек, Грецию — 308, Турцию — 225 человек1.
Но и это еще не все. Формально законодатели сняли запрет на иммиграцию из «азиатско-тихоокеанской зоны», разрешив въезд из стран, входящих в заново очерченный «азиатско-тихоокеанский треугольник» по 100 (?!) иммигрантов ежегодно. Всего для Азии с ее 2-миллиардным населением квота установлена в размере 3290 человек2. Цифра эта звучит издевательски, хотя ряд азиатских стран в течение последних лет не заполнял квот. Обращает на себя внимание и то, что упражнения американских законодателей в «географии» привели к тому, что очерченный ими «треугольник» оказался большим, чем его предшественник в 1924 г.
Вопреки традиции не ограничивать квотой Американский континент, в законе 1952 г. установлена квота в 100 человек для Тринидада, Тобаго и’ Ямайки. Так была расширена и закреплена сфера расовой и национальной дискриминации в отношении допуска иммигрантов.
Как ни в одном из предшествующих законов, в законе 1952 г. представлен пространный перечень лиц, не допускаемых в США даже в пределах квоты. Перечень насчитывает 31 параграф, и некоторые из них имеют еще подпункты3. В этот перечень включены фактически все категории иностранцев, исключавшиеся предшествующими актами и новыми положениями. Особенно подробно квалифицируются исключаемые по политическим мотивам: здесь и лица, принадлежащие к комму1 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1963, p. 30.
2 Там же.
3 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 36—46.
25 A. H. Шлепаков
385
нистическим партиям и организациям или «родственным» организациям, и лица, распространяющие «подрывную» литературу и представляющие угрозу правопорядку и собственности. Обращает на себя внимание следующий пункт: в США не допускаются рабочие — квалифицированные и неквалифицированные, если по мнению министра труда и министра юстиции таковых к данному моменту достаточно в США; не допускаются рабочие и в том случае, если их трудоустройство может повлиять на заработную плату и условия труда рабочих США L Что касается первой части этого пункта, то определение «достаточной» занятости в той или иной отрасли или месте представляет значительные трудности и опять- таки создает широкий простор для произвольных решений. Вторая часть, внешне продиктованная заботой о благе американских рабочих, неоднократно нарушалась в иммиграционной практике. При всей полноте и кажущейся детализации почти все пункты, касающиеся «нежелательных» категорий, можно толковать весьма произвольно. Это с особой отчетливостью демонстрирует такой пункт: не допускаются в США лица, в отношении которых консульский чиновник или министр юстиции знают или «имеют разумное основание полагать», что они будут заниматься противозаконной деятельностью1 2. Так расово-национальные дискриминационные меры дополнялись мерами политической дискриминации.
Наконец, большой раздел закона посвящен правилам и процедуре натурализации, т. е. процедуре приобретения гражданства. И здесь были введены новые, более жесткие требования. Правда, закон декларировал, что право натурализации не ограничивается расовыми мотивами, но это положение в значительной мере обесценивалось дискриминацией при допуске иммигрантов.
Для приобретения прав гражданства необходимо было пятилетнее пребывание в стране, знание английского языка и основ истории и конституции США (это устанавливалось экзаменом), неучастие в деятельности коммунистической партии и родственных ей организаций, непричастность ко всем другим видам деятельно1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 38.
2 Там же, стр. 45.
386
сти, предусмотренным «актом о контроле над подрывной деятельностью» 1950 г., и т. д. Фигурирует и требование проявить себя лицом «хороших моральных качеств, преданным принципам конституции США, хорошо относящимся к существующему порядку и процветанию (буквально: счастью. — А. Ш.) в США»1. Все эти качества устанавливаются органами натурализационной службы и судом с помощью двух свидетелей.
Особую весомость приобретает право «денатурализации», т. е. лишения гражданских прав, если в течение 10 лет после натурализации гражданин США будет замечен в противозаконной деятельности. И процедура натурализации, и право денатурализации дали властям мощное средство политического давления на миллионы иммигрантов — граждан и неграждан. По заключению известного американского юриста М. Конвитца, «в то время как непригодность для натурализации по причине расы или цвета кожи постепенно уничтожалась и была совершенно уничтожена в 1952 году, непригодность по причине политических убеждений и мнений становилась все более выдающейся особенностью нашего нату- рализационного процесса»1 2.
Как и следовало ожидать, принятие закона Макка- рэна — Уолтера вызвало довольно широкий международный резонанс. Реакция на закон была, как правило, отрицательной. Его осуждала не только прогрессивная общественность, но и официальные круги стран, связанных с США обязательствами по НАТО и другим блокам и соглашениям: уж слишком явно в законе афишировалась «неполноценность» других рас и наций, слишком откровенно оскорблялось национальное достоинство других народов и стран. Италия и ряд других государств осудили принятие Соединенными Штатами этого закона3. Государственный секретарь Д. Ачесон признал, что этот акт возбуждает враждебность к Соединенным Штатам за границей и ослабляет узы союзничества с ними в Европе и Азии4. Сетования Ачесона по этому поводу выглядят не очень убедительно. Один 1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 137.
2 Цит. по: В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США, стр. 202.
3 «The New York Times», 29.XII.1952.
4 «The New York Times», 20.XI.1952.
387
из соавторов закона, Уолтер, в лекции, прочитанной в 1957 г., сказал, что в период выработки законопроекта был установлен тесный контакт с экспертами госдепартамента и министерства юстиции и что госдепартамент, министерство юстиции, Центральное разведывательное управление одобрили законопроект1. Да и вообще причастность правительственных кругов, демократической партии к новому иммиграционному закону была очевидной.
Общая реакционно-шовинистическая направленность закона Маккарэна — Уолтера несомненна. Вполне закономерно считать его синтезом реакционных законоположений прежних лет, дополненных новыми положениями, явившимися продуктом эпохи маккартизма. В признании этой его сущности нет недостатка и в американской литературе разных направлений. Лишь немногие авторы склонны его оправдать и как-то обосновать 1 2.
Видный специалист в области иммиграционной истории, Оскар Хэндлин, непосредственно откликаясь на принятие этого закона, писал, что «закон пролил свет на неприглядное наследие застарелых предрассудков», сочетавшихся с «обременительными положениями старых законов... доведенных до предела низости»3.
Покойный президент Кеннеди выразил свое отношение к нему весьма образно. Слова Эммы Лазарус, начертанные на пьедестале статуи Свободы, обращенные к Старому Свету: «Дай мне твои уставшие, твои бедные, отчаявшиеся массы, жаждущие вздохнуть свободно», следовало бы теперь, писал Кеннеди, дополнить словами: «если только они прибывают из Северной Европы и не слишком устали, не слишком бедны или не очень больны, никогда не похищали куска хлеба, никогда не участвовали в сомнительных организациях и могут подтвердить документами свою деятельность за последние два года»4.
1 F. Walter. Philosophy of the Immigration Policy of the United States (mimeographed). Washington, 1957, p. 9—10.
2 Одна из последних попыток сделать это предпринята в кн.: М Bennet. American Immigration Policies: A History. Washington, 1963.
3 «Atlantic Monthly», May, 1953, p. 27.
4 J. Kennedy. A Nation of Immigrants, p. 77.
388
Несмотря на всю афористичность этого высказывания, в нем нет ни грана преувеличения: закон действительно завершил отход от давних традиций, попросту попрал их, утвердив в иммиграционной политике дух откровенного расизма и антидемократизма. Такой она была и прежде, но в еще большей мере стала в последние десятилетия. Новейшие акты не внесли в нее коренных изменений. Вокруг основных направлений этой политики тем не менее идет непрекращающаяся, временами весьма острая борьба, вовлекающая различные общественные силы.
Прошло немного времени, и стали обнаруживаться результаты введенного в действие закона Маккарэна— Уолтера. Его эффективность усиливалась тем фактом, что иммиграционной и натурализационной службе были предоставлены большие карательные полномочия, в первую очередь было расширено их право на депортацию. Кроме того, законом предусматривались «прямые и постоянные связи» комиссара по иммиграционным делам с руководителями ФБР и ЦРУ1.
Практика депортации стала более часто применяться к деятелям профсоюзного, рабочего движения (об этом речь пойдет ниже). Но сразу после принятия закона объектом массовых «операций» по высылке стали мексиканские иммигранты. Поселки, населенные мексиканцами, подвергались налетам полиции, устраивались настоящие облавы, жертвы которых незамедлительно изгонялись за пределы страны. Масштабы этих «операций» поистине беспрецедентны — из страны было выслано 1,5 млн. мексиканцев1 2. Произвол и жестокость американских властей, вопиющая дискриминация мексиканцев в труде заставили правительство Мексики в январе 1954 г. отказаться от заключения нового соглашения с США о вербовке рабочих.
Все эти годы количество допускаемых в страну иммигрантов регулировалось квотой (допускались лишь небольшие отклонения). Превышение же фактического объема иммиграции объясняется тем, что иммигранты из большинства стран западного полушария были «вне- 1 «Laws Applicable to Immigration and Nationality», p. 25.
2 См. «Факты о положении трудящихся в США (1953—1954)». М., 1956, стр. 107.
389
квотными». Дискриминационный характер квоты демонстрировался ежегодно: каждый год объявлялись размеры квоты для каждой страны, и, хотя далеко не все из них заполняли ее, страны с большим иммиграционным потенциалом не могли воспользоваться ее «остатком».
Возникала масса сложных ситуаций, связанных с невозможностью воссоединить семьи. Постоянно проявлялись нарушения элементарных человеческих прав в процессе натурализации и депортации, санкционированные законом. Используя его «гибкость» и неопределенность некоторых его положений, дававших простор для разного рода толкований, власти не останавливались перед прямым произволом. Некоторые из возникших при этом конфликтов стали предметом разбирательства Верховного суда США *. Как правило, его решения конкретизировали и закрепляли то, что вытекало из буквы и духа этого закона.
Непопулярность, неприкрытый антидемократизм иммиграционной политики 50-х — начала 60-х годов были источником постоянного недовольства различных слоев населения. Значительная часть правящих кругов также подвергала сомнению правомерность этой политики. Призывы к ее изменению, к «либерализации» стали раздаваться буквально сразу же после принятия закона Маккарэна — Уолтера. Свое несогласие с ним выразил, как отмечалось выше, тогдашний президент Трумэн.
Трумэн даже назначил специальную комиссию по изучению иммиграционной проблемы, призванную, очевидно, теоретически «подкрепить» его вето1 2. Независимо от мотивов, которыми руководствовался инициатор создания комиссии, ее выводы, опубликованные в 1953 г., представляют немалый интерес. Отметим в них прежде всего явный упор на экономическую целесообразность 1 Ряд решений Верховного суда США за последние годы отражен в сб.: «Immigration and Nationality Act with Amendments and Notes on Related Laws and Summaries of Pertinent Judicial Decisions. Committee Print for the Use of the Committee on the Judiciary». Washington, 1964.
2 Несмотря на ограниченность задач, стоявших перед комиссией, и отсутствие реальных последствий ее работы, она вызвала злобную реакцию со стороны Маккарэна, который поспешил обвинить ее членов в принадлежности к «коммунистическим организациям».
390
иммиграции. Здесь и совершенно справедливый вывод с том, что иммиграция принесла благосостояние Соединенным Штатам, и миллиарды долларов1, явившиеся результатом труда иммигрантов, и вывод, что кризис отнюдь не был порожден иммиграцией, и замечание о том, что во время войны страна столкнулась с острой нехваткой рабочей силы из-за прекращения иммиграции.
В материалах комиссии приведен любопытный расчет, сделанный крупным экономистом и бизнесменом Даблином, согласно которому иммигрант в возрасте 18 лет обходится нации в 10 тыс. долл, (имеются, очевидно, в виду расходы на его обучение), а приносимые им выгоды исчисляются от 30 до 80 тыс. долл.1 2 Комиссия подчеркнула бессмысленность квоты с экономической точки зрения, так как иммиграция сама реагирует на конъюнктуру, резко сокращаясь в кризисные годы. В итоге, заявляла комиссия, «иммиграция продолжает быть тем, чем она всегда была в нашей истории — источником необходимой рабочей силы»3. Комиссия при этом не упомянула о дешевизне «пришлой» рабочей силы, но всячески подчеркивала практическую выгодность иммиграции, хотела привлечь к ней внимание деловых кругов, интересы которых она в какой-то степени, несомненно, представляла.
Авторы некоторых законопроектов, учитывая большую абсорбирующую способность американской экономики, предлагали увеличить квоту до 250—300 тыс. человек, отменив полностью или частично расово-национальные барьеры. Таким был, в частности, появившийся вскоре законопроект Лемана — Селлера. К маю 1955 г. в конгресс было внесено, по данным советского исследователя Л. Ваграмова, более 40 законопроектов, предусматривающих пересмотр или отмену закона Макка- рэна — Уолтера4.
В годы правления республиканской партии президент Эйзенхауэр несколько раз высказывался по вопросу об 1 О. Handlin. Immigration as a Factor in American History, p. 202.
2 Там же.
3 Там же, стр. 206.
4 См. Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 132.
391
иммиграции, считая целесообразным изменение иммиграционной политики L Его высказывания, однако, носили самый общий характер. Дальше этого он не шел. Достаточно сказать, что за весь период его пребывания у власти не было предпринято никаких реальных шагов в этом направлении. Наибольшую заинтересованность Эйзенхауэр проявил к «проблеме беженцев». В апреле 1953 г. он, например, предложил осуществить двухлетнюю программу привлечения 240 тыс. беженцев из Европы1 2. Эти и другие проекты — осуществленные и неосуществленные— обычно сопровождались шумихой антисоветского, антикоммунистического толка и были рассчитаны на внешнеполитический эффект, но уж никак не на разрешение иммиграционной проблемы.
Силы, стремившиеся сохранить и упрочить дискриминационные принципы в иммиграционной политике, были по-прежнему влиятельны и активны на всем протяжении этого периода. И дело не только и не столько в позиции таких традиционных противников иммиграции, как «Американский легион» или «Дочери американской революции», а в том, что и в руководстве обеих партий, и соответственно в конгрессе сторонники «жесткого» дискриминационного курса преобладали. Поэтому, несмотря на обилие законопроектов, в чем-то ревизовавших закон Маккарэна — Уолтера, все они блокировались в конгрессе, «застревали» в ходе бесчисленных обсуждений в комитетах и подкомитетах.
Авторы же закона и их влиятельные единомышленники не снижали своей активности в этом направлении. В упоминавшейся лекции Уолтера в 1957 г. он вновь подтверждал правильность избранного Соединенными Штатами курса, подкрепляя свою позицию высказыванием «Крисчен сайенс монитор», которая, не стесняясь, писала, что «некоторые нации намного ближе Соединенным Штатам по культуре, обычаям, жизненным стандартам, уважению к закону и опыту самоуправления»3, чем другие.
1 «The New York Times», 3.II.1953.
2 В несколько сокращенном варианте это предложение было принято конгрессом и подписано президентом в августе 1953 г. («The New York Times», 8.VIII. 1953).
3 F. Walter. Philosophy of the Immigration Policy of the United States, p. 11—12.
392
Противники действующего законодательства, однако, не складывали оружия. Один из них, Э. Кореи, не принадлежа к числу профессиональных историков (он долгое время занимал руководящие посты в иммиграционной службе), тем не менее выразил свой взгляд на проблемы иммиграции и иммиграционного законодательства, оживленно обсуждаемые в исторической и экономической литературе. Его книга1 — образец критики иммиграционной политики последних десятилетий, критики с позиций крайней реакционности, хотя трудно представить, чтобы такой сгусток антидемократических законоположений, как закон Маккарэна — Уолтера, мог вызвать подобную критику. Но это именно так. Кореи воздает должное вкладу иммигрантов предшествующих периодов в развитие экономики и культуры, но это признание звучит чисто формально в свете его последующих заключений. Главный его аргумент в пользу отмены ограничений — потребность в расширении рынка рабочей силы. США, по его мнению, могли «абсорбировать» в 50-х годах до 500 тыс. иммигрантов ежегодно. Это тем более необходимо, что страна испытывает «недостаток подходящих молодых людей для пополнения вооруженных сил» 1 2.
Ссылаясь на нехватку рабочей силы для фермерских хозяйств и военного производства и на опыт второй мировой войны, Кореи далее пишет, что в случае возникновения военной ситуации потребность в рабочей силе будет удовлетворяться за счет перевода рабочих, занятых ныне в мирном производстве, в военное производство, за счет привлечения подростков, женщин и стариков. «Нерешенным остается: будет ли это достаточным для удовлетворения нужд экономики новой войны?»3 Беспокойство Кореи, как и его критика существующего законодательства, диктовались явно милитаристскими устремлениями. Но его волновало и другое: установленные барьеры могли помешать привлечению в США всякого рода политически обанкротившихся и преступных элементов, бежавших из стран Восточной 1 Е. Corsi. Paths to the New World: American Immigration — Yesterday, Today and Tomorrow (далее — E. Corsi. Paths to the New World...). New York, 1956.
2 Там же, стр. 21.
3 Там же.
393
Европы. Подобную точку зрения разделяли и авторы других книг, брошюр, статей, появившихся в те годы *.
Некоторые акты последующих лет, принятые под влиянием этой критики и в еще большей степени под воздействием внешнеполитических обстоятельств, расцениваются некоторыми американскими авторами как «смягчение» действующего законодательства, как явную тенденцию к его «гуманизации». Речь идет об акте, предусматривавшем допуск в страну венгерских беженцев, принятом в 1957 г., и об акте о допуске пострадавших от землетрясения на Азорских островах португальцев и покинувших Индонезию в 1958 г. голландцев. Соавтором последнего акта был, кстати, Уолтер.
Сами по себе отступления от квоты в этих случаях количественно были незначительны, хотя и сопровождались шумной пропагандистской кампанией, изображавшей эти акты проявлениями традиционного гостеприимства и человеколюбия. Они, писал Кеннеди, «отражают гуманные импульсы американского народа, которые соответствуют нашим традициям предоставления приюта бездомным и убежища для угнетенных»1 2. Это утверждение нуждается в серьезных коррективах. Никакого сколько-нибудь массового организованного движения в пользу принятия этих актов в США не было. Принятые акты были чисто верхушечными и не отражали какой-то тенденции к «гуманизации» курса в целом. Очевидно, чувствуя это, Кеннеди сопровождает приведенное утверждение признанием того, что «эффект этих действий снижается оттого, что они рассматриваются как исключения из нашей политики, а не как ее часть»3.
При ознакомлении с документами конгресса последних лет обращает на себя внимание наличие множества «индивидуальных» иммиграционных законопроектов. Речь в большинстве из них идет о допуске не попавших в квоту родственников граждан США или иммигрантов. По тому же закону Маккарэна — Уолтера даже родители американских граждан допускаются в страну в пределах квоты, имея лишь преференцию второй кате1 J. Bruce. The Golden Door: the Irony of our Immigration Policy. New York, 1954.
2 J. Kennedy. A Nation of Immigrants, p. 79.
3 Там же.
394
гории после лиц дефицитных специальностей. Множество личных, семейных трагедий связано с наличием этих барьеров в законе.
1958—1962 гг. можно считать периодом относительного затишья в борьбе вокруг путей решения иммиграционной проблемы. Но все это время правящие круги США получали немало доказательств глубокого недовольства ее состоянием как внутри страны, так и за ее пределами. В октябре 1959 г. в Нью-Йорке состоялась конференция, посвященная иммиграционной проблеме. На ней представителям правительственных органов пришлось услышать немало довольно резких оценок иммиграционной политики и ее последствий. В числе выступавших был сенатор Джавите, обративший, в частности, внимание на бездействие конгресса в этом вопросе1.
В пользу изменений в законодательстве высказались сенаторы Д. Кеннеди, Кейс и др.1 2 В высказываниях подобного рода недостатка не было. Особенно часто они звучали в 1960 г. — в период очередной предвыборной кампании. Неоднократно выступал за желательность изменений в иммиграционном законодательстве президент Эйзенхауэр. В нескольких его посланиях конгрессу этот мотив повторялся, но лишь в одном из них его предложения обрели конкретность: Эйзенхауэр предложил, допуская в страну по-прежнему 7б°/о от каждой национальной группы ежегодно, взять за основу ценз 1960, а не 1920 г.3 Предлагаемое изменение на первый взгляд могло иметь благоприятные последствия — оно повлекло бы за собой общее увеличение квоты. Однако оно оставило в неприкосновенности принцип исчисления квоты, ее дискриминационную сущность: ведь представительство национальных групп в населении США было далеко не равным, а удельный вес некоторых из них, в частности южноевропейцев и выходцев из Азии, в сравнении с 1920 г. даже снизился благодаря многолетней «квотной» политике.
Лишь в период президентства Кеннеди попытки «либерализации» этой политики по-настоящему активизировались. Произошло это не только и не столько потому, 1 «The New York Times», 17.X.1959.
2 «The New York Times», 1.VI1.1959.
9 «The New York Times», 18.III.1960.
395
что Кеннеди традиционно придерживался такой позиции, а скорее всего потому, что это соответствовало общему курсу политики «новых рубежей». Попытки изменить иммиграционное законодательство следует рассматривать поэтому вместе с такими мероприятиями, как законопроект о гражданских правах и другие акты, призванные как-то нормализовать систему общественных, и в особенности расово-национальных, отношений, смягчить впечатление от наиболее уродливых явлений, наносивших постоянный ущерб международному престижу США. Были выдвинуты новые законопроекты, направленные на пересмотр закона 1952 г. К осени 1964 г. их количество достигло внушительной цифры — 56 \ Наиболее полно выражали новые тенденции во многом совпадающие законопроекты сенатора Харта и члена палаты представителей Селлера.
В печати и научной литературе появились статьи, авторы которых стремились обосновать — политически и экономически — необходимость изменений в иммиграционной политике. Весьма показательна с этой точки зрения статья гарвардского экономиста М. Редера, который рассматривает современное состояние иммиграции в связи с такими факторами, как уровень капиталовложений, национальный доход и т. д. Редер утверждал, что увеличение иммиграции могло бы повлечь за собой рост внутренних капиталовложений и их освоение и даже рост доходов «коренного» населения. Оперировал он и таким аргументом — ввозить взрослых рабочих дешевле, чем «выращивать» их в стране1 2. Обращаясь к политическому эффекту увеличения иммиграции, автор считает, что это было бы важным шагом в улучшении отношений со слаборазвитыми странами3. Впрочем, Редер предлагал довольно незначительное увеличение ежегодной иммиграции — она должна, по его мнению, составлять примерно 250 тыс. человек в год.
В июле 1963 г. последовало известное послание пре1 «Hearings before Subcommittee N 1 of the Committee on the Judiciary House of Representatives 88 Congress (далее — «Hearings oefore Subcommittee...»). 2 Session on H. R. 7700 and 55 Identical Bills, Part III, Washington, 1964.
2 M, Reder. The Economic Consequences of Increased Immigration. «Revue of Economics and Statistics» N 3, 1963, p. 224.
3 Там же, стр. 230.
396
зидента Кеннеди конгрессу, синтезировавшее основные предложения, ревизовавшие закон Маккарэна— Уолтера. Кеннеди осудил прежнюю систему, которая, по его словам, «не отвечает потребностям страны и ее международным задачам». Послание предлагало ликвидировать принцип национального происхождения при определении квоты, правда постепенно, в течение пяти лет, установив новую систему преференций. Прежде всего предпочтение должно оказываться людям высокой квалификации, талантливым специалистам дефицитных отраслей. Во-вторых, преимуществом должны пользоваться близкие родственники граждан США и, в-третьих, те, кто раньше других зарегистрировался в качестве желающего иммигрировать1. Послание не касалось вопроса об общих масштабах квоты (из последующих разъяснений стало ясно, что сколько-нибудь заметное увеличение квоты не предусматривалось) и вопроса о натурализационной процедуре. Кстати, в послании, ка*к и в большинстве законопроектов, мы не обнаружим намерения изменить принципы допуска иммигрирующих по политическим мотивам. Таким образом, своим острием новые проекты направлены в основном против принципа национально-расового происхождения, воплощенного в квоте по закону Маккарэна — Уолтера.
Отклики на инициативу Кеннеди не были единодушными. Г. Хэмфри, и ранее выступавший за эти изменения в иммиграционной политике, выразил надежду, что конгресс примет их в ближайшее время, с тем чтобы решить «долго откладываемую, давно назревшую задачу доведения наших иммиграционных законов до цивилизованных стандартов, которые мир вправе ожидать от Соединенных Штатов. Нынешняя система жестока, недееспособна, дискриминационна и нелогична»1 2.
Весомость этих аргументов подействовала далеко не на всех. Уже в первых комментариях на послание Кеннеди журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт», предваряя возможные возражения противников каких бы то ни было изменений, писал: «Существует оппозиция даже небольшому понижению барьеров в связи с наличием проблемы народонаселения, безработицы и 1 J. Kennedy. A Nation of Immigrants, р. 103.
2 Там же, стр. 108.
397
расовой проблемы»1. Так оно и было. Воздерживаясь от публичной оценки предлагаемых изменений, сторонники прежнего курса все же сказали свое слово. Во время слушаний в подкомитете по иммиграции палаты представителей в августе — сентябре 1964 г. первое слово было предоставлено «Американскому легиону». Устами одного из своих руководителей, О’Коннора, кстати, занимающего официальный пост секретаря департамента расследований Нью-Йорка, он восхвалял действующую квотную систему, которая призвана «поддерживать существующую культурную и социальную структуру». Увеличение же иммиграции ухудшит, по его словам, положение в области внутренней безопасности, занятости, образования и т. д. Он прибегнул и к испытанному доводу: изменения в законе могут облегчить допуск в страну «коммунистов» или им сочувствующих1 2.
Аргументы, фигурировавшие в заявлении представителя «Национального экономического совета» Джонса, казались вытащенными из арсенала рестрикционистов начала века. Иммиграция влечет рост преступности, безработицы, говорил он. К тому же «иммигранты из некоторых стран по-настоящему сопротивляются восприятию американского языка и американских идей»3. Председатель организации «Граждане — за благоразумный, безопасный иммиграционный закон» (есть и такая!) заявил, что предлагаемый закон может толкнуть Америку к социализму, разрушить систему свободного предпринимательства 4.
И все же большинство представителей общественных организаций, принимавших участие в обсуждении новых иммиграционных законов, высказалось в пользу предлагаемых изменений. Изменения были одобрены и высокопоставленными представителями официальных кругов.
Перед подкомитетами по делам иммиграции палаты представителей и сената в июле 1964 г. выступали министр юстиции Р. Кеннеди, министр труда У. Виртц, государственный секретарь Д. Раск. Последний, например, избегал острокритических выражений по поводу 1 «U. S. News and World Report», August 5, 1963, p. 59.
2 «Hearings before Subcommittee...», part III, p. 606.
3 Там же, стр. 693.
4 Там же, стр. 1012.
