и * л
Издательство
иностранной
литературы
*

J. D. BERNAL
WORLD WITHOUT WAR
LONDON • 1958

Дж. ВЕРНАЯ
МИР БЕЗ ВОЙНЫ
Перевод о английского
И» 8* Романова и J5. М. Францовой
*
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА. 1900

Редакция литературы по философским наукам

ПРЕДИСЛОВИЕ
К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Предлагая эту кнпгу вниманию советского читателя,
я не претендую на то, чтобы удивить его чем-либо
потрясающе новым, так как новое в мире является отчасти
отражением героических достижений советского народа. Я
надеялся исчерпывающим образом показать, что советский
народ использовал знания и изобретательность
человеческого ума для созидания и улучшения своего
благосостояния, а не для подготовки средств разрушения. Более того,
советские люди приветствовали бы такое положение в
мире, когда все народы поступали бы так же. Только таким
образом— и это мой основной тезис — страшная опасность
мировой войны в настоящее время может быть
предотвращена и будет положен конец нужде и нищете во всем
мире еще при жизни этого поколения. Моя книга — это
лишь грубый предварительный набросок, так как для
более совершенного плана развития мира необходима
детальная разработка и согласование всех планов
различных народов. Для создания такого плана опыт Советского
Союза неоценим. Влияние йа мир нынешнего великого
семилетнего плана, а также исторического предложения
Н. С. Хрущева о всеобщем и полном разоружении уже
дало о себе знать.
Я приношу извинепия моим читателям за
промедление с изданием этой книги. Книга, посвященная
актуальным вопросам научного и технического прогресса, быстро
устаревает. Я старался исправить это путем внесения
некоторых изменений в текст и добавления в таблицы
более новых цифровых данных. Особое значение имеют
данные 1958 года, которые отражают как спад в США,
так и большой скачок в Китае.
Я надеюсь, что эта книга будет прочитана критически
п, более того, меня будут критиковать скорее за
недооценку, чем переоценку силы человеческого разума и
способности людей к сотрудничеству.
Дж. Д. Бернал
5

ПРЕДИСЛОВИЕ
Я* решпл написать эту книгу потому, что чувствовал
необходимость сопоставить темные и светлые стороны
того нового вида энергии, который наука подарила
человечеству. Люди достаточно хорошо знают о каждой из этих
сторон в отдельности. Водородная бомба и ракета
властвуют над политикой. Впервые за свою историю людям
приходится думать о страшной перспективе уничтожения
цивилизации и даже самой жизни как о чем-то таком, что
может произойти в любой момент. Одновременно в своей
повседневной жизни они сотнями путей убеждаются
в способности науки облегчать труд и увеличивать радости
жизни. Постепенно завоевывает признание идея, что мы
переживаем начальную стадию новой промышленной
революции. Однако — и это также вполне понятно —
данные новые возможности осуществятся не так уж скоро,
контраст между жизненным уровнем американцев и
европейцев, с одной стороны, и жителей Азии и Африки — с
другой, увеличивается и становится все более и более
нетерпимым. Только с помощью принципиально новой
экономической международной политики и полного исполь-»
зования науки это неравенство может быть устранено.
В наше время о каждой из этих сторон энергии на-»
писано много книг; некоторые из них чрезвычайно глу*
боки и ценны. Однако в большинстве таких книг рассмат-»
ривается лишь одна из сторон: либо опасность атомной
войны, либо построение процветающего мира. Мне
казалось, что необходимо сопоставить эти две стороны не
просто для того, чтобы противопоставить их друг другу,
а скорее для выяснения их взаимодействия. Ведь народы
слаборазвитых стран лишены возможности обеспечить
себе сносный жизненный уровень главным образом именно
вследствие военных приготовлений, политики «холодной
войны»; а в то же время апологеты «холодной войны»
7

оправдывают свою политику атомного сдерживания,
ссылаясь на то, что они якобы защищают высокий жизнен-
пый уровень своих стран.
Я не пытаюсь в этой книге предложить какой-нибудь
простой проект такого устройства мира, в котором
человеческое знание наилучшим образом используется на
благо людей. Это часто делалось с той или иной долей
правдоподобия и фантазии. Подобные проекты, однако,
сами по себе не убедительны: во-первых, редко бывает
очевиден вопрос о том, можно ли достигнуть желаемого при
существующих материальных и людских ресурсах,
во-вторых, остается неясным, как достичь этого; обычно в таких
случаях полагаются на всеобщую добрую волю н
здравый смысл.
Я попытался устранить эти трудности при
рассмотрении имеющихся ресурсов для такого подъема мирового
производства, который гарантировал бы всем по крайней
мере тот же самый жизненный уровень, какой
существует сейчас в более старых промышленных странах.
Далее, я обсудил вопрос о том, через какие стадии и как
скоро может совершиться эта перемена, если принять во
внимание политическую действительность разделенного
мира. В нынешних же условиях «холодной войны»
большинство слаборазвитых стран мира едва ли сможет
добиться этих перемен в течение ряда столетий. Но, как
только «холодную войну» сменит мирное международное
экономическое соревнование или, что еще лучше,
сотрудничество, этот процесс произойдет на протяжении жизни
одного или двух поколений.
Вывод напрашивается сам собой: подготовка к войне,
происходящая в наши дни, приведет в лучшем случае
к экономическому застою и всеобщему обнищанию,
в худшем — к уничтожению человеческого общества.
В ходе работы над книгой мне становилось все более
и более ясно: для того чтобы должным образом
рассмотреть эти великие проблемы, необходима более глубокая
и пространная трактовка социальных и политических
аспектов современной борьбы и будущих изменений, чем
та, которую я был в состоянии дать. Я не мог пойти на
это, так как мне пришлось бы написать другую, более
объемистую книгу, для подготовки которой я, во всяком
случае, не чувствую себя в достаточной мере
специалистом.
8

Что я действительно старался разобрать — так это
факты международного положения с его конкретными
опасностями и возможностями. Я не рассматривал
специально вопрос о тех социальных силах, которые привели
к этому положению, а также о тех силах, которые смогут
нормализировать его, не прибегая к самоубийственной
войне. Все же, как увидят моп читатели, многие из этих
вопросов затронуты мною специально в отдельных частях
книги и особенпо в главах XI и XII.
Исходным пунктом моего анализа па протяжении всей
книги являются социалистические идеи. Я считаю, что
капиталистические монополии по самой своей природе
неизбежно толкают правительства тех государств, в которых
они действуют, к военным приготовлениям и к самой
войне, как это уже было дважды в XX веке.
Я, однако, не думаю, что такая тенденция должна во
что бы то ни стало взять верх. Ей противодействуют огром-
пые, хотя до сих пор и разобщенные народные силы,
которые уже вывели треть человечества из орбиты
капиталистической экопомики. Пример социалистических стран
в деле использования ресурсов народом и для народа уже
вдохновляет сотни миллионов людей в слаборазвитых
странах мира, побуждая их к попыткам осуществить то же
самое. Более старые промышленные страны, пожалуй,
могли бы извлечь урок и понять, насколько цеппо
широкое применение образования и науки.
Я полагаю, что силы созидания могущественны и что
они победят. Мы теперь зпаем, что борьбу эту нельзя
решить на поле брани, не уничтожив всю цивилизацию и
большую часть человечества; в этом и состоит то повое,
что появилось со времени Хиросимы. Понимая это, все
больше и больше людей стало осознавать, что единственно
быстрое решение заключается в том, чтобы установить
период разрядки напряженности, в течение которого
можно сделать первые шаги к разоружению, что приведет
к окончательному запрещению ядерпой войны. А в это
же время странам с различными социальными системами
придется научиться жить вместе в одном и том же мире.
Хотя я и старался нарисовать, каким должно быть
такое сосуществование, я не строю иллюзий, что оно
представляет собой окончательное решение. Последнее
означает перестройку экономических, социальных и
политических форм, направленную на то, чтобы привести
9

их в соответствие с новыми силами, которые дала наука
человечеству.
Я написал эту книгу быстро и знаю, что она во многих
отношениях несовершенна, но я чувствую, что в этом
году такая книга будет куда более полезна, чем хорошо
документированный труд, который появился бы два или
три года спустя. Каждый месяц, если плыть по течению,
увеличивает опасность для человечества и уменьшает
надежду на будущее. Эта книга достигнет своей цели,
если она будет содействовать, хотя бы в малой степени,
повышению интереса к жизненно важным проблемам
нашего времени и их обсуждению.
Дж. Д« Бернал
Май 1958 г.
ОТ АВТОРА
Подготовить книгу в течение того короткого срока,
который был в моем, распоряжении, оказалось возможным
лишь благодаря усилиям и опыту г-на Френсиса Апрага-
мяна. Он помогал мне в работе над ранее вышедшими
книгами и другими изданиями, но никогда еще его помощь
не была такой по своим размерам и интенсивности. Для
настоящей книги он собрал, распределил и сопоставил весь
материал для таблиц и справок фактографического и
статистического характера, приведенных в книге. Ему
пришлось иметь дело с самыми разнородными источниками,
зачастую необъективными и противоречащими друг другу,
и лишь его усилиям я обязан тем, что смог представить
нечто похожее на общую картину экономики различных
частей современного мира.
Я хотел бы поблагодарить еще секретарей Отдела
исследования трудовых отношений и Общества культурных
связей с СССР за помощь, оказанную при сборе
информационных материалов, а также директоров и сотрудников
библиотек Бёкбек-колледжа, Сэнитхауз, Лондонского
университета и Информационного центра Организации
Объединенных Наций.
За участие в подготовке данной книги приношу
особую благодарность моему секретарю г-же Аните Раймэл
и ее помощницам г-жам Жоан Фергюссон и Роуэне
Миддл, а также г-ну Шукла за его помощь в работе с
данными и г-же М. Блэк за изготовление карт.
10

I
ВВЕДЕНИЕ
Война всегда была проклятием цпвплпзацпи: вероятно,
она покончит с ней, если мы не предпримем для
предотвращения войны что-нибудь, и притом очень скоро.
Все больше и больше людей понимают это, но в то же время
многие считают, что они ничего не могут сделать, что они
находятся во власти слишком могущественных сил, что
наука обладает теперь такой колоссальной
разрушительной силой, которую ничто не может остановить. Однако
само осознание этой опасности может помочь
предотвратить ее своевременно. В последние годы, когда стало
известно о разрушительной силе водородной бомбы и были
запущены спутники, показавшие, что лет предела
дальности для современных управляемых снарядов, даже
генералы и политические руководители начали понимать, что
критическая стадия уже достигнута. Оборона в обычном
смысле этого слова потеряла свое значение. Единственной
контрмерой против уничтожения одной стороны
представляет собой уничтожение другой, между прочим, так же
как и всех нейтральных государств. Политика накапли
вания все больших и больших запасов бомб, обладающих
разрушительной силой, увеличения числа баз для запуска
ракетных снарядов не является и уже не считается
решением вопроса. Даже сторонники этой политики, по
существу, не верят в нее и выступают за ее продолжение
только потому, что они не могут изобрести другой.
Народы мира также начинают это понимать, начинают
чувствовать, что должен быть найден какой-то иной путь,
который означал бы поворот от логики все более и более
разрушительной войны к логике созидательного мира.
Сейчас оказалось, что те же успехи науки, которые
создали возможность для столь абсолютного разрушения,
смогут, если их будут должным образом использовать,
улучшить все экономическое положение человечества.
А положение это, несомненно, нуждается в улучшении,
и чем скорее — тем лучше. Вопиющим злом современ-
И

ного мира является огромный и все более п более растущий
разрыв между жизненным уровнем богатого и бедного,
меньшинства и большинства.
Существуют, конечно, привилегированные страны,
владеющие огромными территориями и ресурсами,
пользующиеся всеми благами науки и техники. Не только
богатые, но и значительная часть населенпя живет там
лучше, чем примерно такое же количество людей жило
когда-либо на протяжении всей мировой истории. Между
тем три четверти населения мира живут в невыносимых
условиях полуголодного существования, болезней и
вынужденного невежества. Далее, тот факт, что население
использует ресурсы примитивного земледелия, в сферу
которого различными способами вторгаются
промышленные страны, преследующие свои интересы, ведет к
неуклонному ухудшению жизненного уровня этого
населения, который в течение ближайших десятилетий может
стать катастрофическим, ознаменовать возврат к эпохе
голода и чумы.
В своей книге я хочу показать, что это не обязательно
должно случиться. Не обязательно должна быть война,
не обязательно должен быть голод. Не только возможна,
но и практически выполнима задача повысить жизненный-
уровень населения всего мира на протяжении жизни
одного поколения до уровня, который ныне существует
в странах, находящихся в наиболее благоприятных
условиях. Сейчас это может показаться слишком большой
претензией, поскольку нищета людей существовала в
течение столетий, больше того — тысячелетий. Но я
надеюсь, что буду в состоянии доказать такую возможность
на основании известных фактов при одном условии,
которое подразумевается заглавием моей книги «Мир без
войны»,— при условии, что войны удастся избежать.
Не только не должно быть никаких сражений, а, наоборот,
необходимо что-то предпринять для того, чтобы положить
конец продолжающимся военным приготовлениям и угрозе
войны, растрате человеческих ресурсов и умственных
способностей, тормозящей развитие самой науки и
ограничивающей ее полезпое применение.
Самое важное — понять (а осознают это еще далеко
не все), что выгоды от использования науки на благо
людей столь колоссальны, что по сравнению с ними все
споры, из-за которых в прошлом велись войны и страны
12

вступали в оборонительпые и паступательные союзы,
совершенно бессмысленны. Богатство, которое теперь
может стать для нас доступным благодаря применению
уже известных нам достижений науки, гораздо больше
всего того, что возможно получить в результате
завоевания самых плодородных территорий или безраздельного
господства над источниками сырья, нефти и угля.
Материальные цели, за которые государства боролись в течение
веков и за которые они готовятся воевать и сегодня,
совершенно ничтожны по сравнению с тем, чего можно
достичь, притом даже быстрее, если приложить такие же
усилия в мирных условиях. Если бы это было понято,
мы смогли бы быстро осознать преимущества мира, что
привело бы к полному переключению всего механизма
науки и промышленности на осуществление планируемой
созидательной задачи.
Я при этом не думаю, что такое изменение политики
произойдет в результате какого-то внезапного духовного
прозрения человечества и обращения к принципу
ненасилия. Старое отношение к войне как инструменту политики
должно быть в конце концов отброшепо, ибо оно теряет
смысл и все больше и больше людей видит, что оно ведет к
самоубийственной нелепости. В прошлом всегда прибегали
к извращениям фактов для того, чтобы оправдать
уничтожение народов других стран под предлогом охраны
интересов или жизни своего собственного народа. Теперь
известно, что если начнется ядерная война, то население
обеих сторон — и обороняющиеся, и безнравственные
агрессоры — одинаково будет уничтожено, так что весь бизнес
войны становится как безумием, так и преступлением.
Людей могут еще убеждать следовать по пути,
который ведет к войне, главным образом потому, что они не
видят какой-нибудь альтернативы войне. Пожалуй,
излишне надеяться на то, что это увидят те, чья профессия и
интересы связаны с подготовкой к войне: военпое
командование и люди, получающие прибыли от производства
вооружений. Однако если достаточное число других людей
увидит эту альтернативу, тогда появится надежда на то, что
произойдет изменение.
В данной кпиге я пытаюсь как можно яснее и точнее
показать, в чем заключается сущность того выбора, перед
которым стоит человечество, находящееся в условиях
современного кризиса. Прежде всего я хочу раскрыть
13

в какой-то мере характер современной ядерной войны
и истинное значение таких ходячих выражений, как
«великий сдерживающий фактор», «массированный ответный
удар», «ограниченные военные действия с применением
тактического атомного оружия», в плане смерти и
страданий определенного человека. Эти ужасы не столь хорошо
известны, как следовало бы, иначе люди не говорили бы
с такой легкостью о преимуществе быть «атомизирован-
ным» или что водородная бомба есть не что иное, как
другой вид оружия, не отличающийся, по существу, от
тяжелой фугасной авиабомбы или гранаты.
Разумеется, нас должны страшить не только
размеры и характер ядерной войны, но и ужасная опасность
ее возникновения в любой момент независимо от того,
случится это преднамеренно или нет. Эта угроза сама
по себе оказывает парализующее воздействие на
человеческую предприимчивость, за исключением одной
области — производства оружия, все более и более ужасного
и разрушительного и во все большем количестве.
Это только один из аспектов «холодной воины»,
заключающийся в расточительстве драгоценных материальных
и людских ресурсов, знаний, крайне необходимых для
устранения нынешних страданий и для построения
лучшего мира. «Холодная война» увековечивает раздел
мира, и, что, пожалуй, хуже всего, она разрушает всякие
надежды на будущее, особенно у молодежи. По существу,
опасность кроется отчастп в самом международном
положении, которое может привести к войне просто потому,
что напряженное ожидание ее стало невыносимым.
Положить конец напряженности, обеспечить
разрядку до того, как это станет слишком поздно,— такова
самая неотложная задача нашего времени.
Ответственность за выполнение йтой задачи падает на каждого,
поскольку он понимает создавшееся положение. Однако
мало показать роковую опасность современной войны и ее
подготовки. Старый путь не будет оставлен до тех пор,
пока достаточное число людей не увидит
обнадеживающей и практической альтернативы этому пути. Я
полагаю, что такая альтернатива существует, и большая часть
этой книги посвящена характеристике и выяснению того,
в чем, по-моему, заключается один из вероятных путей
ее осуществления. Лучшее и наиболее логичное решение,
возможно, не будет самым приемлемым и практичным
14

для людей, и, может быть, окажется необходимым идтп
к конечной цели шаг за шагом.
Я, как и многие ученые, хотел бы видеть мир
состоящим нз социалистических стран, сотрудничающих на
пути планового развития, для того чтобы обеспечить
наилучшие условия для всех людей и дать им возможность
максимально использовать свои способности. Но я вовсе
не считаю, что это будет достигнуто сразу; многое может
быть сделано на промежуточных стадиях, когда страны
с различными экономическими системами будут
сосуществовать в условиях мирного соревнования. Процесс
перехода от соревнования к сотрудничеству как внутри
каждой страны, так и в отношениях между ними может
стать школой, которая подготовит человечество к
созданию более сознательно планируемого и разумно
управляемого общества.
Я хочу разъяснить следующие аспекты: наука сделала
изобилие доступным для всех; благодаря производству
огромных количеств атомной энергии могут быть
использованы все естественные ресурсы и ни в чем недостатка
не будет. В то же самое время научные исследования и
развитие техники дадут возможность создавать все новые
и новые машины и автоматические процессы, в
результате чего будут устранены все виды монотонных
трудовых операций как в учреждениях, так и на заводах.
Лежащий в основе этого прогресса фактор (со
временем он приобретет еще большее значение) — рост
научного познания — сам по себе принесет человечеству новые
неограниченные возможности. Они безграничны потому,
что каждый шаг в данном направлении может всегда
привести к другому, но эти успехи невозможно описать
в деталях, ибо, если бы мы заранее знали ответы, нам не
пришлось бы заниматься научными исследованиями.
Несмотря на то, что наука в наиболее развитых странах
используется прямо или косвенно для военных целей, можно
сделать многое при тех научных достижениях, которые
у нас в настоящее время есть и которые, несомненно,
станут во много раз большими, как только угроза войны будет
устранена. В то же время потенциальные научные
возможности приблизительно девяти десятых всего
населения мира совершенно не используются, потому что
образование начального и повышенного типа не получило
широкого распространения.
15

Я, однако, не предлагаю на первых стадиях преобразо-*
вапия общества исходить из этого огромного потенциала
будущих научных открытий, а скорее хочу показать, что
могла бы дать существующая сейчас наука и основанная
на ней техника, если бы они применялись непосредственно
и всесторонне. Меня интересует не столько далекое
будущее, сколько то, что может быть сделано в ближайшие
тридцать лет для людей, живущих теперь, и для их детей.
К этому вопросу я хочу подойти прежде всего с точки
зрения техники, то есть показать, каков действительный
процесс развития промышленности, сельского хозяйства
и других методов производства продовольствия, о
которых уже известно, что они могут применяться или без
труда быть разработаны при данных условиях.
Технические ограничения, существующие в настоящее время,
могут быть преодолены с помощью будущих исследований,
но уже имеющиеся ресурсы и знания столь велики, что
если их использовать, то одних их было бы достаточно для
преобразования всего мира в течение жизни одного
поколения.
Однако это «если» — весьма серьезное условие. Чтобы
превратить возможность в действительность, требуются
люди и деньги; иначе говоря, мы должны заняться
вопросами подготовки специалистов и изыскания
необходимого капитала. Эти вопросы я и хочу рассмотреть, в
частности показать, что капитал, необходимый для такого
преобразования, уже существует в виде способности
производить металлы, машины, энергию. Но в настоящее
время этот капитал частично используется на военные
нужды, а частично — в странах, находящихся в особо
привилегированном положении, — расходуется
совершенно непроизводительно. Я не предлагаю, подобно
многим филантропически мыслящим людям, чтобы такое
положение было устранено народами, которые в известной
мере должны снизить свой жизненный уровень с целью
помочь соседям, находящимся в менее выгодном
положении, хотя для стран, считающих себя христианскими, это
было бы правильным и справедливым.
Моя мысль скорее сводится к тому, что вполне
возможно использовать основные ресурсы наиболее развитых
промышленных стран для создапия экономики остальной
части мира, не уменьшая в какой-либо мере способности
промышленности данных стран удовлетворять потреб-
16

