И. И. МАРЧЕНКО

СИРАКИ КУБАНИ
Государственный комитет Российской Федерации
по высшему образованию

Кубанский государственный университет

И.И. МАРЧЕНКО

СИРАКИ КУБАНИ

(По Материалам курганных погребений Нижней Кубани)

Краснодар 1996
Монография посвящена истории сиракского союза племен в Прикубанье. Впер-
вые вводятся в научный оборот самые ранние комплексы сираков (вторая половина
IV в. до н.э.). Совокупность археологических данных по сарматским и меотским
памятникам и письменные источники позволяют локализовать сираков в степях При-
кубанья с конца IV в. до н.э. до середины I в. н.э., а также.определить время сложе-
ния сирако-меотского союза племен - середина III в. до н.э. Рассмотрены вопросы
участия сираков в междоусобных войнах на Боспоре, в войнах Понтийских царей
(Фарнака, Митридата Евпатора) и грабительских набегах кочевников на греческие
города Боспора и эллинистические государства. Рассматриваются сложные этниче-
ские процессы и поставлен вопрос о сложении новой метаэтнической общности
(сирако-меотской) к I в. н.э.

Адресуется археологам, историкам, краеведам и всем, интересующимся древ-
ней историей Кубани.

Табп. 7. Ил. 118. Библиогр.: 438 назв.

Научный редактор: академик МАИ и АИП, профессор В.Б. Виноградов

Рецензенты: кафедра всеобщей истории Армавирского пед. ин-та;
д-р ист. наук М.Г. Мошкова (Ин-т археологии РАН);
канд. ист. наук А. М. Ждановский (Кубанский центр
кадровой политики)

138М 5-230-21715-4

© Кубанский
государственный
университет, 1996
ОТ РЕДАКТОРА

Полвека — срок немалый для истории развития любой науки, в том
числе и археологии, особенно, если завершающие его десятилетия
знаменуются давно ожидаемым источниковедческим взрывом и выходом
конкретной исследовательской проблематики на новую, ранее недо-
сягаемую высоту. Именно под таким углом зрения я воспринимаю со-
держательную суть и очевидную ценность труда, выполненного зрелым
специалистом по археологии Кубани доцентом кафедры истории древне-
го мира и средних веков Кубанского государственного университета, кан-
дидатом исторических наук И.И.Марченко.

В самом деле, на горизонте 1950-х гг. выдающийся советский сарма-
толог, ученик Б.Н.Гракова, Константин Федорович Смирнов сформулиро-
вал основные подходы к изучению сармато-сиракской проблемы на
Кубани как одной из первоочередных и первостепенных страниц периода
раннежелезного века всего Северного Кавказа — органической части ис-
торико-культурного “поля” южнорусских степей на их стыке со своеобраз-
ным кавказским миром. Одновременно были обозначены и основные
жесткие рамки полемики сторонников принципа доминанты автохтонизма
в региональной истории, который в'конкретных условиях олицетворялся
более всего противопоставлением пришлых “завоевателей-сарматов" и
носителей “местной культуры Прикубанья” (их тогда некоторые авторы
именовали “мэотами”),

Автор настоящей монографии прекрасно осведомлен в том, как про-
текало дальнейшее изучение актуальной дискуссионной научной темати-
ки, и отлично осознает ту “асимметрию", которая объективно сформиро-
валась в степени изученности сарматов более восточных регионов Се-
верного Кавказа на фоне равнинной части бассейна реки Кубани. Именно
эта диспропорция, не позволяющая воссоздать общую убедительную
картину важнейшего эпизода древней этнополитической истории обита-
телей края, “выводила" их из широкого планетарного контекста, что и бы-
ло своевременно и остро осознано И.И.Марченко - воспитанником ле-
нинградской археологической школы, - приступившим с конца 1970-х гг. к
целеустремленному систематическому изучению соответствующих
древностей.

Сегодня можно уверенно утверждать, что длительные и энергичные
усилия принесли свои плоды, тем более зримые и бесспорные для меня,
потому что сираки, их история и культура являются моим собственным
стойким (можно сказать, пожизненным I) научным увлечением, начиная с
дипломной работы, защищенной на кафедре археологии МГУ им.М.В.Ло-
моносова в 1961 г. Притом эти новые успехи связаны прежде всего с Се-
веро-Западным Кавказом, что и отражено документально и полностью в
монографии И.И.Марченко.

Автор с присущей ему четкостью сформулировал цель и задачи вы-
полненного труда, кратко, но предельно емко и объективно показал ход
накопления и научного осмысления различных граней сармато-сиракской
проблемы в археологии Кубани. Особо импонирует его устремленность в
будущее, ибо работа, в основном завершенная уже пять лет назад, не
просто подводит итоги длительного изучения сираков на Кубани, но и от-
крывает новые перспективы на этом увлекательном пути.

И еще: изложение И.И.Марченко весьма полемично (не по форме, а
по сути!). Автор разумно строг в разборе мнений своих предшественни-
ков и нынешних коллег, открыт и самокритичен в оценке своих, законо-
мерно уточняющихся, взглядов и суждений. Не каждому удается найти
такую тональность!

В источниковедческих главах книги впервые предпринята обстоятель-
ная классификация вещевых археологических материалов, накопленных
при раскопках более чем 400 курганных погребений Нижней Кубани, на
широком окрестном фоне. Добротному анализу подвергнуты наиболее
массовые и выразительные находки, позволяющие во многом по-новому
взглянуть на вопросы их типологии, географии и хронологии бытования,
места в ойкуменистическом контексте своей эпохи. Автор абсолютно
прав, утверждая, что все эти скрупулезно проработанные материалы вы-
ступают не только в качестве хронологических индикаторов, но и неоце-
нимых источников по этнополитической истории сарматов, причем такой
подход оригинален и нов.

И.И.Марченко предпринимает тонкое и точное хронологическое
распределение погребальных комплексов в диапазоне второй половины
IV в. до н.э. - III в. н.э., вполне достоверно группируя исследованные по-
гребения, преобладающая часть которых стала достоянием науки в
результате раскопок его собственных или возглавляемой им экспедиции
Кубанского университета. Весьма трудно оспорить его аргументацию по-
степенно нарастающего сарматского присутствия на правобережье Ниж-
ней Кубани вплоть до II в. до н.э. и последующего его достаточно резкого
сокращения, связанного с уловимыми изменениями этнополитической
ситуации в бассейне реки Кубани, фиксируемыми не только в погребаль-
ном обряде, но и (что весьма важно!) в пусть немногочисленных, но вы-
сокоинформативных письменных источниках.

Так и получается, что все многообразие итогов солидного анализа
концентрируется вокруг проблематики, решаемой в пятой главе моно-
графин, не имеющей себе равных, по глубокому моему убеждению, в
обширной литературе о сарматском периоде истории Северного Кавказа.

Я не боюсь впасть в крайность, когда подчеркну необычайно зрелый
характер комплексного использования И.И.Марченко всех доступных ему
разнохарактерных источников для воссоздания этнополитических про-
цессов в среде сарматов Кубани; убедительное дистанцирование друг от
друга основных черт истории и культуры сарматов и меотов на первых
этапах их встречи, соприкосновения и соседства; сугубое внимание к по-
следующим трансформациям облика уже “кубанских" культур - сиракской
и меотской и, наконец, к тем выразительным и исторически мотивирован-
ным превращениям, которые несут нам информацию о результатах меж-
этнического синтеза, чьи последствия решающе определяли этополити-
ческую панораму на Кубани и всем Северном Кавказе, будучи порожде-
нием реальной истории многоплеменного сиракского союза.

Скажу вполне определенно: несмотря на частные упущения и неко-
торые односторонности в использовании известных фактов, предвидя (и
даже предвкушая) дискуссию, а то и просто придирки к отдельным поло-
жениям выполненного труда, учитывая, что дальнейший рост Источнико-
вой базы может скорректировать некоторые наблюдения и выводы
И.И.Марченко (в том числе и в последующих работах самого' трезво и
критически мыслящего исследователя), выпускаемое в свет объемное и
содержательное исследование археолога не только подводит серьез-
нейший итог полувековой разработке актуальной научной проблемы, но и
знаменует собой новый прорыв в осмыслении сарматского присутствия в
широком ареале предкавказских степей, тон в которых во многом и дли-
тельное время задавали те самые сираки Кубани, фактическим первоот-
крывателем которых стал И.И.Марченко.

Его добротной монографии суждена долгая научная жизнь. А я,
внимательно вчитываясь в. нее, размышлял о давно понятом и прочув-
ствованном: может быть автор (любой из нас!) в чем-то ошибается, мо-
жет быть, и даже наверняка. Но лучше, ошибаяь, идти вперед, чем сто-
ять на месте, робко потупив взгляд...

В.Б. Виноградов,

академик Международной академии информатизации и
Академии истории и политологии, профессор, доктор
исторических наук, заслуженный деятель науки
Российской Федерации.

-1
ВВЕДЕНИЕ

Проблемы происхождения современных народов Северного Кавказа
неразрывно связаны с этнополитической историей ираноязычных кочев-
ников-сарматов. От выяснения этнических процессов, протекавших в сре-
де оседлого и кочевого населения этого региона, зависит наше успешное
продвижение по пути воссоздания объективной картины этногенеза
народов Северного Кавказа. Но решение этой важной задачи во многом
обусловлено степенью изученности археологических памятников, ко-
торые остаются пока основным источником по истории сарматских пле-
мен. Наиболее изученными в этом плане являются Центральное Пред-
кавказье и Северо-Восточный Кавказ благодаря работам М.П. Абрамо-
вой, В.Б. Виноградова, Б.М. Керефова, В.А. Петренко и др.

Прикубанье на протяжении многих тысячелетий являлось контактной
зоной между оседлыми и кочевыми племенами, а в сарматское время
этот регион активно вовлекается в орбиту влияния античной культуры.
Однако до настоящего времени история их взаимоотношений не конкре-
тизирована. Задача станет выполнимой лишь после детального иссле-
дования истории меотских и сарматских племен Прикубанья. На фоне
изучения памятников меотской культуры особенно заметно отставание в
изучении сарматской культуры Прикубанья. Данная работа и призвана
заполнить пробел в изучении истории сарматских племен региона.

Сарматские памятники Кубани территориально распадаются на две
группы. Одна занимает компактную территорию Среднего Прикубанья.
Большая часть памятников расположена вдоль среднего течения
р.Кубань, определяемого географами от г. Невинномысска до впадения в
р.Кубань ее левого притока - р. Паба (Давыдов Л.К. 1955. С. 263), в меж-
дуречье Лабы и Кубани (Борисов В:И. 1978. С. 24).

Другая группа сарматских памятников расположена к северу от р. Ку-
бань. Исследованные курганы сосредоточены в основном в Центральном
Кубанском степном массиве, ограниченном бассейном р. Челбас, Бейсуг,
Кирпили на севере и Кубанью на юге. Часть памятников располагается В
степном кубанском стародельтовом районе (Канонников А.М. 1977.
С. 102). Местоположение памятников не противоречит географическому
термину “степное правобережье Нижней Кубани” (Давыдов Л.К. 1955.
С 263-264). Этот район отличается от более северных Донских и Маныч-
ских степей более мягким климатом, большей увлажненностью почвы
(умеренной), т.е. по своим физико-географическим характеристикам он
наиболее благоприятен для земледелия и особенно скотоводства. По-
этому появление здесь номадов обусловлено природными условиями. В
то же время регион по своим физико-географическим показателям бли-
зок закубанскому степному району (междуречье Лабы и Кубани), где
сосредоточены близкие по характеру сарматские памятники (Ждановский
А.М. 19856 С.6-7). Эти степные районы являются составной частью
западно-предкавказского округа степей (Канонников А.М. 1977. С. 97-98).

Раскопанные в 1970-1980 гг. сарматские погребения распределяются
неравномерно в степях правобережья Кубани, что объясняется конкрет-
ными задачами, стоящими перед археологическими экспедициями. Прак-
тически все сарматские комплексы происходят из раскопок новостроеч-
ных экспедиций. Поэтому в отдельных микрорайонах все курганные груп-
пы на больших площадях исследованы полностью (зона строительства
Понуро-Калининской оросительной системы (ПКОС) в Калининском рай-
оне), а в других - лишь небольшие группы курганов (пос. Приазовский и
др.). Но их распределение по всему степному району позволяет со-
ставить объективную картину расселения сарматских племен.

Начальный период изучения сарматских памятников Прикубанья
связан с широкомасштабной раскопочной деятельностью Н.И. Веселов-
ского. За памятниками, раскопанными им, в литературе закрепилось
название "зубовско-воздвиженская группа" и "Золотое кладбище” (ОАК за
1896 г. С.56-58; ОАК за 1899 г. С.72-86; ОАК за 1902 г. С.65-89; ОАК за
1912 г. С.61-65). Именно его раскопки, давшие богатый материал, надол-
го определили интерес археологов к этому району. Последний сармат-
ский комплекс (курган Лысая гора) был раскопан Н.И.Веселовским в
1914 г. С этого времени до 1977 г. археологические раскопки курганов
здесь не производились (Ждановский А.М. 19846. С.72-99).

Памятники степной зоны Правобережья Кубани до начала 1970-х гг.
практически не исследовались. Источники по сарматской археологии по-
полнялись за счет случайных находок из разрушенных курганов (Анфи-
мов Н.В. 1952. С.205-216; Он же. 1955. С.45-53). Те немногочисленные
материалы, которые были получены во время эпизодических раскопок до
1917 г., бесследно исчезли. Археологическое изучение сарматских
памятников правобережья Кубани началось лишь в 1970-х гг., и то не-
удачно для науки. Экспедицией под общим руководством Н.В. Анфимова
в начале указанного десятилетия было раскопано не менее 50 курганов,
но отчеты о раскопках не были представлены, а материал, хранящийся в
фондах КГИАМЗ, нельзя ввести в научный оборот из-за низкого уровня
полевой документации. Не выполнена также его первичная камеральная
обработка. В работе мне удалось использовать только материалы из
раскопок Е.А. Хачатуровой (Ярковой), осуществлявшей раскопки в рам-
ках экспедиции Н.В. Анфимова (Яркова Е.А. 1972;Она же. 1973а; Она же.
19736; Она же. 1973в.; Она же. 1975.).

Планомерные раскопки курганов в этом районе производятся с 1977г.
Большие работы в 1977-1980 гг. были проведены А.А. Нехаевым (Неха-
ев А.А.1977; Он же. 1978; Он же. 1979; Он же. 1980). С 1978 по 1980 т.
здесь работала экспедиция Северо-Осетинского государственного уни-
верситета под руководством В.А. Сафронова (при участии автора).
Сарматские погребения, исследованные экспедицией (Марченко И.И.,
Николаева Н.А., Сафронов В.А. 1978; Они же. 1979; Они же. 1980), легли
в основу настоящей работы. С 1979 по 1987 г. планомерные раскопки
проводились Северо-Кавказской экспедицией (Гей А.Н., Каменецкий И. С.
1986; Гей А.Н.1986; Сввченко Е.И. 1984 ). В 1985-1986 гг. в Калининском
районе работала экспедиция Кубанского государственного университета
(Лимберис Н.Ю. 1985; Она же. 1986). В эти же годы здесь вели работы
Кубанская экспедиция ЛОИА (Бестужев Г.Н. 1985; Бочкарев В. С. 1978;
Он же. 1979; Он же. 1981; Он же. 1982; Он же.1983; Он же. 1984), Красно-
дарского историко-археологического музея-заповедника (Тарабанов В.А
1984; Шевченко Н.Ф. 1984; Он же. 1985), Волгоградского государствен-
ного университета (Скрипкин А. С. 1984а) В результате за последние де-
сять лет был накоплен огромный материал по археологии сарматской
культуры и ликвидирована сложившаяся асимметричность в изучении
памятников сарматской культуры в Прикубанье.

Первая попытка изучения и осмысления сарматских материалов была
предпринята Н.И. Веселовским, В 1902 г. на XII Археологическом съезде
он сделал доклад, в котором обобщил результаты своих раскопок, выде-
лил две группы памятников по обряду погребения - катакомбы и впуск
ные ямы, наметил их датировку. Наличие в катакомбах большого коли-
чества римского импорта послужило для него основанием считать их
римскими захоронениями (Веселовский Н.И. 1905. С.350-370). Вскоре
эта курьезная ошибка былв исправлена А.А.Спициным, предложившим
аланскую атрибуцию Золотого кладбища (Спицин А.А. 1909. С.69-97).

Материалы из раскопок Золотого кладбища и зубовско-воздвиженской
группы были тщательно проанализированы М.И.Ростовцевым в моно-
графии "Скифия и Боспор". Он аргументированно доказал сарматскую
принадлежность этих памятников и считал однокультурными обе группы,
обосновал дату памятников - II в. до н.э - II в. н.э. Этим во многом объ-
ясняются расхождения в датировках отдельных комплексов и в опреде-
лении этнокультурной принадлежности Золотого кладбища за счет сме-
шения с зубовско-воздвиженской группой. М.И. Ростовцевым была выде-
лена группа погребений в прямоугольных ямах, которую он назвал зубов-
ской (Ростовцев М.И. 1925. С.573). Монография М.И. Ростовцева оказала
большое влияние на последующих исследователей, которые обраща-
лись к ней как к первоисточнику по сарматским древностям Кубани.

В течение почти четверти века сарматские памятники Прикубанья не
привлекали исследователей, так как основное внимание в 1930-1940-е
гг. уделялось изучению местной меотской культуры и античных памят-
ников Таманского полуострова.

Начало нового этапа в изучении истории сарматов в Прикубанье по-
ложено публикацией в 1952 г. статьи К.Ф. Смирнова "Основные пути
развития меото-сарматской культуры Среднего Прикубанья". Эту работу
необходимо рассматривать как научно обоснованную программу изуче-
ния культур кочевников в этом регионе. К.Ф. Смирнов впервые связал по-
гребения зубовско-воздвиженской группы с сираками, выделив их по-
гребальные комплексы в зубовско-воздвиженский тип (этот термин упот-
ребляется и в настоящее время). Он наметил также основную линию раз-
вития этнического сближения сираков и меотов, отмечая влияние меот-
ской культуры в погребениях зубовско-воздвиженского типа. Здесь же он
приходит к выводу об аланской принадлежности катакомб Золотого клад-
бища и их связи с памятниками Северного Прикаспия (Смирнов К.Ф.
1952. С.3-18).

В том же году К.Ф. Смирнов в докладе на Всесоюзной скифо-
сарматской конференции расширил основные положения, изложенные в
статье, и предложил периодизацию, в которой основные этапы развития
племен Прикубанья выделялись с учетом роли не только местной меот-
ской культуры, но и сарматской. Однако его периодизация не была при-
нята, так как против выступили Н.В. Анфимов, В.П. Шилов и Е.И. Круп-
нов, считавшие, что в ней "сильно преувеличена роль завоевателей-сар-
матов в процессе развития местной культуры Прикубанья"(см.: Погре-
бова Н.Н. 1954. С.33-34).

Таким образом, К.Ф. Смирнов стал родоначальником гипотезы о
сирако-аланской принадлежности курганов Среднего Прикубанья. Основ-
ные положения ее не изменились до настоящего времени. В дальнейшем
эта гипотеза была подкреплена рядом исследований. Последовательным
сторонником сармато-аланской принадлежности этих памятников яв-
ляется В.Б.Виноградов. В целой серии работ на основании археологиче-
ского материала и письменных источников он дал наиболее полную
картину этнополитической истории сиракского союза на Северном Кав-
каза (Виноградов В.Б. 1965; Он же. 1966; Он же. 1967; Он же. 1968; Он
же. 1975). Слабым местом в его концепции является Прикубанье. По-
скольку основным археологическим источником оставались дореволюци-
онные материалы, основные положения концепции не были подтвержде-
ны археологическими данными: время появления здесь сарматов, время
сложения сиракского союза, роль сарматского и меотского населения в
этнических процессах и т.д.

Четкую позицию в этом вопросе занимает Е.П. Алексеева. Собраа и
обобщив все известные ей сарматские памятники Северо-Западного Кав-
каза, она пришла к выводу, что погребения зубовско-аоздвиженского ти-
па были оставлены сираками, а катакомбы - аланами (Алексеева
Е.П.1976). Первоначально этой же гипотезы придерживался Н.В. Анфи-
мов (Анфимов Н.В. 1947. С.157). Расхождения намечались лишь во
взглядах на аремя начала "сарматизации" меотской культуры.
Н.В.Анфимов датировал начало этого процесса более поздним периодом
- I в.до н.э. В конце 1950-х гг. он связывал с сираками зубовско-
воздвиженскую группу, а Золотое кладбище считал могильником меот-
ской знати (АнфиМов Н.В. 1958. С.63,68). В это же время В.П.Шилов без
убедительной аргументации отнес курганы Золотого кладбища к кругу
меотских древностей (Шилов В.П.1959. С.353). Н.В.Анфимов в последнее
время придерживается версии о меотском происхождении курганов
Среднего Прикубанья (Анфимов Н.В. 1960. С.88-89; Он же. 1979а. С.32).

Таким образом, были созданы две взаимоисключающие концепции.
Споры вокруг этих памятников не затихают и по сегодняшний день. Прав-
да, со временем, основное внимание в дискуссиях стало уделяться ката-
комбам Золотого кладбища. Поскольку решение вопроса об этнической
принадлежности этого памятника тесно связано с проблемой проис-
хождения аланской культуры Северного Кавказа, в эту полемику включи-
лись и кавказоведы. Л.Г. Нечаева на основании изучения элементов кон-
струкции катакомб и подбоев четко разделила эта два вида памятников и
связала катакомбы Золотого кладбища с аланами (Нечаева Л.Г.1956.
С.18, Она же. 1961. С.153-154). Эта концепция была подкреплена рядом
дополнительных аргументов в серии работ В.А. Кузнецова и в последней
его обобщающей монографии (Кузнецов В.А. 1962; Он же. 1984).

Альтернативной точки зрения придерживается М.П. Абрамова, ко-
торая катакомбы Северного Кавказа (в том числе и Прикубанья) считает
памятниками местных северо-кавказских племен (Абрамова М.П.1978.
С.78-82; Она же.1982. С.10-18). В последнее время наметилась тенден-
ция к сближению двух крайних точек зрения. Так, по наличию в богатых
курганных погребениях вещей меотского происхождения (зеркал, кера-
мики) их стали относить к захоронениям меото-сарматской знати (Гущина
И.И. 1962; Скрипкин А. С.1984а). Особенно четко это проявилось в по-
следней работе Н.В. Анфимова. Автор повторяет отмеченную выше
ошибку М.И. Ростовцева, объединяя курганы Золотого кладбища и зу-
боаско-воздвиженской группы, отнеся их к погребениям меото-сармат-
ской знати (Анфимоа Н.В. 1987. С.214).

Наиболее последовательно развивает концепцию о сармато-аланской
принадлежности курганов Средней Кубани А.М. Ждановский (Жданов-
ский А.М. 1979; Он же. 19846; Он же. 1983). Им впервые были собраны и
обобщены все материалы из дореволюционных и новых раскопок
курганов Среднего Прикубанья. Анализ археологических источников по-
зволил автору разделить погребальные комплексы на две хронологиче-
ские группы и выделить характерные признаки погребального обряда для
каждой. Опираясь уже не только на конструкцию катакомб, но и на весь
комплекс признаков погребального обряда, используя письменные ис-
точники, он аысказался а пользу аланской принадлежности курганов Зо-
лотого кладбища и наметил основные этапы истории аланского союза в
Прикубанье. Памятники зубовско-воздвиженской группы А.М. Жданов-
ский связал с сираками (Ждановский А.М. 1985а. С.12-19; Он же. 19856.
С. 162-178).

Против отождествления катакомб с определенным этносом -
аланами - выступила Мошкова М.Г., подчеркивая, что на исконно сармат-
ской территории отсутствуют катакомбы, которые можно датировать
позже III в. до н.э. По ее представлению, получился хронологический
разрыв в 100 лет между комплексами Поволжья-Приуралья и Прику-
банья (Мошкова М.Г. 1983. С.25-31). Но, на мой взгляд, этот разрыв не
нарушает генетической связи. Этот "факт можно объяснить миграцией
части сарматов, носителей катакомбного обряда погребения, в северо-
кавказские степи, и в частности в Прикубанье. Очевидно, как попытку
выйти из этого положения, следует рассматривать явно заниженную
датировку (IV-!!! вв. до н.э.) катакомбных погребений из Моздокских сте-
пей, предложенную Я.Б.Березиным и В.Б Виноградовым. Однако мате-
риал из этих погребений позволяет предложить более позднюю дату -
II в. до н.э. Авторами была предложена и схема развития катакомбного
обряда в Центральном Предкавказье: от эпизодического использования
данной конструкции у сарматов в IV—III вв. до н.э., через усвоение его в
ирано-кавказской этнокультурной общности, до массового распростране-
ния видоизмененной формы в раннеаланском, а затем и средневековом
аланском обществах (Виноградов В.Б., Березин Я.Б. 1985. С.45-55 ). Хо-
тя предложенная авторами датировка моздокских катакомб неверная, их
гипотеза в целом может быть принята. Тезис о том, что катакомбы связа-
ны с племенами сиракского союза, как будет показано далее, находит
подтверждение а сарматских древностях Кубани.
И.И.Гущина и И.П.Засецкая полагают, что вряд ли катакомбы Золото-
го кладбища можно безоговорочно отождествлять с культурой аланов и
считать их этническим признаком последних. Независимо от этнической
принадлежности этого могильника, авторы исследования предлагают
связать Золотое кладбище с погребениями специально организованной
"дружины”, находящейся на службе у Рима (Гущина И.И., Засецкая И.П.
1994. С.38-39).

В литературе сложилось две точки зрения относительно времени
начала проникновения в Прикубанье сарматских племен. Сторонники
первой относят их появление здесь ко аторой половине IV в. до н.э.
(Десятников Ю.М. 1974а. С.13) или рубежу IV—III вв. до н.э. (Алексеева
Е.П. 1976; Виноградов В.Б. 1965; Ждановский А.М. 1981). Сторонники
второй считают, что сарматы появились в этом регионе во П-1 вв. до н.э.
(Анфимов Н.В. 1979а; Анфимов Н.В. 1986а; Анфимов И.Н. 1985). Разно-
гласия вызваны тем, что в пользу раннего появления сарматов долгое
время свидетельствовали только косвенные факты (изменения в по-
гребальном обряде меотских племен, исчезновение богатых меотских
курганов типа Елизаветинских, сообщение Диодора и др.), а ранние сар-
матские комплексы отсутствовали. Обосновать раннюю дату на археоло-
гическом материале мне удалось лишь в последние годы (Марченко И.И.
1987а; Он же. 19876; Он же. 1988. С.69-70). Не существует единой точки
зрения и на характер и ход этнических процессов, протекавших в среде
кочевых и оседлых племен. Сложные этнические процессы, происходив-
шие на Северном Кавказе, большинство исследователей определяют
прочно вошедшим в науку термином "сарматизация" Причем под "сарма-
тизацией” понимают различные этнические процессы, порой взаимоис-
ключающие друг друга. Так, К.Ф.Смирнов сводил сарматизацию к приня-
тию несарматским населением сарматского костюма, вооружения, худо-
жественного стиля и ряда элементов погребального обряда (Смирнов
К.Ф. 1954. С.195). Н.В. Анфимов, а вслед за ним и другие авторы видят
этот процесс в постепенном проникновении кочевников в оседло-земле-
дельческую среду, где в процессе оседания они быстро ассимилирова-
лись меотским населением, т. е. по существу сводят "сарматизацию" к
"меотизации" (Анфимов Н.В.1951; Он же. 1954. С.14; Он же. 1985. С.55-
70; Ловпаче Н.Г. 1984. С.132).

В последнее время ряд исследователей (в их числе и автор), отказав-
шись от термина "сарматизация", стали рассматривать этнические про-
цессы, протекавшие в Прикубанье, как межэтническую интеграцию сар-
матских и меотских племен (Березин Я.Б. 1985. С.46—49; Ждановский
А.М. 1984а. С.49-56; Марченко И.И. 1984. С.69; Он же. 1988. С.72-73; Он
же. 1993. С.123). Этнические процессы, происходившие в результате
контактов сарматских племен с местными этническими группами, полу-
чили ассимиляционную окраску вследствие того, что на раннем этапе из-
учения сарматских древностей исследователи выявили лишь новые,
привнесенные сарматами элементы в материальной и духовной культуре
аборигенного населения. Влияние местных, северокавказских, культур на
кочевников практически не учитывалось, так как сарматские элементы
материальной культуры и погребального обряда выделялись на основе
памятников Поволжья-Приуралья, значительно удаленных от Северного
Кавказа.

Необходимо отметить, что данная работа была подготовлена к печати
в 1990 г., но в силу ряда причин, не зависящих от автора, она не была
опубликована. Перед публикацией внесены лишь наиболее значимые
для данного исследования дополнения из работ, опубликованных после
1990 г.

Считаю своим долгом поблагодарить коллег: Г.Н.Бестужева, В.С. Боч-
карева, Н.В. Волкодав, А.В. Кондрашева, Н.Ю. Лимберис, А.А. Нехаева,
В.А. Тарабанова, Е.А. Хачатурову за предоставленные неопубликован-
ные материалы.
ГЛАВА I. КЛАССИФИКАЦИЯ И ХРОНОЛОГИЯ ЗЕРКАЛ,
УКРАШЕНИЙ И ИМПОРТНОЙ ПОСУДЫ

Основное содержание главы - хронологический анализ тех категорий
вещей, для которых могут быть определены узкие рамки бытования в
данном регионе.

Включение в эту главу определенных категорий вещей обусловлено
еще одной задачей - их дальнейшим использованием при реконструкции
этнополитической истории Кубани.

ЗЕРКАЛА. Коллекция насчитывает 106 экземпляров, из них 72, тип
которых определяется. В литературе не раз предпринимались попытки
создания классификации бронзовых зеркал. Обычно предлагалась типо-
логия зеркал определенной культуры, например, прохоровской (Мошкова
М.Г. 1972. С.41-43), или определенных видов - зеркала-подвески (Абра-
мова М.П. 1971. С.121-132; Виноградов В.Б., Петренко В.А. 1977. С.44-
49). Наиболее полным можно считать исследование А.М. Хазанова (Ха-
занов А.М. 1963). Однако его работа вышла в свет 30 лет назад. За это
время был накоплен огромный фактический материал, позволяющий
уточнить датировки и в то же время наметить региональные различия во
времени бытования определенных типов. Для установления хронологи-
ческих рамок бытования типов привлекаются материалы из меотских
грунтовых могильников и сарматских памятников Средней Кубани. В
основу классификации положены признаки, предложенные А.М. Хазано-
вым.

Тип I - зеркала с круглым диском, без ручки, с высоким бортиком. По
технике изготовления делятся на два варианта. Вариант 1 (рис. 2) - ли-
тые зеркала с диаметром диска 11-12 см /№ 180, 229, 353, 378/1. На ты-
льной стороне некоторых зеркал по краю имеется орнамент в виде "ов",

1 Номера (№) в косых скобках соответствуют номерам комплексов по списку памятни-
ков. См. Приложение 1.
заключенных между двумя концентрическими окружностями /№229/.
Один экземпляр был найден с остатками деревянного футляра /№ 378/.

Самое раннее зеркало этого типа обнаружено в Курджипском кургане.
Оно отличается большим диаметром (Галанина Л.К. 1980. С.96, № 58).
В Цюхнер аналогичные зеркала датировал IV—III вв. до н.э., выделив их
в тип С,, С2 ( /йсЛпег \А/. 1942. 8.131-137). Зеркала этого типа известны и
на Боспоре, где они датируются IV в. до н.э. (Калошина С.И. 1959.
С 130 133. Рис.30,1,2). Дата комплекса № 229 позволяет расширить хро-
нологические рамки этих зеркал до середины III в. до н.э., но не позже
конца третьей четверти III в. до н.э., так как в комплексах, надежно дати-
рованных импортами последней четвертью III в. до н.э., они отсутствуют.

Вариант 2 (рис. 2) представлен зеркалами, изготовленными из тонкого
кованого листа, с .высоким бортиком /№ 42, 120, 185, 239, 245, 307/, диа-
метр диска - 11-16 см. Некоторые зеркала орнаментированы концентри-
ческими линиями на обратной стороне. Подобные зеркала А.М.Хазанов
выделял в тип VII и считал, что они появляются в савроматское время,
но наиболее характерны для прохоровской культуры (Хазанов А.М. 1963.
С.60-62. Рис. 1,2). М.Г.Мошкова датировала зеркала этого варианта
(отдел II, тип I) Ш-11 вв. до н.э. (Мошкова М.Г. 1963. Табл.27, 12,13), а в
савроматских памятниках они известны в V в. до н.э. (Смирнов К.Ф.,
Петренко В.Г. 1963. Табл.29, 11). В Прикубанье наиболее ранние экзем-
пляры датируются второй половиной IV—III в. до н.э. (Галанина Л.К. 1980.
С.96. кат. № 59; ОАК за 1895 г. 1897. С.31). Н.В.Анфимов аналогичные
зеркала из Усть-Лабинского могильника датировал Ш-началом I в. до н.э.
(Анфимов Н.В. 1951. С.184-186. Рис.13,1). Однако все зеркала этого мо-
гильника происходят из комплексов 1П-11 вв. до н.э., а связь удил с коле-
совидными псалиями с погребением 14/1931 г. не доказана автором.
Аналогичное зеркало найдено в погребении 1 восточного могильника
Старокорсунского городища №2 (раскопки экспедиции Кубанского го-
сударственного университета 1987 г.), оно датируется чернолаковым
канфаром и клейменными родосскими амфорами второй-третьей чет-
вертями III в. до н.э. К этому же варианту относится зеркало из Артюхов-
ского кургана, так как у него высокий вертикальный бортик, а у зеркал с
боковой ручкой, к которым относит это зеркало М.И.Максимова (Макси-
мова М.И. 1979. С.92-94. Рис.33), бортик невысокий и слегка отогнут.
М.И.Максимова повторяет ошибку В.П.Шилова1, относящего все зеркала,
не имеющие ручек, к меотским зеркалам с ручками, в том числе и из Кур-

1 Л.К.Галанина и Н.В.Анфимов считают аналогичными зеркало из Курджипскогб
кургана и зеркала IV типа из Усть-Лабинского могильника, которые отличаются как
размерами, так и массивностью (Галанина Л.К. 1980. С.96. № 59- Анфимов Н.В. 1951.
С.186.190. Рис.13,3).
джипского, Бесленеевского № 8 и Артюховского курганов (Шилов В.П.
1959. С.434-436).

Зеркало из комплекса № 307 имело центральную ручку в виде гвозди-
ка. В.И.Козенкова датировала этот комплекс в пределах 1Н-Н вв. до н.э.
(Козенкова В.И. 1980. С.76. Рис.2, 4-5). У этого зеркала ручка доделана
позднее. В.И. Козенкова не обратила внимания на то, что отверстие в
зеркале не круглое, а почти квадратное и пробито небрежно. Поэтому
можно с полной уверенностью отнести его к данному варианту.

Таким образом, зеркала варианта 2 можно датировать второй поло-
виной IV—II в. до н.э.

Тип II - зеркала с бортиком и с деревянной или костяной ручкой. По
технике изготовления делятся на два варианта (рис. 2). Вариант 1 пред-
ставлен одним зеркалом с массивным литым диском. Бортик невысокий,
слегка загнут, диаметр - 10 см / №145/. Зеркало датируется по набору
бус III в. до н.э.’

Вариант 2 - зеркала с кованым диском. Ручка >щепилась к диску
заклепками, диаметр - 10-12 см /№ 280, 287, 328/. Для крепления ручки
бортик отгибался и расковывался, получалась специальная площадка
для ручки. Это свидетельствует о том, что зеркала варианта 2 могли из-
готавливаться путем переделки зеркал варианта 2, типа I, и, следовате-
льно, оба типа должны быть синхронными, что подтверждается и дати-
ровкой аналогичных зеркал в сарматских памятниках Поволжья и Прику-
банья. Зеркала варианта 2 известны в памятниках 1И-П вв. до н.э. прохо-
ровской культуры (Мошкова М.Г. 1963. Табл.23,24). Зеркало из комплекса
№ 280 датируется набором бус III в. до н.э. Таким образом, зеркала этого
варианта можно отнести к Ш-Н вв. до н.э. Этой дате не противоречит и
хронология бус из комплексов № 287 и 328.

Тип III - плоские кованые зеркала с деревянной или костяной ручкой,
соединенной с диском заклепками, диаметр 8-14 см (рис. 2). Иногда на
диске имеется небольшая закраина. Тип представлен двумя вариантами.

Вариант 1 - зеркала с ровным диском, без фестончатых вырезов у
основания ручки, 3 экземпляра /№ 24, 178, 242/. По своим морфологиче-
ским признакам они близки зеркалам IV в. до н.э., диск которых украшен
по краю циркульной плетенкой (Гей А.Н., Каменецкий И. С. 1986. 0.43;
Максименко В.Е. 1983. Рис.34,2). Зеркало из комплекса № 178 датирует-
ся второй половиной 1У-началом III в. до н.э. (см. гл. III). Аналогичные
зеркала из скифских памятников датируются IV—III вв. до н.э. (Кузнецо-
ва Т.М. 1982. С.15. Рис.2). К этому же времени относится зеркало из сар-
матского погребения курганной группы Чограй II (Кузнецова Т.М. 1980.

1 Даты наборов бус из коплексов см. в разделе “Бусы”.
Рис. 1,2). Итак, время бытования зеркал 1 варианта в сарматских па-
мятниках Прикубанья можно ограничить второй половиной 1У-1Н в. до н.э.

Вариант 2 - зеркала с фестончатыми вырезами на диске по обеим
сторонам ручки /№ 291/, диаметр - 12-15 см. Уточнить время бытования
этих зеркал позволяют совместные находки с родосскими амфорами и
чернолаковой эллинистической керамикой в комплексах из грунтовых мо-
гильников, которые датируются 1П-Н вв. до н.э. (Лимберис Н.Ю. 1982.
С.41-42. Рис.81,1; кат. № 1190). Аналогичные зеркала известны в Крыму
в конце II- начале I в. до н.э. (Погребова Н.Н. 1961. Рис.9,4; 22,6; 31, 4).
Таким образом, дата зеркал варианта 2 может быть определена концом
1Н-|| в. до н.э. Данных о бытовании этих зеркал в Прикубанье в I в. до н.э.
в настоящее время нет.

Тип IV - зеркала из кованого бронзового листа с плоской боковой
трапециевидной или треугольной ручкой (рис. 3). На нижнем конце ручки
у некоторых зеркал имеется одно или два отверстия. Поверхность иногда
украшена резным или пуансонным орнаментом в виде солярных симво-
лов (солнечного круга с лучами) или бегущей волны, треугольников и т.п.
Наиболее полно орнамент представлен на зеркалах из меотских могиль-
ников, где они имеют лучшую сохранность. Поверхность некоторых
зеркал позолочена. Край диска зеркала или слегка отогнут в виде закраи-
ны, или утолщен. У большинства экземпляров по обеим сторонам ручки
имеются фестончатые или 'Треугольные вырезы.

Всего мною учтено 63 таких зеркала из сарматских и меотских па-
мятников Прикубанья (Анфимов Н.В. 1947; Он же, 1951; Аптекарев А.З.
1980; Он же. 1981; Гущина И.И. 1983; Ждановский А.М. 19856; Игнатов
В.Н. 1986; Каминский В.Н., Каминская И.В., Берлизов Н.Е. 19866; Лимбе-
рис Н.Ю. 1982; Она же. 1983), включая и зеркала из комплексов Нижнего
Прикубанья. Зеркала этого типа, объединенные общими морфологиче-
скими признаками, различаются диаметром дисков, формой ручки, коли-
чеством фестонов и орнаментом. Поэтому для выделения вариантов
первоначально была проведена корреляция диаметра диска (с интерва-
лом в 0,5 см) с количеством фестонов, формой ручки, орнаментом (учи-
тывалось его наличие или отсутствие). В процессе корреляции определи-
лись три размерные группы: А-диаметр диска - 15-18 см; Б - 10-13 см;
В - 14 см. Корреляция размерных групп с количеством фестонов позво-
ляет выделить два варианта зеркал этого типа. Остальные признаки
оказались "сквозными". Окончательный результат показан на графе:
О - нет фестонов; 2,4 - количество фестонов;
--------сильная связь (0,3-0,2); ------- слабая связь (0,09-0,05).

Таким образом, зеркала с диаметром диска 13-18 см, имеющие 2 или
4 фестона, можно выделить в вариант 1 (рис. 3). К этому варианту отно-
сятся и зеркала диаметром 14-18 см без фестонов.

Зеркала с диаметром диска 10-14 см и с 6-10-фестонами можно вы-
делить в вариант 2. К нему относятся зеркала диаметром менее 13 см,
имеющие 4 фестона. Орнамент встречается на зеркалах обоих вариан-
тов. Но на зеркалах второго варианта он более простой - это в основном
концентрические окружности и треугольники по краю диска. Для варианта
1 наиболее характерны зеркала без фестонов, имеющие узкие длинные
треугольные ручки.

Зеркала из комплексов № 34, 197, 212, 240, 248, 260, 271, 303, 306,
339 (рис. 3) относятся к варианту 1, который широко представлен в меот-
ских грунтовых могильниках. Н.В.Анфимов, не разделяя на варианты,
выделил их в первый тип зеркал Усть-Лабинского могильника и датиро-
вал III - началом I в. до н.э. (Анфимов Н.В. 1951. С.184. Рис.17,7,8). В
дальнейшем исследователи без аргументации, ссылаясь на работу
Н.В.Анфимова, стали датировать зеркала этого типа (II—I вв. до н.э. (Гу-
щина И.И. 1983. С.94; Ждановский А.М. 19856. С.125). Корреляция зер-
кал варианта 1 с хорошо датированными импортами (родосскими ам-
форами. чернолаковыми эллинистическими сосудами) из грунтовых мо-
гильников Прикубанья дает основание считать, что зеркала этого вариан-
та появляются в последней четверти III в. до н.э. и Наиболее широко
распространены во II в. до н.э. (Анфимов Н.В. 1947; Он же. 1951; Аптека-
рев А.З. 1980; Он же. 1981; Лимберис Н.Ю. 1982; Она же. 1983). Зеркала
варианта 2 в комплексах этого времени отсутствуют. Не встречаются они
и в комплексах, надежно датированных I в. н.э. Такая относительная хро-
нология зеркал варианта 2 дает основание датировать их I в. до н.э. Дата
подтверждается и хронологией погребений из сарматских памятников
Закубанья (см. курган-кладбище в г.Курганинске - Каминский В.Н.,
Каминская И.В., Берлизов Н.Е. 19866). К варианту 2 относится зеркало из
комплекса № 181 (рис. 87,14).

Таким образом, зеркала варианта 1 датируются последней четвертью
Ш-И в. до н.э., а варианта 2 - I в. до н.э. Развитие этого типа зеркал шло
по линии уменьшения диаметра диска, удлинения и увеличения числа
фестонов, а также упрощения орнамента.

Меотское происхождение этого типа зеркал сейчас не требует до-
казательств (Анфимов Н.В. 1951. С.190; Шилов В.П. 1959. С.434—436).
Однако можно предположить, что зеркала первого варианта могли по-
явиться под влиянием сарматских зеркал типа VII, ранние экземпляры
которых в сарматских комплексах Прикубанья датируются первой поло-
виной III в. до н.э. Это предположение подкрепляется наличием на зерка-
лах варианта 1 типа IV утолщенного края, имитирующего валик, и валика,
отделяющего ручку от диска.

Тип V - зеркала в виде простого плоского диска, без ручки. По технике
изготовления выделяется два варианта (рис. 3). Вариант 1 - литые брон-
зовые или биллоновые зеркала с прямым или слегка заостренным краем.
Диаметр стандартен - 5-8 см. Лишь два зеркала ( из комплексов № 237 и
361 ) имеют больший диаметр - 14 и 11см. К данному варианту относят-
ся и зеркала из комплексов № 5, 8, 17, 71, 143, 216, 221, 261, 285, 292.
Зеркало из комплекса № 237 орнаментировано ( рис. 45,9).

А.М.Хазанов и М.Г.Мошкова разделяли зеркала этого типа по технике
изготовления. М.Г.Мошкова датировала их (I отдел, тип I) IV—И вв. до н.э.
Она отмечала, что зеркала IV в. до н.э. имеют большой диаметр - 15-
16 см, а диаметр зеркал Ш-И вв. до н.э. не превышает 10 см. хотя и в это
время встречаются зеркала большого диаметра (Мошкова М.Г. 1963.
С.41. Табл.27,3-9). А.М.Хазанов этот тип зеркал датировал концом III-
II в. до н.э. и считал его господствующим в сусловской культуре. Для сус-
ловской культуры он выделял два варианта : А - большого диаметра (до
20 см), Ь - маленького диаметра (6-7 см) (Хазанов А.М. 1963. С.62,64).
Все аналогичные зеркала из Калиновского могильника В.П.Шилов
датировал I в. до н.э.-( в. н.э. (Шилов В.П. 1959. С.464). Н.В.Анфимов от-
нес эти зеркала к III - началу I в. до н.э. (Анфимов Н.В. 1958. С.190.
Рис.13,2). Однако эту дату следует расширить до рубежа н.э., так как по-
добные зеркала встречаются в комплексах с бусами конца I в. до н.э.-1 в.
н.э. /№ 8/. К этому варианту относится зеркало из Воздвиженского курга-
на, который датируется второй половиной I в. до н.э. (Гущина И.И., Попо-
ва Т.Б. 1970. Рис.16,4). Зеркало из комплекса № 71 датируется II—I вв. до
н.э. (Марченко И.И. 1984. С.52. Рис.3,22). Заслуживает внимания тот
факт, что узкие даты комплексов с зеркалами этого варианта не выходят
за рамки И-| вв. до н.э. /№ 143, 221, 292, 71/. В Усть-Лабинском могильни-
ке все зеркала встречены в комплексах, которые не имеют узких дат. По-
этому зеркала варианта 1 следует датировать II I вв. до н.э.

Вариант 2 - зеркала из тонкого кованого листа. У некоторых зеркал
край диска слегка загнут, диаметр - 6-8 см № 188, 193, 272, 348, 351,
360, 364, 365, 405/. Лицевая поверхность обычно посеребрена. Анало-
гичные зеркала характерны для сусловской культуры. А.М.Хазанов вклю-
чил их в VII тип и датировал I в. до н.э. - I в. н.э. (Хазанов А.М. 1963.
С.64. Рис.2,4—5). М.Г.Мошкова зеркала этого варианта отнесла к П1-П вв.
до н.э. (Мошкова М.Г. 1963. С.42. Табл.27, 12, тип I, отдел II). Подобные
зеркала являются частой находкой в погребениях I в. до н.э. - I в. н,э.
грунтовых могильников Прикубанья (Анфимов И.Н. 1964. С.91. Табл.VI,
20; Марченко И.И. 1981. Табл.589,1; 594, 3; 604, 2; 605, 4 и др.), но наи- ,
большее их количество приходится на I в. н.э.

Ранние зеркала варианта 2 датируются в сарматских комплексах
/№ 272, 360, 364, 365/ наборами бус в основном I в. до н.э., но, возможно, '
они появляются в конце II в. до н.э. Таким образом, основное время бы- ,
тования зеркал варианта 2 можно ограничить I в. до н.э. -1 в. н.э.

Тип VI - литые зеркала с валиком по краю диска, без ручки (рис. 3). По
диаметру диска их можно разделить на два варианта; вариант 1 - с боль-
шим диаметром (16-18; 12,5 см) и вариант 2 - с маленьким диском (5-
8 см). А.М.Хазанов тоже выделял в этом типе (тип V) зеркала с большим
диаметром диска (прохоровские) и с малым - сусловские (Хазанов А.М.
1963. С.62,64. Рис.1).

Целый экземпляр зеркала варианта 1 происходит из Закубанья. Это
зеркало с небольшим утолщенным валиком по краю, диаметром 17 см
(Ждановский А.М. 19856. Рис.36,1). К диску двумя заклепками прикреп-
лена тонкая пластинчатая ручка. Такой прием крепления ручек отмечал-
ся и на зеркалах прохоровской культуры (Хазанов А.М. 1963. С.62, Мош-
кова М.Г. 1963. Табл.28,6). Комплекс, из которого происходит зеркало,
датируется первой половиной I в. до н.э. (Ждановский А.М. 19856.
Рис.144). А.М.Хазанов отмечал, что эти зеркала существуют в прохоров-
ской культуре и встречаются в сусловской (Хазанов А.М. 1963. С.62). По-
скольку большая часть зеркал в сарматских погребениях преднамеренно
повреждена, не всегда удается отличить вариант 1 типа VI от зеркал ти-
па VII. Но все неопределенные зеркала из Прикубанья (с валиком и боль-
шого диаметра), которые можно отнести к варианту 1 /№ 93, 137, 238/
(рис. 44,13; 80,9; 45,17), датируются П-первой половиной I в. до н.э. Фраг-
мент такого зеркала из комплекса № 93 датируется фибулой средне-
лагенской схемы со скрепой латеном С2, т.е. периодом со 180 по 100 г,
до н.э. (Ро1епг Н. 1971. ТаГ5; Каспарова. К.В. 1984. Рис.5), Зеркало из
комплекса № 238 по набору бус датируется II в. до н.э. Дата зеркал ва-
рианта 1 может быть ограничена П-первой половиной I в. до н.э

Вариант 2 представлен тремя экземплярами /№ 32, 62, 69/ (рис. 45.2).
В Поволжье эти зеркала не получили широкого распространения и все
происходят из комплексов I в. до н.э. (Марченко И.И. 1984. С.42, 48).

Тип VII - литые зеркала с валиком по краю и боковой ручкой-штырем,
отлитой вместе с диском, диаметр - 12, 15-18 см (рис. 4). Валик гладкий,
неорнаментированный /№ 35, 122, 155, 196, 255, 289, 335, 354, 386, 387/.
Этот тип зеркал характерен для памятников прохоровской культуры По-
волжья и Приуралья. На Северном Кавказе его первоначально датиро-
вали I в. до н.э. - I в. н.э. (Абрамова М.П. 1972. С.13-16). После пере-
смотра датировок Нижне-Джулатского могильника комплексы с зерка-
лами VII типа были выделены в раннюю группу Н-1 вв. до н.э. (Абрамова
М.П. 1983. С.34-39. Рис.1,10,11; Керефов Б.М. 1985. С.183, 207. Табл.Х!).
В.Б.Виноградов и Я.Б.Березин без убедительной аргументации датируют
аналогичные зеркала IV—III вв. до н.э. (Виноградов В.Б., Березин Я.Б.
1985. С.51, 56. Рис.3, 6). Такой разброс датировок объясняется примене-
нием двух хронологических колонок: прохоровской, ставшей уже тради-
ционной, и северокавказской, которая находится еще в начальной стадии
разработки и имеет много белых пятен. Причем для Северокавказских
памятников до недавнего времени даты были значительно завышены.
Поэтому в зависимости от собственной концепции автор выбирает наи-
более ''подходящие" даты из двух хронологических колонок.

Накопление нового материала позволяет определить время быто-
вания зеркал типа VII в Прикубанье. Их появление в этом регионе уста-
навливается по совместной находке в комплексе № 122 (рис. 98,5) с пан-
тикапейской монетой первой половины III в. до н.э, (Тарабанов В.А. 1984.
С.23). Зеркала этого типа встречены в комплексах /№ 289, 311, 286/'с
унгвентариями, относящимися к типу 3, группа С, по Х.А. Томпсону, или
типу IV, по М.Парович-Пешикан (Парович-Пешикан М. 1974. С.110.
Рис.95,1-4; ТКотрзоп Н.А. 1934. Р.368, 473. Ид.52), которые датируются
второй половиной III—первой половиной II в. до н.э. Зеркало из комплекса
№ 298 сломано в древности. Судя по характеру поломки, у него была
выломана ручка, что дает основание отнести его к типу VII. В этом ком-
плексе найден унгвентарий первой половины Ш-начала II в до н.э.
(Тботрзоп Н.А. 1934. Р.335, 473. Р|д.15, Парович-Пешикан М. С.110.
Рис.94,5,7). В комплексе № 255 зеркало найдено с фибулой "неапольско-
го“ варианта, которая датируется второй половиной И-первой половиной
I в. до н.э. (см. далее).

Верхняя дата зеркал типа VII может быть определена на основании
появления зеркал типа VIII, так как они непосредственно развиваются из
типа VII. Зеркала типа VIII встречаются в комплексах рубежа И-1-начала I
в. до н.э. Время их сложения относится к рубежу П-1 вв. до н.э. Следова-
тельно, зеркала типа VII можно датировать III - началом I в. до н.э.

Тип VIII -зеркапа с валиком по краю, с коническим выступом в центре
и с ручкой. По наличию орнамента на валике делятся на два варианта
(рис. 4). Вариант 1 - зеркала с гладким, неорнаментированным валиком,
диаметр - 10-13, 16 см. Ручка или отливалась вместе с диском, или
наварная. К этому варианту относятся шесть зеркал из комплексов № 41,
127, 119, 226, 297, 300. Четыре зеркала найдены в сарматских погребе-
ниях Закубанья: из Большого кургана у г. Армавира (ОАК за 1903 г. С.61-
65), из погребения 25 кургана 9 ст-цы Михайловской (Каминский В.Н.
1985), из погребения 5 кургана г.Новокубанска ( Шевченко Н.Ф. 1985), из
погребения 10 Песчаного кургана (Ждановский А.М. 1990. Рис.33,8). Де-
ревянные ручки крепились к штырю заклепками или штыри втыкались в
деревянные ручки или стоячие подставки. Последние известны в памят-
никах Поволжья (Шилов В.П. 1959. Рис.52,12,19), Средней Азии (Обель-
ченко О.В. 1962. С.48-49), в комплексах Тилля-тепе (8аг1ап1сП V. 1985.
Нд.143, 144).

Вариант 2 - зеркало из комплекса № 293. Валик орнаментирован по-
лукруглыми углубленными фасетками (рис. 78,3), ручка-штырь приварена
к диску, диаметр - 13 см. Ранее никто из исследователей не выделял
зеркала с фасетированным валиком в отдельный вариант. Зеркала этого
типа рассматривались вместе. Однако этот вариант был широко распро-
странен от Средней Азии (Дьяконов М.М. 1950. Табл.84,1; Григорьев ГВ.
1948. Табл.III; Обельченко О.В 1962. С.50. Рис.16, 1) до Южного Буга
(Ковпаненко ГТ. 1986. С.66-71. Рис.70, 73) и от Нижнего Поволжья (Ши-
лов В.П. 1959 Рис.52,12,19) до Северного Ирана (Заднепровский Ю.А.
1971. Табл. XX. Рис.5, Ноп А 1979 Нд.3,15). Узкодатированные ком-
плексы, из которых происходят эти зеркала, относятся в основном к I в.
н.э., больше к его первой половине.

К этому варианту следует отнести и зеркало из Армавирского кургана
№ 1 (ОАК за 1902 г. С.86, 87; ГЭ, ОПИ, инв.№ 2240). А.М.Ждановский
определил его как тип VII, по А.М.Хазанову (Ждановский А.М 19856.
С.121-122), однако тыльная сторона этого зеркала не плоская, а имеет
выпуклость, что сближает его с зеркалами типа VIII. Армавирский ком-
плекс датируется первой половиной I в. н.э. (Гущина И И., Засецкая И.П.
1989. С.88; Ждановский А.М. 19856. Рис.144).

Комплекс № 293 датируется концом I в. н.э. по самой поздней находке
-кованому кувшину (Каеу В.А. 1984. Р.155-164; Раеу В.А. 1977. Р.36-39.
ТаЫ.31). Таким образом, время бытования зеркал варианта 2 можно
ограничить I в. н.э.

Зеркала варианта 1 типа VIII М.П.Абрамова датировала 1-П вв. н.э.
(Абрамова М.П.1959. С.65). Этой же даты придерживался А.М.Хазанов
(Хазанов А.М. 1963. С.64), но он не учел зеркала из с.Заплавного и хут.
Попова ( Столяр А.Д. 1958. Рис.11, 9), которые позже были датированы
г мОШковой 111-П вв, до н.э. Она отмечала, что эти зеркала продолжа-
М существовать и во II в. н.э. "как в Поволжье, так особенно на Кубани и
Пон/' (Мошкова М.Г. 1963. С.43). Раннюю датировку признают В.Б.Вино-
адов и В.А.Петренко, которые считают, что зеркала VIII типа на Се-
'еоном Кавказе были вытеснены зеркалами-подвесками варианта 1, а
в Поволжье они продолжали бытовать до конца II в. н.э. (Виноградов
В Б Петренко В.А. 1977. С.47). Разногласия в датировках зеркал этого
типа на мой взгляд, объясняются отсутствием хронологических систем
для отдельных регионов сарматского мира, и в первую очередь для При-
кубанья, а также отсутствием более дробной классификации. В настоя-
щее время разработана хронология сарматских комплексов Среднего
Прикубанья, однако А.М.Ждановский при датировке зеркал, в том числе и
этого типа, ограничился датами, предложенными названными исследо-
вателями (Ждановский А.М. 19856. С.123).

Для определения даты появления зеркал варианта 1 особое значе-
ние приобретают Новоджерелиевский /№ 300/ и Новокубанский (Шевчен-
ко Н Ф. 1985) комплексы, из которых происходят эти зеркала. Новод-
жерелиевский комплекс датируется мною началом I в. до н.э. (Марченко
И.И. 19876. С.50). Хронологически близок ему комплекс №226. Из Ново-
кубанского комплекса (курган 5, погребение 5) происходит стеклянный
кубок 1-го вида типа II, который может быть датирован второй половиной
И-первой четвертью I в. до н.э. (Засецкая И.П., Марченко И И. 1989.
С.72-73). Ко второй четверти I в. до н.э. относится комплекс № 127 (обос-
нование даты см. в разделе "Стеклянные канфары"). Зеркало из ком-
плекса № 41 датируется по набору бус I в. до н.э. К концу II в. до н.э. от-
носится набор бус из комплекса № 297. Второй половиной I в. до н.э.
датируется погребение 10 из Песчаного кургана (Ждановский А.М. 1990.
С.111) К первой половине I в. н.э. относится погребение из Большого
кургана у г.Армавира (Гущина И.И., Засецкая И.П. 1989. С.88). Этим же
временем датируется зеркало из погребения 25 кургана 9 у ст-цы Михай-
ловской на основании находки патеры типа 154 по Эггерсу (Еддегз Н 3.
ТаГ.13,154).

Следовательно, время появления в Прикубанье зеркал варианта 1
типа VIII можно определить рубежом II-! вв. до н.э. Верхние рамки их бы-
тования следует ограничить первой половиной I в. н.э. Наибольшее рас-
пространение они получили в I в. до н.э. Самые ранние зеркала имеют
большой диаметр диска (16 см) и слабовыраженный конический выступ.
Основную группу составляют зеркала с диаметром диска 13 см. У зеркал
первой половины | в. н.э. диаметр меньше (10-11 см), для них харак-
терны высокий конический выступ и наварная ручка.

Тип IX - зеркала-подвески (рис. 5). М.П.Абрамова разделила их на три
варианта (Абрамова М.П. 1971. С.122-130). Этой классификации приде-
рживаются и другие исследователи (Виноградов В.Б., Петренко В.А.
1977; Ждановский А.М. 19856; Скрипкин А.С. 19846). Чтобы не вносить
путаницу, при описании сохраняется нумерация вариантов, предложен-
ная М.П.Абрамовой.

Вариант I - зеркала-подвески с валиком по краю и коническим высту-
пом в центре, диаметр диска - 5-6 см. В сарматских памятниках Нижнего
Прикубанья зеркала этого варианта не встречены. Но в комплексах
Среднего Прикубанья (Ждановский А.М. 19856. С.124) и грунтовых меот-
ских могильниках ( Анфимов И.Н. 1984; Анфимов Н.В. 1960; Ждановский
А.М. 1977; Он же. 1975; Каминский В.Н. 1981; Лимберис Н.Ю. 1983;
Марченко И.И. 1981 и др.) они представлены широко. Среди зеркал-под-
весок этого варианта по размерам (диаметр - 10,3 см) выделяется
зеркало из кургана 2 хут. Зубовского (Думберг Е.К. 1901. С.100-105; Гу-
щина И.И., Засецкая И.П. 1989. С.120. Табл.ХП1,143), которое я пред-
лагаю выделить в разновидность "а".

Вариант 2 - зеркала-подвески с орнаментом или тамгообразными
знаками на обратной стороне. Среди них есть экземпляры, которые со-
вмещают орнамент с коническим выступом. В сарматских памятниках
Нижнего Прикубанья они не встречены. Зеркала данного варианта изве-
стны из сарматских памятников Среднего Прикубанья (Ждановский А.М.
19856. С.124. Рис.66, 14), но особенно широко они представлены в грун-
товых могильниках Прикубанья. М.П.Абрамова датировала вариант 1
зеркал-подвесок 1-началом II в. н.э., а вариант 2 - 11-111 вв. н.э., отмечая,
что они появляются уже в конце I в. н.э. (Абрамова М.П. 1971. С.129-
131). А.М.Хазанов, объединяя зеркала-подвески в один тип IX, отмечал,
что зеркала с коническим выступом в центре датируются 1-П вв. н.э., а с
орнаментом - П-Ш вв. н.э. (Хазанов А.М. 1963. С.65-66). Корреляция
зеркал-подвесок Нижнего Поволжья и Южного Приуралья с фибулами
позволила А.С. Скрипкину 1-й вариант датировать 1-началом II в н.э.,
вариант 2 - началом 11-первой половиной III в. н.э. (Скрипкин А.С. 1981.
С.80-81. Табл.2; Он же. 19846. С.47). Корреляция зеркал-подвесок ва-
риантов 1 и 2 с фибулами в Прикубанье позволяет уточнить их хроно-
логические рамки : вариант 1 встречен только с фибулами I в. н.э., ва-
риант 2 - с фибулами II в. н.э.

Вариант 3 - без валика, с гладкой неорнаментированной поверх-
ностью, с боковой ручкой-петелькой. М.П.Абрамова в вариант 3 зеркал-
подвесок выделила экземпляры с гладкой неорнаментированной поверх-
ностью (Абрамова М.П. 1971. С.131). Но, как правильно показали В.Б.Ви-
ноградов и В.А.Петренко, зеркала из Карабудахкентского и Бережновско-
го могильников не относятся к этому варианту (Виноградов В.Б., Петрен-
о В А 1977. С.48). Зеркало из кургана "Три брата" имеет орнамент и, как
К итаетА С.Скрипкин, должно относится к варианту 2, по классификации
М П Абрамовой. Он отмечает, что в сарматских погребениях Поволжья и
Ппиуралья пока неизвестны зеркала варианта 3 (Скрипкин А.С. 1981.
С 77—78. Рис.3,15). Таким образом, дата Н-1П вв. н.э. для зеркал вариан-
та 3 предложенная М.П.Абрамовой, необоснованна, как и схема разви-
тия зеркал-подвесок. В настоящее время на Северном Кавказе известно
два зеркала варианта 3: из погребения 62 Ханкальского 2-го городища
(Виноградов В.Б., Петренко В.А. 1977. С.48. Рис.15) и из хут.Верхнего
/№ 344/ (рис. 60,3).

Вариант 4 - зеркала-подвески с валиком по краю, но без орнамента и
конусовидного выступа. Известно три экземпляра со всей "сарматской"
территории. Определение хронологических рамок бытования зеркал-под-
весок варианта 4 в Прикубанье затрудняется тем, что в настоящее время
известен лишь один комплекс из Среднего Прикубанья с таким зеркалом,
который датируется первой половиной I в. н.э. (Ждановский А.М. 19856.
С.124. Рис.35,1). Другое зеркало происходит из Нижнего Поволжья
(Синицын И.В. 1960. С.76. Рис.28,2,5) и датируется по фибуле второй по-
ловиной II в. н.э. (Скрипкин А.С. 1977. С.107,118. Рис.2,8). Третье - из
разрушенного погребения из кургана у с.Урус-Мартан (Виноградов В.Б.,
Петренко В.А. 1977. Рис.9, прим. 33 на с.49) - точной даты не имеет и от-
несено авторами ко II в. н.э., очевидно, на основании даты поволжского
экземпляра.

По схеме происхождения и развития зеркал-подвесок, предложенной
В.Б. Виноградовым и В.А. Петренко, зеркала варианта 1 происходят от
зеркал типа VIII и меотских (тип V по моей классификации). Центральное
место во всех построениях авторов занимает зеркало из кургана 2 хут.Зу-
бовского, который они "твердо" датируют I в. до н.э. (Виноградов В.Б.,
Петренко В.А. 1977. С.46). Однако комплекс кургана 2 теперь датируется
первой половиной I в. н.э. (Гущина И.И., Засецкая Н.П. 1989. С.24; Жда-
новский А.М. 19856. Рис.144). Связующими зубовского зеркала с зеркала-
ми-подвесками варианта 1 авторы считают карабудахкентское (погребе-
ние № 5), которое, как они утверждают, К.Ф.Смирнов датировал I в. до
н.э., и зеркало из разрушенного комплекса у с.Брут, которое датируют
временем не позднее середины I в. н.э. (Виноградов В.Б., Петренко В.А.
1977. С:46). Но зеркало из с.Брут является классическим образцом
варианта 1 и по морфологическим признакам и по диаметру (около 6 см),
да и по размещению отверстия - в месте перехода диска в ручку —
зеркало не отличается от других, поскольку эта деталь присуща неко-
торым зеркалам варианта 1. Так, зеркало из погребения на МКОС
В.Б.Виноградов не отличает от зеркал-подвесок, хотя оно имеет такое же
расположение отверстия ( Виноградов В.Б. 1963. Рис.31. Ср. рис.30).
Ссылка на работу К.Ф.Смирнова неверна, ибо зеркало из погребения 5
сам автор не датирует I в. до н.э., а лишь считает, что оно "тождественно
зеркалу Зубовского и Армавирского (ошибочно. - И.М.) сарматских
курганов Прикубанья I в. до н.э.-1 в. н.э." (Смирнов К.Ф. 19616. С.207).
Карабудахкентское зеркало не может быть датировано I в. до н.э., так
как весь остальной инвентарь из погребения № 5 близок комплексам I в.
н.э. этого могильника. Расширение даты в сторону удревнения (I в. до
н.э.) является следствием неверной датировки кургана 2 хут. Зубовского.
Из всего сказанного можно сделать вывод, что предложенная схема про-
исхождения зеркал-подвесок не подтверждается фактическим материа-
лом, что заставляет еще раз обратиться к этой проблеме.

Как уже отмечалось, сейчас известно два зеркала варианта 3.
Зеркало из Ханкальского могильника датируется концом I в. до н.э.-рубе-
жом н.э. (Виноградов В.Б., Петренко В.А. 1977. Рис.1,5). Дата зеркала из
хут.Верхнего /№344/ определяется набором бус - конец I в. до н.э.-рубеж
н.э. А.М.Хазанов считал, что зеркала-подвески ведут свое происхожде-
ние от татарских зеркал с бронзовым ушком. В среде поволжских сарма-
тов под воздействием зеркал VII типа (очевидно, в тексте статьи опечат-
ка, и следует читать - VIII типа) они подверглись значительным измене-
ниям, что привело к появлению зеркал IX типа (по А.М.Хазанову). По-
волжье, по мнению автора, является центром сложения зеркал-подвесок,
так как он считал, что гладкие зеркала-подвески "никогда не встречаем в
Прикубанье" (Хазанов А.М. 1963. С.66). Но, как было показано выше, эти
зеркала, наоборот, неизвестны в Поволжье, а два экземпляра происхо-
дят с Северного Кавказа.

Гладкие зеркала с боковой ручкой-петелькой широко распространены
в памятниках пазырыкской культуры шибинского этапа - II—I вв. до н.э.
(Кубарев В.Д. 1987. С.131-132. Табл.XII,13), татарской культуры сарага-
шенского этапа и особенно тесинского, в синхронных памятниках лесо-
степной татарской культуры и Казахстана (Вадецкая Э.Б. 1983. Рис.2,3;
Чпенова Н.М. 1967. Рис.21, 14-16). Тесинский этап татарской культуры
датируется Н-1 вв. до н.э. (Грязнов М.П., Завитухина М.П., Комаров М.Н.
и др. 1979. С.4) и даже II в. до н.э.-1 в. н.э. (Кузьмин Н.Ю. 1987. С.71).
Происходят эти зеркала от татарских зеркал с центральной ручкой-
кнопкой.

Появление зеркал татарской культуры на Северном Кавказе не долж-
но вызывать удивления исследователей, так как в этом регионе от-
мечались еще карасукские элементы. Для интересующего меня времени
пока не выявлены столь яркие памятники, как оленные камни или кин-
жалы карасукского времени, чтобы без сомнения говорить о связях с
нртагаоскими памятниками, но, возможно, зеркала-подвески и ло-
жечковидные застежки (ср. рис. 45,19, к-с № 238 с: Кузьмин Н.Ю. 1983.
р 45 46) - это первые свидетельства столь дальних связей. Во всяком
нис' ’ эта проблема заслуживает самостоятельного исследования.
Сейчас же важно отметить, что происхождение зеркал-подвесок вариан-
та 3 не связано с сарматскими пластинчатыми зеркалами с небольшой
боковой ручкой (II тип, по А.М. Хазанову), на чем настаивают В.Б.Вино-
градов и В.А. Петренко (Виноградов В.Б., Петренко В.А. 1977. С.48)1.
р Вслед за А.М.Хазановым я считаю, что зеркала варианта 1 могли воз-
никнуть в результате синтеза зеркал-подвесок варианта 3 и VIII типа (ва-
пиант 1 по моей классификации), но только не в Поволжье, а в среде се-
верокавказских сарматов (рис. 5). Процесс сложения зеркал-подвесок ва-
рианта 1 происходил на рубеже н.э., так как они широко представлены
уже в сложившемся виде в памятниках Северного Кавказа первой поло-
вины I в, н.э.

Происхождение зеркал-подвесок варианта 4 можно рассматривать как
параллельную линию развития зеркал варианта 1 - от варианта 3 зер-
кал-подвесок. Но, как мне представляется, этот процесс мог происходить
в очень короткий промежуток времени, на рубеже н.э. Об этом свиде-
тельствует тот факт, что зеркала-подвески вариантов 1 и 4 встречены в
комплексах первой половины I в. н.э. и хронологический разрыв между
ними и вариантом 3 невелик. Современное состояние методов датиро-
вания не позволяет установить даты производства отдельных предметов
с требуемой нам точностью.

Зеркало из кургана 2 хут. Зубовского, которое отнесено мною к разно-
видности "а” зеркал-подвесок варианта 1, можно рассматривать как тупи-
ковую ветвь развития зеркал-подвесок или как поздний дериват зеркал
VIII типа, испытавших влияние уже сложившегося варианта 1 зеркал-под-
весок.

Отсутствие зеркал-подвесок вариантов 1,2,4 в сарматских комплексах
правобережья Нижней Кубани подтверждает мою гипотезу об оттоке
сарматского населения из степей этого региона еще до разгрома сиракс-
кого союза, т е. на рубеже н.э. (Марченко ИИ. 1987. С. 162).

Два зеркала нельзя отнести к выделенным выше типам, поэтому я
вынужден выделить их в самостоятельные типы.

Тип_Х - большое литое бронзовое зеркало с длинной ручкой, состав-
ляющей одно целое с диском (рис. 4). Край диска закруглен, бортик от-
сутствует, в центре имеется плоскосрезанный выступ, окруженный вали-
ком^ Ручка сужается в центральной части, диаметр - 18 см, длина ручки -

, см /№ 160/ (рис. 91,3). Наиболее близкой аналогией является зер-
в этой работе неточно указан тип зеркал по А.М.Хазанову. Следует читать - тип П.
кало из кургана 1 могильника Качкиново II, которое датируется IV-II вв.
до н.э. (Пшеничнюк А.Х. 1983. С.112. Табл.II.6). В комплексе № 160 был
найден фрагментированный унгвентарий, датирующийся первой полови-
ной Ш-«ачалом II в. до н.э. (ТЬотрзоп Н.А. 1934. Р.335. Яд.15; Парович -
Пешикан М. 1974. С.110. Рис.94,5,7). Данный комплекс вошел в хроноло-
гическую группу III,I, отнесенную к концу Ш-первой половине II в. до н.э.
(см. гл. III). Этим временем можно ограничить дату зеркала.

Тип XI - бронзовое литое зеркало с короткой толстой ручкой, в месте
крепления к диску оформленной в виде семилистника (рис. 4). Край диска
слегка утолщен. Диаметр - 15,5 см, длина ручки - 2,5 см /№ 92/
(рис. 44,3). Точной аналогии ему я не знаю. Набор бус из этого комплекса
датируется 1П-Н в. до н.э., однако сероглиняный горшок, кружка и нако-
нечник копья (рис. 44,4,8,9) позволяют ограничить дату погребения II в.
до н.э.

ЗОЛОТЫЕ ФИБУЛЫ-БРОШИ. Обычно броши этой группы изго-
товлены из золотого листа, украшены полудрагоценными камнями и фи-
лигранью, крепились при помощи пружинной двойной иглы. Аналогичные
броши были выделены А.К.Амброзом в группу 8 полихромного типа и
разделены на два варианта: а - с растительным узором, б - с геометри-
ческим орнаментом. А.К.Амброз датировал их П-1 вв. до н.э. Этим же
временем он датировал ромбические пружинные броши с зааитками на
углах (Амброз А.К. 1966. С.30-33).

В последние годы количество находок брошей значительно возросло
и ряд разновидностей не находит аналогий в типах, выделенных А.К.Ам-
брозом. Поэтому я привожу описание фибул по более дробной схеме,
чтобы создать основу для дальнейших типологических и хронологических
разработок.

Тип ! - круглые броши. Вариант 1 - круглые, украшенные полусфе-
рами и сканным узором. Полусферы вытиснены с внутренней стороны и
окружены напаянной проволочкой. На одном экземпляре вокруг цен-
тральной полусферы со вставкой из зеленого стекла расположено шесть
выпуклостей /№ 337/ (Шедевры...1987. Табл.XXXVI, № 153), игла желез-
ная, диаметр - 3,7 см. На другой броши - семь полусфер вокруг цен-
тральной вставки (утрачена), игла бронзовая /№ 186/, диаметр - 3,5 см.

Комплекс № 337 датируется II в. до н.э., так как бусы из этого ком-
плекса (полихромное стекло, тип 276) не встречаются позднее II в. до н.э.
Этим временем можно датировать и комплекс № 186, дата которого мо-
жет быть сужена до второй половины II в. до н.э. на основании датировки
наконечниколв стрел (см. далее).

Вариант 2 - круглая полусферическая брошь /№ 301/. В центре - уг-
биение со вставкой из половинки круглой сердоликовой бусины. По-
Л пхность покрыта филигранным орнаментом, образующим четыре кон-
центрических орнаментированных пояса: по краю - волюты, второй пояс
_ овы третий - волюты, четвертый, окружающий вставку, - листья. По

краю фибулы напаяна круглая в сечении проволока с поперечными на-
сечками. На обороте - двойная игла. Диаметр - 4,2 см (Анфимов И.Н.
1986 Рис.1,3). Дата комплекса - первая четверть I в. до н.э.
(Марченко И.И. 19876. С.50). Брошь могла быть изготовлена во второй
половине II в. до н.э., так как заметны следы длительного использования,

а в состав этого богатого комплекса входили также вещи, которые в
основном характерны для II в. до н.э. (мегарская чаша, чернолаковый

лекиф).

Тип II - овальные броши. Вариант 1 - овальные, форма приближает-
ся к круглой, край обрамлен рубчатой проволокой, в центре - сердолико-
вая вставка, окруженная треугольными "лучами", также из рубчатой про-
волоки, на обороте - железная игла, 2 экземпляра /№ 142, 225/. В одном
случае щиток орнаментирован двойными волютами с выпукпинками в
завитках в виде ов, вокруг основания напаяна рубчатая проволока
(рис. 101,2), размеры: 4x3,5 см. Щиток второй фибулы (рис. 88,7) украшен
косичкой и валиком, размеры: 4,5x3,85 см. Комплекс № 142 датируется
П-началом I в. до н.э. на основании зеркала типа VII и набора бус, а ком-
плекс № 225 - второй половиной II в. до н.э. (см. гл. III).

Вариант 2 /№ 385/ - овальная брошь, форма приближается к круглой,
край обрамлен рубчатой проволокой, в центре - сердоликовая вставка.
По периметру брошь украшена семью круглыми и миндалевидными
вставками (три - из сердолика, две - из стекла, еще две утрачены). Поле
щитка между вставками заполнено тончайшим орнаментом из филиграни
а виде буквы X, мелких миндалин и зерни. Игла двойная, железная, наи-
больший диаметр - 5 см (рис. 96,4). По технике выполнения орнамента и
его основных элементов эту брошь можно сравнить с северской, ком-
плекс которой датируется концом П-началом I в. до н.э. (Смирнов К.Ф.
1953. С.29-30). К этому же времени следует отнести и брошь из ком-
плекса № 385.

Вариант 3 - овальные броши, край щитка обрамлен рубчатой прово-
локой, в центре большая овальная вставка, окруженная зубчиками в виде
ов, на обороте - две железные иглы, 2 экземпляра /№ 143, 157/. На од-
ной броши вставка из глухого белого стекла расслоилась, гнездо из ви-
той проволоки в несколько рядов. Пространство между вставкой и краем
орнаментировано двумя рядами сканного узора "бегущая аолна" с вы-
пуклинами в центре завитков, длина - 5,5 см (рис. 113,11). Гнездо второй
фибулы (рис. 112,2) окружено витой проволокой, вставка из сардоникса
украшена инталией, изображающей Артемиду Люцеферу (определение
О.Я. Неверова) в гиматии - голова в профиль, туловище в 3/4 оборота, в
правой руке, выдвинутой вперед, - жезл, левая придерживает край одея-
ния. Щиток орнаментирован волютами, закрученными с обоих концов, в
центре завитков шарики зерни, длина - 4,5 см. Эта инталия по технике
исполнения и стилистическим особенностям близка инталии из погребе
ния № 1 - Песчаного кургана, которая была датирована О.Я.Неверовым
80-ми гг. до н.э. (Ждановский А.М. 1990. С.110), что дает основание от
нести и брошь из комплекса № 157 ко второй четверти I в. до н.э. В це
лом этот вариант можно датировать первой половиной I в. до н.э., чему
не противоречит дата комплекса № 143.

Вариант 4 - овальные броши небольшого диаметра (около 3 см) с
крупной выпуклой сердоликовой вставкой, край украшен рубчатой прово-
локой, орнаментированы филигранью в виде кружочков или ов. Одна
брошь происходит из Воздвиженского кургана и датируется второй поло-
виной I в. до н.э. (Гущина И.И., Попова Т.Б. 1970. С.90. Рис.20,6). Вторая
- из погребения 14 кургана 2 ст-цы Михайловской - относится к первой
половине I в. до н.э. (Каминская И.В., Каминский В.Н., Пьянков А.В. 1985.
С.229-233. Рис.1,2; о дате этого комплекса см.: Ждановский А.М. 19856.
С.77-78).