398
иммиграционной политики США в прошлом, попытавшись даже показать ее эволюцию к либерализации. Раск не мог не признать, однако, что ее нынешняя фаза не соответствует той роли в мире, которую берут на себя США, дискриминируя особенно страны «азиатско-тихоокеанского треугольника», где проживает более половины населения земли. Вопреки общеизвестным фактам ущемления прав ряда европейских стран в законодательстве Раск назвал ограничения в отношении Азии «единственным дискриминационным положением» L Как бы то ни было, государственный секретарь приветствовал готовящиеся изменения, заметив при этом, что стране нужны таланты и дешевые рабочие руки.
Преимущества профессионального отбора иммигрантов по сравнению с национальным отбором подробно осветил в своем выступлении министр труда Уиллард Виртц. «Мы извлекли очень многое из специализированного образования, из знаний, подготовки, привнесенных в нашу страну иммигрантами». Он подчеркнул, что прибытие в США в течение 1952—1961 гг. 14 тыс. врачей и 28 тыс. среднего медицинского персонала, около 5 тыс. химиков, более 1 тыс. физиков, 12 тыс. техников, 7 тыс. рабочих-инструменталыциков помогло решить многие проблемы, возникавшие в различных отраслях в связи с нехваткой специалистов. Упомянул Виртц при этом, что 15 нобелевских лауреатов в области физики и химии являются выходцами из других стран1 2.
Коснувшись проблемы взаимосвязи занятости и иммиграции, Виртц фактически отрицал, что иммиграция в ее нынешних пределах и при измененном законодательстве (оно ведь оставляет в силах ее относительно небольшие общие масштабы) может усугублять безработицу. В известном смысле, заметил Виртц, даже наоборот: иммигранты-специалисты, совершенствуя производство и способствуя его расширению в ряде отраслей, помогают создавать новые возможности для увеличения занятости. Министр труда отбросил как нереалистическую формулу «въезд одного иммигранта 1 «Ап Information Service on Immigration, Naturalization and Related Problems. American Council for Nationalities Service (далее— «An Information Service...»), vol. 41 N 33, September 3. New York, p. 229—230.
2 «Hearings before Subcommittee...», part II, p. 448.
399
лишает работы одного американца», резонно заметив, что Эйнштейн и Ферми вряд ли лишили кого-либо работы. В ответ на замечание одного конгрессмена, что импорт специалистов вызывает отрицательную реакцию в ряде стран, в частности в Англии, Виртц заявил, что не следует обращать на это внимание. Указывал Виртц и на необходимость привлечения сельскохозяйственных рабочих в некоторые районы L
Таким образом, эти заявления руководящих деятелей могут быть расценены как твердо наметившаяся тенденция официального Вашингтона пересмотреть в существенной мере иммиграционную политику последних десятилетий. Заметим, что приведенные заявления были сделаны представителями джонсоновской администрации уже после убийства Кеннеди. Это позволяет говорить об определенной преемственности между актами политики «новых рубежей» и декларированной Джонсоном перспективы создания «великого общества».
Сам Джонсон достаточно ясно высказался за изменение иммиграционной политики. О необходимости этих перемен он упомянул в общем послании конгрессу после его избрания президентом, а вслед за этим направил и специальное послание. Оно датировано 13 января 1965 г., т. е. обнародовано за несколько дней до официальной церемонии принятия Джонсоном президентских полномочий, что свидетельствовало о неотложности решения проблемы и значимости, которую придавал ей президент. Он сам отнес иммиграционный вопрос к вопросам, требующим первоочередного рассмотрения конгрессом. Джонсон был резок и категоричен в своей оценке иммиграционной политики прошлого. Квота в ее нынешнем виде, по его признанию, приносит «неисчислимые беды». «Мы не имеем права, — продолжал он, — унижать миллионы потомков наших сограждан таким образом. Отношениям со многими странами, а следовательно, и успеху нашей внешней политики неоправданно препятствует нынешнее положение»1 2. Далее Джонсон излагал общие контуры нового законодательства.
Предложения Джонсона повторяли в основном идеи «го предшественника: постепенная ликвидация принци1 «Hearings before Subcommittee...», part II, p. 462—469.
2 «The New York Times», 14.1.1965.
400
па национального отбора, предоставление преимуществ специалистам, близким родственникам американцев и подавшим заявления первыми. 10% квоты должно быть выделено для беженцев, ищущих убежища от «катастрофы и угнетения» Ч Судя по тому как использовались законодательные акты о беженцах прежде, можно с несомненностью заключить, что и новое положение будет служить антидемократическим внешнеполитическим целям. Квотные ограничения предполагалось отменить в отношении Тринидада, Тобаго и Ямайки.
Конгресс, однако, не спешил откликнуться на президентское послание. Перспектива быстрого прохождения нового закона длительное время оставалась довольно неясной, несмотря на внушительную поддержку его и в конгрессе1 2, и в официальных кругах, и в среде широкой общественности. Автору данной книги удалось побывать в подкомитете палаты представителей, и на вопрос о возможных сроках прохождения нового билля советник подкомитета лишь развел руками, будучи не в силах сказать что-либо определенное. Нередко в таких случаях ссылаются на сложность процедуры. Она действительно сложна. Но совершенно очевидно, главное не в этом. В самом подкомитете и в конгрессе было немало явных и скрытых противников готовящихся изменений. Председатель подкомитета палаты представителей Фейган, хотя и не афишировал своей оппозиции к новому законопроекту, противопоставил ему свои предложения, предусматривающие лишь перераспределение неиспользованных квот, оставляя в неприкосновенности основной принцип квоты в течение двухлетнего периода для дальнейшего изучения проблемы специальной комиссией3.
Маневры противников нового закона явно свидетельствуют о том, что в высших сферах сегодняшней Америки влияние тех, кто не хочет расставаться даже с самыми уродливыми формами расистско-шовинистических порядков, достаточно прочно. Расизм и шовинизм глубоко коренятся в самой сущности государственной и 1 «The New York Times», 14.1.1965.
2 Достаточно сказать, что к авторам нового билля присоединилось сразу же 27 сенаторов и 56 членов палаты представителей.
3 «Ап Information Service...», vol. 41, No 33, September 3, 1964, p. 227.
26 А. н. Шлепаков
401
социальной системы страны и приносят их ревнителям немало политических и материальных выгод. Становилось, однако, все более очевидным, что сохранить расовые и национальные барьеры в иммиграционной политике в нынешних условиях растущего общественного движения против расизма в стране и за ее пределами трудно и могло оказаться невыгодным для правящих кругов. Наконец, законопроект, в основном повторяющий предложения Джонсона, был принят конгрессом и 3 октября 1965 г. подписан президентом. Принимался закон в условиях «самых горячих разногласий» — в период сессии конгресса 1965 г., как писал об этом журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт» L Американская печать не скупилась на высокие оценки нового акта, подчеркивая «кардинальность» перемен в иммиграционной политике.
Но решение этой проблемы в новом законе не представляется целостным, последовательным, подлинно радикальным и демократичным. Авторы принятого закона не пошли сколько-нибудь далеко. Во-первых, количественно квота вырастет лишь на 7 тыс. человек — цифру крайне незначительную1 2, достигнув 170 тыс. человек для стран Европы, Азии; Африки. Впервые будут введены количественные ограничения для иммигрантов из стран Америки. Ежегодная квота для них не должна превышать 120 тыс. человек. Во-вторых, предлагаемый метод «индивидуальной селекции» и преимущества, предоставляемые высококвалифицированным специалистам, ставит фактически выходцев из слаборазвитых стран Востока в уязвимую позицию, позволяет отказывать им в праве на въезд и, по словам Джонсона, «не изменит каким-то образом многих ограничений в существующем законе, который препятствует притоку нежелательных и охраняет наш народ от последствий нерегулируемой иммиграции»3. Это означает, что останутся в силе все ограничения для иммигрирующих по политическим мотивам, как останется без существенных изменений и система натурализации и статус иммигрантов, находящихся в США.
1 «U. S. News and World Report», October 11, 1965, p. 57.
2 «The New York Times», 14.1.1965.
3 Там же.
402
Таким образом, с принятием этих изменений иммиграционная политика и законодательство сохранят немало антидемократических черт. Наконец, небезынтересно и то, что закон вступит в действие лишь с января 1968 г. — на единовременную замену расово-национальной квоты американские законодатели пойти не решились.
Но курс в отношении иммиграции — лишь одна из сторон политики правящих кругов. Другая, не менее важная сторона — позиция в отношении многочисленных национальных групп, их прав, их роли в общественной жизни, их политического представительства. Долгие годы пребывания в стране, процессы социального расслоения во многом изменили лицо национальных групп. Заметны в этом смысле и последствия ассимиляции: изменился, в основном уменьшился, количественный состав национальных групп (хотя точные масштабы этого» уменьшения определить невозможно), ослабли внутренние взаимосвязи, национальные традиции. И все же существование национальных групп и национальных традиций — явление бесспорное и реальное в жизни современной Америки. Ее правители и в течение последних десятилетий, конечно, учитывали это и стремились использовать в своих целях.
В отношении к национальным группам традиционно проявляются две тенденции. С одной стороны, попытки их «американизации» в широком смысле, т. е. привитие им безоговорочной лояльности к существующей системе со всеми ее стандартами, с другой — не менее настойчивые попытки извлечь максимальные выгоды из существования разнородных меньшинств.
Что же касается самостоятельных политических выступлений и проявлений политической активности национальных групп, то это прежде всего определяется социальной ролью, «социальной мобильностью» этих групп. Она, как было показано выше, сдерживается целым комплексом условий и мер, и отсюда ее относительно незначительные масштабы в среде иммигрантов, особенно «новых». Этим можно объяснить непропорционально малую политическую роль иммиграции и национальных групп. В. И. Терещенко, проживший в США 30 лет, являвшийся профессором-экономистом в ряде американских университетов, свидетельствует: «В разной степени, 403
йо по существу свыше четверти населения США чувствуют себя гражданами второго сорта просто потому, что они не являются «стопроцентными американцами» англосаксонского происхождения или в худшем случае не являются немцами, которые тоже пользуются своего рода привилегированным положением. Отдельные исключения, конечно, бывают, и успешная политическая деятельность или наличие большого количества долларов в карманах иногда выдвигают на видные общественные места и не «стопроцентных американцев». Но в судьбах страны решающего голоса они все же не имеют» Ч
Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы взглянуть на нынешний, как, впрочем, и на предыдущие составы конгресса США. В нем можно обнаружить несколько фамилий лиц итальянского, польского, еврейского происхождения — выходцев из «новой» иммиграции, но ни о каком даже приблизительном пропорциональном представительстве не может быть и речи. На «местном» уровне это представительство несколько больше, но значимость этого представительства в «большой» политике невелика.
Тем не менее национальные чувства и традиции усиленно и, прямо скажем, беспардонно используются в предвыборных дуэлях партий — демократической и республиканской. Голосование «блоками» на этнической основе играет важную роль в американских политических делах, признает американский социолог М. Гордон, хотя «длительность пребывания в стране, растущая социально-экономическая дифференциация внутри этнических групп постепенно ослабляют этническое влияние на политику»1 2.
Сказанное, конечно, справедливо, но несомненно также и то, что и по сей день этнические различия, а порой и националистические Страсти искусственно и своекорыстно стимулируются, подогреваются буржуазными политиками. Кандидаты от обеих партий — от кандидата в президенты до кандидата в местные органы власти, выступая перед жителями района или квартала, насе1 В. И. Терещенко. Америка, в которой я жил. Киев, 1963, стр. 103—104.
2 М. Gordon. Assimilation in American Life, p. 10—37.
404
ленного преимущественно представителями одной национальной группы, кроме традиционных обещаний неизменно высказывают сочувствие и понимание национальных проблем, показное уважение к национальным традициям.
Демократы и республиканцы нередко соревнуются в этом с целью «перехвата голосов». Любопытный пример приводит в своей приобретшей широкую известность книге «Будущее американской политики» публицист Лабелл. Говоря о выборах 1950 г., Лабелл пишет, что республиканец Тафт демонстрировал подчеркнуто-дружеские чувства к Израилю и тем обеспечил себе поддержку со стороны влиятельных еврейских религиозных деятелей в районах, традиционно голосовавших за демократов Г
Таких примеров в политической жизни США множество. Характерной сферой проявления этой политической игры была иммиграционная проблема. Трумэн и новый кандидат в президенты от демократической партии Стивенсон после прохождения билля Маккарэна — Уолтера (чему немало способствовали и сами демократы) публично обвиняли республиканцев Эйзенхауэра и Никсона за их поддержку дискриминации и отмалчивание по вопросам иммиграционной политики1 2. Особенно охотно они делали это, обращаясь к национальным группам и их организациям. В ответ на это Эйзенхауэр и Никсон тоже выступили с осуждением только что утвержденного иммиграционного законодательства. Никсон в одном из своих выступлений всячески восхвалял итало-американцев за их вклад в историю США3. Создалась любопытная ситуация: высокопоставленные представители обеих партий демонстрировали свою приверженность к защите прав национальных групп, выступали против дискриминации, нимало не смущаясь тем, что усилиями тех же партий только что был проштампован закон Маккарэна — Уолтера.
Такая же картина повторялась фактически во время всех избирательных кампаний последующего времени. Во время выборов 1960 г. требование об изменении 1 S. Lubell. The Future of American Politics, p. 221.
2 «The New York Times», 10.X.1952.
3 «The New York Times», 13.X.1952.
405
иммиграционной политики фигурировало в платформах обеих партий — более открыто в демократической и несколько приглушеннее в республиканской Ч Никсон, выступавший тогда кандидатом в президенты, не скупился на осуждение прошлого и обещания на будущее. Между тем один из его политических оппонентов справедливо заметил, что в 1952 г. Никсон был активным сторонником закона Маккарэна — Уолтера и голосовал за него в конгрессе1 2.
Во время президентских выборов 1964 г. республиканский кандидат Голдуотер неоднократно подчеркивал, что он является выходцем из «новой» иммиграции, пытаясь расположить к себе национальные группы. В то же время республиканская партия в своей платформе фактически отказалась от прежних заверений о необходимости ревизии иммиграционной политики, отметив лишь, что она выступает за «воссоединение семей» и содействие «беженцам». Демократы же по-прежнему использовали свой козырь — обещания изменить иммиграционную политику кардинально, в том числе ликвидировать положения, дискриминирующие отдельные национальности 3.
Большинство избирателей, в том числе и принадлежащие к национальным группам, отвергло Голдуотера. Произошло это, конечно, потому, что их не устраивала открыто предлагавшаяся Голдуотером общая перспектива усиления реакционности и агрессивности в политике США. Результаты последних выборов показали, что национальные группы, как и всех американцев, волнуют прежде всего общеполитические проблемы. В этом смысле правы те американские обозреватели, которые подобно Бернарду констатируют: этнические различия еще сохраняются, но «этнического голосования» больше нет4. Поражение Голдуотера и его партии не в последнюю очередь связано с его позицией в области иммиграцион1 «Building American Unity. 1963. Report. American Council for Nationalities Service». New York, 1963, p. 14.
2 «The New York Times», 7.VIII. 1960.
3 «An Information Service...», vol. 41, No 33, September 3, 1964, p. 232.
4 W. Bernard. The American Amalgam. «An Information Service. ..», vol. 40, No 12, April 1, 1963, p. 100.
406
ной политики, затрагивающей интересы многих миллионов американцев. Реверансы же Голдуотера в сторону национальных групп не возымели действия. Отметим еще раз, что многократные заявления, исходившие от обеих партий, особенно охотно делавшиеся в ходе предвыборных кампаний, в отношении необходимости пересмотра иммиграционной политики, долгое время не давали ощутимых результатов.
Политические деятели США нередко прибегают и к такому средству привлечения национальных групп и завоевания их симпатий, как участие в различных «национальных днях», выступления на юбилейных празднованиях, посвященных годовщинам национальных событий и деятелей. Это не более чем жесты, но имеющие определенную политическую направленность. Так случилось, например, с церемонией открытия памятника выдающемуся сыну украинского народа Т. Шевченко в 1964 г. Понятное стремление американцев украинского происхождения увековечить память великого поэта устроители церемонии, американские деятели типа экспрезидента Эйзенхауэра, постарались использовать для очередных антикоммунистических нападок, выражений фальшивой озабоченности по поводу судеб украинского народа. Высокопоставленных участников церемоний при этом мало заботило раскрытие реального смысла творческого наследия поэта-революционера L
Правящие круги США, как показал опыт последних десятилетий, не прочь извлечь определенные выгоды из наличия в стране расово-национальных групп, используя их иногда даже для агрессивных акций во внешнеполитическом курсе. Т. Тимофеев в работе о неграх в США обратил внимание на то, какой смысл вкладывался американскими милитаристами в участие солдат- негров в военных действиях во время корейской авантюры. В приводимом им высказывании представителя государственного департамента, сделанном в августе 1950 г., этот смысл раскрывается во всей своей циничной наготе: «В Корее нам нужны цветнокожие солдаты... Единственное, чего нужно избегать в нынешней войне, — это давать в руки коммунистической пропаганды дока1 Характерно, что на открытии памятника Т. Г. Шевченко деятели американской культуры не присутствовали.
407
зательства того, что нынешняя война — это война белых против туземцев... Поэтому крайне важно, чтобы в войсках Объединенных Наций были широко представлены цветнокожие»1. В прямую связь с этим коварным намерением можно поставить и привлечение пуэрториканцев в интервенционистские войска в Корее. Всего в американских войсках в Корее находилось 43 тыс. пуэрториканцев1 2. «Пуэрториканскую молодежь, — отмечал XVII съезд компартии США, — Соединенные Штаты используют как пушечное мясо во всех своих империалистических войнах, не спрашивая на то разрешения пуэрториканского народа»3.
В этой связи важно напомнить и то, что массовый ввоз «перемещенных лиц», и в первую очередь входивших в эту категорию элементов, пропитанных неприкрытой враждебностью к социализму и народно-демократическому строю, также преследовал вполне определенные социальные и внешнеполитические цели. Руководители американской политики стремились «разбавить» национальные группы «перемещенными лицами», вручить им политическое лидерство в национальных организациях, чтобы придать их деятельности необходимое направление. Не меньший интерес проявлялся к использованию этих элементов с их опытом прислужничества оккупантам и антинародной борьбы в утилитарных целях антикоммунистической пропаганды и просто шпионско-подрывных действий.
Именно с помощью этих банкротов ежегодно в июле вот уже в течение нескольких лет проводятся «недели порабощенных стран». Все проходит по заведенной схеме. Обнародуется президентское послание (в 1965 п Джонсон декларировал в нем стремление США «воодушевить порабощенные нации на достижение ими национальной независимости») 4, поднимается газетная шумиха, принимаются лишенные всякого реального смысла резолюции. Одна из них была принята еще в преддверии 1 См. Т. Тимофеев. Негры США в борьбе за свободу. М., 1957, стр. 119.
2 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot, p. 97.
3 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 224.
4 «The New York Times», 21.VII. 1965.
408
официально объявленной «недели» в июне 1965 г. американским конгрессом и касалась судьбы народов советской Прибалтики, находящейся якобы под игом оккупации. Точную, разящую оценку этому акту дал латвийский писатель Ян Ниедре. «Бывшие рижские и лиепайские домовладельцы, беглые полицейские палачи и продажные дипломатики совершенно точно доказали — подобного положения больше терпеть нельзя. И вот палата представителей США призывает президента не более не менее как «обратить внимание мирового общественного мнения в ООН и в других международных форумах, и такими средствами, какие он сочтет подходящими, на лишение Эстонии, Латвии и Литвы права на самоопределение...». Любопытна обстановка, в которой принималась резолюция. В зале присутствовала лишь */б конгрессменов, а для того чтобы обеспечить голосование остальных, пришлось вытаскивать их из постелей и буфетов. «Итак, можно вполне поверить, — продолжает Ниедре, — что американским конгрессменам не нравится Советская власть. Они хотёли бы освободить нас от нее, от социалистической демократии, которую трудящиеся Прибалтики завоевали в долгих и тяжелых боях.
Оказывается, собравшиеся в вашингтонском Капитолии рыцари «свободы» твердо знают, что мы, жители побережья Балтийского моря, прямо-таки «жаждем» попасть обратно в капиталистическое рабство» L
Это не единственная резолюция подобного рода и не первая «неделя». Эффект их одинаков. Но, несмотря на беспочвенность, нереальность этих акций, вашингтонские стратеги и идеологи упорно продолжают рядиться в одежды ревнителей «свободы» и заодно бросают ободряющую подачку отщепенцам, порвавшим с родными народами и глубоко чуждым основной массе трудовой иммиграции. Проводимые демонстрации имеют еще одно назначение — отвлечь внимание масс внутри страны и за ее пределами от неприглядной сущности агрессивных актов американской политики последних лет.
1 «Правда», 12 июля 1965 г.
409
4. Общественно-политические процессы в среде иммиграции. Трудящиеся иностранного происхождения в стачечном и профсоюзном движении. Коммунистическая партия об их положении и борьбе
Рассматривая основные проявления политической активности трудящихся национальных групп и ее организационные формы, мы вновь сталкиваемся со стремлением государства «регулировать» процессы общественно-политической жизни иммигрантов и их потомков, «канализировать» ее в наиболее выгодных для правящих кругов направлениях. И конечно, главной заботой властей является в этом смысле всемерное сдерживание роста классовой сознательности, находящей выражение в активных политических выступлениях, могущих поколебать основы существующих порядков и институтов. Одним из наиболее часто применявшихся с этой целью методов было лишение прав американцев иностранного происхождения, высылка иммигрантов из страны, запрещение или ограничение деятельности некоторых национальных и общеамериканских организаций.
Наглядное представление об общей направленности этих мер дают депортационные и денатурализационные дела послевоенных лет. Власти, казалось, только и ждали окончания войны, чтобы осуществить депортационные «операции». Уже 1 мая 1945 г. в Европу был отправлен пароход с грузом специального назначения. На его борту было 1150 депортированных1. Среди них было немало моряков транспортных судов — иммигрантов, честно работавших во имя победы над фашизмом. Жертвой иммиграционных властей стали на сей раз 217 моряков— выходцев из Индонезии, отказавшихся в ноябре 1945 г. грузить голландские суда, шедшие с военными грузами в Индонезию, где шли бои колонизаторов с силами национального освобождения1 2.
1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 187.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1945—1951.
410
С каждым месяцем и годом депортационная горячка усиливалась. Возрастало и количество депортируемых по «политическим мотивам». К концу 1948 г. насчитывалось 71 депортационное дело такого типа. По сообщениям печати, министерство юстиции в 1949 г. «планировало 482 ареста с целью депортации1. В 1950 г. власти получили в свое распоряжение еще одно сильно действующее оружие — закон Маккарэна, позволявший еще более расширить охоту на «подрывные элементы» с целью их высылки из страны. Более того, конгресс освободил министерство юстиции при решении этих дел от необходимости следовать закону об административной процедуре, который обеспечивал хотя бы минимальные условия для справедливого рассмотрения дел. Министерство юстиции заявило, что оно собирается выслать 3400 человек1 2.
Как и во времена «красной паники», власти стали применять методы единовременных рейдов. Так, в ночь на 22 октября 1950 г. в разных штатах было арестовано 48 человек, подлежащих высылке3. Реальные масштабы депортаций по политическим мотивам порой не соответствовали заранее объявленным цифрам. Некоторым арестованным удавалось затем отстоять свои права. Но делались эти заявления министерства юстиции вполне намеренно — они служили целям массового запугивания. Практически ни один американец иностранного происхождения, так или иначе связанный с рабочим движением или прогрессивной организацией, не мог чувствовать себя в безопасности. Таков был неотъемлемый компонент атмосферы эпохи маккартизма.
Кому прежде всего грозила депортация? Формально основанием для депортации была принадлежность к коммунистической партии и «родственным» ей организациям, причем не только к моменту ареста, но и в прошлом. Фактически же под угрозой депортации находился гораздо более широкий круг лиц — профсоюзные активисты и члены различных прогрессивных организаций. Еще в начальной фазе послевоенной депортационной волны эта направленность преследований была выраже1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 213.
2 «Факты о положении трудящихся в США (1949—1950 гг.)». М., 1952, стр. 90.
3 Там же.
411
на достаточно ясно. В апреле 1948 г. из 40 значившихся тогда в списке депортируемых 19 были профсоюзными деятелями Г Вот типичные жертвы депортационных «операций» тех лет: Хумберто Сайлекс — деятель профсоюза прокатчиков и литейщиков, которому грозила высылка в Никарагуа за активную работу среди рабочих латиноамериканского происхождения1 2; Герхард Эйслер, брат известного композитора-антифашиста, принимавший участие в борьбе с фашизмом в Испании3; Фердинанд Смит, уроженец Ямайки, секретарь профсоюза моряков, арестованный на следующий день после митинга в Гарлеме, где он сидел рядом с Генри Уоллесом4; Чарлз Дойл, иммигрировавший из Шотландии еще в 1924 г.г схваченный без ордера на арест, когда он руководил забастовкой рабочих компании «Карборундум», контролируемой Меллоном (это произошло в Ниагара-Фоллс в феврале 1948 г.) 5. Перечень подобных примеров можно было бы продолжить.
Рассмотрение депортационных дел «носило совершенно недостойный характер»6, сопровождалось грубейшим нарушением элементарных норм правопорядка. Арестованных и ожидавших высылки свозили обычно на Эллис Айленд и Терминал Айленд в Сан-Педро, где для них были устроены настоящие концентрационные лагеря.
Распространенным методом расправы и устрашения стало и лишение прав гражданства — денатурализация, так как денатурализованные становились легко уязвимыми для депортации. Особенно «постарался» в этом отношении закон Маккарэна — Уолтера, по которому заподозренные в «подрывной деятельности» могут быть лишены прав гражданства даже через 10 лет после натурализации. Впрочем, в случае с Гарри Бриджесом власти не стали особенно медлить. Права гражданства 1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 213.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born
1945 1951
3 L. Smith. Torch of Liberty, p. 217—218.
4 Там же, стр. 218—219.
6 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1945—1951.
6 «Факты о положении трудящихся в США (1949—1950 гг.)», стр. 91.
412
были признаны за ним осенью 1945 г., а уже в 1949 г. он снова предстал перед судом по обвинению в «конспирации и обмане» при получении прав гражданина. Профессиональные шпионы дали необходимые показания. Бриджесу грозила денатурализация и пятилетнее тюремное заключение. Приговор был вынесен. Потребовалась длительная борьба, неоднократные апелляции, прежде чем обвинение было снято. Это произошло лишь в 1955 г. Подсчитано, что судебные разбирательства по «делу» Бриджеса тянулись 11 с половиной лет, а разного рода расследования — 21 год1. Денатурализационное дело было возбуждено и против Стэнли Новака, выходца из Польши, одного из активных организаторов КПП, который в течение 10 лет был сенатором штата Мичиган. Дело тянулось с декабря 1952 г. по май 1958 г., когда оно было прекращено по решению Верховного суда1 2.
И даже когда маккартистский угар развеялся, де- портационные и денатурализационные операции не прекращались, продолжая быть орудием политической, классовой мести. «Одной из самых бесчеловечных сторон этой кампании огульных высылок за границу является попытка министерства юстиции выслать из страны антифашистски настроенных американцев иностранного происхождения в те страны, в которых они родились, несмотря на то, что если они будут высланы туда, то им грозит политическое преследование, расправа над ними, а в некоторых случаях — даже смерть»3. Это в полной мере относилось ко многим латиноамериканским странам, Испании и Греции.