ностн своих народов. Больше того, эта способность
возрастет в связи с более эффективным приложением
капитала в результате образования дополнительных рынков.
Многие беды современного мира, так же как и
напряженность, ведущая к войне, порождены крайней
неустойчивостью капиталистического способа производства,
опасностью кризисов и безработицы, которые могут
преодолеваться только периодическими войпами или
подготовкой войны, оправдывающими бум перевооружения.
Если бы это было заменено постоянно растущим спросом
на капитальное строительство в других странах,
машину капитализма можно было бы на время заставить
работать более плавно. Я знаю, что это трудная проблема,
ибо стремление к прибылям крайне затрудняет — хотя
технически это можно сделать — разработку плана,
который принес бы некоторую пользу бедному люду внутри
страны или за границей, всем тем, кто, выражаясь
экономическим языком, не предъявляет «эффективного спроса».
Тут я должен совершенно откровенно сказать: если
действительно верно, что невозможно улучшить положение
дел в обществе на основе устоявшихся форм
капиталистической экономики, то настало время изменить эти формы.
Одно из различий между современным экономическим
положением и прошлым состоит в том, что ныне мы в
состоянии определить потребности, производственные
возможности и ресурсы всего мира в целом. Теперь в
результате научных исследований условий жизни людей в
наиболее обеспеченных странах мы знаем, какие продукты
питания, жилища, товары и услуги необходимы на душу
населения для того, чтобы обеспечить такой жизненный
уровень, который открывает прекрасные перспективы для
здоровья и благосостояния народов. Мы можем также
установить размер и характер промышленного
производства и сырья, нужных для обеспечения известного
количества населения и определенных темпов его роста. Хотя
большая часть человечества еще и очень далека от такого
жизненного уровня, но для его достижения мы в силах
обеспечить необходимыми капиталами промышленность
и сельское хозяйство. Что же касается рабочей силы, то
народы сами обеспечат себя, когда они получат
возможность создать подходящую систему образования, а это, как
показывает опыт Китая, может быть сделано за одно
десятилетие.
17

Не только западным ученым и экономистам известны
данные факты; это все больше и больше понимают народы
слаборазвитых стран, чтр вызывает их настойчивые
требования предоставить им возможность осуществить то,
чего уже достигли другие.
Небезопасно отказывать им и далее в предоставлении
такой, возможности. Если те, кто был первым в
соревновании, начавшемся с развитием современной науки,
считают, будто они имеют богом данное право удерживать
все преимущества, которые дает наука, и препятствовать
другим добиваться их, то они в ходе этого процесса сами
себя уничтожат. Мало того, они упустят те возможности,
которые дает им мир, основанный на взаимной помощи,—
возможности, гораздо большие, чем когда-либо
имевшиеся в мире, основанном на узком классовом эгоизме.
Эта книга, однако, была бы далекой от
действительности, если бы в ней рассматривались только подобные
политические препятствия на пути преобразований,
которые, как я намереваюсь показать, осуществимы и в
экономическом и в техническом отношениях. Я не предлагаю
в этой книге проекта мира будущего — это делалось
весьма часто; я также не собираюсь входить в детали
того, как могла бы быть использована наука для развития
тех или иных отраслей промышленности и сельского
хозяйства. В настоящее время нет недостатка в хороших
книгах, в которых данные вопросы освещаютсях. Мне
скорей хотелось бы рассмотреть весь процесс
возрождения мира как некую операцию, как нечто
действительно осуществляемое из года в год по графику,
который, при всей своей эластичности, не допускает
бесконечных задержек и в котором фазы преобразования столь
же важны, если не больше, чем сами цели.
Конечная цель данного процесса — это ни много ни
мало, как полное преобразование материальной основы
человеческого общества во всем мире. Проведение такой
перестройки не должно рассматриваться как
благотворительность, это дело справедливости и общей выгоды.
Центральная проблема заключается в том, как помочь
людям, чтобы они сами себе могли помочь,— иначе говоря,
сделать доступной для них совокупность материальных
средств и технических знаний, которые позволят народу
1 См. библиографию, ч. 1, 3 и 4.
*8

каждой страны лучше всего использовать природные и
людские ресурсы, быстро создать современную
экономику. Это потребует тесного сотрудничества старых
промышленных стран с теми, которые впервые создают свою
промышленность.
В частности, я постараюсь разобрать эту проблему
применительно к Англии как типичной промышленной
стране старого типа. Будущему английской
промышленности угрожает сейчас несравненно более быстрое
развитие техники в крупных промышленных странах — в
Соединенных Штатах и в Советском Союзе. Тем не менее
Англия вследствие ее исторически создавшегося
положения в мире имеет большие возможности использовать
свой особый промышленный потенциал на благо
слаборазвитых стран. При всестороннем сотрудничестве с
народами этих стран следует продумать вопрос о том, как
совместно восстановить их экономику в ее промышленном
и сельскохозяйственном аспектах, способствуя в то же
время дальнейшей индустриализации самой Англии на
рациональной и научной основе, а также составить план
данного процесса.
Эта книга не претендует и не может претендовать на
то, чтобы быть ответом на сложный вопрос, которого она
касается. Самое большее, на что я могу надеяться, — это
четко поставить проблемы, побудить людей задуматься
над ними и, возможно, искать другие пути к достижению
тех же целей. Относительно же цели не может быть
никакого сомнения — она должна состоять в осуществлении
мирного сотрудничества во всем мире. Ее альтернатива —
война — означает полное уничтожение цивилизации, если
не самого человечества|

п
ЯДЕРНАЯ ВОЙНА
6 августа 1945 года была сброшена первая атомная
бомба на Хиросиму. Казалось, что это означало
немедленную победу в длительной войне, однако известия,
полученные о ее действии, принесли несравненно больше
ужаса и страха, чем радости и чувства облегчения.
Именно потому, что в то время я еще работал в центре
военной машины, я был потрясен более, чем те, кто до того
момента не имел никакого представления о том, что
готовилось это чудовищное новое средство войны. Я надеялся,
что оно никогда не будет применено, и, конечно, не
думал, что опо будет использовано против разгромленного
врага, в то время когда война фактически уже была
закончена. Это выглядело такой бесцельной и хладнокров-
пой жестокостью, тревожным предзнаменованием
беспредельной свирепости, которую могут проявлять
люди, находящиеся у власти, люди, не видящие и не
представляющие себе последствий своих приказов. Я понимал
также, что это была не просто повая бомба, а новая и
последняя ступень войны — уничтожение людей людьми.
Это знаменовало начало конца либо войны, либо
человечества. Я смотрел на мундиры офицеров союзнической
армии, военно-морских и военно-воздушных сил, которые
окружали меня в Уайтхолле, и думал: «Вам всем пришел
конец, вы устарели, как английские лейб-гвардейцы».
Дивизии, флоты, авиационные соединения в принципе
уже тогда устарели по сравнению с сочетанием атомной
бомбы п ракеты, предвестником чего в Лондоне были
Фау-2.
В то время я находился под влиянием иллюзий, что
сама ужасающая природа ядерного оружия
предотвратит его применение. В действительности же Хиросима
и Нагасаки были поразительпым доказательством
обратного. Но было ясно, что рано или поздно разрушитель-
20

ная сила поразит ответным ударом тех, кто временно
владел ею, и тогда только самое неистовое безумство
отважится на войну. Само по себе это выглядело плохим
утешением, ведь мы только что были свидетелями
последнего действия самоубийственной драмы Гитлера, в кото^
рой миллионы жизней были принесены в жертву
безумству одного человека и соучастникам его преступлений —
генералам и гаулейтерам (в военном отношении война
была проиграна по меньшей мере за два года до того, как
она окончилась в действительности). Учитывая этот урок,
одио время казалось, однако, что если бы
здравомыслящим людям удалось собраться вместе, то можно было бы
положить конец одновременно и новому оружию и самой
войне. Эта надежда не оправдалась, но она еще не потеряна.
Годы, прошедшие с тех пор, были годами
напряженности и опасности. Войны вспыхивали и потухали, но
они прекращались именно тогда, когда грозила полная
катастрофа. Проводились испытания — и очень опаспые
испытания — ядерного оружия: в атмосфере и в почве
накапливалась радиоактивность; однако с августа 1945 года
ни одна атомная бомба не была сброшена. В трех
странах независимо друг от друга была создана водородная
бомба, по силе взрыва превосходящая более чем в 1000 раз
первую атомную бомбу. В 1957 году мы увидели
последнюю границу разрушительной мощи, когда было
закончено создание" межконтинентальной баллистической
ракеты. С этого времени ни одна страна не может считаться
в безопасности от прямого удара по наиболее важным
центрам. Еще ранее, на основании результатов испытаний
водородных бомб, стало ясно, что всякая серьезная война,
даже без применения снарядов дальнего действия,
вызовет в мире такое заражение атмосферы, воды и почвы,
которое сделает практически невозможным продолжение
какой-либо цивилизованной жизни. От лучевой болезни
в той или иной степени пострадают все, тем же, кто
выживет — не только человеческим существам, но и
необходимым для их жизни животным и растениям,— будет
нанесен такой генетический ущерб, какой никогда до этого
не знала история земного шара.
Мне вспоминается, как один из начальников штаба
сказал, что в начале прошлой войны стратегия определяла
оружие, а в конце войпы оружие — стратегию. Но само
оружие не просто магическое средство; это конечный ре-
21

зультат больших научно-технических достижений, и
поэтому только научные и технические возможности данной
страны окончательно определяют, может ли она вступить в
войну, иными словами, экономические и социальные аспекты
являются в конечном счете решающими. Правительства
и военные штабы стремились добиться быстрых решений,
пытаясь обеспечить себе подавляющее превосходство
посредством какого-либо временно эффективного оружия,
которого другая сторона не имела. Однако обладание
превосходящим оружием не всегда приводило к легким
победам, за исключением войн между совершенно
неравными сторонами, когда промышленные страны нападали
на страны, еще не имеющие промышленности. Слоны
Ганнибала, английские танки или различные виды
ужасного гитлеровского оружия фактически не обеспечили
победы в войнах, в которых они применялись.
Правда, в течение некоторого времени после окончания
последней войны мы жили в атмосфере пропаганды
кнопочной войны — такой войны, когда одна сторона, как
нам говорили, будет владеть оружием, способным за
несколько часов или даже минут настолько парализовать
другую сторону, что, кроме полной ее капитуляции,
невозможно будет представить иного выхода. Так казалось
военным и политикам, которые воспользовались
подобными теориями для того, чтобы оправдать применение
этого оружия. Но такая иллюзия исчезла не из-за
какого-либо недостатка в разрушительной силе оружия,
а потому, что оба главных государства современного мира
обладают оружием, которое может уничтожать и от
которого нельзя уберечься. Неизбежную гибель
обеспечивает сочетание управляемого снаряда дальнего действия,
движущегося с такой скоростью,-при которой он не может
быть перехвачен, и боевого заряда, способного причинить
разрушения на сотни квадратных миль, а
распространением радиоактивности нанести вред еще гораздо большей
территории. Всем, кроме немногих военных фанатиков,
такого рода «абсолютное оружие» уже не представляется
средством выиграть войну, в которой все должны терять,
а является средством совершения массового
самоубийства. Война — всегда преступление против
человечества, сейчас же она еще и безумие. Вследствие
безграничной разрушительной силы водородной бомбы нельзя,
пока она остается в резерве, добиться решений с помощью
22

более ограниченных методов ведения войны (стр. 29
и далее). Но изложенные логические умозаключения сами
по себе не обязательны для правительств или военных
штабов. Урок, что войны больше не должно быть, должны
преподать сами народы.
Сейчас в этой книге, которая в конце концов посвя-*
щена проблемам мира, а не войны, я не хочу детально
рассматривать характер тотальной войны. Это делалось во
многих других книгах *. Однако и тут следует сказать
несколько слов, чтобы изложить точку зрения ученого на
то значение, которое имела бы такая война для
продолжения жизни цивилизованного общества и вообще для жизни
на земле. Большинство людей знает теперь, что одна
водородная бомба может стереть с лица земли крупнейший
город, насчитывающий несколько миллионов жителей.
В конце концов в мире существует лишь около тридцати
или сорока таких городов, в то время как тысячи
водородных бомб уже готовы для их уничтожения.
Не удивительно, что многие люди, осознавая значение
этих ужасающих фактов, рассматривают возникновение
ядерной тотальной войны как конец всему и вся и вообще
отказываются думать об этом. В действительности хотя
война едва ли уничтожит все человечество, но тем не
менее она будет величайшим злом. Если мы допустим, что
будет сброшена только одна ядерная бомба любого
размера, то станет очень трудно предотвратить разрушение по
крайней мере половины городов в мире. Другая половина
может избежать разрушения потому, что после первой
бомбардировки основная часть воюющих сторон будет либо
полностью уничтожена, либо захочет прийти к соглашению.
Вред, причиняемый радиацией, будет огромным и широко
распространится; ни одна часть мира не получит пощады,
число погибших только от радиации достигнет,безусловно,
сотен миллионов. Погибнет, возможно, половина или даже
три четверти человечества — это будет зависеть от
продолжительности войны и количества сброшенных бомб.
Если война разразится после того, как будут
усовершенствованы подземные, защищенные базы для запуска
ракет, то может быть еще хуже. Один американский
генерал, стараясь убедить греков предоставить территорию
для такой базы, недавно заявил, что сорок водородных
1 См. библиографию, ч. 2.
23

о
ш
а,
о
п
я
я
в
я
о
а
ф
ее
3
со
S
я
п
ф
А.
Число погибших
дополнительно
от
радиоактивных осадков
(в млн.)
XBiiBdxo
xnndBdJB a
XBiiBdxo хпн
-H9iruji4wodu a
(хшлш *вн а) оигии
•вн \ ин udoiMHirirnw OOQ
ЭЭ1ГОО 1ШВ>ШВЭО HWFfflailX
-HBOHtfUd IJOHH9yKBdB8 'iltf
-Btnoiru BHiihiiifoa BBHtt3do
Число убитых
(в млн.)
Прямое действие
взрыва
(расстояние в милях)
(оплгк *аи j вн
•1гэь ооО ин-й эин
-нэахэн веохонэч ггэо
(онгнк
•ан \ вн -L-ah 000О
rin-d 'irranwodu
(011Г1Ш
•ам i вн тгэь 000 OS)
пн-d amiottodoj
аэвьЛю xrm *
-Xd9KO OJOIIN *ВИНЭ1Г
-HOdQOU 9!4HC94d90
ЭНП
-эшохмшЛ эоп1гои
(Bimxodx
ш 'оих а) В1шэ BBHandcg
а
о
о
Tun
1
1
1
0,001
0,01
0,2
CM
гн
О
см
Атомная бомба
типа Хиросима . .
1
1
1
0,005
0,05
СО
со
со
500
Максимальная
«тактическая» атом-
пая бомба
Ядерные (кило-
тонные) бомбы,
реакция деления
1 VJ1
о"
^
7 000
0,15
о
о
со
ю
10 000
Водородная бомба
типа Бикини
0,8
со
15 000
0,2
2,0
»
ю
см
50 000
Максимально
«полезная»
стратегическая водородная
бомба
Термоядерные
(мегатонйые)
бомбы
2
Р»
w
О)
5
к
о
н
9
Я
о
О)
о.
о
а
>*
и
а
и
О
CJ
Ь
.
Я
a
• я
О О)
Я Я
в* р
О
<и р
о о
cd A
А т
£гг
о 3
я3
2 а)
л я
г
о <Ц
яя
я
я
о,
24

бомб, сброшенных на нее, не помешают запуску ракет
с этой базы. Но что сделают сорок бомб с Грецией, если
и пяти достаточно для уничтожения Англии,— в
обсуждение такого вопроса он не вдавался. Выходит, что при
ядерной войне, проводимой по всем правилам, выживут
только команды ракетной артиллерии в их укрытиях.
Методы тотальной ядерной войны больше не являются,
как это было во всех войнах прошлого, методами борьбы,
ведущейся прямо или косвенно. Это скорее методы
истребления, которые мы — люди — применяем без всяких
угрызений совести против других видов, желающих
вместе с нами пользоваться плодами земли, например
против саранчи или грибка. Если мы распыляем на
определенном пространстве достаточное количество яда, мы
можем остановить нашествие, убить половину, три
четверти, семь восьмых или другую часть вторгающихся
орд врага, но чрезвычайно трудно уничтожить их
полностью. Даже опустошительная болезнь — миксоматоз—
не предотвратила того, что кролики выживали и в
течение нескольких лет вновь населяли те страны, в которых,
как предполагалось, это было исключено. Человечество,
таким образом, имеет все шансы выжить, в этом
ограниченном смысле слова, по крайней мере после первой
ядерной войны, выжить, не считая действительных потерь
человеческих жизней и только ценой невероятных страданий.
Никто из тех, кто не читал подробных отчетов о бомбе,
сброшенной на Хиросиму, не имеет права говорить о
применении этих бомб на войне. Те, кого сразу убьют, будут
самыми счастливыми; несравненно больше умрет в мед-
Таблица I имеет своей целью дать приблизительное сравнение
результатов действия ядерпого оружия различных размеров.
Цифры вычислены на основании известных данных относительно
атомпого взрыва в Хиросиме и Нагасаки и общего закона
отношения радиуса действия взрыва к кубическому корню из
величины взрывной силы заряда. Должны существовать более точные
цифры, но они засекречены. Для радиоактивных осадков
предположения основаны на опубликованных докладах о взрыве па
атолле Бикини и касаются выпадения осадков лишь па близком
расстоянии. Данные о последствиях как непосредственно
выпавших осадков, так и осадков, выпавших через длительный
промежуток времени из верхних слоев атмосферы, не были включены.
(Источник и. Effect of A torn Bombs at Hiroshima and
Nagasaki, N M. S. O. London, 1946. U. S. Atomic Energy Commission
Report, 25th February, 1955.)
25

ленной агонии от ожогов и лучевой болезни. Останется мало
надежд на помощь, а когда она придет, от нее будет
мало пользы. Повсюду будет ужас, превосходящий
всякие представления средних веков об адег взрывающиеся
и сжигающие бомбы, растерзанные и сгоревшие тела
и более длительный ужас выздоровления тех немногих,
кто выжил. Тринадцать лет спустя в Хиросиме есть
мужчины и женщины, которые не осмеливаются выйти на
улицу, боясь, что их уродство вызовет отвращение у
прохожих; они еще до сих пор умирают от лейкемии.
Ядерная война не будет означать простой и
определенный конец цивилизации, как могло бы это случиться от
взрыва на солнце. Скорее это будет мучительное сполза-
пие назад к какой-то форме жизни искалеченных ir
безумных остатков человечества в наименее пораженных
районах, таких, как Тристан-да-Кунья или Огненная' Земля,
которые в то же время являются, по-видимому, наименее
подходящими районами для сохранения творческих
возможностей цивилизации. Это означает задержку в
развитии цивилизации на сотни, а может быть, на тысячи лет*
Однако я не считаю, что это означает полное
уничтожение цивилизации, потому что она достаточно
распространена и даже в отдаленных районах сохранптсяг немало
элементов науки для того, чтобы начать развитие вновь,
не повторяя все ступени от каменного века.
Ядерная война была бы трагедией, выходящей за
пределы того, что известно человечеству о смерти и
страданиях. Война эта вдвойне трагична со своей бессмыс-»
ленной иронией, ибо она может начаться как раз
накануне практического осуществления огромных возможностей
для обеспечения безопасности и счастья, которые
принесет наука, создавшая атомную бомбу. И нельзя
избежать этих ужасных последствий, если однажды: жребий
будет брошен и ядерная война начнется. Весьма*
ограниченные возможности защиты существовали тогда, когда
атомное оружие необходимо было перевозить обычными
самолетами или даже сверхзвуковыми реактивными
бомбардировщиками, потому что одним из главных
достижений военной науки (оно в первую очередь определяется
созданием электронно-счетных машин) была разработка
принципа самонаведения, что дало огромные
преимущества маленькой ракете-перехватчику перед любым типом
бомбардировщика. Применение именно этих ракет-пере-
26

хватчиков дает теперь возможность ограничить, если
не полностью свести на нет, потенциальную
разрушительную эффективность американской стратегической
бомбардировочной авиации.
Однако такой простой защиты не может быть от
баллистических ракет, ладающих с большой высоты. В
настоящее время, когда уже разрешены чисто физические
проблемы безопасного снижения таких ракет, проходящих
через атмосферу с разного рода предохраняющими от
сгорания устройствами в головной части ракеты, это
оружие стало превосходить все другие виды. Перехват
антибаллистическими ракетами требует точности другого
порядка, чем та, которая была нужна для перехвата
обыкновенных бомбардировпщков. Достаточно трудно, как
мы недавно уже убедились, вообще запустить такие
ракеты дальнего действия, но запустить сотни их в точно
установленную долю секунды, необходимую для того, чтобы
перехватить другую ракету на ее пути к цели, — это
находится почти за пределами воображения. Такой метод
не заслуживает даже того, чтобы его считали новым:
в одном из рассказов барона Мюнхаузена имеется весьма
детальное описание того, как во время осады Гибралтара
он смог уничтожить батарею противника, нацелив свою
пушку на ядро, двигавшееся прямо на него, и отбросив
это ядро туда, откуда оно появилось. Несмотря на этот
прецедент, я полагаю, что было бы совершенно неразумно
еще в течение долгого времени возлагать какие-нибудь
надежды на баллистический перехват. А за это время,
несомненно, будут изобретены другие, более
разрушительные виды оружия дальнего действия, если мы будем
продолжать пдти по тому безумному пути, по которому
мы следовали до сих пор.
Практически не следует питать надежды и на
уничтожение межконтинентальных баллистических ракет на
земле. Верно, что базы, запроектированные в Англии
для устаревшего, хотя и до сйх пор еще не испытанного
американского оружия, были бы легко поражаемыми
целями, но лучшие методы запуска ракет с многочисленных
небольших и взаимозаменяемых площадок уже
усовершенствованы в Советском Союзе. Заключительный этап
строительства бронированных подземных площадок для запуска
ракет открывает, по уже указанным причинам, еще
худшие перспективы для гражданского населения.
27