Тип III - ромбические пружинные броши с завитками на углах, 2 эк-
земпляра /№ 371/1. На тонкую пластину по краю напаяна витая проволо-
ка с завитками по углам ромба и шариками зерни (рис 70,11). В центре -
сердоликовая вставка в напаянном гнездышке, окруженном витой прово-
локой. Игла железная. Длина брошей - 3,8 см и 4,7 см. А.К.Амброз фибу-
лы этого типа датировал 11-1 вв. до н.э. Однако все известные фибулы,
приведенные им, относятся ко II в. до н.э. (Амброз А.К. 1966. С.33). Толь-
ко брошь из каменной гробницы Мавзолея Неаполя Скифского датиро-
валась концом II - началом I в. до н.э. Эта дата была значительно "омо-
ложена" Н.Н.Погребовой. Она не выходит за рамки середины II в. до н.э.
(обоснование даты см.: в разделе "Унгвентарии"). Следовательно, этот
тип можно датировать II в. до н.э.

Тип IV - удлиненно-овальные. Почти всю площадь щитка занимает
плоская вставка из черного камня, заключенная в гнездо с зубчатым
краем. У основания вставки выдавлен жемчужный орнамент. На обороте
железная игла, длина - 3,25 см, ширина - 1,6 см (рис. 99,4). Эта брошь
происходит из комплекса № 127 второй четверти I в. до н.э.

Тип V - броши в виде "гераклова узла", 2 экземпляра /№ 288, 384/.
Одна из гладкой, круглой в сечении проволоки, двойная железная игла на

1 Вторая брошь происходит из разрушенного погребения кургана 14 хут.Верхнего
(Нехаев А.А. 1978), которое не вошло в список комплексов.
бороте утрачена, длина - 5,4 см (рис. 104,7). Другая брошь из ложнови-
той проволоки квадратного сечения. В центре - сердоликовая вставка, по
м - вставки из глухого бирюзового стекла, окруженные ложновитой
поволокой. От центральной вставки отходят длинные пластинчатые
"усики" с завитыми концами. Игла тоже утрачена, длина - 6,3 см
(оис 73,6). Возможно, различие в оформлении брошей является хроно-
логическим признаком. Но на данном этапе исследования из-за отсут-
ствия аналогий их можно Датировать только по комплексам - первой по-
ловиной II в. до н.э.

Тип VI - круглая ажурная с растительным орнаментом /№ 356/. В
центре - многолепестковая розетка, в середине которой расположен
шестилистник. Вокруг центральной розетки - пять трилистников (очевид-
но их было шесть, один утрачен). По краю - стилизованные цветы ло-
тоса с удлиненными лепестками. Края лепестков оформлены тонкой
проволокой с поперечными насечками. Основу броши составляет тонкий
обруч из круглой в сечении проволоки, также с насечками. На обороте -
двойная бронзовая игла, диаметр - 3,9 см (рис. 63,9а). Этот комплекс
может быть датирован временем не позднее II в. до н.э. по мечу типа II
(подтип I, отдел 2). Техника изготовления сближает эту брошь с фибу-
лой-брошью из комплекса № 288, который относится к первой половине
II в. до н.э., что позволяет ограничить дату броши типа VI первой полови-
ной II в. до н.э.

Хронология выделенных типов брошей показана на таблице.
тверждает, что они происходят от круглых фибул-брошей греческих
образцов 17-111 вв. до н.э. (Амброз А.К. 1966. С.30). Так, наиболее ранние
круглые броши типа I варианта 1 датируются II в. до н.э. Связующим зве-
ном между круглыми и овальными являются броши типа II варинатов 1 и
2. По форме и хронологически они занимают промежуточное положение
между круглыми и овальными, поскольку датируются второй половиной
И-началом I в. до н.э. В дальнейшем им на смену приходят маленькие
броши с сердоликовой вставкой в центре - вариант 4. От варианта 3 они
отличаются меньшим диаметром и простотой декора. Как было показано,
броши этого варианта доживают до середины I в. н.э.

БРОНЗОВЫЕ И ЖЕЛЕЗНЫЕ ФИБУЛЫ. Фибулы являются
надежным индикатором при датировке сарматских комплексов. Ранние
типы фибул в Прикубанье встречаются только в сарматских погребениях.
Появление их на меотских памятниках обычно связывается с влиянием
сарматской культуры.

Всего из сарматских комплексов Нижнего Прикубанья происходит во-
семь фибул /№ 183, 221, 255, 93, 372, 362, 392, 218/. Из них шесть экзем-
пляров разных типов: 3 - "неапольского" варианта, которые датируются
второй половиной П-первой половиной I в. до н.э. (обоснование даты см.
в разделе "Унгвентарии"); 1 - среднелатенской схемы со скрепой перио-
да С2 (рис. 44,11); 1 - зарубинецкая (рис. 65,2), которые К.В. Каспарова
считает своеобразным гибридом фибул Орнавассо и раннезарубинецких
и относит к началу 1-й фазы зарубинецкой культуры, что соответствует
латену С , - началу С2, те. второй четверти II в. до н.э. (Каспарова К.В.
1977; Она же. 1984. Рис.2,6,7; 5); 1 - среднелатенской схемы (рис. 64,12),
её можно датировать латеном О, (СоФо\1У$к1 К. 1977. 8.44. ТаЬ.711,12).

Две фибулы - поздние. Из комплекса № 392 (рис. 52,2) происходит
железная лучковая подвязная фибула первой серии 5-го варианта.
А.К.Амброз датировал этот вариант фибул концом II (?) - III в. н.э. (Амб-
роз А.К. 1966. С.51. Табл.9,11). Фибула из комплекса № 218 (рис. 72,3)
относится к варианту 7 группы 13 (по А.К.Амброзу) и датируется второй
(?) половиной П-1И в. н.э. (Амброз А.К. 1966. С.46. Табл.5,20). В сармат-
ских комплексах Поволжья фибулы этого варианта относятся к III в. н.э.
(Скрипкин А.С. 1977. С.115). Полное отсутствие фибул I и II вв. н.э. может
служить хорошим индикатором при определении верхней даты сармат-
ских памятников этого региона.

ЗОЛОТЫЕ БЛЯШКИ. Золотые нашивные бляшки, которыми деко-
рировались одежда и погребальные покрывала, составляют среди укра-
шений довольно многочисленную группу. Наибольшее количество типов
видностей бляшек встречено в погребениях зубовско-воздвижен-
и разно и Золотого кладбища. Хронология этого вида украшений не
екои ^тана А м .Ждановский предложил классификацию бляшек из кур-
рЭЗРд Среднего Прикубанья, но ограничился суммарной характеристикой
ГЭН0 по гоуппам погребений - зубовско-воздвиженской и Золотого клад-
Ниша (Ждановский А.М. 19856. Прил. 1. С.50-58. Рис.126-129).

° Пополненная и уточненная мною классификация золотых бляшек из
саоматских памятников Нижнего и Среднего Прикубанья приведена в
Поиложени I. Чтобы наметить хронологические рамки бытования отдель-
ных типов, была проведена корреляция их взаимовстречаемости. В
основу вычисления коэффициента связей положена формула Т=32/К1,где
8- количество совпадающих признаков объектов; К - общее количество
признаков одного объекта; Ь - количество признаков второго объекта. Ко-
нечный результат вычислений представлен в виде графа на рис. 10. Кор-
реляция разновидностей бляшек позволяет сделать некоторые выводы:

-	бляшки, происходящие из комплексов правобережья Нижней Кубани,

практически не связаны с наборами из погребений Золотого кладбища и
зубовско-воздвиженской группы (связи прослеживаются за счет бляшек с
широкими датами - № 6, 25);

-	для комплексов ранее середины I в. до н.э. свойствено присутствие
в наборах 2—4 разновидностей бляшек, а в I в. н.э. их количество в
наборах резко возрастает до 7-15 разновидностей;

-	бляшки "с меньшей степенью стилизации1' /№ 45, 46, 73, 79а/ встре-

чены только в комплексах 11-первой половины I в. до н.э.;

-	характерной чертой наборов И-первой половины I в. до н.э. является
отсутствие зооморфных бляшек, изображающих голову или рога барана
и оленя; эти бляшки /№ 62-69/ типичны для 1-11 вв. н.э.

На основании хронологии комплексов и корреляции бляшек со-
ставлена хронологическая таблица их распределения по разновидностям
(рис. 11).

Ни в одном комплексе правобережья Кубани не встречен набор бля-
шек, характерный для памятников второй половины I в. до н.э.—II в. н.э.
Этот факт очень важен при реконструкции этнополитической истории
края, так как может свидетельствовать о "перемещении” в середине I в.
до н.э. группы богатых сарматских погребений из степей правобережья
Нижней Кубани в междуречье Лабы и Кубани (зубовско-воздвиженская
группа).

БРОНЗОВАЯ ПОСУДА. 1. Сковородки типа "Айлесфорд”, 3 экзем-
пляра /№ 300,301,226/. Плоскодонные, с округлыми стенками, утолщен-
ный венчик отогнут наружу и горизонтально срезан. Ручка сковородки из
Новоджерелиевского кургана /№ 300/ (Анфимов Н.В. 1986а. Рис.1,5)
плоская, с двумя валиками по краям, орнаментирована насечками на бо-
ковых плоскостях у основания и на прилегающей к ручке горизонтальной
части венчика. Аналогичная ручка была у сковородки из Элитного
кургана /№ 301/ (Анфимов И.Н. 1986. Рис.2,4), от нее сохранилось три
фрагмента. У сковородки из кургана Овальный /№ 226/ (рис. 102,10) руч-
ка утрачена в древности (вероятнее всего, преднамеренная поломка).
Сковородки стандартны в размерах: диаметр верхнего края - 26,5-27 см,
высота - 6,5-7 см.

Г.Виллерс впервые описал сковородки типа “Айлесфорд", считая их
южно-италийскими, и датировал периодом 150-50 гг. до н.э. (ХА/Шегз Н.
1901. 8.1-6; \А/Н1егз Н. 1907. 8.19). А. Радноти придерживался такой же
датировки, но считал местом изготовления этих сковородок Северную
Италию. Он различал два типа по сечению ручек: 1-й тип - с треуголь-
ными в сечении ручками; 2-й - ручки с желобком (Кайлой А. 1938. 8.12-
13). К италийским импортам периода А (поздний латен), без выделения
центра, относил их Г.Эггерс (Еддегэ Н.З. 1951. 8.171. Ва!Ы. 56. Та1.12.
Тур. 130). Первоначально Й.Вернер отнес изготовление сковородок типа
“Айлесфорд" к первой трети I в. до н.э. (\А/егпег 3. 1954. 8.52). Й.Грауэ,
выделив шесть этапов существования могильников Орнавассо, опреде-
лил время бытования сковородок с 90 по 50 гг. до н.э. (второй этап)
(Сгаие 1974. 5. 37, 170. Ва/Ы. 55). Вслед за ним и Й.Вернер пересмот-
рел датировку сковородок, отнеся их к 90-10 гг. до н.э. (УУегпег 3. 1978.
8.17).

В.П.Шилов на основании находки веретеновидного бальзамария в по-
гребении 20 кургана 3 у хут.Алитуб (курган Крестовый) относил начало
выпуска сковородок ко II в. до н.э. (Шилов В.П. 1975. С.142. Рис.52,1;
53,3). Этой же даты погребения из Крестового кургана придерживается
В.Е.Максименко (Максименко В.Е. 1983. С.90. Рис.37,6). Против такой
ранней датировки только на основании бальзамария выступил Б.А. Раев,
который датировал комплекс Крестового кургана концом первой полови-
ны I в. н.э. (Каех В.А. 1986. Р.40—42). Б.А.Раев придерживается датиро-
вок, предложенных Й.Вернером и Й.Грауэ, но считает, что на окраинах
античного мира время бытования этих сковородок было более продол-
жительным, а в Восточной Европе они дожили до П-1П вв. н.э. При этом в
качестве доказательства автор ссылается на находку сковородки с
Черняховского поселения (Каеу В.А. 1986. Р.21. Кет. 109). Но точные
место и год находки неизвестны. В.В.Кропоткин называет дату не позже
1912 г. Населенный пункт определен тоже предположительно - Неслу-
хов^). Дата ее - I в. н.э. (Кропоткин В.В. 1970. С.96. № 837). Таким обра-
зом, находка с неясными “паспортными данными", и в добавок случай-
не может использоваться в качестве аргумента, свидетельствую-
щего о запаздывании этого вида импорта.

Щ к А Раев при определении узкой даты Крестового кургана использует

Б которые имеют широкие даты, и не всегда корректно приводит им
веЩи,	длЯ браслетов с замкнутыми концами, украшенными вы-

аНаГя°ми шишечками, он приводит только поздние аналогии, причем от-
ступ ет чТ0 онИ меньшего диаметра. Котел он относит ко II типу по клас-
Ми<±>ика’ции Н.А.Боковенко, утверждая, что все котлы этой группы сосре-
С точены в основном в степях Прикубанья, Нижнего Дона и реже в По-
волжье и датируются I в. до н.э.-1 е. н.э. (Боковенко Н.А. 1977. С.233,
р 4'Дитлер П.А. 1972. С.67; Калошина С.И. 1965. С.50; Скрипкин А С.
1970 С.208; Шрамко Б.А. 1962. С.241). Ранние котлы из Прикубанья
датируются I в. до н.э.1

По форме котел из Воздвиженского кургана наиболее близок котлу из
Клестового. Последний отличается оформлением ручки - имеет не три, а
одну “кнопку". Отчасти Б.А.Раев прав, рассматривая котел из Крестового,
имеющий черты ранних савроматских, как переходную форму от савро-
матских к сарматским (Наеу В.А. 1986. Р.41), но только не рубежа и
начала н.э., а I в. до н.э. Поэтому вполне вероятно, что котел из Кресто-
вого кургана мог быть изготовлен в более раннее время, т. е. еще во II в.

до н.э.

Унгвентарий из Крестового кургана по форме относится к группе Д по
классификации Г.А.Томпсона, которую он датирует второй половиной II в.
до н.э. (ТПотрзоп Н А. 1934. Р.391,473. Р!д.78). В сарматских комплексах
они, возможно, доживают до середины I в. до н.э. Таким образом, комп-
лекс Крестового кургана можно датировать второй четвертью I в. до н.э.,
несмотря на то, что сковородка подвергалась ремонту.

Н.В.Анфимов и И.Н.Анфимов, опираясь на датировку сковородок,
предложенную В.П.Шиловым, датировали Новоджерелиевский комплекс
/№ 300/ второй половиной II в. до н.э. (Анфимов Н.В. 1986. С.184,189), а
Элитный /№ 301/ - третьей четвертью II в. до н.э. (Анфимов И.Н. 1986.

1 Погребение в кургане 1 хут. Зубовского по находке кружки типа “Идрия" и фибулы
типа “Алезия" может быть датировано третьей четвертью I в. до н.э. (Гущина И.И..
Засецкая И.П. 1989. С.87. Табл.Х!). Погребение из Воздвиженского кургана датируется
второй половиной I в. до н.э. (Гущина И.И..Попова Т.Б. 1970. С.90). Три котла проис-
ходят из Новоджерелиевского /№ 300/, один - из Элитного /№ 301/ комплексов, ко-
торые. судя по дате погребений (Марченко И.И. 19876. С.49-50) могли быть изго-
товлены во второй половине II в. до н.э. Котел из комплекса № 225 (рис. 101,5)
датируется по набору керамики второй половиной II в. до н.э. Кувшин № 80 из этого
комплекса аналогичен кувшину из комплекса № 288, который датируется первой по-
ловиной II в. до н.э. Но поскольку в настоящее время иет комплексов с сарматскими
котлами, которые можно было бы надежно датировать первой половиной II в. до н.э..
я датирую комплекс № 225 более поздним временем, чем комплекс № 288.
С.195,197). Мною пересмотрены эти датировки (Марченко И.И. 19876.
С.49-50). Сковородки из них можно отнести ко второму-третьему деся-
тилетиям I в. до н.э. Они попали к сарматам Прикубанья, вероятно, после
1-й Митридатовой войны. Следовательно, сковородки “Айлесфорд” в
Прикубанье и на Дону не запаздывают, а поступают к сарматам в период
митридатовых войн. К этому времени относится и сковордка из Овально-
го кургана /№ 226/.

2. Кружка типа “Идрия” /№ 301/. От кружки сохранились фрагменты
тулова и верхняя часть с ручкой. Диаметр венчика - 9 см. Венчик мас-
сивный, округлый, обрамлен сверху и снизу горизонтальными борозд-
ками. Верхняя часть литой арбалетовидной ручки выполнена в виде ле-
бединых головок, которые охватывали устье кружки. В верхней части
ручки имеется литой ромбовидный отросток, нижний атташ ручки серд-
цевидной формы (Анфимов И.Н. 1986. Рис.2,3).

Г.Виллерс считал кружки этого типа продукцией южно-италийских
мастерских и начало их производства относил к концу II в. до н.э. (И/И-
1егз Н. 1907. 3.17). Й.Вернер отнес их к позднелатенскому времени
(И/егпег 3. 1954. 3.54 ). Согласно работе Й.Грауэ, кружки типа “Идрия"
датируются 90-50 гг. до н.э. Оба исследователя относят их к продукции
северо-италийских мастерских (СЗгаие 3. 1974. 3.27. АЬЬ.26б; И/егпег 3.
1978. 8.1-17). В.П.Шилов, а вслед за ним И.Н.Анфимов придерживаются
старых разработок Г.Виллерса (Шилов В.П. 1975. С. 143; Анфимов И В.
1986. С.195). Интересно отметить, что в Элитном комплексе кружка
встречена вместе со сковородкой “Айлесфорд", как и в некрополях
Орнавассо. Такое сочетание сосудов за пределами Италии свидетель-
ствует о незначительной задержке импорта.

Аналогичная кружка происходит из впускного погребения кургана 1
хут.Зубовского (Гущина И.И,, Засецкая И.П. 1989.Табл.XII,126). А.М. Жда-
новский, ссылаясь на мнение Б.А.Раева, что за пределами Римской им-
перии кружки бытуют в I в. н.э., датирует это погребение концом I в. до
н.э. - I в. н.э. (Ждановский А.М. 19856. С.80. Рис.8,3; 139,6; 144,12). Од-
нако сейчас этот комплекс по фибуле типа “Алезия” датируют второй по-
ловиной, а возможно, серединой I в. до н.э. (Гущина И.И., Засецкая И.П.
1989. С.76,87. Табл.XI,123). Фибула типа “Алезия" датируется 52-15 гг. до
н.э. (Щукин М.Б. 1989. С.65). Вещи из этого комплекса (фибула, фиала,
кружка) указывают на то, что он мог сформироваться после похода
Фарнака в Малую Азию, т.е. в 40-е гт. I в. до н.э. Самой поздней наход-
кой является кружка из погребения 8 кургана 55 Калиновского могильни-
ка. Это погребение датируется подвязной лучковой фибулой первого
варианта первой половиной I в. н.э. (Шилов В.П. 1959. Рис.52,1; 57,3; Ам-
броз А.К. 1966. С.49), а возможно, даже рубежом н.э., если верны
овки фибул этого варианта, предложенные Б.Ю.Михлиным - конец
Г дРо н э. (Михлин Б.Ю. 1980. С.205) и М.Ю.Трейстером - вторая поло-
°нз I в до н.э. (Трейстер М.Ю. 1982. С.151). В.П.Шилов отнес этот ком-
плекс к концу I в. до н.э.-рубежу н.э. (Шилов В.П. 1975. С. 143-145). Е.Мо-
значительно “омолодил” его, датировав второй половиной I в. н.э.
(Мовег Е. 1975. 3.13-17). Таким образом, даже в отдаленных сарматских
' егионах, не контактирующих непосредственно с античным миром, круж-
этого типа, как и другие, сихронные им импорты, не запаздывают бо-
лее чем на полвека.

3 Бронзовая двуручная ситула /№ 143/. Сохранилась только верхняя
часть тулова и дно. Диаметр устья - 30,6 см, сохранившаяся высота - 34
см Тулово коническое, стенки слегка расширяются кверху. Ниже венчика
проходит орнаментальный пояс, состоящий из двух ярусов: нижний - в
виде “набегающей волны", верхний - в виде переплетающихся лент;
свободное пространство между ними заполнено кружками. Сверху и сни-
зу пояс орнамента ограничен тремя прочерченными линиями. Такие же
три линии разделяют орнаментальные пояса между собой. Ситула имеет
две мобильные ручки, концы которых завершены стилизованными голов-
ками лебедей. Стенки ситулы под атташами украшены сложным гравиро-
ванным растительным орнаментом (рис. 113,13). Дно сосуда изготовлено
отдельно, а затем припаяно к тулову, плоское, без поддона.

Подобные сосуды были широко распространены в последние века до
н.э. по всей территории Римской республики. Г. Виллере датировал
аналогичные сосуды за пределами Рима поздним латеном (ХЛЛПегз Н.
1907. 8.118). Г.Эггерс выделил ситулы в тип 52 и отнес этот тип к им-
портам стадии А, но в сводную таблицу им включены и римские сосуды,
которые доживают до I в. н.э. (Еддегэ Н.Л 1951. ТаГ.1-А,4). Наиболее
близкие по форме и орнаменту ситулы относятся ко П-1 вв. до н.э. Ком-
плекс № 143 может быть датирован первой половиной I в. до н.э.

4.	Бронзовые ситулы типа “Баргфельд" /№ 172, 388/. Тулово бикони-
ческое, венчик отогнут. С внешней стороны к шейке приклепаны желез-
ные атташи с петлями для мобильной ручки. Ручка изготовлена из же-
лезного круглого в сечении прута, концы которого загнуты и расплющены
в форме лебединых головок. Г. Виллере выделил подобные ситулы в тип
“Баргфельд", а начало их изготовления отнес к I в. до н.э. (\МПегз Н. 1901.
5.101. ТаТ.111,43; ХАЛПегз Н. 1907. 8.22). Г.Эггерс баргфельдские ведерки
выделяет в тип 22 и относит поступление этого вида импорта. в
ерманию и Скандинавию ко второй половине I в. до н.э. (Еддегз Н.З.

1. 8.161, ТаГ. 4,22). А.Радноти приводит примеры использования этих
дерок в 1-|| вв. н.э., хотя производство их в это время вряд ли про-
должалось (Набпоб А.1938. 8.113,121-122). В.П.Шилов датирует их I в.
до н.э.-1 в. н.э. и предполагает, вслед за другими авторами, что ситулы
этого типа входили в экипировку римских легионеров (Шилов В.П. 1975.
С.154; Кас!по« А. 1938.8.113; Шелов Д.Б. 1965. С.267).

5.	Бронзовая кованая ситула /№ 299/ на низком поддоне, с яйцевид-
ным туловом, с отогнутым венчиком. На шейке, под венчиком, находился
железный обод с петлями для крепления дужки. Дно изготовлено от-
дельно, а затем приклепано к ведерку. Высота - 26,5 см. А. С.Скрипкин
отнес это ведерко к баргфельдскому типу и датировал комплекс I в. до
н.э. - I в. н.э. (Скрипкин А.С. 1984. С.223. Рис.3, III). Однако такая форма
тулова не характерна для ситул позднего латена. Наиболее близкой
аналогией являются ситулы из Молдавии (с.Сипотены), которые датиру-
ются Г.П.Сергеевым II в. до н.э. (Сергеев Г.П. 1967. С.135-139. Рис.1-3),
и из Марьевского комплекса (Симоненко А.В. 1986; Смирнов К.Ф. 1984.
Рис.26,2). Этой дате не противоречит и весь остальной инвентарь из
комплекса № 299 (унгвентарий, миски, бусы).

6.	Бронзовый кованый кувшин /№ 293/ с плоским дном, биконическим
туловом, крутыми плечиками. Высота - 30 см, диаметр дна - 10 см,
диаметр устья - 8,5x4,5 см. Горло высокое, узкое. Верхняя часть горла
массивная, литая - является поздней доделкой1. Устье сосуда овальное,
венчик широкий, по его краям симметрично расположены отверстия для
заклепок, соединявших ручку с устьем (рис. 78,6). Сосуд относится к типу
провинциально-римских кованых кувшинов. Б.А.Раев убедительно по-
казал, что их изготовление по италийским образцам (кувшины типа
"Веринген”) было начато в провинциях во второй половине I в. н.э. Цен-
тром производства он считает Фракию и предлагает поэтому называть их
фракийскими. На территории Причерноморья эти кувшины встречаются с
небольшим перерывом до конца III в. н.э. (Каеу В.А. 19776. Р.155-164;
Каеу В.А. 1986. Р.36-39. ТаЬ.31).

7.	Бронзовый черпак /№ 293/ с длинной ручкой (27 см), плоской, с заг-
нутым концом, оформленным в виде лебединой головки (рис. 78,4). Ча-
шечка неглубокая, диаметром 5,6 см. Подобные черпаки характерны для
первых веков н.э. (КабпоИ А. 1938. 8.66. ТаГ.1У,20; Тазз!пап 8. 1975.
№ 46, 47).

СЕРЕБРЯНЫЕ СОСУДЫ. 1. Канфар /№ 293/, изготовленный из тон-
кого листа металла, тулово коническое, слегка сужается к устью, венчик
утолщен с внутренней стороны. Поддон невысокий. От ручек сохрани-
лась лишь нижняя пластина и срединное кольцо с отростком-завитком в
центре. Нижний атташ ручки в виде листочка (рис, 78,7). Подобные кан-

1 Выражаю благодарность Б.А.Раеву за подробную консультацию по этому типу кув-
шинов.
л, ы известны из сарматских погребений I в. н.э.: Хохлач, Жутово, Со-
^ова могила, могильник Новый (Каеу В.А. 1986. ТаЬ.11; Шилов В.П.
1975 Рис.58,1; Ковпаненко Г.Т. 1986. Рис.56; Власкин М.В., Ильюков Л.С.
1978 С48). ГЭггерс отнес подобные канфары к типу 169, к стадии С
/р аегз Н 3- 1951. Тур. 169). Эта дата значительно завышена, так как ана-
огичные канфары из закрытых комплексов в Италии датируются в
основном I в. н.э. Против такой поздней датировки возражает Б.А.Раев
(Каеу В.А. 1986. Р.16).

ручка кубка из Боскореале на перемычке, соединяющей верхнюю и
нижнюю пластины, имеет отросток-завиток (УШеГоззе Н. 1899. Р.68-73.
№ 9 10. ТаЬ. IX, X), как и ручка сосуда из комплекса № 293. Кубок из Бо-
скореале Д.Е.Стронг относит к изделиям восточных центров и датирует
его серединой I в. до н.э., а серебряные канфары из Боскореале, анало-
гичные по форме канфару из комплекса № 293, - временем Августа-
Юлия-Клавдия ( 81гопд О. 1966. Р. 136-138).

К Корнелиус на основании иконографического анализа изображении
относит изготовление канфаров из Боскореале ко времени Тиберия (14—
37 гг.), наиболее вероятно, к 16 г. н.э. (СогпеПиз С. 1957. 8.133-134. АЬЬ.
66,А,В; 67,А,В). Отросток-завиток имеется и у канфара из клада, найден-
ного вблизи Брентонвиля в Нормандии. Этот канфар датируется широко
- в пределах 1-И вв. н.э. (ВаЬе1оп Е. 1916. Р.88-93. № 6,7. ТаЬ.IX, X). Од-
нако детали оформления ручек сближают его с кубком из Боскореале и
позволяют ограничить его дату первой половиной I в.н.э. Такая дата под-

тверждается и тем, что на ручках стеклянных литых канфаров имитация
этого приема украшения появляется в первой половине I в. н.э. (см.
далее). Кубок из Боскореале по своим пропорциям значительно от-
личается от кубка из Алезии, который был найден на дне рва укреплений
и связан со взятием города Юлием Цезарем в 52 г. до н.э. (СаН !_е 3.
1980. Р.59, 65-67; УШеГоззе Н. 1902. Р.178-188. ТаЬ.Х1У). Кроме того, бо-
скореальский кубок по размерам практически идентичен стеклянным куб-
кам первой половины I в. н.э., что дает основание датировать его вре-
менем не ранее конца I в. до н.э.-первой половиной I в. н.э.

Следовательно, время изготовления канфара из комплекса № 293
можно определить первой половиной I в. н.э., а дату самого погребения —
концом I в. н.э., так как самая поздняя находка из этого погребения -
бронзовый кувшин-датируется второй половиной НИ в. н.э.

2. Канфар /№ 293/ с округлым туловом, сужающимся к устью. Форма
сосуда полностью не восстанавливается. Шейка коническая, венчик пря-
мой, ручки, очевидно, кольцевидные. Внешняя поверхность сосуда позо-
очена (рис. 78,13). Точной аналогии мне не известно. Ближайшей ана-
ог ей является фрагментированный сосуд из Воздвиженского кургана
второй половины I в. до н.э., у которого так же оформлены шейка и вен-
чик (Гущина И.И., Засецкая И.П. 1989. Табл.4,1, кат. № 50; Гущина И.И.,
Попова Т.Б. 1970. С.90).

Этот тип сосудов можно отнести ко второй половине I в. до н.э.-1 в.
н.э., поскольку данный сосуд происходит из комплекса конца I в. н.э.

Двумя экземплярами представлены серебряные чаши без поддона,
относящиеся к разным вариантам.

1.	Полусферическая, гладкая, с утолщенным венчиком /№ 300/, (Ан-
фимов Н.В. 1986а. Рис.1,4). Форма ее близка чашам из Артюховского и
Ахтанизовского курганов (Спицын А.А. 1910. Рис.35). М.И.Максимова
начало производства чаш артюховского типа датировала серединой II в.
до н.э. (Максимова М.И. 1979. С.81. Рис.26). К. Хоредт аналогичные чаши
относит к раннему периоду импорта а Дакии, т.е. к 125-75 гг. до н.э.
(Ногесй К. 1973. 8.151. АЬЬ.ГЗа,4, № 61). Д.Е.Стронг датировал их перио-
дом позднего эллинизма, начиная с 200 г. до н.э. (31голд Э. 1966. Р.108).
Однако подобная чаша с богатым орнаментом найдена в комплексе, ко-
торый датируется временем не позже конца III в. до н.э. (Дзис-Райко Г.А.,
Суничук Е.Ф. 1984. С.158). Чаша из комплекса № 300 является самой
поздней находкой в этой группе (Марченко И.И. 19876. С.50).

2.	Конусовидная, с округлым дном /№ 288/, венчик слегка отогнут на-
ружу. На внутренней поверхности нанесены резные параллельные кон-
центрические линии, на внешней - под аенчиком - ряд точек. Чаша кова-
ная, с последующей доводкой на токарном станке (рис. 73,4). По форме
она отличается от вышеописанной более широким устьем и приземис-
тостью, что сближает ее с чашей из клада Герештрау (Румыния) И.Гло-
дари датирует клад I в. до н.э., опираясь на хронологию чаш, предло-
женную В.В.Кропоткиным (бЮйапи I. 1976. Р.204. ТаЬ.41,31). Но В.В. Кро-
поткин не дает обоснования дат и в его работе нет чаш с широким усть-
ем (Кропоткин В.В. 1970. С.85. Рис.45,3). Возможно, аналогичная форма
более близка тулову килика из погребения у Карантинного шоссе, отно-
сящегося к первой четверти III в. до н.э. (Книпович Т.Н. 1949. С.280; Мак-
симова М.И. 1979. С.73. Рис.23,А1). Аналогичные килики бытуют и во
второй половине II в. до н.э. (ИАК за 1903. С.61. Табл.IV,2; Парович-Пе-
шикан М. 1974. С.117,204). О том, что чаша из комплекса № 288 предше-
ствует по времени чашам артюховского типа, свидетельствует и наличие
в этом комплексе унгвентария группы С афинской агоры - начало II в. до
н.э. (ТЬотрзоп Н.А, 1934. С.437. Е!д.52,С76), т.е. более раннего, чем унг-
вентарии группы □ из Артюховского кургана - середина-вторая половина
II в. до н.э. (Максимова М.И. 1979. С.108-109. Рис.46; ТЬотрзоп Н.А.
1934. Р.391,473. Е!д,78). Следовательно, чашу из комплекса № 288 сле-
дует датировать пераой полоаиной II в. до н.э.
Серебряный килик /№ 300/ на низкой профилироаанной ножке, укра-
шенный растительным орнаментом, со следами позолоты (Анфимов Н.В.
1986а. Рис.1,3). Ручки приподняты. По верхнему краю сосуда идет орна-
ент в виде узкой полосы листьев, заключенных между рядами жемчу-
жии з Анфимов, опубликовавший этот килик, датировал его по анало-
гии с киликом из некрополя Ольвии II в. до н.э. (Анфимов Н.В.1986а.
С 184) Однако ольвийский килик происходит из комплекса второй поло-
вины II в. до н.э. (Парович-Пешикан М. 1974. С.117,204). В комплексе
№ 300 килик запаздывает на два-три десятилетия (Марченко И.И. 19876.
С.50).

УНГВЕНТАРИИ (рис. 6). Схема эволюции унгаентариев в эллини-
стический период была предложена Г.А.Томпсоном. Она разработана на
материалах афинской агоры. Развитие унгвентариев шло по линии удли-
нения тулова, ножки и горла (ТНотрзоп Н.А. 1934. Р.472-474). Эта линия
развития была подтверждена исследованиями Л.Форти (ЕогИ С 1963).
М.Парович-Пешикан на материалах эллинистического некрополя Ольвии
выделила шесть типов унгвентариев. Для ольвийских сосудов отмечает-
ся та же тенденция развития, что и для афинских. В то же время
материалы некрополя позволили М.Парович-Пешикан уточнить время
бытования отдельных типов (Парович-Пешикан М. 1974. С.108-111). Унг-
вентарии являются частой находкой и в других некрополях Северного
Причерноморья, а также в меотских и сарматских комплексах При-
кубанья.

Тип 1 -унгвентарии с раздутым туловом, короткой ножкой и узким не-
высоким горлом. Поверхность флаконов часто орнаментирована. Этот
тип М.Парович-Пешикан датировала рубежом 17-111 вв. до н.э. и началом
III в. до н.э. Он синхронен унгвентариям группы А афинской агоры и типу
Ша, по Л.Форти (Парович-Пешикан М. 1974. С.109-110. Рис.93,3-7; РогН
1.1963. Р.9-10. ТаЬ.У!, 1-3).

Тип 2 - характерно более вытянутое тулово, ножка четко выделена,
но еще короткая (рис. 5). М.Парович-Пешикан выделила их в тип III и, хо-
тя унгвентарий был найден в могиле конца Ш-начала II в. до н.э., склонна
датировать его временем группы В афинской агоры - первой полоаиной
III в. до н.э. (Парович-Пешикан М. 1974. С.110, рис. 94,5-9; ТКотрзоп Н.А.
1934. Р.335. Р|д.15). В Аполлонии унгвентарии этого типа относятся ко
второй половине Ш-началу II в. до н.э. (Иванов Т. 1962. С.247. Рис.97,
№ 707, 711, 725). Л.Форти считала верхней датой для этих сосудов
(™п 'V по ее классификации) последнюю четверть III в. до н.э. (РогП 1_.

63.	8.11. ТаЬ.УИ ). Поэтому унгвентарии типа 2 можно датировать III -
началом II в. до н.э.
Тип 3 - к нему относятся флаконы типа IV, по М.Парович-Пешикан,и
группы С, по Г.А.Томпсону. Они отличаются от типа 2 вытянутой за счет
нижней части тулова ножкой. У некоторых экземпляров хорошо выделе-
ны плечики. Датируется этот тип второй половиной III - началом II в. до
н.э. (Парович-Пешикан М. 1974. С.110. Рис.95,1-4; ТЬогпрзоп Н.А. 1934.
Р.368, 473. Р!д.52,С76). Л.Форти датировала этот тип последней четвер-
тью 1П-П в. до н.э. (ЕогН Ь. 1963. Р.12, ТаЬ.У1П,1-5). Очевидно, тип дожи-
вает до середины II в. до н.э., так как с этого времени он вытесняется ти-
пом 4, который появляется не раньше середины II в. до н.э., что подтвер-
ждается находкой унгвентария этого типа в Артюховском кургане1.

Тип 4 - унгвентарии с высокой ножкой и высоким горлом, тулово вы-
тянутое, его диаметр почти равен диаметру горла, высота ножки и горла
почти одинакова. К этому типу относятся флаконы типа V, по М.Парович-
Пешикан, и группы О и Е афинской агоры. М.Парович-Пешикан датирует
этот тип II в. до н.э., основываясь на комплексах с широкой датой
(Парович-Пешикан М. 1974. С.110-111. Рис.95,5-7). Г.А.Томпсон время
появления унгвентариев группы □ относил к середине II в. до н.э., опира-
ясь на находки из слоя разрушения города в 146 г. до н.э. и из Коринф-
ской гробницы. Раньше этого времени аналогичные унгвентарии не изве-
стны (ТНотрвоп Н А. 1934. Р. 370. Е1д.78,О78). Верхнюю дату унгвентари-
ев группы Е, практически ничем не отличающихся от группы □, Г.А.Томп-
сон ограничил серединой I в. до н.э., так как а погребениях раннеримско-
го периода в Коринфе (44 г. до н.э.) встречаются уже флаконы типа “Ьи1-
Ьои.5” (ТНотрзоп Н.А. 1934. Р 347). Следовательно, унгвентарии типа 4
можно датировать серединой П-первой половиной I в. до н.э.

Предложенная хронология унгвентариев на первый взгляд входит в
противоречие с хронологией комплексов Мавзолея Неаполя Скифского, в
которых были найдены унгвентарии 3-го и 4-го типов. Н.Н.Погребова да-
тировала унгвентарии 3 типа концом Н-началом I в. до н.э. и I в. до н.э.,
основываясь на датировке Артюховского кургана, предложенной Г.Кют-
маном (Погребова Н.Н. 1961. С.112,197-198,207). На основании анализа
погребального инвентаря Артюховского кургана М П.Максимова убеди-
тельно доказала необоснованное “омоложение" этого комплекса Г.Кют-
маном. Она предложила датировать Артюховский курган 140-125 гг. до
н.э. (Максимова М.И. 1960; Она же. 1967; Она же. 1979. С.7-9) Таким
образом, датировка 3-го типа унгвентариев, как и комплексов, из которых
они происходят, должна находиться в пределах предложенной выше
датировки для этого типа - середина II в. до н.э.-середина I в. до н.э.

' М.И.Максимова отнесла все унгвентарии из Артюховского кургана к группам О и Е
афинской агоры, однако унгвентарии № 115 относится к группе С афинской агоры (ср.
Максимова М.И. 1979. Табл. Ш.4 и Пютрзоп Н.А. 1934. Р.76. Р1§.52).
н ПоГребова считала, что сооружение Мавзолея относится ко вре-
Н " ранее конца II в. До н.э. лишь на основании находок в зольном
менИ не р тилающем Мавз0Лей, амфорных ручек с частично сохранив-
клеймами. Последние Б.Н.Граков датировал концом 111-11 в. до
Ш и II в до нэ. (Погребова Н.Н. 1961. С.175. Рис.36,3,4). В последнее
Н ₽мя хронология поздних групп синопских клейм, разработанная ранее
®РН Граковым пересмотрена и значительно удревнена (Шелов Д.Б. 1975.
С 139 Брашинский И.Б. 1980. С.42, сноска 21). Поэтому синопское клей-
мо из зольника Неаполя Скифского может быть отнесено к III в. до н.э.,
так как IV группа сейчас датируется 260-220 гг. до н.э. (Кругликова И.Т.,
Виноградов Ю Г. 1973. С.17-18) или даже первой половиной III в. до н.э.
(Шелов Д.Б. 1975. С.139). К III в. до н.э. относится фрагмент чернолаково-
го килика (Погребова Н.Н. 1961. С.175. Рис.36,1). Следует отметить
(даже если не пересматривать датировки клейм), что у Н.Н. Погребовой
не было никаких стратиграфических данных, свидетельствующих о том,
что Мавзолей был сооружен 'не ранее конца II в. до н.э." (Погребова Н.Н.
1961. С.175), поскольку присутствие в зольнике находок II в. до н.э. не
может являться основанием для определения узкой даты его постройки.
Узкой даты не имеет и сероглиняная амфора из каменной гробницы, ко-
торую Н Н.Погребова, со ссылкой на устное заключение И.Б. Зеест, дати-
ровала концом II в. до н.э. (Погребова Н.Н. 1961. С.111, сноска 47.
Рис.5,8), так как И.В.Зеест выделила эту амфору в неизвестный тип и от-
несла ее ко II в. до н.э. на основании датировки Мавзолея (Зеест И.Б.
1960. С.108. Табл.XXV,58). По форме эта амфора ближе амфорам IV- .
III вв. до н.э. (различных центров), чем амфорам II в. до н.э. (Брашин-
ский И.Б. 1984. Табл.ХХХН). Сейчас нельзя точно датировать ее, но для
меня важен тот факт, что на основании сероглиняной амфоры нельзя от-
нести каменную гробницу к концу II в. до н.э. и что хронология ранней
группы погребений искусственно “омоложена”.

В комплексах Мавзолея с унгвентариями (погребения III, Х-Х1Н, XIX1)
нет вещей, которые могли бы “омолодить” даты унгвентариев 3-го и 4-го
типов. В то же время находка фрагмента фибулы “неапольского” вариан-
та в погребении XI вместе с унгвентарием типа 3 (Погребова Н.Н. 1961.
Рис.21,2,9) позволяет время появления фибул отнести, по крайней мере,
к середине II в. до н.э. Более ранним временем датировать погребение XI
не позволяет дата каменной гробницы, которая была перекрыта этим по-
гребением. Гробница датируется фибулой (Погребова Н.Н. 1961. Рис.4,6)
латеном С21С,, те. не позже 150 г. до н.э. (6ос11о^зк| К. 1977; Каспарова
х<ЗДмГис^и^а 4' кото₽ый Н.Н.Погребова связывает с погребением XXIV, необ-
ден вие погребения И3 "огрс^11ьного инвентаря этого комплекса, так как он был най-
погребения в центре Мавзолея (Погребова Н.Н. 1961. С. 111. Рис.30,2).
К.В. 1984. Рис.5). В погребении X фибула “неапольского” варианта най-
дена с унгвентарием типа 4 (Погребова Н.Н. 1961. Рис.20,11; 21,11), огра-
ничивая время этого комплекса не позднее первой половины I в. до н.э.
Тенденция к “омоложению” фибул “неапольского” варианта из Мавзолея
наметилась в работе Б.Ю.Михлина, очень осторожно датировавшего их
концом П-первой половиной I в. до н.э. (Михлин Б.Ю. 1980. С.200).

Таким образом, обоснованная ранее датировка фибул “неапольского"
варианта (середина II - середина I в. до н.э.) не противоречит хронологии
двух последних типов унгвентариев. Этот тип сосудов может использо-
ваться при датировке комплексов.

По мнению Г.А.Томпсона развитие типов унгвентариев идет по линии
увеличения их высоты. На этом основании в литературе наиболее высо-
кие экземпляры относят к финальной стадии их развития. Так, унгвен-
тарии типа 4 достигают высоты 25-27 см. Однако в Прикубанье встре-
чаются экземпляры высотой 30-37 см, которые по форме тулова и ножки
относятся к типам 2 и 3. В погребении № 185 могильника у селища № 5
хут. им.Ленина (раскопки О..П.Куликовой 1981 г.) вместе с синопским лу
терием III в. до н.э. был найден унгвентарий 2-го типа высотой 36 см. В
сарматских комплексах Нижнего Прикубанья унгвентарии типов 2 и 3
имеют большую высоту /№ 187, 299/ (рис. 125,4). В то же время “гигант
ские" размеры свидетельствуют об изменении основной функции унгвен
тариев и использовании их как тары для транспортировки благовоний в
варварские районы. На это косвенно указывают их частые находки в
комплексах Прикубанья. Аналогичные находки в античных центрах Се-
верного Причерноморья мне не известны.

Унгвентарии из использованных мною комплексов распределяются по
типам следующим образом: тип 2 - № 187, 299; тип 3 - № 288, 289, 311,
386; тип 4 - № 119, 298, 355.

СТЕКЛЯННЫЕ КАНФАРЫ. В сарматских комплексах Нижней
Кубани найдено пять целых канфаров /№ 127, 300, 301, 380/ и два фраг-
ментированных /№ 255, 384/. Все они изготовлены литьем (под давле-
нием в двусоставной форме). Ручки и поддон или ножка, как правило,
отливались вместе. Отверстие в ручках получалось при помощи вкла-
дышей. Окончательное оформление ручки производилось вхолодную,
при помощи резца и шлифовальных инструментов.

К классификации и хронологии стеклянных канфаров не раз обраща-
лись исследователи, но наиболее значительны в этом отношении две
работы - К.Ф. Смирнова и А. Оливера. К.Ф. Смирнов выделил два типа
канфаров: скифосы (канфары на кольцевом поддоне) и кубки (канфары
на высокой ножке). Тип I (скифосы) он разделил на две разновидности:
Лосы с более округлыми боками (находки из Северского, Ярослав-
СКИ о и Титаровского курганов) и сосуды с более прямыми стенками и
СКзким изломом в нижней части тулова (зубовско-воздвиженский вари-
Рнет - более поздний). Тип II (кубки) К.Ф. Смирнов также делит на два
основных варианта, соответствующих различным хронологическим
этапам' ранний - синхронный северским скифосам, "ахтанизовский" и
более поздний - "армавирский", или "майкопский", к которому относятся
кубки более вытянутых форм на тонкой изящной ножке (Смирнов К.Ф.
1953 С.17-22). А. Оливер, исследуя стеклянные канфары из музея
Метрополитен, учел сосуды, опубликованные К.Ф. Смирновым, и
материалы из музеев других стран. Он выделил также два типа кан-
фаров: тип А, который в целом идентичен типу I К.Ф. Смирнова, и тип В,
соответствующий типу II К.Ф. Смирнова. В тип А им включены кан-
фары-скифосы конической формы. Среди них А. Оливер различает
канфары более высоких пропорций и канфары, представляющие пря-
мые аналогии серебряным сосудам. К типу В исследователь отнес кан-
фары на ножке, выделив в отдельную группу сосуды с чертами, имити-
рующими детали серебряных кубков (ОНУег А. 1967. Р. 13-33). Обе клас-
сификации не вызывают особых возражений, как и наблюдения авторов
о развитии форм и взаимосвязи стеклянных канфаров с серебряными
сосудами. Однако малое количество канфаров ограничивало типо-
логические и хронологические исследования авторов (К.Ф. Смирнов ис-
пользовал 25 целых и фрагментированных сосудов). В результате клас-
сификации страдают некоторой суммарностью, отсутствием четких кри-
териев для выделения типов и не всегда обоснованными датировками.

Поэтому мною с И.П. Засецкой была разработана типология кан-
фаров, выработанная на основе не одного, а комплекса признаков, и
определены хронологические рамки бытования отдельных типов (Засе-
цкая И.П., Марченко ИИ. 1989). В работе было учтено 45 целых кан-
фаров из памятников Северного Кавказа, Причерноморья, Малой Азии
и Западной Европы, хранящихся в различных музеях мира. В результа-
те аналитического исследования формы, конструктивных особенностей
и декоративных деталей канфаров было выделено 24 признака морфо-
логического порядка. На основе корреляции морфологических призна-
ков выделено пять типов скифосов и два вида кубков, представленных
тремя типами. В основу выделения типов положена форма тулова, а на
варианты они разделены по форме ручек. Выделено четыре варианта,
десь нет надобности повторять подробно типологические и хронологи-
еские разработки по стеклянным канфарам, которые изложены в от-
ельнои статье, к которой я и отсылаю читателей (Засецкая И.П.,
Марченко И.И. 1995).
Из сарматских памятников правобережья Нижней Кубани происходят
следующие типы стеклянных скифосов: тип I, вариант 1 - комплекс
№ 301; тип Па, вариант 1 - комплексы № 127, 300. Кубки: тип I, вид 1,
вариант 1 - № 380; тип II, вид 2, вариант 1 - № 127 (рис. 21). Скифос из
комплекса № 384, судя по фрагментам, можно надежно отнести к 1-му
варианту, однако тип восстановить невозможно.

Скифосы датируются на основании хронологии комплексов с узкими
датами. Так, погребение 8 раскопа III могильника городища № 3 хут.
им.Ленина, из которого происходят два скифоса типа I, варианта 1,
датируется серединой-второй половиной II в. до н.э. на основании сов-
местной находки с унгвентарием, аналогичным унгвентариям Артю-
ховского кургана. Последний датировался М.И. Максимовой 140-125 гт.
до н.э. (Максимова М.И. 1979. Рис.46. Табл.Ш). Дата погребения под-
тверждается чернолаковой мисочкой, которая относится к группе □
афинской агоры и датируется Х.А. Томпсоном 159-138 гг. до н.э. (ТПот-
рзоп Н.А. 1934. Р. 370, 373. Р!д.58). Скифосы этого же типа и варианта
происходят из Северского кургана (рубеж П-1 вв. до н.э.) и из комплекса
№ 301, датируемого первой четвертью I в. до н.э. (Анфимов И.Н. 1986.
С.190. Рис.3,1; Марченко И.И. 19876. С.49-50). Он является самым
поздним из комплексов с скифосами типа I. Однако в комплексе № 301
большую часть составляют находки, бытовавшие во II в. до н.э., не ис-
ключено, что и скифос также относится к более раннему времени.
Таким образом, скифосы типа I, варианта 1 датируются серединой 11-
началом I в. до н.э.

Скифосы типа Па, варианта 1 появляются в конце II в. до н.э., что
подтверждается находкой из хорошо датированного комплекса в Кимах
рубежа Н-1 вв. до н.э. (Воихек И. 1974. Р.169-171). Аналогичный скифос
и кубок второго отдела типа II, варианта 1 происходят из комплекса
№ 127 (рис. 100,10). Погребальный инвентарь представлен в основном
предметами с широкой датой. Исключение составляет красноглиняная
амфорка (рис. 100,12), относящаяся к группе Р афинской агоры, которую
Г. Робинсон датирует 75-0 гг. до н.э. (КоЫпвоп Н.8. 1959. Р.10-11. Р1.2.
Р!д. 69). Учитывая архаичность формы сероглиняной мисочки из этого
комплекса (рис. 100,16), аналогичной экземплярам из грунтовых мо-
гильников, надвжно датированных погребениями с родосскими ам-
форами второй половины II а. до н.э. (Лимберис Н.Ю. 1988. Рис.2,4;
Марченко И.И. 1986. С.16), дату комплекса № 127 можно ограничить
второй четвертью I в. до н.э. Хронологические рамки бытования скифо-
сов типа Па, варианта 1 определяются концом П-первой половиной I в.
до н.э., чему не противоречит и находка аналогичного скифоса в ком-
плексе № 300 (Анфимов Н.В. 1986а. С.185. Рис.1,7), который датирует-
ся временем Митридатовых войн (Марченко И.И. 19876 С 50)

Кубок типа I, вида 1, варианта 1 из комплекса № 380 (рис 21 41 ля
тируется II в. до н.э., но на основании близости по варианту и виду кмб’
ку из Ахтанизовского кургана его дату можно уточнить. Найденные в Ах
танизовском кургане серебряные сосуд и чаша идентичны подобным
изделиям из Артюховского кургана (Спицын А.А 1909а Рис 33 351 п
мнению М.И.Максимовой, бытование серебряных сосудов таких Лопм
ограничивается серединои - второй половиной II в до н э ГМаДХ
в, М.И. ,979. С.80-92. Рис.29>. Кубок и, ке„лекс, Лз"„«

фологическим признакам стоит в самом начале типологического ряда,
поэтому его дату следует ограничить серединой II в. до н.э. Относить
появление этого типа сосудов к более раннему времени у нас нет осно-
ваний, так как самая ранняя дата (III в. до н.э.), предложенная Д.В.Хар-

деном для кубка из Канозы (вид I, тип II, аариант 1), не может быть при-
нята (Нагбеп Р.В. 1968. Р.44-45). Кубок из Канозы по типологическим

признакам почти полностью совпадает с ахтанизовским, что указывает
на их одновременность.

Датировка типов канфаров позволила наметить не только основные ли-
нии развития скифосоа и кубков, но и выделить основные этапы поступ-
ления этого вида импорта в северокавказские степи (рис. 21, 22). Можно
выделить три этапа. К первому этапу относятся канфары из погребений,
датируемых серединой II в. до н.э. Второй этап представлен сосудами из
погребений конца П-первой половины I в. до н.э. С третьим этапом свя-
заны канфары из погребений первой половины I в. до н.э. Между вторым
и третьим хронологическими этапами существует разрыв в 50 лет. Эту
лакуну, возможно, заполнят новые находки. Исключение составляют ски-
фосы из Воздвиженского и Сусловского (у ст-цы Ярославской) курганов,
комплексы которых относят к "августовскому времени" (Гущина И.И.,
Засецкая И.П. 1989. С.88. Табл.П,24; IV,33). Однако если учитывать за-
паздывание импортных вещей в погребениях, то можно с большей долей
вероятности предположить, что сами канфары из этих комплексов могут
датироваться и более ранним временем - второй половиной I а. до н.э.
ГЛАВА II. ВООРУЖЕНИЕ И ПРЕДМЕТЫ КОНСКОЙ УПРЯЖИ

МЕЧИ И КИНЖАЛЫ. Типологии и классификации савроматских и
сарматских мечей посвящена серия работ, в которых рассматриваются
мечи определенного периода или определенных типов (Мошкова М.Г.
1963; Симоненко А.В. 1984; Скрипкин А.С. 1980; Хазанов А.М. 1971).
Фундаментальной работой и по настоящее время является монография
К.Ф. Смирнова, посвященная савроматскому вооружению (Смирнов К.Ф.
1961), заложившая основы типологии савроматского и сарматского во-
оружения и абсолютной хронологии.

Вслед за К.Ф.Смирновым, А.И.Мелюковой и М.Г.Мошковой мною в
основу классификации положены те же признаки: отдел определяется
формой навершия, тип - формой перекрестия (Смирнов К.Ф. 1961; Ме-
люкова А.И. 1964; Мошкова. М.Г. 1963). Кроме этого я предлагаю ввести
вариантный признак (это касается синдо-меотских мечей) - форма клин-
ка. Необходимо еще одно уточнение. В литературе за мечами без перек-
рестия,широко распространенными в памятниках Северо-Западного Кав-
каза, закрепился термин “мечи синдо-меотского типа" (Смирнов К.Ф.
1958. С.304-305; Он же. 1980. С.38). К ним относятся мечи с различными
навершиями,но, очевидно, наличие в их названии слова “тип” даже ав
тору термина К.Ф. Смирнову не позволило разделить эту группу мечей н;1
отдельные типы. Чтобы исключить путаницу, к мечам без перекрестия
лучше применять термин “мечи синдо-меотского облика".

Отдел I. Мечи с брусковидным навершием

Тип 1 - мечи со слегка изогнутым перекрестием и коротким бруско
видным навершием. Тип представлен двумя экземплярами /№ 259, 270
(рис. 56,5). Длина первого меча - 68 см, второй был преднамеренно ело
ман, сохранившаяся длина - 55 см. Перекрестие изготовлено из навар
ных пластин. Сечение клинка у первого меча ромбовидное, у второго -
линзовидное. Подобного типа мечи были распространены в IV в. до н.э. (
пявооматских и Прохоровой» памятниках (Смирнов К.Ф. 1961.
поздне мРоШКова М.Г. 1963. С.ЗЗ. Табл.18,5,8,9). В комплексе № 259 меч
’вмеСте с бронзовыми наконечниками, которые аналогичны набо-
наиден на 13 ново-Кумакского могильника, датирующегося второй ПО-
РУ из й IV в. до н.э.(Смирнов К.Ф. 1961. С.25. Рис.ЗвА). К.Ф.Смирнов
ловино Подобные мечи переходного типа к прохоровским происходят
^Южного Приуралья, и это являлось одним из основных аргументов в
Ипоеделении центра сложения прохоровской культуры (Смирнов К.Ф.
1961 С 24—25; Он же. 1964. С.286-286). В.П. Шилов на.основании нахо-
к таких мечей в Алексеевском могильнике, датирующихся тоже IV в. до
нэ считал, что территория их распространения значительно шире и
включает Нижнее Поволжье и даже выходит за его пределы, теряя свою
прежнюю этническую окраску (Шилов В.П. 1975. С.127). Находки мечей
данного типа в Прикубанье подтверждают этот вывод. В Прикубанье эти
мечи не получили широкого распространения, так как здесь господство-
вали синдо-меотские мечи с брусковидным навершием, и тип 1, очевид-
но, синхронен им, т.е., возможно, они бытовали и в начале III в. до

н.э.

Тип 2 - мечи с брусковидным навершием. без перекрестия (синдо-
меотского облика). По форме клинка выделяются два варианта.

Вариант 1 представлен мечами с клинком треугольной формы. Шири-
на клинка у основания - 9 см, длина - 73 см /№ 22/ (рис. 40,13). Мечи
данного варианта широко представлены в погребениях меотских грунто-
вых могильников, которые датируются амфорами и чернолаковой ке-
рамикой IV в. до н.э. (Гей А.Н., Каменецкий И.С. .1986. С.44), и в более
поздних комплексах мне не известны. К.Ф.Смирнов подобный меч отнес
в группу У1-У вв. до н.э., однако этот меч найден вне комплекса и не име-
ет точной даты (Смирнов К.Ф. 1980. С.41. Рис.2,13). Поэтому мечи ва-
рианта 1 следует датировать IV в. до н.э.

Вариант 2 представлен четырьмя длинными мечами /№ 27,58,276,
376/ с коротким брусковидным навершием и узким клинком с параллель-
ными лезвиями (рис. 40,9; 86,6; 103,7). Длина - 96—125 см, ширина клин-
ка - 5-7,5 см. К.Ф.Смирнов не разделял мечи этого типа на варианты и
датировал их 1У-началом III в. до н.э., а время их появления относил ко
второй половине V в. до н.э. на основании совместной находки меча с
хиосской амфорой третьей четверти V в. до н.э. в кургане 24 Елизаветов-
ского могильника на Дону (Смирнов К.Ф. 1980, С.41. Рис.2,14). Однако
слизаветовский меч отличается формой навершия - имеет слабый изгиб,
всеМВ Т0Г° Н6 Точно Установлено отсутствие перекрестия. В Прикубанье
датио ВеСТНЫе В настояШее время мечи этого варианта, включая хорошо
рованные экземпляры из новых раскопок в Уляпе (Сокровища...1985.
Рис.35) и меотских грунтовых могильников (Аптекарев А.З. 1980; Он же.
1981; Гей А.Н., Каменецкий И.С. 1986. С.44; Каминская И.В. 1984. С.80-
82; Куликова О.П. 1981. С.107; Ловпаче Н.Г. 1985. С.23), не выходят за
рамки 1У-начала III в. до н.э.

Отдел II. Мечи с серповидным навершием

Тип 1 представлен тремя мечами с дуговидным или сломанным под
углом перекрестием. Меч из комплекса № 208 сохранился не полностью
(длина - 52 см) и имеет дуговидное перекрестие и узкое, почти прямое
навершие. Рукоятка плоская, с расширением в центре. Клинок линзовид-
ный в сечении, с параллельными лезвиями (рис. 65,13). К этому типу от-
носится меч из впускного погребения у г.Кореновска на р.Бейсужек, опу-
бликованный Н.В.Анфимовым (Анфимов Н.В.1955. С. 48. Рис.17,1). Тре-
тий меч - из комплекса № 60, длиной 70 см, имеет сломанное под углом
перекрестие и серповидное навершие (Марченко И.И. 1984. Рис. 1,14).
Мечи этого типа в прохоровской культуре датируются IV в. до н.э. (Мош-
кова М.Г. 1963. С.34; Смирнов К.Ф. 1961. С.26-27). У последнего меча
ярко выраженное “классическое" серповидное навершие, что сближает
его с прохоровскими мечами III в. до н.э., которые имеют прямое перекре-
стие. Это и послужило для меня основанием при публикации комплекса
датировать этот меч III в. до н.э., приведя для него неточную аналогию
(Марченко И.И. 1984. С.41). В то же время, учитывая развитую форму
навершия, меч из комплекса № 60 несомненно следует считать самым
поздним среди экземпляров этого типа и относить к началу или даже к
первой половине III в. до н.э., что подтверждается другими находками в
погребении (Марченко И.И. 1984. С.38, 41. Рис.1,10-13).

Тип 2 представлен мечами с серповидным навершием, без перекрес-
тия, т.е. синдо-меотского облика /№ 52, 98, 113, 126, 148, 268/ - 6 экзем-
пляров (рис. 47,6; 75,6). Короткий меч (56,6 см) происходит из комплекса
№ 368, длинный (93 см) - из комплекса № 126. Обычно длина мечей рав-
на 71-74 см /№ 52, 98, 148/. Клинок узкий, с линзовидным сечением,
ширина - 5-7 см. Серповидные навершия без шишечек. К.Ф.Смирнов
датировал мечи этого типа концом III в. до н.э.-рубежом н.э., считая их,
как и мечи с кольцевым навершием, позднейшими дериватами синдо-
меотских мечей (Смирнов К.Ф. 1980. Рис.З). Отсутствие мечей без пере-
крестия в савроматских и скифских памятниках и в то же время наличие
более древних традиций изготовления таких мечей на Кавказе позволили
К.Ф.Смирнову выделить их в отдельную группу, генетически связанную с
ранними кавказскими формами. Однако эта гипотеза не раз оспари-
валась в литературе, и выдвигалась альтернативная точка зрения, со-
гласно которой решающую роль в формировании мечей с серповидным
ошием и без перекрестия сыграли сарматские традиции (Виногра-
на ВБ 1963. С.60; Он же. 1972. С.120 и сл.; Керефов Б.М. 1985. С.194;
п°теенко В.А- 1980. С.13-15). Б.М.Керефов, основываясь на сводке ме-
йс серповидным навершием, приведенной К.Ф. Смирновым, в которой
46 15 мечей только 3 происходят из Прикубанья, а большая часть с
Ие оитории Центрального Предкавказья, считает этот факт основным в
пользу сарматского происхождения этих мечей (Керефов Б.М. 1985.
С 194) К сожалению, сводка К.Ф.Смирнова является неполной, к ней
можно добавить еще более 30 мечей, происходящих из неопубликован-
ных меотских могильников Прикубанья и хранящихся в фондах Крас-
нодарского музея-заповедника. Факт сарматского влияния на формиро-
вание синдо-меотских мечей с серповидными и кольцевыми навершиями

отмечал и сам К.Ф.Смирнов.

Таблица развития основных типов мечей в Прикубанье (рис. 12)
наглядно показывает самостоятельную линию развития мечей синдо-
меотского облика и отражает сарматское влияние на этот процесс. Мечи
типа 2 в меотских комплексах,откуда происходит наибольшее их количе-

ство, хорошо коррелируют с импортами II в. до н.э., но они не известны в
комплексах I в. до н.э. К.Ф.Смирнов, намечая верхнюю дату бытования

этого типа мечей, учитывал хронологические разработки М.П.Абрамовой
для памятников горных районов Центрального Кавказа, где мечи этого
облика бытуют в I в. до н.э. - I в. н.э. (Абрамова М.П. 19696. С.3-11). Для
горных памятников Северного Кавказа характерны мечи с круглыми или
коническими утолщениями на концах наверший, чем они отличаются от
более ранних, т.е. это поздний хронологический вариант мечей типа 2.
М.П. Абрамова считает, что эта группа мечей своеобразна и не может
быть связана с прохоровскими (Абрамова М.П. 19696. С.8). В то же вре-
мя в общепринятой хронологии синдо-меотских мечей существует лакуна
в попвека между мечами с брусковидным навершием и серповидным. Не
объясняет существование этой лакуны и К.Ф.Смирнов. На основании
корреляции мечей типа 2 с наконечниками стрел (см. далее) нижняя дата
определяется второй четвертью III в. до н.э. Таким образом, время быто-
вания мечей типа 2 в Прикубанье охватывает период со второй четверти
III по II в. до н.э. В горных районах Центрального Кавказа, как уже отме-
чалось, мечи этого типа продолжают развиваться и в I в. н.э.

Тип 3 - мечи с серповидным навершием и прямым перекрестием, В
литературе их часто называют прохоровскими, подчеркивая происхожде-
ние. Несмотря на то, что навершия мечей различаются в деталях, их
объединяют в один тип (Мошкова М.Г. 1963. Табл.19). Мне представляет-
ся Целесообразным выделение двух подтипов по форме навершия: 1 - с
ассическим серповидным навершием; 2 - с навершием в виде
“рогатки", т.е. ветви навершия образуют тупой или острый угол.

Подтип 1 - мечи с дуговидным навершием и прямым перекрестием, 9
экземпляров /№ 103, 123, 210, 229, 288, 302, 343, 356/. Мечи различаются
размерами. Длинный меч (108 см) на концах навершия имеет утолщения
(рис. 94,6). Такая деталь отмечается на мечах прохоровской культуры
(Мошкова М.Г. 1963. Рис.10,2. Табл.19,1). Основная группа представлена
короткими мечами длиной 55-45 см. Прямое перекрестие изготовлено из
прямоугольных наваренных пластин. Рукоять обычно прямоугольная. У
одного меча (рис. 63,14) рукоять плоская, расширяющаяся в центральной
части, обмотана шнуром. Меч находился е деревянных ножнах, обло-
женных с одной стороны золотой пластиной с зооморфным орнаментом
(рис. 63,15). Два коротких меча на концах навершия имеют утолщения,
причем меч из комплекса № 103 - треугольный в плане клинок, широкий
у основания. Короткий меч (47 см) из комплекса № 123 (рис. 98,11) нахо-
дился в деревянных ножнах, обложенных золотой фольгой, навершие со
слабым изгибом занимает промежуточное положение между навершиями
мечей второго и третьего типов.

Подтип 2 представлен двумя мечами с навершием в виде “рогатки"
/№ 143, 217/ (рис. 113,7; 70,2). Один меч длинный (96 см), другой - корот-
кий (69 см). Навершия круглые в сечении, гладкие, клинок в сечении
линзовидный.

Мечи типа 3 представлены на всех этапах прохоровской культуры
(Мошкова М.Г. 1963. С.34). Разделение мечей с серповидным навершием
на два подтипа позволяет наметить их относительную хронологию в па-
мятниках прохоровской культуры. А.М.Хазанов выделил ряд комплексов
с совместными находками мечей с кольцевым и серповидным навершия-
ми. Эти погребения он датировал Ш-И вв. до н.э. (Хазанов А.М. 1971.
С.9,10). Мне удалось определить форму навершия только в двух комп-
лексах (Шилов В.П. 1959. С.376. Рис.40,1; Мошкова М.Г. 1963. Табл.19,9),
мечи из которых относятся к подтипу 2. Аналогичные мечи из Бишун-
гаровских курганов на Южном Урале датируются Ш-И вв. до н.э. (Пше-
ничнюк А.Х. 1983. Табл.XXII,8; XXIII,14-16). Ни один меч подтипа 2 в По-
волжье-Приуралье не встречен в комплексе IV в. до н.э. Совместная
находка в Поволжье аналогичного кинжала с сусловским мечом, которую
А.С.Скрипкин датировал П-1 вв. до н.э., и фибулой среднелатенской схе-
мы (Скрипкин А.С. 1980. С.273-275. Рис.4,6,7) позволяет более надежно
датировать комплекс временем латена С2 (Каспарова К.В. 1984. Рис.5) и
тем самым сузить его дату. Это дает основание считать, что подтип 2 бо-
лее поздний, чем подтип 1, и появляется в Поволжье-Приуралье в III в.
до н.э. Формируются мечи подтипа 2 в Приуралье, откуда происходит
большинство из них. Необходимо отметить, что кинжалы подтипа 2 ши-
гппостоанение получили в среде кочевников Средней Азии в
рокое распр	(Мандельштам А.М. 1966. Табл.ХХХ1Х, 9-11,14).

осНОВН° логические рамки для мечей типа 3 на Северном Кавказе опре-
ХР°гя на основании датировок погребений Нижне-Джулатского и Че-
деляют могИПЬНИКОВ _ [|_| вв. до н.э. (Абрамова М.П. 1983. С.37. Рис.1,
ГеМ-27°Керефов Б.М. 1985. С.193). Этим же временем датируются и мечи
21 п ’икубанья. На левобережье Нижнего Дона прохоровские мечи появ-
И3 П ся по мнению В.Е.Максименко, с конца III в. до н.э.(Максименко В.Е.
С Юб Рис.62,1-9). В последнее время появилась серия публи-
19иий Северокавказских материалов, в которых время бытования от-
ельных категорий вещей, в том числе и мечей, определяется на осно-
вании датировок прохоровских памятников Поволжья-Приуралья, и эти
аты автоматически, без корректировки, переносятся на памятники Се-
верного Кавказа, что приводит порой к значительному удревнению ком-

плексов.

Корреляция мечей типа 3 с наконечниками стрел и импортными пред-
метами, имеющими узкую дату, позволяет определить более точное вре-
мя их бытования в Прикубанье. Самые ранние мечи подтипа 1 (длинный
и короткий) происходят из комплекса № 229, который на основании кор-
реляции с наконечниками стрел датируется второй четвертью III в. до н.э.
Эта дата подтверждается находкой аналогичного длинного меча (116 см)
в черепичной гробнице №г 18 Елизаветинского могильника, датируемой
III в. до н.э. (Анфимов Н.В. 1955. С.48). Остальные мечи подтипа 1 проис-
ходят из комплексов II в. до н.э.: комплекс № 288 датируется серебряной
чашей и унгвентарием 3-го типа второй четвертью II в. до н.э., комплекс
№ 302 - буролаковым канфаром - второй половиной II в. до н.э. (Гей О.А.
1986. Рис.16); остальные комплексы датируются в пределах II в. до н.э. В
комплексах, надежно датированных I в. до н.э., мечи этого подтипа от-
сутствуют.

Верхняя дата мечей подтипа 2 определяется на основании датировки
комплекса № 143 первой половиной I в. до н.э. (фибула-брошь типа II ва-
рианта 3, бронзовая ситула). История формирования этого комплекса, на
мой взгляд, связана с участием сарматов в Митридатовых войнах, когда
они непосредственно соприкасались с кельтами, так как в погребении
найдена золотая пластина (рис. 113,12), изображение на которой по сти-
листическим особенностям находит ближайшие аналогии в памятниках
кельтского искусства. Комплекс № 217, из которого происходит второй
меч, датируется по набору керамики второй половиной II в. до н.э.
РиИС ?.0'3’5)’ О появлении мечей подтипа 2 в Прикубанье в первой поло-
В' Д° н э' свидетельствует находка аналогичного меча е разру-
ном погребении Старокорсунского могильника городища № 2 (раскоп-
ки экспедиции Кубанского государственного университета в 1987 г.),
датируемого родосской клейменной амфорой.

Таким образом, мечи подтипа 1 бытуют в Прикубанье во второй чет-
верти 1Н-Н в. до н.э. и синхронны синдо-меотским мечам типа 2 отдела II.
Мечи подтипа 2 во II в. до н.э. сосуществуют с мечами подтипа 1 и про-
должают бытовать в Прикубанье в первой половине I в. до н.э.

Отдел III. Мечи с кольцевидным навершием

Тип 1 - мечи с кольцевым навершием и прямым перекрестием.Тип
представлен одним экземпляром /№ 410/. Меч короткий - 45 см, клинок в
сечении линзовидный, перекрестие из прямоугольных пластин. А.М. Ха-
занов показал развитие этого типа мечей от прохоровских с серповидным
навершием, наметил хронологические рамки их бытования и доказал, что
в среднесарматское время господствовал этот тип оружия (Хазанов А.М
1971). Новый материал из сарматских памятников был обобщен в рабо-
тах Б.Ф.Железчикова и А.С.Симоненко, уточнивших ряд дат и географию
распространения этого типа мечей (Железчиков Б.Ф. 1980. С.44—46; Си-
моненко А.В. 1984. С-135-142). Время их бытования определяется в пре-
делах 1П-Н вв. до н.э.-1 в. н.э. Допустимо, что этот тип мечей доживает в
Северном Причерноморье до |1| в. н.э. (Симоненко А.В. 1984. С.141). На
Северном Кавказе мечи с кольцевым навершием обычно датируют I в. до
н.э - I в. н.э. (Хазанов А.М. 1971. С.10). М.П.Абрамова допускает их бы-
тование здесь в начале II в. н.э. (Абрамова М.П. 1987. С.147 Рис.59,1-5).
А.М.Ждановский, опираясь на дату всего одного погребения № 36 из Ели-
заветинского могильника и на тот факт, что Усть-Лабинский могильник
№ 2 прекращает существование ко II в. н.э. (Каменецкий И.С.1965а.
Прил. С.130-135), считает, что мечи этого типа не могли бытовать во II в.
н.э. (Ждановский А.М. 19856. С.110). Однако он заузил дату фибулы из
погребения № 36 Елизаветинского могильника. В этом комплексе вместе
с мечом найдена фибула с гладким корпусом и завитком на конце сплош-
ного пластинчатого приемника (Анфимов И.Н. 1984. С.93. Табл.VII,10),
которая датируется 1-первой половиной II в. н.э. (Амброз А.К. 1966. С.45-
46; Трейстер М.Ю. 1982. С.155), и в настоящее время нет оснований
ограничивать время бытования этих фибул I в. н.э. На наличие мечей с
кольцевым навершием в Прикубанье во II в. н.э. указывает и совместная
находка с одночленной подвязной фибулой варианта 4 в погребении 14
могильника городища № 1 хут. им.Ленина (Марченко И.И. 1981. С.10-11
Табл.30,6). А.К.Амброз датирует этот вариант фибул второй половиной
II в. н.э., возможно, началом III в. н.э. (Амброз А.К. 1966. С.50). Этой же
датировки придерживаются А.С. Скрипкин (Скрипкин А.С. 1977. С. 107) и
М.Ю. Трейстер (Трейстер М.Ю. 1982. С.153). К такой же дате (вторая по-
повина II - начало III в. н.э.) фибул этого варианта из Кобяковского мо-
гильника приходит В.М.Косяненко (Косяненко В.М.1987. С.57). Следова-
тельно, мечи типа 1 в Прикубанье следует датировать I в.до н.э.- II в. н.э.

Тип 2 - мечи с кольцевым навершием, без перекрестия. В нашей кол-
лекции только один экземпляр этого типа из комплекса № 61 (Марченко
И.и. 1984- Рис.1,7). Меч короткий - 53 см, с широким треугольным клин-
ком, линзовидным в сечении. К.Ф.Смирнов подобные мечи отнес к позд-
ним дериватам синдо-меотских мечей и датировал концом III в. до н.э -
рубежом н.э. (Смирнов К.Ф. 1980. Рис.3,У1а). Необходимо отметить, что
КФ.Смирнов учел всего один меч с кольцевым навершием, дату которого
следует уточнить. М.П.Абрамова датирует такие мечи из Нижне-Джулат-
ского могильника П-1 вв. до н.э. (Абрамова М.П. 1983. С.37) на том осно-
вании, что К Ф.Смирнов включил их в группу поздних дериватов мечей
синдо-меотского типа (Смирнов К Ф. 1980. Рис.З). В погребении № 64, из
которого происходит меч, найдены бусы, позволяющие установить ниж-
нюю дату для этого комплекса. Присутствующие в наборе стеклянные
бусы с внутренней позолотой в виде нерасчпененных столбиков из 2-7
бусин (Абрамова М.П. 1972. С. 31. Рис.7,63) относятся к типу 1 вариан-
та “б” и появляются в Северном Причерноморье только в комплексах
первых вв. н.э. (Алексеева Е.М. 1978. С 28-30. Рис.Ю). Таким образом
погребение № 64 следует отнести ко второй группе погребений этого мо-
гильника, датирующихся I - началом II в. н.э. (Абрамова М П 1983 С 38)

и этим же временем датировать меч.

В связи с этим становится очевидным, что для мечей 2-го типа хроно-
логия не разработана. Поэтому необходимо обратиться к материалам из
грунтовых могильников Прикубанья. Мечи этого типа не получили широ-
кого распространения, они составляют лишь 10% по отношению к мечам
других типов в погребениях I в. до н.э,—II в. н.э. Два наиболее ранних ме-
ча происходят из погребения №28 могильника городища № 1 хут. им.Ле-
нина (1983 г.) и по набору керамики (канфар,миска, кружка) датируются
I в. до н.э. (Лимберис Н.Ю. 1983). Этим же временем датируется меч из
погребения № 252 (1981 г.) этого же могильника. Погребение № 348 по
набору бус относится к 1-П вв. н.э. (Марченко И И. 1981. Табл.382,5;
528,5). Из всех учтенных мною мечей (12 экземпляров) лишь два датиру-
ются I в. до н.э., остальные - 1-П вв. н.э. Следовательно, мечи типа 2
можно ограничить I в. до н.э.—II в. н.э., они синхронны мечам типа 1 этого
отдела. Следует признать, что хронология этого типа мечей имеет сла-
бые точки, так как построена она не на импортах, имеющих узкие даты,
как в остальных случаях, а на основании датировок керамики и бус. По-
этому нельзя определить точно, появляются ли мечи типа 2 в первой или
во второй половине I в. до н.э., и приходится довольствоваться широкой
ДИТОЙ - 1«. до н.э..

Отдел IV. Мечи без металлического навершия

Тип 1 - мечи с прямым перекрестием /№ 44, 301, 331, 385/. Длина ме-
ча из комплекса № 44 - 73 см (рис. 52,15), клинок в сечении линзовид-
ный. Второй меч автор публикации относит “со значительной долей
вероятности’’ (Анфимов И.Н. 1986. С.197) к этому типу. Мною при изуче-
нии коллекции этого комплекса было установлено, что верхний край ру-
коятки сохранился полностью, поэтому меч с полной увереностью можно
отнести к типу 1. Длина сохранившейся части клинка - 55 см, сечение
линзовидное (Анфимов И.Н. 1986. Рис.2,1). Этот меч является самым
ранним в Прикубанье, так как комплекс надежно датируется первой чет-
вертью Г в. до н.э. (Марченко И.И. 19876. С.50).