Высылки практиковались вплоть до самых последних лет, продолжаются и по сей день. По-прежнему власти чаще всего находят своих жертв среди коммунистов и профсоюзных деятелей. Одним из самых позорных дел, привлекших внимание общественности, была высылка из США рабочего финского происхождения Хейкилла. Более 20 лет прожил он в стране, но уже с 1947 г. его таскали по судам с целью депортации за то, что он до войны состоял членом коммунистической партии. Даже буржуазные газеты отмечали полную абсурдность этого 1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 200.
2 Там же, стр. 399—403.
3 «Факты о положении трудящихся в США (1951—1952 гг.)». М., 1954, стр. 88.
413
длительного, изнуряющего разбирательства. «Вашингтон пост энд тайме геральд» назвала его «отражением идиотизма иммиграционных законов» L Районный суд, однако, подтвердил решение о депортации, и, хотя у Хейкил- ла оставались еще права на апелляцию, в один из апрельских дней 1958 г. он был схвачен прямо на работе и почти тайком переправлен через Канаду в Финляндию. Полураздетый, без средств к существованию, Хейкилл простился с Америкой, оставив за океаном семью и родных 1 2.
Давление общественности привело к некоторому сокращению преследований в форме депортаций и денатурализации. В 1961 —1962 гг. были приняты поправки к закону, не существенно изменившие процедуру депорта- ционного разбирательства. Практически, как и раньше, американцы иностранного происхождения остаются зависимыми от «усмотрения» министра юстиции и подчиненных ему иммиграционных властей. Это продемонстрировали два недавних депортационных дела. «Гэс Политес из Детройта иммигрировал из Греции еще в 1916 г., был одним из организаторов профсоюза ресторанных работников. Власти, в том числе Верховный суд, не посчитались с его преклонным возрастом и тяжелой болезнью. В 1963 г. Политес вынужден был покинуть США, получив убежище в Польше. Прибыв в США с Украины, Морис Поль участвовал в создании профсоюза еврейских пекарей, а затем обойщиков, в движении безработных. Воспользовавшись услугами профессионального осведомителя, суд принял в 1963 г. решение о депортации Поля»3.
Общие масштабы депортации характеризуются следующими цифрами: за десятилетие — с 1951 по 1960 г.— было депортировано 129 887 человек, в 1961 — 1963 гг. ежегодно высылалось по 7 тыс. человек4. В отдельные годы— 1948, 1949, 1952, 1954 — депортация превышала 20 тыс. человек5. Правда, эти цифры включают не только
1 «Washington Post and Times Herald», 24.VI.1958.
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 405—407.
3 См. «Факты о положении трудящихся в США (1961— 1962 гг.).». М., 1964, стр. 197—198.
4 «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», 1963, p. 62.
5 Там же.
414
высылавшихся по политическим мотивам. Еще более внушительны цифры, характеризующие масштабы возбужденных для депортации дел. Позорная традиция живет и служит все тем же целям очищения страны от социально и политически «нежелательных» элементов. Она, несомненно, сковывает деятельность прогрессивных сил в рабочем и общественном движении. В не меньшей степени сковывают ее репрессии, направленные против прогрессивных организаций. Практически ни одна из крупных прогрессивных национальных организаций или организаций защиты прав национальных меньшинств не избежала репрессий в послевоенные годы.
Общественно-политическая жизнь иммиграции в последние десятилетия характеризуется крайней разнородностью и пестротой организационных форм, множественностью национальных организаций и объединений. К середине 50-х годов в США насчитывалось около 150 земляческих и благотворительных национальных организаций. К концу 40-х годов выходило около 1000 газет на 40 национальных языках1. Если говорить о наиболее распространенном типе организации, то таковым несомненно является общество взаимопомощи, поддерживающее своих членов-вкладчиков в случае болезни или травмы на производстве, а в случае их смерти— семьи умерших. То, что до сих пор существование организаций этого типа вызывается жизненной необходимостью, — прямое доказательство несовершенства и неэффективности системы социального обеспечения в США. Состав обществ взаимопомощи социально не однороден. Если членская масса представлена трудовыми слоями, то «руководство обычно сосредоточивается в руках профессиональных политиков, юристов, церковников1 2.
1 S. Cole, М. Cole. Minorities and the American Promise. The Conflict of Principle and Practice. New York, 1954, p. 145—146.
2 В этой связи вообще следует указать на сохраняющееся по сей день влияние церкви на иммигрантов и их потомков. В США насчитывалось в середине 50-х годов 2855 католических приходов, охватывавших своим влиянием более 5 млн. католиков неанглийского происхождения. Около 7 млн. человек является протестантами. Кроме того, в среде выходцев из других стран действует православная, реформатская, евангелическая церковь. Общее количество верующих, принадлежащих к национальным группам,— 15 млн. человек («Immigration and the United States». Ed. by Poyntz Tyler, p. 71).
415
Они в основном вершат дела организаций, нередко наживаясь на этом, и формируют их политическую линию.
Чисто трудовой, пролетарской по характеру своей деятельности была общеамериканская организация «Интернациональный рабочий орден», представлявшая собой объединение многих национальных братств и обществ взаимопомощи — национальных секций ордена. Будучи страховым обществом, все фонды которого составлялись из взносов его членов, простых рабочих, оно оказывало им немалую помощь в трудные дни. Бескорыстие его активистов, общая атмосфера солидарности, установившаяся в рядах ордена, как и другие стороны его деятельности, выгодно отличали орден от организаций подобного типа. Во время войны орден включился в общую кампанию поддержки Советского Союза и других стран, боровшихся с фашизмом.
О деятельности ордена в послевоенные годы его председатель известный художник и общественный деятель Рокуэлл Кент вспоминает: «.. .Цель его как многонационального братства заключалась помимо страховых функций в том, чтобы поощрять культурную деятельность национальных групп иностранного происхождения: культура Америки от этого лишь обогащалась, а взаимопонимание и добрые отношения между национальными группами укреплялись. В соответствии с таким взглядом на вещи в составе различных обществ, образовывавших ИРО («Интернациональный рабочий орден». — А. Ш.), было множество танцевальных, хоровых и музыкальных коллективов... Деятельность ордена в области культуры и та братская, непринужденная атмосфера, какой были отмечены все его собрания, вполне соответствовали нашим представлениям об обществе, где бы все строилось на основе взаимопомощи, страхующей жизнь его членов» !.
1 Рокуэлл Кент. Это я, господи. М., 1965, стр. 623. Кент рассказывает далее о том впечатлении, какое производили выступления самодеятельных коллективов ордена. Об этом, пишет он, «можно судить по заметке сент-луисской газеты «Пост диспетч» в связи с удостоенным премии выступлением Американо-русского братского общества ИРО на фестивале народного искусства в 1949 г.: «Если бы артистам, одетым в русские костюмы, и публике, которая так наслаждалась их выступлениями, предоставить самим ^решать вопросы мира, то никакой речи о войне между США и
416
С усилением напряженности во внутриполитической жизни страны деятельность ордена не осталась незамеченной. Уже в 1947 г. министр юстиции Кларк включил орден в список «подрывных» организаций. Принятие закона Маккарэна облегчило прямую расправу с ним. «Борьба за мир и борьба за интересы рабочих — этого было вполне достаточно, чтобы реакционные элементы и оппортунистическая печать стали нападать на нас»1,— пишет Кент. Члены ордена, работавшие в правительственных организациях, были уволены, а часть руководителей и членов организации была немедленно включена в список подлежащих депортации. «Дела о высылке возбуждались только на том основании, что данное лицо состоит или состояло членом этой организации»* 1 2.
В мае 1950 г. правительственный ревизор установил, что орден представляет «опасность для общества», а в январе 1951 г. в Нью-Йорке начался процесс по делу ордена. «Признавая, как это сделал и главный ревизор, что финансовое положение ордена исключительно прочно и что не обнаружено ни малейших признаков незаконных действий в использовании средств, власти штата тем не менее требовали его ликвидации...»3 — вспоминает Кент, рассказывая о ходе этого позорного процесса.
В качестве свидетеля, пытавшегося доказать причастность ордена к «коммунистической деятельности», выступал известный провокатор Буденц. В выступлениях руководителей ордена и адвоката была неопровержимо показана несостоятельность обвинений, но суд был неумолим. «Интернациональный Рабочий Орден, — вспоминает Кент, — распущен (да, таково было распоряжение; что же еще можно было ожидать в эти дни?); денежные накопления миллионов бедняков, хранимые Орденом, фактически конфискованы; единственное в Россией. никогда бы не было». Кент присутствовал на одном из концертов участников фестиваля украинско-американского искусства в Ньюарке и, глубоко восхищенный виденным, выступил после его окончания: «Говоря от имени всех присутствовавших в зале, я взял на себя смелость заявить, что все мы до единого человека испытываем сейчас такие чувства, будто и у нас в жилах тоже течет хоть немного украинской крови».
1 Рокуэлл Кент. Это я, господи, стр. 624.
2 «Факты о положении трудящихся в США (1949—1950 гг.)», стр. 90.
3 Рокуэлл Кент. Это я, господи, стр. 624.
27 А. Н. Шлепаков
417
своем роде братское объединение, созданное в соответствии с нашими хвалеными демократическими принципами, устранено из американской жизни; сильный голос в защиту демократии, мира на земле и доброй воли народов заглушен (и в этом проявились подлинные цели властей штата). Наше небо стало еще темнее: оно предвещало беззвездную ночь» L Многие члены ордена, как свидетельствует Л. Смит, стали жертвой депортационных рейдов1 2.
Разгул маккартизма усложнил деятельность и других прогрессивных национальных организаций, и многие из них были вынуждены прекратить свое существование. Американский славянский конгресс в первые послевоенные годы сосредоточивал свои усилия на искоренении остатков фашизма внутри страны и за ее пределами. Этому была посвящена конференция славян штата Мичиган в декабре 1945 г. Американский славянский конгресс обращался к президенту с требованием предпринять шаги к восстановлению международного доверия и дружественных отношений со странами антигитлеровской коалиции. Конгресс принимал активное участие в специальной конференции, посвященной проблеме занятости и социального обеспечения, в декабре 1945 г., поддержал законопроекты, направленные на обеспечение занятости, сотрудничал с другими демократическими организациями.
С каждым годом на пути конгресса возникали все новые препятствия. Тем не менее ему удалось собрать свой третий съезд в сентябре 1946 г. в Нью-Йорке, где ясно прозвучало осуждение отхода США от Ялтинского и Потсдамского соглашений и призыв к единению славянских стран в условиях послевоенного мира. Обращаясь к внутренним проблемам, съезд потребовал искоренения расовой дискриминации, восстановления контроля над ценами.
Следующий, четвертый съезд Американского славянского конгресса проходил в 1948 г. в Чикаго. Он высказался против политики возрождения западногерманского милитаризма, за запрещение атомного оружия, за восстановление международных и, в частности, меж-
1 Рокуэлл Кент. Это я, господи, стр. 632.
2 L. Smith. Torch of Liberty, p. 289—290.
418
славянских культурных контактов, за действенное американо-советское сотрудничество1. Эти и последующие шаги конгресса в защиту мира и международного сотрудничества окончательно разгневали власти. С 1947 г. конгресс был включен в перечень «подрывных» организаций. Против его руководителей Стэнли Новака и Джорджа Пиринского были возбуждены депортацион- ные дела. Д. Пиринский покинул США. В начале 50-х годов конгресс был вынужден прекратить свою деятельность. :
Постоянным объектом преследований были национальные рабочие клубы и организации, прогрессивные газеты. В 1957 г. комиссией по расследованию «антиамериканской деятельности» был привлечен для специального разбирательства под председательством Уолтера — соавтора известного закона — ряд прогрессивных, рабочих газет. Кроме «Дейли уоркер» перед комиссией предстали «Русский голос», болгарская «Народна воля», польский «Глос людовы», финская газета «Тиомис стим- паин», словацкая газета «Людови новины», литовская газета «Вильнюс» и др. Редакторы и сотрудники газет отказались отвечать на провокационные вопросы комиссии1 2. Несмотря на постоянные преследования и конфискации редакционной почты, газеты в труднейших условиях продолжают выходить. При этом следует учитывать, что они почти не прибегают к коммерческой рекламе и издаются на скромные средства своих подписчиков.
Значение работы, проводимой прогрессивными газетами и сохранившимися национальными рабочими клубами и культурно-просветительными обществами (одним из них является, например, Лига американских украинцев) , и их воздействие выходит за пределы относительно небольшого круга членов организаций и подписчиков. Они последовательно пропагандируют идеи сотрудничества с народами стран их происхождения, поддерживают национально-культурные демократические традиции, выступают в защиту прав национальных групп в США, привлекают общественное внимание к остро актуальным проблемам их положения и борьбы.
1 Л. Ваграмов. Иммигранты в США, стр. 134—135.
2 См. «Славяне», 1957, № 5, стр. 52.
419
К чести демократической Америки, она и в послевоенные годы продолжала активную борьбу против дискриминации и политических преследований трудящихся национальных групп. В первую очередь здесь следует выделить неутомимую деятельность Американского .комитета защиты лиц иностранного происхождения и его руководителей, бескорыстно отдающих свои силы и опыт делу защиты прав иммигрантов. Абнер Грин, Артур Моултон, Луиза Смит и другие руководители АКЗ были инициаторами многих важных начинаний и кампаний против депортаций и других жестокостей иммиграционного законодательства.
В 1949 г. АКЗ сыграл большую роль в организации похода семей, депортируемых в Вашингтон !. Были организованы конференции, имевшие целью привлечь внимание общественности к творимым беззакониям, грозящим правам всех американцев. В июле 1951 г. АКЗ направил конгрессу петицию по поводу закона Маккарэна, в которой, в частности, говорилось: «Более чем 3400 негражданам угрожает депортация и пожизненное отделение от семей из-за их взглядов и участия в прогрессивном и рабочем движении»1 2. АКЗ в полной мере осознал угрозу демократическим правам в связи с принятием закона Маккарэна — Уолтера и был, пожалуй, самой активной общественной организацией, выступавшей за его пересмотр. А. Грин откликнулся на принятие закона брошюрой, в которой показал его архиреакцион- ную сущность3.
С резким осуждением закона представители АКЗ выступали перед специальной президентской комиссией по иммиграционным делам в 1953 г. В марте 1954 г. усилиями АКЗ была проведена конференция, специально рассмотревшая вопросы законодательного пересмотра акта Маккарэна — Уолтера 4.
Много раз АКЗ становился объектом репрессий. Против него как против «подрывной» организации «комму1 L. Smith. Torch of Liberty, p. 243.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1945—1951.
3 A. Green. The Walter — A4cCarren Law. Police State Terror against Foreign-Born Americans. New York, 1954.
4 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born 1952—1955.
420
нистического фронта» возбуждались судебные дела, проводились многочисленные расследования. В 1956 г. за это взялся сам Уолтер, возглавлявший тогда комиссию по расследованию «антиамериканской деятельности». Это было сделано еще и с той целью, чтобы сорвать очередную конференцию АКЗ. Его секретарю Абнеру Грину не удалось избежать тюремного заключения.
Может быть, менее заметная, но не менее сложная и буквально повседневная работа велась комитетом в судах, где разбирались депортационные и денатурализа- ционные дела. Эту работу долгие годы возглавляла видный специалист в области иммиграционного законодательства Кэрол Кинг.
Деятельность АКЗ не дает покоя властям. Последний акт политической мести, направленный против АКЗ,— указание министерства юстиции о регистрации комитета в качестве «коммунистической подставной организации». Несмотря на это, его основная работа по защите лиц, не имеющих американского гражданства, не ослабла L Многие из тех, от кого была отведена угроза депортации и денатурализации, останутся навсегда благодарны комитету. В атмосфере, созданной энергичными усилиями АКЗ, стало возможным принятие нескольких решений Верховного суда, создавших благоприятный прецедент для более справедливого рассмотрения дел, касающихся иммигрантов.
АКЗ не единственная организация, ведущая защиту прав американцев иностранного происхождения. Существовали и существуют национальные комитеты подобного типа или комитеты, специально созданные для защиты отдельных лиц, которым угрожали депортация и лишение гражданства. Им также приходилось вести работу в нелегких условиях. Так, руководители Объединенного антифашистского комитета беженцев во главе с Э. Барским были осуждены по обвинению в «неуважении» к конгрессу, а на самом деле за стойкую защиту прав испанских антифашистов. В своем заявлении осужденные писали: «Тюремное заключение является дешевой ценой за честь вести подобную работу... Однако мы не гордимся презренными людьми, которые из любви к 1 См. «Факты о положении трудящихся в США (1961— 1962 гг.)>, стр. 198.
421
Франко и к его зверствам и из ненависти ко всему демократическому добились нашего тюремного заключения» Ч
Говоря об организациях, ведущих ту или иную работу в среде иммигрантов, следует указать на те из них, которые, не вторгаясь в область иммиграционной политики и стоя на позициях официального «американизма», ограничивают свою деятельность оказанием помощи вновь прибывающим иммигрантам на первых порах, ознакомлением их с конституцией и американскими ин- статутами, обучением английскому языку. Наиболее заметную роль играет «Американский совет обслуживания национальных групп». Среди целей, которые ставит перед собой совет, есть и такая: «Использовать многие связи американских национальных групп со своими странами и народами, чтобы способствовать лучшему пониманию политики и демократических идеалов Соединенных Штатов». Сейчас наиболее важной проблемой совет считает помощь кубинским «беженцам», для чего он получил специальное пожертвование из фонда Рокфеллера 1 2.
Характерной чертой общественной атмосферы в стране в те годы было совместное участие национальных организаций и других демократических объединений в движениях против реакционного законодательства. Когда появился на свет антидемократический законопроект Мундта, объединенным силам демократической общественности удалось задержать его принятие. В этой кампании приняли участие коммунистическая партия, многие профсоюзы, Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения, прогрессивная партия, многие организации национальных меньшинств. Отмечая этот факт, Ю. Деннис говорил: «Несомненно, что, если бы все эти организации не выступили единым фронтом, параллельные выступления против законопроекта Мундта не приняли бы такого широкого характера»3. Нельзя не отметить, что в действиях, направленных на защиту прав национальных групп, принимают участие и объединения, 1 «Факты о положении трудящихся в США (1947—1948 гг.)». М., 1949, стр. 80—81.
2 «American Council for Nationalities Service. 1963 Report», p. 4—5.
3 Юджин Деннис. Статьи и речи (1947—1951). М., 1952, стр. 34.
422
не созданные специально для этой цели. Так, в свое время на учредительной конференции в июле 1948 г. прогрессивная партия поставила своей программной задачей «защиту прав негров, испано-американцев, японо- американцев, индейцев и других национальных групп» L Так было и в 1952 г., когда принятие закона Маккарэна— Уолтера было встречено резкими протестами общественных организаций и среди них Национальной ассоциацией содействия прогрессу цветного населения, как известно, сосредоточивающей свои усилия на защите прав негров1 2. Такое же явление наблюдается и в последние годы — к движению за пересмотр дискриминационной политики присоединяются все новые общественные организации.
Особое место в общественном движении послевоенных лет занимает борьба за мир и международное сотрудничество. Заявив о своих претензиях на руководство миром, Соединенные Штаты постоянно искали решения этой внешнеполитической задачи путем создания очагои напряженности, сколачивания блоков, атомного шантажа, организации «локальных войн», как это было в Корее и как это происходит в наши дни во Вьетнаме, попыток прямого вооруженного вмешательства в дела других стран. В Америке есть силы, реально осознающие опасность этого курса, выступающие против агрессивных акций. Эти выступления, состояние движения в защиту мира на разных этапах, его успехи и слабости рассмотрены в ряде работ советских и американских авторов3.
Заметным было участие в движении за мир представителей национальных групп, особенно связанных национальным происхождением с теми странами и народами, которые в годы войны стали непосредственной жертвой фашистской агрессии. В составе общеамериканских организаций сторонников мира — «Комитет сторонников мирного пути», «Национальная профсоюзная конференция в защиту мира» и особенно активных в по1 «Federated Press Agency 'Papers». Folder: Foreign-Born 1945—1951.
2 «Daily Worker», 3.VI.1952.
3 См. H. Мостовец. Прогрессивные силы США в борьбе за мир. М., 1951; «Движущие силы внешней политики США», гл. 8. М., 1965; Гэс Холл. Покончить с «холодной войной». М., 1963; сборники «Факты о положении трудящихся в США».
423
следние годы — «Женщины, боритесь за мир» и «Поворот в сторону мира» немало представителей американцев славянского происхождения и других национальных групп.
Американский славянский конгресс решительно выступал против заключения Североатлантического пакта. По его инициативе в Детройте, Нью-Йорке, Кливленде в 1949 г. состоялись славянские конференции, протестовавшие против сползания Соединенных Штатов к подготовке войны. Представители конгресса были в числе делегаций, посетивших сенатскую комиссию по иностранным делам и изложивших точку зрения славян Америки на опасное развитие событий1. Голос славян Америки звучал на Всемирном конгрессе сторонников мира в Париже в 1949 г., где выступили их представители Лео Кржицкий и Джон Марсалка. В мае 1951 г. делегация американских славян посетила госдепартамент, чтобы выразить протест против возрождения западногерманского милитаризма и реваншизма1 2. Славянские и другие национальные группы приняли деятельное участие в сборе подписей под Стокгольмским воззванием, в кампании в поддержку заключения Пакта Мира.
Когда правящие круги США развернули агрессивные действия в Корее, американские сторонники мира провели массовые выступления за их немедленное прекращение. Одним из наиболее внушительных из них были первомайские демонстрации 1951 г. По улицам Нью- Йорка прошло 75 тыс. демонстрантов. На знаменах и плакатах лозунги: «Трумэн, верни наших сыновей домой!», «Прекратите войну в Корее!», «За мир и дружбу с Советским Союзом!» По улицам прошли колонны общественных, молодежных, профсоюзных организаций, негритянские колонны, колонны американцев славянского и итальянского происхождения. Демонстрантов приветствовали 250 тыс. нью-йоркцев3.
Ныне, когда мир стал свидетелем «грязной войны» во Вьетнаме и интервенции против Доминиканской Республики, растет движение против этих бесчеловечных, 1 И. Мостовец. Прогрессивные силы США в борьбе за мир, стр. 38.
2 См. Л. Баграмов. Иммигранты в США, стр. 135—136.
3 «Daily Worker», 2.V.1951.
424
грозящих опасными последствиями действий. Сторонники мира в США приходят к осознанию того, что нераз- решенность социальных проблем и проблем расовой дискриминации взаимосвязана с внешнеполитической агрессией. Поэтому приобретает такую популярность лозунг «Отозвать войска из Вьетнама, послать войска в Алабаму!» Подлинно массовым был марш мира в Вашингтоне 17 апреля 1965 г. — «самая большая мирная акция в истории США»1. В ней представители национальных меньшинств также выразили свое возмущение агрессией. Развернулся сбор подписей под петициями мира, направляемыми президенту Джонсону. Плакаты с надписями «Выскажитесь за мир сейчас» на английском и испанском языках, появившиеся в Нью-Йорке в июле 1965 г., привлекали сотни горожан. Петиции мира вместе с другими американцами подписывали пуэрториканцы и мексиканцы 1 2.
Движение в защиту мира встречает на своем пути немало трудностей. Его массовости и действенности препятствуют организационная разобщенность, позиция влиятельной части профсоюзного руководства, сдерживающего мирные устремления рабочих — потенциальна самой мощной силы этого движения.
* *
*
О масштабах и формах участия трудящихся национальных групп в борьбе рабочих масс за свои права следует говорить в связи с общими направлениями и тенденциями рабочего, стачечного движения, ибо эта связь ныне проявляется с гораздо большей силой. Отмечавшаяся выше нивелировка в жизненных уровнях различных категорий и групп трудящихся и общие проблемы: безработица, угроза дальнейшего сокращения занятости вследствие автоматизации, неэффективность системы социального обеспечения, ущемление прав профсоюзов, волнующие всех трудящихся независимо от их национального происхождения, — все это сказывается и на уровне сплоченности, проявляемой в стачечных выступ1 «Political Affairs», May 1965, р. 5.
2 «The Worker», 11.VII.1965.
425
лениях. Специфика роли бывших иммигрантов в этих выступлениях не может быть прослежена с такой отчетливостью, как это было в начале века или в 20-х годах.
Несмотря на безудержную пропаганду «равного партнерства», «демократизации капитала» и т. п., стачечные выступления послевоенных лет отличались большой интенсивностью, остротой, массовостью. О том, как проходила стачечная борьба в первое послевоенное десятилетие, свидетельствуют данные, приведенные в книге Б. Михайлова L Наиболее крупными выступлениями этих лет были: стачка рабочих автопромышленности в ноябре — декабре 1945 г., стачка сталеваров в январе — -феврале 1946 г., охватившая 750 тыс. рабочих, забастовочная борьба моряков и грузчиков летом — осенью
1946 г., 400-тысячная забастовка шахтеров в ноябре — декабре 1946 г. Результатом этой борьбы было восстановление номинальной заработной платы на уровне 1944 г. Правящие круги ответили на это принятием в
1947 г. известного закона Тафта — Хартли. По количеству ограничений прав профсоюзов, карательных мер против забастовщиков этот закон превосходит все ранее существовавшие антирабочие акты.
Несмотря на принятие ряда антирабочих актов, к концу 40-х годов наблюдается новое оживление стачечной борьбы. В 1949 г. бастуют рабочие заводов Форда, 550 тыс. сталелитейщиков, 400 тыс. шахтеров битуминозных шахт. Развитие забастовочного движения и в эти годы знало и подъем, и спады. Некоторое сокращение стачечной борьбы наблюдалось, например, в 1953— 1955 гг. Затем она снова активизировалась.
Все эти выступления, как и борьба последних лет: грандиозная 116-дневная забастовка сталелитейщиков в 1959 г., продолжавшаяся в течение месяца борьба рабочих автопромышленности, 57-дневная забастовка строителей в 1962 г., 6-месячная борьба шахтеров в штате Кентукки в 1963 г. — отмечены активным участием трудящихся иностранного происхождения. Законодатели в полной мере учитывали эту активность, принимая такие 1 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США, гл. 9; см. также В. Корольков, А. Медведев. Рабочее и профсоюзное движение в США после второй мировой войны. 1954.
426
акты, как закон Маккарэна, Маккарэна — Уолтера. «Изъятие» организаторов забастовок, руководителей боевых профсоюзов было далеко не последней целью этих актов, хотя формально в тексте законов такие пункты не фигурировали.
Методы политической дискриминации профсоюзных организаторов широко применялись на протяжении всего послевоенного двадцатилетия. Некоторые из фактов применения депортационной практики по отношению к руководителям забастовок приводились выше. Эта практика применялась и в 50-х годах. Например, в январе 1951 г. иммиграционные власти схватили трех профсоюзных активистов в Портленде (штат Орегон) Ч
Заслуживает внимания и тот факт, что иммиграционные власти в таких случаях действовали заодно с предпринимателями. Владельцы текстильной фирмы в Хадсоне (штат Нью-Йорк) в борьбе с забастовкой в 1950 г. решили использовать «свежих» иммигрантов в качестве штрейкбрехеров. В случае их отказа им прямо угрожали немедленной высылкой1 2.