Пассивная оборона остается с технической точки
зрения возможной альтернативой, хотя в
действительности едва ли кто-нибудь ею воспользуется. Возможно, что
несколько промышленных стран разместят часть своего
руководящего персонала в подземных укрытиях,
защищающих от радиации, но нет реальных перспектив для
размещения в них всего населения. Уже сделанный
подсчет1 показывает, что для укрытия 87 млн. жителей
городов США потребовалось бы израсходовать 63 млрд.
долларов, и эта цифра, почти наверное, преуменьшена.
Даже если бы расходование этой суммы было
распределено, как предполагалось, на шесть лет, нынешний
огромный военный бюджет США увеличился бы на 24%. Это
более чем в 20 раз превышает ежегодные расходы
Соединенных Штатов на все виды невоенной помощи
иностранным государствам. Чтобы создать эти убежища,
потребовалось бы по крайней мере 20 лет и огромное количество
стали, бетона и строительных механизмов,
предоставляемых подрядчиками,— именно то, что необходимо для
жилищ и полезных общественных работ. Не
существовало бы, конечно, ни малейшей надежды обеспечить
такими убежищами какое-либо население, кроме как самых
богатых Промышленных стран. В США также, согласно
подобному плану, 80 млн. жителей небольших городов
и сельских районов остались бы не защищенными от
распространения радиоактивных осадков.
Даже если бы значительную часть населения мира
удалось в результате длительных ц дорогостоящих
усилий обеспечить убежищами, это в итоге едва ли было бы
лучше, так как при такой степени защищенности
населения ядерная война может быть гораздо более
продолжительной. Ракет было бы выпущено больше и ядерных
зарядов взорвали бы больше, так что радиоактивных
веществ в атмосфере в течение значительного времени
оказалось бы гораздо больше, чем при короткой и
напряженной ядерной войне. Результат состоял бы в том, что
еще меньшая часть человечества в конечном счете была бы
жизнеспособной, потому что даже те, кто будет
находиться в убежищах, должны же когда-то выйти оттуда. Ведь
они скорее всего не смогут взять с собой более двухгодич-
1 P. G. Steinbicker, Shelter or Evacuation, Bulletin of
the Atomic Scientists, vol. 13, p. 168, 1957.
28

ного запаса продовольствия, а если это так, то, когда
подобные запасы иссякнут, люди вынуждены сбудут
выйти и окажутся в мире, опустошенном как в
биологическом, так и в физическом отношениях и по крайней
мере на протяжении жизни одного поколения смертельно
радиоактивном. Если бы они и смогли найти места, не
подвергшиеся сплошному заражению, то едва ли они
обнаружили бы там достаточное количество нормальной
растительности или животных. Следствием этого явилась
бы потеря человеческих жизней, менее ужасная и гораздо
более медленная, чем у незащищенного населения,
которому грозит более быстрая смерть и менее длительная
агония от лучевой болезни.
Что касается Англии, то эти рассуждения по
необходимости несколько академичны, ибо она одной из первых
подверглась бы нападению, и мы можем быть вполне
уверены в том, что по экономическим причинам в нашей
стране не могут быть сооружены солидные подземные
убежища, за исключением, пожалуй, убежищ для команд
ракетных баз и других важных лиц. Было бы довольно
трудно обеспечить провизией даже такое ограниченное
количество населения убежищ.
Я упоминаю об убежищах не для того, чтобы высмеять
их, а потому, что с «серьезными» доводами в их пользу
выступают не только гепералы, но и некоторые ученые в
Соединенных Штатах, особенно д-р Теллер \ который больше,
чем какой-лпбо другой ученый, несет ответственность за
всю политику водородной бомбы. Их цель состоит в том,
чтобы, убаюкивая народ и вызывая у него совершенно
ложное ощущение безопасности, сделать приемлемой
политику ядерной войны.
Степень разрушений от тотальной ядерной войны
теперь не оспаривается серьезно. Однако самые размеры
разрушения используются для того, чтобы оправдать
предположительно более умеренный вариант —
«ограниченную ядерную войну». Таково основное содержание
книги Киссингера «Ядерное оружие и внешняя политика»
и менее известной, но содержащей более тщательно
подобранные доказательства брошюры «Об ограничении
атомной войны», выражающей взгляды английских военных
специалистов и изданной Королевским институтом между-
1 Bulletin of the Atomic Scientists, 1957, vol. 13, p. 162.
29

народных отношений. Тема обеих книг в действительности
такова: «Давайте вернемся к практике XVIII века, когда
война проводилась ограниченными средствами и в
ограниченных целях». Но их авторы неправильно поняли
историческую аналогию: такие войны были ограниченными
не из-за желания уберечь человечество от вреда,
причиняемого войной, а вследствие того, что имеющиеся
средства были недостаточны для ведения войны другого типа*
Наполеон был первым, кто сознательно нарушил эти
правила и восстал против безусловных ограничений
пространств для военных действий и снабжения армии, что
в конце концов и погубило его.
Но какими бы ни были наши выводы о причинах огра-
ничения войн в прошлом, в настоящее время эти
ограничения уже неприменимы. Пока существует возможность
полного уничтожения, будет, вероятно, преобладать и
стремление стороны, временно находящейся в худшем
положении в ходе ограниченной войны, использовать эту
возможность для того, чтобы восстановить
равновесие. Во всяком случае, никто не поверит, что можно будет
устоять против такого искушения; даже самые стойкие
защитники ограниченной войны одновременно требуют
сохранения всей машины тотальной межконтинентальной
войны. Иными словами, они хотят ослабить губительные
последствия войны, удвоив средства для ее ведения.
Такая же противоречивость проявляется во взглядах
высших кругов. На Генеральной Ассамблее Организации
Объединенных Наций 19 сентября 1957 года г-н Даллес
так защищал ограниченную войну:
«...Мы стараемся при помощи экспериментов, ныне
тщательно контролируемых, исключить опасные
радиоактивные вещества, выпадающие ныне при взрыве
термоядерного оружия. Таким образом, мы стараемся
превратить ядерное оружие в оружие выборочного действия,
пригодное для обороны против нападения войск,
подводных лодок и бомбардировщиков, а также для перехвата
межконтинентальных снарядов.
Советский Союз, по-видимому, не желает, чтобы
характер ядерного оружия был очищен и изменен. Ему,
по-видимому, нравится, что ядерное оружие можно
заклеймить как «устрашающее» оружие.
Не рассчитывает ли Советский Союз на то, что в этих
условиях правительства, испытывающие моральное и
30

религиозное влияние, не смогут использовать это оружие?
И не получит ли тем самым Советское правительство, не
подчиняющееся моральному и религиозному
сдерживающим влияниям, особую свободу действия и инициативы
в отношении такого оружия?
«И не поэтому ли Советский Союз не желает, чтобы
ядерное оружпе было превращено в эффективное
оборонительное оружие, которое могло бы отразить агрессивное
нападение тех, кто располагает наибольшими людскими
силами?»
Спустя несколько недель Даллес угрожал
бомбардировкой Советского Союза в связи с относительно неболь-»
шпм турецко-сирийским спором.
Понятие ограниченной ядерной войны в самом деле
противоречиво. Сами такие ограничения, как
предполагается, должны быть условностями: они не находятся
в соответствпп с законами войны, как это было в прошлом,
а просто провозглашаются одной из сторон. Всякий,
кто читал работы защитников ограниченной войны,
увидит, насколько абсурдны эти условности. Ядерные
бомбы должны быть не больше полумегатонных, то есть
примерно в пятьдесят раз превышать по мощности бомбы,
сброшенные на Хиросиму и Нагасаки. Они будут
применяться исключительно против военных объектов, которые
являются пунктамп, откуда подобное же ядерное оружие
может быть запущено другой стороной, или против мест
сосредоточения войск. Другие условия предполагают
объявление городов открытыми с тем, чтобы в определенном
радиусе этих городов, скажем в 30 милях, такие бомбы
не сбрасывались. Предполагается, что гражданское
население как-то таинственно скроется, если военные
соединения оккупируют ту пли иную область.
Те, кто хочет, чтобы концепция ограниченной ядерной
войны была принята, подозрительно умолкают, когда
дело доходит до описания последствий такой войны для
гражданского населения. Это находится в кричащем
контрасте с их описанием ужасов тотальной ядерной
войны. Однако после того, как стало известно о
последствиях применения тактического оружия типа бомбы,
сброшенной на Хиросиму, для всякого, кто хочет видеть,
должна быть ясно, что ужасы ограниченной ядерной
войны будут отличаться только по масштабам, а не по
существу от ужасов тотальной войны, в которую ограни**
31

ченная война может перерасти в любой момент. Не
говоря уже о последствиях, вызванных прямыми
попаданиями, в каждом населенном районе жертвы от
теплового излучения и лучевой болезни будут исчисляться
миллионами.
В самом деле, защитники ограниченной ядерной войны
делают вид, что они соглашаются с вышеизложенными
фактами; ведь сами они оказываются в очень трудном
положении, когда им приходится рассматривать
конкретные территории, на которых может вестись
ограниченная война,— в этом случае их мнения в определенной
степени зависят от того, на какой стороне Атлантики
они пишут свои сочинения. Принимая во внимание
нынешние предложения НАТО относительно размещения
тактического ядерного оружия, в частности в Германии,
может показаться, что по меньшей мере некоторые
представители высших военных властей уже теперь считают,
что ограниченная война должна иметь место в
Центральной Европе. Однако другие не разделяют полностью такой
взгляд, так как понимают, что если на карте Федеративной
Республики Германии вычертить окружности с радиусом
в тридцать миль вокруг всех ее городов, то окажется
очень мало мест, на которые может быть сброшено
тактическое атомное оружие, если строго держаться правил.
Даже в этом случае потери гражданского населения
были бы огромными. Детальная оценка результатов
учений НАТО «Карт Бланш», проведенных в 1956 году, когда
применялось только тактическое ядерное оружие,
показала, что 1700 тыс. человек из гражданского населения
были бы убиты и 3500 тыс. получили бы тяжелые
ранения.
Не может быть никакой уверенности в том, что этих
правил на деле будут придерживаться, и в особенности
если обе стороны будут действовать, исходя из
различных точек зрения. Вспоминая ужасы
бомбардировок, имевшие место в войнах с «соблюдением
конвенций», становится почти несомненным, что, даже помимо
волн пилота, некоторое количество бомб может быть
сброшено на запрещенные районы, а это в свою очередь
вызовет соответствующие сознательные репрессии.
Ввиду этого не удивительно, что немецкий народ и
даже некоторые представители немецких военных
властей с неодобрением относятся к идее ведения на
32

своей территории какой бы то ни было ядерной войны.
Даже многие из тех, кто выступал за принцип
«сдерживания», предпочитали бы видеть Центральную Европу
не в качестве театра ограниченной войны, а как жизненно
важный район, нападение на который вызвало бы
тотальную ядерную войну — следовательно, разрушения
также коснулись бы американцев и русских,—или чтобы
страх перед такой возможностью предотвратил начало
подобной войны.
Для ведения ограниченной войны предлагались и
другие районы на Среднем Востоке или на окраине Азии, но,
хотя в принципе там при небольшом сопротивлении вести
такую войну было бы легче, смысла в этом было бы очень
мало. Правда, г-н Даллес выступал за то, чтобы
сбросить атомные бомбы с целью спасти Диен-Биен-Фу от
вьетнамских вооруженных сил. Если бы бомбы были
сброшены вблизи крепости, где концентрировалась
подавляющая часть атакующих войск, то положение гарнизона
могло бы даже ухудшиться и продолжать сбрасывать
бомбы было бы бесполезным делом. Так как форт Диен-
Биен-Фу расположен в глубине джунглей и по соседству
с ним не сосредоточены какие-либо значительные военные
или промышленные центры, трудно понять, какое
преимущество дала бы эта бомбардировка. На Среднем Востоке
с военной точки зрения заслуживали бы внимания только
нефтяные промыслы и нефтеочистительные заводы, но
бомбардировать их никогда бы не стали, так как цель
всего маневра — их охрана.
В сущности, вся сила аргументации в пользу
ограниченной войны заключается в уверенности, что западные
державы будут иметь возможность использовать ядерное
оружие, в то время когда другая сторона не имеет или не
будет его применять. Именно это лежало в основе идеи
применения ядерного оружия во время корейского
конфликта и в Индокитае. Но такое предположение само
по себе весьма нереалистично при нынешних
обстоятельствах. Если бы ядерное оружие было применено,
скажем, СЕАТО на какой-либо отдаленной территории, то
ответный удар, также с помощью ядерного оружия,
последовал бы со стороны Китая по той или иной стране,
входящей в СЕАТО.. И это почти неизбежно привело бы
американцев, как не раз говорил г-н Даллес, к нападению на
территорию Советского Союза.
2 Дж. Бериал
33

Весьма неубедительная пропаганда в пользу
ограниченной ядерной войны на самом деле является
прикрытием в настоящее время для действительного
распределения так называемого тактического ядерного оружия между
странами, которые входят в НАТО, а позднее,
возможно, и между членами других военных пактов, таких, как
СЕНТО и СЕАТО. Нынешняя политика западных
союзников независимо от того, признают они это или нет,
заключается в том, что вся их стратегия и тактика базируются
на ядерном оружии, и поэтому они не могут вести
сражений, не прибегая к опасной ядерной войне, которая, где
бы она ни началась, вряд ли надолго останется
ограниченной войной1.
Недавние события еще больше подчеркнули как
абсурдность, так и опасность политики подготовки
ограниченной и неограниченной ядерной войны. Очевидно, что
размещение в различных странах Европы, и особенно
в Англии, баллистических снарядов среднего радиуса
действия несовместимо с целями ограниченной ядерной
войны. Это скорее запоздавшая попытка компенсировать
неспособность самолетов с экипажем при наличии
ракет-перехватчиков нападать на стратегические центры
Советского Союза. Идея такой стратегии совершенно
абсурдна, потому что, как указывал Киссингер, выгоды
от уничтожения промышленных и транспортных центров
выявляются только в ходе длительной войны. При
тотальной ядерной войне разрушение таких объектов не
скажется в военном отношении немедленно на
способности противника нанести ответный удар; иными словами,
нападение на эти объекты было бы бесцельным
кровопролитием.
При всех усилиях убедить общественность в том, что
ядерное оружие, безусловно, необходимо в современной
войне и всякая попытка относиться к нему как к
«устрашающему» оружию является лишь пропагандой,
адвокаты атомной бомбы либо не решаются думать, либо не
решаются сказать, каково было бы ее действие и каким
целям она послужит. С логической точки зрения атомная,
и еще больше водородная, бомба — просто оружие
1 Уничтожающую критику концепции ограниченной ядерной
войны с военной точки зрения дал профессор Блэкетт (New
Statesman, 17-th May, 1958).
34

абсолютного разрушения больших территорий (и это
применимо как к «чистой», так и к «грязной» бомбам)4
Сама по себе она может быть экономически
эффективно использована только против крупного объекта,
а таким объектом является город. Те, кто выступает за
применение данного оружия против сосредоточения
войск, должны знать, что в любой войне, в которой оно
найдет применение, таких сосредоточений войск никогда
не будет — их место займут высокомобильные
рассредоточенные воинские части. Задача подобных частей будет
заключаться в том, чтобы внедриться между воинскими
соединениями противника и таким путем сделать невоз-i
можным использование бомб. (
Непреодолимым искушением для стратегов, как это
было и в последнюю мировую войну, явится возможность
подвергнуть бомбардировке главнейшие города
противника, хотя бы такая операция и была бессмысленна.
Ракетная ядерная война— это действительно последняя
стадия в эволюции безличной войны (impersonal)1, когда
становится абсолютным отделение того, кто нажимает
кнопку войны, от десятков миллионов его жертв. Он не
видит, не знает или ему все равно, что он делает. Это
просто обязанность, выполняемая автоматически. В
самом этом заключена ужасная опасность случайного воз->
никновения ядерной войны. Однако в то же время
здравомыслящим государственным деятелям и стратегам данное
обстоятельство дает возможность покончить со всей
этой историей. В той мере, в какой война все более и
более основывается на научных данных, сила действия
оружия все больше поддается вычислению, а
человеческий элемент исчезает. Если мы знаем четыре цифры,
соответственно означающие количество, дальность
действия, точность и разрушительную силу оружия каждой
стороны, то мы можем вычислить последствия его при-»
менения. Едва ли стоит вводить в действие оружие для
того, чтобы узнать это. Если одна из сторон берет под
сомнение действенность оружия другой стороны, то
почему бы не устроить состязание в стрельбе, как это пред-»
лагал Н. С. Хрущев, где-то в Ледовитом океане или даже
на Луне. Но если ответ, по мнению подавляющего
большинства компетентных людей, должен заключаться в том,
1 J. U. N е f, War and Human Progress, London, 1951,
2*
35

что один может уничтожить другого, а вместе опп могут
уничтожить остальной мир, то почему бы не прекратить
производство ядерного оружия и не разрушить весь этот
механизм.
В самом деле, при современном уровне развития
общества концепция ядерной войны столь же нелогична,
как и ужаспа. Ее поддерживали только потому, что
в 1945 году считали, будто использование абсолютного
оружия — атомной бомбы — компенсировало бы
превосходство Советского Союза в обычных вооружениях и
людской силе. Уже восемь лет пазад, когда Советский
Союз впервые создал атомную бомбу, исчезло
предполагаемое преимущество обладания ею, но идея бомбы как
гарантии победы по-прежнему поддерживается, ибо без
такой фикции, по-видимому, невозможно оправдать
продолжение политики «холодной войны». Однако эта идея
в известной степени заменена еще более неясной
концепцией «сдерживания», иначе говоря, концепцией, согласпо
которой все возрастающая интенсивная подготовка
тотальной ядерной войны проводится для того, чтобы ее
избежать.
Концепция «сдерживания» сочетается с другой, более
старой идеей переговоров «с позиции силы». Ныне
переговоры «с позиции силы» — это мягкая, «вежливая» форма
диктата. В конце как первой, так и второй мировых войн
державы-победительницы, несомненно, проводили
переговоры «с позиции силы», но такие перспективы в
современных условиях «холодной войны», очевидно,
становятся все более и более беспредметными, поскольку советская
военная техника успешно шагает вперед. Однако чем
более беспредметными становятся перспективы, тем
настойчивее сторонники переговоров «с позиции силы»
повторяют данную формулу. Это можно видеть па классическом
примере грубой лжи — заявлении держав НАТО па
парижской сессии 1957 года, на которой все разговоры
велись о мире и разоружении, а все дела сводились к
созданию баз для ядерного ракетного оружия.
Дальнейшее проведение политики «сдерживания» и
переговоров «с позиции силы» может привести только
к непрерывной растрате человеческих усилий на
подготовку и испытание оружия, на то, чтобы поддерживать
пынешнее положение, когда курок уже взведен и ошибка
пеопчтного или чрезмерно возбужденного летчика может
36

совершенно непреднамеренно ускорить начало третьей
мировой войны.
Пока мы ожидаем такой развязки, война в известном
и весьма реальном смысле началась, так как уже
появились жертвы испытания ядерного оружия, и их, конечно,
будет еще больше, даже в том случае, если будет найдено
средство для того, чтобы прекратить эти испытания
с помощью международных соглашений. До сих пор,
кроме случаев с японскими моряками и жителями островов
Тихого океана, прямых несчастных случаев было
немного. Аборигены Австралии, умиравшие от голода из-за
того, что районы, где qhii охотились, были заняты под
строительство ракетных полигонов, должны
считаться косвенными жертвами. Однако длительное действие
радиоактивных веществ, в особенности стронция-90,
накопившихся в почве, растениях, пище и костях человека,
потребует косвенной, но поддающейся статистическому
учету расплаты страданиями, увечьями и смертью людей.
Подсчитано, что стронций-90, накопленный в
человеческих костях в результате испытаний, проведенных до
конца 1956 года, в конце концов вызовет дополнительно
100 000 случаев лейкемии и рака костей. Кроме того,
даже если выпадение радиоактивных осадков превысит
постоянный фон радиации только на 1—2%, как
утверждают сторонники испытаний, то и в таком случае это
увеличит генетическую опасность, размеры которой еще не
известны. Эти бесцельные страдания причиняются людям
только для того, чтобы подготовить бойню и страдания
в гораздо больших масштабах. Вот почему адвокаты
ядерной войны так решительно выступают против
запрещения испытаний, и всякий успех на этом пути ознаменует
первую стадию процесса отмены самой ядерной войны.
Особенно лицемерный тезис в защиту испытаний
выдвинул Даллес в приведенной выше цитате (стр. 30—31),
заявив, что испытания нужны для усовершенствования
«чистой» бомбы, необходимой в ограниченной ядерной
войне. Как ни парадоксально, этот тезис нашел своего
главного защитника в лице д-ра Теллера1 — создателя
1 «Чистое, гибкое и легко доставляемое оружие всех размеров
даст возможность использовать его, как мы хотим, то есть как
средство обороны. Останавливая агрессора, мы не будем высвобождать
большее количество радиоактивных атомов, которые несли бы
смерть, в то время как мы хотим защищать свободу. Чистое ядерное
оружие было бы подобно хорошо упакованному взрывчатому веще-
37