К этому же типу относится кинжал (длина - 36,5 см) с прямым пере-
крестием, ромбовидным в сечении клинком и круглой в сечении рукоят-
кой, происходящий из комплекса № 331, который датируется I в. до н.э.
(Марченко И И. 1984. С.61,62. Рис.6,27). К данному типу я склонен отнес-
ти также и короткий меч /№ 385/ с бронзовым ромбовидным в сечении
перекрестием (рис. 96,2). Клинок в сечении ромбовидный, сохранился не
полностью - 16 см. Мечи с бронзовым перекрестием являются редкой на-
ходкой. А.М.Хазаноаым учтено два меча с таким перекрестием, которые
относятся к сусловскому времени (Хазанов А.М. 1971. С.19. Табл.X,6)
Меч из комплекса № 385 датируется фибулой-брошью типа II варианта 2
первой половиной I в. до н.э. Кроме этого, мною учтено еще пять мечей
из Прикубанья, датируемых I в. н.э.: два меча из могильника городища
№ 1 хут. им.Ленина (Марченко И И. 1981. Табл.340,1; 411,2), два - из
Елизаветинского могильника (Анфимов И.Н.1984. Табл.VI,13, XII,27),
один - из кургана № 1 на Лысой горе (Хазанов А.М. 1971. С.21.
Табл.ХШ.З). Таким образом, мечи типа 1 бытуют в Прикубанье в I в. до
н.э,—I в. н.э.

Тип 2 - мечи без перекрестия и навершия. В коллекции два длинных
меча /№ 293, 204/ - 84 см. Узкая рукоять-штырь расширяется книзу и
плавно переходит в клинок, ромбовидный в сечении (рис.78,9). На штыре
сохранился тлен от деревянной рукояти. Из комплекса №293 происходит
также кинжал с широкой рукояткой-штырем, плавно переходящей в кли-
нок длиной 48 см, линзовидный а сечении. Кинжал находился в дере-
вянных ножнах, от которых сохранился тлен. Рукоятка была деревянной,
украшена двумя золотыми полусферическими бляшками, крепившимися
к ней шпеньками (рис. 78,10). Комплекс датируется по набору импортной
посуды (кованый кувшин, серебряные канфары) концом I в. н.э.
д М Хазанов датировал мечи типа 2 в Прикубанье 1-11 вв. н.э. (Хаза-
АМ 1971. С.21). К сводке мечей типа 2, составленной А.М. Хазано-
Н°В следует добавить новые находки и уточнить датировки некоторых
ипмплексов, учтенных в аго работе.

к0” могильника городища № 1 хут. им.Ленина происходит семь мечей
го типа (Марченко И.И. 1981. Табл.24,4; 271,3; 345,5; 437,4; 462,1;

А56 5- 598 5) и еще пять мечей можно отнести к этому типу условно, так
5 их рукоятки полностью не сохранились (Марченко И.И. 1981.
Табл 220 3- 224,3; 298,2; 388,1,2; 547,1). За исключением двух, все по-
гребения с подобными мечами датируются широко - 1-П вв. н.э. Меч из
погребения № 306 был найден вместе со стеклянным амфориском тем-
но-синего цвета с фестончатым орнаментом. Аналогичные амфориски
ДХврден, не приводя убедительных аргументов, датировал Н-1 вв. до
н э (Нагбеп О.В. 1969. Р.54, 70). Находки таких амфорисков в некрополе
о Самофракия с монетами позволили надежно датировать их временем
Августа (ОизепЬегу Е.В. 1967. Р.37. Нд.6,7). К этому же времени относят-
ся и боспорские находки (Кунина Н.З., Сорокина Н.П. 1972. С.169.
Рис. 11,18). Но в погребении № 306 в наборе имеются бусы с внутренней
позолотой типа 1 варианта “б”, которые появляются на рубеже н.э.
(Алексеева Е.М. 1978. С.29-30), поэтому комплекс может быть отнесен к
первой половине I в. н.э. Меч из погр Чния № 364 (Марченко И.И. 1981.
Табл.556,5) датируется бронзовой пр->«<олочной подвязной фибулой ва-
рианта 3 первой половиной II а. н.э. Меч из кургана 44 ст-цы Тифлисской
(1901г.) датируется II в. н.э. (Ждановский А.М. 19856. Рис.144,11,31). Два
меча из Усть-Лабинского могильника № 2, на основании анализа инвен-

таря И.С.Каменецкого, который установил, что к концу I в. н.э. могильник
прекратил функционировать, нужно датировать I в. н.э.(Каменецкий И.С.
1965. С.130-135). В настоящее время в Прикубанье нет ни одного меча
типа 2, который можно было бы надежно датировать III в. н.э. В III в. н.э.
известны мечи только типа 3 (по А.М. Хазанову). Эти мечи появляются в
регионе во II в. н.э. и встречаются как в сарматских погребениях (Жда-
новский А.М. 19846. С.80. Рис.1,44), так и в меотских грунтовых могиль-
никах (Ждановский А.М. 1975; Лимберис Н.Ю. 1983; Марченко И.И. 1981).
Наиболее поздний меч третьего типа происходит из погребения № 27 мо-
гильника городища № 1 хут. им.Ленина (Марченко И.И. 1981. Табл. 183). С
ним вместе найдена проволочная одночленная фибула пятого варианта
1чяаП1г'кНОЙ ФугУРН0Й обмоткой, датирующаяся III в. н.э. (Амброз А.К.

. ; ’51, Трейстер М.Ю. 1982. С.153), или даже только первой полови-
ной III В. н.э. (Скрипкин А.С. 1977. С.107).
Таким образом, мечи типа 2 датируются в Прикубанье 1-11 вв. н.э.1, а
мечи типа 3 - П-1П в. н.э., а возможно, и только II- первой половиной III в
н.э.

А.М.Хазанов первый тип мечей выводил из длинных савроматских и
считал центром их формирования Поволжье (Хазанов А.М. 1971. С.17-
19). Датируются мечи первого типа в Поволжье III в. до н.э. - 1-П вв. н.э.
А.С.Скрипкин, проанализировав “основные звенья” эволюции мечей без
металлического навершия, предложенной А.М.Хазановым, показал, что в
основе эволюционного ряда находились мечи типологически неверно им
атрибутированные. В связи с этим, А.С.Скрипкин считает, что оба типа
мечей сформировались не в Поволжье, а в Прикубанье и на Боспоре
(Скрипкин А.С. 19846. С.85-86).

Так как мечи типа 1 в Прикубанье бытуют в I в. до н.э.-1 в. н.э., пред-
ложение А.С.Скрипкина о формировании этих мечей в Прикубанье не
находит подтверждения в археологическом материале. Самые ранние
мечи первого типа происходят из Поволжья, откуда они и проникли в
Прикубанье, так считал А.М. Хазанов, но не в I в. н.э., а в I в. до н.э. Для
второго типа мечей наблюдения А.С.Скрипкина полностью подтвержда-
ются кубанскими находками, так как в I в. н.э. мечи этого типа широко
представлены в Прикубанье и с начала II в. н.э. поступают в Нижнее По-
волжье, где вскоре становятся ведущим типом (Скрипкин А.С. 19846
С.86). На мой взгляд, являются необоснованными попытки связать гене-
зис этих мечей с кельтским влиянием (Раев Б.А. 19796. С.261-262.
Скрипкин А.С. 19846. С.86), так как в Прикубанье мечи без перекрестия
существовали непрерывно, как было показано выше, с IV в. до н.э., а
форма навершия изменялась у них под влиянием сарматских мечей (сер-
повидные и кольцевидные). Так же под влиянием сарматских мечей с
прямым перекрестием и без металлического навершия сложился на
основе местных традиций и новый тип мечей (тип 2).

К особому типу 4 относится однолезвийный меч без металлического
навершия и перекрестия /№ 124/. Длина меча - 63 см. Рукоятка-штырь,
плавно расширяясь, переходит в клинок (рис. 97,13). Рукоятка была
деревянной, крепилась к штырю железными заклепками. К сожалению,
меч плохо сохранился и невозможно установить, был ли клинок прямой
или искривленный. Автор раскопок ошибочно датировал этот комплекс
IV-III вв. до н.э. (Тарабанов В.А. 1984. С.23). Однако его дата, на основа-
нии хронологии красноглиняного кувшина № 12 и кружки-кувшина № 17

1 Меч из погребения 1 Острого кургана конца II в. до н.э. И.И.Гущина отнесла к боспорским
образцам (Гущина И.И. 1983. С.95-96. Рис.2,13.14). Б.А.Раев правильно определил этот меч
как кельтский (Раев Б.А. 19796. С.261-262). Поэтому при определении времени бытования ме-
чей второго типа меч из Острого кургана не учитывается.
.. _ конец |Ц-первая половина II в. до н.э. Этому мечу близок
(рис. 97,0, / ^еч из старо-Киишкинского могильника, который имел
одНолезвиин ленный КЛИНОК| и датируется концом 111-11 в. до н.э. (Мошко-
слегка искр $$ уабл. 19,28). На Северном Кавказе аналогичные мечи
ва М.Г. 1	- Однолезвийные мечи с прямым клинком встречаются в

^1лгЬских памятниках IV в. до н.э., но они имеют перекрестия и навершия
а а А И. 1964. Табл.19,9,11). Однолезвийный меч происходит из
(Мелюк в$ Сладковского могильника. В.Е.Максименко датирует это по-
^бение V в.до н.э., опираясь, главным образом, на дату сероглиняной
^Форы сравнивая ее с аналогичным сосудом из кургана Бабы (Макси-
Э ко В Е 1983. С.30-31. Рис. 14,12). Однако этот скифский курган
датируется первой половиной IV в. до н.э. (Алексеев А.Ю. 1987. С.40-41,
рис 1А 10). Подобные амфоры известны в памятниках IV в. до н.э. При-
кубанья (Смирнов К.Ф. 1958. Рис.5,11). Не противоречит дате - IV в. до
н э - и весь остальной инвентарь из этого комплекса. В.Е. Максименко
связывает появление однолезвийных мечей в сарматских степях с влия-
нием Кавказа (Максименко В.Е. 1983. С 105). Но ареал распространения
однолезвийных мечей подтверждает предположение А.И. Мелюковой о
формировании этого типа в скифской среде под влиянием фракийского
вооружения. Появление однолезвийных мечей в сарматской среде сле-
дует рассматривать как отражение контактов между кочевниками.

КЛАССИФИКАЦИЯ И ХРОНОЛОГИЯ НАКОНЕЧНИКОВ СТРЕЛ

В основу классификации положены единые принципы. Наконечники
стрел подразделены на группы по форме насада, на отделы - по форме
поперечного сечения пера, на типы - по форме головки, на подтипы - по
форме основания пера. Варианты выделяются на основании корреляции
длины и ширины пера (показатели длины и диаметра втулки у железных
наконечников стрел статистически не обрабатывались, так как не всегда
возможно определить, полностью ли сохранились втулки).

Железные наконечники стрел

Группа А. Втульчатые	; 

Эта группа самая многочисленная — более 1800 экземпля|МВ, тип н>-
торых определен. Количество экземпляров каждого варианте указано в
таблицах на рис. 13-17.

Отдел I. Трехлопастные (рис. 13; 14)
ип I. Наконечники небольшого размера со сводчатой головной.
Подтип А. Основание пера ровное, перпендикулярное оси наконечни-
ка (рис. 13,1)1.

Подтип Б. Основание лопастей косо срезано под тупым углом ко втул-
ке (рис. 13,2). Размерные варианты в обоих подтипах не выделяются.

Тип II. Со сводчатой головкой и удлиненным пером.

Подтип А. Основание пера ровное, перпендикулярное оси наконечни-
ка. Выделяется два размерных варианта (рис. 7,3-4).

Подтип Б. Основание лопастей косо срезано под тупым углом ко втул-
ке (рис. 13,5).

Подтип В. С опущенными концами лопастей.Три размерных варианта.
От первого к третьему отмечается увеличение пропорций (рис. 13, 6-8).

Тип III. С головкой лавролистной формы. Два размерных варианта.
Развитие идет по линии удлинения головки (рис. 13,9-10).

Тип IV. Головка иволистной формы. Два размерных варианта. Для
первого характерен плавный переход пера ко втулке (рис. 13,11), для
второго - косо срезанные под тупым углом ко втулке основания лопастей
(рис. 13,12).

Тип V. Перо треугольное (рис. 14).

Подтип А. Основание пера ровное, перпендикулярное ко втулке. Вы-
делено семь размерных вариантов. Развитие идет по линии удлинения
пера: от 0,8 см (вариант 1) до 5,3 см (вариант 7). Вариант 5 отличается от
варианта 6 шириной основания пера (рис. 14,13-19).

Подтип Б. Лопасти срезаны под тупым углом ко втулке. Выделяется
четыре размерных варианта. Отмечается увеличение пропорций пера
(рис. 14,20-23).

Подтип В. Концы лопастей опущены вниз (рис. 14,24).

Отдел II. Трехгранные (рис. 15)

Тип I. Перо лавролистной формы. Два размерых варианта (рис 15,
25-26).

Тип II. Со сводчатой головкой, концы опущены. Два размерных
варианта (рис. 15,27-28).

Тип III. С треугольным пером.

Подтип А. Основание пера прямое (рис. 15,29).

Подтип Б. Грани срезаны под тупым углом ко втулке (рис. 15,30).

Тип IV. С узким ланцетовидным пером (рис. 15,31).

Отдел III. Четырехгранные (рис. 15)

Тип 1. С треугольным пером, основание прямое (рис. 15,32).

Тип II. С листовидным пером, расширяющимся в средней части, с
плавным переходом ко втулке (рис. 15,33).

1 Номер на рисунке соответствует сквозной нумерации наконечников стрел, под которой они
использовались в корреляции.
Тип Н1. Перо ромбовидное, маленького размера (рис. 15,34). .р
Отдел IV. С круглым в сечении пером (рис. 15)

Тип I Перо лавролистное, небольшого размера (рис. 15,35).

Тип II. Перо треугольное, с плавным переходом ко втулке (рис. 15,36).

Отдел V. С плоским в сечении пером (рис. 16)

Тип I. Перо треугольное, концы опущены (рис. 16,37).

Тип II. Перо листовидное, с плавным переходом ко втулке (рис. 16,38).

Костяные наконечники стрел (рис. 16)

Тип I. Конусовидный, с внутренней втулкой (рис. 16,39).

Тип II. Пулевидный, круглый в сечении, с внутренней втулкой. Имеет-
ся метка в виде перекрещивающихся косых линий (рис. 16,40).

Тип III. Четырехгранный, с треугольным пером, косо срезанным осно-
ванием и выступающей втулкой (рис. 16,41).

Бронзовые наконечники стрел

Отдел I. Трехлопастные (рис. 16)

Тип I. Со сводчатой головкой, внутренней втулкой, лопасти рельефно
выделены, концы опущены вниз (рис. 16,42).

Тип II. С массивной трехгранной головкой, переходящей в лопасти с
горизонтальным основанием, с короткой выделенной втулкой (рис. 16,43).

Тип III. С узкой треугольной головкой с пирамидальным острием,
переходящим в лопасти с горизонтальным основанием, с довольно
длинной выступающей втулкой (рис. 16,44).

Тип IV. Со сводчатой головкой и опущенными вниз концами лопастей
(рис. 16,45).

Тип V. С массивной сводчатой головкой и опущенными концами ло-
пастей, втулка короткая (рис. 16,46).

Тип VI. Со сводчатой головкой и срезанными под тупым углом ко
втулке основаниями лопастей (рис. 16,47).

Отдел II. Трехгранные (рис. 16)

Тип I. Со скрытой втулкой и слегка сужающимися к основанию граня-
ми, концы которых немного опущены (рис. 16,48).

Тип II. Пирамидальные, с ровной базой (рис. 16,49).

Группа Б. Черешковые	,

Подгруппа Б,. С длинными черешками (рис. 17)	. >.

_	_	Отдел I. Трехгранные , _	,«

ип I. Со сводчатой головкой.
Подтип А. Основание пера прямое. Два размерных варианта (рис. 17,
50-51).

Подтип Б. Перо с плавным переходом к черешку. Черешок в сечении
квадратный или круглый (рис. 17,52).

Подтип В. С опущенными концами пера (рис. 17,53).

Тип II. С треугольным пером. Концы срезаны под тупым углом к
черешку (рис. 17,54).

Подгруппа Бг. С короткими черешками (рис. 17)
Отдел I. Трехлопасные

Тип I. Со сводчатой головкой и прямым основанием (рис. 17,55).

Тип II. С удлиненным пером и сводчатой головкой (рис. 17).

Подтип А. С прямым основанием (рис. 17,56).

Подтип Б. С опущенными концами лопастей (рис. 17,57).

Тип III. С треугольным пером.

Подтип А. С прямым основанием (рис. 17,58).

Подтип Б. Концы лопастей срезаны под тупым углом к череш^
(рис. 17,59).

Подтип В. Концы лопастей опущены (рис. 17,60).

Тип IV. С треугольным пером, основание лопастей срезано под ту-
, пым углом к черешку (форма приближается к ромбовидной) (рис. 17,61).

Тип V. С треугольной головкой, параллельными гранями лопастей.
Основание прямое (рис. 17,62).

Отдел II. Плоские

Тип I. С треугольным пером (рис. 17,63).

Корреляция отдельных типов и вариантов наконечников стрел пред-
ставлена на графе (рис. 19). Коэффициент связей вычисляется по той же
формуле, что и для золотых бляшек. На графе выделяется четыре груп-
пы наконечников стрел (рис. 19А,Б,В,Г). Группы А,Б,Г связаны между со-
бой через наконечники стрел группы В, которая занимает промежуточное
положение между ними.

На основании корреляции железных наконечников стрел в группе А с
бронзовыми (стрелы № 43,44,45,46,47,48,49) была определена нижняя
дата группы А - IV в. до н.э., так как эти бронзовые наконечники стрел да-
тируются, в основном, У-1У вв. до н.э. (Мошкова М.Г. 1963. Табл.14, 140-
142; Она же. 19626. Рис.27,32,34; 28,8; Смирнов К.Ф.1961а. Табл.11Л'1а),
а остальной материал в погребениях позволяет сузить даты до IV в. до
н.э.

Для уточнения хронологии наконечников стрел необходимо рассмот-
аимовстречаемость железных наконечников с хроноиндикаторами
РеТЬВрбениях меотских грунтовых могильников (рис. 18). Железные на-
В П0ПЭ ки стрел № 1,2,3,5,6,7,9,10,13,20,21,33 и костяной № 39 встреча-
конечни^^^^ |у2начала ц| в д0 н э. Так на восточном могильнике
ЮТСЯпкоосунского городища № 2 из погребения 3 раскопа I (1991 г.) про-
водит коринфская амфора (рис. 18,А1) IV в.до н.э. (Келер К. 1992.
г 270-271 Табл.2Ь); из погребения 2 раскопа II (1991 г.) и погребения 9
С копа II (1992 г.) - амфоры типа Солоха I (рис. 18,А2); из погребения 1
Раскопа I (1989 г.) - хиосская амфора ( рис. 18,АЗ), которая датируется
Р Б д0 н з (Зеест. И.Б. 1960. С. П-1Ъ. Табл.1У, 13). Третьей четвертью
IV в до н.э. датируется синопская амфора (Монахов С.Ю. 1992. С.167.
Рис 1 Ю) из погребения 3 раскола I 1990 г. (рис. 18,А4). К последней чет-
верти IV - рубежу !'7-Ш в. до н.э. относится книдская амфора1
(оис 18.А5). В эту же группу входят комплексы со строгими псалиями ти-
па I (рис.18,В1) и стержневидными псалиями IV типа (рис. 18,В2), мечами
синдо-меотского облика с брусковидным навершием (рис. 18,С), височ-
 ными кольцами (рис.18,Е1) и терракотовыми горгонейонами (рис. 18,Е2).

Из погребения 39 раскопа V (1992 г.) происходят наконечники стрел
№ 20,21,24 и сероглиняный канфар на конической ножке, который дати-
руется серединой III в. до н.э. На этом основании можно уточнить верх-
нюю дату наконечников № 20, 21 и определить нижнюю дату для нако-
нечника № 24 - середина III в. до н.э. Наконечники стрел № 24 встречены

в погребении 6 раскопа VI могильника городища № 2 хут. им.Ленина с ро-
досской амфорой, которая по клеймам датируется второй половиной II в.
до н.э. (Марченко И.И.1986. С.17-18), что позволяет определить хроноло-
гические рамки его бытования серединой 1И-П в. до н.э. Концом 111-11 в. до
н.э. датируются наконечники № 15,16,17,22,37 из погребений могильника
хут. им.Ленина (рис. 18).

После уточнения хронологии наконечников стрел на меотских
материалах вернемся к сарматским комплексам.

Определить хронологию наконечников стрел из сарматских погребе-
ний можно на основании корреляционной таблицы комплексов (рис. 20), в
которую включены различные типы мечей. Это дало возможность выде-
лить четыре группы погребений. Распределение комплексов на таблице
отражает их хронологию. Так в группу I вошли комплексы с бронзовыми
наконечниками стрел, мечами синдо-меотского облика с брусковидным
навершием (тип 2) и мечом с серповидным навершием и дуговидным
перекрестием (тип 1), которые, как было показано выше, датируются IV—
началом III в. до н.э.	'

Р Деление амфор выполнено С.Ю. Монаховым, которому автор выражает благодарность.
В основном в погребениях группы I представлены наконечники стрел,
которые на графе объединены в группу А. Все бронзовые, железные на-
конечники № 1,2 и костяной наконечник № 39 встречены только в груп-
пе I, наконечники стрел № 3,5,9,10 входят и в группу II. В комплексах этой
группы встречены мечи с серповидным навершием и прямым пере-
крестием (тип 3, подтип 1), синдо-меотского облика с серповидным на-
вершием (тип 2), канфар середины III в. до н.э., зеркало (тип I, вариант 1
- комплексы № 180, 229 ). В целом, группа II датируется серединой III, в.
до н.э., так как наконечники стрел входящие в эту группу, наиболее силь-
ные связи имеют со стрелами погребений группы I, верхняя дата, которой
ограничивается началом III в.до н.э. В то же время, наконечники стрел
№ 3,5,9,10 не встречаются в меотских погребениях, нижняя дата которых
определяется концом III в.до н.э. (рис. 18). Взаимовстречаемость нако-
нечников стрел с мечами синдо-меотского облика, как с брусковидным
навершием, так и с серповидным навершием, позволяет уточнить ниж-
нюю дату для мечей с серповидным навершием (отдел II, типы 2 и 3,
вариант 1) - середина III в. до н.э. Таким образом, заполняется лакуна в
50 лет между мечами синдо-меотского облика с брусковидным и серпо-
видным навершиями.

Наконечники стрел группы II частью вошли в группу А (на графе), а
остальные (№ 7,15,16,21,22,30,38) объединены в группу Б и имеют силь-
ные связи с группами А и В (рис. 19).

Комплексы группы III не содержат мечей, но на основании датировки
сопровождающего инвентаря эту группу можно датировать последней
четвертью 1Н-Н в. до н. э. Так, из комплекса № 187 происходит амфо-
риск, который датируется концом Ш-первой половиной II в. до н. э.

Нижнюю дату этой группы можно ограничить концом III в. до н.э. на
основании того, что в ней не встречаются наконечники стрел, характер-
ные для группы I и II, т.е. те, которые датируются 1\/-серединой III в. до
н. э. (наконечники стрел № 1,3,9,5,10,2,38,21). Верхняя хронологическая
граница группы III может быть определена на основании датировки ком-
плекса № 228 второй четвертью II в. до н. э. Поэтому группа III может
быть датирована концом П1-первой половиной II вв. до н. э.

Во вторую группу вошли наконечники стрел группы Б - № 6,11,12,15,
33,31,36. Нижнюю хронологическую границу группы можно определить на
основании датировки мечей с серповидным навершием и дат комплек-
сов, входящих в эту группу в верхней части таблицы, а также на осно-
вании того, что эти наконечники стрел не встречены со стрелами первой
группы, что дает возможность ограничить нижнюю дату последней чет-
вертью III в. до н.э. Верхняя хронологическая граница группы может быть
определена нв основании датировки комплекса № 288 второй четвертью
по н.э., который является самым ранним в третьей группе комплек-
11 д Таким образом, перечисленные наконечники стрел группы II дати-
^ются концом 111-серединой II в. до н.э.

₽У В группах I и III встречены наконечники № 13,14,20, которые связыва-
т обе группы. Причем они встречены с наконечниками самой ранней
гоуппы А, которая датируется IV в. до н.э. Этим временем и определяет-
ся нижняя граница хронологических рамок нвконечников № 13,14,20. Для
наконечников стрел № 13,20 верхняя граница устанавливается на осно-
вании аналогичных наконечников стрел в погребениях II в. до н.э. Сред-
него Прикубанья (Ждановский А.М. 1988. С.66-67) и датировкой комплек-
сов группы III.

Наконечники стрел № 16 и 17 встречены во II группе комплеков. Для
установления времени бытования этих наконечников необходимо рас-
ширить источниковедческую базу. С этой целью привлечены материалы
из сарматских комплексов Среднего Прикубанья. В классификации же-
лезных наконечников стрел, предложенной А.М. Ждановским, я отожде-
ствляю наконечники № 14,16,17 с вариантами 1,2,3, тип 5а, № 22 - с
вариантом 1, тип 56. В Среднем Прикубанье наконечники стрел № 14,17
датируются Н-1 вв. до н.э., №16 - 111-1 вв. до н.э., № 22 - II - первая поло-
вина I в. до н.э.

Отсутствие особой группы наконечников стрел на корреляционной
таблице, которую можно было бы выделить в I в. до н.э., объясняется, в
первую очередь, тем, что в I в. до н.э. наборы колчанов содержат, в
основном, однотипные наконечники ртрел. И, как можно увидеть на мате-

риалах Среднего Прикубанья, комплексы I в. до н.э. содержат наборы
стрел № 14,17,22, т.е. те, которые, как было показано, имеют широкие
хронологические рамки и являются “сквозными признаками”. Они объ-
единены на графе в группу В.

Наконечники стрел группы Г входят в четвертую группу комплексов.
Самый ранний в ней комплекс №288 датируется второй четвертью II в.
до н.э. В эту группу входят, в основном, наконечники с длинными череш-
ками - № 50,51,52,53,54 и втульчатые - № 4,8,23. Группе IV связана с
группой III через наконечники № 17 и № 12. В целом, группа III датируется
II в. до н.э., что и определяет дату наконечников стрел группы Г.

Железные трехгранные наконечники стрел с длинными черешками
были распространены в памятниках прохоровской культуры с IV по II в.
До н.э. (Мошкова М.Г.1963. Табл. 17). Наконечники № 58 и 60 из ком-
плекса № 302, который датируется второй половиной II в. до н.э., отно-
ся та|<Же к этой группе, что опровергает сложившееся в литературе
ение, будто черешковые наконечники стрел появляются в Прикубанье,
и на Северном Кавказе, в I в. н.э. Причем, этот тезис, верный для
меотских памятников (и только для некоторых типов стрел)1, где нако-
нечники стрел встречаются очень редко, не был подкреплен фактическим
материалом (Анфимов Н.В. 1951. С.203). Однако в дальнейшем эта дата
автоматически была перенесена на все сарматские погребения Северно-
го Кавказа (Абрамова М.П. 1972. С.23), и, более того, рубеж н.э. для ком-
плексов стали выделять на основании взаимовстречаемости втульчатых
(без выделения типов) и черешковых наконечников стрел (Абрамова М.П.
1972. Табл.IX; Керефов Б.М. 1985. Табл.XI). А при датировке отдельных
сарматских комплексов находки черешковых стрел заставляли исследо-
вателей необоснованно завышать даты или искать компромиссные ре-
шения (Гей О.А. 1976. С.76). Как было показано выше, черешковые нако-
нечники стрел появляются в сарматских комплексах Прикубанья во
второй черверти II в. до н.э. В связи с этим, датировка погребений на
основании наличия или отсутствия черешковых наконечников стрел, без
выделения типов, является методически неверной. Такой упрощенный
подход к корреляции железных наконечников стрел, где используются
лишь два признака, - втульчатый и черешковый, - привел к тому, что
опубликованные памятники, ставшие классическими для Северного Кав-
каза, непригодны для дальнейшей работы. Тем самым утрачивается цен-
ность публикаций этих памятников.

Отдельные типы и варианты не скоррелировались и поэтому не во-
шли в граф. Их хронология определяется на основании аналогий и дат
комплексов.

Втульчатые наконечники стрел № 25 из комплекса № 410 датируются
широко - III-! вв. до н.э., на основании аналогий из меотских памятников
(Лимберис Н.Ю.1982. Рис.131,15). Втульчатый наконечник стрелы № 29
из комплекса № 216 второй половины II в. до н.э., возможно, бытует и
позже, а его прототипы встречаются в сарматских памятниках IV-!! вв. до
н.э. (Смирнов К.Ф. 1961а. Табл.IV,III,I; Мошкова М.Г. 1962 б. Рис.29, 5).
Поэтому в настоящее время наметить хронологические рамки этого типа
наконечников стрел в Прикубанье невозможно. Наконечники стрел № 31,
32,33 вошли в группу Б, но они имеют сильную связь с наконечниками
№ 12 с широкой датой - вторая четверть Ш-И в. до н.э. Этим же вре-
менем следует датировать и наконечники № 31,32,33.

Черешковые наконечники стрел № 55 в сарматских памятниках встре-
чаются с I в. до н.э., но в Прикубанье они известны со второй половины
I в. до н.э. (Марченко И.И. 1981. Табл.156,5). Наконечники стрел № 56 в
сарматских памятниках Прикубанья датируются второй половиной I в. до
н.э. - I в. н.э. (Ждановский А.М. 1988. Рис.5). Черешковые наконечники

1 В грунтовых могильниках 1-11 вв. н.э. встречены только черешковые наконечники стрел.
л № 57 и № 60 встречаются в памятниках Средней Азии в 111-11 вв. до
СТР6/Литвинский Б.А. 1965. С.77. Рис.24) и бытуют в первых веках н.э,
Зыкина Г.А., Горбунова Н.Г. 1984. С.35. Рис. 1-4). Как уже отмечалось,
Р наконечники стрел встречены в погребениях II в. до н.э. Верхняя дата
стрел № 57 определяется на основании датировки комплекса № 385 -
вторая половина I в. до н.э.

ШЛЕМЫ

1 Железный шлем (№ 384 - хут.Бойко-Понура) с полусферической
_,льей узким козырьком, по краю и по центру украшенным рельефными
валиками, сходящимися к краю козырька. Назатыльник широкий, слегка
отогнут назад, по периметру окантован рельефным валиком. На наза-
тыльнике выкован рельефный орнамент в виде двух гирлянд с челове-
ческими личинами на концах (по одной личине на краях и две в центре
назатыльника). Хорошо сохранилась левая личина, у которой четко про-
работаны детали и виден шлем с козырьком (рис. 105,2), покрытый брон-
зой. Между центральными личинами расположена заклепка для крепле-
ния аппарата подбородочных ремней. Прямоугольные с округлым ниж-
ним краем нащечники прикреплены трехпетельчатыми шарнирами к шле-
му под козырьком. На каждом нащечнике - рельефное изображение
бычьей головы (букраний). По периметру нащечники окантованы бронзо-
вой прямоугольной в сечении проволокой. К нижнему краю нащечников
заклепкой прикреплены меленькие летли для крепления подбородочных
ремней. Тулья отделена от козырцка и назатыльника рельефным вали-
ком. Высота тульи - 12 см, размеры тульи - 24,5 х 19,7 см, размеры
нащечников - 11 х 5,8 см.

Точной аналогии шлему найти не удалось. Несомненно, что он отно-
сится к кругу кельтских железных шлемов. Недавно этот шлем был опуб-
ликован (Раев Б.А., Симоненко А.В., Трейстер М.Ю. 1990. С.126-127.
Рис.41). Авторы статьи относят его к восточно-кельтскому типу и дати-
руют I в.до н.э., отмечая при этом, что он имеет ряд отличительных черт.
Однако эти отличия существенны. Так, шлемы восточно-кельтского типа
отличаются формой нащечника, козырька, системой крепления нащечни-
ка (у шлема из Бойко-Понуры - трехпетельчатый шарнир), фронтальная
часть высокая, между назатыльником и козырьком имеется глубокий
вырез (ЗсЬааЯ II. 1988. АЬЬ.20-23; 23,2). В то же время, шлем из Бойко-
онуры занимает промежуточное положение между шлемами типа ”ка-
лотте (ка!ойе) IV—II вв. до н.э. и железными шлемами I в. до н.э. - вос-
очно-кельтскими и типа “порГ (роф (ЗсЛааЯ II. 1988. АЬЬ.1). По ряду
ных к°Л0ГИЧвСКИХ пРизнаков он сближается с ранними образцами желез-
ельтских шлемов. Наиболее близок ему шлем из Кимешти, который
имеет навершие в виде орла с расправленными крыльями. Форма тульи
и назатыльник, отделенный от тульи валиком, практически аналогичны
нашему шлему. Ю.Мегау датирует шлем из Кимешти 111-11 вв. до
н.э.(Меда5Л/ Л\Л8. 1970. Р.133-134. Пд.211). Более узкую дату - начало
III в. до н.э. - предлагает П.-М.Дюваль (Оииа! Р.-М.1972. Нд.95). Анало-
гичная форма козырька встречается на кельтских шлемах конца IV в. до
н.э., в частности, на богато декорированном шлеме из Амфревиля
(Медаи/ З.У.З. 1970. Рис.110). Изображения человеческих голов на шле-
мах известны в кельтском прикладном искусстве с конца V по II вв. до н.э.
(Медаи/ ФУ.З. 1970. Рис.49,106). Изображения быков со слегка загнутыми
рогами также известны на кельтских изделиях. Так, началом III е. до н.э.
датируется скульптурное изображение головы быка на бронзовом котле
из Харсенса (Медан/Ц.У.З. 1970. Р.109. Р1д.162). Таким образом, анало-
гии отдельным элементам шлема дают основание датировать его II в. до
н.э., возможно, даже и более ранним временем, так как комплекс из Бой-
ко-Понуры, как будет показано ниже, датируется серединой II в. до н.э.

2.	Бронзовый кованый шлем /№ 389/ с полусферической тульей, ко-
торая плавно переходит в шейку навершия (рис. 114,1). Кнопка навершия
усеченно-коническая, с углублением в верхней части, орнаментирована
двумя рядами одиночных арок, разделенных врезной линией, такая же.
линия - под нижним рядом арок. Край тульи утолщен, слегка отогнут и
орнаментирован ложновитой веревочкой. Назатыльник шириной 2,3 см
украшен ломаной линией, на вершинах образовавшихся треугольников
имеются кружочки. Внутри треугольников, повторяя ломаную линию, рас-
положена линия из точек. К концу назатыльника треугольники постепенно
уменьшаются в размерах. В центре имеется круглое отверстие. Выше
назатыльника - по основанию тульи - орнаментальная полоса шириной
0,8 см из косых насечек, образующих “елочку", заключенную между дву-
мя параллельными линиями. Еще выше, на 0,2 см, расположена линия
из точек. В середине фронтальной части имеется 19 вертикальных насе-
чек высотой 0,9 см с “полумесяцами" на концах. По бокам - по два круг-
лых отверстия для прикрепления шарниров нащечников. С двух сторон
от них расположены квадратные отверстия, очевидно, шлем ремонтиро-
вался. Нащечники утрачены. Высота шлема - 19 см, размеры тульи
20x20,2 см (без назатыльника). Шлем найден в 1968 г. на северо-восточ-
ной окраине ст-цы Сергиевской Кореновского района Краснодарского
края при распашке кургана. Вместе со шлемом были найдены серебря-
ные фалары (рис. 114,2,3).

3.	Бронзовый кованый шлем с полусферической тульей, сплющенной
с боков, переходящей в нравершие (рис. 115,9). Кнопка цилиндрическая,
неорнаментированная, верхняя часть утрачена. Край тульи отогнут нару-
Орнамент на шлеме отсутствует. На фронтальной части имеется
азрез листа, который был затем соединен с помощью четырех заклепок.
В нижней части тульи имеется рельефный, отштампованный валик. По
бокам расположено по одному круглому отверстию для крепления
шарниров нащечников. Высота шлема - 16 см, размеры тульи (с наза-
тыльником) - 25x18 см. Шлем найден в 1982 г. при раскопках кургана на
землях колхоза им.Мичурина Красноармейского района Краснодарского
края в погребении № 14 /№ 390/.

Автор раскопок относит этот шлем к тилу “жокейская шапочка”, но

считает его подражанием этим шлемам, так как мастер не выдержал
пропорции и неточно сделал выкройку (Аптекарев А.З. 1986. С.7-8). Од-
нако шов на фронтальной части, возможно, связан с переделкой шлема
под меньший размер. Несомненно, этот шлем является грубой копией
шлемов группы Монтефортино. Место изготовления этого шлема-копии
остается неизвестным. Малая Азия? Северный Кавказ? Данные шлемы
относятся к кельтско-италийским, получившим название "жокейская
шапочка”. Г.Робинсон выделил подобные шлемы в группу Монтефортино
и разработал их классификацию, определив хронологические рамки каж-
дого типа: тип А -IV-!!! вв. до н.э.; тип В- конец 111-11 в. до н.э.; тип С - I в.
до н.э. -1 в. н.э. и т.д. (КоЫпзоп Н.Н. 1975. Р.3-41).

Морфологические признаки и отсутствие декора на шлеме-копии не

позволяют определить, к какому типу относится этот шлем, но, исходя из
даты погребения (II в. до н.э.), можно предположить с большой долей
вероятности, что оригиналом, с которого была сделана копия, являлся
шлем типа Монтефортино В.

В настоящее время известно девять1 шлемов этой группы (не считая
шлема-копии из Мичуринского кургана), происходящих из Восточной
Европы. Им посвящено несколько работ (Симоненко А.В. 1987; Шилов
В.П. 1978 и др.). Полная сводка шлемов типа Монтефортино (кроме
шлема из комплекса № 390) приведена в работе А.В.Симоненко, который
исправил все неточности, допущенные В.П.Шиловым при их атрибуции,
что избавляет меня от анализа этой работы. Опираясь на типологию
Г.Робинсона, А.В.Симоненко отнес шлем из Новочеркасского музея,
Марьевки и Сергиевской /№ 398/ к типу Монтефортино В и датировал их
концом 111-Ц в. до н.э. К типу Монтефортино С он отнес шлемы из Ма-
ден*"3 Г V с‘Веселая Долина (Одесская обл., Тарутинский р-н) в кургане случайно был най-
<матШГеМ вместе с золотой орнаментированной пластиной и удилами с бронзовыми псалиями
по б1РИаЛЬ1 '“6е<н° предоставлены С.В.Полииым). Навершие у шлема не сохранилось. Судя
рме тульи н орнаменту, шлем можно отнести к Тилу Монтефортино В.
риенталя, Веселого и Антиповки’, датировав их среднесарматским вре-
менем (Симоненко А.В. 1987. С.110). Хотя шлемы Монтефортино С дати-
руются Г. Робинсоном I в. до н.э-1 в. н.э. (КоЫпзоп Н.К. 1975. Р.20-21),
даты шлемов этого варианта из Восточной Европы можно сузить до I в.
до н.э., так как все они происходят из комплексов этого времени (Гущи-
на И.И. 1961. С.246; Смирнов К.Ф. 1984. С.69-71). Шлем из Чегемского
кургана-кладбища А.В. Симоненко отнес к поздней хронологической груп-
пе на том основании, что шлем подвергся переделке, правда, при этом
автор отмечает, что по орнаменту он относится к Монтефортино В (Си-
моненко А.В. 1987. С.108,110. Рис.2,8). Дата этого комплекса, которую
предлагает Б.М. Керефов, конец II-! в. до н.э., не бесспорна, так как в по-
гребении содержатся вещи, относящиеся ко II в. до н.э., в частности, под-
веска в виде горита с луком (Керефов Б.М. 1985. С.199. Рис.6,28), кото-
рая датируется 1П-П вв. до н.э. (Мошкова М.Г. 1963. С.46. Табл.32,27), и
мелкие втульчатые наконечники стрел. Таким образом комплекс не вы-
ходит за пределы II в. до н.э., чему не противоречит и другой материал:
фибула-брошь и набор бус. В связи с этим, шлем из Чегема следует от-
нести к ранней группе.

Шлем из разрушенного кургана у хут. Веселого по своим морфологи- .
ческим признакам и декору сближается со шлемами Монтефортино В.
Подтверждается это и совместной находкой прохоровского меча с серпо-
видным навершием, хотя В.П.Шилов считал, что шлем и прохоровский
меч происходят из разных погребений, так как датировал шлем средне-
сарматским временем (Шилов В.П. 1975. С.150). Таким образом, лишь
два шлема (из Мариенталя и Антиповки) относятся к типу Монтефор-
тино С.

Картографирование находок шлемов (Раев Б.А., Симоненко В.А.,
Трейстер М.Ю. 1990. Рис.36,1) показывает, что практически все они про-
исходят с сарматской территории. Все исследователи единодушны в
определении этнической принадлежности комплексов, в которых были
найдены такие шлемы, и связывают их с сарматами1 2. Однако в опреде-
лении времени и путей их поступления к сарматам нет единой точки зре-
ния. Б.А.Раев, который все шлемы отнес к Монтефортино А/В, считает,
что появление их в сарматской среде следует рассматривать в связи с
Митридатовой войной, в этом случае они могли быть частью военной до-
бычи, принесенной сарматами из похода (Наеу В.А.1986. Р.85-86). Автор

1 И.И.Гущина Актиповский “клад” датировала концом 11-началом I в. до н.э. (Гущина И.И.
1961. С.246). П.Д.Либеров предложил более раннюю дату - конец III в. до н.э. (Либеров П.Д.
1965. С.31-32). Находка шлема позволяет отнести комплекс ко второй четверти I в. до н.э.

2 Исключение составляет комплекс из Марьевки, который М.Ю.Трейстер считает кельтским
(Трейстер М.Ю. 1987. С.4), а А.В.Симоненко - позднескифским (Симоненко А.В.1986; Он же.
1987. С.И1), К.Ф.Смириов-сарматским (Смирнов К.Ф. 1984. С.71).
не уточняет, которую из трех войн он имеет в виду, но, судя по контексту,
очевидно, третью.

М Ю Трейстер вслед за Б.А.Раевым все шлемы относит к типу Мон-
<±>ортино А/В и связывает их поступление к сарматам с военными тро-
ями но захваченными во время сражения с войсками Митридата VI
р патора, в состав которых входили отряды наемников кельтов-галатов
«Тпейстер М.Ю. 1987. С.4). Однако это противоречит исторической тради-
ии согласно которой сарматские отряды принимали участие в военных
действиях на стороне Митридата уже во время первой войны.

Д А В.Симоненко, опираясь на наблюдения Г.Робинсона, который счита-

ет что римскими изделиями являются только шлемы Монтефортино
С ОР предполагает, что шлемы, датирующиеся ранее, чем I в. до н.э.,
попали в Северное Причерноморье в результате контактов с кельтами, а
не с Римом. Поступление ранних шлемов в сарматскую среду он объяс-
няет набегами сарматов с кочевьев Дона и Кубани в Поднепровье, где

происходили военные столкновения с кельтами или поздними скифами, к
которым попадали кельтские шлемы. В этой гипотезе есть одно слабое
место: в Поднепровье,в памятниках поздних скифов, где, казалось бы,

должно быть сосредоточено основное количество кельтских шлемов,
найден всего один (Марьевка)’. Решение этого вопроса зависит от того,
где и когда могли непосредственно контактировать сарматы и кельты во

II в. до н.э.

Исходя из исторических событий, в которые были вовлечены сарматы
северо-кавказских степей, непосредственно контактирующие с кельтами
и римлянами, можно выделить два периода поступления шлемов Мон-
тефортино В и С. Шлемы Монтефортино В, очевидно, связаны с участи-
ем сармат Гатала в войне Фарнака I с малоазийскими государствами в
183-179 гг. до н.э., как его союзников (подробнее об этом см. далее).
Именно здесь они могли попасть к сарматам от кельтов-галатов, которые
выступали первоначально на стороне Фарнака I, а на заключительном
этапе войны - в стане его врагов. Следовательно, в Восточную Европу
они, как и железный шлем из Бойко-Понуры, могли попасть после заклю-
чения договора 179 г. до н.э.

Появление шлемов Монтефортино С у сарматов связано с их учас-
тием в Митридатовых войнах. Уже в самом начале первой войны, в пер-
вом бою на границе с Винифией, по сообщению Аппиана, отличились
савроматы (Молев Е.А, 1976. С.59). В последней Митридатовой войне
сарматы активно участвовали на стороне Митридата. Поэтому время по-

Правда, в последней совместной статье трех вышеназванных авторов доминирует точка
Б*А-1>аева без какой-либо аргументации отказа от своих гипотез А.В.Симоненко и
м.Ю.Трейстером (Раев Б.А., Симоненко А.В., Трейстер М.Ю. 1990. С. 124).
отупления шлемов этого типа можно примерно ограничить периодом с
момента окончания первой до конца третьей митридатовой войны, т.е. с
85 по 63 г. до н.э.

КОНСКОЕ СНАРЯЖЕНИЕ

Конское снаряжение представлено различными типами псалиев с же-
лезными кольчатыми удилами, концы которых загнуты в петли, бляхами,
серебряными фаларами и другими находками.

УДИЛА. Тип I - удила со строгими псалиями в виде небольшой
крестовины с уплощенными острыми загнутыми шипами /№ 377, 379,
383/ (рис. 20а). У трех удил из комплекса № 379 концы шипов раскованы
в плоские небольшие пластины, в которых вырезано по 3—4 острых шипа
(рис. 72,9).

К.Ф.Смирнов первоначально относил подобные удила к 111-11 вв. до
н.э. (Смирнов К.Ф. 1953. С.38. Рис. 13а,б,г). После находки удил этого ти-
па в погребении Пашковского могильника с фасосской амфорой IV в. до
н.э. и на основании аналогий в скифских курганах и в курганах Елизаве-
тинской и Воронежской, он датировал их IV в. до н.э. (Смирнов К.Ф. 1958.
С. 306). Строгие удила этого типа несомненно связаны со скифскими, но.
в то же время, отличаются от них. На скифских удилах строгие псалии не
крестовидные, а в виде квадратных пластин с отогнутыми углами, ко-
торые и образуют шипы (Мелюкова А.И. 1981. С.57. Рис.15,2,3; 17,8-11).
К более поздней разновидности относятся псалии с длинными кресто-
винами (4-5 см), раскованными в виде лопастей с шипом на конце. Они
датированы К.Ф.Смирновым 111-11 вв. до н.э. (Смирнов К.Ф. 1984, С.93).
Но в меотских памятниках второй половины Ш-П в. до н.э. они отсутству-
ют. Последние известны не только на Кубани, но и в Донецкой области,
ст.Квашино (Шрамко Б.А. 1962. С. 250. Рис. 94), и в Башкирии (Садыко-
ва М.Х. 1962а. С. 100. Табл.VI,2; Она же. 19626. С.257,256. Рис.3,3).
К.Ф.Смирнов отнес квашинский комплекс к сарматам и датировал III в. до
н.э. (Смирнов К.Ф. 1984. С.93). Таким образом, удила с псалиями типа I
можно в целом датировать 1У-первой половиной III в. до н.э.

Тип И - удила с крестовидными псалиями. Выделено два аарианта
псалиев. Вариант 1 - большие, с прямыми, круглыми в сечении крестови-
нами, оканчивающимися шишечками или шляпками. К ранней разновид-
ности крестовидных псалиев (вариант 1а) относится находка удип из
Уляпа. Авторы раскопок датировали этот комплекс IV в. до н.э. (Сокрови-
а курганов Адыгеи. 1985. С.9. Рис.47)'. В этом комплексе имеется трех-
пучный кубок на коническом поддоне (Сокровища курганов Адыгеи. 1985.
С 125-126. Рис.79). Аналогичные сосуды отсутствуют в хорошо дати-
пованных античными импортами погребениях IV в. до н.э. из грунтовых
могильников Лебеди III и хут. им.Ленина2. Они появляются только в III в.
по н э. (Анфимов Н.В. 19866. С.127-128. Рис.2,4). Другие сосуды из этого
комплекса также находят аналоги в погребениях только III в. до н.э. (Сок-
повища курганов Адыгеи. 1985. Рис.29. № 408). Поэтому комплекс дати-
руется III в. до н.э.

По наличию шипов на крестовинах удила из Уляпа занимают проме-
жуточное положение между удилами первого и второго типа. Это еще раз
подтверждает правильность датировки комплекса III в. до н.э. Аналогич-
ные удила найдены в разрушенном погребении конца III в. до н.э. в Одес-
ской области (Дзис-Райко Г.А., Суничук Е.Ф. 1984. С.158. Рис.1,1.2). В
Прикубанье в погребениях с родосскими амфорами конца |||-Н вв. до н.э.
найдены удила с псалиями без шипов на крестовинах [см., например, по-
гребение 28 Усть-Лабинского могильника № 2, в котором найдена родос-
ская амфора (Анфимов Н.В.1951. С.184. Рис.6,9) с круглыми клеймами
220-150 гг. до н.э. (Зеест И.Б. 1960. С.103), а также погребения с родос-
скими амфорами могильников городищ № 2 и № 3 хут. им.Ленина]. Сле-
довательно, время бытования псалиев с шипами на крестоаинах следует
ограничить первыми тремя четвертями III в. до н.э.

Вариант 16 - удила с псалиями, имеющими круглые гладкие крестови-
ны, оканчивающиеся шишечками. Они происходят из комплексов № 148,
338 (рис. 75,10; 58,2). В грунтовых могильниках аналогичные удила
встречаются в комплексах, имеющих широкие даты - 1Ц-И вв. до н.э.
(Лимберис Н.Ю.1982. С.38-39. Рис.72,4; 74,2-8). При датировке этого
варианта удил необходимо учитывать тот факт, что они не встречаются в
погребениях с родосскими клейменными амфорами 180-150 гг. до н.э. и
146-108 гг. до н.э. В этот период их вытесняют удила с псалиями ва-
рианта 2. В настоящее время невозможно определить, в какой четверти
III в. до н.э. появляются удила варианта 16. Ясно лишь то, что в комплек-
сах 1У-начала III в. до н.э. они не встречаются. Поэтому удила с псалия:
ми варианта 16 можно датировать второй четвертью Ш-первой четвер-
тью II в. до н.э. Появление на крестовидных псалиях шишечек или шля-
пок связано с влиянием различных типов псалиев, представленных в
скифской узде У-П| вв. до н.э. (Мелюкова А.И. 1981. С.58. Рис.15,5), сав-

'^даНовский без проверки принял эту дату удил из Уляпа (IV в. до н.э.) и удревнил по-
2 Благо КРест0ВИДНЬЕХ псалиев на целое столетие.

нелггъЛг^арЮ И.С.Каменецхого и О.П.Куликову, представивших возможность ознакомиться с
Неоп^бликойаннЬ1ми материалами.	'	.
роматской и раннесарматской (Максименко В.Е. 1983. Рис.12,31; Мош-
кова М.Г. 1963. Табл.21,6; Смирнов К.Ф. 1961а. Рис.45,1,2; 48,4,5; Смир-
нов К.Ф., Петренко В.Г. 1963. Табл. 16), для которых характерна такая
дата.

Вариант 2 представлен удилами с крестовидными псалиями, имею-
щими гладкие квадратные или прямоугольные в сечении крестовины
/№ 384/ (рис. 105,3). К.Ф.Смирнов в основу классификации удил этого ти-
па, которые он датировал Ш-11 вв. до н.э., положил форму крестовин. Од-
нако с накоплением материала стало очевидным, что эти признаки не яв-
ляются хронологическим индикатором, как он предполагал (Смирнов К.Ф,
1953. С. 39. Рис.13 в,г,д). Датировка аналогичных удил III в. до н.э. осно-
вывалась на находках в комплексах совместно с “местной сероглиняной
керамикой 1И-П вв. до н.э.". Учитывая отсутствие надежной хронологии
меотской керамики этого периода, приходится признать, что нижняя дата,
предложенная исследователем, была слабо аргументирована. К.Ф.Смир-
нов предполагал, что удила с крестовидными псалиями могли бытовать и
в начале I в. до н.э., на основании комплекса из Северного кургана, ко-
торый он датировал временем не позже начала I в. до н.э. А.М. Жда-
новский предложил верхней датой для этих удил считать I в. до н.э. или
его первую половину (Ждановский А.М. 19856. С.117). Однако такая
датировка слабо аргументирована, так как погребение 9 из Песчаного
кургана, с которым от связывает удила, может быть датировано не толь-
ко первой половиной I в. до н.э., но и II в. до н.э. Узкая дата обосновы-
вается А.М.Ждановским на основании набора бус, тогда как весь осталь-
ной материал из комплекса датируется II в. до н.э. Кроме того, нет абсо-
лютной уверенности, что удила связаны с этим погребением, так как они
были найдены в насыпи кургана (Ждановский А.М. 19856. Рис.40,1-
12,141). В настоящее время лишь удила из Северского кургана могут
быть датированы началом I в. до н.э. или даже рубежом И-1 вв. до н.э.
Датировка этого варианта удил определяется также на основании хроно-
логии комплексов из грунтовых могильников Прикубанья, датированных
родосскими амфорами с 220 по 108 гг. до н.э. Таким образом, удила с
псалиями варианта 2 следует датировать последней четвертью 1Н-П в.
до н.э., а возможно, самым началом I в. до н.э., как и предполагал
К.Ф.Смирнов.

К.Ф.Смирнов ограничивал ареал распространения удил с крестовид-
ными псалиями Северным Кавказом и, главным образом, Кубанью
(Смирнов К.Ф. 1953. С.37). Новые раскопки подтверждают правильность
наблюдений К.Ф. Смирнова. Практически все находки удил этого типа
сосредоточены в грунтовых могильниках Прикубанья, а также в сармат-
ских комплексах (Ждановский А.М. 19856. Рис.40,10—12; Гущина И.И.
3 рис.2,6; Каминский В.Н. 1986а. С.26) этого региона. Находки в дру-
19° айонах Северного Кавказа редки (Виноградов В.Б. 1963. Рис.20;
ГдХ2₽ Кантемиров Э.С. 1981. С.64-69). Поэтому можно уверенно выде-
2 ть Прикубанье как центр их производства и считать удила этого типа
ЛИ дукцией меотских мастеров. Находки удил с крестовидными пасалия-
П в других регионах следует связывать с сарматами Прикубанья, через
МИ оых они могли попасть в отдаленные районы Причерноморских сте-
К°й; Известны две находки удил этого типа, происходящие из Северо-
^падного Причерноморья: Великоплоское - псалии варианта 1а (Дзис-
рйко ГА Суничук Е.Ф. 1984. Рис.1,1,2) и Нововасильевка Николаевской
бласти - вариант неопределим из-за сохранности (Симоненко А.В. 1982.
Рис 2 2). Оба комплекса близки по времени. Появление таких удил в
этом значительно удаленном от Прикубанья районе, при полном от-
сутствии их в Поволжье и в Подонье, позволяет сделать предположение
о непосредственной миграции Прикубанских сарматов в Поднепровье во
второй половине III в. до н.э.

Тип III - удила с колесовидными псалиями. В нашей коллекции всего
один экземпляр из комплексе № 381. Найден вместе с копьем, характер-
ным для Н1-первой половины I в. до н.э. (Анфимов Н.В. 1951. С.182.

Рис.12,2), и стержневидными двудырчатыми псалиями с концом, раско-
ванным в виде лопасти. Аналогичный псалий был найден в погребении
II в. до н.э. могильника городища № 3 хут. им.Ленина (Лимберис Н.Ю.
1988. С. 37-40. Рис.7,4 ). Колесовидные псалии, по мнению К.Ф.Смирно-
ва, появляются в I в. до н.э., в результате дальнейшего развития кресто-
видных, и бытуют во II а. н.э.(Смирнов К.Ф. 1953. С.40). Таким образом,
псалий из комплекса № 381 можно датировать первой половиной I в. до
н.э. Поэтому, несмотря на то, что К.Ф.Смирнов определил раннюю дату

этихпсалиев на основании Воздвиженского комплекса, который в настоя-
щее время датируется второй половиной I в. до н.э. (Гущина И.И., Засец-
кая И.П. 1989. С.88), его датировка остается без изменений. Более того,
сейчас известны псалии, изготовленные по схеме крестовидных^ с длин-
ными крестовинами-спицами, которые крепились к колесу внахлест, об-
жимая его. Такие псалии имеют большой диаметр, и на ободе обычно
четко выделяется место соединения с крестовинами (Лимберис Н.Ю.
1982. Рис.108,3,5; Она же. 1988. Рис.5), как и у псалия из комплекса
№381.

Анализ размерных характеристик колесовидных псалиев из сармат-
ских комплексов Северного Кавказа (Арсеньева Т.М., Каменецкий И.С.
1972. Рнс.122; Виноградов В.Б. 1963. Рис.32; Ждановский А.М. 19856.
нов Ал 2-3' 72' 90’1’ 107’13; Он же- 1975- С.133-135; Сокровища курга-

Адыгеи. 1985. Рис.83. № 435), меото-сарматских грунтовых могильни-
ков (Анфимов И.Н. 1984. С.150. Табл.XII, 29; Анфимов Н.В. 1951.
Рис.12,9; Марченко И.И. Табл.341,5-12) и некрополя Горгиппии (Кругли-
кова И.Т. 1982. Рис.13,5) позволил выделить два размерных варианта:
“а” - диаметр колес 9-11 см и “б" - диаметр колес 5-8 см. У варианта “а”
на колесах выделено место соединения со спицами, а у варианта “б"
спицы приварены встык с внутренним ободом колеса, поэтому на колесе
не заметны соединения со спицами. На основании хронологии комплек-
сов удалось установить, что псалии варианта “а" датируются I в. до н.э.
Небольшое количество находок (всего 3 экземпляра) объясняется, оче-
видно, тем, что этот вариант является переходным к варианту “б", и в те-
чение I в. до н.э. шло сложение колесовидных псалиев. Окончательно
оформился этот тип к I в. н.э.

Удила с псалиями варианта “а” известны только к Прикубанье, ареал
распространения удил варианта “б" гораздо шире: верховья Дона (Мед-
ведев А.П. 1984. Рис.3,2), Молдавия, Северо-Восточный Кавказ (Виногра-
дов В.Б. 1963. Рис.32) и др. Все известные находки удил с колесовидны-
ми псалиями варианта “б” происходят из комплексов I и II вв. н.э. Однако
сейчас известны удила этого варианта из комплекса, надежно датиро-
ванного первой половиной III в. н.э. (Арсеньева Т.М., Каменецкий И.С.
1972. Рис.122). Таким образом, удила с псалиями варианта “б" датируют-
ся I в. н.э.-первой половиной III в. н.э.

Хронология псалиев типов 1-Ш (рис. 20а) наглядно показывает их раз-
витие от строгих псалиев типа I к колесовидным типа Ша, подтверждая в
главном схему, предложенную еще К.Ф.Смирновым в 1953 г.

К типу IV относятся удила со стержневидными железными псалиями
с 8-образным расширением в центре. Стержни круглые в сечении, с рас-
ширяющимися концами (рис. 72,7). Два набора /№ 379/.

Тип V удила с бронзовыми стержневидными псалиями с 8-образным
расширением в центре. Стержни круглые в сечении, с прямыми концами
(рис. 72,7), 2 экземпляра /№ 379/. Подобные псалии были распростране-
ны в скифских памятниках. А И.Мелюкова дает широкую дату их бытова-
ния - III в. до н.э. (Мелюкова А.И. 1981. С.58. Рис.15,1), опираясь на да-
ты “царских" курганов. Учитывая современные хронологические разра-
ботки для скифских ‘'царских” курганов, можно датировать этот тип псали-
ев V—IV вв. до н.э. (Алексеев А.Ю. 1987). Известны такие псалии и в син-
хронных сарматских комплексах Нижнего Дона (Максименко В.Е. 1983.
С.111. Рис.12,23). П.Д.Либеров датировал аналогичные псалии из Частых
курганов IV—III вв. до н.э. (Либеров П.Д. 1965. Табл.1Х,23,33).

Тип VI - стержневидный псалий с 8-образным расширением в центре
/№ 379/. Один конец круглый в сечении, согнут под углом, другой - пря-
мой, плоский, в виде лопасти (рис. 72,8). Время бытования псалиев этого
типа определяется по их совместной находке в комплексе № 379 с
реалиями типов I, IV, и V, а также конским налобником, который датирует-
ся второй половиной IV в. до н.э.

Бронзовый пластинчатый налобник (рис. 72,10) с круглым верхним
концом, украшенным циркульным орнаментом, у основания имеются
удлиненные округлые выступы, орнаментированные так же Налобник
вытянутый, боковые стороны вогнуты, концы веерообразно расширяют-
ся, нижний край трапециевидной пластины округлый. Сохранность не по-
зволила выявить точечный орнамент по периметру пластины. Налобник
крепился к ремням при помощи петель, приклепанных к оборотней
стороне пластины на верхнем краю и в центре. Длина - 35 см, диаметр
верхней части - 11,2 см, ширина нижнего конца - 14,8 см. Аналогичные
налобники происходят из собрания Государственного Эрмитажа, найден-
ные Д.Г.Шульцем в Прикубанье. На основании того, что налобники посту-
пили в Эрмитаж от Д.Г.Шульца (автора грабительских раскопок Ке-
лермесских курганов), В.Ю.Мурзин и Е.В.Черненко, вслед за Б.Б.Пиот-
ровским, отнесли их к кругу “келермесских" древностей конца VII - начала
VI в до н.э. (Мурзин В.Ю., Черненко Е.В. 1980. С.156. Рис.2,1,2) Однако,

как установлено Л.К.Галаниной, эти пластины происходят из ст-цы Цар-
ской1. Им близки находки у г.Никополя (Мурзин В.Ю., Черненко Е.В. 1980.
Рис.1,1-4) и из Вольно-Аульских курганов (Виноградов В.Б. 1972. С.128.
Рис.4,5). Такие же бронзовые налобники найдены на черепах лошадей в
погребениях № 65,111,240 грунтового могильника у селища № 5 хут.
им.Ленина (раскопки О.П.Куликовой. ,1980-1981 гт ). Комплексы, из ко-

торых они происходят, надежно датированы амфорами типа Солоха 1,
Усть-Лабинский и др.2 второй половиной IV в. до н.э. (Аптекарев А.З.
1982. С.46). Подобный же налобник найден на черепе лошади в разру-

шенном погребении Марьянского могильника Черный лес с миской IV в.
до н.э. и удилами типа 13. Еще один налобник происходит из насыпи
разрушенного в 1952 г. кургана на территории Кореновского сахарного
завода № 2 (КГИАМЗ, без номера).

Таким образом, из всех перечисленных находок, надежную дату
имеют лишь комплексы из могильника у селища № 5 хут. им.Ленина, ко-
торые дают возможность датировать налобники этого типа второй поло-
виной IV в. до н.э. Поэтому следует признать несостоятельной попытку
включения подобных налобников в круг древностей “скифской архаики”.

' Благодарю Д. к.Галанину за сообщение об уточиеинн места находхи-
2 Типы и даты амфор определены И.Б.Брашинским в 1982 г.

3 Материалы хранятся в КГИАМЗ, сборы В.В.Бочкового.
ФАВАРЫ. Фалары обычно связаны с погребениями конных воинов.
В южно-русских степях эти украшения конской упряжи появляются в
скифских памятниках IV в. до н.э. Наибольшее их распространение свя-
зано с сарматами. Во II в. до н.э. появляются большие конические фала-
ры. В Прикубанье все известные в настоящее время фалары связаны с
сарматскими комплексами.

Фалары из комплекса № 300 (Анфимов Н.В. 1986а.С. 186-187. Рис.2).

1.	Большие серебряные позолоченные, 3 экземпляра. Диаметр - 14 см,
высота - 6-7 см. Полусферические, с широким горизонтальным краем с
зубчатым орнаментом в виде треугольников, разделенных вертикальной
линией. По краю симметрично расположены четыре отверстия с серебря-
ными заклепками, с помощью которых крепились железные петли с об-
ратной стороны. Основание и вершина обрамлены рельефными ложно-
витыми валиками. Четыре симметричные вертикальные полосы шириной
2 см орнаментированы двумя рядами волют, разделенных узкой поло-
сой. У двух фаларов эта полоска имеет поперечные насечки, у третьего
насечки чередуются с окружностями.

2.	Малые парные серебряные фалары, диаметр - 6 см. Край плоский,
гладкий. В центре - голова и передние лапы льва, выполненные в низком
рельефе. В одном случае изображение более четкое, так как его контуры
с лицевой стороны дополнительно отжаты резцом, а грива трактована
более густо. С обратной стороны - железная петля, прикрепленная брон-
зовыми заклепками через отверстия, расположенные сверху и снизу го-
ловы льва.

3.	Серебряные плоские, со слегка утолщенным и отогнутым книзу
краем, с двумя серебряными выпуклостями на бронзовых заклепках. На
одном экземпляре имеется два дополнительных штифта для крепления
железной петли с обратной стороны. Диаметр - 8,5 см. Четыре экзем-
пляра, два из них разрушились.

4.	Серебряные парные, почти плоские, край горизонтальный, отделен
валиком. Орнамент имитирует колесо: от центральной окружности отхо-
дят восемь двойных "спиц”, упирающихся во внешний валик. На обратной
стороне - две крестообразно расположенные железные петли, при-
крепленные заклепками через отверстия на краю. Диаметр - 6,5-7 см.
Комплекс датируется началом I в. до н.э. (Марченко И.И. 19876. С.50).

Фалары из комплекса № 338 (рис. 58,4). Изготовлены из бронзовой
пластины, составляющей основу, обтянутую тонким серебряным листом
с позолотой и тисненым орнаментом.

1. Парные дисковидные, выпуклые в центре, диаметр - 7,5 см. В сере-
дине расположена шестилепестковая розетка, заключенная в круг, от ко-
торой отходят 15 тонких “лучей”, концы которых закручены спиралью. На
Япооте - железная петля.

°° 9 Парные дисковидные, диаметр - 7,9 см. Близки по орнаментации
2 й паре, однако розетка не обрамлена кругом, “лучи” \Лобразно изо-
Пв*ть1 оба конца образуют волюты. Вместо петли на обороте в одном

Дисковидный, с изображением головы Медузы Горгоны, у которой
лове две змеи завязаны узлом, а под подбородком связаны хвоста-
НЭ Твиде “галстука". На обороте железная петля, диаметр - 7,2 см.
МИ 4 Овальный, длина - 12,5 см. Изображена богиня Ника в стремитель-
м движении: крылья за спиной высоко подняты, нога, выставленная
Н°еоед приподнимает подол гиматия. Гиматий перепоясан под грудью и
ВП бедрах. В правой руке богини - предмет, напоминающий сумку на
Н„инной петельчатой ручке, опущенное вниз; в левой - неопределенный
предмет (фонарь?). На обороте - железная игла.

р Фалары найдены в комплексе с удилами с крестовидными псалиями
варианта 16 типа И, датирующиеся второй четвертью III - первой чет-
вертью II в. до н.э.

фалары из комплекса № 389 (рис. 114,2,3).

1.	Малые парные серебряные фалары с позолотой. Круглые, выпук-
лые, край выделен точечным орнаментом. Два ложновитых валика окру-
жают центральную часть, украшенную четырехлистником, середина кото-
рого представляет собой выпуклую окружность. Лепестки выделены же-
лобками и полосками с поперечными насечками. Пространство между

лепестками и середина заполнены пуансоном, на краю имеются два от-
верстия с заклепками, на обороте -железная игла. Диаметр - 5,3 см.

2.	Малые парные серебряные фалары. Круглые, слегка выпуклые,
край горизонтальный, отделен валиком. В центре выпуклая окружность,
от которой отходят сдвоенные “лучи”, делящие поле на восемь сегмен-
тов. Диаметр - 6,5 см и 7 см.

Найдены вместе со шлемом Монтефортино В, поэтому их можно да-
тировать второй-третьей четвертью II в. до н.э.

Фалары из комплекса №388 (Анфимов Н.В. 1987.Рис. на С.198-199).

Большие парные серебряные фалары, выполненные в высоком
рельефе, позолочены. На одном изображение женского лица с короткими
распущенными прядями волос, на другом - мужское лицо, обрамленное
длинными волосами, с пышными усами и кудрявой бородой. Лица окру-
жены рельефным ложновитым валиком. Свободное пространство между
лицами и валиком заполнено пуансоном. Край фаларов горизонтально
ут и орнаментирован чеканными полуовалами, чередующимися с
^кружностями маленького диаметра (на фаларе с мужским лицом окруж-
ти, кроме того, вписаны в полуовалы). Примыкающая к бортику часть
фаларов украшена растительным орнаментом в виде листьев, разде-
ленных продольной полосой с поперечными насечками. На “женском"
фаларе - это удлиненные листья папируса, расположенные горизон-
тально, на “мужском" - вертикально расположенные овальные листья в
бортике имеются четыре отверстия с серебряными заклепками.

Фалары найдены в ситуле баргфельдского типа и датируются первой
половиной I в. до н.э.

К.Ф.Смирнов сближал большие новоджерелиевские фалары /№ 300/ с
балаклейскими (Смирнов К.Ф. 1984. С.110). Однако их можно сопостав-
лять лишь по форме. По этому признаку новоджерелиевские близки и
фаларам из Старобельского “клада”, Янчокрака, Булаховки, Таганрогско-
го “клада” и Галиче (Гущина И.И. 1961. С.59; Костенко В.И. 1978. Табл.1;
Ростовцев М.П. 1926. Рис.З; Смирнов К.Ф. 1984. Рис:39,1-3; Тревер К.В.
1940. Табл.3,5). Кроме этого, ряд деталей орнамента (треугольники по
ранту, ложновитые валики, имитирующие веревочку) сближает их с фа-
ларами из Янчокрака (Смирнов К Ф. 1984. С.104. Рис.48; Спицын А.А.
1909. Рис.80,61), а по разделению конуса на четыре симметричные зоны
- с фаларами из Старобельского “клада" (Смирнов К.Ф. 1984. Рис.39,6),
правда, у последнего не прямоугольные полосы, заполненные расти-
тельным орнаментом, а листья лотоса. Пальметка на верхней части фа-
лара, как и у одного из новоджерелиевских, также характерна почти для
всех фаларов этого типа. В.И.Костенко считает, что упрощенная схема
рисунка растительных пальметок на фаларах или их отсутствие свиде-
тельствуют о более позднем времени изготовления. Булаховские фала-
ры, по его мнению, занимают промежуточное положение между старо-
бельскими, таганрогскими, жутовскими, янчокракскими и /эпическими1 II.
На этом основании автор датирует их концом И-началом I в. до н.э. (Кос-
тенко В И 1978. С.80) Однако вряд ли этот критерий может быть хроно-
логическим индикатором, так как на фаларах Таганрогского “клада”, кото-
рые являются одними из ранних и датируются исследователями II в. до
н.э. (Смирнов К.Ф. 1984. С.75) или даже концом Ш-началом II в. до н.э.
(Яценко И.В. 1962. С.44, 50), пальметки более простые, чем на фаларах
из Булаховки и Старобельского “клада". В настоящее время, к сожале-

1 Фалары из Галиче (Ростовцев М.И. 1926. Табл.З) могут быть датированы по изображению
гривны на шее всадника. Из всех известных только гривны типа ахтанизовской могут быть со-
поставимы с изображением на фаларе (Ростовцев М.И. 1918. Табл.11,4; Спицын А.А. 1909а.
Рис.10,12; 27; Анфимов И.Н. 1986. Рис. 1,1,2). Все другие типы имеют меньшую высоту. Самая
поздняя иаходка гривны типа ахтанизовской /№ 300/ датируется началом I в. до н.э. (Марчен-
ко И.И. 19876. С.50). Гривна, возможно, была изготовлена во II в. до н.э., так как все из-
вестные гривны этого типа датируются в пределах второй-третьей четвертей II в. до н.э. По-
этому наиболее вероятной датой изготовления фалара из Галиче является вторая половина

II в. до н.э. или начало I в. до н.э.
нию, еще не существует надежных критериев для датировки фаларов с
растительным орнаментом. Поэтому чаще приходится опираться на дру-
гие вещи, входящие в комплексы. Исходя из хронологии комплексов
большие конические фалары можно датировать в целом второй полови-
ной Л-лервой половиной I в; до н.э., так как в комплексах второй полови-
ны I в. до н.э. они не встречаются.

Более продуктивным и надежным является иконографический анализ
антропоморфных и зооморфных изображений, который применяется при
датировке и определении центра их производства1. Наиболее показа-
тельны в этом плане работы М.И.Ростовцева, К.В.Тревер, И.П. Засецкой
(Ростовцев М.И. 1926; Тревер К.В. 1940; Берхин И.П. 1962; Засецкая И.П.
1965). Но находки таких фаларов редки.

Обращает на себя внимание тот факт, что в памятниках IV в. до н.э.
встречаются бляхи от конской узды, изображения на которых оттиснуты
на тонкой бронзовой пластине, прикрепленной на массивную бронзовую
основу. Такие бляхи известны из кургана Большая Близница (ОАК за
1895 г. С.164. Табл.У, 2-6), а в памятниках скифской знати есть золотые
бляхи на деревянной основе. Две пары серебряных круглых блях на

бронзовой основе с изображением всадников известны в Федуловсокм
“кладе” (Засецкая И.П. 1965. С.32-33. Рис.6). В более поздних комплек-
сах, которые датируются II в. до н.э., такие фалары не известны. Поэтому
фалары на бронзовой основе можно считать более ранними, чем фала-
ры, изготовленные из тонкого листа металла. Это дает основание сузить
дату фаларов из комплекса № 338 и отнести их к концу 1||в. до н.э.

Следует также отметить, что изображения на фаларах, связанные с

греческой мифологией, более характерны для комплексов IV в. до н.э.
(Большая Близница, Александропольский курган). Федуловские и таган-
рогский фалары свидетельствуют о существовании этой традиции в кон-
це III в. до н.э. Во второй половине П-первой половине I в. до н.э. сохра-

няются лишь “портретные” изображения, как на фаларах из г. Коренов-
ска /№ 388/, и изображения Медузы Горгоны (Ахтанизовский курган).

Выделенные в эту главу предметы вооружения и конской упряжи нуж-
но рассматривать не только в качестве хронологических индикаторов, но
и как источники по этнополитической истории сарматов.

1 В.В.Дворниченко и Г.А. Федоров-Давыдов предложили датировать фалары с изображением
всадников по иконографии изображений всадников иа античных стелах. Ссылаясь на мнение
Ю.М.Десятчикова, они приводят следующую хронологию изображений: скачущие всадники
на стелах сменяют всадники на идущем коне (середина I в. до н.э.-рубеж н.э.), а затем появля-
ются всадники на стоящем коие - 1-Ш вв. н.э. (Дворниченко В.В., Федоров-Давыдов Г.А.
1981. С. 104). В основе этой хронологии лежат неверные данные, так как на стелах всадники на
скачущем коне встречаются в 1-П вв. н.э.(Археолотия СССР. 1984. Табл.ТХХХП1,20,21, 23), а
на стоящем - в Щ-П вв. во и.э. (Археология СССР. 1984. Табл.1.ХХХИ,27).
ГЛАВА III. ХРОНОЛОГИЯ САРМАТСКИХ ПАМЯТИ И КОВ
ПРАВОБЕРЕЖЬЯ НИЖНЕЙ КУБАНИ

Проведенная работа по классификации и датировке предметов во-
оружения, отдельных видов украшений и зеркал позволяет перейти к
хронологическому респределению погребальных комплексов. В разделе
“Импортная посуда” были намечены узкие даты для отдельных комплек-
сов. Для ряда комплексов даты были определены при их публикации
(Марченко И.И. 1984). Все это дает основу для статистической обработки
массового материала, встречающегося в курганных сарматских погребе-
ниях.

С эй многочисленной группой погребального инвентаря является
керамика (527 сосудов). Ее классификация приведена в приложении к
гл. I. С целью разработки хронологии сарматских погребений на первом
этапе работы была проведена корреляция керамических форм на уровне
вариантов или разновидностей1. Коэффициент связи рассчитывался по
формуле 1 - 82 / К1_ . В результате было получено 27 групп сосудов. В
каждой группе сосуды связаны неравномерно. Коэффициент связи ко-
леблется от 1,0 до 0,04. Большое количество выделенных групп объяс-
няется неравномерным распределением сосудов по группам - от 2 до 10.
Корреляция позволила выделить отдельные типы сосудов, которые
имеют широкие хронологические рамки; так как через них осуществляет-
ся связь с 19 группами, коэффициент связи у этих сосудов небольшой -
0,035-0,008.

На следующем этапе работы с керамическими группами по методике,
разработанной М.Б. Щукиным (Щукин М.Б. 1978), были определены узкие
даты для комплексов, содержащих категории вещей, хронология которых
была рассмотрена в предыдущих главах. Для синхронизации кера-
мических групп был также проведен хронологический анализ отдельных

1 В целях сокращения объема рукописи в тексте словесное описание сосудов по функ-

циональной принадлежности, номера типов и вариантов заменены порядковыми но-
мерами, под которыми сосуды использовались в корреляции.	;
которые встречаются в меотских погребениях и некро-
типов сосуд ’ и определении хронологии сосудов использовались
полях Бо^.оЛЬ^о из закрытых, надежно датированных амфорами, лако-
анап°гии - монетами, комплексов. Для красноглиняной керамики в
вой кера ь(х бЬ|ПИ выбраны погребения из боспорских некрополей
качестве фднагория, пос. им.Войкова) и меотских могильников, где она
(Горгиппи^ редко сероглиняная меотская керамика датировалась толь-
вСТРеч^оВании аналогий из комплексов с амфорами или другими импор-
КОНа°Такой подход вызван тем, что хронология керамики этого вида
ТЭМИ ьно не разработана. Так, выделенные Н.В. Анфимовым в 1951 г.
детал гИЧеские группы керамики объединяют разновременные типы
ХР0Нских сосудов. Это стало особенно очевидным после раскопок меот-
Ме°Тмогильников у хут. им.Ленина, Старокорсунского городища № 2, Ле-
бели III и ДР- Поэтому в качестве опорных комплексов при определении
аатиповок отдельных типов меотской керамики использовались погребе-
ния грунтовых могильников городищ № 1, 2, 3 и селища № 5 у хут..
им Ленина, Старокорсунского кородища № 2, а также Елизаветинского,
Воронежского, Ладожского городищ. Материалы этих могильников не
опубликованы и хранятся в фондах КГИАМЗ.

Была проведена синхронизация отдельных типов и вариантов красно-
глиняных кувшинов. Так, выделяемые, обычно, в отдельный тип, кувши-
ны с витой ручкой по своим основным параметрам соответствуют кув-
шинам с ленточной ручкой. Эти наблюдения подтверждаются и связями
в скоррелированных группах керамики, в которые входят такие типы кув-
шинов. По форме тулсва кувшины с витой и ленточной ручками синхро-
низируются следующим образом: №11 = №1,№12 = №2, № 126 = № 3,
№ 10 = № 4.