Возможности применения этих методов возросли с принятием закона Маккарэна — Уолтера. О том, как это обычно происходит, рассказывал журнал «Марч оф лейбор»: «Происходит крупная забастовка. Рабочие выступают сплоченно. Похоже, что они добьются повышения зарплаты. Но неожиданно руководителя забастовки бросают в тюрьму, обвиняют его в том, что он «иностранец», ведущий «подрывную деятельность», и держат в тюрьме неограниченное время, возможно, чтобы затем его выслать. Похоже на исполнение мечты хозяина, не правда ли? Но это не мечта, это закон Маккарэна — Уолтера в действии. Это то, что в действительности произошло недавно на Лонг Айленде с группой бастующих водителей автобусов»3. Таким образом, угроза депортаPress Agency Papers». Folder: Foreign-Born,
Г. Морейс. Нерассказанная история рабочего дви- стр. 603. Руководитель забастовки был схвачен
1 «Federated
1945—1951.
2 Там же.
3 P. Бойер и жения в США, иммиграционными агентами буквально за столом переговоров и отправлен на Эллис Айленд. Профсоюз транспортных рабочих по этому поводу заявил: «Конгресс должен расследовать, не используется ли иммиграционная служба как орудие штрейкбрехерства». Р. Бойер и Г. Морейс заключают в этой связи: «Тысячи профсоюз-
427
ции и лишения прав гражданства заняли прочное место в арсенале средств борьбы с забастовочным движением.
В послевоенном рабочем движении выделяются своеобразием выступления рабочих-мексиканцев. Выше отмечалось, что они вместе с другими «цветными» иммигрантами и неграми несут на себе самое тяжелое бремя дискриминации в труде. Первые стачки мексиканцев восходят к началу века. Ряд забастовок отмечался и в межвоенные годы. Среди послевоенных выступлений можно назвать стачку горняков-мексиканцев на медных рудниках Юго-Запада, возглавлявшуюся X. Сайлексом. Напряженная ситуация сложилась во время забастовки сельскохозяйственных рабочих в районе Бейкерсфилд (штат Калифорния) в октябре 1947 г. Ею руководил только что созданный Национальный союз сельскохозяйственных рабочих. К стачке выразили желание присоединиться 130 «брасеро». Президент АФТ Грин вынужден был запрашивать по этому поводу государственный департамент1. Тем временем шериф и чиновники министерства труда принудили «брасеро» вернуться на работу. Забастовка закончилась неудачей, предприниматели согласились лишь на повышение оплаты, не признав союз. Но сам факт присоединения «брасеро» к забастовщикам был, как пишет Галарца, «неожиданным и поразительным»* 1 2.
В мае — июне 1951 г. вспыхнула забастовка сельскохозяйственных рабочих-мексиканцев в Империэл-вэлли, которая вызвала вмешательство министерства труда США, американского посла в Мексике О’Двайера и мексиканских властей. Она была запрещена3.
В январе того же года закончилось, пожалуй, самое примечательное выступление мексиканцев — стачка на цинковых рудниках в г. Беярда (штат Нью-Мексико). них лидеров всех ступеней являются натурализованными американскими гражданами (иностранного происхождения), и на них распространяется этот закон» (там же).
1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born,. 1945—1951. В случаях вовлечения в забастовки «брасеро» — подданных Мексики профсоюзы вынуждены были обращаться с запросом в госдепартамент.
2 Е. Galarza. Merchants of Labor. The Mexican Bracero Story. San Jose, 1964, p. 216.
a Там же, стр. 218.
428
Она длилась 15 месяцев. Бастующие стойко сопротивлялись полиции и штрейкбрехерам L И победили, добившись повышения расценок, оплачиваемых отпусков и пенсий1 2.
Эти стачки доказали не только предпринимателям, но и лидерам профсоюзов, какой боевитостью и упорством обладают рабочие-мексиканцы. В последние годы они все более активно втягиваются в общее русло стачечной и профсоюзной борьбы.
* *
*
Чтобы получить полное представление о позиции профсоюзов, необходимо рассмотреть ее в двух аспектах. Первый — отношение к общему курсу иммиграционной политики, к ее законодательным актам, к системе допуска иммигрантов в страну. Второй — отношение к проблеме прав национальных групп трудящихся в рядах профсоюзного движения.
Если говорить о позиции профсоюзов в отношении существующего иммиграционного законодательства и перспектив его изменения, то она была высказана сразу же после войны, когда в стране поднялась шумиха вокруг проблемы «перемещенных лиц». В ней приняли участие и профлидеры. Общий смысл их высказываний сводился к поддержке правительственных проектов. АФТ и ее президент У. Грин не жалели сочувственных слов по поводу «беженцев», хотя в то же время не менее категорично считали нежелательным открывать ворота перед иммигрантами. Был выработан компромиссный вариант, предложенный очередным съездом АФТ в октябре 1946 г. Он заключался в том, чтобы разрешить допуск послевоенных иммигрантов в пределах не использованных во время войны квот3. У. Грин позже заявлял, что это дает возможность принять в страну 600 тыс. «перемещенных лиц» (именно это количество и представляло собой сумму не использованных за военные 1 Бывали случаи, когда предприниматели пытались использовать «брасеро» в качестве штрейкбрехеров, как это было в районе Трейси в 1950 г.
2 «Daily Worker», 29.1.1952.
3 «New York Times», 16.X.1946.
429
годы квот) L В этом и заключалось отличие позиций АФТ от готовившегося, а затем прошедшего закона о «перемещенных лицах». Закон оставил в стороне вопрос о неиспользованных квотах и был специальным, ограниченным во времени актом, предусматривавшим «вне- квотный» допуск иммигрантов. Лидеры АФТ усматривали в этом опасный прецедент, могущий поколебать квотную систему в целом. В те годы, таким образом, они не хотели и думать о такой возможности, желая сохранить квоту со всеми ее расистски-шовинистическими установлениями.
В конце 40-х — начале 50-х годов в стране сложилась совершенно определенная атмосфера. Внешнеполитический и внутриполитический курс был подчинен задачам «холодной войны». Огромные масштабы приняла антикоммунистическая истерия. Один за другим принимались откровенно антидемократические, антирабочие законы. Буйствовали маккартисты, с полной нагрузкой действовали разного рода «расследователи» «антиамериканской деятельности». В эту кампанию внесли свою лепту и профлидеры, занявшись «чисткой» и исключением неугодных им отраслевых профсоюзов, на которые неизменно наклеивался ярлык «прокоммунистических». Усердствовали в этом отношении и лидеры КПП, забыв о своих недавних заявлениях о неучастии в травле «красных». Результаты их соучастия в этом походе против «подрывных элементов» не замедлили сказаться. Ряд, принятых законов угрожал самому существованию профсоюзов. «Операция» по исключению профсоюзов из КПП обошлась довольно дорого, приведя к заметному сокращению численности КПП.
В этих условиях поддерживать очередной явно антидемократический законопроект профлидеры считали нецелесообразным. Они не могли не учитывать, что многие отраслевые союзы состояли в значительной мере из выходцев из других стран. Навлекать на себя недовольство этой массы было опасно. К тому же и влиятельные руководители демократической партии, на которую политически ориентировались тогда КПП и АФТ, считали нежелательным, в первую очередь по внешнеполитическим соображениям, закреплять национальные ограни1 «New York Times», 20.11.1947.
430
чения в квоте. Таковы были причины, приведшие к некоторой эволюции в отношении к иммиграционному законодательству.
Эволюция эта была крайне робкой. АФТ, например^ выступала лишь за перераспределение неиспользованных квот, ратуя в то же время за введение квотных ограничений для мексиканцев и выходцев из Вест-Индии1. Вряд ли на этом основании можно считать, что АФТ была резко против принятия закона Маккарэна — Уолтера. Конгресс производственных профсоюзов предпринял демарш в конгрессе по поводу этого законопроекта. В заявлении законодательного комитета КПП, представленном конгрессу, отмечался дискриминационный характер положений готовящегося закона и расширение базы денатурализации. Однако заявление предлагало лишь вернуть законопроект в юридический комитет палаты представителей для дополнительного изучения1 2. Учитывая недостаточно твердый тон этих предложений, один из авторов законопроекта, Уолтер, выразил сомнение в том, что они отражают мнение КПП в целом3. И действительно, если вспомнить, какие поистине лихорадочные усилия предпринимались профсоюзной верхушкой для введения всяческих законодательных ограничений в начале века и в 20-е годы, то их позицию в. отношении закона Маккарэна — Уолтера следует расценить скорее как пассивную, чем отрицательную.
Фактически лишь после принятия закона КПП и АФТ всерьез высказались о нем неодобрительно. Съезд АФТ принял резолюцию в пользу пересмотра закона Маккарэна — Уолтера в сентябре 1952 г., когда закон уже прошел голосование в конгрессе4. Съезд КПП состоялся в декабре 1952 г., когда закон уже был введен в действие. Учитывая его непопулярность, съезд осудил закон, признав, что он превращает «в граждан второго сорта всех натурализовавшихся лиц и лишает иностранцев, проживающих в США, справедливой защиты наших законов»5.
1 «The Annals of the American Academy of Political and Social Science», March 1958, p. 49—50.
2 «Congressional Record», vol. 98, p. 4301.
3 Там же, стр. 4302.
4 См. «Факты о положении трудящихся в США (1951— 1952 гг.)», стр. 108.
5 Там же, стр. 115.
431
Эти, как и предшествующие заявления, уже не могли изменить положения, тем более что массовых кампаний за отмену закона не проводилось. Правда, время от времени профсоюзы публично осуждали закон и его конкретные последствия, и особенно «денатурализационную» практику, которая применялась в отношении многих профсоюзных деятелей.
С расширением международных акций АФТ и КПП в 50-х годах их руководители все чаще сталкивались с критикой дискриминационного закона со стороны проф- центров в странах, считающихся «друзьями» США. Все это побудило руководство АФТ — КПП более определенно высказаться по поводу иммиграционного законодательства.
В 1959 г. Объединенный профсоюз рабочих автомобильной, авиационной промышленности и промышленности сельскохозяйственного оборудования в сотрудничестве с другими организациями выпустил брошюру, в которой обсуждение иммигрантской проблемы представлено в виде диалога подростка с представителями властей, юристов и т. п. По поводу квоты, разделенной на 87 квотных районов, в брошюре говорится: «Это все равно что разрезать маленький пирог на 87 неравных кусков. Наибольшие достаются Англии, Ирландии и Германии. Но они не голодны. Половина всей их доли пропадает. И она не может быть отдана голодным на квоту нациям. По нашей квотной системе один англичанин стоит 35 греков, один ирландец— 50 итальянцев и 600 турок. Азиаты и африканцы вообще не котируются. Не удивительно, что некоторые из наших лучших друзей за границей разгневаны»1. Кроме того, закон Маккарэна — Уолтера «может лишить прав натурализованных граждан — а это более 7,5 миллиона американцев... Натурализованные американцы могут потерять свое гражданство по мотивам, которые неприменимы к «коренным». Это дискриминация!»1 2 Брошюра призывала обращаться с письмами к конгрессменам и в газеты с требованиями о пересмотре закона. Эти не лишенные трезвости мысли были, правда, тут же 1 «The Fence». New York, 1959, p. 4—5.
2 Там же, стр. 14.
432
сдобрены традиционной «приправой» — антикоммунистическими инсинуациями.
Эти же аргументы фигурировали в заявлениях и выступлениях АФТ — КПП в последние годы. После внесения законопроекта Харта — Селлера съезд АФТ — КПП принял резолюцию в его поддержку, назвав прежний закон воплощением «дискриминационной, ненаучной, неамериканской концепции». Представитель АФТ — КПП по вопросам законодательства Майклджон, вручивший резолюцию подкомитету по делам иммиграции палаты представителей, в своем выступлении (оно повторяло положения резолюции) касался лишь необходимости постепенного изменения принципа национального отбора. Очень глухо сказал он о желательности пересмотра других статей закона. «Мы признаем, -т- говорил он, — потребность ревизии ряда положений иммиграционных законов, в частности регулирующих порядок недопущения и депортации. Но самая насущная потребность в настоящее время — это принять то, что предусматривает законопроект № 7700»1 (законопроект Харта — Селлера, предусматривающий замену лишь принципа национального отбора. — А. Ш.). Наиболее пространно изложил точку зрения АФТ — КПП Д. Кэри. Выступая перед подкомитетом, он не поскупился на комплименты по адресу рабочих-иммигрантов, сослался на то, что основной проблемой «рынка труда» является не иммиграция, а обеспечение занятости в условиях растущей автоматизации. Но главным в его речи было не это. Кэри вслед за представителями официального Вашингтона усиленно развивал тезис о несоответствии существующего закона потребностям внешнеполитического курса. Более всего он был озабочен тем, что закон «играет на руку коммунистам»1 2. Нам говорят, продолжал Кэри: «Вы выбираете президента за президентом, которые выступают против несправедливых иммиграционных квот, вы избираете конгресс за конгрессом, которые выступают против несправедливых иммиграционных квот, но вы и сегодня имеете несправедливые иммиграционные квоты»3. Заканчивая, Кэри вспомнил о вьет1 «Hearings before Subcommittee...», Part III, p. 707—708.
2 Там же, стр. 725.
3 Там же.
28 А. Н. Шлепаков
433
намском кризисе, который-де «заставил американских рабочих, более чем когда-либо, оценить необходимость сохранить за собой наших друзей на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Мы не сможем сохранить их дружбу, если будет существовать оскорбительная квота...» 1
Кэри, между прочим, пытался представить позицию профсоюзов в прошлом последовательной, антидискри- мцнационной, за исключением вопроса об азиатской иммиграции. Это была явная передержка. Вплоть до 50-х годов профлидеры действовали ка*к самые рьяные поборники всяческих ограничений. Нельзя переоценивать и их эволюцию в последнее время. Имея в виду, что квота в целом количественно не возрастет и Соединенным Штатам не грозит массовый наплыв иммигрантов (Кэри упомянул и об этом), они считают целесообразным изменить лишь принцип «селекции», чтобы избавиться от слишком явных несуразностей и расистских черт иммиграционной политики. Не менее показательно и то, что руководство профсоюзов не настаивает на пересмотре реакционной практики «денатурализации».
Непоследовательные выступления профсоюзного руководства против дискриминационных норм в иммиграционной политике государства имеют удивительно много сходных черт с его акциями внутри профсоюзного движения. Формально дискриминация по расово-национальным мотивам считается недопустимой — это давно декларировали и АФТ, и КПП, и позже объединенный профцентр. В выработанных до слияния двух центров условиях создания новой федерации значилось, что она будет избегать дискриминации по признакам расы, цвета кожи и религии1 2. Фактически сложившееся положение далеко от этих деклараций. Во-первых, устав АФТ — КПП не предусматривал строгих, действенных мер по недопущению дискриминации. Во-вторых, уставы некоторых отраслевых профсоюзов не содержали пунктов, запрещающих расово-национальную дискриминацию. В-третьих, и это, пожалуй, самое главное, общие положения о недопущении дискриминации зачастую игнорировались в практической деятельности профсоюзов.
1 «Hearings before Subcommittee...», Part III, p. 727.
2 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов, стр. 572.
434
Для трудящихся национальных групп делом первостепенной важности было бы снятие ограничений при допуске в профсоюзы, однако не менее важным явилось бы и запрещение дискриминации в отношениях с предпринимателями, в коллективных договорах. Обследование, предпринятое Бюро статистики труда в 1961 г., показало, что лишь в V5 таких договоров содержались специальные пункты, воспрещающие дискриминацию по признаку расы, вероисповедания, цвета кожи и национального происхождения L Практически это означает, что в большинстве случаев предприниматель волен поступать при найме и увольнении сообразно своим настроениям, предрассудкам, расчетам. Отсутствие анти- дискриминационных пунктов серьезно ущемляет трудящихся национальных групп в одном из самых болезненных вопросов — в вопросе трудоустройства.
Летом 1963 г. в деятельности профсоюзов произошло довольно примечательное событие. На происходившем в Сент-Луисе Национальном съезде профсоюза паровозных кочегаров и машинистов было принято решение устранить из устава союза положение, согласно которому негры и лица мексиканского происхождения не допускались в его ряды1 2. Сам по себе этот факт, бесспорно, отрадный. Но он невольно наводит на мысль: как могло оставаться так долго, вплоть до 1963 г., в уставе это позорное положение, которое лишало «цветных» возможности получать работу на железных дорогах страны? И решает ли исключение этого пункта проблему ликвидации дискриминационной практики?
Знакомясь с положением профсоюзного движения последних лет, нельзя не прийти к заключению, что наличие расово-национальных барьеров является одной из причин топтания профсоюзов на месте, их неспособности расширить свое влияние, а следовательно, и массовую базу. В 1962 г. количество членов профсоюзов составляло 16 958 тыс. человек по сравнению с 17 505 тыс. человек в 1960 г.3 Налицо, таким образом, даже сокра1 См. «Факты о положении трудящихся в США (1961 — 1962 гг.)», стр. 135.
2 «За рубежом», 1963, № 29-,
3 «Directory of National and Industrial Labor Unions in the United Slates, 1963». Department of Labor. Bulletin N 1395, p. 47.
435
щение их рядов. Оценивая состояние профсоюзного движения, заявление американской компартии констатировало: «Антидемократическая практика, методы «бизнесменского» тред-юнионизма и идеи классового- «сотрудничества», игнорирование безработных, продолжающиеся юридические споры и драки, политика исключений из профсоюзов, сохраняющаяся практика дискриминации негров, пуэрториканцев и американцев мексиканского происхождения — все эти пороки в той или иной степени характерны для многих профсоюзов»1. А это не может не приводить к утрате среди рабочих, в том числе «цветных», доверия к профсоюзам, к их способности защищать элементарные права трудящихся.
Отраженное влияние давно укоренившихся шовинистических предубеждений мы видим и в практике комплектования руководящих кадров профсоюзов. В цитировавшемся выше справочнике-указателе министерства труда приводится пространный перечень руководителей главной штаб-квартиры АФТ — КПП, отраслевых профсоюзов и профцентров штатов1 2. Фамилии американцев иностранного происхождения, мексиканцев, пуэрториканцев встречаются в нем очень редко. О каком-то более или менее пропорциональном представительстве не может быть и речи. Но разумеется, дело не только и не столько в этом: в конце концов фамилии не всегда соответствуют .национальному происхождению. Главное — это проводимый профсоюзным руководством курс. Ведь даже руководство известного профсоюза дамских портных, возглавляемого Д. Дубинским, которое в значительной степени состоит из бывших иммигрантов, не говоря уже о членах этого профсоюза, дискриминирует пуэрториканских и негритянских рабочих. Правда, здесь дискриминация отличается своеобразием. Как было установлено обследованием в 1962 г., негров и пуэрториканцев— членов профсоюза вообще нет в составе тех местных отделений, которые «контролируют доступ к хорошо оплачиваемой работе, где имеется устойчивая занятость». Так уж повелось, что отделение гладильщиков 1 «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение, стр. 5.
2 «Directory of National and Industrial Labor Unions of the United States, 1963».
436
состоит почти сплошь из белых рабочих, а другие, менее привилегированные отделения — из «цветных»1.
В практике коллективных договоров и соглашений с компаниями профсоюзы нередко ограничивают свои заботы интересами тех, кто имеет к настоящему времени работу, в основном «коренных» рабочих, не утруждая себя нуждами «цветных» рабочих, безработной молодежи, как это случилось в 1963 г. при принятии «плана Кайзера» профсоюзом сталелитейщиков (об этом будет сказано ниже).
Это не значит, что профсоюзы всецело устраняются от борьбы против дискриминации вообще и ее проявлений в рабочих организациях. Последние годы отмечены, в частности, активизацией их усилий в поддержку негритянского движения, чему немало способствовали и сами негры — члены профсоюзов.
История послевоенного профсоюзного движения знает примеры решительных действий рабочих организаций в защиту прав трудящихся национальных групп и широкого, смелого, лишенного шовинистических предубеждений привлечения их в союзы. Еще в августе 1945 г., когда не улеглись шовинистические настроения относительно американцев японского происхождения, профсоюз грузчиков и складских рабочих Тихоокеанского побережья категорически высказался против их дискриминации, исключив из профсоюза руководителей и членов одного из отделений за отказ работать вместе с японскими рабочими. Когда в 1948 г. обнаружились махинации агентов по найму при допуске на работу пуэрториканцев на предприятиях компании «Нэшенл тьюб» в Огайо, рабочие взяли их под защиту, приняли без ограничений в местное отделение профсоюза сталелитейщиков и организовали для них классы по обучению английскому языку. «Отношения между всеми рабочими отличные», — сообщал корреспондент агентства «Феде- рейтед пресс» 1 2.
Местное отделение Объединенного профсоюза рабочих автопромышленности заявило на конференции в за1 «Факты о положении трудящихся в США (1961—1962 гг.)», стр. 135.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1945—1951.
437
щиту прав американцев иностранного происхождения в штате Мичиган в 1951 г., что оно намерено энергично защищать права своих членов-иммигрантов от произвола властей и компаний. Профсоюз, сказал его руководитель, «был создан руками американцев иностранного происхождения, и он будет их защищать от правительственных преследований» L
В новом, независимом профсоюзе, созданном в ноябре 1950 г. на базе исключенных КПП трех профсоюзов и принявшем название «Торговые, производственные и конторские работники Америки», на его первом же учредительном съезде был взят курс на искоренение дискриминации. Председатель нового профсоюза А. Осман заявил: «Среди нас нет места расовым и религиозным предрассудкам. Негры, евреи, пуэрториканцы, итальянцы— все принадлежащие к различным национальным меньшинствам пользуются у нас равными правами и возможностями»1 2.
Руководство некоторых профсоюзов, обеспокоенное сокращением членской массы, предпринимает шаги для восстановления состава союзов, в том числе и путем привлечения иммигрантов. Выпускаются брошюры, листовки на языках национальных групп, призывающие вступать в союз. Одна из таких брошюр была выпущена объединенным профсоюзом электро- и радиопромышленности 3.
Масштабы этой деятельности явно недостаточны. В этом мог убедиться и автор предлагаемой работы во время бесед с деятелями профсоюзов электро- и радиопромышленности, рабочих автопромышленности, сталелитейщиков, президентом Совета профсоюзов Нью- Йорка Ван Арсдейлом. Создается впечатление, что проблема расширения влияния профсоюзов среди неорганизованных «пришлых» рабочих мало их беспокоит. На вопрос о том, проводят ли профсоюзы и их местные отделения работу с этими категориями рабочих по по1 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1945—1951.
2 «Факты о положении трудящихся в США (1949—1950 гг.)», стр. 141.
3 «This is Our Union». Prep, by Education Department of IUE, Publication N 249. Кроме этого издания брошюра была выпущена для мексиканцев и пуэрториканцев на испанском языке, для франко-канадцев — на французском языке.
438
вышению их образовательного уровня и производственной квалификации, некоторые профсоюзные руководители ответили отрицательно. При этом они сослались на боязнь усиления и без того напряженной конкуренции на «рынке труда». Нашествие рабочих национальных групп угрожает позициям работающих членов профсоюзов— такова их логика. Позиция самосохранения, настроения, подобные вышеприведенным, естественно, порождают пассивность в деле расширения массовой базы профдвижения.
В последние годы не было недостатка в общих заявлениях и резолюциях, осуждающих дискриминацию. Особенно богат ими был период президентства Кеннеди. В это время был создан «Комитет равных возможностей при найме» под председательством тогдашнего вице- президента Джонсона. Представители крупных корпораций заключили джентльменское соглашение руководствоваться в практике найма персонала лишь квалификационными требованиями независимо от расовой, национальной, религиозной принадлежности. В ноябре 1962 г. руководители 120 профсоюзов АФТ — КПП согласились проводить профсоюзную политику на этой же основе1. Что же касается позиции правительства, то оно, как подчеркивается в официальном издании министерства труда, может лишь «создать атмосферу, в которой негры и другие группы меньшинства смогут прогрессировать дальше»1 2.
События последних лет, однако, убедительно свидетельствуют, что эта атмосфера, как и конкретные завоевания в борьбе против дискриминации, достигались прежде всего общественным движением, массовыми выступлениями самих негров, поддержанных прогрессивными американцами, представителями национальных групп. «Нью-Йорк тайме» не без удивления сообщала о том, что представители мексиканской общины Лос- Анжелеса присоединились к участникам известного негритянского похода на Вашингтон в 1963 г.3 Не менее характерно и то, что незадолго до этого в Лос-Анжелесе 1 «America is for Everybody». U. S. Department of Labor. Washington, 1963, p. 18.
2 Там же, стр. 19.
3 «New York Times», 30.VIII.1963.
439
побывал Джонсон в качестве председателя «Комитета равных возможностей при найме», но его заверения о стремлении властей улучшить тяжелое положение мексиканцев, совершенно очевидно, не дали должного эффекта 1.
Нет ничего удивительного в том, что растет активность и организованность мексиканцев. Многолетние надежды на демократическую партию и ее обещания не оправдываются, и положение мексиканцев немногим отличается от условий, в которые поставлены негры. В связи с этим заслуживает быть отмеченной позиция профсоюзов в вопросе о мексиканских рабочих-иммигрантах, особенно отчетливо проявившаяся в отношении к «программе брасеро» и другим мексиканским рабочим, занятым на сельскохозяйственных работах. Слов нет, привлечение «брасеро» и «мокрых спин» давало возможность сельскохозяйственным компаниям оказывать давление на жизненный уровень «местных» рабочих (среди которых немало ранее осевших в США мексиканских иммигрантов), снижать его, а порой и использовать сезонников для срыва забастовок. И все-таки, знакомясь с позицией профсоюзов в послевоенные годы, нельзя отделаться от впечатления, что они тратят непропорционально много усилий на борьбу против самих «брасеро» в ущерб разъяснительно-организационной работе среди них. Уже вскоре после принятия «программы брасеро» АФТ и КПП создали в 1952 г. специальный комитет с целью борьбы против импорта мексиканских рабочих, хотя и высказались в пользу установления минимума заработной платы для иммигрантов1 2.
Материалы V съезда Калифорнийской федерации труда в 1964 г. показывают, что профсоюзы штата, где проблема мексиканских иммигрантов особенно остра, в основном продолжают курс на отмену «программы брасеро». Поддерживая комитет по организации сельскохозяйственных рабочих, федерация ограничивает эту поддержку организацией «местных» рабочих. О каких-либо попытках наладить организационную работу среди им1 «New York Times», 10.VIII.1963.
2 «Federated Press Agency Papers». Folder: Foreign-Born, 1952—1955.
440
мигрантов-сезонников в отчете исполкома федерации не упоминается *.