водородной бомбы, не отличающейся выборочным
действием, в высшей степени «грязной» бомбы, основанной на
принципе деление — синтез — деление. Предполагается,
что с помощью таких «чистых» бомб, как подсчитал один
американский писатель, вооруженные силы США
ухитрились бы уничтожить 100 млн. русских, потеряв лишь
20 млн. американцев. Те 200 млн. англичан и других
европейцев, которые дополнительно были бы уничтожены
в ходе такой операции, не упоминаются и не принимаются
в расчет. Отдельные ученые не раз высказывали
предостережения относительно испытаний атомного оружия1,
предостережения эти были подкреплены коллективным
выражением беспокойства. Наиболее серьезные заявления
по этому вопросу делались на заседаниях конференций
в Пагуоше, в которых принимали участие самые
выдающиеся ученые СССР, США, Англии, Китая и Японии \
В то же время возмущение общественности, сначала
против испытаний, а затем и против производства ядерного
оружия во всех его формах, ширилось и усиливалось,
особенно в Англии, Германии и Японии. К началу 1958
года оно достигло такой силы, что правительства, до тех
пор упрямо не желавшие какого-либо изменения их
атомной политики, были вынуждены обратить на это
внимание. Они не последовали примеру СССР, который в марте
этого года (1958.— Ред.) в одностороннем порядке
прекратил испытания, но согласились в соответствии с
докладом комитета экспертов рассмотреть вопрос о
контролируемом запрещении ядерных испытаний*. В то время, когда
ству большой силы. Оно не было бы ничем больше» (Е. Т е 1 1 е г
and A. L. L a 11 e r, Our Nuclear Future, New York, 1958, p. 172).
Итак, бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, были чистыми
бомбами и ничем более.
1 А. Р i r i e (ed.), Fall out,2nd.Edn., London, 1958; Current Digest
on Atomic Danger, International Institute for Peace, Vienna (in pro-
fress); Scientific World (Special issue on nuclear weapons), WFSW, vol.
, Pt. 2,1958; Unmeasured Hazards, World Federation of Scientific
Workers, August, 1956; No More War, Linus Pauling (Victor
Gollancz, Ltd), London, 1958; «Russel-Einstein Appeal», Bulletin of the
Atomic Scientists, Vol. II, pp. 236 ff, 1955; An appeal for the Stopping
of nuclear tests, issued by Professor Linus Pauling in June, 1957 was
subsequently signed by 9, 235 Scientists thoughout the world and
presented to the Secretary-general of the United Nations, Mr. Dag
Hammarskjold, on 15-th January, 1958.
2 Cm. Scientific World, Vol. I, no. 2, pp. 4—7,1957, and Vol. II,
no. 3, pp. 6 f., 1958.
9 United Nations Publication, A/3897, 28 August, 1958.
38

писались эти строки, переговоры по данному вопросу
тянулись в Женеве более шести месяцев. Однако совер*
шенно очевидно, что такой контроль технически осущест-»
впм и окончательное соглашение могло быть достигнуто,
если бы правительства этого пожелали»1.
Ныне вопрос состоит в том, сможет ли давление
общественности заставить указанные правительства пойти
на соглашение о запрещении испытаний и перейти к
атомному и всеобщему разоружению до того, как положение
непоправимо ухудшится. В действительности же атомное
оружие продолжают накапливать. Франция собирается
испытать атомную бомбу. Другие страны, в том числе и
нейтральные Швеция и Швейцария, также готовятся
производить ядерное оружие. В конце концов, если этот
процесс будет непрерывно продолжаться, то почти каждая
страна будет обладать ядерным оружием — своим
собственным или предоставленным ей в порядке военной по*
мощи. Нет нужды подчеркивать опасность такого
положения и отвергать необходимость изменить эту
тенденцию.
Современные международные разногласия, страх,
порождаемый «холодной войной», постоянно существующая
опасность возникновения ядерной войны в широких
масштабах с перспективой тотального разрушения —
такова только одна часть цены, которую человечество
платит и будет платить за разделение мира на враждебные
военные блоки. Другая часть — это действительная и
потенциальная стоимость приготовлений к такой войне,
стоимость, ощущаемая во всем мире: в Советском Союзе
не меньше, чем в Соединенных Штатах и Англии, даже
и в таких странах, которые, казалось бы, не пмеют
никакого отношения к войне,— в слаборазвитых
районах Азии, Африки и Южной Америки.
Стоимость «холодной войны» становится ощутимой
самыми различными путями, в действительности же она
гораздо больше, чем это представляется при подсчете
суммы, вложенной разными странами мира в военные
приготовления. Эта цифра сама по себе достаточно велика
в абсолютном значении и в том случае, если ее
рассматривать в соотношении с другими расходами. Некоторые
1 «How Feasible is a Test Ban», Bulletin of the Atomic Scientists,
vol. XV, no. 3, March, 1959.
39

3*
3
*1
00
ю
о
СО
а-
В
ев
с
g
3
о
03
а,
ф
2
в
№
О
1 °°
а>
1
ю
О)
w
0J
о
о
S3
СУ
О.
О
Й2Я
СЗ - О
^ 2 «
аса р
2§ё
о.
0)
t- I «
Sig
OJ 0 EC
III
•** •**
»4 iD
П H
is
- а
я о
ffl
•*
195
о
S
■**
Денежная
единица (в млрд.)
ев
я
Л
С
с
vr
er
^r
a
с
si
er
V
NT
а
CV
CO
vf<
•чн
a
e
с
С
ft
в
и
•«с*
NT
1
) a>
1
» 9
> **"•
) ««н
CD
1 *
•чН
**"
Ю
^
Ю
°°
о
1
я
ag
u ня
^&
С н
о
1 ■ *
я
Ф •
4
О •
а,
о •
1 •
я
я •
0)
§5
1 и
о>
см
о
"*■*
со
см
см
см
см
со
с-
•чгН
Oi
ю
ю
и
К
я
со
Р-.
я
Я
я*
я
се
е
с»
ю
—
L
О
И
<
я
со
Рн
а)
Я
Он
t=L
г»
см
ю
—
о
R
С?)
я
я
о
5
X
00
1Г
CN
а
с\
с
*
СС
О"
а
*
а:
с
»
с\
сэс
5
г;
VC
и
чгн
СМ
> С-
4-1
1 -^
* ю
>
<
о
о
>
■^н
°°-
5 Ю
)
1 1
СО
I см
>
Я
я
2 2
5Я
со
Я
1 К
vf
О
CN
С
с\
^
с
а
NT
ст
ее
^г-
g
С
>
и
S
о
о
1 "*"'
4 1
1
4 1
'
)
1
1
i I
1
1
fa
1 Л ф
23
о и
2 о
Я н
со Q
Он а)
ha
|«
о-
о
СЛ
1 •
о •
СЛ •
Я
я
о
а>
Я
ч
Я .
о ,
СО *
я
s •
•и;
О
Я
о
я
я .
R
Я"
а> .
э
о .
СО *
я .
о •
о •
СО
Р-. *
зЯ
о •
я
° #
я
я ^-^
и:и
Ф СО
^5
о о
и
'a an
^2
О
40

подсчеты сделаны в табл. II. Из ппх можно увидеть, что
по крайней мере 90 млрд. долларов расходуется в
среднем ежегодно начиная с 1950 года. Как увидим далее,
это значительно больше, чем сумма, которая требуется для
практически возможного и наиболее быстрого
продвижения вперед всех слаборазвитых стран.
Чтобы ясно представить такую несоразмерность,
нужно только сопоставить недавний американский заем
Индии в 300 млн. долларов и утвержденные в то же
время дополнительные расходы на развитие ракетных
снарядов в сумме 4 млрд. долларов. Слаборазвитые
страны не только получают мало полезной помощи от
стран, которые вполне могут ее предоставить,— они
вследствие напряженного международного положения
вынуждены содержать совершенно излишние свои
собственные вооруженные силы. 60% бюджета Индии и 75%
бюджета Пакистана идут на военные расходы.
Слаборазвитые страны больше всего страдают от
нынешней гонки вооружений, но не только они. Гонка
вооружений в значительной степени уменьшает
возможности развития и в индустриальных странах, так как
расходы на здравоохранение, образование и на другие
жизненные потребности сокращаются все больше и больше
вследствие возрастающей стоимости «холодной войны».
Как бы ни была велика сама по себе общая стоимость
«холодной войны» в долларах, иначе говоря, в людских
силах и материалах, она является совершенно
недостаточным мерилом того, что потеряпо. В действительности
эта стоимость значительно выше, чем кажется, если
принять во внимание ее качественную сторону.
В индустриальных странах научные исследования в
основном сосредоточиваются и развиваются в
электротехнической и авиационной промышленности. В Англии,
например, число людей, занятых в этих отраслях промышленно-
Приведенные в табл. II цифры, взятые пз официальных
источников, показывают растущее бремя военных расходов.
Сравнение расходов различных стран и оценка общей суммы
предположительны ввиду неопределенности валютных курсов п индексов
цеп. Например, расходы на оборону СССР исчисляются по курсу
4 рубля за 1 американский доллар. [См. Курсовой бюллетень
иностранных валют (1 декабря 1959 года), опубликованный в «Известиях»
от 2 декабря 1959 года.— Прим. ред.]
41

сти, составляет 26—35% от общего числа занятых в
области научных исследований и технических
усовершенствовании. В настоящее время в двух специальных областях —
в электронике, необходимой для изготовления радаров
и разного рода управляемых снарядов, и в
аэродинамике, необходимой для осуществления полета
самолетов и ракет,— военный интерес преобладает, о чем
свидетельствует предоставление огромных средств
министерствами обороны электротехническим и авиационным
фирмам. Свыше 95 процентов продукции авиационных фирм
Соединенных Штатов — военные самолеты. Самолеты,
которые могут использоваться для гражданских целей,
производятся лишь спорадически, ибо задача этой
огромной новой индустрии состоит не в том, чтобы выпускать
преимущественно такие самолеты, а в том, чтобы
производить все более и более мощные военные
бомбардировщики и истребители.
Ирония, хотя мы и должны быть благодарны за то,
что всеми этими усилиями не воспользовались,
заключается в том, что большая часть подобных
бомбардировщиков и истребителей устарела, не будучи примененной
на войне, что пытливая мысль и изобретательность, часы
труда, затраченные высококвалифицированными
учеными, оказались бесполезными, кроме известных
побочных исследований, результаты которых могут быть
внедрены в другие области знания. Казалось бы, этого опыта
достаточно, чтобы образумить людей, побудить их
использовать эти возможности на созидательные цели. Однако
вместо этого те же самые ученые и инженеры или многие
из них, если их убедят, будут теперь привлечены к
разработке более совершенных межконтинентальных
баллистических снарядов или других дьявольских средств,
которые в будущем придумают военные.
Именно в области ядерной науки эта связь с военными
целями наиболее опасна. Деятельность всех учреждений
но исследованию атомной энергии скрыта за системой
правил государственной безопасности; сущность самих
исследований определяется возможностью их
использования для военных целей, а в результате этого развитие
применения атомной энергии в мирных целях
задерживается, вероятно, по меньшей мере на десятилетие.
Успехи, которых добились после войны, например, в Кол-
дер-холле, или результат, который обещает установка
42

«Зета» в Харуэлле,—вот перечень того, что удалось, уде*
лить на мирные цели из напряженных усилий,
направленных на военные цели, если не говорить о
достижениях Советского Союза в области мирного
использования атомной энергии. Принимая во внимание мировую
потребность в энергии, это само по себе еще одно
преступление против человечества. Введение военной секретности
явилось также весьма серьезным препятствием для
международного сотрудничества в области науки и,
несомненно, в значительной степени замедлило ее
продвижение вперед даже в тех странах, в которых уделяют
большое внимание ядерным исследованиям. Однако это
было преодолено, по крайней мере частично, после
Женевской конференции 1955 года по использованию
атомной энергии в мирных целях; в наиболее же отвлеченных
и чисто научных областях исследований нездоровое
воздействие военной секретности было в достаточной
степени нейтрализовано. Тем не менее мы еще далеки от
условий для свободного обмена людьми и идеями в
наиболее жизненно важной области успехов современной
физики — в области изучения атомного ядра.
Другое проявление «холодной войны» —
существование полнейшей дискриминации в мировой торговле;
дискриминация эта продолжается столь долго, что уже
не требует больших комментариев, хотя в довоенных
условиях она рассматривалась бы как casus belli к
активным мерам возмездия. Список товаров, вывоз которых
запрещен в Советский' Союз, Китай и страны народной
демократии Восточной Европы, включает практически
все необходимое для создания современной
индустриальной базы. Эти товары запрещены на основании того, что
они могут быть использованы в стратегических целях.
Включение в этот список некоторых товаров теперь стало
абсурдом, принимая во внимание технический прогресс
в области электроники и машиностроения в Советском
Союзе. Запрещать экспорт электронных ламп или
станков в эти страны т- это похоже на то, как если бы
запретить экспорт угля в Ньюкасл. Тем не менее эти меры
запрета в их совокупности, особенно по отношению к
Китаю, вносят большую напряженность в развитие
мировой экономики. Нет сомнения, что без данных мер
существовала бы гораздо более свободная торговля, которая
привела бы к большему количеству заказов на промыш-
43

ленную продукцию в таких странах, как Англия, и к
большему объему поставок других видов промышленных
товаров, а также сырья из Советского Союза и Китая.
Еще многое можно было бы сказать о благотворном
воздействии свободной торговли на международные
отношения.
Постоянно существующая перспектива
возникновения ядерной войны, а также бремя подготовки к ней
остаются главным препятствием на пути продвижения
человечества вперед именно в то время, когда такое
продвижение особенно необходимо и наиболее возможно. Первое,
что должно быть сделано,— выйти из такого положения,
и притом сделать это быстро, так как задержка означает
только дальнейшее накопление все более
разрушительного оружия. Теперь, особенно с тех пор, как
Соединенные Штаты оказались в пределах досягаемости
межконтинентальных снарядов, правительства западных держав
начинают оценивать опасность этого положения.
Трудность состоит прежде всего в том, чтобы найти
альтернативу «политике сдержнвапия», иными словами, выйти
из положения, занятого в «холодной войне», таким
образом, чтобы не казалось, будто потеряны те
преимущества— пусть даже иллюзорные,—на которые
претендовали.
За последние десять лет вопрос о разоружении
рассматривался с поражающей бесчестностью. Всякий, кто
изучал в деталях, как это сделал я, протоколы различных
комитетов и подкомитетов по разоружению, увидит, что
они разоблачают один основной факт: никогда западные
державы, в частности ведущие державы, обладающие
ядерным оружием,—Англия п Америка, —'не имели
намерения отказаться от использования ядерного
оружия. Больше того, они за пределами конференций
никогда не колебались, заявляя о своей приверженности
политике «великого сдерживания». Их тактика в комитетах
по разоружению, в сущности, состояла в том, чтобы
производить впечатление, будто они хотят запретить это
оружие, и в то же время связывать своп предложения с такими
условиями, которые, наверное, будут отвергнуты. Иногда
этот маневр явно проваливался, например когда
англофранцузский план разоружения, выдвинутый в 1954 году,
был принят представителями Советского Союза в 1955 году
вопреки правилам спортсменов, как, должно быть, каза-
44

лось западным державам, ибо это поставило их в
довольно невыгодное положение и вынудило признать,
что они в действительности не придавали такого или
по крайней мере подобного значения своим
предложениям.
Последний провал Подкомитета по разоружению
в 1957 году и отказ Советского Союза принимать
дальнейшее участие в подобных дискуссиях были вызваны
следующими причинами. Западные державы настаивали на
том, что уже согласованные предложения о прекращении
ядерных испытаний и о разоружении по этапам в области
обычных вооружений должны быть связаны с другими
предложениями, относительно которых заранее было
известно, что они неприемлемы для Советского Союза.
Таким образом, западные державы смогли бы осуждать
Советский Союз за то, что он преградил путь к разоружению.
Несмотря па все подозрения и отсутствие доверия, эти
дискуссии все же проложили путь к разоружению по
этапам, соглашение о котором требуется только
подписать для того, чтобы привести его в действие. Такое
соглашение предусматривало бы одновременное
сокращение обычных вооруженных сил и ядерного
вооружения, а также соответствующие мероприятия по
инспекции1. Некоторые условия такого соглашения, как,
например, предложенный Эйзенхауэром план «открытого
неба» и аэрофотосъемок, уже устарели благодаря
последним успехам в области баллистических ракет. С
другой стороны, мпогообещающий план создания зоны,
свободной от ядерного и ракетного оружия и отделяющей
соперничающие страны, был предложен польским
министром иностранных дел Рапацким. Это вполне могло бы
стать началом осуществления политики взаимного отвода
войск, который имеет значение не столько сам по себе,
сколько потому, что означает отход от общей тенденции
«холодной войны».
Эти и другие, значительно более перспективные
планы обсуждаются сейчас (июль, 1&59 год) министрами
иностранных дел великих держав, что является
подготовительным шагом к созыву долгожданного совещания
1 Documents and Papers of Disarmament, 1945—1955, World
Council of Peace, Vienna, 1956; J. D. В е г n a 1, The Present State of
the Disarmament Question, Science for Peace Bulletin, No. 17, 1957.
45

на высоком уровне. Центральным вопросом дискуссии
является вопрос о Германии, и в частности о Берлине.
Эти переговоры протекают мучительно медленно, к чему
в течение последних лет мы уже привыкли. Становится
все более очевидным, что, пока разрешение данного
вопроса предоставлено правительствам, чрезвычайно
трудно будет выйти из порочного круга подозрений и
угроз. Но сейчас все более и более широкие слои
общественности во всех странах начинают понимать опасность
ядерной войны и дают о себе знать. В Англии и даже в
Соединенных Штатах народпое движение за то, чтобы
покончить с ядерной войной — и, более того, со всякой
войной,— быстро растет.
Но для того, чтобы воля народа к миру была
действенной, необходимо найти какую-то альтернативу,
которая даст возможность изменить отношения взаимной
враждебности блоков держав и характер создания
противостоящих друг другу сил,— найти конструктивное
решение, которое не означало бы, что в какой-либо
степени допускается поражение той или иной стороны. На
такой концепции сосуществования и сотрудничества в
течение ряда лет настаивает Советский Союз. Но именно
поэтому против такой концепции выступают на Западе,
выдвигая абсурдный аргумент: если это хорошо для них,
то должно быть плохо для нас. Конечно, для западных
государственных деятелей всегда открыта возможность
самим выдвинуть какой-либо план сосуществования.
Они, пожалуй, об этом и не думали, а судя по
выступлениям Даллеса, они этого и не хотят — «холодная война»
должна продолжаться, пока коммунистические
правительства не потерпят крах, а если этого не произойдет,
то она будет длиться вечно (стр. 331).
Теперь очевидно, что народы мира не склонны
мириться с такой мрачной перспективой. Нельзя больше
избежать конструктивного решения. Перед нами стоит
проблема изложить это решение в конкретной форме,
как практически осуществимую политику. В этом и
состоит задача остальной части книги. Она будет
посвящена в первую очередь рассмотрению тех возможностей
техники и человека, которые открываются при
наличии всестороннего сотрудничества всего человечества.
Однако, поскольку совершенно очевидно, что для
установления такого положения в мире потребуется много
46

времени, в этой книге также будет показано, каких
наиболее благоприятных результатов можно ожидать от
разных ступеней ослабления «холодной войны» и
признания, пусть даже молчаливого, необходимости
продолжительного мирного сосуществования соперничающих
экономических и политических систем. По причинам,
которые достаточно освещены в этой главе, я не стану более
рассматривать вопрос о будущем человечества, если мы
окажемся столь глупы или слабы, что позволим безумцам
привести нас к ядерной войне.