Определение узких дат комплексов и отдельных типов сосудов по-
зволили объединить керамические группы в шесть блоков (рис. 39).
Часть сосудов не вошла ни в один из блоков керамики. Это, в основном,
единичные экземпляры. Керамические блоки связаны между собой
посредством сосудов с широкими хронологическими рамками (миски №
25, 26, горшки № 114, 117, 118, кувшинчики № 68 и др.). Эти связи по-
казаны на рис. 39. Объединение в блоки синхронных групп керамики (по
синхронным комплексам) в дальнейшем позволило определить датиров-
ку для комплексов, в которых основным, а иногда и единственным
Датирующим материалом является керамика. Конечным результатом ра-
боты является распределение и группировка погребальных комплексов
о хронологическим группам. Соответствие объединенных в блоки кера-
есКих Фупп с хронологическими группами комплексов одновременно
ажает и хронологические рамки бытования отдельных типов и вари-
антов сосудов.

Всего было выделено семь хронологических групп погребальных ком-
плексов. Временные границы этих групп обусловлены датировками ком-
плексов, входящих в них.

В группу I вошло 17 комплексов: № 22, 27, 49, 58, 178, 180, 208, 241,
259, 270, 276, 376, 377, 378, 379, 398, 406. Относительная хронология
этой группы былв установлена на основании мечей с брусковидным
навершием типов 1 и 2, бронзовых и железных наконвчников стрел груп-
пы А, которые датируются 1У-началом III в. до н.э., зеркал типа 1,1. Верх-
ние хронологические рамки первой группы определяются началом III в.
до н.э., так как позжв этого времени мечи с брусковидным навершием
неизвестны. Уточнить нижние хронологические рамки возможно на осно-
вании датировки отдельных типов вещей, входящих в комплексы этой
группы. Сосуды группы I объединены в блок А (рис. 39). Сероглиняные
кувшины № 30 и 33 известны в меотских погребениях 1У-начала III в. до
н.э, и не встречаются в более поздних комплексах. Этот тип кувшинов на-
дежно датируется IV в. до н.э. комплексами могильника Лебеди III
(Гей А.Н., Каменецкий И.С. 1986. С.42—46). Форма кувшинов № 30 имеет
широкий географический ареал распространения: они известны в ком-
плексах IV в. до н.э. античных некрополей и донских могильников (Мар-
ченко И.Д. 1956. С.140. Табл.ХУШ, 235). В основном IV в. до н.э. дати-
руются и красноглиняные кружки № 66 боспорского происхождения (Ка-
лошина С.И. 1959. С.137, 146-152. Рис.41). Красноглиняные миски № 28
в меотских погребениях встречены только с амфорами IV в. до н.э. Этим
же временем датируются красноглиняные кувшины № 8 в боспорских
некрополях. Дату комплекса № 378 с кувшином № 8 можно сузить до
второй половины IV в. до н.э. за счет хронологии набора конской узды
/№ 379/, связанного с этим погребениям. Дата комплекса № 406 опреде-
ляется на основании фрагментированной мендейской амфоры, которая
по своим морфологическим признакам (форма ножки, профиль венчика,
ручки) аналогична амфоре из Елизаветовского кургана № 2. Этот тип
амфор И.Б. Брашинский датировал серединой - третьей четвертью IV в.
до н.э. (Брашинский И.Б. 1980. С.21. Табл.IV,46; Он же. 1984. С.32.
Табл.ХХХП,1).

В целом группу I можно было бы датировать 1У-началом III в. до н.э.
Но у меня нет убедительных доказательств появления сарматских памят-
ников в Прикубанье в первой половине IV в. до н.э., а комплексы, имею-
щие узкие даты, относятся ко второй половине IV в. до н.э. (№ 378, 406).
Письменное свидетельство о появлении в Прикубанье сарматов (сира-
ков) относится в 310/309 гг. до н.э. (Диодор, XX, 22, подробнее см. ниже).
На этом основании можно было бы ограничить нижнюю дату комплексов
I концом IV" в. до н.э. Однако, судя по наличию в погребениях этой
групп бесспорно меотской керамики (по технологии изготовления и со-
ТРУ11” примесей в глине), мечей синдо-меотского облика с брусковидным
ставу ем и предметов конской упряжи второй половины IV в. до н.э.,
НаВ кгеоных для меотских памятников, можно с большей долей досто-
ХаРоаности предположить, что еще до участия в междоусобной борьбе за
Татарский престол Сатира, Евмела и Притана, сираки проникают в При-
° б нье А на установление контактов между меотскими и сарматскими
леменами требовалось какое-то время. Наличие же боспорской керами-
ки IV в до н.э. в сарматских погребениях свидетельствует о существова-
нии связей сарматов этого региона с Азиатским Боспором, значит учас-
тие их в событиях 310/309 гг. до н.э. не является случайным, эпизодиче-
ским фактом, а было заранее подготовлено Евмелом. Поэтому именно
Прикубанье стало театром военных действий, так как здесь Евмел имел
сильного союзника в лице царя сираков Арифарна.

Таким образом, имеются все основания для датировки первой группы
комплексов временем с середины IV по первую четверть III в. до н.э.

Как уже отмечалось, ряд комплексов можно датировать второй поло-
виной IV в. до н.э. Однако выделение их в отдельную подгруппу мне
кажется преждевременным из-за небольшого количества погребений
группы I. Возможно, в связи с наметившейся тенденцией удревнения
многих типов амфор и скифских памятников, на которых основывается
хронология сарматских и меотских древностей, дата всех комплексов
первой группы сузится до второй половины IV в. до н.э.

В группу II выделено 32 комплекса: № 4, 37, 52, 60, 94, 89, 99, 113,
122, 145, 152, 164, 166, 229, 242, 244, 250, 256, 267, 280, 283, 287, 304,

320, 327, 332, 341, 346, 353, 369, 383, 404. Здесь объединены комплексы
с наборами наконечников стрел группы Б, зеркалами типа 1,1, II,2, 111,1 и
керамикой блока Б. Ядро группы составляют комплексы, содержащие
красноглиняные кувшины № 3 и 126. Аналогичные кувшины встречаются
в погребениях первой половины III в. до н.э. в Горгиппии и Фанагории
(Алексеева Е.М. 1976. С.44, 47. Рис.4, 6), а также в комплексах, которые
датируются III в. до н.э., т.е. в целом этот тип относится к III в. до н.э.
Уточнить хронологию кувшинов № 3 и 126 позволяет корреляция керами-
ческих групп. Так, эти кувшины не встречаются в блоке В, относительно
более позднем, чем блок Б, в который они входят. Не встречены они и в
комплексах первой хронологической группы. Нижняя дата блока В опре-
деляется концом III в. до н.э. На этом основании можно наметить хроно-
логические вехи для кувшинов № 3 и № 126, а также для сосудов, входя-
щих в блок Б, в пределах второй-третьей четвертей III в. до н.э. Хро-
нологическим индикатором являются кувшины № 31, которые в меотских
погребениях известны только в комплексах с родосскими амфорами пер-
вых трех четвертей III в. до н.э. В погребениях, датирующихся амфорами
концом III в. до н.э., они уже не встречаются. Такая датировка подтвер-
ждается и хронологией зеркал, так как в группе II ни в одном комплексе
не встречены меотские зеркале типа IV, 1, которые появляются в чет-
вертой четверти III в. до н.э. Наиболее ранним является комплекс № 60,
меч из которого может быть датирован первой половиной III в. до н.э.
Второй - третьей четвертями III в. до н.э. датируются комплексы № 148 и
229 на основании корреляции наконечников стрел и мечей и датировки
зеркала типа 1,1. Комплекс № 37 датируется ранней родосской амфорой
первыми тремя четвертями III в. до н.э. В двух комплексах группы II (№ 4
и 122) найдены пантикапейские монеты первой половины III в. до н.э.1
Монета из комплекса № 4 использовалась как амулет, но ее запаздыва-
ние в комплексе не должно быть большим, так как золотой медальон из
этого погребения, переделанный в брошь, находит аналогии в памятни-
ках IV в. до н.э. Комплексы № 145 и 346 датируются набором бус в пре-
делах III в. до н.э. Хронология группы уточняется датировкой канфаров
№ 170 из комплексов № 152 и 404. Н.В.Анфимов датировал первона-
чально все меотские канфары Ш-начапом I в. до н.э. (Анфимов Н. В.
1951. Рис.10-11). Позднее им было выделено семь типов канфаров на
конической ножке и наиболее поздние, аналогичные № 170, датированы
1Н-Н в. до н.э. Основанием для такой датировки, по мнению Н.В.Анфимо-
ва, служат находки в погребениях могильников у хут. Лебеди, хут. им.Ле-
нина, ст-цы Елизаветинской (Анфимов Н.В. 19866. С. 126-128). Однако
все канфары из могильника Лебеди III датируются IV в. до н.э. (Гей А.Н.,
Каменецкий И.С. 1986. С.42-46). В других, перечисленных Н.В. Анфимо-
вым могильниках, канфары № 170 не встречены ни в одном погребении,
надежно датированном концом III-II в. до н.э. В этот период подобные
канфары полностью вытесняются канфарами на кольцевом поддоне, и
лишь изредка встречаются канфары с коническим туловом (№ 170). На
этом основании можно ограничить верхние хронологические рамки кан-
фаров № 170 третьей четвертью III в. до н.э.

Таким образом, на основании хронологического анализа комплексов
группа II датируется в пределах второй-третьей четвертей III в. до н.э.
Допустимо, что некоторые погребения могут датироваться и концом III в.
до н.э., но в настоящее время нет веских оснований для расширения да-
тировки этой группы комплексов.

В третью хронологическую группу объединены комплексы с зеркала-
ми типов IV, 1 III,2, VI, VII, мечами с серповидным навершием (отдел II,

1 Определение монет выполнено старшим научным сотрудником отдела археологии
КГИАМЗ А.З. Алтекаревым.
2 3 подтип I), наконечниками стрел групп В и Г, унгвентариями
ТИПЬ1ого и третьего типов и др. Широкая дата группы III определена на
ВТ°овании хронологии зеркал типа IV,1 и сероглиняных сосудов № 5, 6,
°сн 15 которые датируются по аналогии в меотских могильниках концом
6Э II в до н Э- 6 т0 же вРемя' в Рамках этой хронологической группы
||1" 0 выделить две подгруппы с более узкими датами. В подгруппу I
пелено 64 комплекса: 14, 15, 24, 33, 34, 35, 42, 48, 73, 74, 83, 89, 115,
174 126 141,	147,	148,	153,	160,	161,	165,	169,	179,	182, 187,	189,	190,

106 199’ 210,’	215,	246,	251,	260,	268,	271,	274,	288,	289, 291,	303,	311,

312 315’ 321^	328,	330,	334,	338,	339,	342,	347,	352,	354, 356,	367,	371,

372 375 380,	384, 386,	389. Сюда	вошли комплексы,	имеющие сильные

связи по красноглиняным кувшинам № 2 и 12, кружкам № 58 и 61, ко-
товые встречаются в меотских погребениях с родосскими клейменными
амфорами 220-146 гг. до н.э., а с амфорами второй половины II в. до н.э.
уже не встречаются. Сероглиняные канфары на конической ножке № 171
являются самой поздней разновидностью и датируются не позже сере-
дины II в. до н.э. Близкий по форме канфар происходит из Усть-Лабин-
ского могильника № 2. Он найден с родосской амфорой, которая
датируется клеймами 220-150 гг. до н.э. (Анфимов Н.В. 1951. Рис.10,5).

Скоррелированные керамические группы, включающие вышеперечис-
ленные сосуды с узкими датами и унгвентариями второго и третьего ти-
пов, объединены в блок В (рис. 39). Важно также отметить, что в первую
подгруппу входят комплексы, для которых устанавливаются узкие хроно-
логические рамки в пределах первой' половины-второй четверти II в. до
н.э.: № 288, 372, 371, 356, 384. Их хронология рассматривалась в первой

главе.

В подгруппу II объединено 47 комплексов: № 19, 21, 64, 68, 70, 75, 82,
93, 105, 107, 109, 110, 112, 123, 135, 142, 146, 150, 156, 159, 183, 185, 186,
200, 211, 214, 216, 217, 221, 225, 238, 255, 275, 290, 292, 297, 298, 299,
302, 306, 310, 322, 333, 343, 348, 355, 387. Для этих комплексов были
определены узкие даты на основании взаимовстречаемости керамики из
комплексов, содержащих унгвентарии четвертого типа, фибул “неаполь-
ского" варианта, амфорок № 13 [датируются по совместной находке в
комплексе № 302 буролакового канфара (Гей О.А. 1986. Рис.16) второй
половиной II в. до н.э.], а также красноглиняных кувшинов № 4, 10, кружек
№ 60, которые датируются этим же временем и раньше середины II в. до
н.э. не известны. Поэтому дата подгруппы II определяется второй поло-
виной II в. до н.э. Керамические группы, имеющие сильные связи с со-
судами № 4, ю од и отмеченными выше хронологическими индикатора-
ми, объединены в блок Г.

В подгруппу II вошли комплексы с бронзовыми котлами (№ 135, 225,
297), которые обычно датируются I в. до н.э. -1 в. н.э. На этом основании
их необходимо было бы датировать в пределах I в. до н.э. Однако ком-
плекс № 135 по фибуле-броши типа 3 (II в. до н.э.) и кувшину № 89 корре
лирует с комплексами подгруппы I третьей хронологической группы и не
связан с более поздней хронологической группой IV. Поэтому он дати-
руется второй половиной II в. до н.э., как и комплекс № 225, о котором го-
ворилось в главе I, на основании находки котла. Комплекс № 297 являет-
ся самым поздним в этой подгруппе и датируется концом II в. до н.э. по
набору бус и зеркалу VIII типа варианта 1. В будущем необходимо пере-
смотреть вопросы хронологии бронзовых котлов. О том, что хронология
котлов, предложенная Н.А. Боковенко, требует уточнений, свидетельст-
вует совместная находка котлов II и III типов в комплексе № 300, который
надежно датируется началом I в. до н.э. Котлы III типа Н.А. Боковенко
датировал И-1П вв. н.э. (Боковенко Н.А. 1977. С.234).

В подгруппу III вошли оставшиеся 92 комплекса третьей группы, бо-
лее узкую дату которых определить не удалось из-за слабой корреляции
с комплексами первых двух подгрупп. Они содержат только инвентарь,
который датируется широко - в пределах конца Ш-И в. до н.э. Керамиче-
ские группы объединены в блок Д, который связан с блоками Г и В через
сосуды № 6, 6а, 15, 27, 68, 101, 102, 103. Таким образом, комплексы под-
группы III датируются, как и вся группа, последней четвертью Ш-П в. до
н.э. Всего в эту подгруппу выделено 92 комплекса: 1, 3, 6, 8, 11, 12. 13,
30, 32. 38, 40, 43, 47, 50, 51, 53, 55, 57, 63, 66, 78, 80, 85, 87. 91. 92. 96. 97’
100, 101,	102,	116,	120,	128.	129,	137,	139,	151,	155,	158,	162,	171,	173,

175, 177,	194,	195,	197,	198,	203,	205,	209,	212,	219,	222,	224,	234.	23б'

237, 239,	245,	248,	253,	254,	264,	265,	266,	277,	279,	282,	294,	295,	296,

307, 319,	323,	329,	335,	336,	337,	345,	357,	363,	364,	368,	370,	373,	374,

382, 390, 396,400.

В четвертую хронологическую группу (I в. до н.э.) включены комплек-
сы с зеркалами типов IV,2, V, 1, VIII,1, красноглиняными кувшинами № 17,
бронзовой италийской посудой и стеклянными канфарами, узкие даты ко-
торых были определены в главе I, а также с фибулами-брошами и набо-
рами бус, датирующимися I в. до н.э. Комплексы с широкой датой, входя-
щие в эту группу, объединяются за счет связей по керамике, которые
группируются вокруг сосудов № 1, 2а, 57, 37, 42, 55, 85. Керамические
группы, скоррелированные с этими сосудами, объединены в блок Е
(рис.39), который имеет слабые связи с блоками Д и Г посредством сосу-
дов с широкими хронологическими рамками (сосуды № 25, 57).

В группу IV объединены комплексы с предметами, которые датируют-
ся шире, чем хронологические рамки самой группы: зеркала типа V,2 да-
тируются I в. до н.э. - I в. н.э., типа VIII,1 — рубежом П-1 в. до н.э:— первой
ой I в. н.э. Но Даты этих комплексов сужены за счет хронологии
половин _ посудЫ (№ 226, 127, 300) или наборов бус (например, в ком-
импорт^ вместе с зеркалом типа VIII,! встречены бусы с металличе-
ПЛеКС<покладкой типа 16, датирующиеся агорой половиной Н-1 в. до н.э.).
^пя 20 комплексов были определены узкие даты в пределах первой

ы । в до н.э. Эти комплексы выделены в подгруппу 1: № 62, 81,
П°о°Ш 132, 136, 138, 143, 157, 172, 176, 181, 226, 240, 300, 301, 362,
1«1 385 388. Комплексы №№ 127, 143, 172, 226, 300, 301, как было уста-
3° ' ено (см. гл. I), датируются в пределах первой-второй четвертей I в. '
Н°н э Даты кувшинов № 1 и № 37 не выходят за рамки первой половины
?° до н э., поэтому комплексы с такими сосудами тоже включены в под-
Д 1 Лагеном Э1 датируется фибула среднелатенской схемы из ком-
плекса № 362 (восИо^зк! К. 1977. 3.44. ТаЫ.УИ, 12). Комплекс № 157 да-
тируется второй четаертью I в. до н.э. фибулой-брошью типа II,3 с инта-
лией а комплекс № 385 относится к этой хронологической подгруппе по
дате фибул-брошей типа II,2. Комплекс № 119 включен в подгруппу на
основании взаимовстречаемости унгвентария типа4 и зеркала типа VIII,1.
Во вторую подгруппу вошли оставшиеся комплексы группы IV, узкие
даты (в пределах полстолетия) для которых определить не удалось. Все-
го 29 комплексов: 2, 5, 16, 26, 31, 41, 69, 72, 86, 108, 111, 133, 134, 154,
163, 174, 193, 206, 223, 228, 231, 272, 313, 331, 360, 365, 402, 403, 409.

В хронологическую группу V включены комплексы, не имеющие силь-
ных связей между собой по керамике и другому инвентарю. Их датировка
осуществлялась на основании аналогий’ керамики в меотских могильни-
ках и хронологии наконечников стрел, бус и зеркал. Весь погребальный

инвентарь из комплексов этой группы имеет широкие хронологические
рамки. Так, миски № 21 датируются второй половиной I в. до н.э,- I в. н.э.
Сероглиняные желобчатые миски - второй половиной I в. до н.э - II в.
н.э. Сероглиняные кувшинчики № 74 встречаются в сарматских погребе-
ниях I в. н.э. (Ждановский А.М., Марченко И.И., Лимберис Н.Ю. 1988.
Рис.6,8). Красноглиняный кувшин № 9 по форме близок краснолаковым
кувшинам I в. до н.э. (Археология СССР. 1984. Табл. 148, 13, 14). Крас-
нолаковая миска из комплекса № 28 датируется I в. до н.э.-первой поло-
виной I в. н.э. (Книпович Т.Н. 1952. Рис.6). Наконечники стрел из ком-
плекса № 257 имеют широкую дату - I в. до н.э,—II в. н.э., но набор бус из
этого погребения позволяет сузить дату до второй половины I в. до н.э.-
первой половины I в. н.э.

При определении хронологических рамок этой группы учитывался ряд
о стоятельств: полное отсутствие фибул I в. н.э. , столь характерных для
сарматских погребений и грунтовых могильников этого времени; отсут-
вие зеркал-подвесок I в. н.э., широко распространенных во всех памят-
никах, связанных с сарматским влиянием; отсутствие в наборах бус под.
весок-амулетов из египетского фаянса I в. н.э. и стеклянных бус, изгото-
вленных из дутой трубочки, являющихся хронологическим индикатором
для комплексов 1-111 вв. н.э. Все перечисленные факты, на мой взгляд
позволяют ограничить верхнюю дату группы в пределах начала или
первой половины I в. н.э. Нижняя дата тоже условна и определяется на
основании отсутствия в погребениях вещей, даты которых не выходят за
рамки первой половины I в. до н.э. Поэтому в целом группу V можно ।
датировать второй половиной или концом I в. до н.э. - началом - первой
половиной I в. н.э. Всего в эту группу вошло 12 комплексов; 28, 45, 61, 77,
95, 167; 188, 257, 344, 351, 405, 407.

В группу VI включены комплексы, которые не скоррелировались с ос-
тальными выделенными группами. Их дата определяется по вещам (бу-
сы, ножи, наконечники стрел № 12, 14, 16, 17, 18, 22) с широкими хроно-
логическими рамками - Ш-1 вв. до н.э. Сюда же вошли комплексы, кото-
рые содержат сосуды, датирующиеся широко - III-! вв. до н.э. или И-1 вв.
до н.э., или один сосуд с широкой датой это, в основном, горшки № 103,
117, 119, 120, миски, кружки-кувшинчики № 68 и др. В эту же группу вклю-
чены погребения, датированные только бусами, которые тоже имеют
широкие даты - Ш-1 вв. до н.э. или П-1 вв. до н.э.

В соответствии с датировкой, комплексы этой группы можно разде-
лить на две подгруппы. В первую вошли комплексы, датирующиеся III-
I вв. до н.э., всего их 16: № 88, 90, 192, 207, 243, 247, 249, 252, 278, 305,
324, 393, 397, 401, 54, 79. Во вторую включены погребения, даты которых
определены в пределах II-! вв. до н.э., всего 67 комплексов: 7, 9, 10, 17.
18, 20, 23, 25, 29, 36, 39, 46, 56, 59, 67, 71, 76, 84, 103, 104, 106, 114, 117,
118, 125, 130, 131, 140, 144, 149,168, 170, 184, 201, 202, 213, 220, 227,
230, 233. 236, 261. 262, 263, 269, 281, 284, 285, 286, 308, 309, 314, 316,
317, 318, 325, 326, 349, 350, 358, 359, 361, 366, 391, 394, 395, 399.

Тринадцать комплексов (№ 65, 121, 191, 204, 218, 232, 258, 273, 29.3,
340, 392, 408, 410) объединены условно в последнюю группу VII с раз-
личными датами. Комплексы № 218 и № 392 датируются фибулами, как
отмечалось в главе I, III в. н.э. Комплекс №• 293 - бронзовым кованым
кувшином и серебряным канфаром - концом I в. н.э. Комплекс № 212
можно датировать первой половиной II в. н.э. на основании аналогии
сероглиняному кувшину № 38 из курганов Золотого кладбища (Жданов-
ский А.М. 19846. С.83-85. Рис.2,27). Комплекс № 408 датируется набором
бус второй половиной П-1П в. н.э. Дата комплекса № 410 определена на
основании хронологии меча с кольцевым навершием (отдел III, тип I) и
черешковых наконечников стрел № 55 1-П вв. н.э. Комплекс № 273 дати-
руется сероглиняным кувшином № 40 1-Н вв. н.э. Остальные комплексы
(Ый 65, 191, 232, 258) датируются широко-ЧИ вв. н.э. Общие хронологи-
ческие рамки группы VII - 1-111 вв. н.э.

дата комплекса № 44 определяется только по находке железного
шила в пределах III а. до н.э.-Ш в. н.э., поэтому данный комплекс не во-
щел ни в одну из выделенных хронологических групп.

Процентное распределение комплексов по хронологическим группам
(табл.) показывает постепенное увеличение количества погребений
начиная со второй половины IV в. до н.э. до II в. до н.э. Наибольший про-
цент падает на погребения последней четверти 111-11 в. до н.э. - 49 6%
Это не учитывая погребения VI группы, часть которых, возможно, син-
хронна третьей группе погребений. В I в. до н.э. количество погребений
сокращается: погребения IV группы составляют 12,0%.

Таблица хронологического и процентного распределения погребений
по группам
Важным фактом для реконструкции политической истории региона
является полное отсутствие комплексов с импортными изделиями и зо-
лотыми предметами, которые датировались бы второй половиной I в. до
н.э. Это обстоятельство объясняется, очевидно, тем, что в середине I в.
н.э. сарматские племена покидают степи правобережья Нижней Кубани.
Даже если отвергнуть мои аргументы в пользу ограничения верхней даты
погребений пятой хронологической группы (начало - середина I в. н.э.) и
расширить ее хронологические рамки до конца I в. н.э., картина не изме-
нится. Причины резкого сокращения сарматских погребений в этом ре-
гионе необходимо искать в изменении политической ситуации в Прику-
банье. Реконструкция этнополитической истории на археологических ма-
териалах с привлечением немногочисленных письменных источников
тесно связана с исследованием погребального обряда.
ГЛАВА IV. ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД И ЭТНИЧЕСКАЯ
АТРИБУЦИЯ КУРГАННЫХ ПОГРЕБЕНИЙ

В археологии широко употребляется понятие “погребальный обряд”,
под которым понимаются конечные результаты той деятельности, кото-
рая оказалась опредмеченной в конструкции могильных сооружений, по-
гребальном инвентаре, положении останков погребенного, костей живот-
ных и т.д. Погребальный обряд - один из самых трудных и сложных для
интерпретации археологических источников, о чём свидетельствую! раз-
личные подходы к этому виду источников, оценки его информативности.
Большинство исследователей сходятся на том, что погребальный обряд
отражает структуру общества (Массон В.М. 1976. С.153). Причем, анализ
структуры типов погребального ритуала позволяет реконструировать
основные направления общественных понятий, отразивших, в свою оче-
редь, ход социальной эволюции (Лебедев Г.С. 1977. С.24-25). Социаль-
ная интерпретация системы погребального обряда во многом зависит от
определения значимости отдельных элементов погребального ритуала,
выбора метода, способов проверки. Эти вопросы являются остродискус-
сионными в археологической науке (Добролюбский А.О. 1978).

Погребальный обряд является ценнейшим источником при изучении
этнической сферы, специфической особенностью которой являются кон-
серватизм и традиционность. В то же время погребальный обряд — только
один из элементов, характеризующих по археологическим материалам
этническую сферу, но это материал массовый, он дает возможность ис-
пользовать его для изучения как этнического процесса в цепом, так и для
изучения формирования и трансформации конкретных этнических обра
зований на различных этапах развития этноса.

Однако методика этнической интерпретации археологических памя
ников остается проблемой археологии. В литературе обозначились ра
личные мнения по вопросам выявления отличительных, специфическ»,
этнических признаков. Нет пока единой точки зрения и на проблему соо
ношения этноса и археологической культуры. Исследователи обращаю
внимание на некоторые важные для решения данной проблемы моменть

В древности сами этносы были менее дискретны, менее четко отгра
ничены друг от друга. Самосознание их выступало не столько как спецк
фически этническое, сколько слитное с осознанием других характеристик
данной группы - социальных, религиозных, хозяйственных и т.п. (Ару
тюнов С.А., Хазанов А.М. 1979. С.З). Еще менее дискретны, по мнению
М.Г.Мошковой, были они на пограничных территориях, где соприкасались
иногда не только разные этнические группы, но и разные культурно-
хозяйственные типы (Мошкова М.Г. 1983. С.20).

В.Н. Корпусова при выявлении отличительных признаков, присущих
погребальному обряду конкретной археологической культуры, основыва-
ется на том, что необходимо учитывать этнодифференцирующую функ-
цию культуры (Корпусова В.Н. 1983. С.91).Эта функция вместе с внут-
ренним культурным единством представляет собой этнос как целостную
систему. Этнодифференцирующую роль могут играть не только единые^
для всего этноса компоненты культуры, но и ее локальные варианты, а,
иногда и культурные черты, характерные для отдельных социальных
групп, входящих в этнос. Но удельный вес “абсолютно" отличных элемен-
тов культуры в каждой этнической общности невелик. Культурные контак-
ты приводят к тому, что отличительных особенностей, возникших в прош-
лом, становится всё меньше. В силу взаимодействия культур, а также
определенной культурной конвергентности в развитии народов, значи-
тельная часть этнических особенностей е сфере культуры имеет относи-
тельный характер. Ю.В. Бромлей предлагает считать специфическими
для этнической общности такие черты, которые отличают ее от общно- ;
стей, с которыми она находится в сравнительно постоянных контактах $
(Бромлей Ю.В. 1983. С.126-127). В качестве этнических символов могут
выступать элементы как материальной, так и духовной культуры.

Существуют различные мнения и по вопросу, является ли конкретный
признак специфическим для данной этнической общности, или отражает
какие-то религиозные представления или социальное положение умерше-
го. Различный подход в исследовании черт погребального обряда, ко-
торые несут в себе информацию об этнической сфере, обусловлен, воз-
можно, тем, что не существует единых методических разработок по дан-
и интерпретация элементов погребального обряда иногда
ной пРо6летогО ЧЬ1О точку зрения поддерживает ученый.

зависит о е(,аЛьН0М обряде находит свое отражение и проблема взаимо-
В погркочевЬ|Х и полукочевых скотоводов и оседлых земледельцев.

действия ПЛОдотворное решение перечисленных проблем возможно
комплексном подходе, выявлении всей полноты взаимосвязей
только при алементов ПОГребального обряда конкретных культур (Вий-
отдель$ 1д78 с 49-50). Успешное применение существующих методик
реС легации отдельных элементов погребального обряда во многом
интерпр от степени изученности конкретных культур или групп па-
3аВИСИкТов Погребальный обряд сарматских памятников Прикубанья до
МЯТ яшего времени остаётся практически не исследованным. Поэтому
НЭСданном этапе работы я не претендую на решение всего комплекса
облем связанных с погребальным обрядом. Сейчас важно выделить
общие тенденции в развитии отдельных элементов погребального обря-
да сарматов Прикубанья,

Общей чертой для сарматских погребений является то, что все они
впущены в насыпи курганов эпохи бронзы. Только одно погребение со-
вершено под индивидуальной насыпью /№ 406/, Это погребение было
ограблено в древности, но характер могильного сооружения удалось вос-
становить. Большая квадратная яма с дромосом в восточной части была
перекрыта настилом из камыша, который лежал на материковом выкиде.
В яме сохранились фрагментированные амфоры, бронзовый наконечник
стрелы, золотые обкладки деревянного сосуда, угли, древесный тлен.
Этот комплекс относится к первой хронологической группе и датируется

второй половиной IV в. до н.э. По конструкции погребального сооружения
он сближается с Шолоховским курганом на Дону (Максименко В.Е. 1983.
С.20-30), савроматская принадлежность которого не вызывает сомнений,
а также с савроматскими памятниками Поволжья-Приуралья.

Из-за характера грунта насыпей курганов могильные ямы прослежены
у небольшого числа погребений. Поэтому я располагаю крайне незначи-
тельной информацией о типе могильных сооружений. Среди исследован-
ных погребений выявлены 32 прямоугольные ямы, 14 подбоев и 31
катакомба (пять комплексов - № 4, 123, 294, 217, 371 - определены квк
катакомбы условно, на основании большого перепада дна могильной ямы
- 20 - 40 см ). Мне представляется целесообразным рассматривать от-
дельные типы могильных сооружений в комплексе всех характерных черт
погребального обряда.

Решение вопроса о времени появления сарматских племен в При-
анье во многом зависит от этнической атрибуции первой хронологи-
ской группы погребений. В эту группу вошло 14 комплексов, у которых
определяются основные элементы погребального обряда. Для нее харац
терна западная ориентировка - 8 случаев; 1 - восточная; 1 - юго-восточ-
ная; 2 - юго-западная, 1 - северо-западная, 1 - юго-юго-восточная. Поло,
жение погребенных вытянутое на спине. В двух случаях ноги слегка сог-
нуты в коленях. Наиболее распространенное положение рук - вытянуто
вдоль туловища. В одном случае руки сложены на животе. В 13 погребе-
ниях встречено оружие (мечи, наконечники стрел, и копий) с устойчивым
сочетанием меча с наконечниками стрел. В трех комплексах меч был
преднамеренно сломан. Положение меча в погребении по отношению к
скелету неустойчивое: справа - в трех случаях, слева - в шести. Нако-
нечники стрел присутствуют в десяти погребениях. В двух погребениях
вместе с оружием найдены зеркала.

Положение сосудов, характерное для этой группы, в ногех или в голо-
вах. Характерной особенностью является наличие в ногах погребенного
части туши овцы (ноги и ребра) и лошади в двух случаях с железным но-
жом. Лишь в одном случае жертвенное мясо находилось в миске /№180/.
Дважды среди комплексов этой группы встречен уголь и дважды удалось
проследить черный тлен от подстилки. В двух погребениях найдены
курильницы /№ 178, 398/. В комплексе № 178 курильница встречена
вместе с реальгаром. В комплексе № 180 на шее, груди и запястьях най-
дены бусы.

В двух случаях выявлены узкие могильные ямы /№ 178, 276/. Яма ком-
плекса № 276 имела узкие заплечики, на которых сохранился древесный
тлен от перекрытия. Яма комплекса № 178 прямоугольная, со слегка
закругленными углами. Судя по контурам подстилки, такую же форму
имела яма погребения № 378. В комплексе № 376 удалось проследить
камеру катакомбы, которая по конструкции относится к первому варианту
первого типа по А.М. ЖДановскому (ЖДановский А.М. 19856. С.148). Это
самая ранняя катакомба, известная в настоящее время в Прикубанье.

Чтобы определить место первой группы комплексов среди синхронных
древностей Прикубанья, необходимо провести сравнительный анализ с
меотскими погребениями. При выделении разнокультурных погребальных
комплексов большое значение придается сравнению ориентировок по-
гребенных. В литературе широко распространено мнение, что харак-
терным признаком меотского погребального обряда IV-III вв. до н.э, яв-
ляется преобладание или господство южной и юго-западной ориентиро-
вок. Для проверки этого тезиса обратимся к недавно исследованным
меотским могильникам у хут. им.Ленина и Лебеди III.

Для погребений 17-1К вв. до н.э. могильника городища № 2 хут.
им.Ленина (всего отобрано 80 погребений) действительно наиболее
характерна южная ориентировка - 68%; юго-западная 6%, юго-восточная
сточная - 8%. Для погребений этого же времени у селища № 5
- Пенина (205 погребений), расположенного всего в 400 м от Мо-
хГ- И,ка городища № 2, отмечается преобладание юго-восточной ориен-
гильни 5$ остальные погребения распределяются по другим сек-
тиров^т _ 27,8%, юго-запад - 8,6 %, восток - 9,6%, север - 2% , северо-
т°РаМ2%. В могильнике IV в. до н.э. Лебеди III (191 погребение) пре-
запаД широтная ориентировка: восток - 52%, запад - 40%, а южная
°б вляет лишь 5,7% (Гей А.Н., Каменецкий И.С. 1986. С.42-43). Этот
С°СТчень распределения погребений по ориентировкам можно было бы
пеРе пЖИТь. Но в данном случае важно то, что сравнение погребальных
ЛР пексов только по ориентировкам не может служить определяющим
иГктором при их этнической атрибуции. Здесь необходим комплексный
* дход который должен включать все характерные элементы погребаль-

ного обряда.

Малое количества комплексов первой хронологической группы делает
невозможным применение статистико-комбинаторных методов при срав-
нении наиболее характерных признаков, выделенных для первой группы.

Для меотских погребений этого времени характерны:

-	грунтовые могилы, хотя встречаются курганные погребения под ин-
дивидуальной насыпью, отличающиеся богатством инвентаря, что
отражает, очевидно, социальный статус погребенного - курганы ст-цы
Марьевской (ОАК за 1912 г.), Воронежской (ОАК за 1903 г.), Лебеди III
(Гей А.Н., Каменецкий И.С. 1986);

-	ни в одном случае не зафиксировано использование камыша для

перекрытия могильной ямы;

-	отсутствуют деревянные перекрытия могильных ям;

-	ни в одном меотском грунтовом или курганном погребении не зафик-
сированы следы подстилки черного цвета (кошма, войлок ?);

-	89% сосудов в погребениях ставились справа вдоль стенки могиль-
ной ямы. При большом количестве сосудов в погребении они устанавли-
вались также в ногах, это обычно крупные сосуды — корчаги и амфоры
(Анфимов Н.В. 1951. С.159; Смирнов К.Ф. 1958. С.296);

-	положение миски под головой погребенного. Процент таких погребе-
ний невелик (30% для могильника Лебеди III), но, как отмечает И.С.Каме-
нецкий, в нескольких случаях под головой зафиксированы остатки дерев-
янной миски, и, следовательно, доля таких погребений первоначально
была выше (Гей А.Н., Каменецкий И.С. 1986. С.43);

-	положение в могилу целой туши животного — 12%; части туши: голо-
ва вместе с ногами - 78%, конечности с ребрами - 10%’. К сожалению, в
льшинстве случаев определение костного материала не производи-

Чтено 187 меотских погребений.
лось. Я располагаю определениями вида животных из 95 погребений, по-
этому точное распределение видового состава напутственной пищи
установить нельзя. Можно лишь отметить преобладание костей свиньи ~.
59%. Кости лошади и коровы составляют 21%, овцы - 12%. Остальные
определения вызывают сомнения. Характерно также местоположение
напутственной пищи в меотских погребениях: в 76% она помещалась
справа от погребенного, в 10% - в ногах справа, в 12% - в ногах;

-	отсутствие железного ножа в костях жертвенного животного;

-	наличие в погребении наконечника копья. Они найдены в 68% по-
гребений с оружием (учтено 143 погребения). Наконечники стрел найдены
в 24% погребений, и лишь 2% дает сочетание в погребении меча и нако-
нечников стрел, 14% - меч, копье, наконечники стрел, 10% - сочетание
наконечников стрел с копьями;

-	отсутствие реальгара и угля;

-	не зафиксировано ни одного случая расшивки рукавов одежды (бусы
на запястьях).

Перечень характерных черт меотского погребального обряда показы-
вает, что ни по одному из признаков первая хронологическая группа ком-
плексов впускных курганных погребений не может быть отождествлена с
меотскими. Даже по ориентировке она отличается, так как здесь имеется
явное преобладание западной ориентировки - 57%.

В связи с этим, естественен вопрос: к какому типу памятников евро-
пейских степей относится выделенная мною первая хронологическая
группа? О связи комплекса № 406 по конструкции могильного сооружения
с сарматскими древностями уже говорилось. Погребальный обряд первой
группы имеет ближайшие аналогии с сарматскими памятниками По-
волжья-Приуралья. Близость этих памятников проявляется уже на
стадии подготовки места захоронения: погребения впущены в насыпи бо-
лее древних курганов. Близки они и по форме могильных сооружений: уз-
кие прямоугольные ямы, ямы с заплечиками, перекрытые деревом
(Мошкова М.Г. 1963. С. 19,21-23). Катакомба комплекса № 376 по конст-.
рукции, как уже отмечалось, относится к типу I, варианту 1 по А.М.Жда-
новскому (оси входной ямы и камеры расположены на одной линии).
Проанализировав и сравнив все известные катакомбы Прикубанья с ката-
комбами других регионов, он пришел к выводу о тесной связи катакомб
Прикубанья первого типа с сарматскими памятниками Поволжья-При-
уралья IV—II вв. до н.э. (Ждановский А.М. 19856. С. 63). Однако появление
катакомб в Прикубанье он отнес ко II в. до н.э. Катакомбы этого типа из-
вестны еще в скифской культуре, их появление связывают с восточным,
сарматским влиянием (Ольховский В.С. 1977. С.127). Самая ранняя
катакомба этого типа в Приуралье относится к савроматскому времени й
ся V в. до н.э. (Смирнов К.Ф. 1975. С.78-91).

датирУе^врОматСКИХ памятников Нижнего Поволжья характерной чертой
Дл? ноГО обряда является положение в могилу напутственной пищи
погРеО Ножом; она представлена частью туши животного, без голо-
с *еЛ®ац^е передней ногой и ребрами. Этот признак отмечается и в про-
0Ь1' Э них погребениях, но нож в них практически отсутствует (Мошкова
Х°Г°В1983 С.24; Пшеничнюк А.Х. 1983. С.93. Табл.ХХХ, II). В савромат-
М ' лгоебениях известны случаи помещения напутственной пищи в гли-
Хе с^УДЬ' (Пшеничнюк А.Х. 1983. С.93).

Использование в погребальном обряде реальгара и угля, связанных с
том огня - характерная черта савроматских и прохоровских памятни-
кУрЬ(Смирнов К.Ф. 1964.С.94—96, 161-164; Мошкова М.Г. 1963. С.23),
дилогии курильнице из комплекса № 178 мы находим в памятниках про-
повской культуры (Смирнов К.Ф. 1973. Рис.2, VIII а). Однако глиняные
курильницы появляются у савроматов уже в V в. до н.э. (Мошкова М.Г.
1962а. С.236. Рис.9,7; Смирнов К.Ф. 1964. С.169).

Расшивка бусами рукавов одежды и штанин, по мнению М.Г. Мошко-
вой является характерной чертой сарматского костюма прохоровской
культуры (Мошкова М.Г. 1963. С.44). Следует так же отметить, что, наря-
ду с мечами синдо-меотского облика, в погребениях встречены и сармат-
ские мечи (см. раздел “Мечи и кинжалы"). С сарматским погребальным

обрядом связано помещение в могилу предварительно сломанного ору-
жия. В позднесавроматских памятника? известны отдельные захоронения
в насыпи курганов предметов конской упряжи (Смирнов К.Ф. 1963. С.29.
Табл. 16). Подобный ритуал отмечается как в комплексах первой группы
/№ 377, 279/, так и в других группах, и характерен для сарматских памят-
ников Северного Кавказа. Находка костяной ложечки в комплексе № 398
сближает первую группу с савромато-сарматскими памятниками (Смир-
нов К.Ф. 1964. С.160-161).

Для меотской керамики ГУ-начала III в. до н.з. характерны горшки с
загнутым внутрь краем и отсутствуют горшки с выделенным горлом и ото-
гнутым венчиком, которые встречаются в комплексах первой группы. От-
личаются они и по способам формовки, обработки поверхности, приме-
сям в глине. По форме горшки из комплексов № 49, 58, 114, 259 близки
савроматским горшкам У-1У вв. до н.э. (Смирнов К.Ф., Петренко В.Г. 1963.
Табл.7,12,13-16; 10,3). Сосуд № 110 из комплекса № 377 по форме
аналогичен лепным сосудам из савроматских погребений У-17 вв. до н.э.
нижнего Поволжья'. От поволжских он отличается тем, что изготовлен на

хас° с<’°®ше,|ик> И.П.Засецкой и М.А.Очир-Горяевой, аналогичные горшки наиболее
па]чГипНЫ ДЛЯ савР0Матских памятников Нижнего Поволжья. Сведения о сосудах ти-
любезно предоставила М.А-Очир-Горяева.
гончарном круге из местной глины.	“

Приведенные аналогии в погребальном обряде и отдельных элемен-
тах материальной культуры дают основание отнести первую группу ком-
плексов к кругу сарматских древностей. В настоящее время сложно отве-
тить на вопрос, с какими сарматскими памятниками (севроматскими или
прохоровскими) связана эта группа. На первый взгляд, она близка памят-
никам прохоровской культуры. Эта близость может объясняться разви-
тием общих тенденций в сарматском погребальном обряде и мате-
риальной культуре. В то же время, не следует забывать, что в период
миграций многие этнические признаки размываются, а этнически “чистых"
культур не существует. Никто не станет отрицать и того факта, что савро-
матские племена не исчезли бесследно. Не вдаваясь в полемику, связан-
ную с происхождением прохоровской культуры, отмечу, что савроматские
элементы в ней присутствуют.

Сравнение по ориентировке сближает комплексы первой группы с
савроматскими погребениями. Забегая вперед, отмечу, что устойчивое
преобледание западной ориентировки наблюдается во всех хронологиче-
ских группах комплексов. Как уже отмечалось, комплексы первой хроно-
логической группы по отдельным признакам погребального обряда
(ориентировка, согнутые в коленях ноги, жертвенная пища с ножом,
квадратная яма Комплекса № 406) и керамике ближе к савроматским по-
гребениям. Поэтому первую группу можно связать с носителями савро-
матской культуры, хотя полностью аргументировать эту связь, впрочем,
как и альтернативную (с носителями прохоровской культуры), в настоя-
щее время невозможно.

Теперь, когда установлена сарматская принадлежность первой группы
погребений, можно перейти к характеристике погребального обряда
остального массива впускных погребений правобережья Кубани. Предло-
женная выше хронология комплексов позволяет проследить развитие от-
дельных характерных элементов погребального обряда. Связь погребе-
ний второй и четвертой хронологических групп с сарматскими погреба-
льными памятниками уже была обоснована мною (Марченко И.И. 1984;
Он же. 19876; Он же. 1988) и другими исследователями (Анфимов И.Н.
1986; Анфимов Н.В. 1986; Козенкова В.И. 1980; Чернопицкий М.П. 1985;
Он же. 19876). Это избавляет меня от необходимости вновь повторять
всю аргументацию в пользу сарматской принадлежности этих погребений.

Объем погребальных комплексов позволяет использовать формализа-
цию признаков погребального обряда и их математическую обработку
При формализации признаков был разработан код для описания погре-
бального обряда (см. Дополнения к гл. IV), в основу которого был поло-
жен код, предложенный И.С. Каменецким (Каменецкий И.С. 1986). Мною
выделены признаки, которые встречаются в конкретном материале,
быЛ«пичный вариант преобразован для вычислений на ЭВМ. Для машин-
иТ_а бпаботки были отобраны только те погребения, о которых можно
Н°И получить полную информацию по всем признакам составленного
было в большинстве случаев тип могильной ямы не прослежен,
К°Яшлось отказаться от введения в матрицу и код признаков, описы-
ПРИ х могильные сооружения. Введение данных о типах могильных со-
ВЭ жений производилось после математической обработки. Всего было
О|ЗУбоано 229 погребальных комплексов правобережья Нижней Кубани.
° Распределение комплексов на четвертом шаге (радиус 91 ед.) по 38
пассам и на пятом шаге (радиус 121 ед.) по 34 классам дает возмож-
ность проследить эволюцию отдельных элементов погребального
обряда В то же время, объединение комплексов первой группы в классы
вместе с погребениями второй и третьей хронологических групп под-
тверждает их тесную связь (например, классы 27 и 31 - четвертый шаг).

Сначала рассмотрим распределение ориентировки погребенных по
хронологическим группам. Эти данные представлены в таб. 1.

Ориентировка определена в 370 погребениях (группа I - 14; II- 29; III -
-|82- IV - 43; V - 12; VI - 79; VII—11). Во всех хронологических группах от-
мечается устойчивое преобладание западной ориентировки (из-за
незначительного количества погребений и большого хронологического
диапазона данные по ориентировке группы VII не могут отражать реаль-
ной картины). В группах I и V отсутствуют погребения с северной и се-
веро-восточной ориентировками, что тоже может объясняться небольшим
количеством погребений в этих группах. Северо-восточная ориентировка
появляется во второй группе - 6,9%. Ее распределение по группам рав-
номерное, за исключением группы III - 2,8%. Наибольший процент юго-
западной ориентировки отмечается в группах II и III, причем в комплексах
подгруппы III,I она составляет 26%, т.е. примерно одинаково с группой II -
27,6%. Процент южной ориентировки увеличивается в группе IV - 14,0%.

	 Ориентировка, %								
ГРУППА	с	Ю	В	3	СЗ	СВ	ЮЗ	ЮВ
_ I	-	7,1		57,1	7.1	-	14,2	7,1
	II	-	10,3	3,5	41,3	6,9	6,9	27,6	3,5
	III	5,5	4,4	3,8	44,5	13,7	2,8	22,0	3,3
	Й/	4,7	14,0	4,7	32,5	18,6	6,8	14,0	4,7
	V	-	8,3	8,3	41,6	25,0		8,3	8,3
		VI  32/уй	2.6	6.3	10,1	39,2	8,9	7,6	15,2	Ю,1
	9.1	18,1	18,1	18,1	9,1	9,1	18,1	9,1

1
С целью выявления связи курганных погребений правобережья Куба,
ни с памятниками меотской, савроматской и прохоровской культур был
рассчитан индекс сходства Робинсона по ориентировкам. Для сравнения
с савроматскими памятниками данные были взяты из монографии
К.Ф.Смирнова (Смирнов К.Ф. 1964. С.91. Табл. 3), с прохоровскими памят.
никами Нижнего Поволжья 1П-П вв. до н.э. - из кандидатской диссертации
И.С. Каменецкого (Каменецкий И.С. 1965а. С.236). Из меотских памят-
ников были выбраны могильники Лебеди III (Гей А.Н., Каменецкий И.С.
1986. С.42-43), у селища № 5 хут. им.Ленина (205 погребений), городища ,
№ 1 хут. им.Ленина (208 погребений). Данные по меотским погребениям I
Ш-Н вв. до н.э. были взяты из работы И.С. Каменецкого (Каменецкий И.С. 1
1965а. С.212-217). Все вычисления сведены в табл. 2-6.

Сравнение ориентировок погребенных с савроматскими памятниками )
(табл. 2) дало самые маленькие показатели индекса сходства Робинсона I
в группах I, II, III, VI - от 38,0 до 46,4. Это свидетельствует о тесной связи
погребений по ориентировке.

Т аблица 2

Ориентировка погребенных (%) 1 - VI хронологических групп и
коэффициенты сходства (по индексу Робинсона)

	с	Ю	В	3	сз	СВ	ЮЗ	юв	Всего
Савроматы по К.Ф. Смирнову	2,8	11,9	11,2	51,8	6,7	2,6	9,0	4,0	
I группа		7,1		57,1	7,1		14,2	7,1	
Разность	2,8	4,8	11,2	6,7	1.6	2.6	5,2	3,1	38,0
II группа		10,3	3.5	41,3	6,9	6,9	27,6	3,5	
Разность	2,8	1,6	7,7	10,5	0,2	4,3	18,6	0,5	46,2
111 группа	5,5	4,4	3,8	44,5	13,7	2,8	22,0	2,3	
Разность	2,7	8,1	7,4	7,3	7,0	0,2	13,0	0,7	46,4'
IV группа	4,7	14,0	4,7	32,5	18,6	6,8	14,0	4.7	
Разность	1,9	2,1	6,5	19,3	11,9	4,2	5,0	0,7	51,6
VI группа	2,6	6.3	10,1	39.2	8,9	7,6	15,2	10,1	
Разность	0,2	5.6	1.1	12,6	2,2	5,0	6,2	5,9	38,8

Сравнение с прохоровскими памятниками (табл. 3) во всех группах ДЧ
ет большое расхождение. Для группы I - 120,7; И - 119,9; III - 126,4; IV-
105,3; VI- 108,1.
Г аблица 3

--—''Зиповка погребенных ( %) I - VI хронологических групп и коэффициенты ОРие *	сходства (по индексу Робинсона)									
-—	с	ю	В	3	сз	св	ЮЗ	юв	Всего
—[Тогребения про- хоровской культуры  -И с-Каменецкому,	1,6	58,2	4,7	7.0	0,8	0,8	14,9	12,5	
		7,1		57,1	7,1		14,2	7,1	
	1.6	51,1	4,7	50,1	6,3	0,8	0,7	5,4	120,7
т1 туппа	_		10,3	3,5	41.3	6,9	6,9	27,6	3,5	
221у а 	—  ряЧНОСТЬ	1,6	47,9	2.2	34,3	6,1	6.1	12,7	9,9	119,9
тП туп па	5,5	4,4	3,8	44,5	13,7	2,8	22,0	3,3	
Разность	. .	3,9	53,8	0,9	37,5	12,9	2,0	7,1	9,2	126,4
тл/ глуп па	4,7	14,0	4,7	32,5	18,6	6,8	14,0	4,7	
1 ’ хрт*1-*—,		  Разность	.	3,1	44,2	0,0	25,5	17,8	6,0	0,9	7,8	105,3
у группа		8,3.	8,3	41,6	25,0		8,3	8,3	
разность	1,6	49,9	3,6	34,6	24,2	0.8	6,6	4,2	125.5
VI группа	2,6	6,3	10,1	39.2	8,9	7,6	15,2	10,1	
Разность			1,0	51,9	5,4	32,2	8,1	6,8	0,3	2,4	108,1

При сравнении с меотскими погребениями IV в. до н.э. могильника
Лебеди III выявилось тоже большое расхождение: для группы I - 99,4;
группы II - 93,7(табл. 4).

Таблица 4

Сравнение ориентировок ( %) I и П хронологических гру меотскими могильниками 1У-П1 вв. до н.э. (по индекс							1п погребений с Робинсона)		
	С	Ю	в	3	СЗ	СВ'	юз	юв	Всего
Лебеди Ш (1Ув. до н.э.)	0,6	5,8	52,0	40,0	1.1	1.1			
I группа		7,1		57,1	7,1		14,2	7,1	
Разность	0,6	1,3	52,0	17,1	6,0	1,1	14,2	7.1	99.4
Я группа		10,3	2,2	34,3	6,1	6,1	12,7	9,0	
Разность	0,6	4.5	49.2	7,7	5,0	5,0	12,7	9,0	93,7
Могильник селища  5 хут. им.Ленина 0 V—1И вв. до н.э.)	2,0	27,8	9,6		2,0		8,6	50,0	
1группа		7,1		57,1	7,1		14,2	7,1	
Разность	2,0	20,1	96	57 1	5 1		5,6	42,9	142,4
.^группа		10,3	2.2	34,3	6,1	6,1	12,7	9.0	
[Разность		2.0	17,5	7,4	34,3	3,9	6,1	4,1	41,0	116,3

Еще большее расхождение наблюдается при сравнении с погребения-
ми IV—III вв. до н.э. могильника у селища № 5 хут. им.Ленина; группа I _
142,4; II - 116,3. Большие расхождения отмечаются и при сравнении с
меотскими погребениями Ш-И вв. до н.э. Для группы I индекс равен 146,4-
для группы II - 134,0; для группы 1(1 - 142,6 (твбл.5).

Таблица 5

Ориентировка погребенных (%) I - П1 хронологических групп и коэффициенты сходства (по индексу Робинсона)									
	с	ю	В	3	сз	св	ЮЗ	юв	Всего
Меотские погребения Ш-П вв. до н.э. по И.С. Каменецкому	9,6	19,6	39,2	4.9	1,4	12.6	2,1	9.8	
I группа		7,1		57,1	73		14,2	7,1	
Разность	9,6	12,5	39,2	52,2	5,7	12,6	11,9	2,7	146,4
II группа		10,3	3,5	41,3	6,9	6.9	27,6	3,5	
Разность	9,6	9,3	35,7	36,4	5,5	5,7	25,5	6,3	134,0
III группа	5.5	4,4	3,8	44,5	вз, 7	2,8	22,0	3,3	
Разность	4.1	15,2	35,4	39,6	12, 3	9,6	19,9	6,5 .	142,6

Таким образом, курганные погребения правобережья Нижней Кубани
по ориентировке погребенных связаны с савроматскими, так как между
ними отмечеются наименьшие расхождения по индексу Робинсона.

Интересные результаты получены при сравнении с погребениями
грунтового меото-сарматского могильника городища № 1 хут. им.Ленина
(табл. 6).

Таблица 6

Сравнение ориентировок (%) III — VI хронологических групп погребений с меото-сарматским могильником городища № 1 хут. им.Ленина  ( вторая половина I в. до н.э. - 11 в. н.э.) по индексу Робинсона									
	с	ю	В	3	сз	СВ	ЮЗ	ЮВ	Всего
Могильник гор. № I хут. им.Леиииа	4,6	12,8		25,1	15,8	0,9	34,3	6,5	
III группа	5,5	4,4	3,8	44,5	13,7	2,8	22,0	3,3	
Разность	0,9	8,4	3,8	19,4	2,1	1,9	12,3	3,2	52
IV группа	4,7	14,0	4,7	32,5	18,6	6,8	14,0	4,7	
Разность	0,1	1,2	4,7	7,4	2,8	5,9	20,3	1,8	44,2
V группа		8,3	8.3	41,6	25,0		8,3	8,3	
Разность	4,6	4,5	8,3	16,5	9,2	0,9	26.0	1,8	71.8 ,
VI группа	2,6	6,3	10.1	39,2	8,9	7,6	15,2	10,1	
Разность	2.0	6,5	10,1	14,1	6,9	б,2	19,1	3,5	68,9

Мною было отобрано 208 погребений второй половины I в. до н.э.

II в. н.э. могильника городища № 1 хут. им.Ленина (Марченко И.И. 1981)-
большая близость по ориентировке проявляется с погребениями IV
Наи оЛоГической группы - индекс 44,2, у погребений III группы - 71,8, что,
х₽оН о объясняется небольшой выборкой погребений в этой группе.
046 я близость по ориентировке сарматских погребений конца Ш-1 в. до
'а с грунтовыми погребениями второй половины I в. до н.э.-П в. н.э.
Н 3 сте с другими признаками погребального обряда может рассматри-
вМе ля как отражение этнических процессов между двумя этносами.

ВЭ Поеобладание западной ориентировки во всех хронологических груп-
сказывается и на корреляции вариантов ориентировки с другими
П изнаками погребального обряда. Так, все отмеченные варианты приз-
нака № 6 “положение ног” встречаются с западной ориентировкой и дают
явномерное распределение. Остальные варианты ориентировок в вы-
явленных классах комплексов по признакам “положение рук", “положение
ног" “жертвенная пища" встречаются вместе, что свидетельствует об от-
сутствии взаимосвязи между этими признаками во всем массиве впуск-
ных курганных погребений. Единственное исключение составляет
вариант признака “положение ног" - “ноги согнуты в коленях подняты
вверх)" - № 6,6. Этот признак наибольшую взаимосвязь проявляет с юго-
западной и западной ориентировками, хотя встречаются и со всеми
остальными. Признак № 6,6 появляется в комплексах группы I /№ 208,
398/ и встречается в памятниках I в. до н.э. В меотских погребениях он
известен в комплексах Ш-П вв. до н.э. и исчезает в I в. до н.э.-1 в. н.э. И.С.

Каменецкий считает, что появление этого признака в меотских погребе-
ниях не связано с сарматами Поволжья (Каменецкий И.С. 1965а. С.287-
288). Теперь, когда признак №6,6 выявлен в сарматских комплексах груп-
пы I, можно с большей долей вероятности считать, что он появляется в
меотских погребениях под влиянием Прикубанских сарматов. Для савро-
матских памятников Нижнего Дона и Поволжья-Приуралья этот признак
также является характерной чертой погребального обряда (Смирнов К.Ф.
1965. Табл.У). Это еще один факт, свидетельствующий о связи первой
хронологической группы погребений с савроматами.

Неожиданным оказалось практически полное отсутствие признака “но-
ги, перекрещенные в голенях”. Отмечен всего 1 случай /№ 166/. И.С.Ка-
менецкий доказал, что этот признак не является специфической чертой
сарматов Поволжья и что этот обычай сарматы Поволжья заимствовали
У меотов, так как наибольший процент погребений с этим признаком при-
ходится на меотские погребения Ш-И вв. до н.э. - 6,9% и I в. до н.э-1 в.
и з. - 11,1% (Каменецкий И.С. 1965а. С.290-291). То, что признак “ноги,
пеРекрещенные в голенях” не сарматский, подтверждают и наши
материалы.

В признаке “положение рук” выделяются варианты положения рук на
груди (№ 5,17; 5,18; 5,19; 5,26), которые коррелируют с признаком “ноги
сведены в ступнях”. Эти варианты признака “положение рук" следует счи-
тать специфической чертой сарматского погребального обряда, так как в
грунтовых могильниках они фиксируются лишь в погребениях I в. до н.э—|
в. н.э. (Каменецкий И.С. 1965а. С.286), а то время как в курганных ком-
плексах встречаются уже в группе III /№ 73, 177/.

Признак № 5,1 “руки вытянуты вдоль туловища” объединяет все клас-
сы комплексов за счет корреляции с вариантами признаков “положение
ног”, “вид и местоположение жертвенной пищи”, “местоположение миски”.
Среди других вариантов положение рук необходимо выделить № 5, 13
(“левая вытянута, правая на тазе” - 3%), № 5,5 (“правая аытянута, левая
на тазе" - 6%) и № 5,9 (“обе на тазе” - 5,2%), наиболее характерные для
сарматских комплексов Прикубанья. Эти признаки дают устойчивое соче-
тание с зеркалами и бусами (см., например, класс 20, шаг 3). Варианты
5,5 и 5,9 отмечены в комплексах № 49 и 180 группы I, а вариант 5,13
широко представлен в комплексах группы III. В грунтовых погребениях эти
признаки появляются лишь в конце 1П-Н в. до н.э. В равной степени это
относится и к вариантам положения рук на бедрах № 5,2; 5,6; 5,10. Это
дает возможность отнести указанные варианты положения рук к группе
этнических признаков, но только при сраанении с меотскими памятни-
ками, а не внутри сарматского массива комплексов Прикубанья. Осталь-
ные варианты признака “положение рук” не являются этническими инди-
каторами при сопоставлении с меотскими погребениями, так как они об-
щие, или же встречены в сарматских погребениях в единичных
случаях(например, признак № 5,38 комплекса № 150 или признак № 5,27
комплекса № 260).

Характерным признаком для впускных курганных погребений является
“жертвенная пища”. По видовому составу отмечается полное преоблада-
ние костей овцы - 96%. На грунтовых могильниках лишь в комплексах I в.
до н.э.—I в. н.э. кости овцы составляют 61,1%, а во II-III вв. н.э.-75%
(Каменецкий И.С. 1965а. С.320). Наиболее устойчиаую связь имеют
варианты “часть туши овцы в миске” с признаком “нож в жертвенной пи-
ще” (89,2%). Этот признак появляется в первой группе погребений, а
затем дает преобладающее распределение по всем группам. Поэтому
утверждение М.П. Абрамовой, что этот обычай чисто “кавказский”, так как
он “совершенно не характерен для сарматских племен вплоть до рубежа
н.э." (Абрамова М.П. 1986. С.181), приходится признать ошибочным.
Сравнение с погребальным обрядом грунтовых могильников показывает,
что этот признак фиксируется в погребениях лишь с I в. до н.э. Причем, в
64% сарматских комплексов часть туши овцы представлены передней но-
гой и лопаткой и в 28% - нога с ребрами или ребра. Наиболее устойчивое
НИе миски с жертвенной пищей - в ногах (40,3%). С конца III в. до
Л°Л°отмечается местоположение справа от скелета - 8%. Положение
й э с ^ертаенной пищей в головах - 30,2 %. Во всех классах, объеди-
**ис .у по признакам “ориентировка", "положение рук, ног", сильные связи
иеНт и признак “часть туши овцы (в основном, нога и лопатка) с ножом без
Аае^ „ Распределение и корреляция этого признака по погребениям
мИС„ же что и признака “часть туши овцы в миске”, т.е. преобладает по-
ложение'в ногах.

пЛя меотских погребений Ш-П вв. до н.э. характерно положение в мо-
лу целой туши барана. Известно всего три случая положения в могилу
вредней ноги с лопаткой (могильники городищ № 2 и № 3 хут. им.Лени-
-V в । в. до н.э. картина изменяется. По данным И.С. Каменецкого, в во-
сточной группе памятников в 20% погребений I в. до н.э.-1 в. н.э. жертвен-
ная пища представлена передней ногой и лопаткой овцы. В могильнике
городища № 1 хут. им.Ленина таких погребений больше - 43%. В то же
время в грунтоаых погребениях появляется признак “нож с жертвенной
пищей”, а мясо овцы помещается в миску. Поэтому данные признаки
можно считать этнодифференцирующими по отношению к меотам. Их
эпизодическое появление во II в. до н.э. на меотских могильниках (“часть
туши овцы с ножом”) и широкое распространение с I в. до н.э. нужно рас-
сматривать как отражение процессов (этнических, седентаризации) взаи-
мовлияния кочевого и оседлого этносов. Взаимосвязь этих признаков в

сарматских комплексах с различными вариантами ориентировки, положе-
ния рук, ног, расположения сосудов не дает возможности разделения по-
гребений по признаку “жертвенная пиЩа справа от погребенного” может
быть связано с влиянием прохоровской культуры или меотской, так как он
в равной степени присутствует в обеих.

Интересно распределение вариантов признаков “миски”, “кувшины” и
“кружки" по их местоположению в погребении. Как отмечалось, миски свя-
заны с жертвенной пищей, и поэтому их распределение повторяет поло-
жение вариантов распределения “жертвенной пищи а миске", но от-
мечается и самостоятельность этого признака (в тех случаях, когда от-
сутствует жертвенная пища, или встречаются две миски). Наиболее
устойчивое положение - “миска в ногах” - 46%, реже - “в голоаах" - 34%.
Появление в третьей группе комплексов варианта “миска перевернута
вверх дном” в головах или в ногах отражает меотское влияние, так как
этот признак встречается в грунтовых могильниках IV в. до н.э. Варианты
миска слева" и “миска справа" от погребенного встречаются реже. Ин-
тересно отметить, что эти варианты чаще коррелируются с оружием.

Аналогичное распределение по местоположению имеют кувшины,
аиболее устойчивое - “в ногах”, реже - “в голоаах". Во II в. до н.э. появ-
ляется вариант “кувшин в миске” и синхронный ему “кружка в миске”.
Сравнение этого элемента обряда с меотскими показывает, что вариант
“кружка в миске” и “кувшин в миске” появляется в грунтовых погребениях
второй половины I в. до н.э.—I в. н.э. Причем с 1 в. н.э. он становится
характерной, специфической чертой погребального обряда грунтовых мо-
гильников и поэтому традиционно считался меотским.

Характерной чертой обряда курганных погребений является использо-
вание в погребальном ритуале красноглиняных кувшинчиков с горизон-
тальной ручкой № 57-65 и кувшинов с витой ручкой № 10-12. Кувшинчики
с горизонтальной ручкой происходят, в основном, из комплексов право-
бережья Кубани. Лишь единичные находки имеются в Дагестане (Смир-
нов К.Ф. 1951. Рис.20,10) и В Поволжье (Синицын И.В. 1960. Рис.30а,4), но
они связаны с сарматами. В меотских могильниках такие сосуды
встречаются редко (Анфимов Н.В. 1951. Рис.7,10; Лимберис Н.Ю. 1988.
Рис.13, 8). К.Ф. Смирнов связывал их появление с влиянием ялой-
лутепинской культуры (Смирнов К.Ф. 1951. С.268). Однако ялойлутепин-
ские сосуды с горизонтальной ручкой отличаются формой тулова и ручки
(ср. Исмизаде О.Ш. 1956. Табл. XVIII,!; XXIX,3; XXXII,2,3). В то же время
сосуды из Прикубанских памятников по технике изготовления и составу
глины сближаются с керамикой Фанагории и еще минимум двух, не ло-
кализованных мною центров. В.И. Козенкова относила красноглиняные
сосуды с горизонтальной ручкой к причерноморским античным центрам
(Козенкова В.И. 1980. С.79). Такие сосуды отсутствуют в боспорсцих
некрополях, поэтому можно сделать предположение, что они изготавли-
вались специально для кочевников. Сероглиняные сосуды могли изготов-
ляться на меотских городищах как подражание боспорским.

География находок кувшинов с витой ручкой значительно шире и
включает Азиатский Боспор (Алексеева ЕМ. 19826. Рис.39; Гущина И.И.
1983. С.92-93; Максимова М.И. 1979. С.105-106, Рис.43; Сокольский Н.И.
1976. Рис.52, 3).

Своеобразным отражением контактов между сарматскими и меотски-
ми племенами являются ритуальные сосуды с гальками - № 101-105. В
сосудах вместе с гальками всегда встречаются угольки, что дает возмож-
ность определить их функциональную принадлежность и отнести в группу
курильниц. В меотском погребальном обряде 1У-начала III в. до н.э. ис-
пользовались горшки с ручками-упорами, внутри которых помещались
гальки - 8-15 штук. Во второй половине II! в. до н.э. они уже не встре-
чаются в меотских погребениях. В это время в сарматском погребальном
обряде появляются отличающиеся от меотских по форме сосудЫ-
курильницы с гальками - 3-5 штук. Во II в. до н.э. они изредка встречаю^
ся на меотских могильниках (хут. им.Ленина, могильник городища № 3 -
ая, Ладожский могильник на Колодезной улице - 1 случай), по форме
^алогичные сарматским; подобные сосуды встречаются и с железной
Э пью. Их связь с “судами с гальками и охранительные функции в по-
це баПьном обряде северо-кавказских сарматов убедительно доказал
дМ ждановский (Ждановский А.М. 19856. С.32-35).

'ч' Интересна ритуальная связь этих сосудов с зеркалами, так как во всех
пучаях совместных находок зеркала носят следы преднамеренной
поочи- Зеркала встрече’;ы в комплексах всех хронологических периодов,
□ни фиксируются и в погребениях с украшениями, и с оружием, т.е. не
являются специфическим признаком женских погребений. Наиболее
устойчивое положение зеркала - на груди (74%). Специфическим сармат-
ским признаком считается преднамеренная поломка зеркал (Литвинский
5 д 1964. С.98-99; Хазанов А.М. 1964. С.94—95) - около 45%. Правда,
причины поломки зеркал не имеют адекватного объяснения. Т.М. Кузне-
цова, например, считает, что целые зеркала с преднамеренно повреж-
денной отражающей поверхностью употреблялись в некоторых случаях в
обрядах, связанных с магией, еще при жизни человека (Кузнецова Т.М.
1985. С.200). В комплексе № 4 из фрагмента зеркала был сделан амулет.
Аналогичные амулеты известны в более позднее время в сарматских
памятниках Средней Азии (Литвинский Б.А. 1964. С.99-100). В курганных
погребениях встречаются и меотские, и сарматские зеркала, причем син-
хронные типы IV и VII составляют равное количество. В меотских по-
гребениях полностью отсутствуют сарматские зеркала VI, VII и VII типов и
лишь в I в. н.э. в грунтовых погребениях становятся частой находкой
зеркала IX типа и отмечаются случаи их повреждения.

Важным признаком является расположение бус по отношению к ске-
лету, так как это отражает специфику костюма а следовательно является
этническим признаком. Бусы - самая многочисленная категория украше-
ний, они встречаются как в погребениях с оружием, так и с чисто “жен-
ским” набором украшений. К тому же, они присутствуют и в “бедных”, и в
“богатых" погребениях, т.е. связывают все выделенные классы комплек-
сов. Наиболее устойчивое сочетание дают варианты; “бусы , на руках
(запястьях)”, “на руках + на ногах (щиколотки)”, “ожерелье + на руках + на
ногах”. Выше отмечалось, что расшивка одежды является характерным
признаком сарматского костюма. Сравнение с распределением бус по
меотским Могильникам показывает, что для традиционного меотского кос-
тюма характерно использование бус лишь в качестве ожерелья. Но в
комплексах конца 1И-Н в. до н.э. отмечается расшивка ворота и рукавов
чсером и бусами (Усть-Лабинский могильник № 2 - 3 случая', хут.им. Ле-
--,___

Устад ^Л^>НМ0В приводит данные по 10 случаям (Анфимов Н.В. 1951. С.188), но удалось
ть хронологию только шести погребений (три относятся к I в. до н.э. -1 в.и.э.).
нина, могильник городища №2-1 случай). В грунтовых могильниках уве-
личивается количество погребений с бусами на шее и руках (до 12%) и
становится характерным использование бус для расшивки штанов в0
второй половине I в. до н.э.-П в. н.э. (Анфимов Н.В. 1951. С.200). В сар-
матских комплексах вариант расшивки “ожерелье + на руках” появляется
уже в первой хронологической группе, а вариант "на руках + на ногах'
широко представлен, начиная со второй хронологической группы, т.е. по
времени предшествует их появлению у меотов. Поэтому использование
бус для расшивки одежды следует считать специфической чертой сар-
матских племен Прикубанья до середины I в. до н.э., и, в первую очередь
варианты “на руках”, “на ногах”, “ожерелье + на руках + на ногах”, “на
руках + на ногах". Появление этих вариантов расположения бус в меот-
ских погребениях можно считать проявлением контактов между двумя эт-
ническими группами.

Интересные результаты получены и при корреляции наборов бус. Так,
для сарматских комплексов характерным признаком можно считает ис-
пользование бисера в сочетании с мелкими сердоликовыми бусами, а
также наборы с бисером и крупными сердоликовыми бусами, и наборы с
бисером и крупными шаровидными халцедоновыми бусами, янтарными
подвесками и крупными пронизями. Остальные наборы дают сильные
связи с наборами из меотских синхронных памятников, что, в первую
очередь, отражает наличие единых торговых связей (Кондратьев И.И.
1984. С. 13-14. Рис.2). Наборы бус с крупными янтарными подвесками,
шаровидными халцедоновыми бусами, гагатовыми пронизями, бусами из
горного хрусталя, судя по сводке Е.М. Алексеевой и находками в наших
погребениях, во II в. до н.э. отмечаются в Прикубанье и на Тамани, а в
Крыму они появляются позже - в 1-П вв. н.э. Возможно, это связано с миг-
рацией Прикубанских сарматов (сираков) в первой половине I в. н.э. Кор-
реляция вариантов местоположения бус в сарматских комплексах поз-
воляет говорить о том, что этот признак является общим для всего мас-
сива комплексов, так как все отмеченные характерные варианты имеют
сильные связи во всех классах комплексов, содержащих наборы бус.

Важной чертой погребального обряда курганных погребений при срав-
нении с меотскими синхронными комплексами является наличие золотых
нашивных бляшек. В меотских могильниках они известны только в IV-
начвле III в. до н.э., а затем появляются уже в I в. н.э. В сарматских по-
гребениях золотые бляшки встречаются в хронологических группах И
/№ 4/, III/№288, 289, 291, 298, 302, 384/, IV,1 /№ 119, 127, 143, 300/и VI,
2/№213/.

К характерной особенности курганных Погребений следует отнести И
распределение оружия в комплексах. Около 81% всех погребений с ору-
составляют погребения с наборами наконечников стрел. Наиболее
устойчивое положение 'колчана" — слева от тела или ног. В синхронных
Меотских могильниках более чем в 75% погребений встречаются нако-
нечники копий или дротиков. Очевидно, влиянием савроматской и про-
хоровской культур следует объяснить присутствие в наборах стрел длин-
ных железных стержней (“утяжелителей древков"), которые вставлялись
во втулки наконечников стрел. Такие утяжелители встречены в ком-
плексах № 60, 72, 288, 367 и др. Прототипы мне известны в прохоровской
культуре IV—III вв. до н.э., где аналогичные железные стержни вставля-
лись в бронзовые наконечники стрел (Мошкова М.Г. 1963. С.32). Несом-
ненно, с утяжелителями древков стрел связаны прутья из савроматского
погребения Мечетсайского могильника, которые К.Ф. Смирнов связывал с
авестийским баресманом (Смирнов К.Ф. 1964. С.255-256. Рис.75,19). В
комплексе № 356 (рис. 63,6,8) в колчане находились только деревянные
древки стрел со вставленными в сердцевину железными стержнями. В
дальнейшем идея “утяжеления" древков стрел получает развитие именно
в Прикубанье, и, насколько мне известно, такие набору характерны толь-
ко для сарматских памятников Правобережья.

К прохоровским параллелям следует отнести железные наконечники
стрел № 50-54 с длинными черешками (Мошкова М.Г. 1963. Табл.17; 18-
20; 36), которые М.П. Черновицкий при публикации комплекса № 156 оп-
ределил как железные прутья (Чернопицкий М.П. 1987а. С.37. Рис.2,3).
Однако в процессе проведенной мною реставрации колчанного набора,
выяснилось, что это наконечники стрел с длинными черешками

В комплексах № 72, 143, 225, 293, 297, 300, 301 найдены литые брон-

зовые котлы, которые практически все, за исключением котла из комплек-
са № 127, имеют явные следы преднамеренной порчи: смяты, разрубле-
ны, пробиты острым орудием, отбиты поддоны. Культовое значение кот-
лов у сарматов и их преднамеренную порчу неоднократно отмечали ис-
следователи (Калошина С И. 1965. С.50; Максимов Е.К. 1966а. С.51—54;
Максименко В.Е. 1983. С.209). Кованый котел из комплекса № 74
(рис. 111,12), аналогичный жутовской находке III в. до н.э. (Шилов В.П.
1975. С.138-139. Рис.52,2), тоже был пробит. В меотских могильниках
находки котлов отсутствуют.

Еще большее различие между сарматским и меотским погребениями
прослеживается по признаку “гроб". Варианты № 3,1; 3,2; 3,12 коррелиру-
ют в погребениях с признаками № 28,3; 28,16; 28,18. В меотских погребе-
ниях ни разу не зафиксировано ни следов деревянного гроба, ни органи-
ческих подстилок, в них отсутствуют также меловые подсыпки и уголь.
Если в курганных погребениях реальгар встречается, начиная со второй
половины IV в. до н.э., то в грунтовых могильниках он фиксируется только
в комплексах I в. до н.э.-1 в. н.э.

Интересна корреляция отдельных форм могильных сооружений по
выделенным классам погребений. Малое количество прослеженных кон-
струкций снижает достоверность моих наблюдений. Однако некоторые
закономерности можно отметить. Первое, что надо выделить, это вхож-
дение прямоугольных ям, подбоев и катакомб в один класс. Они объеди-
няются по ориентировке погребенных, положению рук и ног, положению
жертвенной пищи, расположению сосудов, бус и оружия. Такие совпаде-
ния отмечены : шаг 4, класс 1 : № 19 - подбой, № 74 - катакомбы. № 154
-яма; класс 19 : № 131 - яма, № 138 - подбой, № 183 - катакомба; класс
21 : № 21 - яма, № 126 - яма, № 141 - подбой; класс 28 ; № 146 - яма, №
168 - подбой; класс 31 : № 18 - яма, № 153 - подбой, № 177 - катакомба-
шаг 5, класс 3 : № 147 - яма, № 225 — катакомба. Здесь отмечены только
те случаи, когда ямы определены достоверно, если же включить ком-
плексы, в которых ямы не прослежены, но по косвенным признакам
(ровное дно, небольшая глубина при нераспаханной вершине верхнего
курганного слоя) могут быть определены, то количество таких совпадений
резко увеличится. В связи с этим, приходится признать, что конструкция
погребального сооружения не может являться этническим признаком при
разделении сарматских погребений Прикубанья на памятники сираков и
аорсов. В этом проявляется органическое единство внутри одного союза
племен, которое усиливается за счет принадлежности к одному хозяй-
ственно-культурному типу. К аналогичному выводу, но для других памят-
ников. пришли М.Г. Мошкова (Мошкова М.Г. 1983. С.30) и еще оаньше
К.Ф. Смирнов (Смирнов К.Ф. 1974. С.38). Появление катакомб и подбоев
связано с притоком нового кочевого населения (носители прохоровской
культуры), которое интегрировалось в состав кочевых племен При-
кубанья, входящих в один племенной союз (сиракский). В рамках этого
союза подбойно-катакомбный обряд погребения подвергся, очевидно,
существенной переработке и приобрел новое значение — не этническое, а
социальное. Эта проблема требует специального исследования.