Работа среди иммигрантов сопряжена, конечно, с немалыми объективными трудностями (текучесть, незнание иммигрантами конкретных условий, низкий уровень грамотности). Именно на них и ссылаются всегда профсоюзные руководители, объясняя свою бездеятельность в среде «новых» иммигрантов. И все же в условиях развертывания борьбы за гражданские права Калифорнийская федерация труда предприняла ряд шагов по искоренению дискриминации в трудовых отношениях, поддержала билль о запрещении дискриминации при сдаче внаем жилья. Борьба с дискриминацией в Калифорнии приобрела особое значение в связи с резко увеличившимся в послевоенные годы наплывом иммигрантов. Можно отметить растущее осознание профсоюзами той истины, что «агробизнес» и потворствующие ему власти являются главным и общим врагом всех сельскохозяйственных рабочих — и «местных», и «пришлых».
Компартия на своем XVII съезде дала следующую оценку этой проблеме: «Долгое время американские профсоюзы стояли на позиции борьбы против ввоза рабочей силы по той причине, что это снижает жизненный уровень всех рабочих. Но в последнее время все больше руководителей профсоюзов начинает понимать, что профсоюзы должны бороться за улучшение жизни этих рабочих, за солидарность с ними, за вовлечение их в организации. Главным требованием должна быть борьба за повышение жизненного уровня, потому что нас никогда нельзя будет заставить вести борьбу против своих же товарищей-рабочих и лишить их права на труд только на том основании, что они другой национальности»1 2.
* *
*
Борющаяся в сложнейших условиях изощренных правительственных репрессий и травли американская коммунистическая партия и в годы послевоенного двадца1 «Reports of Executive Council and Secretary-Treasurer to the Fifth Convention San Francisco, 1964». California Labor Federation, AFL —CIO. San Francisco, 1964, p. 23.
2 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 220.
441
тилетия настойчиво выступала за решение проблем, стоящих перед трудящимися национальных групп, в защиту их прав, за укрепление рабочей солидарности всех американцев независимо от их расовой принадлежности. Наличие в ее составе значительной части выходцев из других стран служило предлогом для постоянных нападок со стороны реакционеров, обвинявших ее в «иностранном», чуждом Америке происхождении. Уступкой реакционерам было устранение ревизионистом Браудером из рядов партии нескольких тысяч активных ее членов-иммигрантов в годы войны, чему впоследствии была дана должная оценка Партия, как об этом свидетельствуют ее решения и деятельность послевоенного времени, стремится расширить массовую базу своего влияния в различных слоях, категориях, группах трудящихся, находить пути решения проблем, волнующих всю трудовую Америку, выдвинуть вдохновляющую ее перспективу.
Это были трудные годы в жизни и деятельности отряда американских коммунистов. Массовые репрессии, начатые арестом партийных руководителей в 1948 голевосектантские ошибки, обнаружившиеся в последующие годы, критическая обстановка, грозившая расколом ее рядов в связи с деятельностью праворевизионистского уклона в 1957 г., существование в ее составе «ультралевых» фракционеров, активизировавшихся в 1959— 1962 гг., непрекращавшиеся все эти годы судебные процессы над ее руководителями, наконец, атмосфера клеветнических кампаний, сопровождающих каждый ее шаг, — таков далеко не полный перечень тех препятствий и трудностей, которые стояли на ее пути. Партия полна решимости извлечь уроки из опыта предшествующих лет и мобилизовать все усилия на обновление своей деятельности1 2.
Изучение документов Коммунистической партии США показывает, что американские коммунисты рассматривают положение и борьбу трудящихся иностранного происхождения с точки зрения перспективы создания антимонополистической коалиции. Не гипертрофируя нацио1 Об этом см. гл. V, разд. 2 настоящей работы.
2 См. статью «Коммунисты США о своих задачах». «Проблемы мира и социализма», 1964, № 2.
442
нальные особенности и различия, учитывая прогрессирующую этническую консолидацию американской нации и национальной однородности рабочего класса, компартия вместе с тем обращает внимание на существующую специфику положения трудящихся национальных групп. Важная роль в определении четкой позиции по этому вопросу принадлежит XVII съезду компартии, состоявшемуся в декабре 1959 г., и его решениям. В основной политической резолюции подчеркивается: «Следует возродить внимание к работе среди национальных группировок. В этой связи необходимо бороться с неправильными представлениями, будто эти группировки перестают играть роль в американской действительности». Далее в резолюции рассматриваются, в частности, задачи партии по работе среди 5-миллионного еврейского населения L Кроме того, были приняты специальные резолюции «О положении американцев мексиканского происхождения в юго-западных штатах», «О работе с пуэрториканцами в Соединенных Штатах»1 2, «О работе среди американцев японского происхождения»3. Давалась, в частности, развернутая оценка положения мексиканцев, являющихся самым значительным меньшинством в юго- западной части страны. «Наша партия, — говорится в резолюции, — может отражать интересы Юго-Запада только тогда, когда она будет иметь опору среди американцев мексиканского происхождения» 4. Резолюция призвала к возрождению в этом районе партийной организации. «Борьба за равноправие, движение за охват профсоюзами, стремление обеспечить стабильное положение и рабочий состав американцев мексиканского происхождения — все это говорит о том, что при большем и должном внимании к ним можно добиться, что они станут мощной составной частью народного движения» 5.
Съезд подверг критическому анализу работу партии среди пуэрториканцев, подчеркнув необходимость оказания им действенной помощи в борьбе за осуществле1 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 125.
2 Там же, стр. 224.
3 Там же, стр. 227.
4 Там же, стр. 215.
5 Там же, стр. 222.
443
ние их жизненных требований, подкрепив это необходимыми организационными мерами. Эта программа включает 10 пунктов и отмечает, что внимание к нуждам пуэрториканцев «представляет собой дело чести и является обязанностью коммунистов...» L Партия признала ошибочным «отсутствие борьбы против переселения японского населения во время второй мировой войны» и в своей резолюции постановила «приложить все силы для восстановления связей с японским населением в нашей стране и для привлечения его в наши ряды»1 2.
Коммунистическая партия не оставила без внимания и постоянно ведущуюся идеологическую травлю иммигрантов, попытку утвердить в сознании американцев представление об их консерватизме и абсентеизме, сопровождаемую политическими репрессиями против участников демократического движения. Статья, опубликованная в теоретическом органе компартии журнале «Политикал афферс», развенчивает это представление, обосновывая причины активности иммигрантов в общественно-политической жизни, давая одновременно оценку политике дискриминации и репрессий против иммигрантов, освященную законом Маккарэна — Уолтера и прочими актами3.
К обоснованию марксистско-ленинской позиции в национальном вопросе применительно к условиям Америки, в частности к положению еврейского населения США, журнал обращается в одном из своих номеров, публикуя дискуссионный материал на эту тему4. Тем самым журнал продолжает развивать позицию, определенную резолюцией XVII съезда. Отмечая множественность проявлений антисемитизма и необходимость борьбы с ним, резолюция призывала вместе с тем бороться против «влияния буржуазного национализма, который стремится использовать для целей «холодной войны» законный интерес американских евреев к государству Израиль и к еврейским общинам в других государствах, старается оторвать еврейских рабочих от общей борьбы амери1 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 225.
2 Там же, стр. 227.
3 С. Klemm. The Foreign-Born and the Nation. «Political Affairs», June 1961, p. 32—41.
4 «Political Affairs», January 1965.
444
канского народа и от совместной борьбы с негритянским народом против всех форм расизма и дискриминации» *.
Конкретизация перспективных задач, стоящих перед партией и рабочим классом, является предметом ее пристального внимания в последние годы. Подтверждением этого явилось обнародование программного документа «Дорога, по которой пойдет американский рабочий класс». В нем разработаны конкретные насущные требования, выдвигаемые современными условиями перед рабочим классом в разных областях. Среди условий, направленных на подрыв фронта монополий, партия перечисляет следующие: «Общенациональная кампания за организацию рабочих Юга; настойчивые усилия, направленные на организацию рабочих в других районах при особом внимании к низкооплачиваемым рабочим — неграм, пуэрториканцам и американцам мексиканского происхождения»1 2.
Стремление дать оценку и частным явлениям с точки зрения общих интересов борьбы рабочих, и вытекающим отсюда задачам проявилось, например, в выступлении коммунистического журнала по поводу «плана Кайзера»— соглашения между руководством стальной корпорации и профсоюзом, по которому профсоюз поддержал введение автоматизации в обмен на предоставление некоторых гарантий занятости и увеличение заработной платы для рабочих, остававшихся к данному моменту на работе. План, как отмечалось, «не решает центральной проблемы, стоящей перед рабочими Соединенных Штатов. Существует необходимость распространить право на работу на всех рабочих. Это особенно важно для безработной молодежи, негров, пуэрториканцев и мексиканцев»3.
С особой остротой встает проблема самостоятельных политических выступлений рабочего класса. Показывая несостоятельность иллюзий, связанных с демократической партией и «другом в Белом доме», компартия под1 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США», стр. 125.
2 «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение, стр. 3—4.
3 S. Kels. The Kaiser Steel Plan. «Political Affairs», August 1963, p. 40.
445
черкивает: «Лучший друг рабочих — их собственная независимая сила, объединенная в политическом союзе с другими прогрессивными, демократическими силами — негритянским народом и прочими национальными меньшинствами, мелкими фермерами, быстро растущим движением за мир и другими прогрессивными группами»
Как видим, выдвижение партией конкретных задач по борьбе в защиту прав национальных меньшинств неизменно сочетается с задачами общедемократическими, с задачами классовой солидарности в антимонополистическом движении.
1 «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение, стр. 6.
Заключение
Трудовая Америка на рубеже двух столетий и трудовая Америка середины 60-х годов... Мы рассмотрели лишь одно из примечательных явлений, изменивших ее облик,— судьбу миллионов «пришлых» рабочих, связанную с судьбой всего американского пролетариата. Множество новых черт в жизни и борьбе рабочих масс появилось в эти десятилетия почти не прекращавшегося «переселения народов». В книге рассмотрены его основные экономические и социально-политические последствия. Многомиллионная иммиграция привнесла немало своеобразных черт и в быт, культуру, психологию масс. Воссоздание этих черт заслуживает, на наш взгляд, литературного, художественного воплощения.
Но и рассмотрение факторов социально-экономической и политической истории иммиграции может существенно расширить наше представление о современной Америке, ее прошлом. Какие же главные итоги представляется нужным выделить, изучая жизнь и борьбу рабочей иммиграции в США?
Непреложной истиной, вытекающей из всей американской истории, является признание роли всех слагаемых американской нации: и первых переселенцев, и негров, и «новых» иммигрантов, прежде всего их трудовых слоев, — в создании материальных и духовных ценностей Америки. Без преувеличения можно утверждать, что Америка XX в. с ее индустриальной мощью, высокоразвитой техникой, научными достижениями была бы немыслима без труда, энергии, разума миллионов «новых» переселенцев.
447
Явлением первостепенной важности было уже то, что складывавшийся рабочий класс вобрал множество национальных потоков рабочей силы. В рассматриваемый период преобладали такие источники пополнения пролетариата, как Австро-Венгрия, Италия, царская Россия, другие южно- и восточноевропейские страны, страны Американского континента. В результате национальная неоднородность рабочего класса, формировавшегося ранее за счет притока из небольшого круга стран Западной и Северной Европы, резко возросла к началу первой мировой войны. Однако последующие периоды отчасти в результате общего спада иммиграционной волны были благоприятными для этнической консолидации рабочего класса, как и всего населения США. Это не означает, что консолидация не происходила раньше и что ее можно считать завершенной сейчас. Национальные различия в составе рабочего класса и поныне все еще ощутимы.
Динамика иммиграции в XX в. в общих чертах может быть представлена следующим образом: резкое возрастание объема иммиграции в начале века (несколько лет— 1905—1907, 1910, 1913—1914 — были невиданно «урожайными»: количество иммигрантов превышало 1 млн.), ее сокращение, вызванное войной, увеличение в первые послевоенные годы, последовавший затем длительный спад со второй половины 20-х годов, особенно резкий в годы кризиса и второй мировой войны, рост иммиграции, обозначившийся к концу 40-х годов, и, наконец, относительно стабильный уровень в 50—60-х годах, когда иммиграция составляла в среднем 250—300 тыс. человек ежегодно. Существенно изменялся на протяжении всего рассматриваемого периода профессиональный состав иммигрирующих: в начале века явное преобладание крестьянской массы, неквалифицированной рабочей силы, начиная с 20-х годов — увеличение доли квалифицированных рабочих и специалистов при сохранении определенного контингента дешевых рабочих рук, источником которых была иммиграция из соседних стран Америки.
Динамика иммиграции и ее профессионального состава, как показывает опыт нескольких десятилетий, неотделима от общих закономерностей развития миро-
448
бой системы капиталистического хозяйства, неравномерности развития отдельных стран, от кризисов и циклов, движения инвестиций, динамики безработицы. Непосредственно воздействовали на рабочую миграцию и важнейшие социальные изменения нашего века — победа Октябрьской революции и дальнейшее углубление общего кризиса капитализма в результате образования социалистической системы. Это воздействие проявилось в сокращении общих масштабов миграций и в фактическом исчезновении с «иммиграционной карты» США ряда стран, служивших до того традиционными источниками пополнения рабочего класса.
Весьма показательную эволюцию претерпела позиция правящих кругов США, их иммиграционная политика, выраженная в системе законодательных актов. В этой связи следует прежде всего отметить усиление государственного вмешательства в сферу иммиграции как отражение нарастания государственно-монополистических тенденций в целом. Основная же тенденция изменений в иммиграционной политике — переход от политики «открытых дверей» к политике регулирования национально-расового и профессионального состава. Сфера иммиграционной политики может быть наглядной демонстрацией того, как утверждались и усиливались принципы национальной и политической дискриминации в отношении миллионов людей, американцев иностранного происхождения. Смысл эволюции иммиграционного законодательства таков: от первых ограничительных законов начала века до установления квоты в актах 1921 —1924 гг. и до синтезировавшего все шовинистические и реакционные законоположения акта Маккарэна — Уолтера. Наметившаяся в последние годы тенденция отказа от наиболее уродливых дискриминационных законоположений с трудом пробивает себе дорогу. Существовавшая в течение нескольких десятилетий система иммиграционного законодательства была, по выражению нынешнего вице-президента Г. Хэмфри, «жестокой, недееспособной дискриминационной и нелогичной» !.
В отраслевой занятости и размещении трудящихся — выходцев из других стран наблюдаются определенные
1 Цит. по: J. Kennedy. A Nation of Immigrants, р. 108.
29 а. н. Шлепаков
449
сдвиги. Они проявились уже в том, что если массовая иммиграция начала XX в., крестьянская по своему происхождению, вовлекалась в промышленность, преимущественно в такие ее отрасли, как добывающая, металлургическая, текстильная, строительство (в этих отраслях доля рабочих иностранного происхождения по-прежнему высока), то к 40-м годам заметно увеличилась их занятость в перерабатывающей промышленности и машиностроении. В 50—60 годы возрос их удельный вес в сфере обслуживания, что объясняется как общими структурными изменениями рабочей силы, так и постоянным притоком латиноамериканской иммиграции, которая составляет и значительную часть сельскохозяйственного пролетариата. В размещении иммигрантов полностью сохраняется отмеченная В. И. Лениным закономерность: иммигранты тяготеют к индустриально развитому Северо-Востоку и избегают Юга. Лишь в последние десятилетия отмечается увеличение концентрации иммигрантов на Западе в связи с его интенсивной индустриализацией.
Более высокая степень индустриального развития и занятости, более высокий жизненный уровень, характерный для США в первые десятилетия XX в., обладали большой притягательной силой в глазах переселенцев, устремившихся за океан из отсталых стран Европы. Однако воспользоваться этими, казалось бы, неограниченными возможностями иммигрантам было трудно. Этому существенно препятствовала заинтересованность монополий в привлечении именно дешевых рабочих рук, установленная ими многообразная система дискриминации в труде. Сплошь и рядом рабочие-иммигранты в начале века трудились больше и получали меньше, чем «коренные» рабочие. Существовали различия в оплате труда и тарификации «коренных» и иммигрантов. Последним законодательные барьеры закрывали доступ к более высокооплачиваемым постам на производстве. Статистика тех лет фиксирует неизменно более высокий процент безработных, большую продолжительность рабочего дня, более низкий уровень заработной платы среди иммигрантов и негров в сравнении с «коренными» белыми рабочими.
Не только примитивная жажда к обогащению за счет «пришлых» рабочих толкала бизнес на сохранение 450
множества проявлений дискриминации. Это позволяло «подкармливать» белых «коренных» рабочих, поддерживать существование слоя рабочей аристократии. Классики марксизма-ленинизма убедительно показали социальный смысл поддерживавшихся с этой целью различий в жизненных уровнях американских «коренных» рабочих и иммигрантов.
Долгим и упорным был путь борьбы с дискриминацией в труде. «Основы для достижения того жизненного уровня, который сейчас существует в Америке,— отмечается в заявлении компартии США, — закладывались на ранних этапах борьбы рабочего класса под руководством профсоюзов. Эта борьба на ранних этапах, несмотря на ее боевой и упорный характер, была разрозненной и неорганизованной. Она затруднялась различиями между квалифицированными и неквалифицированными рабочими, неграми и белыми, рабочими американского и иностранного происхождения, старыми и молодыми, членами профсоюзов и неорганизованными рабочими. Но каждое выступление оставляло свой след...»!.
Одним из результатов этого процесса было устранение наиболее явных проявлений дискриминации. Круг законодательных ограничений прав иммигрантов при найме и оплате труда сузился. Ныне уже нельзя с такой определенностью констатировать различия в уровне занятости, заработной платы, социальном обеспечении «коренных» рабочих и трудящихся иностранного происхождения, как это было в начале века. Произошло это по двум причинам. Первая — натиск самих рабочих масс, заставивших «большой бизнес» и законодателей пойти на уступки. Вторая причина — нивелировка в условиях и оплате труда между квалифицированными и неквалифицированными категориями рабочих, изменение самого характера труда вследствие автоматизации и научно-технических нововведений и прогрессирующего процесса ассимиляции. Проблемы, стоящие перед рабочим классом, в равной степени волнуют все национальные группы, «коренных» трудящихся, «старых» и «новых» иммигрантов.
1 «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение, стр. 2.
451
Й все же говорить о равном положении всех национальных и расовых групп трудящихся в системе трудовых отношений нельзя. Неравенство это сохраняется и особенно остро ощущается «цветными» иммигрантами и неграми. По основным показателям их положение существенно отличается от положения массы белых рабочих. Доходы негров, мексиканцев, пуэрториканцев, вест- индийцев вследствие существующей дискриминации ниже официально признанного уровня бедности.
Такова уж природа монополий. Идя на уступки под давлением масс, они стремятся свести их к минимуму, сохранить неравенство отдельных категорий трудящихся. В этом они заинтересованы экономически, социально и политически. Монополии — главный враг людей труда, они порождают и такое зло, как дискриминация. «В своем стремлении к прибылям монополистическая олигархия держит мир на грани войны, способна поставить на карту само существование цивилизации. Деятельность монополистической олигархии и является причиной высоких налогов и цен. Это она поддерживает и поощряет политику, ставящую американских негров и представителей других национальных меньшинств в положение второсортных граждан. Она поддерживает и финансирует ультраправые фашистские элементы. Не будучи способной извлечь прямые выгоды из расширения образования и оказания помощи престарелым, она противодействует расходованию средств на эти нужды» 1.
Ревниво охраняя свои позиции, монополистическая верхушка культивирует англосаксонский шовинизм в социальной политике, не допуская «пришельцев» на верхние ступеньки «социальной лестницы». Спекуляция фамилиями Джианини и Скураса, встречающаяся в американской литературе, не меняет общей картины. Шовинизм проявляется и в общественной атмосфере. Недопущение представителей национальных меньшинств •в «деловые клубы», «ассоциации бизнеса», в привилегированные учебные заведения — частое явление американской жизни наших дней. К тому же «продвижение» американцев иностранного происхождения сдерживается и рядом законодательных мер. Такое положение щедро питает разного рода предрассудки, предубеж1 Гэс Холл. Покончить с «холодной войной». М., 1963, стр. 47.
452
дения, постоянно напоминающие уроженцам других стран об их «второсортности». В своих воспоминаниях о послевоенной Америке Илья Эренбург отметил достойный удивления факт: «Страна, не знавшая феодальных порядков, привилегий, феодальной иерархии, создала «свою иерархию крови» \ По логике высших представителей этой иерархии, преимущественно англосаксов, все остальные должны располагаться ниже. Напомним, что речь идет о стране, где, по словам президента Д. Кеннеди, каждый ее обитатель, «за исключением одной группы (индейцев. — А. Ш.), был иммигрантом или является потомком иммигрантов»2.
Жизнь сталкивала рабочую иммиграцию с многообразными и сложными проблемами. Равные права в труде, его оплате, в занятости, социальном обеспечении, искоренение политической дискриминации, поиски эффективных путей и форм организованной борьбы — вот далеко не полный их перечень. Решать эти проблемы в общем потоке антимонополистической борьбы, в тесном единении с другими отрядами и группами американского рабочего класса, с его наиболее последовательными элементами — таков основной исторический урок, вытекающий из опыта длительной борьбы трудовых слоев иммиграции. На этом пути было и остается немало трудностей и препятствий. Одна из естественных трудностей состояла в разноплеменности, многоязычно- сти массы иммигрантов-трудящихся, привносивших в новую среду свои национальные традиции. Национальные группы отличались и уровнем понимания классовых задач, и опытом организованной борьбы. Преодоление этой трудности требовало, конечно, больших и длительных усилий.
Американское профсоюзное движение, точнее говоря, руководство самого крупного профсоюзного объединения— АФТ, в первые десятилетия XX в. оказалось не на уровне этой большой и сложной задачи. Ориентируясь на прослойку квалифицированных «коренных» рабочих, гомперсистская верхушка АФТ устранялась от активной борьбы за массы иммигрантов и негров, 1 Илья Эренбург. Люди, гады, жизнь. «Новый мир», 1965,
№ 2, стр. 16.
3 J. F. Kennedy. A Nation of Immigrants, р. 2.
453
создавала искусственные барьеры на пути их вовлечения в профсоюзы, в стачечное движение. Отстаивая узкоцеховые интересы, гомперсисты и правоцентристское руководство Социалистической партии рьяно выступали за ограничение и запрещение массовой иммиграции путем введения законодательных барьеров, не желая видеть тех возможностей, которые открывались перед рабочим движением в связи с втягиванием новых масс в капиталистическое производство. Ленин решительно осуждал эту шовинистическую, своекорыстную позицию оппортунистов.
Тяжелой борьбой, жертвами, боевитостью трудящиеся-иммигранты доказали свое право быть в общих рядах рабочего движения. В стихийных, а затем во все более организованных выступлениях начала века, в жестоких боях в годы послеоктябрьского подъема и в последующие периоды росло классовое самосознание иммигрантских масс, их стремление к единению со всей рабочей Америкой. В те ранние годы появились и действовали национальные (языковые) рабочие и социалистические организации, местные и отраслевые профсоюзы. Сыграв заметную роль в пролетарском воспитании трудящихся национальных групп, они, естественно, не могли решать большие общие задачи рабочего движения, хотя и прилагали к этому немалые усилия. Становилось все яснее, что наиболее эффективное решение состоит в их тесном сплочении в едином потоке рабочего и демократического движения.
Под давлением масс профлидеры медленно и неохотно отказывались от дискриминационной практики. Это находило свое выражение в массовом вовлечении иммигрантов в существующие профсоюзы, в создании новых производственных профсоюзов. И хотя профсоюзы и в настоящее время не достигли подлинной массовости, этот процесс дал свои плоды, принес определенные социальные завоевания. Борьба выдвинула из среды иммигрантов мужественных защитников рабочего дела: Гарри Бриджеса и Лео Кржицкого, Вито
Маркантонио и Хумберто Сайлекса и многих, многих других.
Дискриминация в профсоюзном движении остается и сейчас не преодоленной до конца. Причины следует искать в общих бедах и слабостях движения. Доктрина 454
и практика «классового мира», проводимая профбюро- кратией, неизбежно ведет к отстаиванию экономических и социальных интересов лишь ограниченной части рабочих. Этим и объясняется то, что профсоюзы долгое время не занимали достаточно решительной позиции в борьбе против дискриминации негров и «цветных» иммигрантов. Лишь в последние годы в условиях подъема массового негритянского движения они активизировали свою деятельность в этом смысле. Негритянское движение благотворно сказалось и на положении всех национальных групп трудящихся.
Процесс устранения расового и национального неравенства в США неоспоримо ускоряется под воздействием международной борьбы за национальное освобождение, завоеваний Советского Союза и всего социалистического мира. В Америке раздаются голоса, призывающие учитывать это в плане экономического и политического соревнования капитализма с социализмом. Об этом говорил, например, известный профсоюзный деятель У. Рейтер: «Ныне сотни миллионов людей смотрят на советскую систему и нашу систему и сделают свой выбор. Мы не сможем повлиять на них тем, что имеем водородную бомбу. Мы должны повлиять на них своими мерами против безработицы, тем, что положим конец дискриминации, уничтожим трущобы, поможем престарелым» L
Свою решимость отстаивать права рабочих национальных групп демонстрировала на протяжении своего многотрудного пути американская коммунистическая партия. Передовые представители трудовой иммиграции видят в ней наиболее последовательного защитника прав рабочих. То, что на определенных этапах рабочие-иммигранты преобладали в составе партии, несколько сковывало возможности расширения ее воздействия на массы американских рабочих. Но это вместе с тем не может служить основанием для утверждения затасканного тезиса антикоммунистов о «чужеродности» партии. Эти утверждения вкупе с провокационными обвинениями в «агентурности» и защите «иностранных» интересов широко используются правящей, официальной Америкой. Отвечая ей, Юджин Деннис говорил в свое время:
1 «The Worker», 3.II.1963. 455
«Коммунистическая партия Соединенных Штатов — это чисто американская политическая партия. Это партия американского рабочего класса. По своему характеру она более американская партия, чем политические партии, которые служат узким интересам богатых классов. Некогда наши американские профсоюзы тоже обвинялись в том, что они-де европейского происхождения и чужды Америке, но ведь это — отечественные организации. .. Коммунистическая партия США — тоже отечественная партия Америки и необходима для ее демократического развития, если применить к ней единственно верный критерий — критерий преданности своей стране и ее народу» \
Основная масса рабочих-иммигрантов и их потомков живет, трудится, борется вот уже несколько десятилетий, связанная общностью судьбы и социального положения со всем американским рабочим классом. Исчезали и продолжают исчезать национальные барьеры, перегородки, ослабевают традиции. Болезненность, сложность этого процесса ассимиляции никак не исключает его прогрессивности. Еще полвека назад Ленин, приводя в пример Нью-Йорк, похожий «на мельницу, перемалывающую национальные различия», указывал: «Кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса...»1 2. Ассимиляция создавала и создает широкую возможность объединения на классовой основе многомиллионных масс независимо от их расовой принадлежности и национального происхождения, вовлечения их в общую борьбу за демократическое и социальное обновление страны. От того, как будет воплощена в жизнь эта возможность, во многом зависит решение жизненных проблем, стоящих ныне перед рабочей Америкой.