ш
ПОСТРОЕНИЕ МИРА
В МИРНЫХ УСЛОВИЯХ
Только в мире без войны впервые в истории
человечества откроются возможности использовать познание и
труд людей для полного удовлетворения потребностей
человека. Сделать это в прошлом было невозможно; даже те
великие изменения в области экономики, которые
явились следствием научной и технической революции в
XVH и XVIII веках, осуществлялись в основном не для
того, чтобы удовлетворить потребности всех людей, а
для того, чтобы обеспечить прибыль отдельным лицам.
Ныне, в XX веке, та же погоня за прибылью,
характерная для капиталистической системы, остается
препятствием (даже при отсутствии войны) тому, чтобы создать во
всемирном масштабе какую-либо организацию во имя
благосостояния человечества. Однако это препятствие уже
устранено во многих частях мира и может скоро
исчезнуть. В данной главе мы специально не касаемся вопроса,
как скоро и каким.образом это случится. Нас больше
интересует неотложная задача обеспечения по крайней мере
материальной базы человеческого благосостояния в мире,
где это стало целью, к которой сознательно стремятся.
Мы достаточно видели и испытали за последние полвека,
чтобы понять, что эта проблема требует всестороннего
применения естественных и социальных наук. Наука
нужна для того, чтобы не только дать ответы, по и
поставить вопросы, определить, в чем состоят
человеческие потребности, установить известную очередность их
удовлетворения и показать, как они могут быть
удовлетворены. Это уже не та задача, которая не требует
обязательного решения: применение науки стало теперь
необходимостью для дальнейшего существования человечества.
В этой главе я хотел бы изложить такие идеи лишь в
общем виде, а в дальнейшем перейти к более частным прн-
48

мерам. Здесь недостаточно обсудить проблемы отдельных
стран, какими бы они ни были большими и сами себя
обеспечивающими; скорее нам придется рассмотреть проблемы
мира в целом, приняв во внимание взаимозависимость его
различных районов, а также вопиющее неравенство в
индустриальном развитии и уровне жизпи в тех или иных
странах. Эта растущая неравномерность — главный
симптом разделенного противоречиями человеческого
общества. Она порождает не только напряженность, но и
угрозу войны. На одном полюсе мы имеем Соединенные
Штаты с их высокомеханизированными промышленностью
и сельским хозяйством, а также относительно высоким
жизненным уровнем; на другом — те страны, которые
ныне вежливо называются слаборазвитыми, то есть почти
все бывшие колонии или страны, зависимые от старых
индустриальных государств Европы, страны со слабой
индустрией, примитивным земледелием и жизненным
уровнем, обеспечивающим большинству населения только
лишь полуголодное существование.
Некоторое представление об указанных различиях в
жизненном уровне в странах дают табл. III и рис. 1. См.
табл. VI (стр. 105), IX (стр. 171), XXI (стр. 393—394) и
рис. 3 (стр. 158). Неравномерность в развитии стран, которая
более заметна в XX веке, чем в какой-либо другой период
истории человечества, не сводится к неравенству между
той или иной страной. Классовые различия пронизывают
все стороны внутренней жизни разных стран, как
слаборазвитых, так и высокоразвитых. В техническом отношении это
неравенство стало еще большим из-за усиления военных
приготовлений. С одной стороны, мы видим, развитие
оружия невероятной сложности и точности, а с другой — мы
убеждаемся, что условия жизни рабочих, производящих это
оружие, остаются намного ниже того уровня, который
могла бы обеспечить современная техника. Военные самолеты
могут развивать скорость свыше 1000 миль в час, но
большая часть населения тех городов, где эти самолеты
изготавливаются, ездит в переполненных автобусах и
трамваях со средней скоростью около 10 миль в час. В то время,
когда любое военное средство через два года устаревает,
люди, создающие его, часто живут в неудобных и плохо
отремонтированных домах, построенных полвека назад.
Стоимость каждой выпущенной ракеты эквивалентна
стоимости жилищ для 500 семей.
40

* !
рана
S3
i
w
сз
P«
И
f«
О
к
Ра
о
ьд
8
жизнен
о
ные
5
сз
нч
А
§
S
S
СЗ
о*
и
1 О ее I
S£BcMq\
aa£-«a
ия«к ал
О П « В м
я о & 5°*
a&g
eg
- «и"
gfgS
trg-g
R еа д
к-с>
ts
О
a
eo
P.
«
О
К
а
В
А и'и
3 w4
НИИ
О О 2
ая S
с &
SB
53
к5
О I g
сипи
3 я л
glge
к н«3
С5 О У Й
н но И
s§a
ее
n
ft
Л
оооооооооооооооо
00_iOt> [>• Г^Ю СОЮ СМСМСО^-«г« ^ч
. о •
см •
««н 1
СО-Нт<Пт1г10ЮЮОООМОЮООЮЮ
^ч OQWOlt* СО СО 00 СО t*« C^
00^QOOt*00«0WiOQC0 0>WHOO"3O
ОООпОООО^С\]гнсооЮЮЮгнсом
"чч Г» СМ
^•^cocoootosr • оо см оэ • см см см о
оооооосйо^- «юсог^ -сою^ю
^-1 "*Н
гнОСССЯЮ^СООСОЮСО • чН О О СМ
со со со см со со см со см см см «смсмсмсм
о4
О Ю О СО ^ О 4F Г--ОЭ СО CM vF CO CM О •
t^CDt>CDt>l>COCD ^Ю Ю ХГ CD CO CD •
СО
cot^sfeoic^oioco • t^^ о со г*- «
СМ СО СМ СО СМ СМ Ю «<Г С- • «гн о >tf """< СО «
«чг» «еЧ ^«-1
,./—... . . ..
и
о
. д .
м Рч
Рн
. » ф .
нн о
3 я к-
* СЗ fl5 Д
• • «
:1
СЗ
•со
* я
' сб •
ее
я я & « м я„ £5 ^ 3 и мв !"
• t- •
• t^ •
•CD •
•см •
•
r^4 f
CO
. СЛ .
*c* •
C5
CO
• ел oo
•CM-^h
<*H >^H
« . .1
a
со
> я S
О H C3 |
S я и
«но tr>
jias
~ В g
В «►-*
Я £ я
£§§
2 -* in
CO
"C
CCj
о"
а
со
w
X -Г И ее * CVT
О v со о £ *I ^
g W9»
5о£
в a8-sa|
n So 82 5*5
Z о*В5и. *
О ВО) ^-^ 1-^
и дел Й«рь2
Я g«gee .^
"-« «О
Pi
СО QJ
о о
сз л « » .г*<
££яё /г:
t- P,Ci| и QtQ
5?ОНЯЧы-Н о
ЯоОеаВ*--^»
Be- "►--.
a S !
ilir
ш в !
Heu
Bbo ©O
д еа о f^
2 raO/H:
*sS5ge°fe
И gS^4
В н
50

Эти контрасты могут быть устранены сегодня, и они
будут устранены, как только уменьшится концентрация
достижений техники в военных целях. Тогда мы сможем
уделять больше внимания проблемам повседневной жизни.
Путь к устранению этого нетерпимого неравенства,
которое могут уничтожить сами непрпвплегированные народы
и классы, подняв свой жизненный уровень, главным
образом своими собственными усилиями,— такова тема боль*
шинства последующих глав данной книги. Это не значит,
что мы требуем, чтобы непривилегированные народы
получили право потреблять необходимую часть товаров,
производимых в мире; скорее это значит, чтобы они
получили благоприятную возможность самим производить то,
в чем они нуждаются, то есть чтобы их не рассматривали
более как нижестоящие пли зависимые народы. Здесь мы
можем сослаться на опыт ведущих стран нашего времени —
Советского Союза, Китая, Соединенных Штатов Америки
и Япбнии, которые, идя различными путями, достигли
успеха в индустриализации своей экономики и в создании
по крайней мере осповы для высокого жизнепного уровня*
В этой главе будут рассмотрены в общих чертах
технические и научные возможности для преобразования мира;
в последующих же главах — более частные вопросы о
непосредственных экономических и политических
возможностях такого преобразования и разделения его на фазы,
Наиболее важный момент, на который следует указать
прежде всего, заключается в том, что именно развитие
науки и техники предполагает, что отныне человек
должен стать своим собственным провидением, предвидеть
и действовать для своего собственного благополучия.
Провидение, стоящее вне человека, провидение, управляющее
солнцем и дождем, хорошей охотой и богатым урожаем,
принадлежит прошлому человечества. Правда, в течение
Все указанные в табл. III цифры, хотя и заимствованы из
надежных источников, вероятно, являются не вполне точными.
Однако и эти цифры довольно точны, чтобы выявить огромное
несоответствие между развитыми и слаборазвитыми странами. Из
приведенных цифр видно, что детская смертность — особенно
быстро изменяющаяся величина. Сопоставление цифр, касающихся
национального продукта на душу населения, несколько
предположительно вследствие неопределенности валютных курсов и
различных методов исчисления национального продукта. Здесь в
отличие от табл. II (стр. 40) 10 рублей = 1 доллару.
51

ЕЖЕДНЕВНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ]
КАЛ. НА 1 ЧЕЛ.
США
3100
С О ЕДИ НЕННОЕ
норолевЛШШШППШШШШ 32зо
СССР
3020
ЯПОНИЯШШПШИ 2270
ИНДИЯ ШШШШт 1880
ПОТРЕБЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ НА
1 ЧЕЛ.( В ТОН. УГЛЯ В ГОД)
США
8,20
соединенное
норолевШПШШШ4,98
СССР ШШ 2,23
ЯПОНИЯШ0,98
ИНДИЯ I 0, 12
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ УДОБРЕНИЙ
1 ГА ОБРАБАТЫВАЕМОЙ ЗЕМЛИ]
(КГ.В ГОД)
США
127
СОЕДИНЕННОЕ
королевЛШШШШВ 583
сссрШ 44
[японияШШШШШШПШШ юо
ИНДИЯ | 5,5
ЧИСЛО ВРАЧЕЙ НА
10 000 ЧЕЛ.
сша lllilllllHIHlllHlH is
СОЕДИНЕННОЕ
короле вЛШШШШШ И
СССР
ЯПОНИ)
пншшшпшшшт
R11II11III1111III1I) И
индия ED 2
ПРОИЗВОДСТВО СТАЛИ НА
1 ЧЕЛ. (В КГ В ГОД)
США II1IIIII1II1III1IIIIIIHI644
СОЕДИНЕННОЕ
КОРОЛЕВШПШШШ 394
СССР ПШШ 227
|ялонияЩ] 105
ИНДИЯ I 4,5
ЧИСЛО АВТОМОБИЛЕЙ НА
1000 ЧЕЛ .
США
380
СОЕДИНЕННОЕ
КОРОЛЕВЛПШ 83
СССР 0 17
ЯПОНИЯ) 5
ИНДИЯ I 1
Рис. 1. Некоторые сопоставления современного мира (1955)1
1 Здесь автор приводит устаревшие данные.— Прим. ред.

продолжительного времени мы молчаливо признавали
человеческое происхождение идеи провидения в ее
конкретной и общей форме — мы считаем, что семья должна
сама о себе заботиться, и клеймим ее как лишенную
предусмотрительности, если она этого не делает. Но люди
издавна приписывали, а некоторые и до сих пор
приписывают, все наиболее крупные изменения, знаменующие
наступление хороших или плохих времен, действию
божественного провидения, божьим деяниям или слепой судьбе.
Теперь становится очевидным, что человек в гораздо
большей степени участвует в этих изменениях и он уже не
может избежать полной ответственности за них. Тяжелые
невзгоды нашего столетня, столетия, в котором было
столько возможностей для блага человека — войпы и
кризисы,— едва ли можно приписать божеству, хотя и
чрезвычайно трудно обвинять в этом отдельных людей.
Основное требование, предъявляемое к человеческому
провидению в целом,— это требование смотреть вперед (в
буквальном смысле этого слова) и быть бдительным.
Однако теперь смотреть вперед следует, не только окидывая
взором в более широком масштабе пространство, ибо
необходимо принимать во внимание положение, в котором
находятся мужчины, женщины, дети во всех частях света,
но необходимо дальше простирать свой взор и во времени.
Hanpmiep, одной из великих трагедий конца XIX —
начала XX века было непредусмотрительное использование
земли поселенцами; нужда их заставляла выращивать все
большие урожаи и продавать по все более нпзкпм ценам.
Они избрали самый легкий путь и тем самым истощали
почву. Если мы не будем смотреть вперед, а только
искать возможности для быстрого извлечения выгоды, не
учитывая последствий, то, конечно, результатом этого
будут потерн для общества.
Планы должны составляться надолго вперед, нужды
людей должны быть точно предусмотрены, и во многих
случаях следует обеспечить возможность их
удовлетворения даже до рождения этих людей. Это — по
необходимости сложный процесс, особенно в эпоху быстрого
технического и научного прогресса. Тщательное
планирована рпс. 1 показаны разные аспекты жизни пяти типичных стран;
только одна Индия среди них представляет собой слаборазвитую
страну.
53

ние при технике, уже существующей или которую можно
предвидеть, требует, чтобы все необходимое для
обеспечения человеческого благосостояния делалось своевременно.
Конечно, вполне может случиться (хотя это и нельзя
принимать в расчет), что в течение ближайших лет будут
выдвинуты такие методы, которые окажутся гораздо более
эффективными и не потребуют столь больших ра.бот для
достижения тех же целей. При таком размахе
планирования необходима некоторая гибкость, но основной
принцип, гласящий, что следует обеспечить те потребности
будущего, которые можно предвидеть, остается, и даже
работы, не всегда сохраняющие свое значение, могут быть
поставлены на службу своему времени. Вполне
вероятно, что примерно через столетие железные дороги и
пароходы, являвшиеся триумфом техники XIX века,
полностью устареют и будут заменены для коротких
расстояний автотранспортом и геликоптерами, а для дальних —
грузовыми подводными лодками и скоростными
самолетами. Несмотря на то, что в свое время сооружение
Железных дорог было ступенью, через которую нельзя
перешагнуть, в будущем мы должны пытаться, насколько
это возможно, предвидеть изменения техники далеко
вперед. Предвидеть это — не обязательно будет
чрезвычайно трудным делом; фактически даже сегодня промежуток
времени, отделяющий возникновение технической идеи от
ее полного практического осуществления в какой-либо
части мира, все еще равен периоду жизни примерно одного
поколения, то есть занимает от 30 до 50 лет. Этот
промежуток может быть сокращен, и я надеюсь, что он
будет сокращен. Но вполне возможно предвидеть будущее
настолько, чтобы направлять нынешнее долгосрочное
планирование.
Говоря о планировании для всего мира, я не
предполагаю, что оно должно осуществляться какой-либо
наднациональной властью. Опыт нашего века достаточно
хорошо показал, что большие дела могут совершаться только
людьми или группами людей, надеющимися извлечь из
этих дел пользу непосредственно для себя или для своих
детей. Коренное и быстрое преобразование в
человеческих делах, которого мы ныне требуем, может быть
фактически совершено только в результате вдохновенного и
добровольного усилия. Люди должны чувбтвовать, что
они совершают дела прежде всего для самих себя в своих
54

странах. Эту самопомощь нельзя заменить помощью извне,
каким бы благожелательным намерением она ни
диктовалась.
Но страны и районы ныне столь взаимозависимы, что
в действительности люди не могут помогать сами себе, не
помогая друг другу. Некоторая координация в масштабе
всего мира абсолютно необходима для того, чтобы получить
наибольшую пользу от усилий, предпринимаемых
отдельными нациями; а чтобы содействовать такой
координации, следует распространять то, что можно назвать
разумным бескорыстием: некоторое общее понимание нужд
людей в других странах и осознание того, что большее
удовлетворение нужд всех есть также большее
удовлетворение нужд каждого. Каждая страна и каждое общество
имеют свои особые потребности и нужды, судить о
которых они должны в первую очередь сами. При
разрешении своих проблем они, однако, смогут внести свой
вклад в усилия других стран и обществ. Мы хотим
найти различные решения проблем главным образом
потому, что вовсе не знаем ответов заранее,— а только
испытывая разные методы, можно выбрать лучший из пих.
Мы лишь хотим избежать той эгоистичности, которая
управляла экономическим развитием мира в прошлом и
состояла в том, чтобы добиваться преимуществ для
немногих за счет остальных. В мире, где ограничения в
наличных материалах и рабочей силе были абсолютными
и где казалось, что одни могут получить больше в том
случае, если другие потеряют,— в этом мире призыв к
такому бескорыстию может показаться просто-напросто
идеалистической проповедью. Но это бескорыстие станет
обычным здравым смыслом в мире, где открываются все
новые возможности техники и науки. Ибо в таком
мире не будет никаких ограничений материального
порядка; единственное ограничение будет заключаться в
том, что именно люди сами выберут для своей
деятельности из доступных им фактически безграничных
ресурсов — как в виде материалов, так и в виде методов. В этих
условиях чем больше будет иметь один человек, тем
больше будут иметь и другие.
В первую очередь следует рассмотреть вопрос об
обеспечении биологических потребностей всего человечества;
ведь пока их не удовлетворят, будет существовать почти
непреодолимое препятствие для того, чтобы все челове-
55

чество пользовалось благами социальной и
интеллектуальной жизни и впосило в пее свой вклад. Полуголодные и
больные люди могут создать только философию
безнадежности и покорности, если не полного отчаяния, и не
случайно, что невежество сопутствует нищете. Сейчас
проблему обеспечения оптимальных биологических условий
для человечества весьма просто определить и разрешить
в пределах реальных возможностей. То, что мы позволяем
миллионам*людей жить так, как мы не позволили бы жить
свиньям,— одно из тех больших преступлений, в которых
будут обвинены правители нашего времепи *. Правители
эти знают потребности людей и могли бы найти, если бы
позаботились, способ, как удовлетворить эти потребности.
Но в действительности они слишком большое внимание
уделяют другим вопросам, чтобы позаботиться об этом.
В течение последних тридцати лет медицина смогла
установить минимальный полезный рацион для человека.
Естественно, что в установленном рационе выражалась средняя
потребность человека, не учитывались индивидуальны^
различия, но ведь и наши запасы продовольствия также
создаются, исходя из средних потребностей,
индивидуальные различия же проявляются в рамках семьи и
общества. Около 2/00 кал. в день требуется для
поддержания человеческой жизни при полной трудоспособности.
Если прибавить к данному рациону необходимое
количество протеинов и витаминов, то этим будет обеспечепо
здоровье человечества, поскольку нам известно сейчас, как
следует питаться. Теперь примерно 2 млрд. людей, или
более 70% человечества, получает меньше этого рациона,
а многие из них ведут полуголодное существование. Быть
может, мы знаем немного больше о том, чего недостает,
чем о том, чего имеется слишком много. Существуют
заслуживающие внимапия доказательства того, что отдельные
рациопы чрезмерны. Ими пользуются некоторые люди в
таких странах, как Соединенные Штаты или Новая Зеландия.
В среднем получая свыше 3000 калорий, многие
действительно объедаются и приобретают болезни, вызванные
изобилием пищи, тогда как ранее болезни порождались
недостатком пищи. Хотя и необходимо постоянно уточнять
1 О див фермер, которого я посетил после войны, провел
центральное отопление в свинарники, а не в домики своих работников,
потому что, как отметил он с логикой, присущей манчестерской
школе, не может продавать работников на вес.
56

рацион для того, чтобы установить наилучший в разных
условиях, но тем не менее первое и самое важное — это
обеспечить основной рацион для всех и положить конец
недоеданию и вызываемым им заболеваниям и
несчастьям. Это является непосредственной задачей сельского
хозяйства и промышленности (см. главу V).
Обеспечить нужно не постоянное количество
населения, а увеличивающееся ежегодно в среднем более чем
на 1,5%, что означает удвоение паселения каждые 40 лет.
Темп роста производства продуктов питания не должен
отставать от потребностей растущего населения. Однако
этот темп фактически был превышен в последние 10
лет — увеличение производства продуктов питания в
средпем составляло около 2,5% в год. В мире, каков он
есть, такое увеличение обманчиво, ибо чаще всего оно
происходит в тех районах, где имеется, во всяком
случае, достаточно продовольствия, тогда как в странах, где
у людей его слишком мало, едва ли вообще может быть
какое-нибудь увеличение производства продуктов питания,
и растущее население там, следовательно, питается все
хуже. В разумно управляемом мире проблема увеличения
производства продовольствия необходимыми темпами в
ближайшие несколько десятилетий, конечно, разрешима
технически с помощью тех методов, о которых я скажу
ниже (см. таблицу V). После питания предмет первой
необходимости составляют жизненные удобства для
людей — одежда и жилище. Первая из этих проблем уже
не является весьма серьезной, отчасти благодаря
усовершенствованиям в обработке естественного волокна,
отчасти благодаря развитию производства искусственного
волокна, поэтому почти во всех частях мира уже есть
возможности для снабжения всех соответствующей
одеждой.
Далеко не так обстоит дело с жилищами; почти везде
в мире их недостаточно и они дороги. И, одпако, жилищная
проблема отнюдь не неразрешима; до настоящего времени
разрешить ее не удалось, это объясняется не
техническими, а другими, главным образом экономическими,
факторами, действующими по-разному в социалистических
и капиталистических странах. В капиталистических
странах причина просто-напросто в том, что строить
хорошие дома для народа невыгодно. В течение столетий люди
жили в небольших старых домах и квартирах, внося за
57

это непомерно высокую арендную плату. Только благодаря
сильному давлению со стороны народа были приняты
некоторые меры по муниципальному жилищному
строительству. В Азии и Африке в городах, где собственники
получают огромные прибыли, миллионы людей живут в хижинах
или на тротуарах, и даже за это они должны платить.
В социалистических странах во время войн было разрушено
значительно больше жилищ, чем в капиталистических
странах; там одной из причин такого недостатка жилищ,
хотя и недорогих (так как квартирная плата весьма
низка), было то, что принимались в расчет настоятель^
ные нужды индустриального строительства; однако
после войны жилищному строительству придан особый,
все увеличивающийся размах. В результате отсутствия
побудительных причин во всем мире строительная
техника в целом и жилищное строительство в частности
оставались все еще позади других отраслей современной
индустрии. Однако достигнутые в этих отраслях успехи
оказывают воздействие на методы строительства, что
дает возможность легко справиться с жилищной
проблемой, как только действительно будет признан ее
приоритет (стр. 75 и далее).
Пища, одежда и жилища являются главными
материальными потребностями человечества — скорее
необходимостью, чем роскошью. Но есть и другая потребность,
для удовлетворения которой необходима не столько
материальная помощь, сколько помощь науки, эта
потребность — сохранение и улучшение здоровья. Большие
успехи в этой области достигнуты были в нынешнем
столетии, особенно в лечении ряда инфекционных болезней,
в частности детских. Это создало трагически
парадоксальное положение, когда сохранение жизни людям
приводило лишь к тому, что соответствие между количеством
продовольствия и количеством населения еще более
нарушалось. Избегли эпидемии только для того, чтобы
проложить дорогу голоду. Некоторые из тех, кто находит
неприятным вид голодных нищих, сидящих около
квартир, где пируют, воображают, будто выход из этого
положения в том, чтобы восстановить эпидемии, так же
уменьшающие количество населения, как и прежде, или,
выражаясь более понятным языком, просто не следует
оказывать людям медицинской помощи. Это нашло
отголосок даже в научных кругах, которые должны были бы
58