Анализ погребального обряда курганных погребений правобережья
Нижней Кубани позволяет сделать основной вывод об их сарматской
принадлежности. В целом для этой группы памятников характерна "куль-
турная монолитность", в которой проявляются во взаимосвязи черты бо-
лее ранних савроматской и прохоровской культур. Отдельные признаки
обряда в сарматских погребениях Правобережья Кубани свидетельству-
ют о взаимовлиянии сарматского и меотского населения Прикубанья.
Задача дальнейшего Исследования - определение процессов, происхо-
дивших в контактной зоне двух групп населения.
ГЛАВАУ. ПРОБЛЕМЫ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ
САРМАТСКИХ ПЛЕМЕН КУБАНИ

Археологи-кавказоведы уделяют большое внимание этнической ис-
тории кочевых сарматских племен Северного Кавказа и их взаимодейст-
вию с оседлым аборигенным населением. Однако эти процессы рас-
сматривались, в основном, на материалах памятников Северо-Восточ-
ного и Центрального Кавказа. Сарматские памятники Прикубанья практи-
чески выпадали из поля зрения ученых Выше уже отмечалось, что в ли-
тературе существуют две точки зрения относительно времени проникно-
вения сарматских племен в Прикубанье. Хронология погребальных ком-
плексов позволила мне выделить раннюю группу (группа I) погребений и
связать ее с савроматскими памятниками.

Наиболее ранним письменным источником, локализующим в Прикуба-
нье сарматские племена, является сообщение Диодора Сицилийского о
борьбе за боспорский престол между наследниками Перисада I (Диодор.
XX, 22). После смерти Перисада I в 310/309 г. до н.э. его сын Евмел вос-
стал против своего старшего брата Сатира. В этой войне союзником
Евмела выступает Арифарн. Иранское происхождение имени Арифарн
не вызывает сомнений. Но в рукописи Арифарн назван царем фракий-
цев. Так как основные военные действия происходили в Прикубанье, А.
Бек предположил, что переписчиком была сделана ошибка, и предложил
новую конъектуру; вместо фракийцев читать “фатеи” (меотское племя,
известное по эпиграфическим памятникам и сообщению Помпония Ме-
лы). Эту конъектуру поддержал В.Ф. Гайдукевич (Гайдукевич В.Ф. 1949.
С.73). Однако было неясно, почему во главе меотского племени стоял
царь - инородец. Новую конъектуру - “сираки" - предложил Е. Боннел.
Она была поддержана В.В. Латышевым и М.И. Ростовцевым (Латышев
В.В. 1909. С.388). Детальное обоснование этой конъектуры было
сделано Ю.М. Десятчиковым (Десятников Ю.М. 1977. С.45-47). Однако
слабым местом в доказательствах связи Арифарна с племенем сираков
являлось отсутствие сарматских памятников в Прикубанье. Правда, Ю.М.
Десятников считал, что сарматы на Тамани фиксируются со второй поло-
вины IV в. до н.э. (Десятников Ю.М. 1973. С.79) на основании признаков
“варваризации", отмеченных в некрополях Азиатского Боспора
(подробнее см. Десятников Ю.М. 1974а; Он же. 19746). Конъектуры
“Арифарн - царь сираков" придерживается В.П. Шилов. Но так как, по
его мнению, в Прикубанье отсутствуют сарматские памятники этого вре-
мени, он предполагает, что “совсем не обязательно, чтобы эта междо-
усобная война развивалась на территории сираков... так как они могли
прийти на помощь своему союзнику Евмелу в пункт, указанный им, в
частности, в низовья Кубани, где развивались эти события” (Шилов В.П.
1983. С.36).

Выделенная мною ранняя группа сарматских памятников снимает
главный аргумент против локализации в Прикубанье сиракских племен в
конце IV в. до н.э. Важным источником для локализации сираков и опре-
деления путей поиска первоначального места их обитания является
“География” Страбона (Страбон. 1964. С.480). Все исследователи ло-
кализуют сираков Страбона в степях Предкавказья. Их постоянное пре-
бывание до середины I в. до н.э. в Прикубанье подтверждается и сооб-
щением Тацита о войне 49 г. н.э. (Тацит, Анналы, XII). Сопоставление ло-
кализации сираков по Страбону и Тациту с локализацией сираков царя
Арифарна по Диодору Сицилийскому и археологическим данным свиде-
тельствует о том, что сираки заселяли степи Прикубанья со второй поло-
вины IV в. до н.э. по середину I в. н.э.

Против конъектуры “Арифарн - царь сираков" возражает М.П.Абра-
мова на том основании, что она не бесспорна. Она считает, что в IV в.до
н.э. в Прикубанье не было ни сираков, ни сиракского союза, так как слиш-
ком мало сарматских погребений 1У-начала III в. до н.э., известных в
настоящее время в Восточном Приазовье (Абрамова. 1992. С.22). Но ис-
следовательница не приводит никаких доказательств в пользу другой
конъектуры, которая, как и любая конъектура, не бесспорна. С другой
стороны, малое количество ранних сарматских погребений еще не дает
оснований отвергать положение о появлении сираков в Прикубанье во
время войны Евмела на Боспоре, так как выше было доказано что первая
хронологическая группа погребений тесно связана с более поздними по-
гребениями, сиракскую принадлежность которых признает и М.П. Абра-
мова. Кроме этого нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что в период
тации кочевников и “обретения" ими жизненного пространства по-
М*1бальных памятников значительно меньше (на несколько порядков),
в последующие времена, когда территории уже обжиты. Исходя из
че^уМента МЛ. Абрамовой, мы должны были бы поставить под сомне-
аре и факт гуннского нашествия (уж слишком мало погребений этого
НИ,емени в южнорусских степях), и наличие меотского населения в При-
данье в У1-У вв. до н.э., так как процент погребений этого времени
^ч^нь мал по сравнению с последующими периодами.

В Б-Виноградов, опираясь на сообщение Страбона о том, что сираки и
аоссы “кажется, беглецы из среды живущих выше народов" (Страбон.
1964. С.480), и, связав его со свидетельством Плиния, который, как счи-
тается, лично беседовал в Риме с плененным Митридатом VIII Боспор-
сшлм (Скржинская М.В. 1977. С.9) о том, что Митридат бежал к саврома-
тагм, пришел к выводу, что савроматы и сираки отождествлялись антич-
ньцми авторами (Виноградов В.Б. 1963. С.147; Он же. 1966. С.48). Ведь по
сообщению Тацита, описавшего эти события, Митридат Боспорский
бегкал к царю сираков Зорсину (Тацит, Анналы, XII, 15-17).

Ю.М.Десятчиков считал, что сираки являлись носителями прохоров-
ской культуры (Десятников Ю.М. 1974а. С.7). Но его версия мвнее обос-
нованна, так как археологические факты, приведенные автором, не могут
трактоваться однозначно. Поэтому, на сегодняшний день, более аргу-
ментированной (благодаря работам В.Б.Виноградова) является версия о
саероматском происхождении сираков. В настоящее время это под-
тверждается археологическим материалом. Выше мною было доказано
саароматское происхождение погребений первой хронологической груп-
пы (вторая половина 1У-начало III в. до н.э.).

Ни в коей мере не отвергая связь сираков с савроматами, отмечу, что
исследование погребального обряда первых двух групп комплексов по-
казывает, что уже в ранний период расселения кочевников в степях При-
кубанья их этнический состав не был однородным. Это подтверждается
появлением типов оружия, а со второй четверти или середины III в. до
н.э. - керамических форм (например, комплекс № 145) и орнамента на
нии, характерных для прохоровской культуры. Поэтому этноним “сираки"
неюбходимо рассматривать как собирательный, причем с самого начала
их истории в Прикубанье. Подмеченная В.Б.Виноградовым в письменных
истгочниках связь сираков с савроматами, вероятно, свидетельствует о
существовании у наиболее сильного племени (сираков) этногенетической
легенды о родстве с савроматами. В дальнейшем эта легенда, очевид-
но,, закрепляется и становится официальной “родословной" племенной
верхушки. На мой взгляд, именно от племенной верхушки сиракского со-
юз а исходит противопоставление савроматов и сарматов, которое ветре-
чается в письменных источниках. Частое упоминание савроматов у Пли-
ния, возможно, связано с тем, что его информатором был Митридат, со-
юзником которого был царь сираков Зорсин. Следовательно, инфор-
мация, полученная Митридатом VIII, исходила от вождя сираков. Во вся-
ком случае, независимо от решения вопроса об этнической принадлеж-
ности сираков, мы можем констатировать факт их присутствия в При-
кубанье во второй половине IV в. до н.э. и активное участие в борьбе за
боспорский престол уже в конце этого столетия. Сираки, участвовавшие
в этих событиях, выступали как воинственное племя. При характеристике
погребального обряда отмечалось, что практически во всех погребениях
ранней группы встречается оружие (мечи, стрелы, копья). С этими погре-
бениями связаны и комплексы конской упряжи, зарытые в полах курга-
нов. Очевидно, первый период заселения сираками Прикубанья сопро-
вождался военными конфликтами. Такое предположение согласуется и с
данными о резком увеличении (до 70%) погребений с оружием в меот-
ских могильниках IV в. до н.э.

О дате и характере проникновения сарматских племен в Прикубанье
косвенно свидетельствует и тот факт, что в начале IV в. до н.э. на посе-
лениях правобережья Кубани возникают укрепленные городища. Эти
укрепления были сооружены, как считают В.Б.Виноградов и Е.П. Алексе-
ева, в связи с продвижением и военными действиями сираков (Виногра-
дов В.Б. 1965. С.112). Правда, существует и другая версия. Так, И.Н.Ан-
фимов вслед за Н.В. Анфимовым, основываясь на поздней дате проник-
новения сарматов в этот регион (II в. до н.э.) и на хронологическом
разрыве между сооружением оборонительных систем и временем появ-
ления здесь сираков, считает, что проникновение это происходило посте-
пенно и, в основном, мирным путем (Анфимов И.Н. 1985. С.68).

Оборонительные сооружения на меотских городищах практически не
исследовались, за исключением городища № 2 хут. им.Ленина (Лимберис
Н.Ю., Марченко И.И. 1984. С.15-16) и Старокорсунского городища № 2.
На хут. им.Ленина укрепления состояли из вала, возведенного с наполь-
ной стороны, и рва, который примыкал к валу и состоял из трех глубоких
самостоятельных ровиков, отделенных друг от друга небольшими вала-
ми. В профиле вала, с внутренней стороны, ближе к его основанию, про-
слеживалась широкая ступенька, очевидно, представляющая собой до-
рожку для продвижения защитников городища. Стратиграфические наб-
людения и керамический материал позволили определить время соору-
жения оборонительной системы - первая половина IV в. до н.э. Одно-
временно удалось установить, что она просуществовала короткий пе-
риод, так как в скором времени ров превратился в свалку и использовал-
ся для добывания глины. Керамика из заполнения рва и из слоя, перек-
ва(Ощего ров в западной части, датируется второй половиной 1У-Ш в.
Р и э На примыкающем к валу могильнике вскрыты погребения IV—III вв.

’э эти данные свидетельствуют в пользу того, что наиболее вероят-
й°й датой уничтожения оборонительных сооружений городища является
Н°орая половина или конец IV в. до н.э. Своеобразие оборонительной си-
Втемы можно объяснить тактикой ведения военных действий против кон-
сйцы но это предположение требует специального исследования.
Аналогичное расположение вала и рва отмечено на Старокорсунском
городище № 4.

Наиболее точные данные о времени возведения оборонительных со-

пужений на меотских городищах дают раскопки на Старокорсунском
городище № 2. Ров четвертой оборонительной линии по верхнему краю
имел ширину 10 м, а глубину более 5 м, но в заполнении рва (даже на его
дне) практически отсутствовали находки керамики и другого хозяйствен-
ного мусора, столь характерные при длительном функционировании
рвов. Небольшое количество фрагментов сероглиняной и амфорной
керамики из заполнения датируется широко - IV в. до н.э. Как показали
стратиграфические исследования заполнения, ров был засыпан грунтом
вала. В заполнение рва было впущено погребение (раскопки 1991 г.) с

коринфской амфорой IV в. до н.э. (Келер К. 1992. Рис.2Ь.). Таким обра-
зом, ров мог быть засыпан не раньше конца IV - начала III в. до н.э. В
1989 г. на городище был исследован участок недокопанного в древности

рва, который находился в 85 м к юго-западу (к центру городища) от рва,
описанного выше. Он состоял из двух ровиков (как и на хут. им.Ленина).
В заполнение рва было впущено погребение с книдской амфорой конца
IV в. до н.э. (определение С.Ю. Монахова). Эти данные дают основание
считать, что оборонительная система просуществовала недолго. Недо-
копанный ров красноречиво свидетельствует о военной угрозе, которая

нависла над меотами и поспешности, с которой возводились защитные
сооружения во второй половине IV в. до н.э.

Теперь, когда присутствие сираков в Прикубанье в это время подтвер-
ждается археологическими данными, можно связать воедино ряд разроз-
ненных фактов. Очевидно, до конца IV в. до н.э. существенных, военных
столкновений между меотами и сираками не происходило, что под-
тверждается существованием в степной зоне меотских грунтовых мо-
гильников, в частности, Лебеди III, и богатых “царских” курганов (Елизаве-
тинских, Марьянских). С прекращением традиций сооружения Елизаве-
тинских курганов, с верхней датой могильника Лебеди III и, наконец, с
Уничтожением оборонительных сооружений на меотских городищах (го-
родище № 2 хут. им.Ленина и особенно Старокорсунское городище № 2)
практически совпадает по времени победа Евмела и его союзников сира-
ков в междоусобной борьбе на Боспоре. Это дает основание считать, что
после событий 310/309 гг. до н.э. сираки укрепили свое политическое
влияние в регионе и, вероятно, получили поддержку от боспорского царя
Евмела или,что более вероятно, заручились его нейтралитетом и с этого
времени активизировали военные действия в Прикубанье. В результате
степи правобережья перешли во еладение сираков. Была также унич-
тожена правящая верхушка меотского общества (Ждановский А.М. 1981.
С.32; Он же. 1990. С.44). Население городищ правобережья Кубани было
подчинено кочевниками (разрушение оборонительных сооружений горо-
дища № 2 хут. им.Ленина и Старокорсунского городища № 2).

Опровергая раннюю дату проникновения сарматских племен в При-
кубанье, исследователи часто приводят в доказательство тот факт, что в
меотских могильниках 1\/-первой половины III в. до н.э. в погребальном
обряде отсутствуют сарматские черты (Анфимов И.Н. 1985. С.68). Одна-
ко начальной точкой этногенетических процессов обычно выступал не
сам момент миграции, которая сопровождалась, как правило, столкнове-
ниями с аборигенами (Авербух М.С. 1970. С.26), а период, когда между
пришельцами и автохтонными этническими единицами начиналось взаи-
модействие, е ходе которого у них появлялись общие характерные черты
(Бромлей Ю.8. 1983. С.280-281). 8 ранний период (конец 1\/-первая по-
ловина III в. до н.э.), т.е. до образования сирако-меотского союза, отно-
шения между сарматами и побежденной частью населения могли скла-
дываться на осноае института данничества, присущего кочевникам в
период распада первобытнообщинного строя и сложения раннеклассо-
вых отношений. При этом данники и получатели дани не интегрированы
в составе одного этнического или социального организма, так как они
принадлежат разным племенам и народам; они обычно сохраняют свою
экономическую и социальную структуру, правда в несколько измененном
виде (Хазанов А.М. 1976. С.274.; Першиц А.И. 1976. С.292). Поэтому в
археологическом материале при такой ситуации невозможно проследить
изменение этнических признаков в погребальном обряде меотских пле-
мен, но, как отмечалось, происходит изменение социальной структуры
общества, в частности, исчезает традиция Елизаветинских курганов. К
этому следует добавить, что на основании изучения погребального обря-
да меотских грунтовых могильников 1У~первой половины III в. до н.э.
можно выделить не менее трех групп погребений, различающихся по бо-
гатству погребального инвентаря и сложности элементов погребального
обряда, которые можно объяснить социальной стратификацией меотско-
го общества. Так, для 1У-первой половины III в. до н.э. погребения с ам-
форами (Марьянско-Старокорсунская группа) составляют 50-90% от всех
раскопанных погребений этого времени (Марченко И.И. 1986. С.18).
Сохранение экономической базы и торговых связей меотов с Боспо-
ром, в конечном счете, отвечало интересам получателей дани Прочно
сть и долговечность даннических отношений зависит от стратификации
общества завоевателей и завоеванных (Хазанов А.М. 1979 С 140) До
середины III в. до н.э. в меотском обществе еще сохранялись различные
социальные группы, которые свидетельствуют о социальной дифферен-
циации, чего нельзя сказать о сарматском обществе этого времени
дальнейшее развитие даннических отношений было остановлено в
первую очередь, внешнеполитическими причинами - экспансией Бостон-
ского царства в восточном направлении (Гайдукевич В.ф. 1949 С 60)
уже в конце 1У-начале III в. до н.э., судя по нумизматическим находкам
граница Боспорского царства проходила по линии Старонижестеблиев-
ская - Крымск - Раевская (Аптекарев А.З. 1989. С.64). В середине III в
Боспор испытывает экономические затруднения, вызванные потерей
своего главного партнера в хлебной торговле - Афин - и хлебной
экспансией в Средиземноморье Птолемеевского Египта. Экономические
проблемы Боспор мог решить за счет расширения своих владений на
Азиатском Боспоре, присоединения новых меотских земель. В то же вре-
мя, его ослабление вселяло надежду у варварских племен на захват бо-
гатой добычи в греческих городах. Поэтому консолидация сиракских и
меотских племен была вызвана, с одной стороны, необходимостью отра
жения боспорской экспансии, с другой - стремлением извлечь большую

выгоду от ближайшего соседства с городами Боспора. В результате, в
Прикубанье начинает складываться военно-политический сирако меот-
ский союз племен, в котором ведущая роль остается за сираками (Вино-
градов В.Б. 1963. С.116-117', Ждановский А.М. 1984а. С.150)’.

Уточнить время образования союза позволяют данные по меотским
могильникам. С середины III в. до н.э. погребальный обряд упрощается,
уменьшается количество погребального инвентаря, резко сокращается
количество импортных изделий, в частности, амфорного материала. Я

уже отмечал факт сокращения импорта тарной керамики в конце III—И .в.
До н.э. на основании исследования родосских амфор из могильника го-
родища № 3 хут. им.Ленина (Марченко И.И. 1986. С.18-19). Но в этой ра-
боте не ставилась цель определить начальную дату сокращения ам-
форного импорта в других могильниках Прикубанья. Дальнейший анализ
погребального инвентаря из меотских могильников показал, что ам-
форный материал второй половины Ш-И в. до н.э. составляет не более
4-10% на различных могильниках. Это дает основание говорить о со-
кращении торговых связей с Боспором уже с середины III в. до н.э. Со-

' Истории сиракского союза племен посвящена целая серия работ В.Б.Виноградова, по-.
этому я рассматриваю только некоторые ее аспекты, связанные с Прикубаньем.
кращение импорта вызвано, в первую очередь, сокращением хлебной
торговли меотов. Одновременно в степях отмечается увеличение кочево-
го сарматского населения. Сокращение торговли с Боспором дает осно-
вание для более точного определения времени интеграции меотских
племен в сиракский союз, в результате чего происходило перераспреде-
ление зерна, часть которого теперь шла на фураж кочевникам.

Об интеграции в сиракский союз свидетельствует появление сармат-
ских черт в погребальном обряде меотов (Лимберис Н.Ю., Марченко ИИ.
1985. С.52—53) и распространение меотских элементов культуры в сар-
матских памятниках. Границы сиракского союза точно не определены. Не
вызывают разногласий у исследователей северо-западная и западная
границы по восточному побережью Азовского моря от устья Дона до Бей-
сугского лимана (Каменецкий И.С. 1965а. С.122; Виноградов В.Б. 1966.
С.45), а также южная - предгорья Северного Кавказа с включением меж-
дуречья Лабы и Кубани и даже левого притока Лабы - Фарс (Виноградов
В.Б. 1966. С.44; Кузнецов В.А. 1962. С.22; Он же. 1984. С.70; Ждановский
А.М. 1985а. С. 18). Восточная граница сейчас определяется более четко -
это терско-сунженские памятники (Виноградов В.Б. 1965. С. 113). При
определении северной границы исследователи опираются на сообщение
Страбона: “Аорсы, впрочем, живут по течению Танаиса, а сираки - по те-
чению Ахардея, который вытекает с Кавказских гор и впадает в Меотиду”
(Страбон. 1964. С.480). В.Б.Виноградов отождествляет Ахардей с Маны-
чем и его левыми притоками Егорлыком и Калаусом. И.С.Каменецкий и
Ю.С.Гаглойти считают, что Ахардей - это Кубань (Каменецкий И.С.
19656. С.99; Гегпойти Ю.С. 1968. С.24). Северная граница союза может
быть определена на основании археологических данных. Близость
манычских погребений позволила еще К.Ф.Смирнову включить их в круг
сиракских памятников. На том же основании В.Б.Виноградов определил
северную границу союза по Манычу (Смирнов К.Ф. 1950. С.99-113; Он
же. 1952. С.14-16; Виноградов В.Б. 1966. С.38—49). Отождествление
Ахардея с Кубанью ни в коей мере не противоречит определению се-
верной границы сиракских племен по Манычу. В.П. Шилов предложил но-
вые аргументы против отождествления Ахардея с Кубанью. Их следует
полностью процитировать: “Зенобий (II в. н.э.) сообщает, что “сираки
дают царский венец самому рослому или, по словам некоторых,
имеющему самую длинную голову”. Последнее предполагает наличие
искусственной деформации головы у сираков. Однако на Среднем и
Нижнем Прикубанье при раскопках могильников и курганов П-Ш вв. н.э.
ни в одном случае не найдены погребения с искусственно деформиро-
ванными черепами, которые здесь встречаются лишь в V веке и пока
только в небольшом количестве (Новолабинский грунтовый могильник
н э исследованный в 1947 г. Н.В.Анфимовым при участии автора),
о В факты - еще один довод против отождествления Ахардея с Куба-
/Шилов В.П. 1983. С.43). Еще В.В.Лвтышев отмечал, что почти о
нь оМ же обычве у эфиопов рассказывают Геродот и Аристотель (Латы-
ТЭ в В.В. 1909. С.290), т.е. это “кочующий" сюжет. Следует отметить, что
Ш пела с искусственной деформацией известны из новых раскопок Золо-
того кладбища (Ждановский А.М. 1984. С.95) и грунтового могильника
Старокорсунского городища № 2. Насколько серьезно при этнической
атрибуции можно использовать сведения Зенобия красноречиво свиде-
тельствует другая его пословица: “Исседоны съедают своих родителей,
за исключением головы, голову же золотят” (Латышев В.В. 1948. С.290).
Еще никто из исследователей не пытался опровергнуть локализацию ис-
седонов на том основании, что в археологических памятниках не найде-
ны позолоченные чаши Из черепов.

При исследовании погребального обряда сарматских памятников
(гл. IV) было отмечено, что для всех комплексов характерен ряд призна-
ков, позволяющих рассматривать их как памятники одной группы. Поэто-
му теперь с полной уверенностью, на основании археологических мате-
риалов, можно локализовать сираков в степях Кубани.

Сиракский союз с самого начала образования играл важную роль не
только в истории племен Северного Кавказа, но и Боспорского царства.
О тесных связях кочевников с городами Азиатского Боспора свидетель-
ствует детально прослеженный Ю.М.Десятчиковым процесс сарматиза-
ции Боспора (Десятников Ю.М. 19746), а также производство кувшинов с

горизонтальной ручкой, как уже отмечалось, предназначенных специаль-
но для сарматов Прикубанья. Мы не можем полностью восстановить
картину взаимоотношений племен сиракского союза и Боспора. Пись-
менные источники немногочисленны и отрывочны. Но в ряде политиче-
ских событий на Боспоре письменные источники упоминают сарматов
(сираки) Прикубанья. Начавшееся в III в. до н.э. передвижение сармат-
ских племен на запад (Смирнов К.Ф. 1984. С. 112), очевидно, затронуло и
Прикубанские племена сиракского союза. Я уже отмечал находки удил с
крестовидными псалиями (тип I, вариант 1а) в Северо-Западном При-
черноморье. Их прикубанское происхождение не вызывает сомнения.
Вряд ли можно объяснить торговыми связями пути попадания "кубан-
ской” сбруи в столь отдаленный от Прикубанья регион. Попасть в Севе-
ро-Западное Причерноморье удила могли вместе с сираками. Возможно,
это передвижение нашло отражение в декрете в честь Протогена, кото-
рый В.В. Латышев датировал второй половиной III в. до н.э. (Латышев
В-В. 1909. С.9, 55, 58). Уточнение времени написания этого документа на
основании эпиграфического анализа было предпринято Т.Н.Книпович,
которая предложила новую дату - конец III в. до н.э. (Книпович Т.Н. 1966.
С.24-26). Первым десятилетием И в. до н.э. датировал Декрет П.О.Ка-
рышковский (Карышковский П.О. 1968. С.95-105). К.Ф. Смирнов при-
держивался этой датировки (Смирноа К.Ф. 1984. С.67- 69), ставшей об-
щепризнанной. Вопрос о пересмотре даты декрета (третья четверть III в.
До н.э.) на основании находок удил, которые можно связать с сарматами,
уже был поставлен в тезисной форме (Лимберис Н.Ю., Марченко И.и.
1989. С.124). На этой же конференции М. Б. Щукин, опираясь на хроноло-
гию кельтских (галатских) находок, также предложил эпиграфистам пере-
смотреть в сторону удревнения дату декрета в честь Протогена (Щукин
М.Б. 1989. С.125-126). Новая датировка событий, отраженных в декрете,
позаоляет связать находки удил с крестовидными псалиями с одним из
сарматских племен, появившихся под стенами Ольвии в трудный для нее
час. С “царскими” сарматами Страбона К.Ф.Смирнов связывал саев царя
Сайтафарна, который прибыл в Ольвию за дарами. Союзниками Сай-
тафарна, по мнению К.Ф. Смирнова, были также сарматские племена
савдаратов и фисаматоа (Смирнов К.Ф. 1984. С.67-69). Сейчас трудно
однозначно связать с конкретным этнонимом (саи, савдараты, фиса-
маты) декрета боевые отряды Прикубанских сираков. Во всяком случае,
из всех приведенных К.Ф. Смирновым сарматских находок этого региона
этническую “окраску” имеют только удила с крестовидными псалиями
(Смирнов К.Ф. 1984. С.66-72. Рис.23). К ним следует добавить находку
удил из комплекса у с. Великоплоское (Дзис-Райко Г.А., Суничук Е.Ф.
1984. Рис.1,1,2).

Новый приток населения в Прикубанские степи связан с активизацией
племен прохоровской культуры. Так, на третью хронологическую группу
памятников (последняя четверть 111-И в. до н.э.) приходится основное ко-
личество катакомбных и подбойных погребений, широко распространяют-
ся прохоровские зеркала (тип VII), и становятся специфическими для При-
кубанских памятников наборы стрел с так называемыми утяжелителями
древков . Эта новая волна населения интегрируется в союз Прикубанских
сираков, так как по основным элементам погребального обряда захоро-
нения в катакомбах и прямоугольных ямах объединяются в одну группу; а
для катакомбных погребений наиболее характерной становится западная
ориентировка, причем катакомбный обряд в Прикубанье получает скорее
социальную окраску, нежели этническую. Большинство погребений с зо-
лотыми вещами и оружием (см., например, комплекс № 288) происходит
из катакомб.

Я уже отмечал, что находки предметов малоазийского (стеклянные
канфары) и кельтского (шлемы) происхождения из комплексов второй
четверти-середины II в. др н.э. сосредоточены, в основном, в Прику-
е Отсутствие подобных находок на Боспоре делает возможным
ба„пположение о прямых контактах племен Прикубанья с Малой Азией.
иР ходка в комплексе № 384 кельтского шлема и стеклянного скифоса и
Н игих малоазийских предметов указывает и на одновременные контакты
с кельтами в Малой Азии1.

Чтобы более точно определить время и место контактов сарматов
гсиоаков) Прикубанья с галатами, необходимо обратиться к истории го-
сударств Малой Азии и Балкан. Начало II в. до н.э, в Восточном Среди-
земноморье отмечено двумя крупнейшими войнами - второй македон-
ской и сирийской, в результате которых на греческом Востоке фактически
утвердился Рим и два крупнейших эллинистических государстве, Маке-
дония и царство Селевкидов, отошли на второй план политической сце-
ны Востока. И хотя по Апамейскому Договору (188 г. до н.э.) было вос-
становлено некоторое равновесие, военные конфликты в Малой Азии
были погашены ненадолго. После Апамейского Договора маленькие эл-
линистические государства значительно усилились. Наиболее сильным
становится Пергам, царю которого Евмену II римляне передали часть
территорий, отнятых у Антиоха, а также ряд городов в Малой Азии. Но
такой передел не способствовал сохранению долгого мира. Уже в 186 г.
до н.э. царь Вифинии Прусий I начал войну с Евменом II за пограничную
Мизию. И лишь дипломатические усилия, предпринятые Римом, положи-
ли конец территориальным притязаниям Прусия I и за Евменом согласно
мирному договору 183 г. были сохранены его владения.

; Из этого комплекса происходят две золотые бляхи, изготовленные из стенки сосуда,
украшенные чередующимися листьями аканфа на переднем плане и лотоса на втором
(рис. 104,6). По стилистическим особенностям изображения и технике изготовления
можно сделать вывод» что сосуд, из которого изготовлены бляхи, аналогичен серебря-
ному канфару из Артюховского кургана, который, по мнению М.И. Максимовой, был
изготовлен в Пергаме (Максимова М.И. 1979. С.78-79. Рис.24). Этот вывод подтверж-
дается тождеством изображения листьев на этих бляхах и мегарских чашах из Пергама
(АИегШтег уоп Рег$атоп. 1913. 8. 274. ТаГ.40). Стилистические особенности изображе-
ний листьев аканфа на бляхах находят ближайшие аналогии на “мегарских” чашах в
материалах афинской Агоры, которые датируются концом Ш-первой половиной II в.
До н.э. (К.оггой’ 8Д. Р. 103, 104. Н1& 10,58; 97,87; 122). Оии разительно отличаются от
изображений второй половины П-1 в. до и.э. Эти аналогии дают основание считать,
что золотой сосуд, из стенок которого сделаны бляхи, был изготовлен не позже первой
половины П в. до н.э. Учитывая тот факт, что орнамент на “мегарских” чашах копиро-
вался с металлических сосудов, его дата может быть сужена до конца Ш-иачала II в. до
и з. Кельтские аналогии имеет и железное копье (рис. 105, 1) из этого комплекса (Вц/па
1982.	5,51), датируемое концом Ш-иачалом II в. до н.э. Особый контраст между

зооморфными сарматскими бляшками (рис. 103,5) и бляхами, изготовленными из золо-
того сосуда, разрубленного на куски, скорее всего свидетельствует о том, что оии были
Сделаны из награбленного сарматами в Малой Азии добычи при ее дележе. Из трофей-
ного золота изготовлены и Х-образиые бляхи, вырезанные наспех из золотого листа
(рис. 104,4).
На этом военные конфликты не закончились. В этом же году полити-
ческая обстановка обострилась в связи с началом войны царя Понта
Фарнака I с соседними государствами Вифинией, Каппадокией и Перга-
мом. Полибий во “всемирной истории” приводит краткое описание этих
событий и текст мирного договора между Евменом, царем Пергама, Ари-
аратом, царем Каппадокии, Прусием, царем Вифинии, с одной стороны, и
Фарнаком и Митридатом, сатрапом Армении, с другой (Полибий. 1895.
С.788). В текст договора также были включены "из числа азиатских вла-
стителей Артаксий, правитель большей части Армении, и Акусйлох1, из
числа европейских - Гатал, царь сарматский, а из числа автономных об-
щин - гераклиоты, месембрияне, херсонеситы и с ними кизикцы” (Латы-
шев В.В. 1947. С.302).

В сообщении Полибия не говорится о непосредственном участии вои-
нов царя Гатала в военных действиях, как и нет сведений о том, на чьей
стороне был царь сарматов, поэтому сам факт прямого участия сарматов
в войне требует доказательств.

А.И. Немировский считает, что Гатал был лишь гарантом мира между
малоазийскими городами и, как и Херсонес, не участвовал в военном
конфликте (Немировский А.И. 1980. С.154). Такого же мнения придержи-
вается и С.Ю. Сапрыкин, который считает, что Херсонес и царь Гатал
были подключены к мирному договору 179 г., возможно, по предложению
Рима, руководствовавшегося созданием антимакедонской коалиции.
Херсонес стремился войти в этот договор, преследуя одну цель - обезо-
пасить себя от вторжения скифов. Предположение, что Херсонес оказал-
ся включенным в этот мирный договор при посредничестве Гераклеи
Понтийской, С.Ю.Сапрыкин отвергает на том основании , что Гераклея не
принимала участия в военных действиях. В то же время, автор полагает,
что царь Гатал участвовал в мирном договоре между Понтом и мало-
азийскими государствами для юридического и политического закрепле-
ния союза сарматов с Херсонесом с целью предотвращения новых втор-
жений скифов на его территорию (Сапрыкин С.Ю. 1986. С.194-196). Но
здесь С.Ю. Сапрыкин противоречит своему же утверждению, что Херсо-
нес, не участвовавший в этих событиях, как и Гераклея, не мог диктовать
условий при заключении мирного договора. Да и привлечение сарматско-
го царя к этому пакту на таких условиях в данной исторической ситуации
кажется спорным. С этой позиции трудно объяснить, почему в тексте По-
либия Гатал поставлен в один ряд с “владыками азиатскими” Артаксием
и Акусилохом, которые принимали участие в военных действиях, и толь-
ко после них перечисляются “свободные народы", в том числе и херсо-

1 По мнению А.И. Немировского, Акусйлох бал царем Колхиды (Немировский А.И.

1980. С.154)	.« ... .
несир* •

В тексте Полибия Гатал назван среди европейских владык. Однако
сарматские памятники этого времени к западу от Танаиса отсутствуют.
За локализацию сарматов царя Гатала к западу от Танаиса, вроде бы,
говорит тот факт, что сам Полибий к Азии относил земли между Нилом и
уанацсом (Латышев В.В. 1947. С.296). Но с какой рекой можно отождест-
вить Танаис Полибия не совсем ясно, так как еще Страбон писал: “...Лож-
но то мнение Полибия, что Танаис течет от летнего востока: ибо все све-
дующие в географии этих стран утверждают, что он течет с севера в
Меотиду..." (Латышев В.В. 1947а. С.186). Таким образом, Полибий явно
придерживался широтного разделения материков, которое было принято
в ионийской географии, правда, отодвигая границу на север, отож-
дествляя Танаис с Кубанью, что нередко случалось в древности (Галкин
ГА., Коровин В.И. 1980. С.106—109).

Судя по тексту договора, приведенного Полибием, у нас нет сомнений
в том, что он скопировал его с оригинала, который, как считают исследо-
ватели, находился в римском сенате в силу того, что Рим выступал
посредником и гарантом договора (Ломоури Н. 1979. С.53. Либеров П.Д.
1965. С.161. Сапрыкин С.Ю. 1986. С.188-190). В связи с этим, независи-
мо от представлений Полибия о границе между Европой и Азией в тексте
эта граница проведена в соответствии с традициями ионийской геог-
рафии, т.е. по р.Фасис и Кавказскому хребту (Куклина И.В. 1985. С.151;
Полин С.В. 1989. С.123). Таким образом, территория, где могут быть ло-
кализованы сарматы Гатала, значительно расширяется и включает се-
верокавказские степи.

Выступление на стороне Фарнака I в качестве союзников сарматских
воинов не кажется странным, так как сарматские вожди еще в первой по-
ловине III в. до н.э. вышли на политическую арену Закавказья. По сооб-
щению Леонти Мровели, сарматы оказали военную поддержку первому
царю Иберии Фарнавазу: "Пришли к ним (к Фарнавазу и Куджи - прави-
телям Эгриси-Колхиды. - И.М.) овсы и леки, и преумножились войска. В
Эгриси созвали бесчисленную рать и пошли на Азона... На втором году
привел Азон войско из Греции, весьма усилившее его, и пошел на
Фарнаваза. Но и у Фарнаваза преумножились всадники картлийские. Он
воззвал к ним, призвал Куджи и овсов” (Леонти Мровели. 1979. С.29).
Важно отметить, что сарматы (овсы) объединились с Куджи и Фарнава-
зом в Колхиде,- это может указывать на тот регион, откуда пришли сар-
маты, т.е. с Северо-Западного Кавказа или, что более вероятно, из При-
кубанья. В.Б.Виноградов, анализируя грузинские летописи, убедительно
доказал, что с III в. до н.э. сарматы являлись внушительной силой в
Закавказье, и к их помощи постоянно прибегали правители закавказских
государств (Виноградов В. Б. 1963, С.141, 153-154).

Поэтому сам текст Полибия, на мой взгляд, свидетельствует о том,
что Гатал был союзником одной из воюющих сторон и принимал участие
в военных событиях в Малой Азии. Подтверждение этому тезису мы
находим и в археологических источниках, которые ранее не рассматри-
вались. Среди сарматских памятников северокавказских степей, и осо-
бенно Прикубанья, выделяется группа погребений с малоазийскими и
кельтскими импортами: стеклянными канфарами, кельтскими шлемами,
фибулами (ранними копьевидными, среднелатенской схемы, с 8-образ-
ными петлями на спинке) и рядом других предметов. Эти импорты могли
попасть в Прикубанье в результате торговых связей. Но в памятниках
Боспора, основного торгового партнера кочевников и Прикубанских мео-
тов, они практически отсутствуют. Нет этих предметов и в Закавказье,
откуда они могли бы попасть в северокавказские степи в результате об-
мена. Поэтому эти вещи могли оказаться в Прикубанье лишь в резуль-
тате прямых контактов сарматов с малоазийскими государствами и
кельтскими племенами. Для кельтских импортов есть две зоны контактов:
Сеаеро-Западное Причерноморье (кельты-бастарны) и Галатия в Малой
Азии (кельты-галаты). Комплекс № 384 является тем недостающим зве-
ном, которое позволяет соединить в одно целое все факты, свидетель-
ствующие об участии сираков Прикубанья в войне Фарнака ) Понтийско-
го.

Картографирование находок стеклянных канфаров (рис. 22) из ком-
плексов второй-третьей четверти II в. до н.э. (первая волна поступлений
по И.П. Засецкой и И.И. Марченко) показывает, что все они происходят из
памятников Прикубанья, т.е. связаны с племенами сирако-меотского со-
юза. Изготовлены они, судя по данным спектрального анализа, в мастер-
ских Малой Азии. Как уже отмечалось, стеклянные канфары не встре-
чены в городах Боспора и других античных центрах Северного При-
черноморья, поэтому путь поступления канфаров первой волны может
быть объяснен только результатом прямых контактов племен сирако-
меотского союза с галатами в Малой Азии.

Находки стеклянных канфаров в грунтовых погребениях с оружием и
боевыми конями (Лимберис Н.Ю. 1988. Рис.14,1) являются еще одним
фактом, подтверждающим интеграцию меотов в сиракский союз и их уча-
стие в военных походах. Таким образом, уже в начале II в. до н.э. сирак-
ский союз был вовлечен в события мировой истории. К середине II в. до
н.э. сиракский союз в Прикубанье окреп за счет притока нового населе-
ния и начал активизацию своей военной политики на Азиатском Боспоре.
Наглядным свидетельством его военной экспансии является разрушение
в середине II в. до н.э. Таманского голоса (Сокольский Н.И. 1976. С.89). С
ого времени исследователи отмечают “сарматизацию” греческого
населения Азиатского Боспора.

и Следующий этап внешнеполитической истории племен сиракского
оюза Прикубанья связан с деятельностью Митридата VI Евпатора. В
ачале первой войны с Римом (88-85 гг. до н.э.), после победы над Нико-
меДом на границе Понтийского царства с Вифинией передовой отряд
Митридата, состоящий из 100 савроматских всадников, разгромил отряд
Никомеда численностью в 800 всадников (Аппиан. Митридатовы войны.
19) уже это сообщение свидетельствует о той роли, которую играли ко-
чевники в войске понтийского царя (Молев Е.А. 1976. С.59). О том, что
Митридат долго и тщательно готовился к войне с Римом, свидетель-
ствуют слова Суллы, высказанные Митридату: “У тебя издавна было это
предрешено, и, надеясь, что ты будешь господствовать над всей землей,
если победишь римлян, придумывал эти поводы, чтобы прикрыть свой
план. Доказательством этому служит и то, что ещё не воюя ни с кем, ты
заключил союз с фракийцами, скифами, савроматами...” (Аппиан. Митри-
датовы войны. 57). Готовясь к войне с Римом и своими соседями, Митри-
дат прекрасно понимал, что лучших союзников чем скифы и сарматы ему
не найти. Митридат после присоединения к своему царству Боспора по-

лучил доступ к поистине неисчерпаемому источнику военных ресурсов.
Союз с кочевниками как нельзя лучше отвечал стратегическим планам
великого царя, Азия входила в сферу влияния Рима и любая поддержка
Митридата соседними правителями, как бы он щедро не платил рано или
поздно обернулась бы изменой, так как расправа со стороны Рима была
неминуема. Достаточно вспомнить союз с Тиграном, который был
скреплен и родственными узами. Кочевники евразийских степей этого
страха перед Римом не испытывали. А участие в войнах и грабительских
набегах было делом многих поколений номадов. Не имеющие своей
территории в Малой Азии, скифы и сарматы могли сражаться только на
стороне Митридата, по договору с которым они туда и пришли. Деньги и
грабеж, поощряемый Митридатом, делали свое дело. Только на таких
наемников он мог положиться, ставя их в передовые отряды. О связи
савроматов поздних античных авторов с сираками уже отмечалось выше.

Особенно большие надежды на военную мощь местных племен Мит-
ридат Евпатор возлагал в последней, третьей войне (74—63 гг. до н.э.).
Если об участии Прикубанских племен в первых двух Митридатовых вой-
нах мы судим на основании косвенных данных, то факт заключения со-
юза между Митридатом VI и Прикубанскими племенами зафиксирован
Аппианом, сообщающим, что Митридат, “вступив в область Меотиды, над
которой много династов... обменялся многими подарками (с местными
вождями. — И.М.); Митридат заключил с ними союз, задумав другие, еще
более удивительные планы: идти через Фракию в Македонию, через
Македонию в Пэонию, и затем вторгнуться в Италию, перейдя Альпий-
ские горы. Для укрепления этого союза он отдал замуж за наиболее могу-
щественных из них своих дочерей” (Аппиан, Митридатовы войны,102).

Неудача задуманного похода на Рим, так печально закончившегося
для Митридата Евпатора, не отразилась на судьбе его союзников - сира-
ков. Помпея после победы над величайшим врагом Рима больше волно-
вали политические события в Италии, чем в далеких северопонтийских
степях. Рим еще не оценил грозной силы кочевников.

Участие сираков Кубани в войнах Митридата подтверждается и
археологическими находками. Так, второй этеп поступления стеклянных
кенфаров е Прикубанье, который датируется концом Н-первой половиной
I в. до н.э., связан с деятельностью Митридата Евпатора в период от
времени передачи ему Боспорского царства в 107 г. до окончания 3-й
Митридатовой войны. Часть стеклянных канфаров и ряд драгоценных
украшений (фибула-брошь с инталией с изображением Ники и роскошное
ожерелье из погребения 10 Песчаного кургана (Ждановский А.М 1989.
Рис.110-111), золотая фибула-брошь с инталией с изображением Арте-
миды Люцеферы из комплекса № 157 (Бочкарев В.С. 1991. Рис.36) могли
быть подарками местным царькам. Примером такого дара может служить
богато украшенный северский скифос (Смирнов К.Ф. 1953.	С.22).

Италийские кружки, сковородки типа Айлесфорд, стеклянные канфары,
шлемы Монтефортино С, ситулы бардфельского типа, кельтская золотая
пластина из комплекса № 143 (Волкодав Н.В. 1984. С.6) и другие наход-
ки кельтского и италийского происхождения из курганов Прикубанья, на
мой взгляд, являются той добычей, которая досталась сиракам во время
этих войн.

Помпей праздновал пышный триумф, а за тысячи миль к востоку от
Рима собирался новый мощный кулак закаленных в боях на чужбине во-
инов-кентаеров. Такой военный потенциал не мог долгое время бездей-
ствовать. Не прошло и 15 лет после трагической смерти Митридата Евпа-
тора, как вновь сираки Кубани оказались втянутыми в войну с Римом в
Малой Азии. Сын Митридата Фарнак, предательство которого погубило
отца и сорвало задуманный поход на Италию и который раньше изо всех
сил стремился доказать преданность Риму, послав тело царя царей
Помпею, в 48 г. до н.э. предпринял попытку восстеновить царство отца,
Подчинив Фанагорию и меотское племя дандариев, затопив их земли
водами Кубани и собрав войско, Фарнак захватил Колхиду, разорив храм
Аполлона в Фасисе, воспользовавшись отсутствием Дейората - Малую
Армению, а затем Синопу и Амис, в битве под Никополем разбил войско
наместника Азии Домиция Кальвина. Остановить Фарнака смог лишь сам
цезарь, разбив его войско 2 августа 47 г. до н.э. у г. Зелы. Фарнак, по
сообщению Аппиана, с 1000 всадников бежал в Синопу, а оттуда на
кораблях - на Боспор. При этом он заставил всадников, к их неудо-
вольствию, убить коней,чтобы взойти на корабли.

По возвращении из Малой Азии Фарнак предпринял попытку вернуть
себе боспорский престол, но потерпел поражение от узурпировавшего
власть Асандра (Гайдукевич В.Ф. 1949. С.313). Как пишет Аппиан; "...соб-
рав каких-то скифов и савроматов, он захватил Феодосию и Пантикапей.
Когда же Асандр по вражде к нему вновь напал на него, то всадники
Фарнака не имея лошадей и не умея сражаться пешим строем, были по-
беждены, а сам Фарнак, геройски сражаясь один был убит...” (Аппиан.
Митридатовы войны.120). Наиболее вероятно, что в двух описанных Ап-
пианом сюжетах речь идет об одних и тех же всадниках, перебивших
своих лошадей в Синопе, т.е. о скифах и савроматах, с которыми Фарнак
пытался победить Асандра. Иначе непонятно, почему его союзники, ко-
торых он собрал, как следует из текста Аппиана, на Боспоре, оказались
без лошадей. Из сообщения Аппиана опять же следует, что основной во-
енной силой Фарнака были кочевники. Раскрыть содержание этнонима
Аппиана “савроматы" помогает сообщение Страбона о том, что “Абеак,
царь сираков, выставил 20 000 всадников (в то время, когда Фарнак
владел Боспором), Спадин же, царь аорсов, даже 200 000..." (Страбон.
1964. С.480). Показательно, что в это время на политической арене се-
веропонтийских степей появляется как мощная военная сила новый со-
юз племен - аорский. Хотя численность войск, приведенная древним гео-
графом, явно преувеличена, важно отметить, что аорсы способны выста-
вить конницу в 10 раз большую, чем сираки.

Возможно, поражение Фарнака И его союзников сиракое и является
причиной исчезновения во второй половине I в. до н.э. богатых сармат-
ских комплексов на правобережье Нижней Кубани и перемещения их в
междуречье Лабы и Кубани1, подальше от Боспора. По времени это сов-
падает с активной деятельностью Асандра по укреплению Таманского
полуострова, где возводятся оборонительные линии (Гайдукевич В.Ф.
1949. С.314; Античные государства. 1984. С.88; Сокольский Н.И. 1976.
С.112). Связь погребений “зубовско-воздвиженской” группы по элементам
погребального обряда с сиракскими погребениями правобережья Нижней
Кубани отмечалесь уже не раз (Ждановский А.М., Лимберис Н.Ю.,

' Материальным свидетельством участия сираков в походе Фарнака являются серебрян-
ная фиала с посвятительной надписью: “Я принадлежу Аполлону - Предводителю, что
в Фасиде”, фибула типа Алезия, италийская кружка и римские фалары из мужского по-
гребения Зубовского кургана № 1 (Гущина И.И., Засецкая И.П. 1989. С.76, Табл.Х!,
XII). С походом Фарака следует связать находки римского пилума и стеклянного ски-
фоса из Воздвиженского кургана.
Марченко И.И., 1988. С.113), к этому следует добавить еще аналогии
культовым предметам. Так железные жезлы с навершиями в виде голо-
вок оленя из Зубовского кургана № 1, Песчаного кургана и из святилища
в кургане г. Курганинска находят более ранние аналогии в комплексе №
300, а золотой наглазник из Острого кургана у ст-цы Ярославской с изоб-
ражением оленя (Гущина И.И., Засецкая И.П. 1989. Табл.1,20) близок наг-
лазнику из комплекса № 151 (Чернопицкий М.П. 1985. С.253-254. Рис.2).

С середины I в. до н.э. меняется, очевидно, и направление внешней
политики сиракских племен Прикубанья. Так, А.М.Ждановский, анализи-
руя импорты из погребений зубовско-воздвиженской группы, отмечает их
закавказско-малоазийское происхождение (Ждановский А.М. 19856. С.94).
Это подтверждается и находками третьей волны стеклянных канфаров,
которые могли попасть в Прикубанье во время войны Иберии с Парфией
(35 г. н.э.). Союзниками Иберии, как показал В.Б.Виноградов, были сира-
ки (Виноградов В.Б. 1963. С. 149). Косвенно об изменении политики союза
свидетельствует исчезновение ао второй половине I в. до н.э. красно-
глиняных кувшинов с витой ручкой и кружек с горизонтальной ручкой, т.е.
характерных для сарматских памятников форм боспорской керамики
предшествующего периода. Восстановление отношений с Азиатским
Боспором, очевидно, связано с приходом к власти на Боспоре царя
Аспурга (8-38 гг. н.э.), который происходил из местного (сарматского?)
знатного рода (Гайдукевич В.Ф. 1949. С.324). В археологическом мате-
риале это отразилось в резком увеличении импортов в грунтовых могиль-
никах, начиная с рубежа н.э.

Важная проблема связана с реконструкцией этнических процессов,
протекавших в среде кочевого и оседлого населения Прикубанья. При
рассмотрении погребального обряда сарматских памятников уже отмеча-
лось сложное переплетение отдельных его элементов, которое свиде-
тельствует о монолитности культуры. Раньше я считал, придерживаясь
мнения К.Ф.Смирнова и В.Б.Виноградова, что наличие прохоровских
элементов свидетельствует об аорсской принадлежности памятников
(Марченко И.И. 1987а; Он же 19876). Теперь же надо признать, что этни-
ческая атрибуция памятников, основанная только на нескольких призна-
ках погребального обряда (катакомба или яма, южная или западная
ориентировка и т.д.) без учета их внутренней взаимосвязи, не может
отражать объективной этнической картины. Поэтому сейчас можно гово-
рить только о полиэтничности кочевнической среды сиракского союза.
Поэтому под этнонимом “сираки” следует понимать кочевые племена
сиракского союза савроматского и сарматского происхождения.

Проблема этногенеза народов Северо-Западного Кавказа тесно
связана с этническими процессами в среде оседлого и кочевого населе-
ния этого региона. Я уже отмечал, что характер этих процессов до конца
не ясен, и преобладает мнение о “сарматизации" местных племен. Сводя
этнические процессы в Прикубанье к “сарматизации", исследователи под-
лазу мевают под этим ассимиляцию меотов сарматами. Однако под этни-
ческой ассимиляцией принято понимать процессы растворения групп од-
ного народа в среде другого, т.е. полную или почти полную утрату ими
исконных этнических свойств и столь же полное усвоение новых
(Бромлей Ю.В. 1983. С.237-238). Как крайнюю форму культурного син-
теза под ассимиляцией понимают такую форму, в которой вклад одной из
сторон решительно преобладает над вкладом другой, но не исключает
его. “Ассимиляция как явление исторической действительности означает,
что народ или этническая группа, подвергшаяся ей, восприняла чужую
культуру во всех ее основных формах (но не целиком)” (Артановский
С.М. 1967. С.177). Какие же факты свидетельствуют о процессе асси-
миляции меотов сарматами? Если обратиться к аргументам сторонников
"сарматизации”, то можно выделить лишь несколько новых элементов в
материальной культуре и погребальном обряде меотских племен, по-
явившихся под сарматским влиянием. Но ни материальная культура, ни
погребальный обряд меотов в целом существенно не изменяются (до
середины I в. до н.э.), т.е. исконные этнические свойства не утрачивают-
ся. Это отмечают и сторонники “сарматизации".

В последнее время исследователи, определяя характер этнических
процессов в Прикубанье, рассматривают их как межэтническую интегра-
цию внутри сиракского союза (Березин Я.Б. 1985. С.48; Ждановский А.М.
1981. С.35; Он же. 1985а. С.13. Марченко И.И. 1984. С.69; Он же. 1988.
С.74-75), при которой в результате взаимодействия у контактирующих
этнических групп происходят незначительные изменения этнических
черт, но при сохранении их основных этнических признаков появляются
новые общие элементы (Бромлей Ю.В. 1983. С.239). Одновременно с
развитием межэтнической интеграции в сирако-меотском союзе протека-
ли процессы этногенетической миксации, которые стимулировались осе-
данием кочевников. Оба процесса взаимосвязаны. Процесс седентариза-
ции сарматских племен в Прикубанье большинство исследователей рас-
сматривают как плавный и постепенный почти на всем протяжении гос-
подства сиракского союза. Правда, значительное увеличение населения
в I в. н.э. объясняется “за счет притока и оседания новых сарматских пле-
мен" (Анфимов И.Н. 1985. С.68). Какие это племена, и из каких районов
они приходят не отмечается. Учитывая процентное распределение
сарматских комплексов по хронологическим группам и характер измене-
нии в погребальном обряде и материальной культуре грунтовых меотских
Могильников, можно выделить два периода оседания кочевников в ис-
тории сиракского союза в Прикубанье: ранний - вторая половина 111-пер-
вая половина I в. до н.э. и поздний - вторая половина I в. до н.э.-сере.
дина I в. н.э. Начало первого периода практически совпадает по времени
с образованием сиракского союза. А.И.Першиц вслед за другими иссле-
дователями номадов считает, что процесс более или менее интенсивной
седентаризации протекал повсюду, гдв существовало кочевое ското-
водство. Этот процесс сопровождался переходом от родоплеменных ге-
неалогических связей к чисто территориальным и размыванием племен-
ных общностей (Першиц А.И. 1982. С. 176).

Реконструировать этнические процессы помогает картографирование
памятников меотской и сарматской культур. Так, ранние сарматские ком-
плексы (первая и вторая хронологические группы) группируются в север-
ных степных районах Прикубанья на значительном удалении от основ-
ных скоплений меотских городищ, расположенных по течению р.Кубань.
Памятники II-! вв. до н.э. находятся как в степных районах, так и в зоне
меотских городищ, а зубовско-воздвиженская группа сарматских памят-
ников, вообще, окружена городищами. Эти данные свидетельствуют об
освоении кочевниками степных просторов Кубани и о непосредственном
территориальном сближении двух этнических массивов и размещении их
на одной территории, что является отражением политической ситуации
(существование сирако-меотского союза племен) и межэтнических инте-
грационных процессов.

В археологических памятниках кочевников сиракского союза и меот-
ских племен первый период седентаризации характеризуется распро-
странением общих элементов в материальной культуре и погребальном
обряде: мечей синдо-меотского облика с серповидным навершием, кон-
ской упряжи (удил с крестовидными псалиями), широким использованием
в погребальном обряде меотской керамики. Под сарматским влиянием
распространяются элементы погребального обряда, которые были выде-
лены в предьщущей главе (варианты положения рук, ног, жертвенной
пищи, расшивка одежды бусами). Однако в этот период как кочевые, так
и оседлые племена сохраняют свою самобытную культуру. Процесс
оседания кочевников на меотских городищах наглядно иллюстрируется
открытым в 1991-1992 гг. на Восточном могильнике Старокорсунского
городища № 2 участком погребений II-! вв. до н.э. с широтной ориен-
тировкой. Среди погребального инвентаря выделяются наборы красно-
глиняной боспорской керамики, которая не характерна для меотских по-
гребений, но находит ближайшие аналогии среди сарматских памятни-
ков. Эти погребения на основании ориентировки, расшивки одежды
бусами и других признаков связываются с группой сарматов, осевших на
городище (Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. 1993. С.64).
Ппоцеее оседания сираков в это время фиксируется и по сообщению
бона’ “...Они (сираки. - И.М.) частью кочевники, частью живут в шат-
С1Ри занимаются земледелием" (Страбон. 1964. С.468). Таким образом,
Ра* ,,ет признать, что на первом этапе седентаризации ведущими, опре-
0/1 яющими были межэтнические процессы, которые развивались по ли-
Дии этнического сближения.

ни интенсивный процесс оседания сопровождался и более ускоренными
«этническими процессами консолидации, а в археологическом плане -
Сличением памятников оседлого населения. Уже отмечалось, что пе-
ув второй половины 111-первой половины I в. до н.э. характеризовался
РИостым межэтническим сближением сарматов и меотов. Археопогиче-
Хе материалы не позволяют говорить о резком увеличении населения
городищах (на меотских городищах не выявлен пока факт увеличения
их площадей в это время, ни на правобережье, ни на Левобережье не
возникают и новые поселения).То же подтверждают и материалы меот-
ских могильников. Так, И.С. Каменецкий отмечал, что погребения I в. до
н э составляют небольшой процент по отношению к погребениям I в. н.э.
/Каменецкий И.С- 1965а. С.217-218). Новые материалы подтверждают
его наблюдения. В то же время, резкое сокращение кочевого населения
приходится на конец I в. до н.э.-рубеж н.э.

Таким образом, седентаризация сарматов на раннем этапе не носила
всеобъемлющего характера, но протекала с некоторым ускорением. В
этот процесс были вовлечены и выделившиеся в среде кочевников ре-
месленники. Так, в сарматских погребениях конца 111-1 в. до н.э. (хроноло-
гические группы III и IV) выделяется целый массив керамики, в том числе
и с зооморфными ручками, которую я отношу к сарматской. Часть ее из-
готовлена на гончарном круге, но состав теста значительно отличается

от рецептур меотских гончаров.

Причины бурного оседания огромной массы кочевником на втором
этапе следует искать в изменении политической обстановки в степях
Прикубанья. О некоторых уже говорилось. Изменение политической си- >
туации, выразившееся в прекращении функционирования в степях право-
бережья Кубани сарматских курганных могильников в середине I в. н.э., .
связано также с поражением сираков в войне с римлянами 49 г. н.э. и их
союзниками аорсами (Тацит, Анналы, XII, 16-17). После поражения
сираков степи Прикубанья переходят под контроль аорского союза пле-
мен. Но эта дата является лишь окончательным этапом борьбы двух
племенных союзов за степные просторы Кубани. Логично предположить,
что поражению в сирако-аорской войне предшествовала долгая и, воз-
можно, изнурительная борьба. Причем лишь отдельные её этапы из-
вестны нам по письменным источникам. Например, в войне 35 г. сираки
выступали на стороне Иберии, аорсы - на стороне Парфии и Армении
В.Б. Виноградов, основываясь на сообщении Тацита, что сираки и аорсы
“по обычаю своего народа" помогали “враждующим сторонам", приходит
к выводу, что они постоянные враги и что в таких условиях северокавказ-
ские степи становились ареной постоянных стычек между соперниками
(Виноградов В.Б. 1963. С.161). Вероятно, на рубеже нашей эры неста-
бильность в степях Прикубанья, т.е. постоянные военные столкновения,
интенсифицировали процесс седентаризации. О том, что основная часть
сираков Правобережья Кубани к середине I в. н.э. являлась оседлой
свидетельствует тот факт, что во время войны 49 г. римляне и аорсы
сражались с сираками не в степи, в открытом бою, а брали осадой их
город Успу.

Начиная со второй половины I в. н.э., увеличивается численность на-
селения на меотских городищах правобережья Кубани, возникают новые
городища. В это время происходит расширение ладожской группы горо-
дищ на запад (Каменецкий И.С. 1964. С.Ю). Большая мощность культур-
ных слоев первых веков н.э. на Ладожском 7-м, Воронежском 3-м и дру-
гих городищах правобережья свидетельствует о плотности их заселения
(Анфимов И.Н. 1985. С.69). И.С.Каменецкий и Г.П.Романова объясняют
увеличение численности населения естественным приростом (Каменец-
кий И.С., Романова Г.П. 1985. С.42-43). На мой взгляд, более логична
связать увеличение численности на меотских городищах с процессом
оседания кочевников сиракского союза и резким сокращением курганных
погребений в степной зоне. На этом основании второй период седентари-
зации датируется второй половиной I в. до н.э.-первой половиной I в. н.з.
Однако часть сарматских племен сохранила кочевой образ жизни и
самобытную культуру, о чем свидетельствуют курганные погребения
среднего Закубанья (Каминский В.Н. 1985; Он же. 19866), часть мигриро-
вала в Северное Причерноморье (Мачинский Д.А. 1974. С.130).

В период существования сиракского союза в Прикубанье на первом
этапе седентаризации ведущими были межэтнические интеграционные
процессы, так как этногенетическая миксация тормозилась различием
культурно-хозяйственных типов сарматов и меотов. На втором этапе ин-
теграционные процессы характеризуются не только интенсификацией, но
и изменением их уровня. Интенсивная седентаризация обычно сопро-
вождается размыванием родоплеменных генеалогических связей, что
стимулирует перерастание процессов межэтнической интеграции в этно-
генетическую миксацию. В это время в степях правобережья Кубани
практически исчезают сарматские курганные памятники, генетически
связанные с предшествующим этапом, и появляется компактная группа в
среднем Прикубанье - Золотое кладбище, часто отождествляемое с па-
мятниками аланов. Анализ погребальных комплексов грунтовых могиль-
ников второй половины I в. до н.э.-Н в. н.э. позволяет говорить о синкре-
тичности культуры, в которой в равной степени представлены как меот-
ские, так и сарматские элементы. Это свидетельствует об образовании
новой этнической общности на основе меотских и сарматских племен,
входивших в сиракский союз, характеризующейся не только синкре-
тИчностью материальной и духовной культуры, но и общностью терри-
тории проживания и принадлежностью к одному культурно-хозяйствен-
ному типу. Новая этническая общность возникла в результате сложных
процессов этногенетической миксации, главное отличие которой от асси-
миляции заключается в том, что появляется новый этнос, а при ассими-
ляции исчезает один из взаимодействующих этносов (Бромлей Ю.В.
1983. С.240).

Процессы межэтнической интеграции нашли свое отражение и в
материальной культуре. Примером может служить развитие зооморфной
керамики в Прикубанье. Зооморфная керамика Северного Кавказа уже
давно привлекается исследователями при характеристике этнических
процессов, протекавших в сарматское время в этом регионе. Происхож-
дение этой группы керамики пока остается спорным (Абрамова М.П.
1969а; Она же. 1984, Литвинский Б.А. 1968; Скалой К.М. 1941). В.Б. Вино-
градов впервые связал ее с сарматами (Виноградов В.Б. 1961. С.32-46).
С накоплением новых материалов его гипотеза была развита Я.Б. Бере-
зиным, предположившим, что изначальной основой появления этой груп-
пы керамики послужила собственно сарматская зооморфная посуда. Она
появляется под влиянием звериного стиля савромато-сарматских пле-
мен, который в этот период находился на стадии сильной схематизации
(Смирнов К.Ф. 1976. С.74—89), что, по мнению автора, логично увязывает-
ся со схематичностью первых зооморфных ручек. Дальнейшее ее разви-
тие в I в. до н.э.-1\/ в. н.э. является результатом процесса тесного взаи-
модействия сарматских племен с аборигенами (Березин Я.Б. 1979. С.35).

На основании того, что зооморфная посуда менее характерна для
керамических комплексов сарматских племен Поволжья и “что на боль-
шей части территории такая керамика распространяется на памятниках
местного населения”, М.П.Абрамова считала эту Керамику местной по
происхождению (Абрамова М.П. 1969. С.69-84). В одной из работ на
основании находок из Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии, дати-
руемых ею Ш-И вв. до н.э., М.П.Абрамова отказывается от предположе-
ния об одновременном появлении керамики с зооморфными ручками во
всех районах Северного Кавказа. А так как “в свете новых данных", по ее
мнению, серия ранних сосудов тяготеет именно к восточной части Се-
верного Кавказа, она считает, что этот тип сосудов появился здесь в
результате влияния керамических центров Закавказья, а в степи - се-
верокавказских (Абрамова М.П. 1984. С.17-19).

Самые ранние зооморфные сосуды, известные в Прикубанье, как бы-
ло отмечено, происходят из сарматских погребений третьей хронологи-
ческой группы (конец 1Н-И в. до н.э.). По составу примесей и способу
обработки поверхности они продолжают развитие сарматских сосудов
второй хронологической группы (кувшины № 83, 86). По классификации
В.А.Петренко все изображения схематичные (Петренко В.А. 1980. С.34).
Сосуды изготовлены на гончарном круге. Естественно предположить, что
эти сосуды производились на меотских поселениях, где было развитое
гончарное производство. Однако формовочная масса свидетельствует о
чуждой меотам технологии. Вероятнее всего, керамика с зооморфными
ручками изготавливалась мастерами - выходцами из сарматской среды,
которые оседали на меотских городищах. Часть зооморфной керамики из
сарматских погребений - чернолощеная. В меотских могильниках такие
сосуды встречаются, начиная со второй половины I в. до н.э., а в I в. н.э.
зооморфная керамика становится здесь частой находкой. Тот факт, что
такая керамика конца III-! в. до н.э. в Прикубанье встречается только в
бесспорно сарматских комплексах, дает основание считать ее сармат-
ской по происхождению. Дальнейшее развитие зооморфная керамика
получает в период интенсивной седентаризации сарматов. Поэтому ее
следует рассматривать как продукт межэтнической миксации сарматов и
меотов1.

Последний этап истории сиракского союза племен связан с появлени-
ем нового кочевнического объединения в северокавказских степях -

' Выделенную мною группу зооморфной керамики М.П. Абрамова считает меогской,
так как она изготовлена на гончарном круге и поэтому сарматы отдельных районов
Предкавказья имели разную керамику: сарматы Прикубанья -меотскую. сарматы Цен-
трального Предкавказья - керамику, характерную для грунтовых могильников
Кабарды (Абрамова М.П. 1992. С.25). Автором статьи по каким-то причинам опушены
мои аргументы, доказывающие сарматские корни этих сосудов, но в своей работе я от-
мечал. что зооморфная керамика изготавливалась на меотских городищах мастерами-
выходцами из сарматской среды. О том, что эти сосуды изготавливались специально
Для кочевников, свидетельствует отсутствие зооморфной керамики П-1 вв. до н.э. на
меотских могильниках. В то же время следует отметить, что ряд керамических сосудов
из сарматских погребений Центрального Предкавказья и Северо-Западного Кавказа
близки ие только по форме, но и технологически (это признает и М.П.Абрамова). Од-
нако вряд ли стоит объяснять их распространение в двух регионах подвижностью не-
которых групп кочевников Предкавказья, как это делает М.П.Абрамова. На мои
взгляд, этот факт свидетельствует о сарматской принадлежности этих сосудов, хотя я
не отрицаю ни самых тесиых связей между двумя районами одного политического
сиракского союза, ни миграции предметов вместе с их носителями. Примером может
служить Типично кавказский сосуд с двумя ручками из комплекса № 348 (рис. 6! .8).
райского союза и решением проблемы этнической атрибуции катакомб
"Золотого кладбища .

для решения вопроса о развитии катакомбного обряда погребения у
пматских племен Прикубанья необходимо рассмотреть его эволюцию
о времени. Так, одна катакомба представлена в 1-й хронологической
группе погребений (№ 376). Как уже отмечалось, Это самая ранняя ката-
крмба среди сарматских древностей Прикубанья. Таким образом, ката-
комбный обряд погребения фиксируется в период появления сираков в
Прикубанье. Во вторую хронологическую группу также входит одно погре-
бение в катакомбе (№ 229). Важно отметить, что в обоих случаях это по-
гребения воинов.

Количество погребений в катакомбах резко возрастает в 3-й хроноло-
гической группе (20 комплексов). В это время появляются подбои (5 ком-
плексов). Катакомбы составляют 10% от общего числа погребений этой
группы. В 4-ю хронологическую группу воходят 4 катакомбы и 2 подбоя.
Таким образом, можно констатировать наличие катакомб во всех хроно-
логических группах.

Практически все катакомбы и подбои 4-й хронологической группы
датируются серединой I в до н.э. Позже этой даты на правобережье
Кубани этот обряд погребений не встречается, отсутствуют и “богатые”
погребения. Но их количество увеличивается в междуречье Лабы и
Кубани.

По характеру инвентаря катакомбы связаны в основном с "богатыми5
и воинскими погребениями. Так, среди катакомб 3-й хронологической
группы “богатые" погребения составляют 60%, погребения с оружием -
40% (20% среди них содержат только оружие, а 20% погребений входят в
группу "богатых”, так как содержат и оружие, и золотые, и импортные
предметы) и лишь 20% составляют "бедные” погребения. Среди “бога-
тых" погребений 40% - женские, среди подбоев 3-й группы 17% — воин-
ские погребения. Но все подбои относятся к “бедным".

В 4-й хронологической группе “богатые” катакомбы составляют 75% и
появляются богатые подбои. Примером может служить комплекс № 226 с
золотыми браслетами, украшениями и бронзовой италийской сковород-
кой типа Айлесфорд. Правда, в этой группе мало погребений, что делает
невозможным в настоящее время проводить статистические наблюде-
ния. Однако, если привлечь погребальные комплексы Восточного Заку-
банья, где с середины II в. до н.э. появляются катакомбные погребения1,
то их количество значительно увеличится и особенно в период I в. до

См., например, катакомбы: Новокубанск к. 5, п.5 (Шевченко Н.Ф. 1985), Венцы к. 12.

П'3' к- 13. п. 3 (Бочкарев В.С. 1989).
н.э.-1 в. н.э1. Однако до середины I в. н.э. катакомбы составляют около
10% от общего числа всех сарматских погребений Кубани, включая и Во-
сточное Закубанье.

Таким образом, катакомбный обряд в сиракской среде постепенно
закрепляется в основном а группе более высокого социального статуса
кочевников (воинов-дружинников и "жриц"). Однако в период существо-
вания сиракского союза племен катакомбный обряд находится в стадии
формирования, он ещё не канонизирован для определенной социально-
профессиональной группы. Толчком к закреплению этого типа погребаль-
ного обряда в среде сиракских дружинников послужило изменение поли-
тической ситуации в северокавказских степях после аорско-сиракской
войны 49 г. Несмотря на то, что сираки в этой войне потерпели пораже-
ние, их военный потенциал несомненно сохранился. И если вспомнить
постоянное участие сираков в качестве наемников, то станет очевидным,
что эта группа воинов-дружинников, для которой война и грабительские
набеги стали основным средством существования, не могла долгое вре-
мя находиться в стороне от новых военных конфликтов. Участвовать в
новых походах сиракские дружинники могли теперь только подчинившись
победителям — аорсам и влившись в их союз.

Как уже отмечалось, степи правобережья Кубани после победы аор-
сов переходят под их контроль. После этой войны на политической сцене
появляются аланы, которые своей активностью заставили Рим позабо-
титься о безопасности своих провинций в Азии. Но смерть Нерона в 68 г.
сорвала задуманный поход римлян против алан. Аланы, избежав пре-
вентивного удара римлян, в 72 г. совершили через кавказские перевалы
опустошительный набег на Мидию и Армению. В короткий отрезок вре-
мени между 49 г. и 72 г. формируется новый союз племен во главе с
аланами. Центр союза находился на Дону. С аланами связаны такие
комплексы, как Хохлач, Садовый, Дачи (курган 1), Высочино (курган 28),
Кобяково (курган 10) и др. (Раев Б.А. 1985. С.130-131; Скрипкин А.С.
1990. С.214-215). Одновременно на Кубани появляются курганы "Золото-
го кладбища" с ярко выраженной воинской принадлежностью погребен-
ных и закавказскими импортами. Все погребения совершены в катаком-
бах, которые по своей конструкции генетически связаны с катакомбами
сираков (Ждановский А.М., Марченко И.И. 1988. С.52-53). В связи с этим
не вызывает сомнений, что вместе с аланами в походе 72 г. участвовала
сиракская дружина. Именно ей и был поручен контроль над южной грани-
цей раннеаланского союза.

Таким образом, именно в рамках нового аланского союза племен в
среде сиракских дружинников закрепляется катакомбный обряд, под-
черкивающий социально-профессиональный статус погребенных, ко-
торый усиливается в этой ситуации индивидуальной курганной насыпью
(рис. 116). Аналогичный процесс протекал во всех северокавказских сте-
пях (Виноградов В.Б., Березин Я.Б. 1985. С.45-55).

1 Неймановская (Ждановский А.М..Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. 1988). Курганин-
ский курган-кладбище (Каминский В.И., Берлшов Н.Е. 1987). Михайловская (Камин-
ский В.Н. 1987).
ДОПОЛНЕНИЯ К ГЛАВЕ I

1.	КЛАССИФИКАЦИЯ ЗОЛОТЫХ БЛЯШЕК

За основу мною взята классификация, разработанная А.М. Жданов-
ским (Ждановский А.М. 19856. Прил. 1. С.53-58). В нее добавлены новые
типы и варианты бляшек, которые были встречены в комплексах право-
бережья Нижней Кубани, а также внесены некоторые изменения в связи
с новой трактовкой геометрических бляшек как зооморфных, предло-
женной И.П. Засецкой (Засецкая И.П. 1986. С.128-134. Рис.3-5).

Бляшки разделены на группы по форме или сюжету изображения.
Подгруппы выделены по степени сложности. Типы определены по фор-
ме, подтипы - по поперечному сечению (для геометрических) или уровню
стилизации и технике (для зооморфных), варианты - по орнаментации и
способу крепления. Все типы и варианты бляшек имеют сквозную нуме-
рацию. Номера проставлены в таблицах под рисунками бляшек (рис.7-9).
Под этими номерами они даны на корреляционном графе и в хронологи-
ческой таблице (рис.26,27). Распределение бляшек по погребениям из
курганов зубовско-воздвиженской группы (12 погребений) и Золотого
кладбища (22 погребения) приведено в диссертации А.М.Ждановского
(Ждановский А.М. 19856. Рис.129) и использовано мною при их корре-
ляции. В комплексах правобережья Нижней Кубани встречены следую-
щие бляшки: комплекс № 4 - бляшки № 6,47; комплекс № 118 - бляшки
№ 6; комплекс № 127 - № 6,49; комплекс № 143 - № 7,11,54,59; комплекс
№ 213 - № 6; комплекс № 289 - № 6,29,58,79а; комплекс № 291 - № 6,45;
комплекс № 298 - № 59; комплекс № 300 - № 15,33,73; комплекс № 302 -
№ 21,22,25,82. В корреляционный граф не включены золотые бляшки из
комплекса № 288, так как они использовались для украшения колчана.

Группа А. Геометрические (рис. 7, 8)
Подгруппа I. Простые формы
Тип ). Круглые.

Подтип 1. Плосковыпуклые гладкие. Варианты: 1 - гладкие, с от-
верстиями на боковых сторонах; 2 - гладкие, с отверстиями на верхней
стороне.
Подтип 2. Плосковыпукпые, с гладким ободком по краю, с отверстия-
ми на верхней стороне.

Подтип 3. Округловыпуклые, полусферические. Варианты: 1 - глад,
кие, с петелькой на внутренней стороне; 2 - гладкие, с двумя отверстия-
ми.

Подтип 4. Округловыпуклые, рельефные. Варианты: 1 - гладкие, с
выпуклиной в центре, с округлым бортиком с двумя отверстиями; 2 -
гладкие, с выпуклиной в центре, с горизонтальным бортиком с двумя от-
верстиями; 3 — с выпуклиной в центре и округлым поперечно-ребристым
бортиком с двумя отверстиями; 4 - с выпуклиной в центре и двумя
рельефными ободками, по наружному - поперечные насечки, с двумя от-
верстиями; 5 — с выпуклиной в центре и двумя рельефными ободками, по
внутреннему - косые насечки, имитирующие веревочку; 6 - с небольшой
выпуклиной в центре и округло-зубчатым краем, поверхность разделена
радиальными линиями, с двумя отверстиями; 7 - с выпуклиной в центре
и двумя гладкими валиками по краю.

Тип 2. Кольцевидные - округловыпуклые с поперечно-ребристой по-
верхностью, с двумя отверстиями.

Тип 3. Овальные - гладкие, округловыпуклые, с петелькой на обороте.

Тип 4. Треугольные.

Подтип 1. Плоские, с округлыми выпуклинами по углам, с тремя от-
верстиями.

Подтип 2. Плосковыпукпые. Варианты: 1 - по краю вдавления, ими-
тирующие зернь: 2 — поверхность горизонтально-ребристая; 3 - поверх-
ность заштрихована в виде "решетки”.

Подтип 3. Прорезные. Варианты: 1 - гладкие плосковыпукпые, край
ребристый, по углам три отверстия.

Подтип 4. Округловыпуклые, край ребристый, по углам три отверстия.

Подтип 5. Округловыпуклые, рельефные, край фестончатый, оформ-
лен восемью лепестками.

Тип 5. Квадратные.

Подтип 1. Прорезные. Варианты: 1 - гладкие плосковыпуклые; 2 - ок-
ругловыпукпые, поперечно-ребристые.

Подгруппа II. Сложные формы

Тип 1. Три полусферических, соединенных вместе, в каждой по одно-
му отверстию.

Тип 2. Кольцевидные округловыпукпые, с двумя отростками, оканчи-
вающимися маленькими полусферами.

Тип 3 - прорезные ромбовидные между двух горизонтальных полосок,
поверхность поперечно-ребристая.
Тип 4. В-образные с имитацией зерни по краю.

Тип 5. Подпрямоугольные, округловыпуклые, рельефные, с двумя

прорезными овальными отверстиями вверху, четыре отверстия для при-
бивания.

Тип 6. Ступенчатые пирамиды. Варианты: 1 - гладкие, с двумя от-
верстиями у основания; 2 - с заштрихованной поверхностью; 3 - гладкие

прорезные.

Группа Б. Серповидные (рис. 8)

Тип 1- Подтип 1. Округловыпуклые. Варианты: 1 - гладкая, с тремя
отверстиями; 2 - гладкая, с двумя отверстиями.

Подтип 2. Плосковыпуклые. Варианты: 1 - с двумя отверстиями, глад-
кие; 2 - без отверстий, гладкие.

Группа В. Сердцевидные (рис. 8)

Тип 1. Подтип 1. Округловыпуклые. Варианты: 1 - гладкие, с рельеф-
ным ободком по краю и тремя отверстиями; 2 - гладкие, с рельефным
ободком по краю и валиком вдоль осевой линии, с двумя отверстиями;
3 - такие же, но валик и ободок поперечно-ребристые.

Подтип 2. Прорезные, округловыпуклые, двухчастные.

Группа Г. Крестовидные (рис. 8)

Тип 1. Подтип 1. Плосковыпуклые, края очерчены рельефными борти-
ками, в центре - рельефный кружок.