1 Юджин Деннис. Статьи и речи, стр. 74.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 126.
О литературе и источниках
Переселенческие движения, охватывавшие многомилли- онные массы людей труда, их судьбы на новых землях давно привлекают внимание исследователей различных стран, школ и направлений. То, что иммиграция в США получила наиболее широкое отражение в трудах историков, экономистов, правоведов, вполне закономерно — ведь в истории Соединенных Штатов иммиграция своими масштабами и ролью превысила подобные процессы в прошлом и настоящем других крупных стран.
В пору бурных событий, революционных потрясений, становления международного пролетарского движения и его битв, несмотря на напряженную, огромную работу по практическому руководству борьбой мирового пролетариата и по теоретическому обобщению его опыта, Маркс, Энгельс, Ленин1 неоднократно обращались к иммиграционному процессу, положению трудовой иммиграции в Соединенных Штатах. В этом несомненное признание важности этого явления в системе социально- экономических отношений, в процессе классовой борьбы. В кажущейся стихийности, хаотичности миграционного процесса, в сложном многообразии условий жизни и борьбы «пришлых» рабочих они увидели глубокую связь с общими закономерностями исторического процесса и революционного движения, дали определение многим 1 Ленинские оценки значения рабочей иммиграции в истории США отражены в ряде разделов работы Р. Ф. Иванова «В. И. Ленин о Соединенных Штатах Америки». М., 1965.
457
важным конкретным чертам положения рабочей иммиграции. Автор данной книги стремился постоянно руководствоваться их оценками. Осмысление теоретического наследия классиков, их анализа процесса иммиграции, их общеметодологических положений открывает перед исследователем большие возможности в изучении сложного комплекса экономических, социальных, политических сторон прошлого и настоящего трудовой иммиграции.
Марксистско-ленинская наука в разработке различных сторон иммиграционного процесса достигла немалых успехов. Освещающая его советская литература от брошюр и статей, написанных еще в 20—30-е годы, в послевоенные годы, перешла к созданию основательных экономических, экономгеографических, правовых, этнографических и исторических трудов.
Первой обобщающей работой, рассматривающей иммиграцию как один из компонентов американского населения, была книга Л. Ваграмова \ Небольшая по объему, экономгеографическая по своему характеру, она тем не менее дает довольно целостное представление о проблеме. В ней — краткий исторический очерк иммиграции в США, характеристика современного социально-экономического положения иммигрантов, их географического размещения и занятости, положения отдельных национальных групп. Правда, при этом они предстают как социально однородная категория. (На факты политического размежевания автор в ряде случаев указывает.) Не менее важным было бы показать, как в пределах национальных групп и в иммиграции в целом происходит социальная дифференциация, какова динамика профессионального и социального состава иммигрантов. Но и при этом достоинства книги несомненны, и прежде всего всесторонний охват ею различных сторон современного положения иммигрантов.
Работа Л. Ваграмова по существу открыла серию последовавших за ней конкретных исследований. Так, в книге В. Чиркина «Дискриминация национальных 1 Л. Ваграмов. Иммигранты в США. М., 1957. Автор настоящей книги дает ей более полную оценку в рецензии, опубликованной в журнале «Мировая экономика и международные отношения», 1958, № 8.
458
меньшинств в США»1, как явствует из ее названия, рассматриваются проблемы современного статуса национально-расовых групп. Исследование посвящено юридическому аспекту проблемы, законодательно закрепленному ущемлению прав негров, индейцев, иммигрантов. В связи с этим в ней дается оценка ряду актов иммиграционного законодательства, правовому положению иностранцев в США. В книге, к сожалению, отсутствует характеристика закона 1921 г., положившего начало длительному существованию расистско-шовинистического принципа квоты и его развитию затем в законах 1924 и 1952 гг., которые достаточно подробно анализируются автором.
Трудная задача стояла перед Э. Плетневым, исследовавшим экономическую природу миграций, их место в современной системе мирового капиталистического хозяйства1 2. Она решена, на наш взгляд, разносторонне и фундаментально. Миграции рассматриваются в ней в сложных взаимосвязях с циклом, движением безработицы и инвестиций, торговлей, валютными отношениями. Исходя из основополагающих марксистских оценок, автор предлагает классификацию миграций по формам. Весь этот комплекс вопросов анализируется на примере ряда стран, и в том числе на примере США. Здесь Э. Плетнев закономерно обращает внимание на разрыв связи между экспортом капитала и импортом рабочей силы и на общее сокращение иммиграции в 20-х годах. Однако в приводимых им причинах этого явления отсутствует одна, не уступающая по своей важности чисто экономическим факторам, а именно — страх властителей Америки перед социальной опасностью ввоза иммигрантов из охваченной революционными бурями Европы. Впрочем, на других этапах истории США автор верно и глубоко отмечает вмешательство «внеэкономических» факторов в ход миграции.
1 В. Чиркин. Дискриминация национальных меньшинств в США. М., 1958. Эта работа рецензируется автором данной книги в журнале «Мировая экономика и международные отношения», 1960, №3.
2 Э. Плетнев. Международная миграция рабочих в капиталистической системе мирового хозяйства. М., 1962. В более полном объеме автор настоящей работы характеризует книгу Э. Плетнева в журнале «Мировая экономика и международные отношения», 1962, № 12.
459
Работа Э. Плетнева ценна прежде всего тем, что в ней миграции показаны как одно из явлений в сложной, многообразной цепи экономических отношений и факторов. Бесспорной заслугой автора является данная им оценка бытующих ныне буржуазных теорий рабочих миграций, обоснование и уточнение терминологии, используемой при характеристике этого процесса.
В капитальном экономическом труде о положении американского рабочего класса в эпоху империализма — книге А. Каца 1 трудовая иммиграция рассматривается как один из источников формирования пролетариата США. Обстоятельно характеризуется специфика положения трудящихся-иммигрантов и воздействие самого факта существования массовой иммиграции на положение рабочего класса в целом в начале XX в. Обращаясь к современному его положению, автор не привлекает фактов, характеризующих различия, существующие в системе найма, занятости, жизненного уровня национальных групп трудящихся. А это могло бы, на наш взгляд, дополнить общую картину жизненных условий, воссозданную в книге, где к тому же обстоятельно рассматривается система расовой дискриминации в труде в отношении негров, эксплуатация женского и детского труда.
Нетрудно заметить, что до сих пор речь не шла об исторических работах. Это не случайно. Действительно, история иммиграции в США в эпоху империализма не получила полного монографического освещения. Зато в последние годы сделаны заметные шаги в раскрытии причин происхождения, состава массовой иммиграции в Соединенные Штаты, первые шаги европейских переселенцев на американской земле, их вовлечение в общественно-политическую жизнь Нового Света.
Н. Ерофеев посвятил свой труд исследованию истоков переселенческого движения, устремившегося из Англии за океан во второй четверти минувшего века1 2. Именно этот поток дал Америке значительную часть 1 См. А. Кац. Положение пролетариата США при империализме. М., 1962.
2 Н. Ерофеев. Народная эмиграция и классовая борьба в Англии в 1825—1850 гг. М., 1962.
460
«старой» иммиграции. И возникал он, как показывает автор, в условиях глубоких социальных процессов, по- разному влиявших на эмиграцию. Н. Ерофеев воссоздает связь между массовой эмиграцией и классовой борьбой, характеризует причины позиции английских правящих кругов, стимулировавших эмиграцию. Важным для понимания последующих этапов иммиграционной истории является показ Н. Ерофеевым того, чем встретила переселенцев Америка, как складывалась вначале их новая жизнь. В печати отмечался неправомерный акцент, придаваемый автором политическим мотивам, порождающим народную эмиграцию. Думается, этот акцент вызван закономерным стремлением автора противопоставить свою трактовку, сочетающую характеристику социально-экономических причин эмиграции с причинами политическими, концепции «перенаселения» и узко трактуемых чисто экономических причин.
Непосредственно примыкающей к монографии Н. Ерофеева по периоду является недавно вышедшая работа Ш. Богиной \ представляющая собой историко-этнографический очерк иммиграции в США в относительно короткий, но примечательный период кануна и хода гражданской войны. На примере двух национальных групп — ирландцев и немцев автор детально прослеживает условия их жизни и быта, социальный состав иммигрантов, формы их участия в политической жизни, в войне Севера и Юга. Вполне оправданное внимание уделяется в книге ассимилятивному процессу, зарождению движения шовинистов-дискриминаторов «ничего не знающих», имевшего влиятельных последователей в более поздние годы.
Этим в основном исчерпывается круг монографических исследований, посвященных ряду важных аспектов иммиграции в США в советской научной литературе. Из этой ее характеристики явствует, что в историографии остался «неосвоенным» один из важнейших периодов иммиграционной истории — эпоха империализма, в том числе и новейшее время с его бурными социальными, классовыми конфликтами, отмеченное серьезными сдвигами в положении и общественно-политической жизни иммиграции.
1 Ш. Богина. Иммиграция в США... М., 1965.
461
Сказанное не означает, что в ряде обобщающих трудов по истории США и американского рабочего движения эти важные явления — с большей или меньшей полнотой— не затрагивались. Укажем, в частности, на труд Л. Зубока «Очерки истории рабочего движения в США 1865—1918 гг.»1. Место, отводимое автором проблемам .борьбы трудящихся-иммигрантов в общем русле пролетарского движения, весьма значительно. Это явствует хотя бы из перечня вопросов, в той или иной мере затрагиваемых в книге и имеющих прямое отношение к прошлому рабочей иммиграции: роль иммигрантов в формировании американского пролетариата, позиция АФТ в отношении иммиграционной проблемы, Социалистическая партия США и иммиграция, деятельность национальных федераций в составе партии. Не касаясь специфических черт иммиграционной политики, динамики, социальной структуры и тенденции к национальной однородности в среде иммигрантов, Л. Зубок выделил те стороны их положения и борьбы, которые непосредственно воздействовали на общее развитие рабочего движения.
В работах М. Краснова и С. Ованесьян1 2 наряду с изложением хода борьбы рабочих масс в период послеоктябрьского подъема отражена и роль в ней трудящихся- иммигрантов.
Примечательные свидетельства участия иммигрантов в классовой борьбе в годы кризиса находим мы в книге В. Малькова3. Явлению, важному и с точки зрения общих перспектив, и с точки зрения интересов рабочей иммиграции— созданию и деятельности производственных профсоюзов, — посвящен труд Б. Михайлова 4, охватывающий большой период — 30—50-е годы, отмеченный серьезными изменениями в жизни и борьбе американских рабочих иностранного происхождения.
1 Л. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США, 1865— 1918. М, 1962.
2 М. Краснов. Классовая борьба в США и движение против антисоветской интервенции М., 1961; С. Ованесьян. Подъем рабочего движения в США в 1919—1921 гг. М., 1961.
3 В. Мальков. Рабочее движение в США в период мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. М., 1961.
4 Б. Михайлов. Конгресс производственных профсоюзов США 1935—1955 (Из истории американского рабочего движения). М.„ 1959.
462
Учитывая неотделимость иммиграции от общих закономерностей и процессов американской истории рассматриваемого периода, автор данной книги неоднократно обращался к сводным работам, к трудам, рассматривающим ее важные аспекты: «Очерки новой и новейшей истории США», работам Е. Анановой, В. Лана, А. Макаренко, Т. Тимофеева, Н. Яковлева. В последней дается, например, оценка основных актов иммиграционного законодательства новейшего времени.
Иммиграция в известном смысле относится к явлениям международным, и потому оказалось полезным обратиться к работам, посвященным внешнеполитическому курсу США. Речь идет о книгах Н. Иноземцева, В. Фу- раева, В. Валькова и др. Использованы в книге и научные результаты этнографических исследований, отраженных в труде «Народы Америки» под редакцией А. Ефимова и С. Токарева Ч
Знакомясь, однако, с обобщающими трудами по истории рабочего движения и истории США, нельзя не отметить эпизодичность, фрагментарность встречающихся в них упоминаний о роли иммигрантов, характеристик отдельных законодательных актов. Целостного, хотя по понятным причинам и не развернутого, не детализированного, впечатления о судьбах рабочей иммиграции эти упоминания не создают. И дело здесь не только и не столько в излишней краткости оценок, а в том, что в ряде обобщающих работ иммиграция не предстает как фактически не прерываемый процесс, как постоянно пополняемая категория трудового населения, эволюционизирующая, развивающаяся в теснейших связях со многими явлениями экономической и политической истории.
Остается, за некоторыми редкими исключениями, вне поля зрения историографии и ассимилятивный процесс и его социальный смысл — вопрос, которому Ленин уделял особое внимание в своих оценках современного ему состояния иммиграции и ее перспектив. Ждет своего отражения прошлое и настоящее отдельных национальных групп.
1 «Народы Америки», т. 1, под ред. А. В. Ефимова и. С. А То¬
карева. М., 1961.
463
Истории трудовой иммиграции до сих пор не «везло» в научной литературе. В этом можно видеть отражение общей неразработанности в ней динамики социальной структуры американского общества, истории общественных институтов, общественной мысли и психологии. Это становится особенно ясным в свете несомненных успехов советской историографии, достигнутых ею в обобщении важнейших этапов внешнеполитической истории, истории рабочего движения и создания сводных трудов по истории США. Думается, что судьбы многих миллионов трудящихся-иммигрантов еще привлекут внимание советских историков.
При оценке круга источников по истории трудовой иммиграции следует подчеркнуть их разнохарактерность. Автором использованы, например, архивные материалы из хранилищ Архива внешней политики России, относящиеся к концу XIX — началу XX в. Это дипломатические донесения представителей России из фонда посольства в Вашингтоне, осуществлявших наблюдение над состоянием российской и отчасти общеевропейской иммиграции и характеризовавших некоторые акты иммиграционной политики. Привлечены также отдельные материалы из архивов западных областей Украины, откуда в начале века следовал довольно интенсивный эмиграционный поток. Часть отраженного в советской научной, публицистической и мемуарной литературе и периодике фактического и иллюстративного материала также использовалась автором.
Автору представилась возможность познакомиться с документально-архивными источниками, хранящимися в архивах и библиотеках США. Среди них наибольший интерес представили деловая переписка президентов США Ф. Тафта, В. Вильсона, К. Кулиджа с ведомствами и конгрессом по вопросам иммиграционной политики, переписка политических деятелей, сыгравших известную роль в ее определении, — Пальмера, Швелленбаха, Кон- нэли. Все это сосредоточено в отделе рукописей Библиотеки конгресса в Вашингтоне.
По своему характеру к ним примыкает и фонд генерального комиссара по делам иммиграции на Эллис Айленде В. Вильямса, хранящийся в Нью-йоркской публичной библиотеке. Довольно широк круг документов, представленных в фонде министерства труда и под464
чинившейся ему долгое время — до 1940 г. иммиграционной службы. В нем циркуляры руководителей министерства, доклады президенту, переписка с деятелями конгресса. В фонде министерства (он сосредоточен в Национальном архиве США в Вашингтоне) хранятся письма, обращения, резолюции общественных, рабочих организаций, профсоюзных деятелей, в частности С. Гомперса, помогающие воссоздать общественную атмосферу, сложившуюся вокруг проблем иммиграционной политики и положения трудовой иммиграции. С этой целью использован также находящийся в библиотеке Гарвардского университета обширный фонд Лиги ограничения иммиграции, крупнейшей «антифоринистской» организации, действовавшей на протяжении нескольких десятилетий. Позиция профсоюзов и социалистической партии по отношению к иммиграции отражена в выборочно привлеченных автором архивах Д. Митчелла, Ф. Мэр- рея (библиотека Католического университета в Вашингтоне), Д. Брофи (библиотека Колумбийского университета в Нью-Йорке), нью-йоркского центра СПА («Та- мимент инститьют», Нью-Йорк).
Многие черты положения трудовой иммиграции, дискриминационной практики и движения в защиту прав национальных меньшинств отражены в сообщениях корреспондентской сети агентства Федерейтед пресс, обслуживавшего нужды рабочей, профсоюзной печати. В книге использован архив агентства, находящийся в отделе рукописей библиотеки Колумбийского университета. Приближаются по своему характеру к архивным материалам мимеографические издания — ведомственные циркуляры, петиции и резолюции общественных организаций, с которыми автор ознакомился в ряде библиотек США.
Среди статистических источников, использованных автором, можно выделить 42-томное издание иммиграционной комиссии США, опубликованное в 1911 г. (оценка этого источника дается в тексте книги), данные американских переписей населения, сводные статистические справочники и внутриведомственные издания, в частности статистические отчеты иммиграционной службы.
При обилии периодических изданий, прессы автору пришлось сосредоточить внимание на некоторых ведущих буржуазных газетах, прежде всего «Нью-Йорк 30 А. Н. Шлепаков
465
тайме», активно вторгавшихся в обсуждение иммиграционных проблем. Фактический материал и оценки положения трудовой иммиграции на определенных этапах почерпнуты в /рабочей и профсоюзной печати. Не выдвигая перед собой задачи детального рассмотрения положения национальных трупп, автор вынужден был ограничить использование такого обширного источника, как печать национальных групп, привлечением иллюстративного материала, характеризующего лишь общие направления исследования.
Заслуживает упоминания и такой использованный автором в библиотеках США источник, как неопубликованные диссертации. Но в них наряду с фактическим материалом наличествуют, естественно, авторские оценки и концепции, а они требуют особого рассмотрения в общем русле основных направлений буржуазной историографии.
Американская историография в трактовке иммиграционного процесса имеет давние традиции. Количество изданий, посвященных иммиграции в целом или отдельным ее аспектам, исчисляется многими десятками. Она изучалась во многих университетских центрах, среди которых в последние десятилетия отличается стабильным интересом к ней Гарвардский университет, где признанным авторитетом в этой области считается профессор Оскар Хэндлин.
При обилии работ о роли иммиграции не представляется возможным выделить специфические школы и направления в литературе об иммиграции. Последнее, однако, не предполагает какого-то единообразия в оценках миграционных процессов. Различие оценок и концепций может быть объяснено тем, что при отсутствии школ и направлений в специально «иммиграционной» литературе представители различных школ и направлений, определившихся в американской историографии, вообще нередко обращались к иммиграционной проблеме. О ней писали и представители висконсинской «экономической» школы, и представители буржуазно-либеральных направлений.
Рассматривая состояние изучения исторической роли иммиграции в США, целесообразно остановиться на утвердившихся в литературе основных тенденциях и работах, в которых они нашли наиболее характерное воплощение.
466
Известным итогом исследования проблемы можно считать вышедший в 1961 г. сборник под редакцией известного историка Г. Коммейджера L В его статье, открывающей сборник, сделана попытка обобщить опыт буржуазной историографии в области изучения иммиграции. Коммейджер считает, что в литературе прошлого преобладали два направления: «прогрессивизм» и «национализм». Первое рассматривало иммиграцию в связи с проблемой городских трущоб, преступностью и соперничеством на «рынке труда», второе ставило своей целью показать вклад отдельных национальных групп в жизнь Америки. Оба, по мнению Коммейджера, вдохновлялись сентиментальными мотивами1 2. Анализируя вышедшие работы по формально-тематическому принципу, он оставляет без ответа кардинальные вопросы: как освещены социально-экономическая природа иммиграции, ее объективно-историческая роль в экономической и политической жизни страны в целом и по этапам и т. д. Совершенно несостоятелен вывод автора о том, что лишь историкам скандинавского происхождения в силу присущих им специфических национальных черт удается в полной мере воссоздать объективную картину истории иммиграции3. Впрочем, с одним из замечаний Коммейджера можно согласиться, когда он говорит о характерной для большинства работ односторонности, проявляющейся в рассмотрении иммиграции лишь с точки зрения американских условий.
Иммиграция — явление многосложное, теснейшим образом связанное с общими закономерностями развития мировой системы капиталистического хозяйства. По существу никто из американских историков и экономистов и не ставил перед собой задачи рассмотреть иммиграционный процесс в совокупности его взаимосвязей и закономерностей. Весьма показательно в этом смысле объяснение американскими авторами причин иммиграции. Как правило, ими приводится одна-две причины, в крайнем случае группа причин. Все они никоим образом не ка1 «Immigration and American History». Essays in Honor of Theodore C. Blegen. Ed. by H. S. Commager. Minneapolis, 1961.
2 Огульно-пренебрежительное отношение Коммейджера к такого рода литературе безосновательно: в ряде работ воссозданы характерные черты и аспекты положения иммигрантов.
3 «Immigration and American History», p. 6.
467
саются основы процесса переселения в связи с переливами капитала между сферами капиталистического хозяйства.
Типичный пример объяснения причин, вызывающих иммиграцию, мы находим у П. Бирса: «Честолюбивые и беспокойные характеры так же, как и просто голодные, могли облегчить свою участь, выехав в Америку»1. Такая трактовка причин, сугубо индивидуализированная, учитывающая лишь личные мотивы, ничего общего не имеет с анализом тех закономерностей, которые определяют масштабы и направленность миграционных потоков. То, что в приведенном высказывании выражено упрощенно, в трудах многих историков и экономистов, пишущих о периоде наиболее массовых переселений в Америку — в конце XIX — начале XX в., выступает в виде теории «индивидуального выбора», т. е. изображает иммиграцию как те или иные комбинации случаев «индивидуального выбора». Нашли распространение в американской литературе и другие теории: «закон сообщающихся сосудов», теория «заполнения вакуума территорий» и др.1 2
В США есть немало приверженцев теории возникновения массовой миграции вследствие специфических условий «атлантической» экономики. Ход рассуждений в данном случае таков: капиталовложения и людские массы двигались в Америку из Европы, преимущественно из Англии, чтобы обеспечить более дешевое производство текстиля и пшеницы, обеспечить заокеанские рынки для европейских производителей. Именно так трактуется вопрос в докладе, представленном XI конгрессу историков в Стокгольме3. Узость этой трактовки очевидна — она не учитывает совокупности всех факторов, влиявших на возникновение миграционных потоков и их многосторонность. Ведь они направлялись в США не только из Европы, но и из стран Латиноамериканского континента 1 «Immigration and the United States». Ed. by Poyntz Tyler. New York, 1956, p. 32.
2 Критика этих теорий содержится в книге Э. Плетнева «Международная миграция рабочей силы в капиталистической системе мирового хозяйства», стр. 15—26.
3 «XI Congress International des Sciences Historiques. Raports V Histoire Contemporaine». Goteborg—Stockholm — Uppsala, I960, p. 47.
468
и из Азии. А упомянутая выше трактовка иммиграционного процесса — одно из частных проявлений весьма распространенной теории «атлантической общности» в истории и экономической жизни.
Историческая и экономическая роль иммиграции на разных этапах была и по сей день остается объектом острых дискуссий, столкновений трактовок и оценок в литературе. При известной противоречивости трактовок их объединяет утилитарность, прагматизм — иммиграция оценивается с точки зрения ее выгодности для страны на том или ином этапе. В этой связи весьма детальному рассмотрению в литературе подвергаются иммиграционная политика и законодательство.
Многое из того, о чем пишут в американской литературе об иммиграции в последние десятилетия, несет на себе печать влияния «экономической» школы и книги ее основателя Коммонса, появившейся еще в 1920 г.1 Признание экономической природы иммиграции находит у Коммонса выражение в том, что иммигранты, принадлежащие к расам и национальностям, населяющим страны с более низким жизненным уровнем, сменяют, замещают расы и национальности, достигшие более высокого уровня. Нарисованная Коммонсом динамика иммиграции в США далека, конечно, от реальности, тем более что он отстаивает тезис о различных производственных способностях различных рас (Коммонс посвящает этому целый раздел книги), что якобы и обусловило привлечение в США в конце XIX — начале XX в. иммигрантов национальных групп, предназначенных выполнять черную работу, в отличие от предшествующих рас и национальностей, пригодных для роли пионеров. Принадлежность к «экономической» школе, таким образом, не помешала Коммонсу привнести в свои построения изрядную порцию расистско-шовинистических воззрений.
То, что в трактовке причин иммиграции, определения ее этапов и основных условий подавляющее большинство американских авторов обнаруживает несостоятельность,— явление закономерное, проистекающее из несостоятельности методологических позиций буржуазной историографии. Еще одно подтверждение этому мы на1 /. R. Commons. Races and Immigrants im America. New York,
1920.
469
ходим в одном из самых объемистых изданий последнего времени — книге Д. Тафта и Р. Роббинса «Международные миграции. Иммигрант в современном мире»1. Внешне все выглядит внушительно — работа претендует на всесторонний охват всех аспектов проблемы: политического, социального, экономического и культурного. Но это первое впечатление опровергается содержанием книги, ее исходными положениями и выводами. Читатель вновь встречает здесь явную индивидуализацию причин миграции. Именно поэтому авторы склонны больше писать о «мотивах», чем о «причинах». Миграция, по их мнению, объясняется всего лишь тем, что люди «не только стремятся жить лучше, но и ищут престижа, власти, безопасности»1 2. Замечания по поводу влияния иммиграции на производство и потребление, безработицу и цикл, содержащиеся в книге, не меняют общей картины.
Показательна для теоретического уровня работы и предпринятая авторами попытка проанализировать типы миграций и соответствующие им этапы. Среди них они вслед за известным теоретиком миграций Фейрчалдом называют «свободную миграцию», характерную для XIX и начала XX в. и последовавшую за этим «принудительную миграцию». Критерием подобных определений является правительственная политика, а не экономические и исторические закономерности в развитии страны.
Не обращаясь подобно авторам ряда вышеприведенных работ к анализу историко-экономических причин иммиграции и ее положения, Оскар Хэндлин, известный своими многими трудами по истории иммиграции, в одном из них нарисовал в целом ^впечатляющую картину жизни тех, кого он называет «вырванным с корнем» (так называется его книга) 3. Написанная в очерковой форме, обладающая немалыми литературными достоинствами, она рассказывает о тяготах, выпавших на долю иммигрантов. Обстоятельно характеризуется Хэндлином, в частности, период первой мировой войны и 20-х годов, когда волна «стопроцентного американизма», откровенного расизма и реакционности, «красной паники», охва1 D. Taft, R. Robbins. International Migrations. The Immigrant in the Modern World. New York, 1955.
2 Там же, стр. 57.
3 О. Handlin. The Uprooted. The Epic Story of the Great Migrations that Made the American People. New York, 1951.
470
тившая Америку, породила массовые преследования иммигрантов, депортации и целую систему ограничительного законодательства — акты 1917, 1921, 1924 гг. Эти страницы книги проникнуты сочувствием к судьбам иммигрантов, отражают ряд характерных черт их политического и экономического положения.