лучше разбираться в данном вопросе *. Более гуманное и
единственное решение, которое в конце концов спасет
мир, заключается в том, чтобы завершить процесс
улучшения жизни людей, создав достаточное количество
продовольствия для тех, чья жизнь была спасена
медициной. Век за веком мы настолько привыкли считать болезнь
нормальным элементом жизни, что все еще далеки от
понимания, как много людей умирает сейчас просто от того,
что не хватает медицинских знаний или отсутствует меди-*
цинская помощь. Мы совершенно не знаем о том, что еще
большое число людей умирает или страдает просто от
того, что не проводятся медицинские исследования,
необходимые для определения характера болезни и средств ее
лечения (см. стр. 157 и далее).
Обеспечить людям наилучшие физические условия —
задача, которую необходимо решить. Это есть или должно
быть первейшим требованием к производственному
механизму, но это не самоцель. Это не конечная цель, то есть
нечто такое, чего гораздо труднее достичь; указанная
задача заключается в том, чтобы мужчины и женщины
всего мира могли наиболее полно использовать все свои
способности. Это предполагает, что обучение людей даст
им понимание мира, в котором они живут, и навыки,
благодаря которым они смогут быть наиболее полезными
обществу. Одним из самых отрадных открытий нашего
времени является то, что фактически нет никаких
естественных ограничений человеческим способностям. Не все
люди могут проявить себя одинаковым образом, но
каждый при соответствующих условиях в состоянии
научиться делать нечто такое, что одновременно удовлетворяет
его самого и полезно обществу.
Зная эти человеческие возможности, можно
обнаружить, что самой большой растратой в нашем нынешнем
полуцивилизованном мире является растрата
способностей человека. В то же самое время это вселяет в нас
надежду, что при наличии неиспользованных талантов
будет нетрудно отыскать людей для управления более
сложными промышленными процессами, которые предъявят
к ним бблыпие требования, чем сейчас; а таких процессов
1 А. V. Н i 11, The ethical Dilemma of the Scientist, Presidential
Address to the British Association for the Advancement of Science,
1952, The Advancement of Science, September, 1952.
59

неизбежно потребует цивилизация, основанная на науке
(см. главу X).
Описав в общих чертах главные нужды человечества,
я указал отчасти, как они могут быть удовлетворены.
Однако действительный выбор средств, которые должны
быть использованы с этой целью, ставит проблемы
другого рода. Увеличение средств, доступных
человечеству, является, пожалуй, наиболее значительным
изменением из происшедших за последние столетия. У нас есть
теперь силы, о которых" ранее и не мечтали, и
изобретения, гораздо более важные, чем мы сами об этом можем
судить, потому что они либо остались
неиспользованными, либо применялись односторонне для военных
целей. Теперь развитие науки и техники — характерная
черта современной цивилизации — стало чем-то таким,
что уже доказало свою ценность. Так должно быть и
впредь не только при разрешении специальных вопросов,
но и потому, что общий прогресс науки и техники обещает
разрешение таких проблем, о которых мы, пожалуй,
сейчас даже и не знаем или считаем их неразрешимыми,
например проблема продления жизни человека (стр. 446
и далее).
Всюду до XVII века, а почти во всех частях мира и
поныне существование человека поддерживалось при помощи
тщательно разработанной системы производства,
основанной на традиции; система эта давала возможность
определенному числу людей поддерживать свою жизнь
сельскохозяйственными продуктами, полученными с
обработанных участков земли порядка 1 акр на 1 человека,
оставляя довольно небольшие излишки для духовенства,
знати, торговцев и ремесленников. Все еще существуют люди,
которые хотели бы вернуться к этой системе, превознося
ее стабильность, древность и то, как она была создана в
таких разных культурах, как культуры Китая и
средневековой Европы. Но подобный возврат, даже если бы
он был желательным, что я категорически оспариваю,
теперь невозможен. Если бы была сделана серьезная
попытка вернуться к этому типу экономики, или, точнее,
если бы пренебрегли услугами современного государства в
области науки и промышленности, то это привело бы к
смерти приблизительно 60% современного населения,
потому что подобные традиционные средства уже не могут
обеспечить условия для его существования. Даже в слабо-
60

развитых страпах громадный прирост населения,
происходивший в последнее столетие, был побочным
результатом индустриального развития других стран, в частности
производства эффективных транспортных средств, что
предотвращало вымирание паселения от голода,
возникающего в тех или иных районах слаборазвитых стран.
Если мы не хотим вернуться к состоянию
средневекового хронического полуголодного существования только
в результате увеличения населения, необходимо
использовать и развивать промышленность значительно более
рационально, чем мы это делали до сих пор, и в
особенности гораздо менее расточительно. Опасение, которое
часто высказывается экономистами, особенно в развитых
индустриальных странах, состоит в том, что если бы все
страны мира использовали естественные ресурсы —
горючее, металлы и другие минералы — в таких количествах,
какие сейчас употребляют наиболее привилегированные
страны, то эти ресурсы истощились бы в очень
короткий срок и привилегии индустриальных стран невозможно
было бы сохранить. Этот взгляд — правда, поверхностный
и эгоистический — исходит из необдуманного
предположения, что будто нынешний масштаб
расточительства является неотъемлемой стороной индустриальной
цивилизации. Эта цивилизация развивалась до сих пор
под влиянием жажды наживы, совершенно не считаясь с
такой расточительностью. Если было выгодно вырубать
леса, которые шли на выработку бумаги для печатания
объявлений, то это стоило делать, даже если карой за
такие действия были засуха, наводнение и непоправимое
истощение почвы. Наряду со всеми статистическими
показателями, свидетельствующими об увеличении
производства в человеко-часах в индустриальных странах,
имеются и другие показатели — расход энергии в киловатт-
часах, т.е. стоимость производства на единицу
используемой энергии. В последние годы эта цифра действительно
быстро уменьшалась. Сейчас подсчитано, что для роста
производства на 1% необходимо израсходовать
дополнительно 2—3% энергии1. Но такая увеличивающаяся
растрата ресурсов вовсе не обязательна. Можно развивать
индустрию, которая рационально, а не расточительно
1 Nature (1958), vol. 181, p. 1502; см. также G. Hutton, We
too can prosper, London and New York, 1953, p. 76.
61

использует как материальные, так и человеческие
ресурсы.
В целостный научно-технический комплекс
современной цивилизации можно включить многие из тех
профессий, которые прежде считались самостоятельными,
такие, как профессии врача, юриста, конторского служа-"
щего. Этот комплекс включает индустрию в узком
смысле слова — машиностроение, металлургию, химическую
промышленность; сюда также входят транспорт,
распределение и сельское хозяйство, управление п другие
социальные услуги — здравоохранение, медицина. Все это
в большей или меньшей степени пронизано наукой, и все
это в процессе развития по самой своей сути станет
научным. Однако удобнее рассматривать их как
самостоятельные области, поскольку они еще имеют свои
определенные традиции и пути, по которым наука оказывает на
них свое воздействие — различны в каждом отдельном
случае.
Промышленная революция началась в
машиностроительной и обрабатывающей промышленности, и именно
там мы обнаруживаем полный разрыв со старыми
традициями и огромные возможности для применения научных
методов. Это происходит потому, что проблемы, с
которыми мы имеем дело в машиностроптельной
промышленности, в большей степени относятся к области математики и в
целом предполагают более простые физические идеи, чем
в других науках или профессиях, в частности в таких
областях биологии, как сельское хозяйство и медицина.
Как я ста'рался показать в другой работе1, сама наука
развивалась в значительной мере как побочный продукт
изменений в области промышленности XVII и XVIII
столетий. Первые промышленники хотели в своих личных целях
улучшить материалы и усовершенствовать
производственные процессы, но при этом они выясняли их законы, в
частности законы химии и физики. До нашего столетия
подобный анализ не мог быть применен в сельском хозяйстве
или в медицине, и в этом наше познание до сих пор еще
сильно отстает от практики, то есть мы как будто создаем
средства, которые действуют, но не понимаем, почему или
как они действуют.
1 См. Дж. Верная, Наука в истории общества, Издательство
иностранной литературы, М., 1956.
62

Основная тенденция в развитии механизированной
промышленности заключалась в замене деятельности
человека машиной. Первая стадия промышленной революции
состояла в том, чтобы найти заменяющие мускульную
энергию механизмы, такие, как паровая машина, а также
заменить повторяющиеся движения искусных рук, что и
было осуществлено с помощью первых прядильных и
ткацких станков. Проблемы разрешались по мере того, как
ойи возникали или изобретатели выдвигали новые
проблемы. Теперь, спустя двести лет, замену человеческой
деятельности машиной считают скорее общей проблемой,
а к частным случаям этой проблемы можно относиться,
как к проявлениям общих принципов.
Проще всего представить современную
промышленность разделенной на две категории: энергию и трудовые
навыки. Энергия в промышленности подобна денежному
обращению. Все ее формы — механическая,
электрическая, химическая, а теперь и ядерная — взапмообра-
тимы как в экономическом, так и в физическом
отношении. Сырье может добываться и перерабатываться в
химикалии или материалы при наличии достаточного
количества энергии. Эта энергия до недавнего времени была
ограничена тем, что добывалась из угля или нефти плюс
немного гидроэнергии. В настоящее время этот предел
устранен благодаря открытию метода получения энергии
от расщепления ядра, а термоядерные реакции открыли
безграничные возможности ее получения. Такое
устранение ограничений означает доступ к несметному
материальному богатству такими путями, которые будут подробно
рассмотрены в главе IV.
Однако такое богатство должно быть еще извлечено
и использовано разумным путем, в этом и состоит
функция той революции в области управления
производственными процессами, которая ныне получила название
автоматизации. Ее возможности будут подробно рассмотрены
в главе IV; здесь же достаточно сказать, что в
принципе благодаря автоматизации, особенно в связи с
употреблением электронных измерительных и счетных
устройств, процесс производства становится более быстрйм
и точным, чем любые механизмы, которыми управляет
человек. Это может привести к новому скачку
производительности, что повлечет за собой увеличение
реального богатства. Промышленная революция заменила
63

ремесленника машиной. Теперь место фабричных рабочих
бригад заняли автоматические линии, которые
координируют и связывают работу отдельных машин всей фабрики
в единый производственный процесс.
В то время как первая промышленная революция
заменила тяжелый ручной труд, вторая промышленная
революция завершает эти изменения, заменив машинами все
повторяющиеся работы, как бы они ни были сложны.
Теперь в принципе отпала надобность в наладчиках,
конторских служащих и счетоводах. Мужчины и женщины
будут освобождены для творческой работы, которую они
до сих пор могут выполнять лучше, чем какая-либо
машина. Это также означает, что благодаря быстрой работе
новых автоматических машин можно будет производить
все больше и дешевле машин и потребительских
товаров.
Изобилие энергии в сочетании с автоматизацией
расширяет сферу и масштаб господства человека над природой.
Это сочетание даст возможность выполнить большие
работы, которые позволят увеличить скорость транспорта,
помочь сельскому хозяйству, особенно посредством
ирригации, что может изменить лицо земли, увеличить
площадь и плодородие обрабатываемой почвы. Как мы
покажем в главе V, сельское хозяйство, вооруженное
новой техникой, применяющее научное наблюдение за
людьми и животными, сможет обеспечить растущее население
высококачественными пищевыми продуктами.
Для благосостояния человека еще большее значение,
чем сочетание изобилия энергии с автоматизированной
промышленностью, имеет развитие самой науки, ибо в
настоящее время от этого зависит и изобилие энергии и
автоматизация. В этих научных исследованиях, как
теоретических, так и имеющих прикладной характер, заложены
безграничные возможности для дальнейшего
совершенствования господства человека над окружающей средой и
над самим собой. Уже не только прогресс медицины, но и
сама повседневная медицинская практика зависит от
научных исследований (стр. 23 и далее). Кроме того, от
этого зависят здоровые условия труда в промышленности
и в сельском хозяйстве. Мы убедимся в том, что с
уменьшением числа рабочих, занятых выполнением обычных
заданий, увеличится количество людей, занимающихся
чистой наукой (стр. 290 и далее). Благодаря развитию зна-
64

ния люди научатся преодолевать те естественные
ограничения, к которым человечество привыкло в течение
тысячелетий и к которым оно, восприняв их как частицу
порядка, установленного самой природой, относилось без
негодования. В тоже время совершенно новые
возможности, о которых едва ли мечтали раньше, открываются с
завоеванием межпланетного пространства и управлением
жизненными процессами (см. главу XIII).
В связи с увеличением потребностей и все большим и
большим осознанием их, уже распространившимся по
всему миру, нам необходимо будет в области науки
приложить все усилия, на которые мы можем рассчитывать.
Великая проблема, состоящая в том, чтобы существенно
поднять мировую производительность труда за короткое
время, является совершенно неотложной; и пока она не
будет разрешена на практике, а не на бумаге,
человечество не сможет избежать эпидемий и голода. Решение этой
проблемы задерживалось в результате того, что на
ведение войн и на военные приготовления затрачивались
усилия, однако задерживать дальше это решение уже
небезопасно.
Новая научная и техническая революция уже вызвала
такой сильный подъем производительности, основанный
на научных данных, особенно в тех странах, где эта
революция впервые проявила себя, что несоответствие между
жизненным уровнем в богатых странах и в странах
бедных увеличивается, и мы должны использовать весь наш
ум и добрую волю, чтобы устранить данное различие.
Как мы покажем ниже (стр. 235), постоянно возрастающее
потребление сырья более богатыми странами — в
особенности Соединенными Штатами — намного увеличит
трудности остального мира и в конце концов не улучшит
положения в самих богатых странах, если в результате
применения менее расточительных методов не изменится
характер потребления сырья. Даже исходя из своих
собственных интересов, они не могут позволить себе быть
расточителями в мире нищих.
Мы все же не должны недооценивать значения опыта
американцев конца XIX и начала XX века — они
показали пример механизации и массового производства
потребительских товаров, которому правильно последовал
остальной мир. Но теперь этот урок должен быть
использован пе по. линии- грубого индивидуализма, который в
3 Дж. Еернал
65

любом случав устарел, даже для страны, где он возник, а
скорее по линии рациональной научной разработки
ресурсов на всемирной основе. Только так можно будет
поднять жизненный уровень всех стран выше жизненного
уровня, уже достигнутого в наиболее
привилегированных странах.
Технические возможности, которые я предварительно
описал здесь в общих чертах и которые будут рассмотрены
более подробно в последующих главах, могут быть
осуществлены только при наличии естественных и людских
ресурсов. Вопрос о естественных ресурсах является
весьма существенной проблемой. Естественные ресурсы
становятся непосредственно доступными лишь постольку,
поскольку открыты их месторождения и почти во всем
мире проводятся необходимые исследования. Эти ресурсы
в будущем станут доступными лишь по мере того, как
они смогут быть использованы, то есть по мере научного
познания возможностей их максимального использования.
Если растет научное познание, увеличиваются и
возможности извлекать естественные ресурсы, поэтому нет
никаких причин бояться нехватки этих ресурсов.
Дело, однако, значительно усложняется, когда мы
переходим к вопросу о людских ресурсах. Людские
ресурсы в количественном отношении, то есть по числу
работоспособных мужчин и женщин, конечно, достаточны для
того, чтобы выполнить любые, даже самые сложные
задачи, но при условии, во-первых, что люди будут
достаточно обучены для выполнения своих задач, а во-вторых,
что они хотят и в самом деле стремятся их выполнить.
Проблема подбора и обучения специальных кадров одно
время казалась страшным препятствием для выполнения
поставленных задач ввиду чрезвычайно малого числа
людей, имевших необходимую для этого квалификацию, даже
среди весьма ограниченного количественно населения
передовых индустриальных стран. Но уже опыт
России, а затем и Китая показал, что указанная проблема
не является серьезным препятствием, потому что
существовавшие в прошлом ограничения представляют собой в
основном остатки старой социальной системы, которая
закрепляла высшие технические и научные профессии за
небольшой частью общества. Как только это табу будет
снято, процент людей с высшей технической подготовкой,
вероятно, достигнет почти 50% вместо 4%, имевшихся
66

прежде. Этот вопрос будет детальнее рассмотрен в
главе X.
Однако желание работать — это совершенно другое
дело; оно зависит от того участия, которое люди пришь
мают и считают нужным принимать, не только плодами
своей работы, но и в определении ее направления и в
выборе общей цели, во имя которой они трудятся.
Способность людей к напряженному труду намного больше, чем
это показывает повседневный опыт промышленности и
сельского хозяйства. Тем не менее различные эпизоды XX
столетия дали нам достаточно примеров того, как,
приступая к выполнению задачи разными путями — от
героической предприимчивости до угрюмого согласия,— люди
доводили работу до конца. Мы знаем, что темпы героичен
ских усилий, с помощью которых Свершались большие
дела, не могут поддерживаться непрерывно в течение дол-
того времени. Назначение героических усилий состоит
в осуществлении известных мероприятий, особенно на рап-
ней стадии создания экономики. Мы хотим достичь
таких темпов в труде — в области как физического, так
и умственного труда,-— которые поддерживались бы
неограниченное время и сохраняли бы у людей интерес
и целеустремленность. Это предполагает тесное
взаимодействие между теми, кто выполняет работу, и теми, кто ею
руководит.
Мы сможем узнать многое при тщательном изучении
действительного опыта, а не при обдумывании вопросов
теоретического и психологического анализа. В
послевоенные годы в Англии, отчасти в Америке существовала
теория, что, применив психологические методы, можно
убедить рабочих работать больше и производить больше,
не затрачивая при этом капитал на улучшение
оборудования, и тем самым увеличить прибыли. В действительности
этот метод не выдержал проверки и оказался
неудовлетворительным, так же как и другой, занявший его место,
метод постоянного нажима на рабочий класс посредством
непрерывной инфляции. Что произойдет в последний и
классический период депрессии с ее безработицей и
снижением заработной платы — это увидим в дальнейшем.
Этими соображениями подчеркивается в первую
очередь, что изменения будут происходить в таком
современном мире, каким мы его знаем, и нам придется считаться
с реальными политическими и финансовыми затруднениями
3»
67

для того, чтобы продвинуться вперед по пути к
созданию мира, производящего гораздо больше и более
справедливого (см. главу XI). Основываясь на тех успехах,
которые достигнуты как в капиталистической, так и в
социалистической частях мира, я убежден, что эти препятствия
могут быть преодолены. Когда это произойдет, мы
высвободил! огромные резервы творческих способностей и
человеческой эпергии, с помощью которых будут завершены
изменения значительно быстрее, чем думает большинство
людей.
Старая идея, господствующая главным образом в
таких странах, как Англия, заключается в том, что
необходимо сократить до незаметного минимума скорость
продвижения вперед для того, чтобы избежать тревог,
вызываемых нарушением традиционных прав или
установившейся практики работы. Это уже неосуществимо в мире,
который в настоящее время переживает период резких
изменений; и такая попытка, предпринятая в любой
стране, повлечет за собой риск для этой страны настолько
отстать, что ее экономическая система не будет
эффективно действовать (стр. 252 и далее). И люди начинают
понимать это; они больше не желают, чтобы возможность
пользоваться плодами своего труда откладывалась до тех
времен, когда будут жить их внуки или правнуки.
Возможно ли, однако, добиться этого быстрее? Это в
первую очередь вопрос определения возможностей
техники и науки; рассмотрение их будет предметом
следующих трех глав.