Подтип 2. Округловыпуклые. Варианты: 1 - без орнамента; 2 - допол-
нительный крест из бороздок.

Группа Д. Трилистные (рис. 8)

Тип 1. Подтип 1. Округловыпуклые, состоят из трех овальных листоч-
ков, соединенных вместе. Центральный листочек - гладкий, крайние
орнаментированы насечками.

Подтип 2. Округловыпуклые, в виде “лотоса”. Варианты: 1 - крайние
лепестки отогнуты вниз, горизонтальное основание имеет поперечные
насечки; 2 - лепестки более округлые, крайние подняты, основание орна-
ментировано поперечными насечками и горизонтальной линией.

Подтип 3. Округловыпуклые, с пятью отверстиями. Стилизованное
изображение “древа жизни”. Орнаментированы поперечными и продоль-
ными линиями.

Подтипы 4-6. Различные степени стилизации.
Группа Е. Розетка (рис. 8)

Тип 1. Четырехлепестковые.

Тип 2. Шести-восьмилепестковые.

Подтип 1. Округловыпуклые.

Подтип 2. Рельефные. Варианты: 1 - вырезанные по контуру; 2 - от.
тиснуты на круглой пластине; 3 - оттиснуты на шестиугольной пластине.

Подтип 3. Филигранные, со вставками из стекла и петельками на обо-
роте. Варианты: 1 - лепестки округлые; 2-лепестки ромбические.

Тип 3. Девятилепестковая розетка из рубчатой проволочки, напаяна
на круглую пластину с выпуклиной в центре. По краю - гладкая проволо-
ка. С обратной стороны по краю идет рубчатая проволока и девять круг-
лых углублений.

Тип 4. Двенадцатилепестковая розетка. Вытеснена на круглой
пластине с четырьмя полуовалами, расположенными симметрично, два
отверстия.

Группа Ж. Зооморфные (рис. 9)

Тип 1. Парные головки.

Подтип 1. Две головки на длинных шеях, обращенные в разные
стороны.

Подтип 2. То же, сильно стилизовано.

Тип 2. Голова барана с рогами.

Подтип 1. Стилизованное изображение головы в фас, рога переданы
завитками, сверху поперечная перекладина, три отверстия.

Подтип 2. Стилизованное изображение головы с рогами, оконтурено
поперечными насечками, два отверстия.

Подтип 3. У-образная или М-образная голова барана с рогами.
Варианты: 1 - с выпуклостями на концах, сзади петельки; 2 - без выпук-
лостей на концах; 3 - на концах плоские кружки с тисненым изображени-
ем розетки; 4 - ломаная М-образная, с небольшими выпуклостями на
концах.

Тип 3. Голова оленя с рогами.

Подтип 1. Прорезные, в виде ромба. Рога широко расставлены и вы-
соко подняты.

Подтип 2. Прорезные. Голова треугольная, рога в виде волютообраз-
ных завитков.

Тип 4. Рога быка.

Тип 5. Коготь (?).

Тип 6. Завитки рогов оленя или символ солнца.

Тип 7. Голова животного. Морда оформлена рельефными складками,
глаза и нос - округлыми выпуклостями. Четыре отверстия.
Тип 8. Сильно стилизованная голова животного.

Подтип 1- Глаза и пасть выделены кружками с отверстиями.

Подтип 2. То же, но глаза и пасть не выделены специально.

Тип 9. Бляшки, изображающие припавшее на лапы животное. Пара
выступов вверху - глаза, внизу - лапы.

В Тип Ю. Бляшки, изображающие глаза животного. Выделено два под-
типа.

Тип 11- Бляшки, изображающие сову. Глаза выделены кружками с от-
верстиями. Два отверстия внизу.

Группа 3. Разные (рис.30)

Тип 1. Округловыпуклые каплевидные, три отверстия.

Тип 2. Округловыпуклые, в виде “палочки" с парными поясками сверху
и внизу, два отверстия.

Тип 3. “Зерновидная’’, украшена зернью по краю и вдоль осевой ли-
нии. Изнутри две петельки.

Тип 4. “Четырехлистник” на горизонтальном основании, украшенном
поперечными насечками. Имеется шесть отвестий - на концах лепестков
и по краям основания.

2.	ХРОНОЛОГИЯ НАБОРОВ БУС

Бусы являются самой многочисленной категорией украшений. В ком-
плексах зафиксировано 5850 экземпляров бус, изготовленных из различ-
ных материалов. Чтобы сократить объем, для обозначения материала,
из которого изготовлены бусы, и вида бус приняты следующие условные
обозначения: I - египетский фаянс; II - полихромное стекло; III - стекло с
металлической прокладкой; IV - одноцветное стекло; V - гагат; VI - ян-
тарь; VII - горный хрусталь; VIII - аметист; IX - халцедон; X - сердолик;
XI - меловая порода; XII - бронза; XIII - коралл. Определение типов бус
производилось по методике Е.М.Алексеевой (Алексеева Е.М. 1970; Она
же.1975. С.6-22). Все номера типов даются по ее сводам (Алексеева
Е.М. 1975; Она же.1978; Она же. 1982а). Новые типы и варианты бус, не
зафиксированные в сводах Е.М.Алексеевой и выделенные в наших ком-
плексах, приводятся ниже. Номер нового типа или варианта соответству-
ет наиболее близкому типу Е.М.Алексеевой. В работе приводятся ри-
сунки только тех новых типов, аналогий которых нет в сводах Е.М. Алек-
сеевой. Описание дается по ее системе (Алексеева Е.М.1975. С.6-22).
Всего выделено 40 новых типов и вариантов бус.
Описание новых типов бус
Бусы из полихромного стекла (II)

26м - (101.1101.06.01.10203.121. И-1. НП-246). Округлые бусы из
глухого серого стекла с тремя глазками. Глазки слоисто-щитковые, со.
стоят из коричневого и белого дисков /№ 261/.

28л — (101.1101.06.02.10203.411) — округлая бусина из глухого желтого
стекла с тремя глазками, глазки слоистые, на синие диски наслоены бе-
лый и черный /№ 139/.

66и - (101.1101.01+ 06.01.+02.10207.631+И-01.К-1.НП-411) Округлая
бусина из глухого голубого стекла с восемью слоисто-щитковыми глаз-
ками: желтое глухое + голубое прозрачное + белое глухое + голубое
прозрачное /№ 198/.

159а - (101.1102.03.01.10302.111+341.3-03.И-1). Бочковидные бусы
из глухого лилового стекла с тройной поперечной полосой из глухого бе-
лого и янтарно-желтого прозрачного стекла, орнамент спаянный /№ 344/.

1596 - (101.1102.03.01.10302.332.+201+641). Бусы бочковидные из
прозрачного лилового стекла с семью узкими поперечными полосками в
центре. Техника: ядро свито из ленты, спаянной из липового, белого,
грязно-голубого прозрачного стекла /№ 193/.

190в - (101.1101.01.06.01.10402.804.3-03.И-03). Округлые бусы из
продольных зон (пять) белого и черного глухого стекла /№ 62, 66, 210/.

192в - (101.1102.02.01.01.10402.804.3-01.И-1.П-04). Бочковидная бу-
сина с продольно-полосатым орнаментом. Ядро из синего прозрачного
стекла, полосы из глухого белого стекла не доходят до краев отверстий
/№ 201/.

192г- (101.1101.01.+06+02.10402.804.3-01.И-1.П-04). Округлые попе-
речно-сжатые, с продольно-полосатым орнаментом. Ядро из синего проз-
рачного стекла, полосы из глухого белого стекла /№ 201/.

194а -(101.1101.06.02.10404.804.3-03.И-4). Округлые поперечно-сжа-
тые бусы из глухого белого стекла. Бусина орнаментирована продоль-
ными полосами из глухого красного, светло-зеленого и прозрачного сине-
го стекла /№ 355/.

197а - (101.2305.03+07.05.10405.804.3-05.И-1). Стрелковидные под-
вески. Верхняя часть из прозрачного янтарно-желтого стекла, нижняя —
из прозрачного зеленого, центральная — синее прозрачное стекло между
двумя узкими полосками из белого глухого стекла /№ 181/.

215г - (101.1107.02.01.10503.461.+3—01.И-1). Цилиндирическая бу-
сина из глухого черного стекла, обвитая спиралью из белого глухого стек-
ла /№ 77/.

218в - (101.1107.02+03.01.10505.612.3-01.И-1.П-04). Цилиндриче-
ская пронизь из синего прозрачного стекла, обвитая спиралью из желтого
глухого стекла /№ 280/.

464а - (101.3211.06.05.0.411). Подвеска в виде маски из глухого жел-
того стекла. Лоб обрамлен валиком, свитым из глухого белого и желтого
-текла. На висках - лепешки из грязно-синего стекла, затылок и ушко для
подвешивания из такого же стекла, уши из бусин глухого желтого стекла,
глаза - точечные наколы, возможно, были чем-то заполнены /№ 280/.

Бусы из одноцветного стекла (IV)

Тип 23а - (101.1102.02.01.0.442.А-6.Ж-02). Бочковидные бусы из
прозрачного янтарно-желтого стекла. Структура ядра однородная, слабо
выражена, отверстия с округлыми краями /№ 125, 237/.

Тип 28а - (101.1102.02.01.632.А-3. Ж-02). Бочковидные бусы из проз-
рачного купоросного стекла, свиты из жгута и имеют спиральную структу-
ру ядра /№ 206/.

Тип 58 - (101.1107.10.02). Бусы в виде тонких дискоа. По цвету стекла
выделяются следующие варианты: а - черное глухое /№ 33/; б - синее
глухое /№ 93/; в - белое глухое /№ 93/; г - голубое глухое /№ 336/.

Тип 61а - (101.1107.02+04.01.0.442.А-2). Цилиндрические .бусы из
прозрачного янтарно-желтого стекла. Структура ядра поперечная.

Тип 68а - (101.1107.02.-06.02.0.521.А-2). Цилиндрические бусы из
глухого светло-зеленого стекла /№ 122/.

Тип 686 - (101.1107.02.—06.02.0.521.А-2). Цилиндрические бусы из
глухого светло-зеленого стекла. Структура ядра поперечная /№ 201/.

Тип 78а - (101.1109.06.02.0.111). Бусы усеченно-конической формы из
черного глухого стекла.

Тип 79а - (101.1110.01.0.311). Бусы глобоидальной формы из глухого
красного стекла.

Тип 101а - (101.116.06.02.0.561). Бусы усеченно-биконической формы
из глухого бирюзового стекла /№ 184/.

Тип 146а - (101.2101.06.01.0.561). Округлые ребристые бусы из глухо-
го бирюзового стекла, с широкими мягкими дольками.

Тип 155а - (101.2111.06.02.0.111). Двудопьчатые бусы из черного глу-
хого стекла /№ 92/.

Тип 1556 - (101.2111.06.02.0.561). Двудольчатые бусы из глухого би-
рюзового стекла /№ 355/.

Тип 162а - (101.2319.02.05.0.712). Подвески грушевидной формы из
бесцветного прозрачного стекла /№ 141/.

Тип 1626 - (101.1108.02.06.0.442). Подвески грушевидной формы Из
прозрачного янтарно-желтого стекла /№ 145/.

Тип 165а - (101.2305.03.05.0.712). Подвески стрелковидной формы из
Розрачного бесцветного стекла /№ 145/.
Тип 1656 - (101.2305.03.05.0.732). Подвески стрелковидной формы из
' прозрачного зеленоватого стекла /№ 155/.

Тип 165в - (101.2305.03.05.0.442). Подвески стрелковидной формы из
прозрачного янтарно-желтого стекла /№ 155/.

Янтарь (VI)

Тип 45 - (302.1106.03.01.0.443). Крупная круглая сегментовидная в се-
чении пронизь. Размеры: 34, 10, 5, 3 /№ 354/.

Тип 46 - (302.1203.03.05.0.443). Треугольная янтарная подвеска
/№ 289/.

Тип 47 - (302.3723.11.05.0.443). Подвески в виде “сердца'' /№ 289/
(рис. 77,9).

Тип 48 - (302.3608.10.05.0.443). Подвеска в виде “плоской фляги'
/№ 127/ (рис. 99,6).

Тип 49 - подвеска в виде фигурки сильно стилизованной сидящей
женщины /№ 289/ (рис. 77,9).

Халцедон (XI)

Тип 27 - (403.2401.06.15.01.203.Е-ОЗ.Ж-11). Уплощенная пронизь ска-
рабеоидной формы, сверление Двустороннее, места начала сверления
отмечены бороздками /№ 297/.

Сердолик (X)

Тип 11 - (404.1116.03.01.353.Е-06.Ж-11). Усеченно-биконическая бу-
сина с двусторонним сверлением /№ 272/.

Прежде чем перейти к датировке наборов бус в комплексах, необхо-
димо остановиться на хронологии отдельных типов. Работа проводилась
в два этапа. На первом этапе была произведена сверка хронологии отде-
льных типов бус и комплексов, из которых они происходят, по сводам
Е.М.Алексеевой. В результате удалось устранить ряд неточностей в да-
тировках отдельных типов. Ниже приводятся уточнения датировок.

Бусы из полихромного стекла

Тип 316 Е.М.Алексеева датирует I в. до н.э., но эти бусы происходят
из комплексов, которые дают основание датировать этот тип второй по-
ловиной IV—II в. до н.э.(Ке7 - III- нач.П в. до н.э,1 П200 - вторая половина
IV—III в. до н.э., ср.: Алексеева Е.М. 1978. С. 61,76. Рис.5). Тип 66 дати-
руется Е.М.Алексеевой по одной бусине из комплекса Ф101 II в. до н.э.

1 Даты комплексов приводятся по спискам комплексов в сводах Е.М.Алексеевой
(Алексеева Е.М. 1975. С.74-79; Она же. 1978. С.76-84; Она же.1982. С.52-75).
/Алексеева Е.М. 1975. С.66-67). Этот тип бус встречен в комплексе
мо 360, который датируется I в. до н.э., поэтому его хронологические рам-
и необходимо расширить. Следовательно, дата типа 66 - П-1 вв. До н.э.
тип 2766 Е.М.Алексеева датирует IV-1)) вв. до н.э. (Алексеева Е.М. 1978.
С 49) но на рис. 14 этот тип датируется IV-! вв. до н.э. (Алексеева Е.М.
1978. Рис. 14). Комплексы же, из которых происходят бусы этого типа,
„ятируются следующим образом: Бе2 - II в. до н.э., И2 - IV—II вв. до н.э.,
П233 - IV в. до н.э. (Алексеева Е.М. 1978. С.76,80). Таким образом, бусы
типа 2766 датируются IV—II вв. до н.э.

расширение хронологических рамок (V-!! вв. до н.э.) бытования под-

весок типа 462-464 произошло за счет включения экземпляров из куль-
турных слоев Ольвии и Пантикапея. Все известные подвески из погреба-
льных комплексов датируются в пределах IV-III вв. до н.э., и лишь одна
(тип 462) встречена в погребении V в. до н.э. (Алексеева Е.М. 19826.
С 41). Поэтому наиболее обоснованной датой для этого вида подвесок
следует считать V—111 вв. до н.э.

Стеклянные бусы с металлической прокладкой

Бусы типа 6 в перечисленных Е.М.Алексеевой комплексах датируются
|||-1 вв. до н.э., только один комплекс Ф28 датируется I в. до н.э. - I в. н.э.
На этом основании Е.М.Алексеева расширяет хронологические рамки бус
типа 6 - III в. до н.э. - I в. н.э. (Алексеева Е.М. 1978. С.31). Отсутствие
бус этого типа в сарматских и меотских погребениях I в. н.э. дает осно-
вание датировать их Ш-1 вв. до н.э.

Е.М.Алексеева отмечает, что бусы типа 7 характерны для эпохи эл-
линизма. I в. н.э. датируется только комплекс Т61 (Танаис, 1966 г., п.235),
а на рис. 10 этот тип датируется III в. до н.э. - I в. н.э. (Алексеева Е.М.
1978. С.31, 82. Рис. 10). Однако в погребении 235 из Танаисского нек-
рополя встречен только бисер из египетского фаянса (Арсеньева Т.М.
1977. С.35). Следовательно, комплекс Т61 (который не имеет даты в
списке комплексов Е.М.Алексеевой) не может привлекаться для уста-
новления хронологии этого типа бус. Поэтому тип 7 следует датировать
III-) вв. до н.э.

Бусы из гагата

Е	.М.Алексеева отмечает, что пронизи типа 38 характерны для II в. до
н.э., однако в хронологической таблице этот тип ошибочно датирован I в.
до н.э.-| в. н.э. Комплексы с такими пронизками датируются: Т44 -11-1 вв.
До н.э., Т54 - I в. до н.э. (Алексеева Е.М. 1978. С.16, 82. Рис.7). Таким
образом, тип 38 датируется И-1 вв. до н.э.
Бусы из горного хрусталя

Тип 156 Е.М.Алексеева не датировала, так как всего один комплекс
имеет дату - Бе2 - Ш-1 вв. до н.э. Комплекс Арт.1 она также не датиро-
вала. Погребение в Артюховском кургане с этим типом бус М.И. Макси-
мова отнесла ко второй четверти II в. до н.э. (Максимова М.И. 1979. с.8).
Находки таких бус в сарматских комплексах /№ 205, 289 и др./ позволяют
датировать их Ш-1 вв. до н.э. Такая дата подтверждается и находками
аналогичных бус в памятниках Северного Кавказа (Абрамова М-.П 1972.
Рис.2,70; Керефов Б.М. 1985. Рис.6,34; 8,64), и отсутствием в погребени-
ях 1-П вв. н.э. (Абрамова М.П. 1972; Она же. 1987; Керефов М.Б. 1985).

Необходимо также отметить, что треугольные, грушевидные и стрел-
ковидные подвески из полихромного и одноцветного стекла появляются в
Северном Причерноморье позже, чем в Прикубанье и на Северном Кав-
казе. Так, треугольные подвески IV тип 103 Е.М.Алексеева датировала
1-П вв. н.э. (Алексеева Е М. 1978. С.69), но они встречаются в Прикубанье
в комплексах III в. до н.э. /№ 5,75,110,141,311/ и в Чегемском кургане-
кладбище (Керефов М.Б. 1985. Рис.13,13). Стрелковидные и груше-
видные подвески зафиксированы в комплексах Северного Кавказа И-1 вв
до н.э. (Абрамова М.П. 1972. Рис.6,27; Керефов М.Б. 1985. Рис.4,10;
14,25; 16,119), а также и в наших комплексах, где они встречаются вмес-
те с бусами III в. до н.э. (например, комплекс № 145). Поэтому хронологи-
ческие рамки бус указанной формы были расширены до III в. до н.э.

На следующем этапе работы для определения времени бытования
отдельных типов бус в Прикубанье были привлечены наборы бус из
курганных погребений зубовско-воздвиженской группы, Золотого клад-
бища (Ждановский А.М. 19856. Прил. 1. С.39—44), Бесленеевских курга-
нов* 1, меотских грунтовых могильников городищ № 1,2,3 хут. им.Ленина,
Елизаветинского могильника № 22, могильника у селища № 5 хут.
им.Ленина. Всего учтено 623 погребения с бусами, в которых зафиксиро-
вано более 550 типов. Общее количество бус, включая и наборы из ком-
плексов правобережья Нижней Кубани, - около 19 тыс. экземпляров.
Памятники выбраны не случайно. В этой выборке отражены все хроноло-
гические периоды с IV в. до н.э. по III в. н.э.

Для определения верхних дат бытования различных типов бус из од-
ноцветного стекла и с металлической прокладкой, имеющих широкие
хронологические рамки - III в. до н.э. - III в. н.э., были проведены сравне-
ния с наборами бус из погребений 1-1П вв. н.э. (могильник городища № 1

1 Определение типов бус и их распределение по комплексам выполнено А.М. Жданов-
ским.

1 Раскопки 1966-1967 гг., КГИАМЗ, КМ № 2632. Погребения 1У-Ш вв. до и.э. - 30 по-

гребений. Раскопки 1978 г. - 15 погребений 1-П вв.
,т йм.Ленина и Елизаветинский могильник № 2, 1978 г. (Анфимов И.Н.
^984) курганы Золотого кладбища и погребения I в. н.э. зубовско-воздви-
•женской группы - всего 305 погребений). На основании отсутствия неко-
торых типов бус в погребениях 1-1Н вв. н.э. их даты были сужены, и, нао-
борот, на основании наличия в более ранних комплексах - IV в. до н.э., III
в до н.э., хронологические рамки других типов были расширены. Полу-
ченные результаты приводятся в списке бус с определенным временем
бытования в Прикубанье.

Бусы IV-! вв. до н.э. - IV: 3, 17, 20, 26, 1001.

Бусы ПН вв. до н.э. - II: 167; III: 1а, 2а, 7; IV: 4, 6, 13, 13а, 16а, 47, 49,
61а, 146, 102, 166 — голубое глухое, 166 - янтарно-желтое прозрачное,
166-бирюзовое глухое; V: 37.

Бусы П-4 вв. до н.э. - III: 16; IV: 18, 23а, 52, 58, 58а,б,В,г, 79, 103, 139,
141а, 147, 148, 162, 155, 155а, 157, 159, 164, 165, 171.

Бусы Ш в. до н.э - III в.н.э. - IV: 6, 9.

Бусы II в. до н.э - III в.н.э. - IV: 21, 22.

Е	.М.Алексеева сердоликовые бусы типов 2а и 36 датировала III в. до

н э - IV в.н.э., но отметила, что для бус эллинистического времени харак-
терен камень более светлый и чистый, для римского времени - более
жилистый (Алексеева Е.М. 19826. С.15-16). Я проверил эту гипотезу. В
погребениях 1-1И вв. н.э. отмечено всего два набора бус, в которых встре-
чены бусы типа 36. Эти бусы из жилистою камня. Бусы типа 2а встрече-
ны в 12 погребениях, сердолик тоже жилистый. В меотских погребениях
!П-1 вв. до н.э. сердоликовые бусы типов 2а и 36 встречены в 18 и 24 на-
борах соответственно. Камень светлый, со слабой жилистостью. На этом
основании время бытования в Прикубанье сердоликовых бус указанных
типов со слабо выраженной жилистостью определяется Ш-1 вв. до н.э.
Интересно также отметить, что бусы типа 36 на рубеже н.э. практически

исчезают. Очевидно, это вызвано прекращением традиционных для
III—В вв. до н.э. связей с каким-то центром их производства. Сердолико-
вые бусы 1-Ш вв. н.э. из жилистого камня, возможно, изготавливались из
крымского сердолика, для которого характерна такая структура. Так, в
сарматских комплексах правобережья Нижней Кубани встречены сердо-
ликовые бусы из чистого камня (я не выделял новый вариант). Лишь в
одном случае встречен жилистый темный сердолик, отмеченный особо -
тип 36, жилистый.

При определении дат типов бус всегда учитывались такие признаки,
выделяемые Е.М.Алексеевой, как структура ядра, оформление краев от-

1 Римкая цифра обозначает материал, арабская - № типа. Здесь приводятся только те
типы, которые имеют непосредственное отношение к датировке наборов из сарматских
к°мплексов.
верстай, характер долек у ребристых бус, т.е. признаки, характерные для
бус определенных периодов. Например, Е.МЛлексеева бусы из одно-
цветного стекла типа 152 датирует второй половиной VI в. до н.э,- пер-
вой половиной IV в. н.э., но отмечает, что для III—Г вв. до н.э. характерны
бусы с неодинаковыми мягкими дольками, а для [-IV вв. н.э. - с долька-
ми, обозначенными насечками (Алексеева Е.М. 1978. С.71. Рис. 15), и т.п.

Распределение типов бус по погребальным комплексам

При описании наборов принят следующий порядок: № - номер комп-
лекса, римская цифра - материал, первая арабская цифра - номер типа,
вторая - количество бус.

№4- II: 34-1; III: 19-1; IV: 17-1, 18-1, 162-1, 171-1; V; 27а-5; X : 2а-1,
36-2. Дата набора: Ш-И вв. до н.э.1

№ 5 - III: 5-2; IV: 17-3, 103-1. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№ 10 - II: 141а—4; III: 1а-3, 2а-34; IV: 166 (янтарно-желтое прозрач-
ное)-99,166 (голубое полупрозрачное)-! 8; 166 (белое глухое)-1, 166
(красное глухое)-6, 166 (бирюзовое глухое)-65; 166 (синее прозрачное)-
17; X: 36-2. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 11 - III: 1а-2, 5-2, 19-2; IV; 4-9, 6-4, 15-2, 100-2; X: 26-1, 36-1.
Дата набора: II в. до н.э.

№ 14 - II: ЗЗа-1, 33в-3, ЗЗд-1; III: 1а—6; IV: 1-1,6-1; V: 27а-2. Дата
набора: Ш-И вв. до н.э.

№ 17 - III: 1а—5, 10-1; IV: 17-1, 163-4, 165-1; V: 9а-1; VI: 44-1; X: 36-
25. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 18 - III: 1а-21, 5-27; IV: 98-4; V: 27а-2. Дата набора: 1П-| вв. до н.э.

№ 19 - III: 1 а—2; IV: 166 (белое глухое)-1. Дата набора: III-! вв. до н.э.
№ 23 - III: 1а-1,2а-8; IV: 5-18. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 30 - I: 19-1; II: 34д-1, 118-1; IV: 1-1, 3-9, 166 (синее прозрачное)-
2. Дата набора: П-1 ва. до н.э.

№ 31 - II: 190В-3; III: 1а-1, IV: 20а-46, 60-4, 155-1, 166 (голубое глу-
хое)-2; 166 (желтое глухое)-1, 166 (зеленое глухое)-2; X: 36-12. Дата
набора: II-! вв. до н.э.

№ 33 - IV: 23-1, 60-4, 58а-4. Дата набора; II в. до н.э.

№ 34 - III: 7-1, 15-1; IV: 6-15, 23-21, 166 (голубое глухое)-12. Дата
набора: П-1 вв. до н.э.

№ 37 - IV: 5-1, 15-4, 166 (зеленое прозрачное)-!. Дата набора:
111-И ав. до н.э.

№ 41 - II: 197-2; III: 15-9, 16-8; IV: 166-25, 171-2; IX: 36-25. Дата

1 Здесь и далее дата набора определяется на основании хронологии бус. Даты комплек-
сов не учитываются.
набора. 1 в. до н.э. .	'

№ 42 - IV: 3-1, 159-1, 49-10. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 43 -IV: 20а-1, 166 (голубое глухое)-16. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 50 - II: 198-2; III: 1а-2, 2а-69; IV: 6-2, 16-2, 60-2, 78а-1, 152-1,
171-3; IX: 2а-5. Дата набора; П-1 вв. до н.э.

№ 60 - III: 1а-1, Дата - Ш-1 вв. до н.э.

№ 62 - II: 190В-1, 215а-2; III: 16-1; IV: 152-1, 155 (белое глухое) -1,
155 (голубое глухое)-1, 171 (желтое прозрачное>—1; IX: 2а-1; X: 36-7.
дата набора: I в. до н.э.

№ 63 - III: 1а-1, 2а-1; IV: 20-1, 28-58, 148-1; 166 (голубое глухое)-
92; V: 9а-1. Дата набора: Ш-П вв. до н.э.

№ 66 - II: 190в-1; III: 17-5; IV; 6-40, 46-1, 52-2. Дата набора: II-! вв.
до н.э.

№ 67 -IV: 166 (голубое глухое)-46, 200-2. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 69 - IV: 6—40, 68-1, 166 (голубое глухое)-9; VI: 44-1; X: 36-5. Дата
набора: I в. до н.э.

№ 71 - IV: 17-1, 166 (черное глухое)-6; X: 36-5. Дата набора: П-1 вв.
до н.э.

№ 72 - X: 8-1. Дата набора: конец III в. до н.э - IV в. н.э.

№ 73 - III: 2а-49; IV: 17-1, 171-4; VI: 5-1; VII: 156-1; X: 36-30; II:
167-1. Дата набора: конец Ш-И в. до н.э.

№ 75 - II: 197-1, 198-2; III: 2а-2, 15-1; IV: 103-1, 164-4, 166 (голубое
глухое)—40, 166 (синее прозрачное)-34, 166 (черное глухое)-12. Дата
набора: вторая половина П-1 в. до н.э.

№ 76 - II: 190-1; IV: 9-1, 17-3. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№77-11: 147-1, 1906-21, 215г—1; IV: 1-7, 6-3, 13-1, 15-56, 18-11, 166
(бесцветное прозрачное)—2; X: 36-30. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№ 80 - III: 1а—1, 17-1; IV: 6-1,17-3, 61а-1, 166 (синее прозрачное)-19,
166 (бесцветное прозрачное)-2; X: 36-30. Дата набора: ПН вв. до н.э.

№ 81 - III: 2а—15; IV: 16-3, 20-20, 166 (голубое глухое)-15, 166 (белое
глухое)- 8, 166 (синее прозрачное)-14; IX: 5в-1; X: 36-6. Дата набора:
II-! вв. до н.э.

№ 83 - II: 70-1, 170-1; IV: 6-1. Дата набора: 111-И вв. до н.э.

№ 93 - IV: 1-1, 2-15, 20-3, 586-2, 58в-2, 102-1, 166 (желтое прозрач-
ное)^, 166 (белое глухое)-2; X: 2в-5, 36-24. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№ 92 - II; 316-3, 118-1, 430-2; III: 1а-23; IV: 4-2, 6-2, 13-1, 155а-1,
166 (желтое глухое)-11, 166 (зеленое прозрачное)-23; V: 27а-109; 37-10,
38-25; X: 36-16. Дата набора: Ш-П вв. до н.э.

№ 102 - И: 70-1. Дата набора: Ш-П вв. до н.э.

№ 107 - II: 90—1; IV: 144—22; 194-5. Дата набора: вторая половина II в.
до н.э.
№ 110-11: ЗЗш -1,356—1; III: 16-5; IV: 6-15, 15-9, 17-2, 103-2, 148-4,
155-4, 157-1, 164—1, 165-2. Дата набора: вторая половина II в. до н.э.

№ 120 - III: 1а-13, 2а-1; IV: 15-1, 26-3, 90-1. Дата набора: III в. до н.э

№ 122-11: 430-1; III: 1а—17; IV: 6-1,68а-1; V: 27а-57; У1:5- 1;3б-1. Дата
набора - Ш-11 в. до н.э.

№ 125 - IV: 166 (синее прозрачное) - 1; 23а -1. Дата набора:
Н-1 вв. до н.э.

№ 127 - III: 1а-5; VI: 48-3; X: 2а-10. Дата набора: Ш-1 вв. До н.э.

№ 137 - III: 1а-2, 4—13; 1У:99-4. Дата набора: Ш-11 вв. до н.э.

№ 139 - II: 28Л-1; III: 4-2, 7-5, 16-5, 17-23, 19-5; IV: 6-43, 9-24, 90-
10, 102-14. Дата набора: 11-1 вв. до н.э.

№ 141 - III: 1а-38, 19-3; IV: 17-2, 103-2, 162а-3, 163-2, 166 (синее
прозрачное) - 30, 166 (голубое прозрачное) - 25; X: 36-2. Дата набора:
П-1 вв. до н.э.

№ 142 - III: 10-9, 17-3; IV: 6-5. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 145 - II: 70-1, 174—1, 2036-1; IV: 94—3, 139 (синее прозрачное)-1,
139 (бесцветное прозрачное)-6, 139 (янтарно-желтое прозрачное)-6,
1626-1, 1656-1, 193д -1. Дата набора: III в. до н.э.

№ 147 - IV: 152-1; VII: 2а-1. Дата набора: Ш-| вв. до н.э.

№ 148 - IV: 21 - 1. Дата набора: II в. до н.э - III в. н.э.

№ 149 - II: 167-1, 264а-1; III: 1а-3, 8-1; IV: 15-5, 17-2, 147-1. Дата
набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 152 - II: ЗЗу-1, 118-2; IV: 148-1. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№155 - II: 430-1; IV: 165в-1, 1656-1; V: 26-1; VII: 2а-4; X: 36-49. Дата
набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 158 - III: 1а—15, 4-1, 7-1, 16-13, 17-1; IV: 15-6, 20-1, 79а-3, 166
(голубое прозрачное)-66; V: 27а-14; X: 36-1. Дата набора: конец Н-1 в.
до н.э.

№ 181 - 11:218а—1, 197а-1; III: 1а-10; IV: 16-10, 171-1. Дата набора:
Н-1 вв. до н.э.

№ 184 - IV: 13-1, 101 а—1. Дата набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 185-111: 1а-4, 6-1? 8-16, 19-18. Дата набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 186 - II: 123-1. Дата набора: II - первая половина I в. до н.э.

№ 190 - I: 9-3; III: 1а-4; IV: 166 (чёрное глухое) - 3; X: 35-3. Дата
набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 192 - III; 2а-1; IV: 8-4, 17-1, 166 (бирюзовое глухое)-1. Дата
набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 193 _ |: д-24; И: 1596 -2, 1906-1; III: 2а-1, 8-1; IV: 13а-9, 16а-Ю,
78-2. Дата набора: I в. до н.э.

№ 198 - II: 66ш-1; III: 1а—1; IV: 163-1, 165-1, 171-2; V: 27а-22. Дата
набора: II в. до н.э.
№ 201 — И: 192в—1, 192г —5; III: 1а—4; IV: 16—4, 68а—1. Дата набора:
ц_| вв. До н.э.

№ 205 - II: 66е-1; VII: 156-1. Дата набора: II в. до н.э.

№ 206 - III: 1а-33, 2а-9; IV: 12-1, 28а-1. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 210 - II: 1906—2; IX: 2б-2, 36-1. Дата набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 212 - I: 18-1, 19-6; II: 33е-3; III; 1а-30, 4-18, 8^Ф; V: 27а-1. Дата
набора: II - первая половина I в. до н.э.

№ 216 - III: 8-1; IV: 6-7, 20—4, 166 (синее прозрачное)-472. Дата
набора: И-< ва. до н.э.

№ 221 - III: 1а-2, 2а-1; IV: 15-40; X: 36-1. Дата набора: Ш-| вв. До н.э.

№ 230 - III: 7—10; IV: 166 (синее прозрачное)—1, 166 (бирюзовое глу-
хое)^; V: 27а—1. Дата набора: III-1 вв. до н.э.

№ 236 - IV; 58г - 2. Дата набора: Н-| вв. до н.э.

№ 237 - IV: 17-1, 23а-49, 166 (желтое прозрачное)-39, 166 (голубое
глухое)-1; X: 36-7. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№ 238 - II: 27д-1, 284- 1;1П: 16-3, 165-1. Дата набора: II в. до н.э.

№ 255 - IV: 70-5, 163-8, 167-4. Дата набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 257 - II: 249-1, 518-2; IX: 6а-1. Дата набора: I в. до н.э. - первая
половина I в. н.э.

№ 260 - IV: 6-25. Дата набора: III в. до н.э. - III в. н.э.

№ 261 - II: 26м-1; IV: 17-2, 142-1. Дата набора: И-1 вв. до н.э.

№ 271 - III: 1а—30; IV: 2-1. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№ 272 - !!!: 1а-6, 5-1, 8-1, 16-1; IV: 6-47, 15-33, 23-7, 100-7, 146-1,
166 (синее прозрачное)-8; X: 36-12, 11-*1. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№273 - III: 1а—12; IV: 6-3, 16-1, 20-1, 78а-1, 171-2; X: 36-2. Дата
набора- 111-1 вв. до н.э.

№ 280 - II: 218в-1, 464а -1; V: 26-2, 27а-6. Дата набора: III в. до н.э.

№ 284 - III; 27-2; IV: 102-8. Дата набора: Н-1 вв. до н.э.

№ 287 - III; 1а—4, 2а-1; IV; 4—2; XII; 3-1. Дата набора; II в. до н.э.

№ 289 - IV: 146а-2; VI: 25-1, 46-1, 47-4, 49-1; VII: 15,-2; VIII: 1-1;
X: 2а-1, 36-12. Дата набора: II в. до н.э.

№ 291 - IV: 166-50; VI: 44-1; X: 2а-20, 36-22. Дата набора:
Ш-1 вв. до н.э.

№ 292 - II: 876-7; IV: 142-3, 163-2, 171-2, 200-3; VI: 44-2; V: 27а-20,
33-12. Дата набора: Н-1 вв. до н.э.

№297-II: 60а—3, 606-1, 101-2, 292-2; III: 15-2, 16-15, 17-5, 19-7; IV:
3~А 5-3, 6-2, 15-1, 17—4, 26-4, 85-4, 89-3, 149-2, 155 (желтое прозрач-
ное)-з, 163 (синее прозрачное)-8, 167 (синее прозрачное)-9, 191-3; V:
27а-15, 33-2; IX; 27-1. Дата набора; вторая половина II в. до н.э.

№ 311- IV: 103—1, 142-1, 171-3, 200-1; X: 36-64. Дата набора:
||_| вв. до н.э.
йК № 315 - III: 2а-6, 7-1; IV: 15-7, 20-6, 28-7, 30-5, 102-1. Дата набОра:
Ш-П вв. до н.э.

№ 317 - IV: 15-4, 16-2, 17-2, 166 (голубое глухое)-2, 166 (голубое
прозрачное)-?, 166 (бесцветное прозрачное)-15. Дата набора: Ц-| Вв
до н.э.

№ 318 - IV: 15-4, 16-2, 166 (голубое глухое)-2, 166 (бесцветное про.
зрачное)-15. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 322 - IV: 23-6, 100-4, 166 (голубое глухое)-2, 166 (синее прозрац.

ное)-2, 166 (желтое глухое)-2. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 328 - II: 70-1; IV: 6-31. Дата набора: 1И-П вв. до н.э.

№ 333 - III: 1а-41; IV: 15-1. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 335 -III: 1а-4,8-1, 15-2; IV: 15-1, 16—1; VI: 2-4, VII: 2а-4; VIII: 1-з.
Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 336 - III: 1а—11; IV: 16-1, 58а-1, 83-10, 99-1. Дата набора: ||-| вв.
до н.э.

№ 337 - II: 2766 -1. Дата - IV—II вв. до н.э.

№ 339 - II: 123-1; III: 15-2 IV: 16-2, 49-2. Дата набора: II - первая по-
ловина I в. до н.э.

№ 344 - II: 159а-1, 1906-22; III: 2а-9; IV: 3-3, 15-92, 22-3; V: 33-4; VI:
2-1; X: 2в-1, 36-21. Дата набора; вторая половина I в. до н.э. — рубежн.э.

№ 346 - II: 369-1; X: 8-1. Дата набора: III в. до н.э.

№ 347 - I: 166-1. Дата типа: III в. до н.э. - первая половина И в. н.э.

№ 348 - II: 28д—1. 1906-9; IV: 3-3, 22-2, 47-1, 57-3, 166 (черное глу-
хое) - 3, 166 (желтое глухое) - 6. Дата набора: II в. до н.э.

'	№ 351 - IV; 82-4; V; 9а-8. Дата набора: III в. до н.э. - I в. н.э.

№ 354 - VI: 45-1; VII: 2а-1; VIII: 1-2; X: 36-46, 36 (желтый) - 20. Дата

1 набора: 11-1 вв. до н.э.

(	№ 355 - II; 194а-2; IV: 15-80, 1556-1, 166 (синее прозрачное) - 105.

, Дата набора: 11-1 вв. до н.э.

‘	№ 359 - III: 8-6; IV: 16-1; V: 9а-1; XI; 5-1. Дата набора: II в. до Н.э. - II в. н.э.

№ 360 - II; 66а-1; X; 36-32. Дата набора: III-! вв. до н.э.

№361-IV: 23-1.

№ 362 - III: 1а-23, 15-41. Дата набора: Ш-1 вв. до н.э.

№ 363 - II: 66е-2, 68-4, 197-2, 361-1. Дата набора: Ш-И вв. до н.э.

’	№ 364 - III; 805; IV: 1-1, 2-1, 17-1, 200-1; X: 36-4. Дата набора:

1П-1 вв. до н.э.

№ 365 -1: 9-1; IV: 1-3,17-1; V: 96-19; X: 36-6. Дата набора: ||-1 вв. до н.э.

№ 370 - II; 193 а—1, 197а-1; III; 1а-4, 9-1, 15-2; IV: 1-10, 6-10, 16-Ю,
17-1, 46-2, 98-8, 100-10, 152-1, 163-2, 166 (синее прозрачное)-25; X;
36—3. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

№ 374 - IV; 166 (синее прозраное)- 4. Дата - III в. до н.э. - IV в. Н.э.
№ 386 - II: 292-3; IV: 152-2; X: 2а-3, 36-2, 19а-4. Дата набора: II в. до
н э.

№ 387 - III: 1а—2, 5-8, 8-2, 10-8, 15-8, 16-19; IV: 23а-1, 166 (синее
прозрачное)-? 1, 167-1; IX: 2а-4; X: 36-57. Дата набора: П-1 вв. до н.э.

На 408 - II: 420-1,455-2, 525-2. Дата набора: вторая половина II—III в. н.э.

На 409 - II: 190 в-1. Дата типа: I в. до н.э.

3. КЛАССИФИКАЦИЯ КЕРАМИЧЕСКИХ СОСУДОВ

В настоящее время не существует специальных исследований по
классификации меотской и сарматской керамики Прикубанья. Создание
типологии только на материалах сарматских погребений Прикубанья не-
возможно, так как в коллекции содержатся и меотская, и боспорская кера-
мика. Поэтому необходимо разработать типологию керамики из сармат-
ских погребений на меотском и боспорском материале. Такая работа вы-
ходит за рамки данного исследования.

Первоочередной задачей нв данном этапе исследования является
разработка хронологии сарматских памятников. Поэтому я ограничился
простой классификацией керамических форм без выявления закономер-
ностей в их развитии. Этим объясняется и большое количество выделен-
ных типов, которые используются в корреляции. В дальнейшей работе
при создании типологии они могут объединиться в один тил и отражать
вариантные различия.

। В предлагаемой классификации 'сосуды разделены на группы по
функциональному назначению (кувшины, миски, кружки кувшинчики,
горшки, ритуальные сосуды). По способу изготовления они делятся на
кружальные и лепные. По техническим признакам (состав теста, цвет)
кружальные кувшины, миски, кружки разделены на отделы: сероглиняные
меотские, чернолощеные или сероглиняные сарматские, красноглиня-
ные1.

Для сероглиняной меотской керамики характерно хорошо отмученное
тесто, плотный, хорошо обожженный черепок и мельчайшие примеси ша-
мота, белых карбонатных включений, незначительного количества очень
мелкого песка. Чернолощеная и сероглиняная сарматская керамика объ-
единена в один отдел, потому что характер примесей в тесте и обработка
поверхности не находят аналогий в меотской синхронной керамике. В

1 Для разделения кружальных горшков на меотские н сарматские данных недостаточ-
ио. Так, сосуд № 124 (рис. 37,124) ближайшие аналогии находит в прохоровской куль-
туре (Смирнов К.Ф. 1972. С. 15. Рис. 6,6), а в меотских памятниках они мне не известны.
Прохоровское происхождение сосудов № 123 не вызывает сомнения, но происхождение
сосудов № 125,126,128 (рис. 36) сейчас неизвестно.
тесте сероглиняной сарматской керамики содержится большое количе-
ство крупного песка. Чернолощеная крамика, как правило, плохого обжи-
га, черепок в изломе коричневый, реже серый, тесто с большим коли-
чеством песка, иногда толченой ракушки. Такие сосуды обычно изготов-
лены на медленно вращающемся круге.

Красноглиняная керамика характеризуется хорошим качеством обжи-
га, черепок плотный, звонкий, с мельчайшими примесями слюды, карбо-
натов. В целом, эта керамика является боспорской, но выделение кон-
кретных центров ее производства требует специальных петрографиче-
ских исследований. Возможно, часть сосудов изготовлена в меотских
мастероких, но сейчас это определить невозможно.

Типы выделяются по устойчивому сочетанию признаков форм сосу-
дов (формы тулова, горла). Иногда тип выделен по одному сосуду, но в
этом случае мною учитывались аналогичные сосуды из меотских или
сарматских памятников соседних регионов (в тексте это не оговаривает-
ся). В тексте также опущены все метрические параметры, так как каждый
тип изображен на рисунке. Здесь используется прием подачи сарматско-
го материала, успешно примененный А.С. Скрипкиным (Скрипкин А.С.
1984. С.24^31).

Группа I. Кувшины. Раздел I. Кружальные
Отдел А. Красноглиняные

Тип I — кувшины с овзльным туловом, плзвно переходящим в корот~
кое горло. Выделяются два варианта: 1 - на ложном поддоне с ленточ-
ной ручкой (рис. 23,11, к-сы № 62, 81); 2 - на кольцевом поддоне с витой
ручкой (рис. 24,11, к-сы № 237. 375).

Тип II - кувшины с яйцевидным раздутым туловом и высоким выде-
ленным горлом, венчик отогнут наружу. Выделяются два варианта: 1 - на
кольцевом поддоне, с ленточной ручкой (рис. 23,2,2а, к-сы № 50, 86, 155,
171, 195, 255, 260, 271, 373); 2 - на ложном поддоне, с витой ручкой
(рис. 24,12, к-СЫ № 124, 161, 246, 290, 297, 303, 311, 339).

Тип III — кувшины с шаровидным туловом, на ложном поддоне. Выде-
лено два варианта: 1 - с ленточной ручкой (рис. 23,3, к-сы № 4, 68, 244);
2 - с витой ручкой (рис.24,126, к-сы № 98, 166).

Тип IV - кувшины с грушевидным туловом, плавно переходящим в вы-
сокое горло с отогнутым венчиком. Выделяются три варианта: 1 - на ко-
льцевом поддоне, с ленточной ручкой, без слива (рис. 23,4, к-сы № 105,
238); 2 - на кольцевом поддоне, со ойнохоевидным сливом (рис. 23,6а,
к-сы № 183, 193); 3 - на кольцевом поддоне, с витой ручкой (рис. 24,10,
к-сы № 214, 356).

* Номер сосуда на рисунке соответствует сквозной нумерации.
Тип V - кувшины на ложном поддоне, с яйцевидным удлиненным ту- '
ловом, плавно переходящим в короткое горло с ойнохоевидным сливом
(рис. 23,5, к-сы № 183, 193).

Тип VI - кувшины на кольцевом поддоне, с яйцевидным туловом и ши-
роким воронковидным горлом (рис.23,6, к-сы № 43, 221, 265, 269, 298).

Тип VII - кувшин на кольцевом поддоне, с шаровидным туловом, вы-
соким цилиндрическим горлом и горизонтально отогнутым наружу венчи-
ком (рис.23,7, к-с № 174).

Тип VIII - кувшин на кольцевом поддоне, с тюльпановидным туловом,
с выделенными плечиками и цилиндрическим, слегка расширяющимся
кверху горлом с профилированным венчиком (рис. 23,8, к-с № 378).

Тип IX - кувшин на кольцевом поддоне, с приземистым шаровидным
туловом и высоким цилиндрическим горлом, отделенным от тулова вали-
ком (рис. 23,9, к-с № 257).

Тип X - кувшин на ложном поддоне, с вытянутым туловом, с витой
ручкой, высоким цилиндрическим горлом и горизонтально отогнутым вен-
чиком (рис. 24,12а, к-с № 343).

В эту же группу сосудов включены красноглиняные амфорки.

Тип XI - амфорки на кольцевом поддоне, с ленточными ручками, кото-
рые крепятся к плечикам сосудов, горло воронковидное (рис. 24,13, к-сы
№203,211).

Тип XII - амфорки на ложном поддоне, с витыми ручками, крепящими-
ся к цилиндрическому горлу (рис. 24,14, к-сы № 168, 210).

Отдел Б. Сероглиняные меотские кувшины

Тип I - кувшины на кольцевом поддоне, с ленточной ручкой, крепя-
щейся к венчику, с шаровидным туловом и воронковидным горлом
(рис.34,30, к-сы № 178, 376).

Тип II - кувшин с широким овальным туловом, коротким, расширяю-
щимся кверху горлом, ручка крепится к венчику (рис. 27,31, к-с № 250).

Тип Ш - кувшин на кольцевом поддоне, с грушевидным туловом,
плавно переходящим в горло, ручка крепится к венчику (рис. 27,32, к-с
№ 99).

Тип IV - кувшины на кольцевом поддоне, с высоким овальным туло-
вом и коротким горлом с отогнутым наружу венчиком. Ручка крепится к
венчику (рис. 27,33, к-сы № 180, 369).

Тип V - кувшины с шаровидным туловом, цилиндрическим, слегка
расширяющимся к устью горлом, ручка крепится к горлу и плечикам
(рис. 27,34, к-сы № 169, 210).

Тип VI - кувшины с ойнохоевидным сливом, с шаровидным туловом,.
плавно переходящим в горло. Выделяются два варианта: 1 - с ручкой,
крепящейся верхним концом к венчику (рис. 27,35, К-сы № 12, 141, 291)-
2 - с ручкой, крепящейся верхним концом к горлу (рис. 27,36, к-сы № 285
357).

Тип VII - кувшины с широким овальным туловом и коротким, нечетко
выраженным горлом, с ойнохоевидным сливом. Ручка крепится верхним
концом к венчику (рис. 27,37, к-с № 81).

Тип VIII - кувшин с округлым туловом и высоким цилиндрическим
горлом (рис. 27,38, К-с № 121).

Тип IX - кувшин на кольцевом поддоне, с приземистым шаровидным
туловом, с высоким цилиндрическим горлом и профилированным венчи-
ком. Горло отделено от тулова “уступом” (рис. 27,39, к-с № 167).

Тип X - кувшин на кольцевом поддоне, с шаровидным туловом и вы-
соким горлом, плечики округлые (рис. 27,40, к-с № 273).

Отдел В. Чернолощеные и сероглиняные “сарматские" кувшины

Тип I - сероглиняные кувшины с яйцевидным туловом и коротким
горлом, плечики не выражены, ручка крепится к тулову и горлу. Орнамент
по горлу - горизонтальное рифление, по тулову - “полотенца” и горизон-
тальные линии (рис. 32,79, к-сы № 197, 276).

Тип II - сероглиняный кувшин с раздутым в средней части туловом,
коротким, расширяющимся к устью горлом, и массивной ручкой, крепя-
щейся к горлу и плечикам (рис. 32,81, к-с № 187).

Тип III — сероглиняный кувшин с округлым туловом и коротким горлом.
Ручка крепится к венчику. Тулово орнаментировано горизонтальными и
косыми полосами (рис. 32,84, к-с № 267).

Тип IV - чернолощеные кувшины с овальным туловом, коротким гор-
лом, отогнутым наружу венчиком. Ручка зооморфная, крепится к плечи-
кам (рис. 32,85, к-сы № 138, 181).

Тип V - сероглиняные кувшины с широким яйцевидным туловом,
коротким конусовидным горлом. Ручка петлевидная, крепится к плечикам
(рис. 33,96а, к-с № 297).

Тип VI - сероглиняные кувшины с мешковидным туловом (диаметр
дна больше диаметра венчика) и зооморфной ручкой на плечиках
(рис. 33,88, к-сы № 182, 251).

Тип VII - сероглиняные кувшины с шаровидным туповом и высоким
воронковидным горлом, с зооморфной ручкой на плечиках (рис. 33,87,
к-сы № 33, 292).

Тип VIII - сероглиняные кувшины с высоким туловом, расширяющим-
ся к верхней части, коротким горлом. Петлевидная ручка - на плечиках.
По горлу орнамент - три горизонтальные линии (рис. 33,86, к-сы № 142,
150).
Тип IX - чернолощеные кувшины с шаровидным туловом и узким,
оротким горлом, на тулове петлевидная ручка. Горло и тулово орнамен-
тированы (рис. 33,91, к-сы № 335, 370).

Тип X - чернолощеные, кувшины с шаровидным туловом, коротким
широким горлом с отогнутым венчиком. На тулове - петлевидная ручка.
Орнамент - “полотенца" (рис. 33,89, к-сы № 35, 72, 135, 153, 352).

Тип XI - чернолощеные кувшины с приземистым шаровидным туло-
вом коротким горлом с широким устьем. Зооморфная ручка крепится к
тулову. Плечики орнаментированы горизонтальными линиями, по тулову
_ "полотенца” (рис. 33,96, к-сы № 148, 334).

Тип XII - сероглиняные кувшины с грушевидным туловом (наиболь-
ший диаметр смещен к придонной части). Ручка зооморфная или простая
петлевидная (рис. 33,90, к-сы № 157, 176).

Тип XIII - сероглиняный кувшин с раздутым туловом, горло не выде-
лено, имеется носик-слив. Плечики орнаментированы горизонтальными и
вертикальными линиями. Ручка петлевидная (рис. .32,83, к-с № 320);

Тип XIV - сероглиняные кувшины с сужающимся ко дну туловом, гор-
ло высокое, имеется носик-слив. Ручка витая. Орнамент: вертикальные и
горизонтальные линии по плечикам и горлу, зигзаги по тулову (рис. 32,80,
к-сы № 225, 275, 288).

Тип XV - сероглиняные кувшины с шаровидным слегка вытянутым ту-
ловом, коротким горлом и носиком-сливом. Ручка петлевидная. Орна-
мент - “полотенца” (рис. 32, 82, к-сы № 73, 177).

Тип XVI - сероглиняный кувшин с биконическим туловом и воронко-
видным горлом, с носиком-сливом, ручка зооморфная. Орнамент —
“полотенца” (рис. 33, 92, к-с № 74).

Тип XVII - чернолощеный кувшин с яйцевидным туловом и воронко-
видным горлом, с носиком-сливом. Орнамент - горизонтальные линии,
сетчатый и “полотенца" (рис. 33, 92а, к-с № 127).

Тип XVIII - сероглиняный кувшин с яйцевидным туловом, отогнутым
наружу венчиком и носиком-сливом. На плечиках зооморфные ручки.
Орнамент - “полотенца", зигзаг (рис. 33,93, к-с № 142).

Тип XIX - сероглиняный кувшин с шаровидным туловом, коротким
горлом и высоким носиком-сливом (рис. 33,95, к-с № 196).

Тип XX - чернолощеный кувшин с шаровидным туловом, носиком-
сливом и зооморфной ручкой, крепящейся верхним концом к венчику.
Орнаментирован “полотенцами" по тулову и горизонтальными “поясками”
с углублениями и насечками под горлом и на линии наибольшего диа-
метра (рис. 33, 95а, к-с № 157).

Тип XXI - сероглиняный пухлогорлый кувшин с шаровидным туловом 
и носиком-сливом. Ручка петлевидная. На тулове прочерченный орна-
мент (рис. 33.94, к-с №293).

Группа 1а. Кувшины без ручек

Разделы и отделы не выделены из-за малого количества сосудов.

Тип I - сероглиняный сосуд с биконическим туловом, цилиндрическим
горлом и отогнутым под углом венчиком (рис. 34,130, к-с № 27).

Тип II - черно лощеный сосуд с округлым туловом, раздутым в сред,
ней части, горло цилиндрическое. По линии наибольшего диаметра--
жемчужный орнамент (рис. 34, 132, к-с № 332). У второго сосуда горло
короткое, воронковидное, по тулову сегментовидные налепы (рис. 52,12
к-с №106).

Тип III - массивные сероглиняные сосуды с красноватой или серой
поверхностью, с яйцевидным туловом и высоким воронковидным горлом
(рис. 34,131, к-сы № 15, 123, 347).

Группа II. Миски. Раздел I. Кружальные

Отдел А. Красноглиняные

Тип I - толстостенные миски с плавно расширяющимися кверху стен-
ками, переходящими в округлый бортик, слегка загнутый внутрь. Венчик
горизонтально срезан, дно плоское, выделено снаружи (рис. 26,25, к-сы
№ 39, 42, 66, 102, 126, 166, 168, 133, 179, 181, 199, 216, 217, 229, 237,
285, 286, 146).

Тип II - с округлыми стенками; Короткий бортик сильно загнут внутрь,
образуя ребро; край венчика округлый. Дно на ложном кольцевом поддо-
не (рис. 26,26, к-сы № 12, 124, 160, 180, 149, 229, 237, 265, 266, 273, 372).

Тип III - стенки округлые, расширяются к бортику, бортик слегка нак-
лонен внутрь, венчик выступает наружу. На кольцевом поддоне (рис. 26,
27, к-сы № 87, 195, 198, 200, 255, 256, 323, 336, 345).

Тип IV - плавно округлые стенки расширяются к устью, венчик сильно
скошен наружу, нависает. Хорошо профилированный кольцевой поддон
(рис. 26,28, К-сы № 5, 241, 325).

Тип V - высокие миски с коническим туловом. Короткий бортик
образует выступающее ребро, венчик нависает наружу. Дно плоское
(рис. 26,29, к-сы № 109, 112, 211).

Тип VI - коническая миска с ребром в месте перехода стенок в бортик,
который слегка наклонен внутрь. Венчик отогнут, к нему крепятся две
калачиковидные ручки, круглые в сечении. Дно ложнокольцевое (рис. 26,
29а, к-с №31).

Тип VII - стенки расширяются к устью, бортик отсутствует, венчик вы-
делен снаружи. Кольцевой поддон, слабо выделенный с анешней сторо-
ны (рис. 26,296, к-сы № 101, 255, 295).
Отдел Б. Сероглиняные меотские

Тип I - стенки тулова слегка округлые, расширяются к бортику, накло-
ненному внутрь. Поддон кольцевой. По форме венчика выделено три
варианта: 1 - венчик горизонтально срезан, выступает наружу (рис. 25,
15 к-сы № 13, 47, 81, 96, 147, 203, 205, 215, 264, 271); 2 - венчик горизон-
—льно срезан, нависает над бортиком, выступает внутрь (рис. 25,17,
№ 16> 63- 68- 128- 129' 196а- 227> 277- 320’ 346- 375>: 3 _ венчик
ПЛавно скошен внутрь, образуя закраину, выступает наружу (рис. 34,18, к-
сы № 8, 71).

Тип II - стенки тулова округлые, плавно расширяются к бортику.
Бортик прямой, слегка вогнут, венчик сильно отогнут, нависает над
бортиком. На кольцевом поддоне (рис. 25,16, к-сы № 14,176,190).

Тип III - стенки под углом расходятся к бортику. Бортик невысокий,
сильно наклонен внутрь, образуя выступающее ребро. На кольцевом
поддоне, не выделенном снаружи (рис. 25, 20, к-сы № 63,68, 283, 375).

Тип IV - стенки плавно расширяются, бортик гладкий, слегка загнут
внутрь. Кольцевой поддон (рис. 25,19, к-сы № 33, 161, 154, 365).

Тип V - округлые стенки, бортик плавно загнут внутрь, орнаментиро-
ван двумя желобками. Хорошо профилированный ложнокольцевой под-
дон (рис. 25,21, к-сы № 204, 360, 344).

Тип VI - стенки расширяются к устью, бортик отсутствует. Венчик .
горизонтально срезан, с выступающими наружу и внутрь краями. Дно
плоское (рис. 25,22, к-с № 69).

Тип VII - стенки округлые, бортик плавно загибается внутрь, край вен-
чика нависает внутрь. В месте перехода стенок в бортик крепятся две го-
ризонтальные петлевидные ручки, круглые в сечении. Хорошо выражен
кольцевой поддон (рис. 25,23, к-сы № 94, 183, 250).

Тип VIII - приземистая миска с округлыми стенками и плавно загну-
тым внутрь бортиком, отделенным от тулова желобком. Дно плоское,
широкое (рис. 25,24, к-с № 371).

Тип IX - стенки тулова резко расширяются к бортику, бортик желоб-
чатый, загнут внутрь. Дно утрачено (рис. 35, 24а, к-сы № 95, 209).

Тип X - стенки округлые, резко расходятся кверху. Короткий, слегка
вогнутый бортик, образует выступающее ребро. Кольцевой поддон не
выделен снаружи (рис. 25,246, к-с № 98).

Отдел Б. Чернолощеные “сарматские"

Тип I - приземистые, с сильно расходящимися к бортику стенками.
Бортик загнут, образуя ребро. Венчик горизонтально срезан, выступает
наружу. Дно плоское, выпуклое с внутренней стороны (рис. 28,44, к-сы
№ 80, 236, 368).

Тип II - приземистые, со слегка округлыми стенками, сильно расхо-
дящимися к устью. Венчик косо срезан наружу, нависает, образуя угол-
щение, отделен желобком. Дно плоское (рис. 28,45, к-сы № 19, .105, 141
182).

Тип III - со слегка округлыми, плавно расширяющимися стенками
переходящими в вертикальный бортик, орнаментированный двумя про-
черченными горизонтальными линиями. Дно плоское, нечетко выделено
снаружи (рис. 28,45а, к-с № 356).

Тип IV - сильно профилированные миски. Дно вогнуто. В месте пере-
хода стенок в бортик имеется ребро, венчик сильно отогнут (рис. 39,46
к-сы № 30, 373).

Тип V - тулово коническое, венчик горизонтально срезан, выступает
наружу. Дно плоское (рис. 28,47, к-с № 196).

Тип VI - стенки слегка округлые, бортик отсутствует, верхний край
венчика горизонтально срезан. Плоскодонные (рис. 28,48а, к-сы № 97,
170).

Тип VII - стенки под углом расходятся к бортику. Бортик короткий,
сильно наклонен внутрь, образуя ребро, венчик плоско срезан, выступает
внутрь и наружу. На венчике обычно имеются два-три выступа, орнамен-
тированных вдавлениями или прочерченными линиями. Дно плоское
(рис. 28,48, к-сы № 62, 209, 314, 335).

Тип VIII - тулово со слегка округлыми стенками, бортик не выделен.
Венчик нависает наружу и внутрь (“грибовидный"), дно плоское, широкое
(рис. 28,49, к-сы № 73, 138).

Отдел Г. Коричневоглиняные

Тип I - миска в виде глубокой чаши, высокая, дно плоское, небольшо-
го диаметра, выделено снаружи. Венчик слегка отогнут (рис. 23,50, к-с
№ 361)..

Тип II - миска с округлыми стенками, расширяющимися к устью. Вен-
чик косо срезан, нависает наружу. На кольцевом поддоне (рис. 23,51, к-с
№ 370).

Тип III - приземистые миски с округлыми стенками. Край устья
оформлен двумя рельефными валиками, плоскодонные (рис. 23,52, к-сы
№ 189, 194).

Тип IV - стенки резко расходятся к бортику, который плавно загнут
внутрь. На кольцевом поддоне (рис. 23,53, к-с № 345).

Группа II а. Мисочки. Раздел I. Кружальные
Отдел Б. Сероглиняные

Некоторые сосуды лощеные. На других установить наличие лощения
е удалось из-за плохой сохранности.

Не Тип I - с округлыми стенками, с ребром в месте переходе в бортик,
бортик вогнутый, плавно переходит в широкий горизонтальный венчик,
сильно выступающий наружу (рис. 23,54, к-сы № 127, 133, 162, 185, 246,
292, 348).

Тип II - стенки сильно расходятся, образуя ребро. Бортик слегка
вогнут, выделен желобком. Венчик сильно отогнут, плоский, дно плоское
(рис. 23,55, к-сы №81, 223).

Тип III- приземистая, с сильно закругленными стенками, край устья
вертикальный. Дно плоское, выделено снаружи (рис. 23,56, к-с № 315).

Тип IV - стенки плавно расширяются к устью, венчик отогнут (рис. 23,
56а, к-сы № 63, 253). Мисочка из комплекса № 63 чернолощеная, черепок
в изломе коричневый, т.е. она относится к группе сарматской керамики,
но так как она одна, я не выделил ее в отдельный отдел.

Группа III. Кружки-кувшинчики. Раздел I. Кружальные
Отдел I. Красноглиняные. Вид I. С горизонтальной ручкой

Тип | - тулово биконическое, с ярко выраженным ребром, плавно
переходит в высокое вертикальное горло. Венчик в сечении треугольный,
слегка нависает наружу. Дно плоское. Ручка крепится к тулову выше
ребра, поднята вверх (рис. 30,57, к-сы № 136, 138, 240, 363).

Тип II - стенки тулова плавно расширяются к средней части, плечики
покатые. Горло невысокое, хорошо выделенное, венчик плавно отогнут,
ручка крепится к плечикам (рис. 30,58, к-сы № 147, 182, 189, 199, 271,
335)’.

Тип III - с округлым, несколько приземистым туловом, горло кониче-
ское, выделено рельефным валиком, орнаментировано двумя горизон-
тальными бороздками. Венчик сильно отогнут. Дно плоское. Ручка кре-
пится к линии наибольшего диаметра, вертикально загнута (рис. 30,58а,
к-сы № 216, 369).

Тип IV - тулово шаровидное, горло невысокое, хорошо выделено,
венчик сильно отогнут. Ручка крепится на линии наибольшего диаметра.
Выделено три варианта: 1 - круглодонный, край венчика выделен снару-
жи (рис. 30,59, к-с № 354); 2 - на ложнокольцевом поддоне, горло выде-
лено горизонтальными бороздками (рис. 30,60, к-сы № 19, 82, 64, 150);
3-плоскодонные, с бороздками на горле (рис. 30,61, к-сы № 94, 161, 190,
196,198,268,291).

Тип V - тулово овальное, короткое горло слегка расширяется к устью,
венчик выделен снаружи. Дно плоское. Ручка на линии наибольшего диа-
метра (рис. 30,82, к-с № 42).

К этому типу следует отнести сероглиняиую кружку из к-са № 70.
Тип VI - с приземистым туловом, раздутым в придонной части. По-
катые плечики плавно переходят в невысокое горло, сильно расширяю,
щееся к устью. Под горлом горизонтальные бороздки. Ручка крепится к
плечикам, выше линии наибольшего диаметра. Дно плоское (рис. 30,64
к-сы № 125, 390).

Тип VII - тулово плавно расширяется к средней части, плечики по-
катые. Горло сильно расширено к устью. Ручка на линии наибольшего
диаметра. Хорошо выраженный ложнокольцевой поддон (рис. 30,65, к-с
№41).

Вид 2. Кружки-кувшинчики с вертикальной ручкой

Тип I - с шаровидным туловом, венчик выделен снаружи. Ручка верх-
ним концом крепится к венчику, нижним - к линии наибольшего диамет-
ра. Плоскодонные. Выделено два варианта: 1 - с четко выраженным ко-
ротким горлом, ручка в сечении квадратная (рис. 30,66, к-с № 276); 2 -
горло не выделено, ручка уплощенная (к-с № 180).

Тип II - тулово сильно расширено в придонной части, постепенно
сужается кверху (коническое), венчик сильно отогнут. Дно широкое,
плоское. Ручка крепится к тулову (рис. 30,67, к-с № 183).

Тип III - тулово округло-биконическое, с нечетко выраженным ребром.
Горло не выделено, край устья отогнут, венчик закруглен с наружной
стороны. Дно плоское, маленькое. Ручка крепится верхним концом под
горлом, нижним - над линией наибольшего диаметра, в сечении упло-
щенная, часто с желобком с наружной стороны (рис. 30,68, к-сы № 4, 50,
202, 243, 268, 282, 292, 308, 311, 323, 342, 403).

Тип IV - тулово округло расширяется к центральной части, горло
слабо выделено незначительным прогибом, венчик почти вертикальный,
выделен снаружи широким слаборельефным валиком. Дно на кольцевом
поддоне. Ручка в сечении плоская, верхний конец отходит от венчика,
нижний - на линии наибольшего диаметра тулова (рис. 30,69, к-с № 92).

Тип V - тулово биконическое. Горло невысокое, расширяющееся к
устью, отделено рельефным валиком. Ручка круглая в сечении, верхним
концом крепится к горлу, нижним - к линии наибольшего диаметра. Дно
плоское (рис. 30,70, к-сы № 166, 252, 256, 283).

Отдел Б. Сероглиняные. Вид 2. С вертикальной ручкой

Тип I - тулово пропорционально округлое или несколько раздутое в
центральной части, горло обычно четко выделено, не очень высокое или
короткое, слегка расширяется к устью. Край венчика закруглен, иногда
выделен снаружи. Ручка в сечении круглая, верхний конец крепится к
венчику, нижний - к линии наибольшего диаметра. Плечики и горло иног-
а орнаментированы горизонтальными линиями. Выделено два вариан-
_ на кольцевом поддоне (рис. 31, 71, к-сы № 124, 189); 2 - на ложно-
кольцевом поддоне или плоскодонные (рис. 31,72, к-сы № 209, 334, 339,
346, 364).

Тип II - с биконическим туловом с ярко выраженным ребром, которое
находится в центральной части или несколько ниже. Дно плоское или
слегка вогнутое. Четко выражена шейка горла. Устье расширяется квер-
ху край венчика выделен снаружи. Выделяются два варианта по способу
крепления ручки: 1 - верхний конец крепится к венчику, нижний - почти
на линии наибольшего диаметра, сечение уплощенное, с желобком на
внешней стороне; под горлом орнамент - бороздка и зигзаг (рис. 31,73,
К-с № 163); 2 - ручка крепится к плечику, в сечении круглая. Сосуды не-
орнаментированные (рис. 31,74а, к-с № 214) или с циркульным орнамен-
том под горлом, которое отделено от плечиков рельефным выступом
(рис. 31,74, к-сы № 258, 351).

Тип III - с непропорционально округлым, несколько расширенным в
придонной части туловом. Горло короткое, венчик отогнут. Под горлом
косые насечки и концентрические кружки. Ручка крепится к плечикам. Дно
на слабо выраженном ложнокольцевом поддоне (рис. 31,75, к-с № 218).

Тип IV - округлое, почти шаровидное тулово, слабо выделенное
короткое горло, еенчик отогнут. Дно плоское. Ручка в сечении круглая,
приподнята. Верхний конец крепится под горлом, нижний - к линии наи-
большего диаметра (рис. 31,76, к-сы № 16, 30, 266).

Тип V - тулово пропорционально расширено в средней части, плечики
плавно переходят в невысокое горло с широким устьем. Отделено
рельефным валиком с косыми насечками. Венчик плавно отогнут наружу.
Дно плоское. Ручка в сечении почти круглая, с желобком с наружной сто-
роны, плавно изогнута, крепится к плечику (рис. 31,77, к-сы № 139, 250).

Тип VI - кувшинчик с биконическим туловом, со сглаженным ребром в
центральной части. Горло пропорционально высокое, расширяется к
устью, отделено рельефным валиком. Дно на кольцевом поддоне. Ручка
выступает под острым углом, верхним концом крепится под горлом, ниж-
ним-к линии наибольшего диаметра-(Рис. 31,87, к-с № 361).

Отдел В. Чернолощеные сарматские.

Вид 2. С вертикальной ручкой

Тип I - кружки с почти цилиндрическим туловом, плавно закругляю-
щимся в придонной части. На одном сосуде зооморфная ручка и
орнамент (рис. 34,97, к-сы № 217, 185-2 экземпляра).

Тип II - кружки-кувшинчики с грушевидным туловом и коническим
горлом. Ручки обычно зооморфные. Орнамент - горизонтальные и верти-
кальные каннелюры (рис. 34,98, к-сы № 74, 195, 215, 275, 343, 384).

Тип III - кружки-кувшинчики с грушевидным туловом и коротким ци.
линдрическим горлом. Ручки обычно зооморфные (рис.34,99, к-сы № 143
210, 372).

Тип IV -кружкИ-кувшинчики с шаровидным туловом и цилиндрическим
высоким горлом, ручка крепится к тулову (рис. 34,100, к-сы № 341, 357 -с
зооморфной ручкой, 244 - с петельчатой ручкой).

Группа IV. Горшки. Раздел I. Лепные

В коллекции всего один круглодонный горшок, все остальные - плос-
кодонные. Поэтому нет необходимости разделять горшки по форме дна.

Тип I - горшок с яйцевидным туловом, округлым дном и невысоким
горлом. Венчикокруглый (рис. 36,112, к-с № 145).

Тип II - с раздутым в центральной части туловом. Горло короткое,
венчик отогнут (рис. 36,113, к-сы № 37, 49, 58, 280, 349).

Тип III - с округлым широким туловом и широким устьем, почти рав-
ным наибольшему диаметру тулова. Венчик отогнут (рис. 36,114, к-сы
№ 165,230,235,262,284,324,276).

Тип IV - с округлым туловом, расширенным в средней части, с мас-
сивным венчиком (рис. 46,117, к-сы № 84, 277).

Тип V - с широким овальным туловом, расширяющимся в верхней
части. Горло почти вертикальное (рис. 36.120, к-сы № 274, 280, 319, 350).

Тип V! - с яйцевидным туловом, расширяющимся в средней части,
горло не выделено, венчик горизонтально отогнут (рис. 36,116, к-сы
№ 87.205).

Тип VII - с яйцевидным туловом, расширяющимся в верхней части, с
узким устьем, с отогнутым под углом венчиком (рис. 36,118, к-сы № 11,
75, 179, 263).

Тип VIII - с приземистым шаровидным туловом, коротким горлом, с
вертикальным венчиком (рис. 37,119, к-сы № 30, 152, 234).

Тип IX - с вытянутым туловом, узким горлом, отогнутым венчиком. На
тулове вертикальные расчесы (рис. 37,121, к-с № 374).

Тип X - с вытянутым туловом, асимметричный, выделены плечики,
венчик отогнут под углом 45 градусов (рис. 36,115, к-сы № 58, 59, 62).

Тип XI - горшок баночной формы со слегка отогнутым венчиком
(рис. 37,122, к-с №327).

Тип XII - горшок с высоким цилиндрическим горлом и отогнутым под
углом 60° венчиком (рис. 36,127, к-с № 267).

Раздел II. Кружальные горшки

Тип I - серолощеный горшок с приподнятыми выраженными плечи-
ками, тулово сужается ко дну, на кольцевом поддоне. Венчик отогнут. По
плечикам - горизонтальные каннелюры (рис. 37,128, к-с № 404).

Тип II - сероглиняные горшки1 с шаровидным туловом, отогнутым
наружу венчиком. По плечикам горизонтальные каннелюры - рифление.
Выделено два варианта: 1 - без ушек на венчике (рис. 37,125, к-сы № 92,
260); 2 - на венчике имеются выступы-ушки со сквозными отверстиями
(рис. 37,126, к-сы № 66, 291).

Тип III - сероглиняный лощеный горшок с двумя боковыми петлевид-
ными ручками на плечиках. Венчик отогнут, горло не выделено. В верх-
ней части тулова четыре горизонтальные прочерченные линии (рис. 37,
124, к-с №4).

Тип IV - серолощеные горшки с грушевидным туловом, узким выде-
ленным горлом с отогнутым наружу венчиком. Орнамент: по плечикам -
горизонтальные линии, по тулову - "полотенца” (рис. 37,123, к-сы № 72,
399).

Тип V - корчаги с яйцевидным туловом, коротким горлом и отогнутым
венчиком. На плечиках орнамент (рис. 34,132а, к-сы № 132, 300).

Тип VI - горшок баночной формы с коротким горизонтально срезан-
ным венчиком (рис. 37,117а, к-с № 102).

Группа V. Ритуальные сосуды

В эту группу включены сосуды, которые использовались в качестве
курильниц, так как их внутренняя поверхность закопчена. Внутри сосудов
находились гальки или угольки. Сосуды типов I, II, VIII, IX - с гальками
внутри. Своим происхождением они связаны с савроматским миром. Так,
сосуды типа II известны в савроматской культуре (Мошкова М.Г. 1962а.
С.213. Рис.9,7). Савроматские аналогии сосуду типа IX отмечались в
гл. IV. Все остальные сосуды, за исключением типа X, являются сармат-
скими (Смирнов К.Ф. 1973. Рис,1).

Тип I - лепные сосуды с цилиндрическим туловом и выделенным
горлом. Два варианта: I - с вытянутым туловом и четко выделенным уз-
ким горлом (рис. 35,101, к-сы № 137, 146); 2 - с широким приземистым ту-
ловом и широким горлом (рис. 35,102, к-сы № 9, 21, 162, 271, 274, 291,
292).

Тип II - лепные сосудики с округлым туловом, загнутым внутрь краем
устья, скошенным или округлым венчиком. Два варианта: I - приземис-
тые, с широким туловом, наибольший диаметр приходится на середину
(рис. 35,103, к-сы № 66,289, 294); 2 - с вытянутым туловом, наибольший
Диаметр смещен к придонной части (рис. 35,104, к-сы № 81, 108 119,
127, 290).

' К типу I относится красноглиняный горшок из комплекса № 21 (вариант 1).
Тип III - чернолощеный кружальный сосудик с шаровидным туловом
орнаментированным вертикальными каннелюрами. Горло отбито
(рис. 35,104а, к-с № 334).

Тип IV - цилиндрическая курильница с боковым отверстием (рис. 35
107, к-с №403).

Тип V - лепные чашечки с отверстиями в дне (рис. 35,108, к-сы № 43
285).

Тип VI - лепные чашечковидные курильницы на высоком поддоне
(рис. 35,106, К-сы № 42, 238).

Тип VII - лепная курильница с яйцевидным туловом в виде чашечки, с
загнутым внутрь венчиком, на высоком поддоне (рис. 35,109, к-с № 178).

Тип VIII - сероглиняный кружальный сосуд с шаровидным туловом,
коротким горлом с отогнутым венчиком. На середине тулова расположе-
ны две плоские ручки-выступа (рис. 35,110, к-с № 378).

Тип IX - сероглиняный кружальный сосуд с грушевидным туловом,
без горла, на тулове две плоские ручки выступа (рис. 35, 105, к-с № 42).

Тип X - сероглиняный кружальный “канфаровидный” сосуд с канне-
лированным туловом. Ручки с выступами (рис. 35,111, к-с №348). Сосуд
относится к кавказским образцам (Абрамова М.П. 1984. Рис.1,5).

Группа VI. Сероглиняные кружальные туалетные сосуды

Тип I — шаровидные, с отогнутым венчиком (рис. 38,41, к-сы № 149,
271).

Тип II - с почти шаровидным туловом, наибольший диаметр смещен к
верхней части. Горло выделено, воронковидное, иногда высокое (рис. 38,
42, к-сы № 133, 162, 197, 204, 285, 364, 405).

Тип III - с шаровидным туловом, горло не выделено, венчик горизон-
тально отогнут под крышку (рис. 38,43, к-с №81).

Группа VII. Сероглиняные кружальные вазочки

Тип I - сероглиняные лощеные, тулово в виде мисочки с отогнутым
венчиком, на высоком коническом поддоне (рис. 38,140, к-сы № 197, 311).

Тип II - вазочка на рюмковидной ножке (рис. 38,141, к-с № 58).

Группа VIII. Сероглиняные кружальные канфары

Тип I - канфары на конической ножке. Тулово высокое, расширяю-
щееся к устью, с прогибом в средней части, в нижней части переломлено
под углом. Ручки в сечении круглые, с шипообразными выступами навер-
ху (рис. 38,170, к-сы № 152, 404).

Тип II - канфары с конусовидным туловом, на конической ножке
(рис. 38,171, к-с №250).

Тип Ш - канфары с усеченно-коническим туловом, венчик отогнут, на
кольцевом поддоне (рис. 38,172, к-сы № 190,333).