Другая работа, в которой Хэндлин выступает как составитель и автор предисловия и комментариев, представляет собой сборник статей и работ, отражающих различные точки зрения на роль иммиграции1. Сам же Хэндлин высоко оценивает вклад иммиграции в развитие страны. Он справедливо замечает, что такие события в истории США, как кризис 1929—1933 гг., «помогли многим американцам осознать, что конец иммиграции не приблизил их к решению главных вопросов, поставленных жизнью в новой Америке»1 2. Показателен для тенденций, проявляющихся в американской литературе, и приводимый в книге отрывок из доклада комиссии экспертов, призванный обосновать вето президента Трумэна на законопроект Маккарэна — Уолтера. Рассматривая различные исторические этапы, эксперты ссылаются на то, что заселение страны, становление и развитие ее земледелия и индустрии было бы немыслимо без переселенцев. Авторы доклада акцентируют внимание на практической полезности, экономической выгодности труда иммигрантов. Остается верным своей позиции Хэндлин и в одной из последних своих работ, посвященных локальной, но интересной проблеме — истории и современному положению негров и пуэрториканцев в Нью-Йорке3.
В работах Хэндлина мы не найдем обстоятельной социально-экономической характеристики положения иммиграции в прошлом и настоящем. Его интересует в гораздо большей степени психологический аспект проблемы. В этом несомненно сказывается игнорирование глубинных социальных процессов, происходящих в среде иммиграции. Известно, как часто и охотно прибегают американские авторы — историки и социологи к термину 1 О. Handlin. Immigration as a Factor in American History. Prentice-Hall, 1959.
2 Там же, стр. 201.
3 О. Handlin. The Newcomers. Negroes and Puerto-Ricans in a Changing Metropolis. Cambridge, 1959.
471
«социальная мобильность», относимому ими и к иммиграции. Однако перечисление нескольких имен, «выбившихся в высшее общество» бывших иммигрантов, оставляет без серьезного ответа вопрос о том, 1каковы реальные масштабы этой «социальной мобильности» применительно к положению иммиграции в целом и отдельных национальных групп.
Социальная дифференциация, социальные изменения в среде иммиграции, в особенности «новой» и «цветной», имеют, бесспорно, свою специфику. Определенное представление об этом могла бы дать статистика — ценз 1950 г., содержащий сравнительные данные о «профессиональном распределении» иммигрантов и их потомков. Однако в целом они попали в поле зрения лишь Э. Хатчинсона — социолога и статистика, который их группирует и комментирует в своей книге1. Частично они фигурируют в книге Н. Глейзера и Д. Мойнигана, но в ней |рассматривается ограниченный объект — положение негров, пуэрториканцев, евреев, итальянцев и ирландцев в Нью-Йорке1 2.
Американские исследователи фактически уходят от фундаментальных обобщений и разъяснений по поводу того, почему большинство иммигрантов ныне, как и несколько десятилетий назад, располагаются на низших ступенях социальной «лестницы», почему их процент стабильно высок среди наименее обеспеченных, малоквалифицированных категорий трудового населения и столь же стабильно низок среди высокооплачиваемых категорий, не говоря уже о сферах «большого бизнеса». Вряд ли стоит в этой связи принимать всерьез встречающееся в работах утверждение о том, что социальное «продвижение» зависит в основном лишь от времени пребывания иммигрантов в стране.
Применение социологических методов и модного «би- хейвиоризма» в изучении иммиграционной истории продемонстрировал на последнем съезде Американской исторической ассоциации Т. Смит, возглавляющий центр по изучению истории иммиграции в университете штата 1 Е. Hutchinson. Immigrants and their Children 1850—1950. New York — London, 1956.
2 N. Glazer and D. Moynihan. Beyond the Melting Pot. The Negroes, Puerto Ricans, Jews, Italians, and Irish of New York city. Cambridge, 1963.
472
Миннесота, в своем докладе «Новый подход к истории иммиграции в Америке двадцатого века» 1. Трудно сказать, насколько новым является этот подход, суть же его состоит в том, что в нескольких городках и поселках изучается история национальных, этнических групп, их взаимоотношения, взаимопроникновение, ассимилирующая роль религии, бизнеса, общественных и рабочих организаций. Некоторые из собранных наблюдений несомненно любопытны. Однако их дробность, калейдоско- пичность, противоречивость, ограниченность объекта изучения, проводящегося вне коренных закономерностей, не привели, да и вряд ли могут привести к масштабным обобщениям.
Характеризуя основные тенденции, наблюдающиеся в буржуазной историографии, в трактовке причин и этапов иммиграции, роли иммиграции -в истории и экономике страны, отмечая при этом различие некоторых точек зрения и оттенков, нетрудно, однако, установить общность методологической базы и основных определяющих линий в исследовании этой проблемы. Это, во-первых, игнорирование главных закономерностей капиталистического хозяйства, неравномерности его развития, предопределяющих возникновение, интенсивность и направленность миграционных потоков. Во-вторых, определение этапов в истории иммиграции исходя из второстепенных принципов, вне связи с этапами развития американского капитализма и его политики — внутренней и внешней. В-третьих, оценка вклада иммиграции — здесь различия во мнениях ощутимее всего — сообразно представлениям авторов о практической, чаще всего ее экономической, выгодности.
С наибольшей выразительностью классовая ограниченность, тенденциозность буржуазной историографии обнаруживается, когда речь идет об оценке политической роли иммиграции, точнее, роли иммиграции, национальных групп в политической жизни страны, особенно в рабочем движении. Отметим сразу же, что при обилии работ об иммиграции вообще или о ее отдельных сторонах,, трудно назвать хотя бы несколько, посвященных этой 1 Т. Smith. New Approaches to the History of Immigration in Twentieth-Century America. University of Minnesota, 1963 (mimeographed edition).
473
роли. Большинство авторов рассматривает американскую демократию, политические институты США как нечто давно сложившееся, с чем иммигранты лишь как-то взаимодействуют, к чему как-то приспосабливаются, ‘серьезно не влияя на их установление, формирование. М. Дэви 'стремится объяснить это тем, что «положения конституции не предусматривали имевшей место огромной иммиграции... Америка пыталась дать ответ, сможет ли демократия сработаться с разнородным населением, привнесенным с четырех сторон света, большинство которого до прибытия не имело опыта самоуправления» L В этом заключении автора откровенно высказана мысль о политической незрелости «пришельцев» перед лицом американских демократических институтов.
Но тщетно было бы искать в американской литературе характеристики того, как американская демократия, государственная машина стремились и стремятся отстранить от подлинного участия <в политической жизни массы, в том числе переселенческие, как, верная классическому принципу «разделяй и властвуй», монополистическая буржуазия культивировала межнациональную рознь, противопоставляла «старую» иммиграцию «новой», как буржуазные партии пытаются использовать национальные группы в избирательных кампаниях, как, наконец, во внешнеполитических целях спекулируют на национальных чувствах устроители пресловутых «недель освобождения».
Что же касается отражения реального участия иммигрантов в политических процессах, то авторы работ не идут дальше перечисления лиц различного национального происхождения, которым удалось достичь высоких постов в государственном аппарате. Об этом пишут в своей работе К. Виттке1 2 и авторы ряда работ, посвященных отдельным национальным группам. Несостоятелен, конечно, и показ роли национальных групп в политике на основе присущих им специфических черт национального характера, как это делает все тот же М. Дэви, выделяя политическое влияние ирландцев, особенно на Се1 М Davie. World Immigration. With Special Reference to the United States. New York, 1922, p. 259.
2 C. Wittke. We who Built America. The Saga of the Immigrant. I4ew York, 1945.
474
вере1. Здесь вновь проявляется тенденция противопоставления одной национальной труппы другой.
Определяемая общими закономерностями политического развития, типичными для буржуазного государства, внутриполитическая жизнь США имеет, разумеется, свою специфику в силу массового притока разнородных национальных элементов. Но несомненно, что все они играли и играют ощутимую роль в процессе политической борьбы, прежде всего определяемую их классовой принадлежностью. В силу того что иммиграция в своем преобладающем большинстве была трудовой, пролетарской, ее политическая роль более всего проявилась в процессе становления и развития американского рабочего движения. «Избавления от гнета капитала нет и быть не может вне дальнейшего развития капитализма, вне классовой борьбы на почве его, — писал В. И. Ленин в статье «Капитализм и иммиграция рабочих». — А к этой борьбе именно и привлекает капитализм трудящиеся массы всего мира, ломая затхлость и заскорузлость местной жизни, 'разрушая национальные перегородки и предрассудки, соединяя вместе рабочих всех стран на крупнейших фабриках и рудниках Америки, Германии и т. д.»1 2.
История Соединенных Штатов знает множество ярчайших примеров активного вовлечения трудящихся-иммигрантов в классовую борьбу, их участия в классовых битвах — от «Молли Магвайрс» до знаменитой стачки сталелитейщиков и выступлений 50—60-х годов. В американской буржуазной литературе нет сколько-нибудь полного отражения этого сложного, изобилующего многими славными страницами процесса. Но содержащиеся в ней отдельные экскурсы и оценки позволяют сделать выводы о наиболее общих тенденциях в трактовке роли трудящихся иностранного происхождения. Прежде всего это игнорирование того несомненного вклада в общеамериканское рабочее движение, который неизменно вносят пролетарские элементы иммиграции, процесса сплочения трудящихся всех рас и национальностей в ходе борьбы против общего классового врага. Всемерно подчеркивается все то, что разъединяло «коренных» и «некоренных» американцев, вызывало антагонистические кон1 М Davie. World Immigration, р. 253—254.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 89.
475
фликты между трудящимися различных национальных групп. Эту тенденцию мы обнаруживаем еще в 42-томной 'публикации иммиграционной комиссии США, вышедшей в 1911 г. Составители доклада делают вывод о том, что «новые» иммигранты «ослабили рабочие организации. ..ив некоторых отраслях привели к их полной деморализации и краху» L Этот вывод был подхвачен впоследствии многими авторами.
Пожалуй, наиболее аргументированным опровержением этой концепции остается и по сей день вышедшая двумя изданиями фундаментальная работа И. Гурвича «Иммиграция и труд»1 2, которую В. И. Ленин назвал «чрезвычайно поучительной»3. Привлекая множество цифровых данных, И. Гурвич показал, что период наиболее интенсивной иммиграции — конец XIX — начало XX в. — сопровождался ростом численности и влияния профсоюзов, повышением их боевитости, что нашло отражение в ряде массовых, отличавшихся большой организованностью и упорством стачек. Острая, доказательная полемика И. Гурвича с утвердившейся тогда официальной и бытующей по сей день концепцией во многом способствовала установлению исторической справедливости в отношении южно- и восточноевропейских иммигрантов. Гурвич много сделал для опровержения утверждений о вносимых ими будто бы дезорганизации и анархии в рабочее и профсоюзное движение.
Труд И. Гурвича противостоял не только распространенным в буржуазной литературе концепциям, но и позиции верхушки АФТ, возглавляемой Гомперсом, отраженной во многих документах, прессе, мемуарной и исторической литературе. Выступления гомперсистов, относящиеся к концу XIX — началу XX в. и к 20-м годам, несут на себе заметную печать шовинизма и проникнуты стремлением утвердить мнение о неполноценности «новых» иммигрантов, их дезорганизующей роли, об их непригодности к быстрой «американизации». Практически линия гомперсистов, как отмечалось, выражалась в настойчивых попытках оградить АФТ от вовлечения в ее 1 «Abstracts of Report of Immigration Commission». Washington, 1911, p. 501.
2 /. Hourwich. Immigration and Labor. New York, 1922.
3 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 91.
476
ряды массы неквалифицированных рабочих-иммигрантов.
Этот взгляд на иммиграцию настойчиво проводился Гомперсом в его мемуарах1, нашел отражение -в официальном справочнике АФТ1 2, 'на страницах ее органа «Америкен федерейшнист». Современная апологетика линии Гомперса и его окружения представлена работой одного из «столпов» висконсинской школы — Ф. Тафта3.
Тафт всецело оправдывает отношение Гомперса к «новой» иммиграции, решительно отрицает наличие у него каких-либо шовинистических мотивов и предубеждений. Между тем выступления Гомперса и практическая деятельность возглавляемого им руководства АФТ, воздвигавшего искусственные барьеры на пути выходцев из Восточной и Южной Европы и азиатских стран, препятствовавшего их сплочению с «коренными» в рядах рабочего движения, свидетельствуют как раз об обратном. Некоторые американские историки, впрочем, отмечали расизм и «антифоринизм» Гомперса и АФТ в отношении иммиграции4.
Игнорирование вклада трудящихся-иммигрантов в рабочее и общедемократическое движение США в буржуазной историографии сочетается с прямо извращенным толкованием их роли. Речь идет о попытках представить социалистическое и коммунистическое движение чуждым Америке, всецело привнесенным-извне. Упоминавшийся выше М. Дэви пишет, что эти движения (имея в виду в данном случае социализм и анархизм. — А.Ш.) «в целом возглавлялись и в большей части состояли из лиц иностранного происхождения»5.
В объемистом сочинении Дрейпера, избравшего объектом своих фальсификаций историю коммунистического движения в США, — та же тенденция. Говоря о роли иммигрантов в социалистическом движении, Дрейпер пи1 S. Gompers. Seventy Years of Life and Labor. Au Autobiography, vol. II. New York, 1925.
2 «American Federation of Labor. History, Encyclopedia, Reference Book», vol. I. Washington, 1919.
3 Ph. Taft. The A. F. of L. in the Time of Gompers. New York,
1957, p. 305—308.
4 R. Hoffstadter. The Age of Reform. New York, 1952; M. Rar- son. American Labor Unions and Politics, 1900—1918. Carbondale,
1958.
5 M. Davie. World Immigration, p. 255—256.
477
шет: «Они были во многом ответственны за его рождение. Они были также во многом ответственны за торможение его роста. Они смогли пересадить теорию социализма, но не могли натурализовать ее» L
Подобные утверждения мы находим и в книге Гоу и Козера, пытающихся, в частности, доказать, что левые в социалистическом движении США были лишь носителями взглядов, заимствованных в Европе1 2.
В известной мере эта тенденция сказывается в книге Д. Броди «Рабочие-сталелитейщики в Америке»3. Особенно ощутима она там, где автор характеризует стачечные выступления американского пролетариата. Вообще же в книге приведено немало фактов, свидетельствующих о том, что иммигранты-рабочие были поставлены в Соединенных Штатах в такие условия (имелись в виду условия труда, уровень оплаты и т. д.), которые делали их «горючим материалом», 'потенциально активно действующей силой в забастовочном движении. В свете этих данных неоправданно относить их активную роль в выступлениях, в частности в знаменитой стачке сталелитейщиков 1919 г., за счет приверженности иммигрантов европейским традициям, объяснять их сплоченность, как это делает Д. Броди, «крестьянским чувством общности»4. Автор при этом отмечает пассивность, проявленную в стачке «коренными» американцами (кстати, это его положение также вызывает возражения). Если и можно говорить об относительной пассивности в ходе рассматриваемой стачки и других выступлений определенных категорий, то это относится прежде всего к наиболее высокооплачиваемым рабочим, рабочей аристократии и примыкающих к ней.
Роль отдельных прослоек и категорий рабочих в забастовочной борьбе определялась прежде всего их социальной позицией, а не национальным происхождением. Классовые бои в США — порождение конкретно-исто-
1 Т. Draper. The Roots of American Communism. New York„ 1957, p. 33.
2 J. Howe and L. Coser (with the Assistance of J. Jacobson). The American Communist Party. A Critical History 1919—1957). New York, 1957, p. 30.
3 D. Brody. Steelworkers in America. The Monunion Era. Cambridge, 1960.
4 Там же.
478
рических, американских условий, и активность трудящихся-иммигрантов в данном случае неотделима от них.
Несомненно, путь американского социалистического и коммунистического движения отмечен многими трудностями, в том числе и проистекавшими из наличия множества национальных групп, привносивших свои традиции в движение. Но главное, конечно, в другом — социалистическое и коммунистическое движение имеет прочные корни в рабочем классе независимо от национального происхождения трудящихся. К тому же основная масса иммигрантов давно стала неотъемлемой частью американского пролетариата. Дрейперу и ему подобным хотелось бы уверить читателей в обратном, в том, что идеи социализма и коммунизма, социалистическое и коммунистическое движение — продукт импортированный, чужеродный.
Среди недавно вышедших работ выделяется, пожалуй, книга Престона «Чужестранцы и оппозиционеры» < Интересен прежде всего избранный автором аспект исследования — книга всецело посвящена возведенным в ранг государственной политики преследованиям иммигрантов и радикальных течений в рабочем и общественном движении. В книге обстоятельно характеризуется длинная цепь всевозможных ограничений прав «инакомыслящих» иммигрантов и радикалов — лиц и организаций, среди которых автор особо останавливается на «Индустриальных рабочих мира». Ограничения прав; преследования, включавшие отказ в натурализации, депортацию, аресты и т. д., характеризовали, по мнению Престона, позицию правящих кругов в отношении «чужестранцев и оппозиционеров» в течение длительного периода, начиная с последних десятилетий минувшего века до 30-х годов XX в., и вновь возродились в государственном масштабе в послевоенные годы.
Значительная часть населения страны — иностранцы, натурализованные граждане и рожденные в стране радикалы, свидетельствует автор, «стали в подлинном смысле перемещенными лицами «холодной войны», менее свободными и менее защищенными, чем остальные из нас»1 2. В заключение Престон высказывает надежду, 1 W. Preston. Aliens and Dissenters. Federal Supression of Radicals 1903—1933. Cambridge, 1963.
2 Там же, стр. 275.
479
■что в США когда-нибудь возобладает более искренняя, человечная политика по отношению к этим категориям. Эта надежда зиждется у автора на убежденности в том, что охарактеризованные им дискриминационно-реакционные акты представляют собой лишь отклонение от норм, институтов и традиций, а не выражение, проявление сущности американской демократии. К тому же автор не пытается проникнуть в сферы, в конечном счете определяющие рассмотренные им явления, — в сферы «большого бизнеса». При всей ограниченности исходных позиций автора его труд — заметное явление в американской историографии.
В прямой, неотъемлемой связи с массовой иммиграцией протекал процесс становления и развития американской культуры. Рамки обзора не позволяют даже кратко определить характер этой связи, проследить хотя бы в основных чертах, как складывалась путем синтеза множества элементов культур различных стран и народов культура Америки. Без должной оценки того немалого и неоспоримого вклада, который внесли в ее развитие выходцы из разных стран, немыслимо даже самое общее представление о закономерностях и путях ее формирования. В большинстве исторических трудов мы, однако, встречаем лишь перечисление имен (относительно полное или далеко не полное) деятелей, которые прославили американскую культуру: А. Эйнштейн, И. Стравинский, А. Тосканини и др. Но в оценке общих тенденций ее развития большинство авторов стоит на позиции теории «плавильного котла». Американская культура представляется им таким котлом, вобравшим в себя и переплавившим различные элементы, которые оказались при этом поглощенными высшей культурой англосаксов1. Так же, как и теория «плавильного котла», безосновательна и теория «культурного плюрализма», согласно которой разнородные национальные культуры перманентно сосуществуют в духовной жизни Америки1 2. Это, конечно, исключает оценку 1 Утверждения о превосходстве, наибольшей «пригодности» англосаксонской культуры для современной Америки как мировой державы мы встречаем в упоминавшейся выше книге: D, Taft, R. Robbins. International Migrations, p. 416.
2 S. Cole, M. Cole. Minorities and the American Promise. New York, 1954.
480
американской культуры как явления синтетического, вобравшего в себя элементы культур многих наций.
В последние годы интерес к проблемам иммиграции заметно возрос и далеко не ограничивается кругом историографических работ. Он связан с назревавшими в течение последнего десятилетия изменениями в иммиграционной политике и законодательстве. О критике законодательства, особенно закона Маккарэна— Уолтера, политическими деятелями, историками, социологами, экономистами и правоведами упоминалось выше. Обоснованию такого критического взгляда посвящено посмертное издание книги президента Д. Кеннеди «Нация, иммигрантов» Ч
Американская марксистская историография не ра& обращалась к иммиграционной проблеме, обобщая историческую роль иммиграции, рассматривая ее во взаимосвязи с другими важными социально-экономическими и общественными явлениями. Именно это отличает оценки, содержащиеся в работах У. Фостера. О вкладе иммигрантов в экономическое развитие страны пишет он в «Очерке политической истории Америки»1 2. Касаясь разнородности и многослойности состава рабочего класса США, У. Фостер отмечает тенденцию к усилению его национальной однородности и сплоченности, проявляющуюся в последние десятилетия3. Сплочение пролетариата в классовых боях, примечательные’ факты борьбы трудящихся иностранного происхождения отражены на страницах книг других руководителей коммунистического движения — в воспоминаниях Э. Флинн4, статьях и речах Ю. Денниса5.
В трудах известного историка рабочего движения Ф. Фонера мы находим обстоятельный анализ дискриминационно-шовинистической позиции лидеров АФТ в отношении «новой» иммиграции, характеристику ее многочисленных проявлений: настойчивых попыток огра- 1 /. F. Kennedy. A Nation of Immigrants. New York — Evanston, 1964.
2 У. 3. Фостер. Очерк политической истории Америки. М., 1953.
3 W. Z. Foster. History of the Communist Party of the United States. New York, 1952.
4 E. Flynn. I Speak my Own Piece, Autobiography of «The Rebel Girl». New York, 1955.
5 Юджин Деннис. Статьи и речи (1947—1951). М., 1952.
31 А. Н. Шлепаков 481
НичйтЬ иммиграцию, заявлений о «неполноценности» и дезорганизующей роли иммигрантов в рабочих организациях, усилий, направленных на искусственное отстранение иммигрантов от участия в профсоюзной борьбе, и т. п.1 Труд Ф. Фонера, освещение им важного аспекта иммиграционной проблемы в связи с этим приобретает особую значимость, являясь веским ответом на фальсификаторские построения, ибо многое из доктрины и практики руководства АФТ, сопровождаемое теоретическими выкладками, прочно вошло в буржуазную историографию.
Немало свидетельств активности трудящихся-иммигрантов в рабочей борьбе и их дискриминации правителями Америки содержит эмоционально насыщенный рассказ Р. Бойера и Г. Морейса, посвященный почти столетнему периоду в жизни и борьбе рабочего класса1 2.
Пристальное внимание к проблемам иммиграции, защите прав и сплочению трудящихся национальных групп проявила американская коммунистическая партия. Свидетельство этому — многие ее решения и практическая деятельность на всем протяжении ее существования. В решениях своего последнего, XVII съезда Коммунистическая партия США в трех резолюциях касается положения и борьбы трудящихся иностранного происхождения3. В последние годы в теоретическом органе американских коммунистов появились статьи, оценивающие значение иммиграции и национальных групп в Америке прошлого и настоящего4. В одном из последних программных документов компартии, «Дорога, по которой пойдет американский рабочий класс», содержится ряд глубоких характеристик современного положения и пути, пройденного рабочим классом и его национальными группами, завоеваний и трудностей, встречавшихся на этом пути5.
1 См. Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. II. М., 1958; Ph. Foner. History of* the Labour Movement in the United States, vol. III. New York, 1964.
2 См. P. Бойер и T. Морейс. Нерассказанная история рабочего движения в США. М., 1957.
3 «XVII Национальный съезд Коммунистической партии США». М., 1961.
4 «Political Affairs», June 1961; «Political Affairs», January 1965.
5 «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение.
482
Общественное внимание к иммиграционной проблеме, к путям* и перспективам ее решения, вызвавшее к жизни появление в последние годы выступлений в прессе и объемистых трудов, стало заметным явлением в жизни Америки сегодняшнего дня. Оживление дискуссий вокруг остающейся и сейчас актуальной проблемы иммиграции настоятельно требует дальнейшей ее марксистско-ленинской разработки, противостоящей многочисленным антинаучным концепциям.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Таблица 1
Иммиграция в США с 1820 по 1964 г.
Годы
Количество иммигрантов
Годы
Количество иммигрантов
Годы
Количество иммигрантов
1820—1963
42 702 328
1859
121 282
1899
311715
1820
8 385
1860
153 640
1900
448 572
1821—1830
143439
1861—1870
2 314 824
1901—1910
8 795 386
1821
9127
1961
91 918
1901
487 918
1822
6911
1862
91 985
1902
648 743
1823
6 354
1863
176 282
1903
857 046
1824
7 912
1864
193 418
1904
812 870
1825
10199
1865
248 120
1905
1026499
1826
10 837
1866
318 568
1906
1 100 735
1827
18 875
1867
315 722
1907
1 285 349
1828
27 382
1868
138 840
1908
782 870
1829
22 520
1869
352 768
1909
751 786
1830
23 322
1870
387 203
1910
1 041 570
1831—1840
599 125
1871—1880
2 812 191
1911—1920
5 735 811
1831
22 633
1871
321 350
1911
878 587
1832
60482
1872
405 806
1912
838 172
1833
58 640
1873
459 803
1913
1 197 892
1834
65 365
1874
313 339
1914
1 218 480
1835
45 374
1875
227 498
1915
326 700
1836
76 242
1876
169 986
1916
298 826
1837
79 340
1877
141 875
1917
295 403
1838
38 914
1878
138 469
1918
110618
1839
68 069
1879
177 826
1919
141 132
1840
84 066
1880
457 257
1920
430 001
1841—1850
1 713 251
1881—1890
5 246613
1841
80 289
1881
669 431
1921—1930
4 107 209
1842
104 565
1882
788 992
1921
805 228
1843
52 496
1883
603322
1922
309556
1844
78 615
1884
518 592
1923
522 919
1845
114 371
1885
395 346
1924
706 896
1846
154 416
1886
334 203
1925
294 314
1847
234 968
1887
490 109
1926
304 488
1848
226 527
1888
546 889
1927
335 175
1849
297 024
1889
444 889
1928
307 255
1850
369 980
1890
455 302
1929
279 678
1851-1860
2 598 214
1891-1900
3 687564
1030
241 700
1851
379 466
1891
560 319
1931—1940
528 431
1852
371 603
1892
579 663
1931
97 139
1853
368 645
1893
439 730
1932
35 576
1854
427 833
1894
285 631
1933
23 068
1855
200877
1895
258 536
1934
29 470
1856
200 436
1896
343 267
1935
34 956
1857
251 306
1897
230 832
1936
36 329
1858
123 126
1898
229 299
1937
50244
487
Продолжение
Годы
Количество иммигрантов
Годы
Количество иммигрантов
Годы
Количество иммигрантов
1938
67 895
1947
147292
1956
321 625
1939
82 998
1948
170 570
1957
326867
1940
70 756
1949
188 317
1958
253 265
1941—1950
1 035 039
1950
249 187
1959
260 686
1941
51 776
1951—1960
2 515479
1960
265 398
1942
28 781
1951
205717
1943
23 725
1952
265520
1961
271 344
1944
28 551
1953
170434
1962
283 763
1945
38119
1954
208 177
1963
306260
1946
108 721
1955
237 790
1964
292 248
Источники: «Historical Statistics of the United States. Colonial ‘Times to 1957». Washington, 1961; «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service», Washington, 1964.
T а б Л Hju a 2
Количество и удельный вес иммигрантов и американцев второго поколения в населении США в 1880—1960 гг.
Годы
Все население (в тыс.)
Количество иммигрантов и американцев второго поколения (в тыс.)