IV
ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
Мы подошли сейчас к такому моменту, когда
человеческую деятельность в сфере промышленности можно
рассматривать не как ряд связанных между собой ремесел,
какой она была в прошлом, а как состоящий из
многочисленных потоков единый процесс преобразования
материального мира на благо человека. Рассмотрение основной
схемы производственного процесса следует начинать с
добывающей промышленности; человек извлекает из недр
прямо—методом выкапывания и бурения—или косвенно—
с помощью механизированного сельского хозяйства или
лесной промышленности — необходимое для остальной
промышленности топливо и сырье. Они вначале поступают в
обрабатывающую промышленность — металлургическую,
или тяжелую, а также в химическую промышленность; там
они превращаются в обработанное сырье, то есть в
болванки, листовой металл, цемент, удобрения или
очищенные химикалии. Здесь поток разделяется: одна часть
материалов идет в строительную промышленность, для
строительства зданий, дорог, общественных сооружений;
другая — на производство машин, на строительство
судов, самолетов и автомашин, или в машиностроительную
промышленность, как ее неточно называют. Наконец, ма-
шипы поступают на заводы для того, чтобы производить
потребительские товары — текстиль, продукты питания,
изделия длительного пользования, такие, как
стиральные машины или телевизоры. Это, собственно, и
составляет производство. Параллельно с последним существует
сфера обслуживания — транспорт и служба связи. Весь
этот огромный комплекс добычи сырья, его обработки
и превращения материалов в полезные товары может
действовать только при непрерывном и все возрастающем
снабжении энергией, получаемой на тепло- и гидроэлектростан-
69

циях, а теперь и на атомных, и при наличии связанной
с этим комплексом электрораспределительной сети.
При подобной краткой характеристике неизбежно
упрощается картина и опускаются такие большие разделы—
полезные и излишние,— как службы административная,
финансовая и военная. Это не позволяет принять в расчет
также и крайне сложные взаимоотношения между разными
отраслями промышленности; наиболее очевидным
примером в данном отношении может служить связь между
горной и нефтяной промышленностью и производством
энергии. Такая характеристика не свободна и от
некоторой неясности, поскольку, например, производство
легковых автомашин относится к машиностроительной
промышленности и отделяется тем самым от производства
других потребительских товаров. Однако это все, что я могу
сделать, обрисовав в нескольких словах картину, в
которой деревья не заслоняют леса г.
Эта огромная система производства никогда ранее не
планировалась; она разрослась особенно после
промышленной революции XVIII века в результате процесса
одновременного слияния и дифференциации, начиная с комплекса
ручных ремесел, восходящих к началу цивилизации8.
Сейчас, однако, эта система обретает единство и в то же
время начинает подвергаться новому преобразованию,
которое обещает стать еще более важным, чем то, которое
первоначально вызвало ее к жизни. Теперь данный
процесс иногда называют новой промышленной революцией.
Но я предпочел бы термин «научно-промышленная
революция», так как ее характерной чертой является переход
от технической традиции к научному анализу, примером
чего могут служить два великих достижения нашего
столетия — атомная энергия и автоматизация.
Современная промышленность подходит к такому
этапу, когда проблемы производства, которые ей приходится
решать, она может связывать рациональным и научным
1 Больше того, эта классификация — техническая, а не
экономическая. В экономической классификации промышленный процесс
нужно было бы подразделить на производство средств
производства — постоянный капитал и сырье — и средств потребления — все
другие товары и услуги. Когда же, как, например, в этой главе,
мы касаемся главным образом результатов усовершенствования
технических методов производства, экономическая классификация
кажется менее подходящей.
* См. «Наука в истории общества», цит. выше*
70

путем с механическими, химическими и электрическими
средствами их разрешения. Это происходит как раз в тот
момент, когда совершается разрыв с ограничениями,
установленными техническими традициями, на которых
промышленность была основана в прошлом, и когда она
приближается к более высокому этапу своего развития,
на котором существо проблем может рассматриваться
научно. Тогда решения могут быть найдены путем расчета
или лабораторного эксперимента и с помощью простейших
эмпирических приемов удастся их воплотить в материала
ные вещи и процессы. Мы находимся как раз у начала та-*
кого преобразования, но, конечно, полностью оно еще не
завершено. В большинстве отраслей современной про-
мышленности до сих пор преобладает традиционный
технический способ.
Поэтому положение в промышленности теперь чрезвы-<
чайно запутано-и противоречиво; в ней совершенно новые
методы, основанные на достижениях современной физики,
сталкиваются со старыми методами, опирающимися на
опытные глаза и руки. Применение таких методов, как
электронный контроль, преобразует в деталях старые
отрасли промышленности, и благодаря радикальному
подходу ко всей проблеме определения задач и
функционирования промышленности эти отрасли могут претерпеть
такие изменения, что они едва ли будут существовать в своем
старом виде. Например, в производстве железа и стали
должна произойти приблизительно такая же радикальная
революция. Вполне может случиться, что исчезнут
гиганты промышленности — доменные печи наших
сталелитейных ваводов< При всей их несомненной сложности и
автоматизации, они являются не чем иным, как
разросшимися потомками первоначальных глиняных печей, в
которых первые рабочие-металлисты плавили металл,
раздувая горны. На их место может прийти способ получения
железа из руды при совершенно низких температурах,
основанный на использовании методов химической или
электротехнической промышленности. Такие ваводы, ис-
пользуюпще природный газ для плавки руды, где непре-»
рывный процесс непосредственно завершается прокатом,
уже действуют в Канаде и Швеции. Возможно, что
пройдет около десятилетия и его применение станет обычным.
Однако я здесь не хочу забегать вперед, чтобы иметь
возможность изложить некоторые соображения подобного
71

рода в главе XIII. Тут же мне хотелось бы отметить
известные возможности существующей промышленности,
основанные на процессах, в ряде случаев уже
испробованных в небольших масштабах, но которые могут найти
универсальное применение. Особенно я хотел бы
подчеркнуть необходимость рациональной оценки той задачи,
которую выполняет промышленность, и ее возможностей,
потому что именно здесь большие нововведения, вероятно,
могут привести к огромной затрате усилий, если их но
использовать разумно с самого начала.
Я специально буду говорить, с одпой стороны, о тех
новых, уже существующих источниках энергии, которые
открыты в результате деления атома, и надеждах на
получение фактически неограниченного количества энергии при
помощи термоядерной реакции и, с другой стороны, о тех
новых явлениях в области электроники, которые сделали
возможной автоматизацию промышленности, коммерческой
в административной деятельности. Эти огромные новые
силы, когда они будут полностью и разумно
использованы, смогут изменить до неузнаваемости нашу
промышленность по сравнению с тем, какой она является
сейчас. Если, однако, они и впредь будут применяться
так же, как сейчас, под воздействием военных
приготовлений, т. е. скорее как временные средства для решения
насущных проблем, тогда будут, безусловно, потрачены
впустую огромные усилия и время. Чтобы избежать этого,
абсолютно необходим научный подход не только к той
или иной отрасли промышленности, но и в целом ко всему
промышленному процессу.
Я хотел бы до того, как подойти к проблеме атомной
эпергии и автоматизации, сказать несколько слов о
сырьевых ресурсах, от которых зависит вся промышленность.
Люди стали пользоваться сырьем еще до возникновения
цивилизации, но обычно в столь малых масштабах, что
не рисковали истощить его запасы. Правда, некоторые
редкие ископаемые, такие, как золото, становилось все
более и более трудно находить, хотя в действительности
их находили всегда в той мере, в какой они фактически
были нужны, а золото даже в большем количестве.
Однако ныне мы приближаемся к такой стадии, когда
старые, без особого труда добываемые ресурсы исчерпаны уже
почти до того предела, который определяется
существованием запасов их на нашей планете;'Бпрошлом-делались
72

предостережения (и они сохраняют до сих пор свое
значение), что известные запасы такого сырья, как железо,
уголь и водные ресурсы, и, несомненно, более редкие
металлы, вроде меди и олова, при теперешних темпах
эксплуатации будут исчерпаны в относительно короткий
срок: скажем, примерно за 35 лет, если иметь в виду олово,
а если железо, то, возможно, за 200 лет. Такие подсчеты,
хотя и достаточно правильные для того времени, когда
они делались, сейчас малопригодны для определения
пределов доступных нам ресурсов. Ибо теперь мы уже не
ограничены, как это было в прошлом, когда
использовались ресурсы, которые относительно легко можно было
найти или добыча которых обходилась дешево.
Применяя все в большей степени бедные руды, мы едва ли
достигнем какого-либо предела их истощения, если только
будем готовы израсходовать на это в достаточном
количестве капитал и энергию. Поскольку недра всего мира
содержат железа около 5%, никогда не может быть
недостатка в стали. Мы могли бы, если бы пожелали, покрыть
всю нашу планету слоем из материалов толщиной
приблизительно в милю, не уменьшая фактически
имеющихся запасов. Обычные породы, находящиеся на поверхности
континентов и составляющие так называемый
гранитный пояс земли, содержат все нерастворимые элементы в
любых количествах, какие мы только пожелаем, а все
растворимые могут быть пайдепы в водах океанов.
Одпако из вышеизложенного следует практический
вывод, что приходит конец легкой добыче материалов;
так, мы уже более не находим самородков золота в реках.
Для того чтобы получить все то, что мы используем, мы
должны работать больше. Но это происходит в период,
когда такое ограничение не имеет серьезного значения.
Дело заключается лишь в том, что на добычу сырья из
более бедных руд потребуется затратить энергии больше,
но эта энергия может быть теперь получена из атомных
источников в любом количестве, какое мы только
пожелаем лспользовать. Трудности добычи таких металлов,
как алюминий, почти целиком измеряются стоимостью
энергии, потраченной на этот процесс. Алюминий можно
найти в любой глине и в большинстве вулканических
пород, имеющихся во всем мире, но производство его в
наше время может быть дешевле, если стоимость
электричества не будет превышать доли пенса па единицу энер-
73

гии; эта цифра будет означать стоимость атомной энергии
и станет вполне приемлемой, даже для Англии, в течение
ближайших нескольких лет. Вот пример основного
правила современной тяжелой индустрии: энергия теперь об-
ратима в любой желаемый нами вид сырья. Это правило
применимо так же к органическим материалам, вроде по-
литена, каучука пли нейлона, как и к металлам. Это не
значит, что превращать энергию в материал следует при
любой стоимости данного процесса, даже самой низкой.
Мы до сих пор предпочитаем делать это при самых
низких и наиболее разумных затратах, и тут-то на помощь
приходит наука. Важен тот факт, что мы не должны
опасаться задержек в развитии промышленности из-за
нехватки сырья, ибо такие явления будут преодолеваться,
как только они возникнут. В самом деле, зная процесс
деления атомного ядра и его превращения, мы можем в
в конечном счете создавать любые элементы, какие
только пожелаем, из других, имеющихся в изобилии.
Мечта алхимиков сбылась в тот момент, когда фактически
никто особенно не интересовался ее осуществлением. Мы
даже не знаем, что делать с имеющимся золотом, и
некоторое количество его в действительности уже превращают
в более ценный изотоп ртути — меркурнй.
Узнав новый способ производства материалов, в
особенности металлов, мы могли бы, однако, не заметить тот
факт, что в нашей современной цивилизации мы
используем материалы невероятно расточительно. Да мы и не
заслуживаем счастья получать эти материалы столь
легко. Разумное применение техники дало бы нам
возможность делать машины менее массивными и создавать
менее громоздкие сооружения, при конструировании их
учитывая те цели, которым они действительно будут служить,
и в этом случае почти всегда расход материала будет
меньше.
Применение стали в строительстве является особенно
ярким примером и образцом финансовых мошенничеств.
Многим фирмам очень удобно иметь счета расходов на
дорогостоящее строительство; это подходит и
сталелитейным фирмам, которые получают возможность
распоряжаться своей сталью, назначая за нее высокую цену.
Далее, рассчитывая, что инженеры примут во внимание
большие допуски на прочность (что является выражением
намеренно поддерживаемого невежества), и сохраняя уста-
74

ревшие стандарты спецификаций, можно принудить
архитекторов истратить стали на строительство в 2, а иногда
и в 10 раз больше, чем это в действительности требуется1,
В период войны, когда мы терпели; нужду в стали, такого
рода злоупотребления были раскрыты инженерами
правительственных исследовательских учреждений, но их
заключения и до сих пор, примерно двадцать лет спустя,
используются только частично. Мы во имя прибылей
немногих по-прежнему умышленно впустую расходуем
ресурсы, которые о трудом добываются многими
рабочими.
Все сказанное о железе относится также и к другому
материалу — цементу, который используется в
современном мире еще более широко. Применение силикатцемен-
та, или портланд-цемента, было результатом развития
самой техники, когда для обжига извести стали
использоваться более крупные печи, где происходит
основательнее обжиг смеси из глины и извести. Более
механизированные приспособления, такие, как вращающиеся печи,
были построены позднее; в них производство цемента,
который находил все более и более широкое применение,
шло непрерывно. Но использование цемента* и воды все
еще остается крайне грубым, и способ соединения песка и
камней в прочные блоки и сооружения чрезвычайно
дорог. Природа делает это значительно проще и в общем
лучше. Никто не думает, что в большинстве стран
невулканического происхождения все твердые горные
осадочные породы возникли в результате естественного процесса
цементирования ила, песка или ракушек. То, что сделала
природа, должен сделать и человек —притом именно так
же хорошо и дешево. Научно поставленное изучение
применения прессования, теплоты, вибрации и
предварительного напряжения уже указывает путь к дешевому
производству строительных сборных частей желаемой крепости
и веса.
Гораздо сильнее, чем расточительство строительных
материалов, отражается на экономике растрата топлива,
которая действительно приобретает гигантские размеры.
Англия, как самый старый потребитель угля, является
одним из самых злостных нарушителей требований эконо-
1 J. F Baker and В. G. Neal, Economy of Steel,
Research, 1952, vol. 5, p. 412.
75

мии горючего. Приблизительно треть запасов угля
сжигается по преимуществу в примитивных открытых
топках, которые обогревают недостаточно
теплоизолированные дома; значительная часть остального запаса угля
сжигается в устаревших паровых котлах. Даже та часть угля,
которая наиболее продуктивно преобразуется в
электричество, используется для воздушного отопления
электрическими печами, тогда как совершенно напрасно
растрачивается горячая вода с силовых электростанций,
которая с успехом могла бы служить для отопления домов
вместо того, чтобы выливаться в реки. Вероятно, из общего
количества 210 млн. тонн угля, добываемого ежегодно,
производительно используется примерно 2%, и в
конечном итоге совершенно бессмысленно обогревается
атмосфера над нашими городами.
Борьба против расточительства топлива должна будет
проводиться если и не по другим причинам, то хотя бы
потому, что промышленные отвалы вносят беспорядок,
загромождая все кругом. Мы говорим не только о грудах
шлака и угольной мелочи, уродующих ландшафт старых
промышленных стран, но и о самих наших прокопченных
городах с их плохо распланированными и построеннымн
зданиями, снести которые стоит едва ли не дороже, чем
построить их. Мы хотим строить гибко, с учётом того, что
условия будут изменяться, и изменяться быстро. Мы
хотим иметь возможность изменять то, что мы уже
сделали, а не ограничивать себя результатами наших
прежних действий. Это можно сказать и о таких сооружениях,
служащих длительный срок, как железные и шоссейные
дороги, которые были предназначены для облегчения
движения транспорта, а фактически ныне загромождены
дополнительными перевозочными средствами, появление
которых они сами вызвали.
Многие неудобства и путаница, имеющие место в
наших городах, являются следствием беспланового
развития и соперничества частных лиц; это также происходит
в силу отсталости строительной промышленности. Именно
в странах, подобных Англии, только теперь строительная
промышленность начинает приближаться к уровню
первой промышленной революции, не говоря уже о второй.
Правда, в Советском'Союзе широкая механизация
строительства с поворотными подъемными кранами
применяется в течение примерно 20 лет, но в Англии такая механи-
76

зация только начинает внедряться. Во многом это
зависит от нелепой разбросанности промышленности и ее
связанности традициями. Именно эта отсталость служит
основной причиной хронической нехватки жилищ, которая
сегодня порождает страдания во всем мире. Она
исчезнет, и по крайней, мере наши дети будут иметь
возможность жить в удобных, светлых и более дешевых домах,
когда удастся шире использовать уже накопленные
па строительных площадках научные знания о
материалах и методах. Заранее приготовленные части и
механизация могут произвести эту революцию в строительстве.
В течение последних нескольких десятилетий
человеку уже но приходилось целиком и полностью зависеть
от природы в производстве волокнистых и смолистых
материалов. Теперь их все больше и больше получают
синтетическим путем из угля и нефти. Это главным образом
такие материалы, которые химики называют полимерами,
а мы покупаем их как изделия из пластмассы или
искусственного волокпа. Они образуются в результате соединения
большого количества доврльно мелких молекул в более
или менее правильную цепочку. Производство пластмасс
и искусственного волокна является одним из великих
достижений химической промышленности XX века. Как
и во многих других случаях технических нововведений,
эти материалы были впачале получены как имитация
материалов, данпых нам природой,— таковы искусственный
шелк, искусственная шерсть или искусственный каучук.
В настоящее время поиски подобных заменителей
привели к производству материалов, в известных
отношениях превосходящих то, что дает природа. Нейлон теперь
занял свое место в повседневной жизни, когда нужна
прочность при исключительной тонкости материала.
А нейлон, в сущности, только начало. Мы уже имеем
эластичный нейлон и искусственное волокно, такое же
теплое, как шерсть, но которое не промокает и не садится.
Со временем тот же самый рационально развивающийся
процесс приведет к непосредственному производству
ткани или даже одежды без процесса ткачества или шитья
(стр. 433). Мы больше интересуемся назначением
продукта, чем поисками имитации старого продукта, который
только более или менее хорошо выполнял такую функцию.
Консерватизм потребителя или покупателя в прошлом
сделал ^многое для того, чтобы поддержать политику мас-
77

кпровкп изобретений иод имитацию. Первые автомобили
были именно тем, чем их называли,— «безлошадными эки-
пажами»; и некоторые характерные черты экипажа еще
можно обнаружить в самом современном автомобиле
обтекаемой формы. Но настало время правильно оценить
вещи и сознательно покончить с подобной практикой. Мы
должны продумать до конца, независимо от традиций, в чем
мы нуждаемся, и тогда начать использование всех
возможностей современной науки.
Современная химия, конечно, может обеспечить нас
множеством всевозможных материалов, в том количестве,
которое уже, вероятно, превышает все то, что мырассмат-
риваем как наши потребности. Мы в состоянии
ограничиться только теми продуктами, которые вполне
удовлетворяют такие потребности, по крайней мере в ближайшем
будущем. И это, между прочим, оказало бы большое
воздействие на сельское хозяйство, так как очень много земли
занято сейчас в мире под технические культуры, в то вре^
мя как она могла бы производить продовольствие. Египет
в прошлом был страной, откуда вывозилось продовольст-
вие; зерно Египта кормило Рим. Хотя Египет вывозил
также и льняные ткани, но все же лен был источником
продовольствия, так как из него получали масло. Теперь в
Египте производится главдым образом хлопок, и почти
весь он вывозится, а жизненный уровень египетского
народа определенно ниже, чем он был при фараонах.
Ничего еще не было сделано для прекращения такого
огромного расточительства природных ресурсов, как
уничтожение лесов для производства бумажной массы и
бумаги, которая затем совершенно зря растрачивается и
выбрасывается, хотя по своему химическому составу она
представляет собой просто твердый сахар, то есть
основной вид пищи, дающий энергию. Пришло время
изобрести другие методы для производства оберточного
материала и материала для печатания и рисования или в про*
тивовес этому найти способ использования такого ценного
продукта питания, как израсходованная бумага. Мировое
производство бумажной массы в настоящее время, не
считая пищевых продуктов, содержащих азот, могло бы
обеспечить питанием свыше 50 млн. человек. С другой стороны,
возможно, было бы проще использовать ее как
питательную среду для дрожжей в процессе производства
протеина (стр. 131, 436 и далее),
78

По мере развития современной промышленности
будет увеличиваться спрос на сырье — в меньшей степени
непосредственно для потребления самой промышленное
стью и в большей степени для использования в промежу-
точных промышленных процессах, в частности в
химической промышленности, например в виде растворителей и
аппретур. Но даже при самом большом масштабе развития
промышленности, какое только можно себе представить,
по-видимому, нет причин опасаться, что может
возникнуть какая-либо серьезная нехватка сырья. По мере
возникновения потребностей будут найдены новые способы и
вещества для их удовлетворения, потому что теперь мы
знаем, как с помощью энергии получать из тех же именно
элементов, содержащихся в горных породах, любой вид
химического комплекса, в котором мы нуждаемся.
Запасы энергии, безусловно, являются мерилом творческих
возможностей человеческой цивилизации.
Сейчас, как всем известно, нет больше ограничений в
запасах энергии, и мы уже не тревожимся о том, что
мировые запасы нефти и угля иссякнут. Нет нужды также
искать путь к использованию огромных запасов солнечной
энергии, которую постоянно получает вемля, за
исключением специальных целей — для печей высоких
температур, для приготовления пищи или для рефрижераторов в
тропиках. По той причине, что энергия этого источника
очень рассеяна, действительная трудность заключается
в том, чтобы найти самый дешевый путь концентрации
солнечной энергии на больших поверхностях К
Теперь в связи с открытием способа, как производить
и полезно применять энергию огромной концентрации,
получаемую от реакции деления или синтеза атомного
ядра, у всех этих источников небольшая будущность.
Проведя сравнение с прошлым, мы можем понять, что это
означает для общего развития мира. К концу XVI века
человечество было весьма разбросано по всему
пространству Старого света, в районах, где выращивались
хорошие урожаи и имелся лесной материал, а именно больше
1 Это, возможно, не всегда будет столь трудно. В самом деле,
при использовании дешевых термоэлектрических элементов,
превращающих тепло солнечного света непосредственно в электричество,
этот вид энергии может очень скоро — по крайней мере в солярном
климате — соперничать с атомной энергией в дешевизне и, конечно,
в простоте и безопасности ее производства.
79

всего в умеренных и тропических районах мира.*
Проблема использования сил природы заключалась в том, чтобы
обеспечить продуктами питания животных и человека.
Позднее имело место некоторое перемещение населения к
территориям, где имелась водная энергия, пригодная для
мельниц. Но подлинная концентрация населения
произошла только с появлением паровой машины и
соответствующего сосредоточения новой, механической тяжелой
промышленности в районах угольных бассейнов, ибо
перевозка угля все еще представляла собой серьезную
трудность. Около а/4 населения и 9/ю промышленности
индустриальных стран сконцентрировано сейчас в
каменноугольных бассейнах или около крупных портов, куда легко
доставить дешевый уголь. Угольные бассейны в Англии,
Руре, Бельгии, Северной Франции, Пенсильвании (США),
угольные бассейны Донбасса, Урала и Алтая (Советский
Союз) до сих пор еще являются главными центрами
мировой промышленности, и только в относительно
немногих районах, таких, как Южная Калифорния, нефть
уже заняла место угля. Одновременно с происходящим
сейчас развитием нефтепромыслов тяжелая
промышленность будет распространяться все дальше, но районы ее
размещения по-прежнему будут ограничены (см. карту I,
между стр. 396—397).
Необходимость такого ограничения полностью
исчезнет при всестороннем использовании атомной энергии,
которое, безусловно, будет иметь место в следующие
полвека. Все, что необходимо сделать для создания атомной
станции,— это завезти определенные машины и менее
одного грузовика топлива, которого будет достаточно для
работы станции в течение одного года. Из этого вовсе не
следует, что будет возможно или даже желательно
уничтожить существующую концентрацию промышленности и
равномерно разместить ее по всему свету. Помимо
противодействия частных собственников, или
монополистов, которые чрезвычайно могущественны, настолько,
например, что могут задержать в Соединенных Штатах
развитие атомной энергии по крайней мере на десяток
лет, существует, так сказать, и естественная
медлительность в перевозке оборудования и
квалифицированного персонала. Продолжать производство легче в тех
районах, где люди привыкли к такому производству и где
имеются все необходимые связи и обученные рабочие, Но
80'