Тип IV - канфар с глубоким, чашевидным туловом, расширяющимся
кверху. Без поддона (рис. 47,8, к-с № 244).
ДОПОЛНЕНИЯ К ГЛАВЕ IV

Для формализации описания погребений был разработан код, за
основу которого взят код для описания погребального обряда, предло-
женный И.С. Каменецким (Каменецкий И.С. 1986). Этот код был преобра-
зован для работы на ЭВМ с учетом признаков, которые отмечены в по-
гребениях меотских грунтовых могильников, а также в савроматских и
сарматских памятниках Поволжья-Приуралья. Это сделано затем, чтобы
при привлечении этих памятников в дальнейшей работе не было необхо-
димости переделывать код и кодовое описание сарматских погребений
Нижней Кубани, которые вошли в блок данных ЭВМ Часть вериантов
признаков, не встреченных в этих памятниках, пришлось отбросить, но в
приведенном коде сохраняются номера вариантов, зафиксированные в
первоначальном варианте кода или в коде И.С. Каменецкого. По этому
коду, который приводится ниже, был описан обряд 229 погребений. Кодо-
вое описание погребений приводится в табл.7.

Для обработки выделенных признаков и выявления взаимосвязей ис-
пользовалась методика, предложенная Г.А.Федоровым-Давыдовым (Фе-
доров-Давыдов Г.А. 1981. С.267-317). Вся процедура определения веса
признаков, основанная на методах теории информации, была переложе-
на на язык ЭВМ (Фортран) и проведена машиной на выделенном масси-
ве’. Первоначально была вычислена взаимная нормированная информа-
тивность между всеми признаками. По предложению Г.А.Федорова-Давы-
дова за вес признака взята нормированная информативность признаков.
Для дополнительной характеристики признаков он вводит коэффициент
неравномерности. Корреляция между нормированной информативно-
стью и коэффициентом неравномерности была произведена ЭВМ, и в ре-
зультате этой работы определен вес признаков (см. ниже).

' Программа была составлена В.И.Гуленко и обработана на ЭВМ В С. Нитиевским,
который и производил все расчеты.
Вес признаков № 1 (тип могильника), № 4 (поза погребенного), № зд
(стратиграфия) равен нулю. Эти признаки оказались сквозными для всего
массива комплексов (см. табл.7). Но, так квк код рассчитан на дальней-
шую работу с меотскими могильниками, они были введены в матрицу.
Признаки № 4 и № 30 также были введены в код из расчета сравнения в
будущем с савроматскими и сарматскими памятниками Поволжья-При-
уралья. Наибольший вес имеют признаки № 5, 6, 7 (положение рук, ног,
ориентировка), а также признаки № 18, 19, 20, 21, которые отражают рас-
пределение сосудов в погребениях, № 8 и № 9 (местоположение жерт-
венной пищи), № 32 (ее связь с железным ножом). Большой вес имеют
признаки № 17 (наконечники стрел), № 24 (бусы), № 26 (украшения),
№ 27 (зеркала). Широкое и разнообразное использование е погребаль-
ном обряде угля, мела, реальгара подтверждается и весом признака
№ 28, вес которого равен 10.

Вес признаков погребального обряда

№ признака	Вес признака
1	0
2	1
3	3
4	0
5	30
6	11
7	22
8	9
9	15
10	11
11	0
12	1
13	1
14	4
15	1
16	5
17	11
18	8
19	10
20	13
21	10

№ признака	Вес признака
22	1
23	4
24	14
25	4
26	14
27	9
28	10
29	1
30	0
31	1
32	8
33	10
34	12
35	3
36	4
37	3
38	1
39	3
40	2
41	1

К П -
Основной задачей следующего этапа обработки погребальных ком-
плексов являлось выявление наличия или отсутствия внутренних связей
между комплексами. Для этого была использована программа “классифи-.
кации объектов по матрице показателей связи между ними”, описанная в
математическом обеспечении ЭВМ (1979 г.). Подробное математическое
обоснование классификации содержится в ряде работ (Купершток В.Л.,
Миркин Б.Г., Трофимов В.А. 1976а; Они же. 19766; Миркин Б.Г. 1980). В
основе классификации лежит расчет суммы внутренних связей, из кото-
рой вычитается некоторое пороговое значение, характеризующее сущест-
венность связей. Предложенный критерий относится к факторному анали-
зу качественных признаков (Купершток В.Л., Миркин Б.Г., Трофимов В.А.
1976а. С.135-136). Эта программа допускает использование разновесных
признаков. Аналогичная программа была успешно применена А.М. Жда-
новским для классификации катакомб Прикубанья.

Результаты расчетов ЭВМ может выдавать в двух вариантах: 1
матрица связей между объектами; 2 - матрица расстояний между объек-
тами - величина, обратная связям (Купершток В.Л., Миркин Б.Г., Трофи-
мов В.А. 1976а. С.60). Мною использован второй вариант. Минимальное
расстояние между комплексами равнялось 31, максимальное - 151. Та-
кой небольшой разброс расстояний свидетельствует о значительной бли-
зости объектов. Так, при классификации катакомб Прикубанья, описан-
ных тринадцатью признаками, он составил от 0 до 405 (Ждановский А.М
19856. Поил. I. С. 67).

Процесс разбиения осуществлялся по заданным этапам. Масштаб
этапа был определен в 30 единиц (радиус или заданное пороговое значе-
ние). Ниже приведены результаты расчетов на ЭВМ.

Шаг 1. Радиус 1 единица. Распределение объектов1 по 229 классам.
Значение функционала качества - 0,0.

Шаг 2. Радиус 31 ед. Распределение объектов по 221 классу. Значе-
ние функционала качества - 0,21737.

1-й класс: 79, 201, 2032; 2-й класс: 75, 144; 3-й класс: 1, 156; 4-й класс:
86, 136; 5-й класс: 48, 202; 6-й класс: 19, 51; 7-й класс: 61, 191. В осталь-
ных 214 классах по одному объекту.

Шаг 3. Радиус 61 ед. Распределение объектов по 174 классам. Значе-
ние функционала качества - 1,36761.

1-й класс: 113, 169; 2-й класс: 96, 198; 3-й класс: 78, 126; 4-й класс: 58,
84; 5-й класс: 87, 102; 6-й класс: 67, 158; 7-й класс: 165, 171; 8-й класс: 13^
97; 9-й класс; 29, 118; 10-й класс. 48, 202, 77, 56; 11 класс: 38, 104, 207;

г Объектом является погребальный комплекс.

^Десь даны номера комплексов, которые соответствуют номерам по списку компдек-
12-й класс: 88, 90; 13-й класс: 27, 106; 14-й класс: 61, 191, 140; 15-й класс-
123, 208; 16-й класс; 33, 135; 17-й класс: 138, 183; 18-й класс: 83, 125, 192-
19-й класс; 12, 70; 20-й класс: 24, 212, 117; 21-й класс; 10, 137; 22-й класс-
47, 98, 110, 141; 23-й класс: 36, 129, 114; 24-й класс: 2, 76; 25-й класс: 79
203, 201, 156, 1, 136, 86, 188, 44, 121, 89, 45; 26-й класс: 75, 144, 175, 1ц’
46; 27-й класс: 185, 216; 28-1 класс; 18, 54; 29-й класс: 19, 51, 39; 30-й
класс: 95, 154; 31-й класс: 64, 108; 32-й класс: 22, 153. В остальных 142
классах по одному объекту.

Шаг 4. Радиус 91 ед. Распределение объектов по 90 классам. Значе-
ние функционала качества - 5,66067.

1-й класс; 1, 6, 11, 19, 29, 39, 44, 45, 46, 51, 55, 58, 61, 74, 75, 79, 83,
84, 85, 86, 89, 91, 95, 99, 111, 118, 121, 125, 136, 144, 154, 156, 175, 18в’
191,192,199,201,203.

2-й класс: 112, 186; 3-й класс: 50, 200; 4-й класс: 161, 209, 211; 5-й
класс: 68, 205; 6-й класс: 134, 147; 7-й класс: 172, 187; 8-й класс: 57, 82;
9-й класс: 157, 182, 195, 210; 10-й класс: 14, 101, 128, 176; 11-й класс; 23,
100, 103: 12-й класс: 26, 206; 13-й класс: 15, 52, 214; 14-й класс; 193, 223;
15-й класс: 69, 116; 16-й класс: 32, 43; 17-й класс: 71, 204; 18-й класс: 41,
174; 19-й класс: 7, 87, 131, 138, 183, 20-й класс: 10, 59, 137, 139, 21-й
класс: 5, 16, 21, 47, 78, 96, 98, 110, 126, 141, 164, 196, 198; 22-й класс. 2,
20, 34, 48, 56, 65, 67, 76, 77, 140, 158, 184, 202, 213, 218; 23-й класс. 33,
130, 135, 167, 170; 24-й класс: 152, 226; 25-й класс: 150, 219, 27-й класс:
27, 60, 106, 113, 169: 26-й класс. 12, 40, 88, 90, 97, 102, 146, 168, 194, 29-й
класс: 165, 171; 30-й класс: 123, 208; 31-й класс: 13, 18, 22, 24, 25, 36, 38.
49, 53, 54, 64, 70, 104, 108, 114, 117, 129, 153, 173, 177, 207, 212; 32-й
класс: 185, 216; 33-й класс: 28, 124, 215. В остальных 58 классах по од-
ному объекту.

Шаг 5. Радиус 121 ед. Распределение объектов по 37 классам. Значе-
ние функционала качества -27,18250.

2-й класс: 30, 151, 162, 178; 3-й класс: 112, 147, 225; 4-й класс: 31, 224,
229; 5-Й класс: 66, 149, 190; 6-й класс: 8, 10, 59, 133, 137, 227; 7-й класс:
123, 135, 148, 158, 195, 208, 210; 8-й класс: 37, 145; 9-й класс: 180, 181;
10-й класс: 32, 34, 42, 43, 221; 11-й класс: 155, 163; 12-й класс: 63, 69, 116;
13-й класс: 68, 189; 14-й класс: 71, 107, 204; 15-й класс: 15, 105, 124, 172,
187, 209, 211, 217; 16-й класс: 94, 183, 185, 216; 17-й класс: 17, 26, 57,
152,166,186,206,223,226.

18-й класс (141 объект); 1, 2, 5, 6, 7, 9, 11, 12, 13, 14, 16, 18, 19, 20, 21,
22, 23, 24, 25, 27, 28, 29, 33, 36, 36, 38, 39, 40, 41, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 51,
2, 53, 54, 54, 55, 56, 58, 60, 61, 64, 65, 67, 70, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 82, 83,
84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 95, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 106,
108, 110, 111, 113, 114, 117, 118, 121, 125, 126, 128, 129, 130, 131, 132,
-4	136	138,	139,	140,	141,	144,	146,	150,	153,	154,	156,	158,	159,	161,

1В4	167'	168-	169’	170’	1711	173'	174’	175’	17€'	177 	179'	182-	184’	188’

191	192^	193,	194,	196,	197,	198,	199,	200,	201,	202,	203,	205,	207,	212,

213’214, 215, 218, 219, 220, 228.

19-й класс: 3, 222; 34-й класс: 120, 142. В остальных 18 классах по од-
ному объекту.

Шаг 6. Радиус 151 ад. Распределение объектов по 13 классам. Значе-
ние функционала качестаа - 77, 87163.

1-й класс: 92, 142; 2-й класс: 42, 160; 3-й класс: 155, 163.

4-й класс (214 объектов): 79, 201, 203, 156, 1, 136, 86, 188, 44, 61, 191,
121 89, 45, 111, 58, 125, 192, 85, 74, 83, 144, 75, 29, 175, 46, 39, 99, 84,
169 78, 118, 51, 154, 95, 11, 6, 19, 55, 199, 98, 47, 126, 91, 16, 171, 60, 106,
Юб’ 164, 110, 139, 13, 141, 48, 202, 33, 64, 205, 96, 104, 114, 70, 207, 25,
108 97, 90, 88, 23, 36, 129, 53, 102, 38, 130, 170, 167, 24, 212, 54, 173, 177,
153’ 22, 18, 113, 117, 12, 56, 67, 215, 194, 9, 77, 168, 40, 41, 28, 5, 196, 193,
65, 20, 20, 140, 219, 159, 174, 138, 49, 184, 213, 2, 198, 103, 176, 128, 87,
21 2Л 218, 146, 14, 7, 158, 101, 228, 161, 214, 82, 134, 76, 131, 52, 200,
150, 220, 182, 197, 10, 132, 179, 71, 222, 206, 34, 227, 223, 185, 208, 59,
165,’ 135,’ 186, 195, 209, 124, 152, 120, 204, 147, 123, 107, 211, 157, 69, 37,
187, 183, 68, 105, 15, 57, 172, 3, 43, 32, 221, 189, 26, 151, 166, 190, 178,
217, 145, 94, 216, 162, 225, 66, 93, 62, 31, 181, 50, 8, 63, 133, 116, 210, 112,
148, 229, 226, 17, 224, 137, 115, 72, 73, 109, 122, 30. В остальных 9 клас-
сах по одному объекту.

Шаг 7 Радиус 181 ед. Распределение объектов по 1 классу. Значение
функционала качества - 131,20963.

1-й класс: объединились все 229 объектов.

СПИСОК ТИПОВ ПОГРЕБАЛЬНЫХ СООРУЖЕНИЙ

Катакомбы: комплексы № 4, 74, 123, 127, 148, 157, 172, 176, 177, 181,
182, 183, 186, 217, 224, 225, 229, 236, 260, 272, 275, 288, 289, 290, 291,
292, 297, 343, 371, 276.

Подбои: комплексы № 19, 137, 138, 139, 141, 142, 149, 153, 168, 173,
226, 174, 181, 399.

Прямоугольные ямы: комплексы № 15, 18, 21, 62, 72, 109, 126, 143,
146, 147, 152, 154, 160, 161, 162, 165, 167, 169, 174, 178, 180, 211, 221,
237, 257, 258, 271; 276, 279, 398, 400.
КОД ДЛЯ ОПИСАНИЯ ПОГРЕБАЛЬНОГО ОБРЯДА

(для ЭВМ)

I. Тип могильника

1	- грунтовый

2	- курганный

2	. Сооружения в могильной яме

О - нет

1	— бревна вдоль стены

2	- один венец сруба

8 - деревянное поперечное перекры-
тие

11 - деревянное продольно-попе- .
речное перекрытие

15	- вертикальные бревна, плахи,
доски

16	- горизонтальные плахи, доски

52	- слой куги (чакан, камыш)

53	- следы деревянного перекры-
тия

57 - камыш + дерево

59	- стены обложены корой

60	- повозка в заполнении

3.	Гроб

0 - нет

1	- следы деревянного гроба

2	- прямоугольный ящик

3	- катафалк с решетчатым дном

12	- органическая подстилка (ко-
ричневая и черная)

13	- подстилка из куги (белая -
камыш)

16	- подстилка коричневая + камыш

17	- два бруска продольных, -
саерху циновка из травы

18	- деревянный короб с берестя-
ным покрытием

19	- гроб (ящик) + органическая
подстилка

4.	Поза скелета

0 - нет скелете (кенотаф)

1	- на спине

2	- на правом боку

3	- на левом боку

4	- на животе

5	, Положение рук

1	- вытянуты вдоль туловища

2	- правая на бедре

3	- правая под бедром

4	- правая под тазом

5	- правая на тазе

6	- обе на бедрах

7	- обе под бедрами

8	- обе под тазом

9	- обе на тазе

10	- левая на бедре

11	- левая под бедром

12	- левая под тазом

13	- левая на тазе

14	- правая на животе

15	- левая на животе

16	- обе на животе

17	- правая на груди

18	- левая на груди

19	- обе на груди

20	- правая согнута в локте

21	- левая согнута в локте 

22	- обе согнуты в локтях

23	- правая откинута в стороны

24	- левая откинута в сторону

25	- обе откинуты в стороны

26	- правая на тазе, левая на груди

27	- обе согнуты к лицу

28	- правая согнута, левая откинута

29	- правая на тазе, левая на бедре

30	- правая согнута, левая на тазе

31	- правая на бедре, левая под
тазом

32	- правая на бедре, левая на тазе
33	- правая на животе, левая на
тазе

34	- правая на тазе, левая на живо-
те

35	- правая согнута, левая на
бедре

36	- левая под тазом, правая со-
гнута, кисть на лобке

37	- правая на груди, левая со-
гнута, кисть у таза

38	- леаая на тазе, правая поднята
вверх

39	- правая вытянута, левая согну-
та, кисть на правом бедре

40	- левая вытянута, правая согну-
та в локте и откинута

6.	Положение ног

1	- вытянуты

2	— сведены

3	- перекрещены в голенях

4	- правая согнута в колене

5	- левая согнута в колене

6	- обе согнуты в коленях (подня-
ты вверх)

7	— согнуты в коленях

8	- согнуты в коленях

9	— вытянуть' параллельно, отве-
дены в сторону

10	- перекрещены в бедрах

7.	Ориентировка

1	- север

2	- северо-восток

3	- восток

4	- юго-восток

5	— юг

6	— юго-запад

7	- запад

8	- северо-запад

^Напутственная пища

—(вид животного)
О^нег --------

1	- овца (череп)

2	- овца (часть туши)

3	- корова (череп)

4	- корова (часть туши)

5	- свинья (череп)

6	- свинья (часть туши)

7	- лошадь (череп)

8	- лошадь (часть туши)

9	- птица

10	- овца (часть туши) + лошадь
(часть туши)

11	- овца + лошадь + птица

12	- овца (полный скелет)	.

13	- овца (череп) + овца (часть туши)
- разрублена

14	- овца (часть туши) + птица

15	- сайгак

16	- корова (нога)

9. Местоположение
напутственной пищи

0 - нет

1	- в головах

2	- на груди

3	- на ногах

4	- слева у тела

о - справа у тела

6	- в ногах

7	- в тайнике	

8	- в камере, но не связано прямо со
скелетом

9	- в дромосе

10	- во входной яме

11	- в заполнении ямы

12	- на краю ямы

13	- в тайнике, в сосуде

14	- в сосуде (миске), в ногах

15	- в сосуде (миске), в головех

16	- в сосуде слева от тела

17	- слева от тела

18	- в головах + в сосуде

19	- в головах + на ногах

20	- справа от тела + в ногех

21	- в сосуде, справа от тела

22	- справа от ног

23	- слева от ног
24	- в сосуде, на ногах

25	- между ног

26	- справа от тела

27	- овца на ногах, лошадь слева
от тела

28	- в сосуде, слева от ног

29	- в сосуде, в ногах + у правого
плеча

30	- в сосуде на правой руке

31	- на левой ноге .

32	- в сосуде справа от ног

33	- в сосуде в головах + в сосуде
на левом плече

34	- справа у тела + слева от ног

35	— слева от тела + справа от тела
36 — слева у тела + в ногах

37 - под скелетом (под грудью)
38 - справа от ног + слева от ног

10. Сопровождающие погребения
животные (вид животного)

0-нет

1	- лошадь (полный скелет)

2	- бык или короваДполный скелет) .
3 — собака

4 - череп и ноги лошади (чучело)
5 — череп и ноги быка

6 - кости лошади (отдельные)

11,	Местоположение животного
0 - нет сопровождающих животных
1 - рядом с погребением, справа
2 - рядом с погребением, слева
3 - рядом с погребением, в ногах
4 - рядом с погребением, в головах
7 — во входной яме или в дромосе

12,	Конская сбруя
0 - нет

1 - удила

3	- украшения (фалары, налобни-
ки, бляшки и т.п.)

4	- удила + детали упряжи

5	- удила + детали упряжи + укра-
шения

6	- удила + украшения

13.	Местоположение предметов
сбруи

0 - нет сбруи

1	- надето на лошадь

2	— положено рядом с лошадью

3	- в стороне от погребения

4	— на погребенном или вплотную к
нему

14.	Длинный меч

0 - нет

1	- вдоль правой ноги, снаружи

2	- вдоль левой ноги, снаружи

3	- наискосок телВ ( нв теле)

4	- отдельно от скелета

5	- отдельно от скелета, сломан или
согнут

6	- справа от тепа, острием вверх, к
голове

7	- слева от тела, острием вверх

8	- справа от тела, острием вниз

9	- слева от тела, острием вниз_

10	— отдельно от скелета, воткнут в
пол

11	- в ногах

12	- в головах

13	- в головах, острием на правой
руке

14	- сломанный

15	- в заполнении

16	- на левой руке, острием вниз

17	- вдоль левой руки, с внутренней
стороны

18	- поперек бедра, Под ним

15.	Короткий меч

0 - нет

1 - 18 - то же, что и длинный

16, Копье

0 - нет

1-12 - то же, что и мечи

13 - под правым плечом, вдоль,
.,спвавдеш1я к стр. 177

Признаке 18. Горшки.

10 следует читать: в головах * слева

Ц.|и

оттела

Пропущен признак 19. Миски

О-нет

в головах

в ногах	• .	‘

3-на ногах	. ,

4-справа от тела

5-слева от тела

б-под черепом

7-перевернута, в головах

8-перевернута, в ногах ’

9-перевернута, слева от тела

10-перевернута, справа от тела

11-перевернута, под черепом

12 - в головах + в ногах

13 - в головах + справа от тела
14-перевернута, в головах +
справа от тела + в ногах

15-справа от тела + в ногах
16 - в головах + слева от тела
Г-в тайнике (нише)
18-слева от ног

19-две в головах

94-в ногах + слева от тела

91-на правой руке

99-две на правой ноге ‘ ‘' '
9 ~ справа от ног . ...
^'ДВе слева от ног
'под ступнями

15 - два в ногах

46 - в ногах + спрааа от ног

17 - два справа от ног

-	в ногах + во входной яме

-	во входной яме

-	в головах + на ногах

-	на груди

-	не связан со скелетом + справа
от тела

-	справе и слева от тела

-	справа и слева от тела

-	под ступнями

Кувшины

	нет

19 - то же, что и горшки

Кружки

 нет

19 - то же, что и горшки

Тара

-	нет

-	корчага в ногах

	корчага в головах

-	амфора в ногах

-	амфора в головах

-•амфора разбитая в заполнении

, Металлическая посуда (кроме
котлов), стеклянная, чернолако-
вая, краснолаковая, амфориски

-	нет

-	металлическая посуда

I- металлическая + стеклянная По-
суда

- стеклянная посуда

I - чернолаковая посуда

> - амфориск

5 - краснолаковая посуда

4. Бусы

1	- нет

1	- бусы-ожерелье на шее (груди)

2	- бусы на руках

В - бусы на ногах

4	- ожерелье + на руках

5	- ожерелье + на руках + на ногах
6	- на руках + на ногах

7	— ожерелье + на руках + в сторо-
не

8	- ожерелье + на руках + на ногах
+ в стороне

9	- ожерелье + в стороне

10	- ожерелье+на ногах + в стороне

11	— ожерелье + на ногах

12	- на скелете, но не на месте

13	- на тазе

14	- ожерелье + на одной руке

15	- на шее + на тазе

16	- по всему скелету

17	- на тазе + в стороне

18	— не связаны со скелетом

25.	Нашивные золотые бляшки

0 - нет

1	- есть

26.	Прочие украшения

0 - нет

1	- пряжка на месте

2	- фибула-брошь золотая на ме-
сте

3	- височное кольцо на месте

4	- фибула бронзовая на месте

5	- фибула бронзовая + пряжка

6	- серьги золотые

7	- пронизь золотая

9	- браслет

10	- фибула бронзовая + серьги
или височные кольца

11	- браслет + аисочные кольца

12	— браслеты + серьги золотые

13	- фибула золотая + пронизи зо-
лотые

14	- серьги золотые + пряжка

15	- перстень золотой

16	- фибула золотая + браслет зо-
лотой + височное кольцо золо-
тое + гривна золотая

17	— височное кольцо + пряжка

18	- перстень бронзовый

19	- фибула бронзовая + перстень

бронзовый

20	- браслет + перстень (бронзовые)

21	- височное кольцо или серьги +
перстень

22	- серьги + фибула + браслеты +
перстень (бронзовые)

23	- фибула + браслет (бронзовые)

24	- гривна золотая или бронзовая

25	- фибула бронзовая + пряжка +
перстень бронзовый

26	- фибула-брошь + браслеты +
серьги (все золотое)

27	- браслет золотой + пряжка

27, Зеркала

0 - нет

1	- целое на скелете

2	- разбитое или согнутое на скеле-
те

3	- целое, не связано со скелетом

4	- разбитое или согнутое, не свя-
зано со скелетом

5	- целое под скелетом

6	- разбитое под скелетом

7	- согнутое у плеча

8	- разбитое у бедра

9	- целое под плечом

10	— разбитое на руке или рядом

11	- целое на руке

12	- целое у бедра

13	— целое между бедренных костей

14	- целое в ногах

15	- целое у плеча

16	- разбитое в ногах

28. Мел, сера, реальгар, уголь, битум

0 - нет

1	- мел в кусках

2	- мел в сосуде

3	- меловая подсыпка

4	- сера

5	- реальгар

6-битум
у — уголь

д _ меловая подсыпка + мел в со-
суде

9 _ мел в сосуде + реальгар

Ю - сера + уголь

11	- меловая подсыпка + охра

12	- уголь в сосуде

13	- реальгар + уголь

14	- угольная подсыпка

15	- мел на черепе

16	- меловая подсыпка + реальгар

17	- меловая подсыпка + угли на
подстилке

18	- меловая подсыпка + охра +
куски мела

19	- мел в кусках + реальгар + би-
тум

20	- зольная подсыпка

21	- куски мела + реальгар + уголь

22	- меловая подсыпка + мел в
кусках

23	- реальгар + охра

24	- мел в кусках + сера

25	- мел в кусках + реальгар

26	— кусок мела + битум

27	- зола + меловая подсыпка

28	- меловая подсыпка + битум +
охра

29	, Амулеты

0 — нет

1	- клыки

2	- астрагалы

3	- ложки

4	- клыки и астрагалы

5	- клыки, астрагалы, ложки

6	- астрагалы, ложки

7	- клыки, ложки

8	- колокольчики

9	- колокольчики, клыки

10	- каменный амулет

11-астрагалы, бусы

12	- нуклеус-амулет

13	- подвеска из мела

30. Стратиграфия

0 - грунтовое

1	- основное

2	- впускное

31.	Ритуальные сосуды

0 - нет

1	- есть

32.	Нож с жертвенной пищей

0 - нат

1	- есть

33.	Особые случаи

0 - нет

1	- монета-амулет

2	- треножник, в том числе с голов-
ками животных

3	- навершия с протомами оленей

4	- пест или терочник

5	- кирка

6	- сосуд-птица

7	- камень, положенный под голову

8	- ниша (ниши) с инвентарем

9	- топор каменный

10	- рог оленя

11	- детали колчана (бляшки, кркж и
т.п.)

12	- вазочка

13	- бронзовые бляшки от одежды
или покрывала

14	- туалетный сосудик

15	- канфар

16	- треножник + колчан

34.	Орудия труда

0-нет

1	- оселок (точильная плитка)

2	- нож (не связан с жертвенной пи-
щей)

3	- пряслице

4	— серп

5	- нож + пряслице

6	- нож + пряслице + оселок

7	- нож + оселок
8	- оселок + пряслице + серп

9	- нож + серп

10	- иглы

11	- пряслице + оселок

12	- шило

13	- игла + пряслице

14	- игольник

15	- шило + оселок

16	- шило + нож

17	- шило + нож + пряслице

35. Бронзовые котлы

0 - нет

1 - есть

36.	Гальки

0 - нет

1	- гальки в погребении

2	- гальки в ритуальном сосуде

37.	Курильницы

0 — нет

1 - есть

38. Цепь в сосуде и без него

О — нет

1 — есть

39, Плиты и зернотерки

О — нет

1	— плита

2	— зернотерка

3	— куски плиток в погребении

4	— куски зернотерок в погребении

5	— каменный жертвенник

40. Раковины

О — нет

1 — есть

41, Сосуды из алебастра

О — нет

1 — есть
				Таблица 7 (продолжение																																	
		о	о	О	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	о	о	о	о	о	о	о	о	ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	а	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	5» л	о	о	о	о	о	о	о	о	сч	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
к-	со с*>	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	о	о
	го	о	о	а	о	а	о	о	о	о	о	о	о	а	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	<0 со	о	о	о	о	о	о	о	о	сч	о	о	о	О	о	о	о	о	о	о	Ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	о	о
	ю со	о	т-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	о	о	о
	3	от	о	о	СО	о	о	о	со	со	о	о	о	о	сч	о	о	е	о	о	сч	2	о	о	«“	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	о	о
	СО со	о	о	о	о	о	о	о	о		о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	СО	со	о	о	о	о	о	о	о	со	о	со	2	о	о
&	СЧ со	о	о	о	о	о	ч-	о	ч-	Ч-	о	о	о	о	о	ч-	ч-	о	ч-	г-	о	о	Ч-	ч-	о	ч-	Ч-	ч-	Ч-	Ч-	ч-	Ч-	ч-	Ч-	Ч-	о	Ч-
	со	ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	О	о	о	о	о	о	о		о	со	о	со
	о со	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	СЧ	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч
	ОТ сч	о	о	о	о	о	о	о	ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	со сч	о	о	о	о	о	о	о	СО	о	о	о	о	о	о	Ч-	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	со	о	со	ю
<	сч	о	о	о	о	о	о	сч	°	ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	со	Ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	<о сч	от	о	о	о	о	о	о	сО	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	со	о	СО	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	чг	о
	Ю СЧ	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	СЧ	ч-	о	от	со	со	о	о	•ч-	СО	СО	Ч-	о	о	о	о	о	о	о	ч-	Ч-	от	о	о	Ч-	о	о	о	о	сч	о	о	о	о	о	о	о
	сч	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	°	о
д	я	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	е>	о	о	о	о	о	о	о	о	о	О[О		о	о	о	о	о	о	о	ч-	о	О	о	о
	сч	о		о	о	о	о	о	о	о	ч-	о	о	сч	о	о	о	о	о	*2	ч-	о	Ч	о	о	о	Ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	со	о
	я	СЧ	ч-	о	о	сч	о	о	ч-	СО	о	со	о	о	сч	со	о	о	о	о	о	о	сч	о	о	о	Ч-	о	о	ч-	о	о	о	СО	о	о	о
	ОТ	сч	о	о	о	о	сч	СО	ч-	сч	о	о	о	о	о	сч	о	о	о	о	о	о	сч	со	сч	сч	сч	со	ч-	ОТ	сч	о	о	сч	о	со	о-
	СО	о	о	ч-	ч~	о	сч	о	Ч	о	о	о	сч	о	о	ч-	о	ч-	о	о	СЧ	о	о	о	ч-	о	о	о	о	о	ч-	о	о	о	сч	о	со
	Ь-	со	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	со	о	о	о	о	о	о	е>	о	о	о	о	о	о	о	о	ч—	о	о	от	е	о	ЧГ	о	о
	<0	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	от	о	о	О	о	о	о	о	сч	о	о	о	о	о	о	о	о
	ю	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	°	о	о	о	о	о	о	сч	о	о	О	о	о
		о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	от	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
	со	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
к	СЧ	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	О	о	о	о
	ч-	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	О	о
	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о |о		о	о	о	о	о	о	о	о	о	о 1о		о
	от	от сч	о	<0	о	о	Ч-	о	со	Ч-	о	о	со	о	о		сч сч	о	я	от	со	СО		•ч- сч	ЧГ	*	5	со	ч-	о	5	ч-	со		"8		со
	со	сч	о	сч	о	о	сч	о	сч	’Г	о	о	сч	о	о	сч	сч	о	сч	сч	сч	сч	сч	о<	сч	сч	сч	сч	сч	о	сч	сч	сч	Т	<ч	сч	сч
	г~~	с-	Ч~	г-	со	<0	Г~-	Г~-	ч-	со	сч	СО	СО	г-	с-	с-	сч	сч	<0	г-	г-	со	сч	во	со	от	г-	от	сч	со	<0	Ч-		СО	а>	ю	г-
	СО	сч	ч-	сч	сч	сч	ч-	ч-	т-	сч	ч-	ч-	ч-	ч-	сч	ч-	ч-	сч	Ч-	сч	ч-	сч	ч-	сч	сч	сч	сч	Ч-	Ч-	сч	сч	ч-	сч	сч	«-	сч	сч
	от	<0 сч	ч-	ч-	СО	<0	ч-	ч-	со	сч	со	ч-	ч-	<0	ч-	о	со	ч-	ОТ	Ч-	от сч	ОТ	о	Ч-	ч-	т	ч-	Ч-	ч-	со	о	ОТ со	сч	СЧ сч	«-	СО	СО
	ЧТ	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч-	ч	ч-	ч-	ч-	ч-	Ч-	ч-	Ч-	ч-	Ч-	ч-	Ч-	Ч-	ч-	Ч-	«-	Ч-
	со	о	о	о	о	о	о	о	сч	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	сч	о	о	О	о	О	о	о	о	о	о	о	сч	сч	сч	о	о
	сч	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	ОТ	о	о	о	о	О	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о	о
с	т-	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	<ч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч	сч
	г	со		от	со		со	от	о со	со	сч со	со со	3	СО со	со со	со	3	ОТ со	3	СП	сч с»	СО а	3	от от	ф ф	от	со ф	$	о о	со	сч о	сО о	3	от о	со о	о	со о
		*					о				2				с				с				ш								о					3	
184

185
186

187
Приложение

Список комплексов

1	2	3	4	5	6	—О
№ п/п	Наименование памятника	Год	№ курс.	№ по гр.	Источник	Рис.
1	Понуро- Калининская оросительная система (ПКОС )	1985	1	7	Лимберис Н.Ю. 1985	106
2	ПКОС	1985	1	4	Лимберис Н.Ю. 1985	
3	ПКОС	1985	1	10	Лимберис Н.Ю. 1985	——
4	ПКОС	1985	1	16	Лимберис Н.Ю. 1985	106~
5	ПКОС	1985	2	10	Лимберис Н.Ю. 1985	106
6	пкос	1985	2	11	Лимберис Н.Ю. 1985	107
7	пкос	1985	2	12	Лимберис Н.Ю. 1985	ТоГ
8	пкос	1985	2	13	Лимберис Н.Ю. 1985	107
9	пкос	1985	2	14	Лимберис Н.Ю. 1985	|_107_
10	пкос	1985	2	15	Лимберис Н.Ю. 1985	108
11	пкос	1985	2	16	Лимберис Н.Ю. 1985	108
12	пкос	1985	3	7	Лимберис Н.Ю. 1985	108
13	пкос	1985	3	8	Лимберис Н.Ю. 1985	108
14	пкос	1985	3	9	Лимберис Н.Ю. 1985	109
15	пкос	1985	3	10	Лимберис Н.Ю. 1985	109
16	пкос	1985	6	7	Лимберис Н.Ю. 1985	109
17	пкос	1985	-6	10	Лимберис Н.Ю. 1985	
18	пкос	1985	6	11	Лимберис Н.Ю. 1985	110
19	пкос	1985	6	15	Лимберис Н.Ю 1985	
20	пкос	1980	2	1	Марченко И.И. 1980	
21	пкос	1980	2	2	Марченко И.И. 1980	
22	пкос	1980	5	3	Марченко И.И. 1980	40
23	пкос	1980	6	3	Марченко И.И. 1980	
24	пкос	1980	6	9	Марченко И.И. 1980	
25	пкос	1980	6	12	Марченко И.И. 1980	
26	пкос	1980	6	13	Марченко И.И. 1980	
27	пкос	1980	9	1	Марченко И.И. 1980	40
28	пкос	1980	10	2	Марченко И.И. 1980	
29	пкос	1980	10	5	Марченко И.И. 1980	
30	пкос	1980	10	13	Марченко И.И. 1980	41
31	пкос	1980	10	14	Марченко И.И. 1980	41
32	пкос	1980	10	16	Марченко И.И. 1980	42_
33	пкос	1980	10	17	Марченко И.И. 1980	
34	пкос	1980	10	19	Марченко И.И. 1980	42
35	пкос	1980	10	20	Марченко И.И 1980	42.
36	пкос	1980	10	22	Марченко И.И. 1980	—
Список комплексов

—	2	3	4	5	6	7
"з72	ПКОС	1980	11	2	Марченко И.И. 1980	
''38-	пкос	1980	14	3	Марченко И.И. 1980	
"ЗГ.	пкос	1980	15	8	Марченко И.И. 1980	43
	пкос	1980	15	9	Марченко И.И. 19.80	
"31—	пкос	1980	16	12	Марченко И.И. 1980	43
"32_	пкос	1980	17	9	Марченко И.И. 1980	43
"ЗИ	пкос	1980	17	10	Марченко И.И. 1980	
"332	пкос	1980	18	1	Марченко И.И. 1980	52
""35	пкос	1980	13	3	Марченко И.И. 1980	
~"46	пкос	1980	18	7	Марченко И.И. 1980	
"472	пкос	1980	18	8	Марченко И.И. 1980	
'48	пкос	1980	19	7	Марченко И.И. 1980	
49	пкос	1980	21	2	Марченко И.И. 1980	53
"50'“	пкос	1980	21	3	Марченко И.И. 1980	
“"51	пкос	1980	23	1	Марченко И.И. 1980	
" 52	пкос	1980	24	4	Марченко И.И. 1980	
53	пкос	1980	25	5	Марченко И.И. 1980	
54	пкос	1980	25	11	Марченко И.И. 1980	
55	пкос	1980	26	6	Марченко И.И. 1980	
56 п	пкос	1980	26	7	Марченко И.И. 1980	
57	пкос	1980	27	2	Марченко И.И. 1980	
58	пкос	1980	30	1	Марченко И.И. 1980	
59	пкос	1980	32	3	Марченко И.И. 1980	
60	пкос	1979	1	4	Марченко И.И. 1979;  1984	
61	пкос	1979	1	5	Марченко И.И. 1979;  1984	
62	пкос	1979	1	9	Марченко И.И. 1979;  1984	
63	пкос	1979	2	3	Марченко И.И. 1979;  1984	
64	пкос	1979	2	10	Марченко И.И. 1979;  1984	
65	пкос	1979	4	2	Марченко И.И. 1979;  1984	
66	пкос	1979	4	5	Марченко И.И. 1979;  1984	
67	пкос	1979	4	6	Марченко И.И. 1979;  1984	
68	пкос	1979	4	8	Марченко И.И. 1979;  1984	
69	пкос	1979	4	13	Марченко И.И. 1979;  1984	
70	пкос	1979	5	3	Марченко И.И. 1979;  1984	
190

191

Список комплексов

Список комплексов

1	2	3	4	5	6	7^1
71	ПКОС	1979	5	6	Марченко И.И. 1979- 1984	
72	ПКОС	1979	5	10	Марченко И.И. 1979;  1984	——-
73	ПКОС	1979	6	3	Марченко И.И. 1979; 1984	НГ
74	ПКОС	1979	6	7	Марченко И.И. 1979;  1984	птг
75	ПКОС	1979	30	2	Марченко И.И. 1979'  1984	
76	ПКОС	1979	35	1	Марченко И.И. 1979; 1984			
77	ПКОС	1979	35	2	Марченко И.И. 1979; 1984	 ~
78	пкос	1979	35	4	Марченко И.И. 1979;  1984	
79	ПКОС	1979	35	8	Марченко И.И. 1979;  1984	
80	пкос	1979	35	12	Марченко И.И. 1979;  1984	
81	пкос	1979	12	4	Марченко И.И. 1979;  1984	
82	пкос	1979	16	1	Марченко И.И. 1979;  1984	
83	пкос	1979	32	2	Марченко И.И. 1979; 1984	
84	пкос	1979	36	5	Марченко И.И. 1979;  1984	
85	пкос	1979	36	6	Марченко И.И. 1979; 1984	
86	пкос	1979	36	7	Марченко И.И. 1979;  1984	
87	пкос	1979	36	10	Марченко И.И. 1979; 1984	
88	пкос	1979	38	2	Марченко И.И. 1979	
89	пкос	1979	38	4	Марченко И.И. 1979	
90	пкос	1979	38	6	Марченко И.И. 1979	
91	пкос	1979	39	3	Марченко И.И 1979	
92	пкос	1979	41	2	Марченко И.И. 1979	44
93	пкос	1979	41	5	Марченко И.И. 1979	44
94	пкос	1979	41	6	Марченко И.И. 1979	44
95	пкос	1979	43	3	Марченко И.И. 1979	46 .
96	пкос	1979	43	4	Марченко И.И. 1979	
97	пкос	1979	43	8	Марченко И.И. 1979	
98	пкос	1979	43	16	Марченко И.И. 1979	47
99	пкос	1979	44	3	Марченко И.И. 1979	47 ]

	2	3	4	5	6	7
	ПКОС	1979	51	5	Марченко И.И. 1979	49
"Т01_ "Тб2\ "ТоЦ "1041 "105 "106“ "107" "108  "109-  111 _  "ТТ2	пкос	1979	64	2	Марченко И.И. 1979	51
	пкос	1979	65	4	Марченко И.И. 1979	51
	пкос	1979	65	5	Марченко И.И. 1979	Ы
	пкос	1979	65	7	Марченко И.И. 1979	51
	пкос	1979	66	11	Марченко И.И. 1979	52
	пкос	1979	66	14	Марченко И.И. 1979	52
	Новомышастовская	1975	1	6	Ярковая Е.А. 1975	
	^Новомышастовская	1975	2	10	Ярковая Е.А. 1975	
	Новом ьинастовская	1975	2	11	Ярковая Е.А. 1975	
	Новомышастовская	1975	3	3	Ярковая Е.А. 1975	
	"Новомышастовская	1975	6	10	Ярковая Е.А. 1975	
	"Новомышастовская	1975	10	1	Ярковая Е.А. 1975	
"113  "Ти”	Новомышастовская	1975	11	1	Ярковая Е.А. 1975	
	Новомышастовская	1975	12	1	Ярковая Е.А. 1975	
"тлТ”	Новомышастовская	1975	12	2	Ярковая Е.А. 1975	
116	Ивановская	1975	1	1		
"117	Кущевская	1973	1	3		
118	Приазовский	1973	1	10	Ярковая Е.А. 1973	
119	Приазовский	1973	1	11	Ярковая Е.А. 1973	
120	Бураковский	1983	1	2	Тарабанов В.А.1983	97
121	Бураковский	1983	1	3	Тарабанов В.А.1983	
122	Бураковский	1983	1	5	Тарабанов В.А.1983	98
123	Бураковский	1983	1	9	Тарабанов В.А.1983	98
124	Бураковский	М983	2	'	1	Тарабанов В.А.1983	97
125	Бураковский	1983	5	2	Тарабанов В.А.1983	
126	Новокорсунская	1985	1	1	Кондрашов А.В. 1985	
127	Новокорсунская	1985	2	6	Кондрашов А.В. 1985	99.  100
128	Новотитаровская	1973	2	2	Ярковая Е.А. 1973	89
129	Новотитаровская	1973	4	4	Ярковая Е.А. 1973	115
130	. Новотитаровская	1973	8	3	Ярковая Е.А. 1973	
131	Н овотитаровская	1973	11	1	Ярковая Е.А. 1973	88
132	Новотитаровская	1973	12	2	Ярковая Е.А. 1973	
133	Новотитаровская	1973	14	1	Ярковая Е.А. 1973	95
Г 134	Новотитаровская	1973	8	4	Ярковая Е.А. 1973	
135	Новотитаровская	1970	1	3	Козенкова В.И. 1980	
136	Новотитаровская	1970	2	4	Козенкова В.И. 1980	
137	Батуринская	1979	8	4	Бочкарев В.С. 1979	80
138	Батуринская	1979	3	5	Бочкарев В.С. 1979	81
139	Батуринская	1979	12	4	Бочкарев В С. 1979	81
'140	Брюховецкая	1978	3	3	Бочкарев В.С. 1978	
_ 141	Анапская 1	1982	5	7	Бочкарев В.С. 1982	
_ 142	Пролетарский	1982	3	15	Бочкарев В.С. 1982	88
Г143	ОПХ "Рассвет”	1981	1	19	Волкодав Н.В. 1981	113
Список комплексов

Список комплексов

1	2	3	4	5	6	Птп
144	Анапская I	1982	9	6	Бочкарев В.С. 1982 ~	
145	Анапская I	1982	10	9	Бочкарев В.С. 1982'	
146	Пролетарский	1982	1	7	Бочкарев В.С. 1982	
147	Пролетарский	1982	3	14	Бочкарев В.С. 1982	~87~
148	Батуринская	1979	2	5	Бочкарев В.С. 1979	ЙЕ
149	Брюховецкая	1978	1	5	Бочкарев В.С. 1978 ,	79
150	Батуринская I	1979	9	3	Бочкарев В.С. 1979	
151	Батуринская I	1979	15	2	Бочкарев В.С. 1979; Чернопицкий М.П.  1985	
152	Батуринская II	1980	1	1	Бочкарев В.С. 1980	82
153	Брюховецкая	1978	1	9	Бочкарев В.С. 1978 ’’’	~7эн
154	Брюховецкая	1978	2	5	Бочкарев В.С. 1978 4	
155	Брюховецкая	1978	3	9	Бочкарев В.С. 1978 —	Т~86~
156	Брюховецкая	1978	3	12	Бочкарев В.С. 1978; Чернопицкий М.П. 1987	82
157	Брюховецкая	1978	3	13	Бочкарев В.С. 1978; Он же. 1991	112
158	Брюховецкая	1978	5	8	Бочкарев В.С. 1978 “	
159	Новокорсунская	1980	5	3	Бочкарев В.С. 1980	
160	Старомышастов- ская	1984	2	3	Бочкарев В.С. 1984	91
161	Старомышастоа- ская	1984	1	3	Бочкарев В.С. 1984	90
162	Старомышастов- ская	1984	1	10	Бочкарев В.С. 1984	
163	Приазовский	1983	2	3	Бочкарев В.С. 1983	
164	Приазовский	1983	3	1	Бочкарев В.С. 1983	
165	Приазовский	1983	3	2	Бочкарев В.С. 1983	89
166	Приазовский	1983	4	3	Бочкарев В.С. 1983	
167	Приазовский	1983	5	2	Бочкарев В.С. 1983	
168	Приазовский	1983	5	10	Бочкарев В.С. 1983	
169	Приазовский	1983	5	11	Бочкарев В.С. 1983	90
170	Приазовский	1983	6	2	Бочкарев В.С. 1983	93
171	Приазовский	1983	6	5	Бочкарев В.С. 1983	
172	Приазовский	1983	8/9	5	Бочкарев В.С. 1983	
173	Приазовский	1983	8/9	15	Бочкарев В.С. 1983	
174	Днепровская	1982	11	11	Бочкарев В.С. 1982	84
175	Днепровская	1982	1	13	Бочкарев В.С. 1982	
176	Днепровская	1982	1	14	Бочкарев В.С. 1982	
177	Днепровская	1982	3	3	Бочкарев В.С. 1982	84
178	Белевцы	1985	1	3	Бестужев Г.Н. 1985	92
179	Белевцы	1985	2	1	Бестужев Г.Н. 1985	
180	Белевцы	1985	3	9	Бестужев Г.Н. 1985	93
1Я1		1ОЯ1	7	А	Кгллгягдав ЙГ 1	87

г	2	3	4	5	6	7
"182“	Пролетарский 1	1986	5	2		
"183“	Пролетарский 1	1988	5	5		
"184	Верхний	1978	1	1	Нехаев А.А 1978	
"185”	Верхний	1978	1	4	Нехаев А.А. 1978	85
"18б”	Верхний	1978	1	7	Нехаев А. А. 1978	56
"187	Верхний	1978	2	2	Нехаев А.А. 1978	57
"188“	Верхний	1978	4	1	Нехаев А.А. 1978	
"189	Верхний	1978	4	6	Нехаев АА. 1978	59
"190“	Верхний	1978	5	1	Нехаев А.А 1978	58
"191—	Верхний	1978	5	3	Нехаев А.А. 1978	
"192	Верхний	1978	6	' 1	Нехаев А.А. 1978	
"793“	Верхний	1978	6	2	Нехаев А.А. 1978	
194	Верхний	1978	6	3	Нехаев А.А. 1978	
195	Верхний	1978	7	2	Нехаев А.А. 1978	60
196	Верхний	1978	7	4	Нехаев А.А. 1978	60
"197	Верхний	1978	7	6	Нехаев АА. 1978	61
198	Верхний	1978	9	1	Нехаев А.А. 1978	
' 199	Верхний	1978	12	1	Нехаев АА. 1978	
200 '	Верхний	1978	12	6	Нехаев А.А. 1978	
201	Верхний	1978	14	6	Нехаев А. А. 1978	
202	Верхний	1978	15	1	Нехаев АА. 1978	
203	Верхний	1978	15	2	Нехаев А.А. 1978	
204	Верхний	1978	16	2	Нехаев А.А. 1978	
205	Раздольная	1979	9	4	Нехаев АА. 1979	64
206	Раздольная	1979	9	• 5	Нехаев АА. 1979	
207	Раздольная	1979	9	17	Нехаев А. А. 1979	
208	Раздольная	1979	10	4	Нехаев А.А 1979	65
209	Раздольная	1979	14	2	Нехаев АА. 1979	
210	Раздольная	1979	14	6	Нехаев А.А. 1979	66
211	Раздольная	1979	14	8	Нехаев А А. 1979	67
212	Раздольная	1979	17	4	Нехаев А.А. 1979	
213	Раздольная	1979	17	5	Нехаев А.А. 1979	
214	Раздольная	1979	17	10	Нехаев А.А 1979	67
215	Верхний	1980	17	1	Нехаев А. А. 1980	68
216	Верхний	1980	17	2	Нехаев А.А. 1980	69
217	Раздольная	1980	18	1	Нехаев А.А. 1980	70
218	Раздольная	1980	18	8	Нехаев А А. 1980	72
219	Раздольная	1980	19	4	Нехаев А.А. 1980	
220	Раздольная	1980	19	5	Нехаев АА. 1980	
221	Раздольная	1980	20	3	Нехаев А.А. 1980	72
222	Раздольная	1980	20	6	Нехаев А.А. 1980	
223	пкос	1986	1	4	Лимберис Н.Ю. 1986	
224	ПКОС	1986	1	а	Лимберис Н.Ю. 1986	114
.225	ПКОС	1986	2	9	Лимберис Н.Ю. 1986	101
|_226	ПКОС “Овальный"	1986	б/н	15	Лимберис Н.Ю. 1986	102
Список комплексов

1	2	3	4	5	6	"Г2Л
227	ПКОС	1986	б/н	24	Лимберис Н.Ю. 1986	
228	ПКОС	1986		27	Лимберис Н.Ю. 19Я6	
229	Новотитаровская	1986	1	5		
230	ПКОС	1985	1	8	Лимберис Н.Ю. 1985“	
231	ПКОС	1985	1	17	Лимберис Н.Ю.1985	
232	ПКОС	1985	2	3	Лимберис Н.Ю. 1985	
233	ПКОС	1985	6	1	Лимберис Н.Ю. 1985	Лиг
234	ПКОС	1979	42	1	Марченко И.И... 1979	
235	ПКОС	1979	42	3	Марченко И.И...1979~	
236	ПКОС	1979	42	5	Марченко И.И..1979“	~45~
237	ПКОС	1979	42	8	Марченко И.И... 1979	~45"
238	ПКОС	1979	42	12	Марченко И.И...1979	”45"
239	пкос	1979	42	14	Марченко И.И... 1979	
240	пкос	1979	- 42	16	Марченко И.И...1979 '	Лиг 46 46
241	пкос	1979	43	1	Марченко И.И...1979“	
242	пкос	1979	43	5	Марченко И.И...1979	
243	пкос	1979	43	9	Марченко И.И... 1979	
244	пкос	1979	44	5	Марченко И.И...1979	47
245	пкос	1979	44	6	Марченко И.И...1979	48’
246	пкос	1979	44	7	Марченко И.И...1979	48
247	пкос	1979	46	3	Марченко И.И. .1979	
248	ПКОС	1979	46	7	Марченко И.И... 1979	48
249	пкос	1979	47	3	Марченко И.И... 1979	48
250	пкос	1979	47	4	Маоченко И.И...1979	49
251	пкос	1979	51	1	Марченко И.И... 1979	49
252	пкос	1979	51	2	Маоченко И.И..1979	
253	пкос	1979	57	2	Марченко И.И . 1979	49
254	пкос	1979	59	8	Марченко И.И...1979	50
255	пкос	1979	60	9/10	Марченко И.И...1979	50
256	пкос	1979	62	3	Марченко И.И...1979	
257	пкос	1979	55	5	Марченко И.И ..1979	50
258	пкос	1979	55	8	Марченко И.И... 1979	
259	пкос	1979	69	3	Марченко И.И...1979	53
260	пкос Павлоградский	1978	2	3	Марченко И.И...1978	54
261	Павлоградский	1978	2	5	Марченко И.И...1978	54
262	Павлоградский	1978	2	6	Марченко И.И...1978	54
263	Павлоградский	1978	2	7	Марченко И.И... 1978	54
264	Павлоградский	1978	3	1	Марченко И.И...1978	55
265	Павлоградский	1978	3	3	Марченко И.И...1978	55
266	Павлоградский	1978	7	2	Марченко И.И...1978	55
267	Павлоградский	1978	7	4	Марченко И.И...1978	56
268	Павлоградский	1978	3	4	Марченко И.И...1978	56
269	Павлоградский	1978	3	9	Марченко И.И...1978	
270	Павлоградский	1978	7	5	Мврченко И.И...1978 |	5(Ц

Список комплексов

г—I	2	3	4	5	6	7
'"2ТГ~	ПКОС Чапай	1978	26	4	Марченко И.И...1978	85
"272“	Днепровская 1	1982	1	16	Бочкарев В.С. 1982	86
"57з“	Днепровская 1	1982	2	14	Бочкарев В.С. 1982	
^274”	Пролетарский	1982	2	16	Бочкарев В.С. 1982	
'175“	Пролетарский	1982	3	5	Бочкарев В.С. 1982	
"27б“	Пролетарский	1982	3	9	Бочкврев В.С. 1982	
"177“	Пролетарский	.1982	1	8	Бочкарев В.С. 1982	
"278"	С таромышасто в* ская	1984	2	1	Бочкарев В.С. 1984	
"279"	Ста ро мышасто в- ская	1984	2	5	Бочкарев В.С. 1984	
"280	Батуринская	1979	1	2	Бочкарев В.С. 1979	
"2812	Батуринская	1979	2	2	Бочкарев В.С. 1979	
"282	Приазовский	1983	2	4	Бочкарев В.С. 1983	
"283"	Приазовский	1983	6	8	Бочкарев В.С. 1983	
"284_	Приазовский	1983	2	5	Бочкарев В.С. 1983	
"285	Приазовский	1983	2	2	Бочкарев В.С. 1983	
"286	Приазовский	1983	5	9	Бочкарев В.С. 1983	
287	Бураковский	1983	4	2	Тарабанов В.А.1983	
1288	Карстовый	1985	1	2	Гей А.Н. 1985	73
' 289	Карстовый	1985-	1	14	Гей А.Н. 1985	77
290	Карстовый	1985	6	18	Гей А.Н. 1985	74
н 291	Калининская 1	1983	1	2	Савченко Е.И. 1984	74
292	Калининская 1	1983	1	3	Савченко Е.И. 1984	76
293	Водный	1978	1	•	1	Куликова О.П. 1978	78
294	Пролетарский	1984	1.	9	Шевченко Н.Ф. 1984	
295	Прп пятя пгк^й	1984	4	9	Шевченко Н.Ф. 1984	
296	Пролетарский	1986	2	11		
297	Пролетарский	1986	5	2		
Г298	Северный	1981	1	3	Скрипкин АС. 1984а	
299	Северный	1981	1	9	Скрипкин А.С. 1984а	
300	Новоджерпиевская	1974	б/н	б/н	Анфимов Н.В. 1986	
301	Элитный	1977	б/н	б/н	Анфимов И.Н. 1986	
302	Малаи 1	1981	9	9	Гей О. А. 1986	
303	Г реки IV	1979	1	11	Сорокина И.А. 1986	
304	Греки 1У	1979	3	7	Сорокина И. А 1986	
305	Греки IV	1979	3	10	Сорокина И.А. 1986	
306	Греки IV	1979	4	2	Сорокина И. А 1986	
307	Новотитаровская	1970	1	2	Козенкова В.И. 1980	
308	Новотитаровская	1970	2	2	Козенкова В.И. 1980	
'309	Новотитаровская	1970	3	2	Козенкова В.И. 1980	
ПЗю	Новотитаровская	1970	3	3	Козенкова В.И. 1980	
311	Новотитаровская	1970	10	б/н	Козенкова В.И. 1980	
-312	Новотитаровская	1970	11	1	Козенкова В.И. 1980	
^13	ПКОС	1979	1	3	Марченко И.И... 1979;  1984	
Список комплексов

Список комплексов

1	2	3	4	5	6	7^1
314	ПКОС	1979	1	8	Марченко И.И... 1979- 1984	
315	пкос	1979	1	2	Марченко И.И... 1979- 1984	
316	пкос	1979	5	1	Марченко И.И... 1979- 1984	
317	пкос	1979	3	3	Марченко И.И... 1979;1984	
318	пкос	1979	3	4	Марченко И.И... 1979- 1984	—
319	пкос	1979	4	1	Марченко И.И... 1979 1984	
320	пкос	1979	4	15	Марченко И.И... 1979'  1984	
321	пкос	1979	5	12	Марченко И.И... 1979’  1984	
322	пкос	1979	12	1	Марченко И.И... 1979'  1984	
323	пкос	1979	36	1	Марченко И.И... 1979 1984	
324	пкос	1979	36	9	Марченко И.И... 1979;  1984	
325	пкос	1979	24	1	Марченко И.И... 1979;  1984	
326	пкос	1979	24	2	Маоченко И.И... 1979;1984	
327	пкос	1979	30	1	Марченко И.И... 1979;1984	
328	пкос	1979	32	1	Марченко И.И... 1979;  1984	
329	пкос	1979	36	11	Марченко И.И... 1979;  1984	
330	пкос	1979	33	2	Марченко И.И... 1979;  1984	
331	пкос	1979	35	5	Марченко И.И... 1979: 1984	
332	пкос	1979	35	6	Марченко И.И... 1979;  1984	
333	пкос	1979	36	13	Марченко И.И... 1979; 1984	
334	Верхний	1978	1	3	Нехаев А. А. 1978	83_
335	Верхний	1978	3	2	Нехаев А.А. 1978	5/_
336	Верхний	1978	3	4	Нехаев А.А. 1978	.—
337	Верхний	1978	3	5	Нехаев А.А. 1978		-
338	Верхний	1978	4	2	Нехаев А.А. 1978	_ЬЬ
339	Верхний	1978	4	3	Нехаев А.А. 1978	

		2	3	4	5	6	рп
340	Верхний	1978	5	4	Нехаее А.А. 1978	
	Верхний	1978	5	5	Нехаев А.А. 1978	59
342	Верхний	1978	5	6	Нехаев А. А. 1978	
"343~	Верхний	1978	6	6	Нехаев А.А. 1978	68
"344	Верхний	1978	6	5	Нехаев А.А. 1978	60
"345 .	Верхний	1978	7	3	Нехаев А.А. 1978	
346	Верхний	1978	11	10	Нехаев А.А. 1978	
"347	Верхний	1978	12	4	Нехаев А.А. 1978	
348	Верхний	1978	12	5	Нехаев А.А. 1978	61
"349-	Верхний	1978	12	8	Нехаев А.А. 1978	62
"350“	Верхний	1978	14	1	Нехаев А.А. 1978	
"351	Верхний	1978	14	2	Нехаев А.А. 1978	
352	Верхний	1978	14	3	Нехаев А.А. 1978	62
~353	Верхний	1978	15	3	Нехаев А.А. 1978'	
~354	Верхний	1978	15	4	Нехаев А.А. 1978	
355^	Верхний	1978	16	1	Нехаев А.А. 1978	63
356	Раздольная	1978	7	13	Нехаев А.А. 1978	63-
357	Раздольная	1978	8	1	Нехаев А.А. 1978	
358	Раздольная	1978	8	2	Нехаев А. А. 1978	
359	Раздольная 		1979	9	7	Нехаев А.А. 1979	
360	Раздольная	1979	9	11	Нехаев А.А. 1979	64
361	Раздольная	1979	13	1	Нехаев А.А. 1979	
362	Раздольная	1979	14	1	Нехаев А.А. 1979	64
363	Раздольная	1979	14	3	Нехаев А.А. 1979	65
364	Раздольная	1979	14	4	Нехаев А.А. 1979	66
365	Раздольная	1979	15	•	1	Нехаев А.А. 1979	
366	Раздольная	1979	15	2	Нехаев А.А. 1979	
367	Раздольная	1979	15	6	Нехаев А.А. 1979	67
368	Раздольная	1979	17	6	Нехаев А.А. 1979	
369	Раздольная	1980	17	3	Нехаев А.А. 1980	69
370	Раздольная	1980	17	6	Нехаев А.А. 1980	69
371	Раздольная	1980	18	5	Нехаев А.А. 1980	70
372	Раздольная	1980	19	7	Нехаев А.А. 1980	65
373	Новотитаровская	1980	1	10	Нехаев А.А. 1980	75
374	пкос	1980	10	6	Марченко И.И. 1980	
375	пкос	1980	20	1	Марченко И.И. 1980	
376	Белевцы	1985	1	12	Бестужев Г.Н. 1985	103
377	Белевцы	1985	1	насыпь	Бестужев Г.Н. 1985	
378	Пласту но вс кая	1977	2	4	Нехаев А.А. 1977	71
379	Пластуновская	1977	2	насыпь	Нехаев А.А. 1977	72
380	Раздольная	1977	1	2	Нехаев А.А. 1977	
381	Верхний	1978	2	насыпь  № 1	Нехаев А.А. 1978	
382	•Верхний	1978	2	насыпь №2	Нехаев А.А. 1978	
Список комплексов

1	2	3	4	5	6	
383	Старомышастов- ская	1984	2	насыпь	Бочкарев В.С. 1984	
384	Бойко - Понура	1972	1	3	Ярковая Е.А 1972		
385	Динская	1973	б/н	3	Ярковая Е.А. 1973	ЗИ
386	Динская	1973	б/н	9	Ярковая Е.А. 1972	
387	Новотитаровская “Кирпичный”	1987	б/н	1		
388	Кореновск. Разрушенный курган		б/н	б/н	Анфимов Н.В. 1987	
389	Сергиевская. Разрушенный курган		1968	б/н	б/н	Анфимов Н.В. 1987	114
390	колх. им. Мичурина	1982	1	14	Аптекарев АЗ.1986	115'
391	ПКОС	1979	65	6	Марченко И.И...1979	51
392 4	ПКОС	1979	65	9	Марченко И.И... 1979	52
393	ПКОС	1979	66	13	Марченко И.И...1979	
394	ПКОС	1980	23	2	Марченко И.И. 1980	
395	ПКОС	1980	32	1	Марченко И.И. 1980	
396	ПКОС	1979	63	2	Марченко И.И...1979	
397	ПКОС	1980	19	6	Марченко И.И. 1980	
398	Брюховецкая	1981	5	6	Бочкарев В.С. 1981	—
399	Брюховецкая	1981	5	7	Бочкарев В.С. 1981	83
400	Брюховецкая	1981	8	6	Бочкарев В.С. 1981	
401	Анапская	1982	7	3	Бочкарев В.С. 1982	
402	Днепровская	1982	1	12	Бочкарев В.С. 1982	
403	Новотитаровская	1973	1	1	Ярковая Е.А. 1973	82
404	Новотитаровская	1973	14	3	Ярковая Е.А 1973	95
405	Новотитаровская	1973	2	4а	Ярковая Е.А. 1973	115
406	ПКОС	1979	63	3	Марченко И.И...1979	
407	ПКОС	1980	18	2	Марченко И.И. 1980	
408	ПКОС	1980	6	10	Марченко И.И. 1980	
409	ПКОС	1980	6	6	Марченко И.И. 1980	
410	ПКОС.  Павлоградский	1978	4	1	Марченко И.И...1978	
БИБЛИОГРАФИЯ

Абрамова М.П. 1959. Сарматская культура II в. до н.э. (По материалам Нижнего
Поволжья. Сусловский этап)//СА. 1959. № 1. С.52-71.

Абрамова М.П. 1969а. О керамике с зооморфными ручками//СА. 1969. № 2.

С.69-84.

Абрамова М.П. 19696. Мечи и кинжалы центрального района Северного Кавказа
в сарматское время//МИА 1969. № 169. С.З—11.

Абрамова М.П. 1971. Зеркала горных районов Северного Кавказа в первые века
нашей эры// История и культура Восточной Европы по археологическим данным.
М.,1971. С.121-132.

Абрамова М.П. 1972. Нижне-Джулатский могильник. Нальчик, 1972.

Абрамова М.П. 1978. К вопросу об аланской культуре Северного Кавказа//СА
1978. № 1. С.72-82.

Абрамова М.П. 1979. К вопросу о связях населения Северного Кавказа сармат-
ского времени//СА. 1979. № 2. С.31-50.

Абрамова М.П. 1982. Катакомбные и склеповые сооружения юга Восточной
Европы (середина I тыс. до н.э.-первые века н.э.)// Археологические исследования
на юге Восточной Европы.Ч.2. М, 1982. С.9—19. ( Тр./ГИМ; Вып. 54).

Абрамова М.П. 1983. О хронологии ранней группы погребений Нижне-Джулат-
ского могильника//КСИА . 1983. № 176. С.34—39.

Абрамова М.П. 1984. О происхождении северо-кавказской керамики с зооморф-
ными ручками/Щревности Евразии в скифо-сарматское время. М., 1984. С.15-20.

Абрамова М.П. 1986. Некоторые особенности погребений Ш-1 вв до н.э. пред-
горной зоны Центрального Предкавказья/УНовое в археологии Северного Кавказа.
М.,1986. С.177-190.

Абрамова М.П. 1987. Подкумский могильник. М.,1987.

Абрамова М.П. 1992. Некоторые особенности взаимоотношений ираноязычных
кочевников и оседлых племен ПредкавказьяУ/РА. 1992. № 2. С.20-31.

Авербух М.С. 1970. Войны и народонаселение в докапиталистических об-
ществах. М.,1970.

Алексеева Е.М. 1970. Классификация античных бус//Статистико-комбинаторные
методы в археологии. М.,1970. С.59-82.

Алексеева Е.М. 1975. Античные бусы Северного Причерноморья//САИ 1975.
Вып. Г1-12.

Алексеева Е.М. 1976. Керамический комплекс первой половины III в. до н.э. из
Горгиппии/УКСИА. 1976. Вып. 145. С.44-50.

Алексеева Е.М. 1978 Античные бусы Северного Причерноморья//САИ 1978.
Вып. Г1-12.

Алексеева Е.М. 1982а. Античные бусы Северного Причерноморья//САИ. 1982.
Вып. Г1-12.

Алексеева Е.М. 19826. Юго-восточная часть некрополя ГоргиппииУ/Горгиппия:
Материалы Анапской археологической экспедиции.Ч.2. Краснодар, 1982. С.5-17.

Алексеева Е.П. 1976. Этнические связи сарматов и ранних алан с местным
населением Северо-Западного Кавказа (III в. до н.э-IV в.н.э.).Черкесск, 1976.

Алексеев А.Ю. 1987. Хронология Скифии второй половины IV века до нашей
эры//Археологический сборник Гос. Эрмитажа. 1987. № 28 . С.38—51.

Амброз А.К. 1966. Фибулы юга Европейской части СССР//САИ. 1966. Вып.Д1-зо

Анфимов И.Н. 1984. Меотский могильник 1-П веков близ станицы Елизаветин-
ской//Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп, 1984. С.83-111.

Анфимов И.Н. 1985. Об этнических процессах на Средней Кубани в I в. до н.э. _
III в. н.э.//Проблемы археологии и этнографии. Л.,1985. Вып.З. С.64-70.

Анфимов И.Н. 1986. Погребальный комплекс II в. до н.э. у хутора Элитный
(Краснодарский край)//Новое в археологии Северного Кавказа. М., 1986. С. 190-197

Анфимов Н.В. 1947. Земляные склепы сарматского времени в грунтовых могиль-
никах Прикубанья//КСИИМК . 1947. № 16. С.148-157.

Анфимов Н.В. 1951. М еото-сарматский могильник у .станицы Усть-Пабинской//
МИА. 1951. №23. С.155-207.

Анфимов Н.В.1952а. Новые материалы по меото-сарматской культуре При-
кубанья7/КСИИМК. 1952. Вып. 46. С 72-85.

Анфимов Н.В. 1952В. Позднесарматское погребение из Прикубанья //Археология
и история Боспора. Симферополь, 1952. Вып.1. С.215-216.

Анфимов Н.В. 1953. Древние поселения Прикубанья. Краснодар. 1953.

Анфимов Н.В. 1954. Основные этапы развития культуры меото-сарматских пле-
мен Прикубанья (По материалам грунтовых могильников): Автореф.дис. ... канд. иск
наук М., 1954.

Анфимов Н.В. 1955а. Глиняные курильницы сарматского времени с Северного
Кавказа//КСИИМК. 1955. Вып.58. С.31-33.

Анфимов Н.В. 19556. Археологические разведки по среднему Прикубанью//
КСИИМК. 1955. Вып.60. С.45-53.

Анфимов Н.В. 1958. Племена Прикубанья в сарматское время //СА. 1958.
Вып.28. С.62-71.

Анфимов Н.В. 1969. Меотский могильник на западной окраине Краснодара//Наш
край: Материалы по изучению Краснодарского края. Краснодар, 1969. Вып.1.
С 158-166.

Анфимов Н. В. 1972. Курганы рассказывают. Краснодар, 1972.

Анфимов Н.В 1975. К вопросу о сарматизации Прикубанья// V Крупновские чте-
ния по археологии Кавказа . Тез. докл. Махачкала, 1975. С.49-51.

Анфимов Н.В. 1979а. К вопросу о восточной границе меотских племен и центре
сиракского союза в Прикубанье//!Х Крупновские чтения: Тез.докл. Элиста, 1979.
С. 32.

Анфимов Н.В.19796. Общественный строй у меотов//Изв.СКНЦ ВШ. Обществ,
науки. 1979. № 1. С.12-17.

Анфимов Н.В. 1986а. Курганный комплекс сарматского времени из бассейна
р.Кирпили//Новое в археологии Северного Кавказа. М., 1986. С.183-190.

Анфимов Н.В. 19866. Античное влияние в меотской керамике//Проблегиы антич-
ной культуры М, 1986. С.125-129.

Анфимов Н.В. 1987. Древнее золото Кубани. Краснодар, 1987.

Аптекарев А.З. 1982. К вопросу о центрах импорта керамической тары на Сред-
нее Прикубанье во 2-й половине |\/-111 вв. до н Э.//ХН Крупновские чтения: Тез.докл.
М„ 1982. С.46—47.

Аптекарев А.З. 1980. Отчет по исследованию разрушающейся части грунтового
могильника гор. № 2 у хут. им.Ленина//Архив ИА РАН, ф. Р-1, № 8785.
Аптекарев А.З. 1981. Отчет по раскопкам могильника гор. № 2 хут. им.Ленина//
Архив ИА РАН, ф. Р-1, № 8786.

Аптекарев А.З. 1986. Шлем-подражание из Прикубанья//Древности Кубани:
Материалы к семинару. Краснодар, 1986. С.7-8.

Аптекарев А.З. 1989. К вопросу о восточной границе Боспорского царства во
второй половине 1У-первой половине III в. до н.э.//Первая Кубанская археологиче-
ская конференция: Тез. докл. Краснодар, 1989. С.63-65.

Арсеньева Т.М. 1977. Некрополь Танаисв. М., 1977.

Арсеньева Т.М., Каменецкий И.С. 1972. Отчет Нижне-Донской экспедиции за
1972 г.//Архив ИА РАН, ф. Р-1, № 4931.

Артановский С М. 1967. Историческое единство человечества и взаимное влия-
ние культур: философско-методологический анализ современнх буржуазных кон-
цепций. Л., 1967.

Арутюнов С.А. 1978. Билингвизм и бикультуризм//СЭ. 1978. № 2. С 3-12.

Арутюнов С.А., Хазанов А.М. 1979. Археологические культуры и хозяйственно-
культурные типы: проблема соотношения//Проблемы типологии в этнографии. М.,
1979. С. 140-147.

Археология СССР. 1984. Археология СССР: В 20 т. Античные государства Се-
верного Причерноморья / Под ред акад. Б.А.Рыбакова; Сост. Е.М.Алексеева,
И.Б.Брашинский и др. М., 1984.

Березин Я.Б. 1979. Зооморфная керамика как показатель этнических процессов
на Северном Кавказе в сарматское время//Археология и вопросы этнической ис-
тории Северного Кавказа. Грозный, 1979 С.34-38.

Березин Я.Б. 1985. Об этнических процессах на Северном Кавказе в сарматское
время//Археология и краеведение ВУЗу и школе: Вторая региональная научно-прак-
тическая конференция. Грозный, 1985. С.46-48.

Берзин З.О. 1956. Некоторые вопросы возникновения раннеклассовых форма-
ций//Общее и особенное в историческом развитии стран Востока. М., 1966 С 59-74.

Берхин И.П. 1962. О месте изготовления парных фаларов Федуловского клада //
Сообщения Гос.Эрмитажа. 1962. Выл.22. С.37—39.

Бестужев Г.Н. 1985. Пригородный отряд Кубанской экспедиции. Полевой отчет
за 1985 г.//Архив ЛОИА РАН, КП, № 3304.

Боковенко Н.А. 1977. Типология бронзовых котлов сарматского времени в Вос-
точной Европе//СА. 1977. № 4. С.228-235.

Боковенко Н.А. 1981. Бронзовые котлы эпохи ранних кочевников в азиатских
степях//Проблемы западно сибирской археологии. Эпоха железа. Новосибирск,
1981. С.42—52.

Борисов В.И. 1978. Реки Кубани. Краснодар, 1978.

Бочкарев В.С. 1978. Отчет о раскопках курганной группы Брюховецкая I в 1978 г.
//Архив ЛОИА РАН, КП, № 2213.

Бочкарев В.С. 1979. Отчет о работе в Брюховецком районе Краснодарского края
в 1979 г.// Архив ЛОИА РАН, КП, № 2287.

Бочкарев В.С. 1980. Отчет о работе Новокорсунского и 2-го Батуринского отря-
дов в Тимашевском и Брюховецком районах Краснодарского края в 1980 г.//Архив
ЛОИА РАН, КП, № 2545.

Бочкарев В.С. 1981. Отчет о работе Брюховецкого отряда в 1981 г.//Архив ЛОИА
рАН, КП, № 2685.
Бочкарев В.С. 1982. Отчет о работе Кубанской экспедиции в 1982 г.//Архив ЛОИа
РАН, КП, № 2805.

Бочкарев В.С. 1983. Отчет о работе экспедиции в Приморско-Ахтарском районе
в 1983 Г.//Архив ЛОИА РАН, КП, № 2889.

Бочкарев В.С. 1984. Отчет о работе Кубанской экспедиции в 1984 г.//Архив ЛОИД
РАН, КП, № 3055.

Бочкарев В.С. 1991. Бочкарев В.С., Бестужев Г.Н., Бианки АМ., Трифонов В.А
Раскопки курганов у станицы Брюховецкой Краснодарского края в 1978 г.//Древние
культуры Прикубанья. Л., 1991. С.3-58.

Браминский И.Б. 1980. Греческий керамический импорт на Нижнем Дону, д
1980.

Браминский И.Б. 1984. Методы исследования античной торговли (На примере
Северного Причерноморья). Л., 1984.

Бромлей Ю.В. 1983. Очерки теории этноса. М., 1983.

Брыкина ГА., Горбунова Н.Г. 1984. Железные наконечники стрел из
Ферганы//Древности Евразии в скифо-сарматское Время. М., 1984. С.28—36.

Вадецкая Э.Б.1983. Первые итоги работ на КАТЭКе //Древние культуры Евразий-
ских степей. Л., 1983. С.47-56.

Веселовский Н.И. 1905. Курганы Кубанской области в период римского владыче-
ства на Северном Кавказе//!руды XII Археологического съезда в Харькове в 1902
году. Т.1. М., 1905.

Вийрес А.О.1978. Выражение этнической специфики в сфере материальной
культуры//Методологические проблемы исследования этнических культур: Мате-
риалы симпозиума. Ереван, 1978. С.43-53.

Виноградов В.Б. 1961. К вопросу об изображении животных на сарматской кера-
мике//Археологический сборник / МГУ. Ист. ф-т. НСО. М., 1961. С.32-46.

Виноградов В.Б.1963. Сарматы Северо-Восточного Кавказа/./Труды Чечено-
Ингушского НИИ. Т 4 Грозный, 1963.

Виноградов В.Б. 1965. Сиракский союз племен на Северном Кавказе//СА. 1965.
№ 1. С.10.8—121.

Виноградов В.Б. 1966. Локализация Ахардея и сиракского союза племен (По
письменным источникам)//СА. 1966. № 4. С.38-50.

Виноградов В.Б.1967. Античные источники и данные археологии скифо-сар-
матского времени в Центральном Предкавказье в свете проблемы этнонегеза осе-
тин//Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967. С. 177-185.

Виноградов В.Б. 1968. Об интерпретации сарматских погребальных памятников
Предкавказья III в. до н.э. -1 в. Н.Э.//СА. 1968. № 1. С.48-55.

Виноградов В.Б. 1972. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское
время (VII-IV вв. до н.э.)//Вопросы политической истории, эволюции культур и этно-
генеза. Грозный, 1972.

Виноградов В.Б.1975. Описание Северного Кавказа в “Географии" Страбона (XI,
V, 1-8)//Изв. СКНЦ ВШ. Обществ, науки. 1975. № 4. С.36—43.

Виноградов В.Б., Петренко В.А. 1977. К происхождению сарматских зеркал-
подвесок//КСИА. 1977. Вып. 148. С.44—49.

Виноградов В.Б., Березин Я.Б, 1985. Катакомбные погребения и их носители в
Центральном Предкавказье в III в. до н.э. - IV в. н.э.//Античность и варварский мир.
Орджоникидзе, 1985. С.43-63.
Власкин М.В., Ильюков Л.С. 1978. Канфары из сарматских погребений лево-
бережья р.Сал//Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье.
Тез.докл. к семинару. Новочеркасск, 1978. С.48—49.

Волков И.Г.1978. Об этнической принадлежности впускных погребений в
курганах бронзового века правобережья р.Кубани/Л/||1 Крупновские чтения: Тез.докл.
Нальчик, 1978. С.35-36.

Вокодав Н.В. 1984. Курган эпохи бронзы на территории ОПХ “Рассвет7/Мате-
риалы к научно-практическому семинару археологов на тему: “Итоги полевых иссле-
дований археологических памятников Краснодарского края в 1982-1983 гт. и задачи
на 1984-1985 гг".Краснодар, 1984. С.6.

Гаглойти Ю.С. 1966. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси, 1966.