В % ко всему населению
1880
50156
14 955
29,8
1890
62 948
20 754
33,0
1900
75 995
25 987
34,2
1910
91 772
32 414
35,2
1920
105 711
36607
34,7
1930
122 775
30106
32,7
1940
' 131669
34 753
26,3
1950
150 697
33 936
22,6
1960
179 325
34 050
19,0
Источники: «Statistical Abstract of the United States», 1954; «1960 Census of Papulation Supplementary Reports» N 24, 1961.
488
Диаграмма № 1
Источники происхождения иммиграции и ее динамика в 1820—1960 гг.
°/ /о
1820 1830 1840 I860 1860 1870 1880 1890 1900 1910 1920 1930 1940 I960 1960
Источник: Bogue D. The Population of the United States. New York,
1959.
Таблица 3
Депортации иммигрантов из США с 1908 по 1963 г.
Число
Годы
Число
Годы депортированных
депортированных
1908—1910
6 888
1951—1960
129 887
1911—1920
27 912
1961
7 438
1921—1930
12157
1962
7 637
1931—1940
117 086
1963
7 454
1941-1950
110 849
Всего
с 1908 по 1963 г.
507 308
Источник: «Annual Report of the Immigration and Naturalization Service». Washington, 1963.
32 A. H. Шлепаков
489
Диаграмма № 2
Динамика рабочей иммиграции и численности членов профсоюзов в штате Нью-Йорк с 1897 по 1911 г.
Источник: Hourwich J. Л. Immigration and Labour. New York, 1922.
490
Таблица 4
Род занятий и профессиональный состав иммигрантов
Годы
1910
1920
1940
1964
Все иммигранты
1 041 570
430 001
70 756
292 248
Профессионально-техниче¬
ские работники ....
9 689
10 540
6 802
28 756
Фермеры и управленческий персонал ферм
11793
12 192
847
1 732
Управленческий персонал, чиновники, предприниматели
14 731
9 654
7 415
6 822
Конторские и торговые работники
12 219
14 054
4 361
30015
Ремесленники, мастера, десятники
121 847
55 991
5 710 '
31811
Работники, занятые в домашнем хозяйстве . . .
96 658
37197
2 891
8 451
Работники, занятые в сфере обслуживания
8 977
18 487
949
10 396
Сельскохозяйственные рабо¬
чие
288 745
15 257
252
3 988
Неквалифицированные рабочие
216 909
83 496
2120
9127
Лица без профессий (домохозяйки, дети и др.) . .
260002
173 133
39409
161 150
Источники: «Historical Statistics of the United States». Washington, 1961; (Annual Report of the Immigration and Naturalization Service». Washington, 1964.
БИБЛИОГРАФИЯ
Труды основоположников марксизма-ленинизма
Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4.
Маркс К. и Энгельс Ф. Переписка. Соч., т. 27—33.
Маркс К. Вынужденная эмиграция. — Кошут и Мадзини. — Вопрос об эмигрантах. — Избирательные подкупы в Англии. — Г-н Кобден. К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8.
Маркс К. Капитал, т. I. К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 23.
Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2.
Энгельс Ф. О концентрации капитала в Соединенных Штатах. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19.
Ленин В. И. Международный социалистический конгресс в Штутгарте. Поли. собр. соч., т. 16.
Ленин В. И. Значение переселенческого дела. Поли. собр. соч., т. 23.
Ленин В. И. Еще о переселенческом деле. Поли. собр. соч., т. 23.
Ленин В. И. Капитализм и иммиграция рабочих. Поли. собр. соч., т. 24.
Ленин В. И. Критические заметки по национальному вопросу. Поли. собр. соч., т. 24.
Ленин В. И. Империализм, как высшая стадия капитализма. Поли. собр. соч., т. 27.
Ленин В. И. Статистика и социология. Поли. собр. соч., т. 30.
Ленин В. И. Военная программа пролетарской революции. Поли, собр. соч., т. 30.
Ленин В. И. К пересмотру партийной программы. Поли. собр. соч., т. 34.
Ленин В. И. Доклад Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров о внешней и внутренней политике 22 декабря. VIII Всероссийский съезд Советов 22—29 декабря 1920 г. Поли. собр. соч., т. 42.
Ленин В. И. И. А. Гурвичу. Поли. собр. соч., т. 48.
Ленин В. И. Маркс об американском «черном переделе». Поли, собр. соч., т. 10.
Ленин В. И. Письмо к американским рабочим. Поли. собр. соч., т. 37.
Ленин В. И. Обществу друзей Советской России (в Америке). Поли. собр. соч., т. 45.
Ленин В. И. Обществу технической помощи Советской России. Поли. собр. соч., т. 45.
492
Ленин В. И. Русской колонии в Северной Америке. Поли. собр. соч., т. 45.
Л е н и н В. И. Сиднею Хилману. Поли. собр. соч., т. 53.
Документы КПСС, Коммунистической партии США и Коминтерна. Работы деятелей коммунистического и рабочего движения
«Программа Коммунистической партии Советского Союза». М., 1962.
«Коммунистический Интернационал в документах». Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ 1919—1932. М, 1933.
«Программные документы борьбы за мир, демократию и социализм». М., 1961.
XVII Национальный съезд Коммунистической партии США. М., 1961.
«Дорога, по которой пойдет американский рабочий класс». Заявление Коммунистической партии США. «Проблемы мира и социализма», 1963, № 3, приложение.
Брежнев Л. И. Великая победа советского народа. «Правда», 9 мая 1965 г.
Деннис Ю. Статьи и речи (1947—1951). М., 1952.
Флинн Э. Г. Своими словами. Жизнь бунтарки. М., 1962.
Фостер У. 3. Очерк политической истории Америки. М., 1953.
Фостер У. 3. Очерки мирового профсоюзного движения. М., 1956.
Фостер У. 3. Октябрьская революция и Соединенные Штаты Америки. М., 1958.
Холл Г. Покончить с «холодной войной». М., 1963.
Foster W. Z. The Great Steel Strike and Its Lessons. New York, 1920.
«The Heritage of Gene Debs». New York, 1955.
Архивные материалы
Архив внешней политики России. Фонд посольства в Вашингтоне. Закарпатский облгосархив, ф. 4, ф. 151, ф. 262.
Львовский филиал Центрального государственного исторического архива УССР, ф. 47/358.
National Archives. Department of Labor Chief Clerks’ Files. Washington.
Woodrow Wilson Papers. Library of Congress. Washington.
William Taft Papers. Library of Congress. Washington.
Calvin Coolidge Papers. Library of Congress. Washington.
Mitchell Palmer Papers. Library of Congress. Washington.
Louis Schwellenbach Papers. Library of Congress. Washington.
Tom Connally Papers. Library of Congress. Washington.
John Mitchell Papers. Catholic University. Washington.
Phillip Murray Papers. Catholic University. Washington.
493
William Williams Papers. New York Public Library. New York.
John Brophy Reminiscences. Oral History Collections. Columbia University Library. New York.
Federated Press Agency Papers. Columbia University Library. New York.
Socialist Party Papers. Tamiment Institute. New York.
Immigration Restriction League Papers. Harvard University Library. Cambridge, Mass.
Документально-справочные и статистические издания* Неопубликованные диссертации
Документы внешней политики СССР, т. II. М., 1958.
Economic Forces in the United States. U. S. Department of Labor. Washington, 1963.
Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1957. Washington, 1961.
Statistical Abstract of the United States (annual).
U. S. Immigration Commission, vols. 1—42. Washington, 1911.
Annual Report of the Immigration and Naturalization Service 1963, 1964. Washington.
1950. U. S. Census of Population. Characteristic of Population, vol. II, part I. Washington, 1952.
1950. U. S. Census of Population. Special Report Nativity and Parentage. Washington, 1954.
1960. U. S. Census of Population. Advance Reports. General Population Characteristics. Washington, 1961.
1960. U. S. Census of Population. Advance Reports. General Social and Economic Characteristics. Washington, 1962.
1960. U. S. Census of Population. Puerto Ricans in the United States. Washington, 1963.
Laws Applicable to Immigration and Nationality. Washington, 1953. Immigration and Nationality Act with Amendments and Notes on Related Laws. Washington, 1964.
Abboth E. Historical Aspects of the Immigration Problem. Select Documents. Chicago, 1926.
Congressional Record. Proceedings and Debates. Washington (выборочно).
Hearings before Subcommittee N 1 Committee of the Judiciary House of Representatives. 88 Congress, 2 Session, part III. Washington, 1964.
Report of Proceedings of A. F. of L. Conventions (microfilm).
Socialist Party. National Convention. Chicago, 1908.
Socialist Party. National Convention. Chicago, 1912.
Revolutionary Radicalism. Its History, Purpose and Tactics. 4 vols. Albany, 1920.
American Federation of Labor. History, Encyclopedia, Reference Book, vols. 1—2. Washington, 1919—1920.
Constitution of the Congress of Industrial Organizations. Washington, 1944.
American Labor Year Book 1916—1917. New York, 1917.
American Labor Year Book 1918—1919. New York, 1919.
494
Labor Fact Book 1. New York, 1931.
Labor Fact Book 5. New York, 1941.
Labor Fact Book 6. New York, 1943.
Труд и капитал в США. Сб. фактов. Факты о положении трудящихся в Факты о положении трудящихся в Факты о положении трудящихся в Факты о положении трудящихся в Факты о положении трудящихся в
М., 1949.
США (1947—1948 гг.). М., 1949.
США (1949—1950 гг.). М., 1952.
США (1953—1954 гг.). М, 1955.
США (1955—1956 гг.). М, 1958.
США (1961—1962 гг.). М., 1964.
The Immigrant in America. Facts for Speakers. Ed. by American Committee for Protection of Foreign-Born (mimeographed). New York, 1940.
Refugees at Work. Prep, by the Committee for Selected Social Studies (mimeographed). New York, 1942.
Immigration Restriction League. Bulletin. March 1932. Boston, 1932.
Immigration Restriction League. Annual Report for Year Ending December 31, 1931. Boston, 1932.
Immigration Restriction League. Annual Report for Year Ending December 31, 1934. Boston, 1935.
Immigrants’ Protective League. Annual Report. 1910—1911. Chicago. Immigrants’ Protective League. 5th Annual Report. Chicago, 1914. Immigrants’ Protective League 6th Annual Report. Chicago, 1915. American Council for Nationalities. Service 1963 Report. New York, 1964.
American Council Nationalites Service. Interpreter Releases, vols. 40— 41 (mimeographed). New York, 1963, 1964.
Korman A. G. A Social History of Industrial Growth and Immigrant. University of Wisconsin, 1959 (unpublished dissertation).
Waldran G. H. Antiforeign Movements in California 1919—1929. California University. Berkeley, 1956 (unpublished dissertation).
Периодика
Пресса СССР: «Правда», «Известия», «Мировая экономика и международные отношения», «Война и рабочий класс», «Новое время», «Славяне» и др.
Пресса США. Коммунистическая, рабочая, профсоюзная печать: «Daily Worker», «The Worker», «Communist», «Party Organizer», «Labor Defender», «Labor History», «AFL — CIO News», «American Federationist», «IUE News», «Русский голос», «Ук- paiHCbKi щоденш BicTi», «Nova Doba», «Narodna Volya» и др. (выборочно). Буржуазная печать: «New York Times», «New York Herald Tribune», «Los-Angeles Times», «Cristian Science Monitor», «The Annals of the American Academy of Political and Social Science» и др. (выборочно).
Исследования, мемуары, статьи
Ананова Е. В. Новейшая история США. 1919—1939 годы. М., 1962.
Ваграмов Л. А. Иммигранты в США. М., 1957.
495
Б и м б а А. История американского рабочего класса. М., 1930. Богина Ш. А. Иммиграция в США накануне и в период гражданской войны (1850—1865 гг.). М., 1965.
Бойер Р. О. и Морейс Г. М. Нерассказанная история рабочего движения в США. М., 1957.
Бриссенден П. Ф. Промышленные рабочие мира. М.—Л., 1926. Будиш Д. Изменение структуры рабочего класса США. М., 1963. В о б л ы й К. Г. Заатлантическая эмиграция, ее причины и следствия. Варшава, 1904.
Движущие силы внешней политики США. М., 1965.
Дельваль Л. Свпова робпнича емщращя. Харюв, 1931. Ефимов А. Очерки истории США 1490—1870 гг. М., 1955.
Ерофеев Н. Народная эмиграция и классовая борьба в Англии в 1825—1850 гг. М., 1962.
Золотаревская И. А. Мексиканцы США. «Советская этнография», 1958, № 6.
Зубок Л. Очерки истории рабочего движения в США, 1865—1918. М., 1962.
Иванов Р. Ф. В. И. Ленин о Соединенных Штатах Америки. М., 1965.
Иелн С. Из истории забастовочного движения в США. М., 1950. Иноземцев Н. Внешняя политика США в эпоху империализма. М., 1960.
Исраэлян В. Антигитлеровская коалиция (1941—1945). М., 1964. Кац А. Положение пролетариата США при империализме. М., 1962.
Коваль В. С. Боротьба в США з питань пол1тики щодо СРСР в роки Велико! Впчизняно! вшни (Липень 1942 р. — червень 1943 р.). К., 1958.
Колосова Ю. Бедствующие районы США: динамика и структура населения. «Мировая экономика и международные отношения», 1965, № 4.
Корольков В., Медведев А. Рабочее и профсоюзное движение в США после второй мировой войны. М., 1954.
Лан В. США от первой до второй мировой войны. М., 1947.
Лан В. США в военные и послевоенные годы (1940—1960). М., 1964.
Макаренко А. А. Мировой пролетариат — Стране Советов. Движение зарубежного рабочего класса в защиту и помощь Советской стране. 1921—1923. Киев, 1963.
Мальков В. Рабочее движение в США в период мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. М., 1961.
Мартенс Л. К. Воспоминания о В. И. Ленине. «Исторический архив», 1958, № 5.
Михайлов Б. Конгресс производственных профсоюзов США 1935—1955. М., 1959.
Мостовец Н. Прогрессивные силы США в борьбе за мир. М., 1951.
Народы Америки, т. I. Под ред. А. В. Ефимова и С. А. Токарева. М., 1961.
Настас1вський М. УкраТнська ем1грац1я в Сполучених Державах. Нью-Йорк, 1934.
Ованесьян С. А. Подъем рабочего движения в США в 1919— 1921 гг. М., 1961.
496
Очерки новой и новейшей истории США, т. I—II. М., 1960.
Патканов С. Итоги статистики иммиграции в Соединенные Штаты Сев. Америки из России. За десятилетие 1900—1909. СПб., 1911.
Плетнев Э. П. Международная миграция рабочей силы в капиталистической системе мирового хозяйства. М., 1962.
Полетаев А. А. Маркс и Энгельс о рабочем движении в США в 70—90-х годах XIX века. Сб. «Из истории борьбы Маркса и Энгельса за пролетарскую партию». М., 1955.
Сейере М. и Кан А. Тайная война против Америки. М., 1947. Смолянский Г. Мировая эмиграция и иммиграция. Изд. Про- финтерна, 1926.
Тимофеев Т. Негры США в борьбе за свободу. Негритянское движение в Соединенных Штатах Америки после второй мировой войны. М., 1957.
Урланис Б. История американских цензов. М., 1938.
Фонер Ф. С. История рабочего движения в США (гл. II. От создания Американской федерации труда до возникновения американского империализма). М., 1958.
Харрингтон М. Другая Америка. М., 1963.
Черкасов И. И. Из истории распространения марксизма в США (1848—1865 гг.). «Новая и новейшая история», 1958, № 3.
Чиркин В. Дискриминация национальных меньшинств в США. М., 1958.
Экономическая политика правительства Кеннеди (1961—1963). М., 1964.
Э н д р у з В. История Соединенных Штатов после междоусобной войны 1861—62 гг. и до наших дней. СПб., 1905.
Яковлев Н. Н. Новейшая история США 1917—1960. М., 1961.
Adamic L. A Nation of Nations. New York and London, 1945. Adamic L. Dynamite. The Story of Class Violence in America.
New York, 1931.
Bennett M. T. American Immigration Policies: A History. Washington, 1963.
Bernstein I. A History of the American Worker 1920—1933. The Lean Years. Boston, 1960.
Bogue D. The Population of the United States. New York, 1959. Brody D. Steelworkers in America. The Nonunion Era. Cambridge, 1960.
Bruce J. The Golden Door: the Irony of our Immigration Policy. New York, 1954.
Cole B. D. Immigrant City: Lawrence, Massachusetts, 1845—1921. Chapel Hill, 1963.
Cole S., Cole M. Minorities and the American Promise. The Conflict of Principle and Practice. New York, 1954.
С о m m a g e r H. S. ed. Immigration and American History. Essays in Honor of Theodore C. Blegen. Minneapolis, 1961.
Commons J. R. Races and Immigrants in America. New York, 1920.
Cor si E. Paths to the New World: American Immigration — Yesterday, Today and Tomorrow. New York, 1956.
Daugherty C. R. Labor Problems in American Industry. Boston, 1938.
497
Davie M. R. World Immigration. With Special reference to the United States. New York, 1949.
Davis J. D. The Russian Immigrant. New York, 1922.
Draper T. The Roots of American Communism. New York, 1957. F о n e r Ph. History of the Labour Movement in the United States, vol. III. New York, 1964.
Galarza E. Merchants of Labor. The Mexican Bracero Story. San Jose, 1964.
G a r i s R. Immigration Restriction. New York, 1927.
Glazer N. and Moynihan D. P. Beyond the Melting Pot. The Negroes, Puerto Ricans, Jews, Italians, and Irish of New York City. Cambridge, 1963.
Gompers S. Seventy Years of Life and Labor. An Autobiography, vols. I—II. New York, 1925.
Gordon M. M. Assimilation in American Life. The Role of Race, Religion, and National Origins. New York, 1964.
Green A. The Deportation Drive vs. Bill of Rights. The Me Carran Act and Foreign-Born. New York, 1951.
Green A. The Walter — Me Carran Law. Police State Terror against Foreign-Born Americans. New York, 1953.
Green V. A Study in Slavs, Strikes, and Unions: The Anthracite Strike in 1897, «Pennsylvania History», vol. XXXI. April 1964.
Green M. The National Civic Federation and the American Labor Movement, 1900—1925. Washington, 1956.
Handlin O. Immigration as a Factor in American History. New York, 1959.
Handlin O. The Uprooted. The Epic Story of the Great Migration that Made the American People. New York, 1951.
Handlin O. The Newcomers. Negroes and Puerto Ricans in a Changing Metropolis. Cambridge, 1959.
Handlin O. The American People in the Twentieth Century. Boston, 1963.
Hansen M. L. The Atlantic Migratin. Cambridge, 1940.
H i g h a m J. Strangers in the Land. Patterns of American Nati- vism. 1860—1925. New Brunswick, 1955.
Hoffstadter R. The Age of Refrorm. New York, 1952.
Hourwich I. A. Immigration and Labour. The Economic Aspects of European Immigration to the U. S. New York, 1922.
Hoover H. The Great Depression 1929—1941. The Memoirs of Herbert Hoover. New York, 1952.
Hutchinson E. Immigrants and their Children 1850—1950. New York — London, 1956.
Hutchinson E. Immigrant Workers in Growing Industries, 1870— 1920, «International Population Conference». New York, 1961.
Jones M. A. American Immigration. Chicago, 1960.
К a r s о n M. American Labor Unions and Politics. Carbendale, 1958.
Kennedy J. F. A Nation of Immigrants. New York, and Evanston, 1964.
Kipnis I. The American Socialist Movement. 1897—1912. New York 1952.
Leiserson W. Adjusting Immigrant and Industry. New York and London, 1924.
498
L i p s e t S., В e n d i x R. Social Mobility in Industrial Society, Berkeley — Los-Angeles, 1960.
L u b e 11 S. The Future of American Politics. New York, 1956. McWilliams C. North from Mexico. New York, 1961.
McWilliams C. Brothers under the Skin. Boston, 1945.
Madison Ch. A. American Labor Leaders. Personalities and Forces in the Labor Movement. New York, 1950.
Murray R. K. Red Scare: A Study in National Hysteria, 1919— 1920. Minneapolis, 1955.
Pir insky G. Slavic Americans in the Fight for Victory and Peace. New York, 1946.
Immigration and the United States. Ed. by Poyntz Tyler. New York, 1956.
Preston W. Aliens and Dissenters: Federal Suppression of Radicals, 1903—1933. Cambridge, 1963.
Rischin M. The Promised City. New York’s Jews, 1870—1914. New York, 1962.
Ross E. The Old World in the New. The Significance of Past and Present Immigration to the American People. New York, 1914.
Saloutos Th. The Greeks in the United States. Cambridge, 1964. Smith T. New Approaches to the History of Immigration in Twentieth Century America. University of Minnesoto, 1965 (Mimeographed edition).
Smith L. P. Torch of Liberty. Twenty Five Years in the Life of the Foreign-Born in the U. S. A. New York, 1959.
Solomon В. M. Ancestors and Immigrants. A Changing New England Traditions. Cambridge, 1956.
Taft Ph. The A. F. of L. in the Times of Gompers. New York, 1957.
Taft D. R., Robins R. International Migrations. The Immigrant in the Modern World. New York, 1955.
Wittke C. We who Built America. The Saga 'of the Immigrant. New York, 1945.
СОДЕРЖАНИЕ
Введение 3
Глава I. Происхождение, положение и борьба рабочей иммиграции в конце XIX — начале XX в. ... 10
1. Три века переселенческого движения в Америку 10
2. Вступление США в империалистическую стадию.
Изменение масштабов и характера иммиграции на рубеже XIX—XX вв 21
3. Иммигранты в американской промышленности:
занятость в отраслях, размещение, социально-экономическое положение 41
4. Иммиграционное законодательство конца XIX — начала XX в. и внутриполитическая борьба вокруг проблем иммиграционной политики .... 65
5. Общественно-политические процессы в среде трудовой иммиграции. Профсоюзы и иммиграция.
Трудящиеся иммигранты в стачечном движении 86
6. Иммиграционная проблема в доктрине и практике
американского социалистического движения . .130 Глава II. Первая мировая война и рабочая иммиграция в США 147
1. Иммиграционное законодательство военных лет.
Положение трудовой иммиграции 147
2. Иммигранты в рабочем и социалистическом движении в годы войны 158
3. Курс на форсированную американизацию . . . 166
Глава III. Трудящиеся-иммигранты в рабочем движении в годы послеоктябрьского революционного подъема 174
1. Движение «Руки прочь от Советской России» и
рабочая иммиграция 177
2. Рабочие-иммигранты в классовых боях американского пролетариата 184
3. Создание коммунистической партии. Роль национальных федераций 195
4. «Красная паника», «пальмеровские рейды» и «ан-
тифоринизм» 204
5. Иммиграционный закон 1921 г. Введение квотной
системы 216
Глава IV. Положение и борьба рабочей иммиграции в период между двумя мировыми войнами . . 225
1. Окончательное утверждение квотного принципа в иммиграционной политике. Иммигранты в классовой борьбе 20-х годов 225
500
2. Дело Сакко и Ванцетти 244
3. Кризис и . рабочая иммиграция 254
4. Трудящиеся-иммигранты в годы «нового курса» . 277
Г лава V. Рабочая иммиграция в годы второй мировой войны
1. Трудящиеся-иммигранты в условиях военной экономики 304
2. Трудящиеся иностранного происхождения в анти¬
фашистской борьбе, в движении солидарности с советским народом 316
Глава VI. Послевоенное двадцатилетие в жизни и борьбе трудовой иммиграции
1. Национальный состав американского рабочего
класса к началу 60-х годов. Источники послевоенной иммиграции: «перемещенные лица», латиноамериканские иммигранты 346
2. Место трудящихся иностранного происхождения в
современной структуре рабочего класса. Основные черты социально-экономического положения рабочей иммиграции в послевоенные годы 359
3. Закон Маккарэна — Уолтера и внутриполитическая борьба вокруг проблем иммиграционной политики
в 50—60-х годах 379
4. Общественно-политические процессы в среде иммиграции. Трудящиеся иностранного происхождения в стачечном и профсоюзном движении. Коммунистическая партия об их положении и борьбе . . 410
Заключение 447
О литературе и источниках 457
Приложение 485
Библиография 492
Шлепаков, Арнольд Николаевич
ИММИГРАЦИЯ и АМЕРИКАНСКИЙ РАБОЧИЙ КЛАСС В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
Редактор Н. И, Найденова Младший редактор В. И. Петровский
Художественный редактор Л. А. Кулагин Технический редактор Р. С. Васькина Корректор Л. Ф. Кирилина
Сдано в набор 8 января 1966 г. Подписано в пе- чать 30 марта 1966 г. Формат бумаги 84Х1081/32. Хе 2. Бумажных листов 7,875. Печатных листов 26,46. Учетно-издательских листов 27,78. Тираж 2500 экз.
А 11637. Цена 1 руб. 82 коп. Заказ № 109.
Тем. план 1966 г. № 91.
Издательство «Мысль> — Москва, В-71, Ленинский проспект, 15.
Ленинградская типография № 5 Главполиграф- прома Комитета по печати при Совете Министров СССР, Красная ул., 1/3.
В 1966 и в первом квартале 1967 года издательство «Мысль» выпускает в свет следующие книги по всеобщей истории:
Антюхина-Московченко В. И. Франция сегодня. 12 л. 70 коп.
Африка еще не открыта. Колл, авторов. 20 л. 90 коп.
Березкин А. В. Октябрьская революция и США (1917— 1922 гг.). 18 л. 1 р. 20 к.
Гарсиа X. Испания XX века. 25 л. 1 р. 60 к.
Гольман Л. И. и др. Первый Интернационал в исторической науке. 14 л. 90 коп.
Ерофеев Н. А. Закат Британской империи. 16 л. 1 р. 10 к. Золотухин В. П. Фермеры и Вашингтон. 15 л. 1 руб. Кондратов А. М Погибшие цивилизации. 10 л. 40 коп. Очерки истории рабочего движения во Франции. 25 л.
1 р. 60 к.
Панков Ю. Н. Рабочее движение в Бельгии (1945— 1965). 8 л. 60 коп.
Письма В. И. Ленину из-за рубежа. Колл, авторов. Сборник документов. 12 л. 50,коп.
Тартаковский Б. Г. Фридрих Энгельс — советник и руководитель международного пролетариата. 20 л. 1 р. 30 к.
Уроева А. В. Книга, живущая в веках. 12 л. 70 коп.
Халфин Н. А., Мурадян А. А. Янки на Востоке. 10 л. 60 коп.
Чубинский-Надежд ин В. В. Вильгельм Либкнехт. Боец, трибун, публицист пролетариата. 10 л. 50 коп.
Уважаемые читатели!
Приобретайте эти кнйги в местных книжных магазинах книготорга и потребкооперации.
На книги, которые выйдут в ближайшее время, просьба заблаговременно оформить в книжных магазинах предварительные заказы.
В случае’отсутствия литературы в местных магазинах направляйте свои заказы республиканским, краевым и областным отделам «Книга — почтой» книготоргов или по адресу: Москва И-254, ул. Яблочкова, 8, книжный магазин № 155, «Книга — почтой».
“Р
OD Ю
*
Аядплелаков Иммиграция и американский рабочий класс