Гаглойти Ю.С. 1968. К истории северо-кавказских аорсов и сираков//Известия
Южно-Осетинского НИИ. Цхинвали, 1968. Вып.15. С.23—39.

Гайдукевич В.Ф. 1949. Боспорское царство. М.; Л., 1949.

Галанина Л. К. 1980. Курджипский курган. Л., 1980.

Галкин Г.А. Коровин В.И. 1980. Опыт исследования названий р.
Кубань/Юномастика Кавказа. Орджоникидзе, 1980. С.106-109.

ГвйА.Н., Каменецкий И.С. 1986. Северо-Кавказская экспедиция в 1979-1983 гг. II
КСИА. 1986. Вып.188. С.36-51.

Гей О.А. 1986. Погребение сарматского времени у. хут. Малаи//КСИА. 1986.
Вып.186. С.73-76.

Герц К.1876. Исторический обзор археологических иследований и открытий на
Таманском полуострове с конца XVIII столетия до 1859 г. М., 1876.

Гиджрати Н.И., Наглер А О. 1985. Сарматское погребение у сел. Комарове Моз-
докского района СО АССР (Предварительная публикация)//Античность и варварский
мир. Орджоникидзе, 1985. С. 130-137.

Голубкина Т.н. 1951. О зоомоофной керамике из Мингечаура//Материальная
культура Азербайджана. Ч. 2. Баку, 1951. С.103-140.

Граков В.Н. 1962. Две заметки по скифо-сарматской археологии//КСИА. 1962.
Вып.89. С.38-41.

Григорьев ГВ. 1948. Келесская степь в археологическом отношвнии//Известия
АН Каз. СССР. 1948. № 46. Вып. 1. С.48-78.

Грязнов М.П. и др. 1979. Комплекс археологических памятников у горы Тепсей на
Енисее. Новосибирск, 1979.

Гущина И.И. 1960. Некоторые формы сарматской керамики из Пантикапея // Тру-
ды ГИМа. 1960. Вып. 37. С. 105-110.

Гущина И.И.1961. Случайная находка в Воронежской области//СА. 1961. № 2.
С.241-246.

Гущина И.И. 1962. Находки в Краснодарском крае//СА. 1962. №2. С.20.6-210.

Гущина И.И. 1983. К вопросу о датировке и этнической принадлежности неко-
торых впускных захоронений в курганах Прикубанья, исследованных Н И.Веселов-
ским в 1900 году//История и культура сарматов. Саратов, 1983. С.92—98.

Г/щина И.И., Попова Т.Б. 1970. Воздвиженский курган - памятник III тысячеле-
тия- 1 в. до н.э.//Ежегодник ГИМа (1965-1966 гт.). 1970. С.72—90.

Г/щина И.И., Засецкая И.П. 1989. Погребения “зубовского-воздвиженского” типа
“а раскопок Н.И.Веселовского в Прикубанье (I в. до н.э. - II в. н.э.)//Археологические
исследования на юге Восточной Европы. М., 1989. С.71-150. (Тр./ ГИМ; Вып.70).
Давыдов Л.К. 1955. Гидрография СССР. Ч. 2. Л., 1955.	'* *'

Дашевская ОД.1980. Земляной склеп на Беляусе//КСИА. 1980. Вып. 162
С.90-96.

Дворниченко В.В., Федоров-Давыдов Г.А. 1981. Серебряные фалары из сар-
матского . погребения могильника Кривая Лука IX в. Астраханской области//КСИА
1981. Вып.168. С.100-105.

Десятчиков Ю.М. 1973. Сарматы на Таманском полуострове//СА. 1973. № 4
С. 69-80.

Десятчиков Ю.М. 1974а. Процесс сарматизации Боспора: Автореф. дис. . канд
ист.наук. М., 1974.

Десятчиков Ю.М. 19746. Процесс сарматизации Боспора: Дис. ... канд.ист.наук
М., 1974.

Десятчиков Ю.М. 1977. Арифарн, царь сираков//История и культура античного
Мира. М., 1977. С.45—48.

Десятчиков Ю.М. 1981. Митридат Боспорский и Зорсин Сиракский/Жультурные
взаимосвязи народов Средней Азии и Кавказа с окружающим миром в древности и
средневековье: Тез.докл. М., 1981. С.49.

Дзис-Райко Г.А., Суничук Е.Ф. 1984. Комплекс предметов скифского времени из
с.Великоплоское//Ранний железный век Северо-Западного Причерноморья. Киев
1984. С.148-161.

Дитлер П.А. 1961. Могильники в районе поселка Колосовка на реке
Фарс//Сборник материалов по археологии Адыгеи. Т.2. Майкоп, 1961. С.127-189.

Дитлер П.А. 1972. Комплекс из кургана близ аула Кунчукохабль//Сборник мате-
риалов по археологии Адыгеи. Т.З. Майкоп, 1972. С.66—78.

Дитлер П.А. 1977. Меотский могильник в карьере Майкопского кирпичного заво-
да № 2//Сборник трудов по археологии Адыгеи. Майкоп, 1977. С.68-110.

Добролюбский А.О. 1978. О реконструкции социальной структуры общества ко-
чевников средневековья по данным погребального обряда//Археологические иссле-
дования Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1978. С.107-119.

Драчук В.С. 1975. Система знаков Северного Причерноморья. Киев, 1975.

Думберг Е. К. 1901. Раскопки курганов на Зубовском хуторе в Кубанской области//
Известия Императорской Археологической комиссии. М., 1901. Вып.1. С.94—100.

Дьяконов М.М. 1950. Работы Кафирниганского отряда//МИА. 1950. №15.
С. 147-188.

Ждановский А.М. 1975. Отчет об исследовании могильника в ауле Ленинохабль
Теучежского района Адыгейской автономной области в 1975 г.// Архив ИА РАН, ф
Р-1, №6524.

Ждановский А.М. 1977. О погребальном обряде ранней группы захоронений Ле-
нинохабльского могильника//Археология и вопросы атеизма. Грозный, 1977.
С. 44-51.

Ждановский А.М. 1979. Новые данные об этнической принадлежности курганов
“Золотого кладбища"//Археология и вопросы этнической истории Северного Кавказа.
Грозный, 1979. С.38-45.

Ждановский А.М. 1981. Назревшие проблемы социально-политической истории
меотов Прикубанья//Археология и краеведение ВУЗу и школе. Грозный, 1981.
С.31-33.

Ждановский А.М. 1983. Появление алан в Прикубанье//ПроблеМы хронологии
археологических памятников степной зоны Северного Кавказа. Ростов-на-Дону,
1983. С.81-84.	......	' '

Ждановский А.М.1984а: Некоторые аспекты, социально-политической истории
племен Прикубанья в I—П! вв. н.э.//Археология и вопросы социальной истории Се-
верного Кавказа. Грозный, 1984. С.49-56.	-

Ждановский А.М.19846. Подкурганные катакомбы Среднего Прикубанья первых
веков н.э.II Археолого-этнографические исследования Северного Кавказа. Крас-
нодар, 1984. С. 72—9.9.	;

Ждановский А.М. 1985а. История племен Среднего Прикубанья во II в. до н.э. -
III в. н.э. (По материалам курганных погребений): Автореф. дис. ... канд.ист.наук. М„
1985.

Ждановский А.М. 19856. История племен Среднего Прикубанья во II в. до н.э. -
||| в. н.э. (По материалам курганных погребений). Дис. ...канд.ист.наук. М., 1985.

Ждановский А.М. 1988. Классификация наконечников стрел из курганных по-
гребений Среднего Прикубанья сарматского времениУ/Проблемы археологии и этно- ,
графин Северного Кавказа. Краснодар, 1988. С.54-68.

Ждановский А.М. 1990а. Новые погребения кочевников сарматского круга из ,
Закубанья//Древние памятники Кубани. Краснодар, 1990. С.102-116.

Ждановский А.М. 19906. К истории сиракского союза племен (По материалам ;
курганных погребений Среднего Прикубанья)//Дон и Северный Кавказ в древности и
средние века. Ростов-на-Дону, 1990. С.35-48.

Ждановский А.М., Марченко И.И. 1988. Сарматы в Прикубанье//Проблемы
сарматской археологии и истории: Тез. докл. Азов, 1988. С.42-56.

Ждановский А.М., Марченко И.И, Лимберис Н.Ю. 1988. Погребальный обряд
сарматов Закубанья (По раскопкам 1984 г. и дореволюционным материалам)// По-
гребальный обряд древнего и средневекового населения Кавказа. Орджоникидзе,
1988 С. 103-126.

Жепезчиков Б.Ф. 1980. Ранние кочевники Южного Приуралья: Дис. ... канд. ист.
наук М , 1980

Железчиков Б.Ф., Кригер В.А. 1978. Катакомбные захоронения Уральской обла-
СТИ//СА. 1978. № 4. С.218-228.

Заднепровский Ю.А. 1971. Находки зеркал сарматского типа в Северном Иране//
Искусство и археология Ирана: Докл. всесоюз. конф. (1969). М., 1971. С.133—141.

Засецкая И.П. 1965. Назначение вещей федуловского клада//Материалы и ис-
следования по археологии Европейской части СССР: Археол. сб; М.;Л., 1965. Вып.7.
С.28-36

Засецкая И.П. 1974. "Диагональные" погребения Нижнего Поволжья и проблема
определения их этнической принадлежностиУ/Археологический сборник Гос.Эрмита-
жа. 1974. Вып.16. С.105-121.

Засецкая И.П. 1986. Зооморфные мотивы в сарматских бляшкахУУАнтичная
торевтика. Л., 1986. С. 128-140.

Засецкая И.П., Марченко И.И. 1989. Литые стеклянные канфары из Прикубанья
(Классификация и хронология)//Первая Кубанская археологическая конференция.
Краснодар, 1989. С.72-73.

Засецкая И.П., Марченко И.И. 1995. Классификация стеклянных канфаров позд-
ивэллинистического и раннеримского времениУ/Археологический сборник Гос.Эрми-
тажа. 1995. Вып.32. С.90-104.
Зеест И.Б. 1960. Керамическая тара Боспора//МИА. 1960. №83.

Зуйков Ю.В. 1987. Позднеэллинистический керамический комплекс из Горгип-
ПИИ//КСИА. 1987. Вып.191 С.70-75.

ИАК. 1903. Известия Императорской Археологической комиссии. Вып.8. Спб.
1903.

Иванов Т. 1962. Античная керамика от некрополя на АполонияУ/Аполлония. Со-
фия, 1962. С.65-274.

Игнатов В.Н. 1986а. Катакомбы сарматского времени из курганов у ст-цы Хопер-
ская//КСИА. 1986. Вып.186. С.65-68.

Игнатов В.Н. 19866, Бронзовые зеркала из курганов Краснодарского края//СА
1986. № 3. С.233-234.

ИсмизадеО.Ш. 1956. Ялойлутепинская культура. Баку, 1956.

Каменецкий И.С. 1965а. Население Нижнего Дона в 1-||| вв. н.э.: Дис. ... канд.ист.
наук. М., 1965.

Каменецкий И.С. 19656. Ахардей и сираки//Материалы сессии, посвященной ито-
гам археологических и этнографических исследований 1964 года в СССР: Тез.докл.
Баку, 1965. С.99.

Каменецкий И.С. 1984 Разведки в Усть-Лабинском районе в 1982 г.//Материапы
к научно-практическому семинару археологов на тему “Итоги полевых исследований
археологических памятников Краснодарского края в 1982-1983 гг. и задачи на 1984-
1985 гг.” . Краснодар, 1984. С.9-10.

Каменецкий И.С. 1986. Код для описания погребального обряда//Археолошче-
ские работы на новостройках. Древности Северного Кавказа: Материалы работ Се-
верокавказской экспедиции. 1986. Вып.1. С.136-194.

Каменецкий И.С., Романова Г.П. 1985. Исследования меотских городищ в Крас-
нодарском крае//Археологические исследования в зонах мелиорации. Итоги и перс-
пективы их интенсификации. Л., 1985 С.42-43.

Каминский В.Н.1986а. Сарматские погребения из Тимашевского кургана в степ-
ном Прикубанье//Древности Кубани: Материалы к семинару. Краснодар, 1986.
С. 25-26.

Каминский В.Н., Берлизов Н.Е. 1987. Раскопки кургана кладбища в Курганинске в
Восточном Закубанье/Щревности Кубани: Материалы семинара. Краснодар, 1987.
С. 47-48.

Каминский В.Н. 1981. Отчет об археологических раскопках могильника Мостов-
ского в ст. Отрадной Отрадненского района Краснодарского края в 1981 г.II Архив
КГИАМЗ, ф.Ш, № 344, 345.

Каминский В.Н. 1982. Отчет о раскопках курганов в ст. Михайловской Курганин-
ского района Краснодарского края в 1982 г.// Архив КГИАМЗ, ф. III, № 358, 359.

Каминский В.Н. 1984. Отчет о раскопках в г.Тимашевске Краснодарского края в
1984 г.// Архив КГИАМЗ, ф. III, № 428, 4286.

Каминский В.Н. 1985. Отчет о раскопках курганов в Курганинском районе Красно-
дарского края в 1985 1.11 Архив КГИАМЗ, ф. III, № 454.

Каминский В.Н. 1987. Раскопки курганов из станицы Михайловской в Закуба-
ньеЛАО за 1985. М., 1987.

Каминский В.Н., Каминская ИВ., Берлизов Н.Е. 1988. Отчет о раскопках кургана-
кладбища в г.Курганинске Курганинского района Краснодарского края в 1986 г.//

Архив КГИАМЗ, ф.Ш, № 455.
Каминская И.В. 1984. Меотский могильник у х.Александровского в Закубанье//
Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп, 1984. С.80-82.

Каминская ИВ. 1988 Сарматские погребения на Урупе//СА 1988. № 1.
С.145-151.

Каминская И.В., Каминский В.Н., Пьянков А.В. 1985. Богатое сарматское пог-
ребение из кургана № 2 у ст.Михайловской в Закубанье//СА. 1985. № 4. С.228-234.

Канонников А.М. 1977. Природа Кубани и Причерноморья. Краснодар. 1977.

Кантемиров Э.С. 1981 Погребение сарматского воина II-! вв. до н.э. у селения
Куртат СО АССР//Античные государства и варварский мир. Орджоникидзе, 1981.
С.64-69.

Калошина С.И. 1959. Некрополь в районе поселка им.Войкова И МИА. 1959.
№ 69. С. 108-153.

Калошина С.И. 1965. Итоги работы Кобяковской экспедиции //КСИА. 1965.
Выл. 103. С.45-52.

Карышковский П.О. 1968. До питание про дату ольвийского декрета на честь
Протогена//Археолопя. Т. 21. Киев, 1968. С.95-105.

Каспарова К.В. 1977. О фибулах зарубинецкого типа//Археологический сборник
Гос.Эрмитажа. 1977. Вып. 18. С.68-78.

Каспарова К.В. 1984. Зарубинецкая культура в хронологической системе культур
эпохи Латена//Археопогический сборник Гос.Эрмитажа. 1984. Вып.25. С.108-117.

Кёлер К. 1992. Общая типология и хронология транспортных амфор//Греческие
амфоры. Проблемы развития ремесла и торговли в античном мире. Саратов, 1992.
С 275-283.

Керефов Б.М. 1978. К этнической истории племен Центральной части Северного
Кавказа в сарматское время И VIII Крупновские чтения: Тез. докл. Нальчик, 1978.
С. 17-18.

Керефов Б.М. 1984. О культовых сосудах’ Северного Кавказа сарматского време-
ниУ/Этнография и современность: Материалы Всесоюзной этнографической сессии,
посвященной 60-петию образования СССР. Нальчик, 1984. С. 145-152.

Керефов Б.М.1985. Чегемский курган-кладбище сарматского времени/ГАрхеоло-
гические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1985
С. 135-259.

Книпович Т.Н. 1949. К вопросу о торговых сношениях античных колоний Север-
ного Причерноморья//СА. 1949. Вып.11. С.271-284.

Книпович Т.Н. 1952. Краснолаковая керамика первых веков нашей эры из раско-
пок Боспорской экспедиции 1935-1940 ггУ/МИА. 1952. № 25. С.289-326.

Книпович Т.Н. 1966. Греческое лапидарное письмо в памятниках Ольвии//Нумиз-
матика и эпиграфика. Т. 4. М., 1966. С.3-30.

Ковпаненко ГТ. 1986. Сарматское погребение I в. н.э. на Южном Буге Киев
1986.

Козенкова В.И. 1980. Комплексы сарматского времени из станицы Новотитаров-
ской (Краснодарский край) II Северный Кавказ в древности и в средние века М
1980 С.72-91.

Кондратьев И.И. 1987. Стеклянные украшения сарматского Поволжья. Автореф.
Дис. ... канд.ист.нак. М., 1987.

Кондратьев И.И. 1984 Сирийские бусы в погребениях Северного Причерно-
морья в античное время//Комплексные методы в изучении истории с древнейших
времен до наших дней: Тез.докл'. М., 1984. С.66-68.

Кондрашов А.В. 1985. Отчет о раскопках двух курганов в станице Новокорсуц.
ской Тимашевского района Краснодарского края в 1985 г.// Архив КГИАМЗ ф щ
№422.

Кореняко В.А. 1980. Погребение сарматского времени в кургане у с.Новосе-
лицкое в Ставропольском крае//КСИА. 1980. Вып. 162. С.96-101.

Кореняко В.А., Найденко А.В. 1977. Погребения раннего железного века в
курганах на р.Томузловке (Ставропольский край)//СА. 1977. № 3. С.230-248.

Корпусова В.Н. 1983. Некрополь Золотое (К этнокультурной истории европейско-
го Боспора). Киев, 1983.

Костенко В.И. 1978. Комплекс с фанерами из сарматского погребения у с.Була-
ховка//Курганные древности степного Поднепровья III-! тыс. до н.э. Днепропетровск,
1978. С.78-85.

Косяненко В.М. 1982. Об эпементах меотского погребального обряда в некро-
поле Кобякова городища// XII Крупновские чтения: Тез.докл. М., 1982. С.51-52.

Косяненко В.М. 1987. Бронзовые фибулы из некрополя Кобякова городищаЯСА
1987. № 2. С.45-62.

Кропоткин В.В. 1970. Римские импортные изделия в Восточной Европе (II в. до
н.э. —V в. н.э.)//САИ. 1970. Вып. Д1—27.

Кругликова И.Т.1966. Боспор в поздне античное время. М., 1966.

Кругликова И.Т. 1982. Раскопки некрополя в районе Астраханской улицы в 1954-
1964 гг.//Горгиппия: Материалы Анапской археологической экспедиции. 4.2 Крас-
нодар, 1982. С.117—149.

Кругликова И.Т., Виноградов Ю.Г. 1973. Клейма Синопы на амфорах из поселе-
ния Андреевка Южная//КСИА. 1973. Вып. 1 33. С.44-53.

Крупнов В. И.1951. Новый памятник древних культур Дагестана: Опыт первого
исследования Таркинского могильника 19Ц-7 года//МИА. 1951. № 23. С-208-225.

Крупнов В.И. 1967. Проблема происхождения осетин по археологическим даи-
ным//Происхождение осетинского народа: Материалы научной сессии, посвященной
проблеме этногенеза осетин. Орджоникидзе, 1967. С.22-41.

Кубарев В^. 1987. Курганы Уландрьгка. Новосибирск, 1987.

Кузнецов В.А. 1962. Аланские племена Северного Кавказа//МИА. 1962. № 106.

Кузнецов В.А. 1984. Очерки истории алан. Орджоникидзе, 1984.

Кузнецова Т.М. 1980. Зеркала из сарматских погребений Ставропопья//КСИА.
1980. Вып.162. С.101-104.

Кузнецова Т.М. 1982. Зеркала с боковыми ручками из скифских памятни-
КОВ//КСИА. 1982. Вып.170. С.13-19.

Кузнецова Т.М. 1985. Зеркала в погребальном обряде сарматов//Всесоюзная
археологическая конференция “Достижения советской археологии в XI пятилетке.
Тез.докл. Баку, 1985. С.199-201.

Кузьмин Н.Ю. 1983. Тесинские погребальные памятники на юге Хакассии у
Г.Саяногорска//Древние культуры Евразийских степей. М., 1983. С.72—75.

Кузьмин Н.Ю. 1987. Вопросы перигодизации татарской культуры/ШробпеММ
археологии степной Евразии: Тез.докл. Кемерово, 1987. С.68-71.

Куклина И.В. 1985. Этногеография Скглнфии. Л., 1985.	-

Куликова О.П. 1978. Отчет о раскопках курганов в рисосовхозе “Красноар
ский’ в 1978 г.//Архив КГИАМЗ, ф. III, № 3 02.
Куликова О.П. 1981. Исследование меотского могильника у хутора им.Ленина//.

Археологические открытия 1980 года. М., 1981. С.107.

Кунина Н.З., Сорокина Н.П. 1972. Стеклянные бальзамарии Боспора//Труды Гос.

Эрмитажа. Т.13. 1972. С.146-177.

Купершток В.Л., Миркин Б.Г., Трофимов В.А. 1976а. К обоснованию одного кри-
терия кпассификации//Методы моделирования и обработки информации. Новоси-
бирск. 1976. С.133-142.

Купершток ВЛ, Миркин Б.Г., Трофимов В.А. 19766. Сумма внутренних связей
как показатель качества классификации//Автоматика и телемеханика. 1976. № 3.
С.133-141.

Латышев В.В. 1909. ПОЛЧКА. Спб., 1909.

ЛатЫшев В.В 1948. Известия древних авторов о Скифии и Кавказе// ВДИ. 1948.
№4. С.289-291.

Лебедев Г.С. 1977. Погребальный обряд как источник социологической рекон-
струкции (По материалам Скандинавии эпохи викингов)//КСИА. 1977. Вып. 148.
С.24-30.

Ленц Э.Э. 1902. Описание оружия, найденного в 1901 году в Кубанской
области/ЛЛзвестия Императорской Археологической комиссии. Вып. 4. Спб.. 1902.
С.121-131.

Леонти Мровели. 1979. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об аб-
хазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. М., 1979.

Либеров ПЛ. 1965. Памятники скифского времени на Среднем Дону//САИ. 1965.

Вып. Д1-31.

Либеров П.Д. 1969. Савроматы или сирматы//Население Среднего Дона в скиф-
ское время//МИА. 1969. № 151. С.27-37.

Лимберис Н.Ю. 1982. Отчет о работе Краснодарской археологической экспеди-
ции за 1982 Г.//Архив КГИАМЗ, ф.Ш. № 407.	’

Лимберис Н.Ю. 1983. Отчет о работе Краснодарской археологической экспеди- ,
ции за 1983 г.// Архив КГИАМЗ, ф. III, № 408—410.

Лимберис Н.Ю. 1986. Стеклянные канфары из раскопок Краснодарской археоло-
гической зкспедиции/.'Древности Кубани: Материалы к семинару. Краснодар. 1986.
С.13-14.

Лимберис Н.Ю. 1988. Конские погребения из могильника городища № 3 у хутора
имени Ленина//Проблемы археологии и этнографии народов Северного Кавказа.
Краснодар, 1988. С. 35-54

Лимберис НЮ, Марченко И.И. 1984. Отчет о работе Краснодарской археологи-
ческой экспедиции в 1984 г.//Архив КГИАМЗ, ф. III, № 411-412.

Лимберис Н.Ю. 1985. Отчет о работе Краснодарской археологической экспеди-
ции в 1985 г.// Архив ИА РАН, ф. Р-1, б/н.

Лимберис Н.Ю. 1986. Отчет о работе Краснодарской археологической экспеди-
ции в 1986 г.//Архив ИА РАН, ф. Р-1, б/н.

Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. 1985. Исследование могильников городищ № 1 и
™ 3 в районе Краснодарского водохранилища//Археологические исследования в
30Нах мелиорации. Итоги и перспективы их интенсификации. Л., 1985. С.51—53.

Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. 1984. Исследование городищ у хут. им.Ленина в
$2-1983 гг.//Материалы к научно-практическому семинару археологов на тему:
г°ги полевых исследований археологических памятников Краснодарского края в
1982-1983 гг. и задачи на 1984-1985 гг." Краснодар, 1984. С.15-16.

Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. 1989. Сиракский союз племен и БоспорУУСкифид
и Боспор: Археол. материалы к конференции памяти акад. М.И. Ростовцева. Ново-
черкасск, 1989. С.123—125.

Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. 1993. Хронология и планиграфия грунтового мо-
гильника Старокорсунского могильника городища № 2УУВторая Кубанская археологи-
ческая конференция. Краснодар, 1993. С.61-64.

Литвинский Б.А. 1968. Кангюйско-сарматский фарн (К историко-культурным свя-
зям племен Южной России и Средней Азии). Душанбе, 1968.

Литвинский Б.А. 1965. Среднеазиатские железные наконвчники стрел//СА. 1965
№2. С.75-91.

Литвинский Б.А. 1964. Зеркала в верованиях древних ферганцев II СЭ. 1964
№ 3. С.97—104.

Ловпаче Н.Г. 1985. Могильник в устье реки ПсекупсаУУВопросы археологии Ады-
геи. Майкоп, 1985. С. 16-64.

Ломоури Н. 1979. К истории Понтийского царства. 4.1. Тбилиси, 1979.

Максименко В.Е.1983. Савроматы и сарматы на Нижнем Дону. Ростов-на-Дону
1983.

Максимов Е.К. 1966а. Сарматские бронзовые котлы и их изготовлениеУУСА. 1966
№ 1. С.51-60.

Максимов Е.К. 19666. Сарматские диагональные погребения Восточной ЕвропыУУ
Археологический сборник Саратов, 1966. С.98—115.

Максимова М.И. 1960. О дате Артюховского курганаУУСА. 1967. № 2. С. 240-242.

Максимова М.И. 1979. Артюховский курган. Л., 1979.

Максимова М.И. 1967. Еще раз о дате Артюховского курганаУУСА- 1967. № 2.
С.240-242.

Максимова М.И. 1957. Боспорская камнерезная мастерскаяУУСА. 1957. № 4.
С.75-82.

Мандельштам А.М. 1966. Кочевники на пути в ИнДиюУУМИА. 1966. № 136.

Марченко И.Д. 1956. Раскопки восточного некрополя Фанагории в 1950-1951 гт.УУ
МИА. 1956. № 57. С.102-127.

Марченко И.И. 1980. Отчет о раскопках курганов в зоне Понуро-Калининской
Оросительной системы в 1980 г.УУАрхив Краснодарской археологической экспедиции
КубГУ, № 26.

Марченко И.И. 1981. Отчет о работе Краснодарской археологической экспедиции
за 1981 г. Раскопки могильника городища № 1 у хут.им.ЛенинаУУАрхив ИА РАН, ф.
Р-1, № 9884.

Марченко И.И. 1984. Впускные сарматские погребения правобережья Кубани
(Калининская курганная групла)УУАрхеолого-этнографические исследования Се-
верного Кавказа. Краснодар, 1984. С. 37-71.

Марченко И.И. 1986. Новые находки родосских амфор из ПрикубаньяУУДревностИ
Кубани: Материалы к семинару. Краснодар, 1986. С.15-19.

Марченко И.И. 1987а. Проблемы этнической истории сиракского союза в При-
кубаньеУ/ Среднеазиатско-Кавказские чтения: Тез. докл. Л., 1987. С.7-8.

Марченко И.И. 19876. Вопросы этнической истории сиракского союза В ПрИ-
кубаньеУУЗадачи советской археологии в свете решений XXVII съезда КПСС:
Тез.докл. М., 1987. С. 161-162.
Марченко И.И. 1987в. К вопросу о датировке Элитного и Новоджерелиевского
коМПлексов/УДревности Кубани: Материалы семинара. Краснодар, 1987. С.49-50.

Марченко И.И. 1988. Проблемы этнической истории сиракского союза в При-
кубанье/УПробпемы археологии и этнографии Северного Кавказа. Краснодар, 1988.
С.68—83.

Марченко И.И. 1993. О характере этнических процессов в Прикубанье в сармат-
ское времяУУ Проблемы археологии и этнографии. Вып. 4. Спб., 1993. С. 122-128.

Марченко И.И..1978. Марченко И.И., Николаева Н.А., Сафронов В.А. 1978. Отчет
об исследовании курганов на хут.Павлоградском и им.Чапаева Калининского района
за 1978 г./УАрхив ИА РАН, ф. Р-Г, № 7482.

Марченко И.И..1979. Марченко И.И.,Николаева Н.А., Сафронов В.А. 1979. Отчет
о работе Северо-Кавказской экспедиции Северо-Осетинского госуниверситета в
Краснодарском крае в 1979 г.УУАрхив ИА РАН, ф. Р-1, № 7863-7865.

Массон В.М. 1976. Экономика и социальный строй древних обществ (В свете
данных археологии). Л., 1976.

Математическое обеспечение ЭВМ. 1979. У Ин-т прикл. математики АН БССР.
1979. Вып. 16. С.70-73.

Мачинский Д.А. 1971. О времени первого активного выступления сарматов в
Поднепровье по свидетельствам античных письменных источников/УАрхеопогиче-
ский сборник Гос.Эрмитажа. 1971. Вып.13. С.30-54.

Мачинский ДА. 1974. Некоторые проблемы этнографии восточно-европейских
степей во II в. до н.э./УАрхеологический сборник Гос.Эрмитажа. 1974. Вып.16.
С. 122-132.

Медведев А.П. 1984. Погребение поздесарматского времени на Верхнем До-
нуУУДревности Евразии в скифо-сарматское время. М., 1984. С.183-188.

Мелюкова А.И. 1964. Вооружение скифов/УСАИ. 1964. Вып. Д1-2.

Молюковг А И. 1981. Краснокутский. курсан.Л/.., 1981.

Мелюкова А.И. 1962. Сарматское погребение из кургана у с. Олонешты (Мопдав- •
ская ССР) УУСА. 1962. № 1. С.195-208.

Миркин Б.Г. 7930. Анализ качественных признаков и структур. М., 1980.

Мирошина Т.В. 1985. Сарматские погребения Александровского района Ставро-
польского края/УКСИА. 1985. № 184. С.95-100.

Мирошина Т.В. 1986. Новые сарматские погребения в Ставропольском крае//
КСИА. 1986. № 186. С.69-73.

Михлин Б.Ю.1980. Фибулы Беляусского могильника/УСА. 1980. № 3. С.194-213.

Моле в Е.А. 1976. Митридат Евпатор. Создание Черноморской державы. Саратов,
1976.

Монахов С.Ю. 1992. Динамика форм и стандартов синопских амфор// Греческие
амфоры. Проблемы развития ремесла и торговли в античном мире. Саратов. 1992.
С 163-204.

Мошкова М.Г. 1962а Ново-Кумакский могильник близ г.Орска//МИА. 1962.
№ 115 С 204-241.

Мошкова М.Г. 19626. Раннесарматские втульчатые наконечники стрел//КСИА.
1962. Вып. 69. С.77-82.

Мошкова М.Г. 1963. Памятники прохоровской культурыУ/САИ. 1963. ВЫП.Д1-10.

Мошкова М.Г. 1972. Сарматские погребения Ново-Кумакского могильника близ
г.Орска//Памятники Южного Приуралья и Западной Сибири сарматского времени
М , 1972: С.27-49.

Мошкова М.Г. 1974. Происхождение раннесарматской (прохоровской) культуры
М„ 1974.

Мошкова М.Г. 1980. К вопросу о месте производства некоторых групп сармат-
ской лощеной керамики//КСИА. 1980. № 162. С.45-52.

Мошкова М.Г. 1983. К вопросу о катакомбных погребальных сооружениях как
специфическом этническом определителе//История и культура сарматов. Саратов
1983. С.18-34.

Мошкова М.Г, Рындина Н.В. 1975. Сарматские зеркала Поволжья и Приуралья
(Химико-технологическое исследование)//Очерки технологии древнейших произ-
водств. М., 1975. С.117-133.

Мурзин В.Ю., Черненко Е.В. 1980. О средствах защиты боевого коня в скифское
время//Скифия и Кавказ. Киев, 1980. С. 155-167

Нехаев А.А. 1977. Отчет о раскопках в Кореновской и Динском районах Крас-
нодарского края в 1977 г.//Архив ИА РАН, ф. Р-1, № 6849.

Нехаев А.А. 1978 Отчет о раскопках курганов в Кореновском районе Крас-
нодарского края в 1978 г.//Архив ИА РАН, ф Р-2, № 7329

Нехаев А.А. 1979. Отчет о раскопках в Кореновском и Выселковском районах
Краснодарского края в 1979 г.// Архив ИА РАН, ф. Р-1, № 7551.

Нехаев А.А. 1980. Отчет о раскопках курганов в Кореновском и Динском районах
Краснодарского края в 1980 г.// Архив ИА РАН. ф. Р-1. № 9708.

Нечаева Л.Г. 1956. Могильник Алхан-Кала и катакомбные погребения сарматско-
го времени на Северном Кавказе: Автореф. дис ... канд.ист.наук. Л., 1956.

.Нечаева Л.Г. 1961. Об этнической принадлежности подбойных и катакомбных
погребений сарматского времени в Нижнем Поволжье и на Северном Кавказе//Ис-
следования по археологии СССР. Л.. 1961. С.151-159.

ОАКза 1891 г. Спб.. 1893.

ОАК за 1895 г. Спб., 1897.

ОАК за 1896 г. Спб., 1898.

ОАКза 1898 г. Спб., 1900.

ОАКза 1899 г. Спб., 1901.

ОАКза 1901 г. Спб., 1903

ОАКза 1902 г. Спб., 1904. 

ОАК за 1903 г. Спб., 1905.

ОАКза 1912 г. Спб., 1914.

Обепьченко О.В. 1962. Бронзовые зеркала Лявандакского могильника//КСИА.
1962 . № 91. С.48-50.

Ольховский В.С. 1977. Скифские катакомбы в Северном Причерноморье//СА.
1977. № 4. С. 108-128.

Парович-Пешикан М. 1974. Некрополь Ольвии эллинистического времени. Киев,
1974.

Першиц А.И. 1976. Некоторые особенности классообразования и раннеклассо-
вых отношений у кочевников-скотоводов/ГСтановление классов и государства. М.,
1976. С.280—313.

Першиц А.И. 1982 Этнос в раннеклассовых оседло-кочевнических общно-
стях//Этнос в доклассовом и раннеклассовом обществе. М., 1982 С. 163-180.
Петренко В.А. 1963. Еще раз о клинках с серповидным навершием из могильни-
ков сарматской эпохи Центрального Кавказа//Ш Крупновские чтения: Тез докл.
Грозный, 1963. С.13-15.

Петренко В.А. 1980. Культура населения Среднего Притеречья в сарматскую
эпоху (III в. до н.э. IV в. н.э.): Автореф.дис. ... канд.ист.наук М., 1980.

Погребова Н.Н. 1954. Состояние проблем скифо-сарматской археологии к кон-
ференции ИИМК АН СССР 1952 г.//Вопросы скифо-сарматской археологии (По
материалам конференции ИИМКАН СССР 1952 г.). М., 1954. С.3-38

Погребова Н.Н. 1961. Погребения в Мавзолее Неаполя Скифского//МИА 1961.
№96. С.103-213.

Полибий. 1895. Всеобщая история: В 40 кн. Т. 2. М., 1895

Полин С.В. 1989. Гатап — царь сарматский//Проблемы скифо-сарматской архео-
логии Северного Причерноморья. Запорожье. 1989. С. 122-123.

Пшеничнюк А.Х 1973 Кара-абызская культура (Население центральной Баш-
кирии на рубеже н э )//Археология и этнография Башкирии. Т.5. Уфа, 1973 С.163-
243.

Пшеничнюк А Х 1983. Культура ранних кочевников Южного Урала. М , 1983.

Раев Б.А. 1979а. Римские импортные изделия в погребениях кочевнической
знати 1-Ш вв. н.э. на Нижнем Дону: Автореф дис канд.ист.наук. Л., 1979.

Раев Б.А. 19796. Сарматские погребения из кургана у хутора Арпочин//СА 1979.
№ 1. С.260-262.

Раев Б.А. 1985 "Княжеские" погребения сарматского времени в ^Новочеркасске
//Археологические памятники Европейской части РСФСР. М., 1985. С.126-131.

Раев Б.А., Симоненко А.8., Трейстер М.Ю. Этрусско-италийские и кельтские
шлемы в Восточной Европе//Древние памятники Кубани Краснодар, 1990.
С 117-135.

Ростовцев М.И. 1925 Скифия и Боспор. Цг., 1925.

Ростовцев М.И. 1926. Сарматские и индо-скифские древности//Сборник статей,
посвященный памяти Н.П.Кондакова. Прага, 1926. С.238-258.

Савченко Е.И. 1984. Итоги работ Калининского отряда в 1983 г.//Материалы к
научно-практическому семинару археологов на тему: "Итоги полевых исследований
археологических памятников Краснодарского края в 1982-1983 гг и задачи на 1984-
1985 гг." Краснодар, 1984. С.20-21.

Садыкова М.Х. 1962а. Сарматский курганный могильник у д.Старые Киишки//
Археология и этнографии Башкирии. Т. 1 1962 С 88-122

Садыкова М.Х. 19626 Сарматские памятники Башкирии//МИА. 1962. № 115.
С.242-273

СапрыкинС.Ю. 1986. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. М., 1986.

Сергеев Г.П 1967 Находки медных сосудов на территории Молдавии//Известия
Молдавского филиала АН ССР. 1967. Вып. 4/31. С.135-139.

Симоненко А.В. 1977. Новые сарматские погребения Нижнего Поднепро-
вья//Скифы и сарматы. Киев, 1977. С.221-230.

Симоненко А.В. 1982. О позднескифских налобниках//Древности степей СкифИи.
Киев, 1982. С.237-245.

Симоненко А.В. 1984. Сарматские мечи и кинжалы на территории Северного
Причерноморья//Вооружение скифов и сарматов. Киев, 1984 С.129-147.

Симоненко А.В.1987. Кельтско-италийские шлемы на территории Восточной
Европы//Памятники бронзового и железного веков Поднепровья. Днепропетровск,
1987. С.104-113.

Синицын И.В. 1960. Древние памятники в низовьях Еруслана (По раскопкам
1954-1955 гг.)//МИА. 1960. № 78. С.10-168.

Скалой КМ. 1941. Изображение животных на керамике сарматского периода//
Труды отдела истории первобытной культуры Гос. Эрмитажа. 1941. Т.1. С.173-218.

Скржинская М.В. 1977. Северное Причерноморье в описании Плиния Старшего
Киев, 1977.

Скрипкин А.С. 1970. Случайные находки сарматских котлов на территории Волго-
градской области//СА. 1970. № 4. С.206-209.

Скрипкин А.С. 1977. Фибулы Нижнего Поволжья (По материалам сарматских по-
гребений)//СА. 1977. №2. С.100-120.

Скрипкин А.С. 1980. К датировке некоторых типов сарматского оружия//СА. 1980.
№ 1. С.273-275.

Скрипкин А.С. 1981. К проблеме хронологии археологических памятников Азиат-
ской сарматии Н-1У вв.//Древние и средневековые культуры Поволжья Куйбышев
1981. С.73-87.

Скрипкин А.С. 1984а. Два погребения раннего железного века из Прикуба-
нья//Древности Евразии в скифо-сарматское время. IV».. 1984. С.218-224.

Скрипкин А.С. 19846. Нижнее Поволжье в первое века нашей эры. Саратов,
1984.

Скрипкин А.С. 1990. Азиатская Сарматия. Проблемы хронологии и ее историче-
ский аспект. Саратов, 1990.

Смирнов К.Ф. 1950. Сарматские племена Северного Прикаспия//КСИИМК. 1950.
Вып.34. С.97-114.

Смирнов К.Ф. 1951. Археологические исследования в районе дагестанского се-
ления Таоки в 1948-1949 ГГ//МИА. 1951 №23 С 226—972

Смирнов К.Ф. 1952. Основные пути развития меото-сарматской культуры Сред-
него Прикубанья//КСИИМК. 1952. № 46. С.3-18.

Смирнов К.Ф. 1953. Северский курган. М., 1953.

Смирнов К.Ф. 1954. Вопросы изучения сарматских племен и их культуры в совет-
ской археологии//Вопросы скифо-сарматской архе ологии (По материалам кон-
ференции ИИМК СССР, 1952 г). М„ 1954. С.195-219.

Смирнов К.Ф. 1958. Меотский могильник у страницы Пашковской//МИА. 1958.
№64. С.272-313.

Смирнов К.Ф. 1960. Быковские курганы/МИА. 196о. № 78. С.169-268.

Смирнов К.Ф. 1961а. Вооружение савроматов//МЦд. 1961. № 101.

Смирнов К.Ф.19616. Грунтовые могильники у селения Карабудахкент//Мате-
риалы по археологии Дагестана. 1961. Вып 2. С. 167—219.

Смирнов К.Ф. 1964. Савроматы. М., 1964.

Смирнов К.Ф.1972. Сарматские катакомбные Погребения Южного Приуралья,
Поволжья и их отношение к катакомбам Северного К^вказа//СА. 1972. № 1 С.73-81.

Смирнов К.Ф. 1973. Курильницы и туалетные ссосудики азиатской Сарматии//
Кавказ и Восточная Европа в древности. М„ 1973. С. 166-179.

Смирнов К.Ф. 1974. Сарматы Нижнего Поволжье и междуречья Дона и Волги
IV в. до н.э,- II в. н.э. (Историко-археологический оче^>к)//СА. 1974. №3. С.33-44.

Смирнов К.Ф. 1975. Сарматы на Илеке.М., 1975.
Смирнов К.Ф. 1976. Савромато-сарматский звериный стиль//Скифо-сибирский
звериный стиль в искусстве народов Евразии. М., 1976. С.74-89.

Смирнов К.Ф. 1980. О мечах синдо-меотского типа//КСИА. 1980. № 163. С.38-45.

Смирнов К.Ф. 1984. Сарматы и утверждение их политического господства в Ски-
фии. М., 1984.

Смирнов К.Ф., Петренко В.Г. 1963. Савроматы Поволжья и Южного Приуралья//
САИ- 1963. Вып.Д1-9.

Смирнов К.Ф., Попов С.А. 1972. Савромато-сарматские курганы у с.Липовка
Оренбургской области//МИА. 1972. № 153. С.3—26.

Сокольский НИ. 1976. Таманский толос и резиденция Хрисалиска. М., 1976.

Сокровища курганов Адыгеи: Каталог выставки. М., 1985.

Сорокина И.А. 1986. Курганный могильник Греки IV в степном Прикубанье//КСИА.
1986. Вып.188. С.114-122.

Спицын А.А. 1909а. Фалары Южной России//Известия Императорской Археоло-
гической комиссии. 1909. Вып.29. С.20-53.

Спицын А.А. 19096. Историко-археологические разыскания//Журнал министерст-
ва народного просвещения.Новая серия. 4.19. 1909. Январь. С.67-98.

Столяр АД. 1958. Раскопки курганов у хут. Попова в 1950-1951 ГГ.//МИА.
1958. С.349—416.

Страбон. 1964. География. М., 1964.

Тарабанов В.А. 1984. Итоги работ Кореновской археологической экпедиции в
1983 г.//Материалы к научно-практическому семинару археологов на тему: “Итоги
полевых исследований археологических памятников Краснодарского края в 1982-
1983 гг. и задачи на 1984-1985 гг". Краснодар, 1984. С.22-23.

Тревер К.В. 1940. Памятники греко-бактрийского искусства. М.;Л., 1940.

Трейстер М.Ю. 1982. Фибулы из Горгиппии//Горгиппия: Материалы Анапской
археологической экспедиции. Ч. 2. Краснодар, 19.82. С. 150-166.

Трейстер М.Ю. 1987. Этрусский импорт в Северном Причерноморье и пути его
проникновения//Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье: Тез.
докл. к семинару. Новочеркасск, 1987. С.3-5.

Федоров-Давыдов Г.А. 1981. Археологическая типология и процесс типообра-
зования (На примере средневековых бус)//Математические методы в социально-
экономических и археологических исследованиях. М., 1981. С.267-317.

Хазанов А.М.1963. Генезис сарматских бронзовых зеркал//СА. 1963. № 3.
С.58-71.

Хазанов А.М. 1964. Религиозно-магическое понимание зеркал у сарматов/ГСЭ-.
1964. № 3. С.89-96.

Хазанов А.М. 1971. Очерки военного дела сарматов. М., 1971.

Хазанов А.М. 1976. Роль рабства в процессах классообразования у кочевников
евразийских степей//Становление классов и государства. М., 1976. С.249-279.

Хазанов А.М. 1979. Классообразование: факторы и механизмы//Исследования по
общей этнографии. М„ 1979. С.125-177.

Халилов Д.А. 1985. Материальная культура Кавказской Албании (IV и. до н.э. -
•II а. н.э.). Баку, 1985.

Цветаева Г.А. 1979. Боспор и Рим. М., 1979.

Чернопицкий М.П. 1985. Курган с погребением “жрицы" на Кубани//СА. 1985.
№3.0 251-255.
Чернопицкий М.П. 1987а. Майкопский “балдахин’/УКСИА. 1987. Вып.192. С.33-40

Чернопицкий М.П. 19876. Курганные материалы железного века из работ Кубан-
ской экспедиции ПОИА 1978-1986 гг.//Древности Кубани: Материалы семинара
Краснодар. 1987. С.62-65.

Членова Н.М. 1967. Происхождение и ранняя история татарской культуры М
1967.

Шевченко Н.Ф. 1984. Отчет о раскопках курганов станицы Пролетарской в 1984 г
II Архив КГИАМЗ, ф. III, № 439.

Шевченко Н.Ф. 1985. Отчет о раскопках у г. Новокубанска Краснодарского края в
1985 г.//Архив КГИАМЗ, ф. III, № 440.

Шедевры...1987. Шедевры Древнего искусства Кубани. Каталог выставки. М
1987.

Шелов Д.Б. 1965. Италийские и западноримские изделия в торговле Танаиса
первых веков н.э.7/Ас1а АгсЬа1о|од1са Асадегл1ае Нцпдапсае. 1965. 17. Р. 25.1-274.

Шелов Д.Б. 1975. Керамические клейма из Танаиса Ш-1 вв. до н.э. М., 1975

Шилов В.П. 1959. Калиновский курганный могильникУУМИА. 1959. № 60
С.323-523.

Шилов В.П. 1975. Очерки по истории древних племен Нижнего Поволжья. Л
1975.

Шилов В.П. 1978. "Кельтские" бронзовые шлемы в степях Восточной Евро-
пыУУПроблемы советской археологии. М , 1978. С. 109-112.

Шипов В.П.1983. Аорсы (Историко-культурный очерк)//История и культура
сарматов. Саратов, 1983. С. 34—48.

Шрамко Б.А. 1962. Древности Северного Донца. Харьков, 1962.

Щукин М.Б. 1978. О датировках узких и широкихУУПроблемы археологии: Сб.
памяти М.И.Артамонова 1978 Вып.2. С 28-33.

Щукин М.Б. 1989. О галатах и дате декрета в честь ПротогенаУУСкифия и Боспор:
Археол. материалы к конференции памяти акад М.И. Ростовцева. Новочеркасск
1989. С. 125-126

Щукин М.Б. 1989а. Фибулы типа “Алезия" из Среднего Поднепровья и некоторые
проблемы римско-варварских контактов на рубеже нашей эрыУУСА. 1989. № 3.
С.61-70.

Щапова ЮЛ. 1983. Очерки истории древнего стеклоделия (По материалам до-
лины Нила, Ближнего Востока и Европы). М., 1983.

Ярковая Е.А. 1972. Отчет о раскопках кургана у хут. Бойко-Понура Красноар-
мейского района Краснодарского края в 1972 г.УУ Архив КГИАМЗ, ф. III, № 271а.

Ярковая Е.А. 1973а. Материалы археологической экспедиции, совхоз “При-
азовский”, Приморско-Ахтарский р-н, 1973 г.УУ Архив КГИАМЗ, ф.Ш, № 265.

Ярковая Е.А. 19736. Отчет археологической экспедиции, ст-ца Новотатаровская,
Динской р-н, 1973 г.УУ Архив КГИАМЗ, ф. III, № 264.

Ярковая Е.А. 1973в. Материалы археологической экспедиции, ст-ца Динская,
"Транссельхозтехника” Динской р-н, 1973 г/У Архив КГИАМЗ, ф. III ,№ 261.

Ярковая Е.А. 1975. Материалы археологической экспедиции, ст-ца Ново-
мышастовская, Ангелинский ерик, Динской р-н, 1975 г.УУ Архив КГИАМЗ, ф. III, № 276,
277.

Яценко ИВ. 1962. Раннее сарматское погребение в районе Северного ДонцаУ/
КСИА. 1962. № 89. С.42-50.
Яценко С.А. 1987. К реконструкции женской плечевой одежды Сарматии//СА.
1987. №3. С.166-176.

дНедитег уоп Регдатоп.1913. ВегИп, 1913. В6.1. Тех! 2.

ВаЬе1оп Е. 1916. Те Тгегог О'агдепТеле Йе Вег1опу|11е. Рапз, 1916.

Вепуег А. М. 1957. 1а Уеггепе апс1еппе аих теззез гоуаих сГаП е1 с!е Ыз!опе.
рапз, 1957.

ВоигеК 3. 1974. 6!азз зсурЬоз//Апа1о11ап соИесЬоп оГ СОаПез Т1п1уегзйу. РгаНа,
•1974. Р.169-171.

ВгезсаКО. 1982. Апйсло Ьгопаз1о розос^е 31оуепце. ЦиЫуапа, 1982.

СотеПиз С. 1957. Уегтеи1е. Котап (трепа! агТ ВегИп, 1957.

ОизепЬегу Е.В. 1967. Апс1еп( С1азз (гот 1Ье Сетегепез о! ЗаторЬгасе//ЛСЗ. 1967.

Уо1.9. Р.34-49.

ОиУа!Р. М. 1977. Тез СеКез. Рапз, 1977.

Еддегз Н.З. 1951. Оег г6т!зЬе 1троЛ 1т 1ге1еп Сегтатеп. НатЬигд, 1951. ВЙ.1,11.

Рог1И- 1963. СК ипдиеп1ал 0е1 рлто релодо е|1еп1х(1со//Кепс11соп11 0е1 ГАсайет1а <11
агсЬео1од1а, 1еКеге е Ье|1е агй Марок. 1963. Уо1.37, 9.

ОаП Те 1/ 1980. А1ех!а. Агс1гео1од!е е( Н1з1о|'ге. МосшеИе есИйоп геуие е1 аидтеп(ее.

Рауагс!, 1980.

<3ос11оуузк1 К. 1977. Окгез |а(епзк| нт Еигор!е//АгсЬео1од1а р1епмо1па I н/схезло-
згеОтоилеспа. СТ4. Кгакои/, 1977.

61одапи I. 1976. Оас|ап ТгаЛё уу|1И 1Ье Не1|еп1ейс апб Котап 1Л/ог1с1. (ВАК. 5ирр1е-
теп1агу Белее 8). ОхТогб, 1976.

ОгаиеЗ. 1874. О!е СгаЬегТеЮег хоп Огпауазео. НатЬигд, 1974.

(ЗиШатеп! З.Р. 1977. Тез раззотез с!е |а Лп Та Теп еп Саи1е е! Лапе 1е Мопде
СеШдие//Са1|1а. 1977. Т.35. Р.2 . Р.239-248.

Нагдеп О.В. 1969. Апс!еп( С!азе, II : Ротап//АгсЬаео1од1са| |оигпа|. 1969. Уо1.12б.
Р.44-77.

Нагдеп О.В. 1968. ТЬе Сапоза Сгоре о1 НеПетзйс С1аззее т 1Ке ВпйзЬ
МизеитШвЗ. 1968. УоТЮ. Р.21-47.

Нопеу VI/. В. 1946. 6!азз. А НапбЬоок Тог (Ье ЗШбу о1 С1азз \/еззе1з оТ а11 Репобе
апс! СоиШпез. Топбол, 1946.

НогесК К. 1973. О1е 0ак1зЬеп з11Ьег(ипс1е//Оас|а. 1973. 17. 5.127-167.

Ноп А. 1979. ОаНатап апс! НаГ|теп(ап (Ке-ехатепаВоп о! ТЬе1г СЬгопо!о-
ду)//Ви|1е(т о1 (Пе Апс!еп1 Олеп! Мизеит. Токуо, 1979. УоТЗ. Р.43-61.

ЗозерЬ З.К.81. 1951. Ак Кесопа1$запсе о1 Иог1Ь Вг11а1п/ПИе Зоигпа! о1 Котап
3(ис11ез. 1951. Уо|,41. Р.62-65.

МагзЬаИ Р.Н. 1909. Зоте гесеп! асци|з|Йопз о! Иге ВпйзЬ Мизеит/ПЬе Лоита! о1
НеНет'зИс 31иб1ез. 1909. Уо|.29. Р. 157-160.

Медан»Л.У.З. 1970. Аг! оТйге Еигореап |гоп Аде. Топбоп, 1970.

Мозег Е. 1975. ИаПзНе Вгопгедайре т КаИпоУка, 1Л/о1додгаб//АгсЬао1од1зЬез
Коггезропс!епгЫа«. 1975. 5:2. 3.13-17.

Мизее ди Ьоиуге. 1986. Са1а|оцие без Ьо1з е! з1исз дгесз е( гота!п$ ргогеепал) бе
КеЛсЬ. Рапз, 1986.

ЫеиЬигд р. 1962. АпЙкез С1азз. Оагтз1ас11; Кое(Ьег, 1962.

О/пгег А. 1967. Та(е Не||еп1з6с Оазз !п Й1е МеЬороШап Мизеит/ТЛСЗ. 1967. Уо| 9.
Р. 13-33.

Ро/елг Н. 1971. МК*е| ипб Зрд11а1епе1е11ПсЬеп Вгапс1дгдЬеп аиз 01еЬепЬасЬ,
1апдкге18 ОЯепЬасЬ ат Ма1п//51ид1еп ипд Рогзсйипдеп. 1971. Н1.4.

Ро!епг. Н. 1978. Оедапкеп хи ешеп ЯЬе) уот М1Пе)а1епзсЬета аиз .Каузеп |Ъ
Апа1оПеп//Вдппег ЛаЬгЬисЬег. 1978. В.178. 5.181—216.

РоНак. 1903. К1а55!5ск-ап6ке Со1десЬт1едеагЬеИеп 1т Везйхе 5г. ЕхеИеп? д^
уоп ЫеНдоуу. 1_е1рх1д. 1903.

РадпоИ А. 1938. О/е гот!8Сйеп Вгопхеде&ре уоп Раппогнеп/Ю188. Раппоп|еае
Зег.2. № 6. Видарез1. 1938.

раеу В.А. 1977а. О!е ВгопхедеТаре дег гбиязсИеп Ка|5егхеИ 1п Тйгак|еп ц^д
Мб8|'еп//ВепсЫ дег Кдт15сИ-6егтагп5сЬеп Котгтйзюп. 58. ЕгапкТиг! ат Ма!п, 1977
5.607-642.

Раеу В.А. 19776. 1_е« “В1есКкаппеп” де Ргоу'тсе е! 1еигз рго!оНрез ЙаГ|цие8//Дпп
□ту. Цуоп. 1977. Р.155-162.

разу В.А. 1988. Ротап 1трог1з т 1Ье 1_оууег Вое Ваз»п. (ВАР. 1п1ета1юпа1 5епез
278). ОхГогд, 1986.

РоЫпзопН.Р. 1975. ТЬе Агтоиг оТ 1трепа1 Роте. Ьопдоп, 1975.

РоЫпзоп Н.В. 1959. Ройегу о( 1Ье Ротап регюд сЬгопо1оду//ТЬе АЮегнап Адогз
ЫеУкНегзеу. 1959. Уо1.5.

ЗапапкН V. 1985. Вас1пап до!д кот Ше ехсауайопз о!1Ье ТШуа-Тере песгороНз )п
МоЛЬегп АТдКап151ап. 1_ептдгад, 1985.

2сЫоззег(3. 1959. Ваз АНег С1аз. ВегЛп, 1959.

ЗскткЙ К. 1912. Ваз <31аз. ВегИп, 1912.

5/голд О. 1966. Сгеек апд Ротап Со1д апд 8Пуег Р1а1е, Ьопдоп ; МеШиеп, 1966.

Тазз/пап $. 1975. 1а уа155е11е де Ьгопхе, готате е1 ргоУ!ПС1а1е, еп Мизее дез

апйциНе’з па1юпа1е5//Са)На. 1975. Т.29, зиррк

ТЬотрзоп Н.А. 1934. Тууо сегйипез о/ НеЛеп15Йс роЙегу/УНезрепа. 1934. УокЗ.
Р.311-480.

И/е/лЬегд 3.0. 1965. ТЬе С!азз уеззе1з кот 1Ье Ап1|ку1Иег8 У/геск/'/Тгапзасбопз о!

Атепсап РКиозокед 8ос1е1у. РЬПадеШа, 1965. Йе\у зег. Уо!.55. Р.30-39.

УЩе1оззе Н. 1899. !_е Тгезог де Во5согеа/е//Мопитеп(5 Р'ю1. Рапз, 1899. Т.5.

УШе/оззе Н. 1902. 1_е сагкаге д'А11зе//Мопитеп1з Р1о1. Рапз, 1902. Т.9.

УУедду^и \Л/. Е»п Вгопхее|пег дег 5ра11а1епехеН уот 6гейепзее//Не1уейа агсйаео-
1од1еа. 1982. Т.13. 5.6-12.

У/егпег 3. 1954. О!е ВгопхеИаппе уол Ке10егт//Вауеп8Йе УогдезсЫсЫеЫаЙег.
1954. Т.20. 8.43-73.

УУетег 3. 1978. 2иг ВгопхеКаппе уоп Ке1Ье1т//ВауепзЬе УогдезсЫсМеЫаЙег.
1978. Т.43. 5.1-32.

УУШегз Н. 1901. №ие 1п1егзсЬипдеп йЬег д»е гдт15сйе Вгопхе1пдид1пе уоп Сариа
ипд уоп Ме1дегдегтатеп. Наппоуег; 1_е1рх5д, 1901.

\Л7И/егз Н. 1907. Мейе 1п(егзсЬипдеп иЬег д!е гдпшсЬе Вгопхе1пдид1пе уоп Сариа
ипд уоп Ме1дегдегтап1еп. Наппоуег; карад, 1907.

ХаЬ/11ааз (3. 1972. СгордпесЫзсЬе ипд Рдт1зсЬе Ме1а11еИег. МйпЬеп. 1972.

ХйсНпег И/. 1942. СпесЫзсЬе К1аррзр|еде1//ЗаЫЬисЬ дез 0еи1зсЬеп АгсЬао)од1-
всНеп 1п5Шз. ВегНп, 1942. ЕгдапхипдзсКеЙ 14. Вд.14.
	219  Список сокращений
вди гим	- Вестник древней истории  - Государственный исторический музей
КСИА	- Краткие сообщения о докладах и полевых исследо- ваниях Института археологии АН СССР
ксиимк	- Краткие сообщения о докладах и полевых исследо-. ваниях Института истории материальной культуры
КГИАМЗ	- Краснодарский государственный историко-археоло- гический музей-заповедник
КубГУ  ЛОИА	- Кубанский государственный университет  - Ленинградское отделение Института археологии  АН СССР
МИА	- Материалы и исследования по археологии СССР
ОАК	- Отчет Археологической комиссии
ПКОС	- Понуро-Калининская оросительная система
РА ’’	- Российская археология
РГУ	- Ростовский государственный университет
СА	- Советская археология
САИ	- Свод археологических источников
СГУ	- Саратовский государственный университет
СКНЦВШ  СОГУ	- Северо-Кавказский научный центр высшей школы - Северо-Осетинский государственный университет
сэ	- Советская этнография
лзз	- ТПе Зоигпа! о! С!азз 81исИез
Рис.1, Сарматские памятники правобережья Нижней Кубани.

1 - ПКОС-85; 2 - ПКОС-80; 3 - ПКОС-79, курганы № 1-24, 32-39; 4 - ПКОС-79,
курганы № 41-62; 5 - ПКОС-79, курганы № 64-66, 6 - ПКОС-78, хут. Павлоградский,
хут. Чапай; 7 — ст-ца Днепровская I, 1982 г.; 8 - хут. Пролетарский, 1982 г.; 9 - ст-ца
Старомыщастовская, 1973 г^ 1984 г.; 10 - ст-ца Батуринская, 1979 г, 1980 г.;
11 — ст-ца Приазовская, Т983 г.; 12 - хут. Бураковский, 1983 г.; 13 — Карстовый мо-
гильник, 1986 г.; 14 - ст-ца Калининская I, 1983 г.; 15 - хут. Малаи 1, 1981 г.;
15а - хут. Греки IV, 1979 г.: 16 - ПКОС-86, курганы № 1, 2; 17 - ПКОС-86, курган
“Овальный”; 18 - хут. Верхний, 1978 г., 1980 г.; 19 - ст-ца Раздольная, 1977 г.,
1979 г., 1980 г.; 20 - ст-ца Брюховецкая, 1978 г., 1981 г., 21 — ст-ца Ивановская,
1975 г.; 22 - к-з им.Мичурина, 1982 г.; 23 - ст-ца Новомышастовская, 1975 г.;
24 - ст-ца Новотитаровская, 1970 г., 1973 г.; 25 — ст-ца Новотитаровская, 1986 г.,
1987 г. (курган Кирпичный); 26 - хут. Бойко-Понура, 1972 г.; 27 - пос.Водный, 1978 г.;
28 - ст-ца Динская, 1973 г.; 29 - ОЛХ “Рассвет", 1981 г.; 30 - г.Кореновск;
31 - ст-ца Сергиевская; 32 - ст-ца Новоджерпиеаская, 1974 г.; 33 — хут Элитный,
1977 г.; 34 - ст-ца Кущевская, 1973 г., 35 - ст-ца Новокорсунская, 1985 г.; 36 - хут.
Северный, 1981 г.; 37 —хут. Белевцы, 1985 г.; 38 — ст-ца Анапская, 1982 г.
Рис. 2. Типологическая таблица зеркал
Тип IV					ТипУ				Тип VI			
Вариант 1			Вариант 2		Вариант 1		Вариант 2		Вариант 1		Вариант 2	
									Л —				
					О							
I в. н.э.												
												
I в. до н.э.												
												
II												
												
III												
												
IV в.  ДО н.э.												
												

Рис. 3. Типологическая таблица зеркал (прдолжение)

Тип VII			Тип VIII				ТипХ	Тип XI	
			Вариант 1		Вариант 2				
 						(®)						
I в. н.э.									
									
1в.  ДО н.э.									
									
II									
							1		
III							1		
									
IV в.  ДО И.Э.									
									

Рис. 4. Типологическая таблица зеркал (прдолжение)

223


Группа	*	А. Геометрические													
Подгруппа	1. Простые													
Типы	1.Круглые												2	3
Подтипы	1		2	3		4								
Варианты	1	2		1	2	1	2	3	4	5	6	7		
	] о	г—П	©	ОС	[ОС			О	0	е	||||		©	)0
	1	2	3	4	5	6	7	8	9	ю	11	12	13	14
Рис. 8. Тогия золотых нашивных бляшек
Е. Розетка									Ж. Зооморфные							
																
1	2						3	4	1		г					
	1	2							1	2	1	2	3			
		1	2	3	1	2							1	2	3	4
	В	$	©				®			К8С					V	
51	52	53	54	55	56	57	58	59	60	61	62	63	64	65	66	67

Ж. Зооморфные												Группа 3			
															
3		4	5	6	7	8		9	10		11	1	2	3	4
1	2					1	2		1	2					
															
					(^)		И^1	Ж		®©г>	е	0 п		Ф€	га
68	69	70	71	72	73	74	75	76	77	78	79л	79	80	81	82
Рис. 10. Граф корреляции золотых нашивных бляшек
Рис. 11. Хронология золотых нашивных бляшек

Рис. 12. Типология и хронология мечей
232

К - количество. С-типы по К.Ф. Смирнову. Ж -типы по А.М. Ждановскому

Рис. 13. Типология железных втульчатых наконечников стрел

<4
<4

Рис. 14. Типология железных втульчатых наконечников стрел (продолжение)
Группа А. Втульчатые												
Т р е х г р анные								Четырехгранные			Круглые	
Тип I			Т и п II		Тип III		Т и п IV	Тип I	Тип II	Тип III	Тип I	Тип II
Вар. 1		Вар.2	Вар.1	Вар. 2	Подтип А	Подтип Б						
		А	/|\	1!		А	0	5				।'
№	25		26	27	28	29	30	31	32	33	34	35	36
К	2	14	21	12	1	175	12	4	3	1	I	2
с					III	IV А						
ж								7,1				

Рис. 15. Типология железных втульчатых наконечников стрел (продолжение)

Группа А. Втульчатые													
Железные плоские			Костяные			Бронзовые трехлопастиые						Бронзовые трехгранные	
Тип I		Тип II	Тип I	Тип II	Тип III	Тип I	Тип II	Тип III	Тип1У	Тип V	Тип VI	Тип I	Тип II
№	37		38	О  39	О  40	41	42	43	44	45	46	47	48	49
К	I	2	1	1	1	1	2	8	2	3	2	10	44
м						6		4				7,5	7,7
с						XVIII	УВ	Х1А	УТА	УТА	У1В		XIII

К - количество. .М — типы по А Н Мелюковой. С - типы по К.Ф. Смирнову

234	235

Рис. 16. Типология железных, костяных и бронзовых наконечников стрел
236
Хронологические индикаторы'

С

Р

Рис. 18. Таблица корреляции наконечников стрел на меотских могильниках:

Ст. - могильник Старокорсунского городища № 2. Л - могильник городища № 3
хут. им.Ленина. Р - раскоп. 91 - год раскопок. А - амфоры 17-начала III в. до н.э.
В - удила. С - меч с брусковидным навершием О - канфар. Е - украшения IV-
начала III в. до н.э. Е - амфоры конца Ш-П в. до н.э. 6 - чернолаковая миска и
амфориск. I - меч с серповидным навершием. 3 - удила с крестовидными
псалиями


Рис. 20. Корреляционная таблица наконечников стрел и мечей из сарматских
погребений Нижней Кубани:

Б - бронзовые наконечники стрел; А - меч I. 2, 1; В - меч I, 2, 2;

С-меч 11,1; 0-меч II, 3, 1; Е-меч II, 2

238	239
Рис. 20а. Типология и хронология железных удил с крестовидными
и колесовидными псалиями
50т.1

♦ хронологические рамки канфара

Рис. 21 Хронология стеклянных канфаров:

1. 8 - тип I, вариант 1; 2 - тип IV, вариант 1; 3 - вид 1. тип I, вариант 1; 4 - вид 1,
тип II, вариант 1; 5 - тип Пб, вариант 1; 6 - тип Па, вариант 1; 7 - тип Ша, вариант 1;
9 - вид 2, тип II, вариант 1; 10 - тип Ша, вариант 2; 11 - тип I, вариант 3; 12 - тип Па,
вариант 3; 13 - тип V, вариант 3; 14 - тип Ша, варианты 3, 4; 15-типП1б, вариан-
ты 2, 4; 16 - вид 2, тип III, варианты 2, 3, 4
1 - Северский курган, тип I, вариант 1:2- ст-ца Ярославская, курган 2, тип I, вариант ?, курган "Острый", впускное по-
гребение, тип Шб, вариант 3; 3 - ст-ца Титаровская, курган, тип Пб, вариант 1,4 — ст-ца Ахтанизовская, разрушенное погребе-
ние (1900 г.), вид 1, тип II, вариант 1; 5 - ст-ца Владимирская, разрушенное погребение (1958 г), тип Ша, вариант 2, разру-
шенное погребение (1949 г.), тип Шб, вариант 2, погребение 1 (1949 г.), тип Ша, вариант 3; 6 - ст-ца Воздвиженская, курган 1,
тип Ша, вариант 2; 7 - хут. Зубов, курган 2, женское погребение, тип Шб, вариант 2; 8 - ст-ца Тифлисская, курган 6, тип На,
вариант 3; 9 - Лысая гора, курган 2 (1914 г.), вид 2, тип III, вариант 2; 10 - г.Армавир, курган 1, погребение 1, вид 2, тип III,
вариант 3; 11 - могильник городища № 1 хут. им.Ленина (1981г.), погребение № 367, тип Шб, вариант 2; 12 - могильник горо-
дища № 3 хут. им.Ленина, погребение 8 (1982 г.), тип I, вариант 1, погребение 7 (1983 г.), тип IV, вариант 1; 13 - ст-ца Ново-
корсунская /№ 127/, тип Па, вариант 1, вид 2, тип II, вариант 1; 14 - ст-ца Новоджерлиевская /№ 300/, тип Па, вариант 1;
15 - хут. Элитный / № 301/, тип I, вариант 1; 16 - хут. Бойко-Понура /№ 384/, тип ?, вариант -1; 17 - ст-ца Елизаветинская
(1978), погребение 31, тип V, вариант 3; 18 - ст-ца Раздольная № 380/, вид, тип I, вариант 1; 19 - г. Новокубанск, курган 5,
погребение 5, вид 1, тип II, вариант 1; 20 - ст-ца Михайловская (1985 г.), курган 9, погребение 25, тип Ша, вариант 3; 21 -
могильник “Новый”, курган 20, погребение 2, тип П1а, вариант 4, тип Шб, вариант 2; 22 - окрестности г. Алагира, курганное
погребение, тип 1а, вариант Г, 23 - Чегемский курган - кладбище, погребение 3, тип I, вариант ?

243
М24

эдт

Красноглиняные кувшины: 10 - тип IV, вариант 3; 11 - тип I, вариант 2;
12 - тип II, вариант 2; 12а - тип X; 126 - тип III, вариант 2; 13 - тип XI;
14- тип XII

Рис. 25. Сероглиняные миски: 15 - тип I, вариант 1; 16 - тип II; 17 - тип I,
вариант 2: 18 - тип I, вариант 3; 19 - тип IV; 20 - тип III; 21 - тип V;
22 - тип VI; 23 - тип VII; 24 - тип VIII; 24а - тип IX; 246 - тип X
Рис. 26. Красноглиняные миски: 25 - тип I; 26 - тип II; 27 - тип II); 28 - тип V;
29а - тип VI; 296 - тип VII
Рис. 27. Сероглиняные меотские кувшины: 30 - тип 1; 31 - тип II; 32 - тип III;
33 - тип IV; 34 - тип V; 35 - тип VI, вариант 1; 36 - тип VI, вариант 1;
37 - тип VII; 38 - тип VIII, 39 - тип IX; 40 - тип X
Рис. 28. Чернолощеные миски: 44 - тип I; 45-тип. II; 45а-тип III; 46 - тип IV;
47 - тип V, 48а - тип VI; 48 - тип VII; 49 - тип VIII

Рис. 29. Коричнааоглиняные миски (50-53) и чашечки (54-56): 50 - тип Г,
51 - тип II; 52 - тип III, 53 - тип IV; 54 - тип I; 55 - ТИП II;
56 —тип III; 56а-тип IV
Рис 30. Красноглиняные кружки-кувшинчики: Вид 1 (57-65). 57-тип I;

58 - тип II; 58а - тип III; 59 - тип IV, вариант 1; 60 - тип IV, вариант 2;

61 - тип IV, вариант 3; 62 - тип V; 64 - тип IV; 65 - тип VII;

Вид 2 (66-70). 66-тип I; 67-тип II; 68-тип III; 69-тип IV; 70-тип V
Ряс. 31. Сероглиняные кружки-кувшинчики: 71 - тип I, вариант 1; 72 - тип I,
вариант 2; 73 - тип II, вариант 1; 74. 74а - тип II, вариант 2;
75 - тип III; 76 - тип IV; 77 - тип V; 78 - тип VI
Рис. 32. Чернолощеные и сероглиняные сарматские кувшины:

79 - тип I; 80 - тип XIV; 81 - тип II; 82 - тип XV; 83 - тип XIII;

84 - тип III; 85 - тип IV; 86 - тип VIII; 87 - тип VII
Рис. 33 Чернолощеные и сероглиняные сарматские кувшины:

88 - тип VI; 89 - тип X; 90 - тип XII; 91 - тип IX; 92 - тип XVI;

92а - тип XVII; 93 - тип XVIII; 94 - тип XXI; 95 - тип XIX;

95а - тип XX; 96а - тип V; 96 - тип XI
Рис. 34. Чернолощеные кружки (97-100): 97 - тип I; 98 - тип II; 99 - тип III;

100-типIV;

Кувшины без ручек(100, 130-132): 130-тип I; 131 -тип III; 132-типII;

132а - тип V (корчага)
Рис. 35. Ритуальные сосуды: 101 - тип I, вариант 1, 102 - тип I, вариант 2;

103 - тип II, вариант 1; 104 - тип II, вариант 2; 104а - тип III;

105 - тип IX; 106 - тип VI; 107 - тип IV; 108 - тип V; 109 - тип VII;

110 - тип VIII; 111 - тип X

Рис. 37. Лепные горшки (119, 121, 122): 119 - тип VIII; 121 - тип IX; 122 - тип XI.
Кружальные горшки (117а, 123-126, 128). 117а - тип VI; 123 - тип IV;
124 - тип III; 125 - тип II, вариант 1; 126 - тип II, вариант 2; 128 - тип I
Рис. 38. Сероглиняные сосуды.

Туалетные: 41 - тип I; 42 - тип II; 43 — тип III.

Вазочки: 140 - тип I; 141 -тип II.

Канфары: 170 - тип I; 171 -тип II; 172 - тип III '' '	••









Рис. 48. 1-3 - комплекс № 245, 4-8 - комплекс № 246;

9-12 - комплекс № 248; 13-16 - комплекс № 249
Рис. 49. 1-5 - комплекс № 250; 6, 10, 11 - комплекс № 251;

7-9, 12, 13 - комплекс № 100; 14-17 - комплекс № 253
Рис. 50. 1-3 - комплекс № 257; 4-5 - комплекс № 254; 6-10 - комплекс № 255
Рис. 51. 1-5 - комплекс № 101; 6-8 - комплекс № 102; 9-11 - комплекс № 391;

12-15 - комплекс № 103; 16-18 - комплекс № 104
Рис. 52. 1-2 - комплекс № 392; 3-7 - комплекс № 105;

'8-42 - комплекс № 106; 13-15 - комплекс № 44
Рис. 53. 1-5 - комплекс № 259; 6-10 - комплекс № 49
Рис. 54 1-6 - комплекс № 260; 7-9 - комплекс № 261;

11-14 - комплекс № 262; 10-10а - комплекс № 263
РИС. 55. 1-8 - комплекс № 264; 4-10 - коИЙрекс № 265,
11-15 - комплекс № 266
Рис. 56. 1-4 - комплекс № 267; 5-6 - комплекс № 270; 7—13 — комплекс № 268;

14-18 - комплекс № 186



Рис. 60. 1-8 - комплекс № 344; 9-12 - комплекс № 195;

13-18 - комплекс № 196
Рис. 61. 1-6 - комплекс № 197; 7-12-комплекс № 348
Рис. 82. 1—4 - комплекс № 349; 5-8 - комплекс № 352;

9—10 - комплекс № 352; 11-14- комплекс № 354
Рис. 63. 1-5 - комплекс № 355; 6-16 - комплекс № 356
Рис. 64. 1—5 — комплекс № 205; 6—11 - комплекс № 360;

12-14 - комплекс № 362
Рис. 65. 1-6 - комплекс № 372; 7-10 - комплекс № 363;

11-13 - комплекс № 208
Рис. 66. 1-8 - комплекс № 364; 9-15- комплекс № 210
Рис, 67. 1-5 - комплекс №211; 6-11 - комплекс № 367;

12-16 - комплекс № 214
Рис. 88

1-6 - комплекс^ 343; 7-11	№ 215 (
Рис. 69. 1-7 - комплекс № 216; 8-11 - комплекс Ыа 369;

12-15 - комплекс Ыа 370




Рис. 74. 1-5 - комплекс № 290; 6-18 - комплекс № 291


Рис. 77. 1-16-комплекс №289
Рис. 78. 1—14 —ЯОМПЛМС № 293
РИС. 79. 1-9-комплекс № 149; 10-13 - комплекс № 153
'Рис. 81. 1-5 - комплекс № 138; 6-8 - комплекс № 139

РИВ. ао. 1-5 - комплот № 145;	- комплекс №137

0 1

Рис. 85. 1-5 - комплекс № 275; 6-12 - комплекс № 185
Рис. 86. 1-8 - комплекс № 276, 9-11 - комплекс № 155

	- а-,

\0€ ЭД*
Рис. 89. 1-6 - комплекс № 165; 7-10 -комплекс № 128 иа»-Т~?
Рис. 90. 1-7 - комплекс № 161; 8-12 - комплекс М*ЛИ8 «а - 8- 1


Рис. 93 1-8 - комплекс № 180; 9-12 - комплекс №170	-	-М? мЧ
Рис. 94. 1-9 - комплекс № 22>пп««а - \Г-9 ;03Г *( .-мвппма»  8 -! И



&








О(СЧО (О (




С
Рис. 113. 1-13 - комплекс № 143

Рис. 115. 1-4-комплекс №405; 5-8 -комплекс № 129;
9-10 - Комплекс № 390
1 Л Г'уона ПООП11Т14П	х-<^п<1Л-9 ппгплйгчшл Г» Пп|<1Л|К<5||« л.
юо
до н.э

эоо
до н.э.

300

ДО и. э.

/

5О‘ ’
н.э.

85

38

73

108

104а

Хронология сарматской керамики из курганов правобережья Нижней Кубани
Группа IV

Группа V

Группа III

Группа I

350

Группа II

тао

150 _

аоо

300

350

Хронология сарматских древностей из курганов правобережья Нижней Кубани
ОГЛАВЛЕНИЕ

От редактора............................................. 3

Введение..................................................6

Глава I. Классификация и хронология зеркал, украшений и
импортной посуды........................................ 14

Глава II. Вооружение и предметы конской упряжи мечи и кинжалы ...48

Глава III. Хронология сарматских памятников правобережья
Нижней Кубани..........................................  82

Глава IV. Погребальный обряд и этническая атрибуция курганных
погребений.............................................. 93

Глава V. Проблемы этнополитической истории сарматских
племен Кубани...........................................113

Дополнения к главе I....................................139

Дополнения к главе IV...................................169

Приложение. Список комплексов...........................188

Библиография..........................................  199

Список сокращений.......................................219

Рисунки.................................................220
Марченко Иван Иванович
Сираки Кубани

Редакторы Г.С.Курбатова, Т.В.Шилова, И.А.Зиновская. Художник А.Н.ТкачеВ1
Технический редактор Г.А.Литвякова. Корректор М.Е.Шулепова.

Свод. тем. пл. № 11.	;

Подписано в печать 12.05.96 Формат 60x84 1/16 . Бумага тип. № 3.

Печать офсетная. Усл. печ. л. 19,6. Уч.-изд.п. 25,0+1 п.л. вкл. Тираж 300 эк>
Заказ №

Кубанский государственный университет.

350040 Краснодар, ул. Ставропольсквя, 149.