эта причина будет действовать не всегда. Как только исчез-*
нет первоначальное преимущество того топлива, которое
доступно сейчас, ничто не может предотвратить
постепенный распад старых промышленных центров и образование
новой промышленности, которая получит значительно
более широкое распространение везде, где только живут
люди. Как мы увидим (стр. ИЗ и далее), сама
промышленность будет распространяться и далее благодаря тем
возможностям, которые атомная энергия открывает для
увеличения площадей, занимаемых сельским хозяйством.
Здесь я не собираюсь входить в обсуждение деталей
производства атомной энергии (разнообразия ядерных
реакторов, реакторов-размножителей и различных методов
передачи тепла турбинам) и даже процесса образования
электричества непосредственно из нагретых газов *, с
помощью электронных методов. Теперь все это становится
постоянной отраслью техники, и если бы ее развитие не
сдерживалось тем, что предпочтение отдается военным
расходам и экспериментированию, то мы бы уже
пользовались соответствующим количеством энергии от атомного
источника, вместо того чтобы ждать еще 25 лет. Вместе
с тем было бы, вероятно, ошибкой развивать в слишком
больших масштабах этот особый источник ядерной
энергии, поскольку можно серьезно надеяться на то, что
практически через два-три десятилетия будет разработан
другой способ— синтез-процесс, основанный на термоядерной
реакции, то есть на соединении ядер водорода при
колоссально высоких температурах, необходимых для
образования гелия *. Если взять воду, или, точнее, тяжелую воду,
в качестве источника энергии, то стоимость топлива будет,
составлять лишь незначительную часть стоимости
производства энергии. Можно ли экономично производить
термоядерную энергию — это будет целиком зависеть от
себестоимости оборудования какого-нибудь крупного
аппарата типа «Зета» и срока его амортизации. Если учесть
существующие, даже в современных условиях, трудности
введения радикально новых методов, вероятно, будет
выгодно строить столько ядерных станций,
использующих в качестве горючего торий и уран, сколько мы сможем
1 «Turning heat into electricity», New Scientist, 16th January,
8 S i r J Cockcroft, The Times, 25th January, 1958.
81

Таблица IV
Программы производства ядерной энергии в Соединенном
Королевстве, Франции, Соединенных Штатах Америки
и Советском Союзе
Страна
Соединенное
Королевство1
Франция
Соединенные
Штаты8
Советский Союз1
Год
1953
1965
1970
in
1970
1975
1956—1960
Проектируемое
производство
электроэнергии, полученной
8а счет ядерной
энергии
(В МЛН. КвГП)
0.1
5—6
12-16
0,1
0.9
около 10
около 5
около 30
2-2,5
Относительное
количество
электроэнергии,
полученной за счет
ядерной эпергии
(в процентах)
0.4
17—20
28—38
0.5
2
16
! 1.4
6
4
Примечание 1 Цифры па 1958 и 1965 годы представляют
собой часть программы Управления атомной эпергетики
Соединенного Королевства. Цифра на 1970 год, согласно их оценке, дает
возможную мощность атомных электростанций на этот год.
1 Соединенные Штаты не имеют федеральной программы
производства ядерной энергии. Цифры, приведенные в таблице,
являются предположительными и содержатся в докладе комиссии
конгресса США в январе 1956 года.
• Период с 1956 по I960 год в Советском Союзе будет
использован для приобретения производственного опыта: имеется в виду
отобрать лучшие установки для сооружения электростанций в
1961—1965 годах. Цифры, характеризующие мощность
электростанций, работающих на ядерной энергии для этого периода, не
приводятся.
Источник: Economic Applications of Atomic Energy, U. N.
New York, 1957.
82

построить, и содержать их в течение первых стадий
производства термоядерной энергии.
Количество энергии, которое планируется получить
в результате процессов деления ядра, значительно.
Табл. IV показывает нынешнее состояние этих планов, и
несомненно, что при отсутствии кризисов они будут
пересмотрены и скорее увеличены, чем снижены.
Атомная энергия к концу столетия сравнится по своему
значению со старыми источниками сырья, идущего для
производства энергии, такими, как уголь и нефть, а в следующем
столетии, возможно, п целиком их вытеснит.
Если наступит такой момент, когда можно будет
получать в изобилии энергию из урана или, даже более того,
из водорода, цроблема снабжения энергией будет решена
совершенно иначе, чем она решалась на протяжении всего
прошлого существования человечества. Больше не будет
стоять вопрос об отыскании источников энергии; скорее
будет стоять проблема изыскания способов дальнейшего
применения этрй энергии. Энергия будет так же легко
доступна, как сегодня воздух или свет. Ограничивать
масштабы ее использования придется лишь в силу одного
соображения — опасности слишком сильного нагрева
поверхности земли. Увеличение производства энергии на
5 % в год, которое может быть без труда достигнуто, даст
за 200 с небольшим лет почти такое же количество тепла,
какое земная атмосфера поглощает от падающих на нее
солнечных лучей. Возникающий при этом нагрев уже
задолго до этого станет нестерпимым, если земля не сможет
быть снабжена радиатором для того, чтобы избавиться
от жары.
Но задолго до того, как появится такая необходимость,
мы убедимся, какие великие события могут совершаться
в мире, когда энергия будет дешевой и обильной. Человек
станет в материальном смысле поистине владыкой мира,
С помощью гигантских машин, основанных на применении
атомной энергии, человек сможет по своему желанию
строить на земле, изменять ее поверхность и проникать
в ее недра (стр. 121). Обладание этой огромной силой
предполагает ответственность за применение ее в целях
совершенствования мира, а не для непоправимого
уничтожения красот природы и достижений человечества в
прошлом.
83

Возможности получать энергию без особого труда
должны привлечь внимание к двум проблемам, которые не
были разрешены, поскольку их решение постоянно
откладывалось, что, безусловно, является позором для
пашей промышленности, развивающейся на научной
основе: мы не имеем ни средств хранения энергии, ни
способа передачи ее без помощи сложного и дорогостоящего
оборудования. Мы хотим пользоваться энергией по Мере
надобности, то есть нерегулярно и в разных районах.
Однако совершенно ясно, что энергию куда легче
производить при абсолютной непрерывности процесса и в
определенных районах. Такое ограничительное условие будет
еще более резко ощущаться, когда появятся энергия пейт-
ронов деления и термоядерная эпергия, так как чем
больше тратится капитала на текущие расходы, тем более
необходима непрерывность процесса производства. В
принципе пять или двадцать станций, пожалуй,
удовлетворили бы потребности всего мира в энергии, но,
поскольку нагрузка или потребление энергии очень сильно
меняются час от часу и день ото дня, необходимо было бы
как-то использовать энергию, производимую постоянно.
Чтобы сделать это, мы можем найти какие-нибудь
простые вспомогательные способы, например
накачивать воду на большую высоту, а затем вновь получать
энергию в результате снижения уровня воды или
использовать ее для ирригации; однако ясно, что это метод,
лишь заменяющий настоящее решение. Мы могли бы
также использовать энергию для создания искусственного
топлива в полном смысле этого слова, например
искусственного бензина, который будет приводить в движение
наши автомобили, когда иссякнут запасы природной пеф-
ти, а это, безусловно, произойдет через несколько
десятилетий, как только потребление ее во всем мире достигнет
уровня потребления в Соединенных Штатах.
Ниже мы коснемся других возможных методов; здесь
же достаточно предположить, что доступны будут
большие количества энергии и что встанет вопрос о том, как
и где эта энергия может быть лучше всего использовапа.
Во-первых, энергия потребуется в таких количествах,
в каких мы сможем ее производить в ближайшие несколько
десятков лет для осуществления огромной задачи —
построения мира, основанного на современных
индустриальных нормах, то есть мира, полностью обеспеченного
84

машинами, общественными работами и такими предметами
первой необходимости, как жилища и одежда. При
современных методах производства продовольствия в
энергии будет нуждаться и механизированное сельское
хозяйство. А ведь потребность мира в энергии сейчас может
быть удовлетворена лишь в основном. Практически еще
весьма далеко до удовлетворения этих потребностей,
особенно на континентах Азии, Африки и Южной Америки,
где потребление энергии на душу населения равно лишь
1/4 тонны каменного угля в год. Вероятно, данные
потребности даже при самом быстром строительстве атомных
электростанций смогут быть удовлетворены лишь в течение
продолжительного времени, особенно если будут
придерживаться принятого и поныне порядка строительства
электростанций только в наиболее промышленно
развитых районах страны, где от использования энергии
можно извлечь наибольшую выгоду.
Сейчас и впредь в течение некоторого времени мы еще
больше будем зависеть от использования скрытого
источника энергии, который вскроется в случае прекращения
бессмысленных растрат энергии, получаемой обычным
путем, о чем уже упоминалось выше (стр. 75 и далее).
Вероятно, будет найден наилучший способ использования
основных ресурсов, а благодаря этому окажется, что
производство устройств для сохранения горючего и других
видов энергии будет стоить меньше, чем строительство
атомных электростанций, производящих ту же самую
энергию. Нам необходимо полностью отказаться от
тенденции последних лет затрачивать все больше и больше
энергии для производства одного и того же количества
средств производства и потребительских товаров.
Частично это дело научного исследования, но в большей
степени — предмет политической и административной
деятельности. Простейший способ экономии энергии —
повысить ее стоимость, оценивать электрическую энергию
по очень высокому тарифу, лишь в этом случае ее не
станут расходовать зря. Стоимость энергии в большинстве,
отраслей промышленности составляет сейчас около а/10'
от общей стоимости производства, поэтому даже 10% ее
экономии даст только 1 % общей экономии, таким образом,
не будет смысла в больших капиталовложениях для
сохранения энергии. Однако то, что может быть не в
интересах отдельных людей или фирм, отвечает национальным
85

и мировым интересам и требует административного
вмешательства. Мы хотим развивать такую промышленность,
которая предъявляет минимальные, а не максимальные
требования на энергию; это и характеризует хорошую тех-
пику. Расходовать больше сил там, где можно их тратить
меньше, означает во всех отношениях, то есть как в
отношении материалов, так и в отношении энергии,
удорожание продукции. Это означает использование более
тяжелого и более дорогого оборудования» Оно производит
больше шума, быстрее изнашивается, и срок его службы
сокращается.
Помощь от атомной энергии, которая пришла весьма
своевременно, дополнила существующие запасы энергии.
Превращаясь в электроэнергию, она, несмотря на то, что
высвобождается из нового источника, уже не отличается
от энергии, полученной вручную, с помощью силы воды
или пара. Надо основывать новые промышленные центры
там, где их не было или где старые 8ахирели. Нужно,
конечно, некоторое время для того, чтобы потребители
энергии в разных частях мира приспособились к имеющимся в
их распоряжении источникам энергии* Переход к ядерной
энергии не ставит других проблем перед техникой, кроме
вопросов, присущих самому производству ядерной
энергии, которое уже становится новой отраслью
промышленности — ядерной техникой.
Мы находимся, с другой стороны, перед лицом
революции, которую электронная автоматика породила во всех
отраслях промышленности. По-видимому, это будет
революцией, по крайней мере столь же значительной, как и
та, которая была совершена внедрением в производство
паровой машины в XVIII и XIX веках. Сейчас мы
находимся только на ранней стадии этой революции и едва ли
можем представить себе что-либо большее, чем то направо
ление, в каком она развивается. Но одно совершенно
ясно, а именно то, что она развивается чрезвычайно
быстро. Она охватит менее чем через десятилетие центральные
сферы производства самых развитых отраслей
индустрии, например автомобильной, и сферу
административного управления с автоматическими
счетно-вычислительными машинами, выполняющими текущую работу в
крупных банках, фирмах, правительственных учреждениях.
Вполне можно сказать, что в автоматизации нет ничего
существенно нового; автоматические машины действо-
86

валп в египетских храмах в III веке до нашей эры, они
представляли собой вершину греческой нау*ш.
Центробежный регулятор, который был взят из практики
работы водяной мельницы и применен к паровой машине,
явился первым примером осуществления в современной
промышленности принципа обратной связи, легшего в
основу новой науки — кибернетики. Но все же эти примеры
автоматизации мы можем рассматривать лишь как
предвестники будущего; это ведь не было существенной
особенностью раннего типа промышленности, которая в
основном зависела от непрерывного ручного управления д
наладки. Механизация, которая заменяла бы ручную
работу, могла быть применена лишь в довольно
ограниченных случаях строго установленных операций, таких, как
работа поршневой машины или простого терморегулятора.
Как только применяется массовое производство, в
принципе, многие производственные операции
представляют собой простое повторение определенных приемов, и
работник может быть легко заменен соответствующей
машиной, снабженной приводом. Соединение отдельных
машин с помощью передаточных механизмов в общую
линию для передачи работы было шагом вперед. Подлинный
успех пришел к новой автоматизации тогда, когда
получили возможность применять ее в неодинаковых и не
совсем повторяющихся условиях, иначе говоря, при
различных размерах и свойствах рабочих материалов, или
учитывать постепенный и непредвиденный износ или поломку
рабочих деталей машины. Это стало возможным только
благодаря развитию методов электронного управления,
которое способно отбирать информацию и оперировать
ею значительно быстрее, чем самый квалифицированный
работник. Дело в том, что способность таких
управляющих механизмов принимать меры в совершенно
неожиданных ситуациях может быть и невелика, но ведь и в
промышленности с самым обычным управлением
непредвиденные случаи бывают не часто. Когда же они
происходят, их обычно считают случайностью, устранение
которой, безусловно, не входит в обязанности среднего
рабочего — наладчика машины. В принципе, следовательно,
новая автоматика выполняет работу, не применяя
умственных способностей и мастерства человека, в то время как
старая машина заменяла его физическую силу. Если
машина освобождает человека от необходимости применения
87

труда и чисто физической силы, то новая автоматика в еще
большей степени освобождает от необходимости
применения мастерства и тщательного наблюдения. Даже в
самом .простом производстве существует, возможно, много
операций, которые человек способен выполнить гораздо
лучше, чем машина; но нам известно значительно больше
случаев, когда машина в состоянии выполнять работу
лучше человека. Принцип, которому мы отныне должны
следовать, заключается в следующем: всегда, когда машина
может что-либо сделать лучше человека, целесообразнее
заменить его машиной не только ради самого производства
или -прибылей, как это имеет место сейчас, по для того,
чтобы освободить человека для той работы, которую он
может сделать лучше машины. А то, что человек способен
делать лучше машины, является, безусловно, самым
интересным и приятным. Машины могут копировать, а
человек — творить.
В данное время производительность труда, которую
может ;дать автоматизация, существует только в принципе,
потому что она находится лишь на первой стадии! своего
развития и применяется только па некоторых заводах
наиболее привилегированных отраслей промышленности.
Но так же уверенно, как это было во времена изобретения
паровой машины, можно предсказывать распространение
автоматизации на все отрасли фабричной промышленности
л даже выход ее за пределы последней. Уже существуют
два в своей основе различных рода автоматизации,
которые охватывают большинство механических и химических
операций и которые могут быть соответственно пазваны:
контролирующая и исполнительная автоматика. Первая
осуществляет постоянный контроль: все процессы —
химическая реакция или механическое производство —
поддерживаются с помощью какого-лцбо устройства
обратной связи в пределах установленной программы*
Например, при обработке куска металла, которому нужно
придать определенную форму,, скажем блока цилиндров
мотора или поршня, частично обработанная деталь
^передается от машины к машине с помощью определенного
автоматического передаточного механизма, обрабатывается
установленным образом и в то же время на каждом этапе
регулярно проверяется, что обработка производится »в
предписанных рамках. Примером этого может служить
подшипниковый завод, который уже несколько лет ра-
88

•ботает в Москве. На заводе автоматы не только
вырабатывают шарикоподшипники, но и собирают их в обойму,
калибруют и подбирают так, как едва ли смог бы управлять
этим процессом человек даже при значительно меньшей
скорости, чем скорость автоматической машины.
Логическое следствие этого процесса — создание целиком и
полностью автоматизированного завода, хотя возможно,
что еще в течение некоторого времени не будет
необходимости заходить столь далеко. Хотя автоматические
машины выполняют некоторые операции гораздо лучше
человека, но тем не менее существуют и другие операции;
последние являются особенно интересными операциями,
«огда дело обстоит иначе, или, точнее, когда
автоматические устройства сами по себе слишком сложны и требуют
большего внимания, чем выполняемый ими процесс.
Совершенно очевидно, что для производства
большинства химикалиев и всех видов стандартизованных
предметов, таких, как автомобили, часы, создание
заводов-автоматов будет дорогой будущего. Деградация труда почти
всех рабочих, обслуживающих машины, которую влекли
за собой массовое производство, и особенно конвейер,
прекратится, но это не значит, что уменьшится роль
инженерного труда, возможно, даже паоборот. От
производства потребительских товаров, машин или даже таких
вещей, как одежда, интерес будет переключен на
производство машин для изготовления машин, то есть на
производство капитала или средств производства.
Автоматические машины неизбежно являются более
сложпыми, чем машины старого типа, {{роме того, в
течение многих лет они должны быть в состоянии постоянного
развития, иначе говоря, они будут выходить из
употребления после 2—3 лет эксплуатации. Следовательно,
потребуются непрерывно работающие исследовательские и
конструкторские отделы, которые должны будут спуститься
в цеха. Так будет и потому, что сложный механизмавтома-
тического конвейера хотя и может работать без надзора,
но поступать таким образом было бы крайне
неэкономично. За автоматическими машинами требуется
наблюдение, но по другим причинам, чем за старыми. Работа
автоматических машин должна быть исследована научно
для того, чтобы просто и быстро найти путь к решению
поставленной задачи или, возможно, даже установить,
что нет необходимости в ее решении, а поэтому весь про-
89

цесс можно свернуть. Современные наши легковые
автомобили, состоящие из 5000 или более частей, конечно,
неоправданно сложны и стали такими вследствие
применения старомодных методов производства. Изменение
методов производства повлечет за собой и изменение самой
продукции, что потребует значительных достижений
технической и научной мысли.
Вот здесь-то вступает в действие второй вид
автоматизации: исполнительные автоматические машины; они
предназначены не для массового производства тысяч или
миллионов однородных составных частей, а скорее для
изготовления одиночных деталей или для мелкосерийного
производства. В этом случав речь идет скорее об
автоматических станках, чем о заводе-автомате. Успешное
развитие автоматических станков показывает, что операции,
производимые с помощью рук и глаз квалифицированного
рабочего.в сочетании с известной способностью суждения,
могут быть заменены машинами, которые способны
воплотить в форме рабочей детали или даже целой машины
какую-либо простую идею, возможно еще не отраженную
в диаграмме или в чертеже, но имеющую определенное
математическое выражение. В принципе проектирование
самих этих машин есть нечто такое, что можно было бы
передать вычислительным машинам, которые при наличии
соответствующих инструкций смогут выявлять
эффективность разных конструкций и выбирать из них самую
дешевую и наиболее экономичную в ^работе. Такого рода
машины уже существуют в виде фрезерного и токарного
станков с контрольно-счетным устройством. Как только
будет осознана их полезность, они станут применяться в
машиностроительной промышленности.
Мы находимся сейчас на самой ранней стадии этого
преобразования. Электронные машины, управляющие
электромагнитной аппаратурой распределительного
устройства или другим управляющим механизмом,
используются только для того, чтобы заменить руку рычагом,
который обычно двигает работник. Когда речь идет о
машинах, в работе которых не участвует человек, нелогично
придерживаться прежних приемов: во-первых, нет более
необходимости в том, чтобы машина была на уровне руки
работника. Вместо того чтобы станок поднимать на
высоту 4—5 футов, его можно было бы поставить на высоте
нескольких дюймов от пола или подставки, на которой он
90

установлен, а вся площадь, занятая заводом, была бы
сильно уменьшена. В одном отношении это может
показаться шагом назад, так как подобное оборудование
будет труднее обслуживать и поддерживать в порядке,-—
ведь сейчас рабочие на автоматизированных заводах
заняты главным образом поддержанием оборудования в
порядке и его ремонтом. Однако сами занятия эти,
по-видимому, уменьшатся, так как необходимость в ремонте
оборудования или будет устранена путем лучшего
проектирования машин, или предусмотрят и обеспечат
автоматический ремонт его, выбрасывание и замену износившейся
детали. В машиностроении уже растет тенденция заме-
пять детали, изготовленные вручную, готовыми деталями,
полученными более легким путем — путем массового
производства; таким образом выигрывают, избегая
значительно более дорогого детального ремонта. Может
показаться, что так растрачивается впустую материал, но это,
безусловно, экономит человеческий труд, являющийся в
конечном счете мерилом ценности.
Автоматизация, однако, может применяться не только
в производственном процессе. Более того, самое
быстрое применение она может найти в разных областях
обслуживания — в системе транспорта, распределения и
связи, где на пути к автоматизации сделаны уже крупные
шаги, и в основном в канцелярской и административной
работе. В XIX веке железная дорога была пионером
автоматического транспорта механического типа. Она
обеспечила такую скорость передвижения товаров и
пассажиров, с которой не мог состязаться более примитивный
способ транспорта — гужевой. Однако сама железная дорога
вытесняется и уже в значительной мере вытеснена гораздо
более гибкими индивидуальными средствами
передвижения в виде легковых автомобилей или грузовиков — для
средних расстояний и самолета — для расстояний
дальних. Теперь в свою очередь и эти средства
передвижения оказываются неудовлетворительными. Автомобили,
которые первоначально были дешевым и удобным
средством передвижения и транспортировки, предоставляли
владельцам машин или судов свободу передвижения и
пересылки своих товаров из одного места в другое,
вызывали чрезвычайно большой эатор в движении как раз там,
где оно наиболее затруднено. Это вынуждало либо
отказаться от быстрого движения транспорта, что уже имеет
91

место в значительной мере в таких старолюдных городах,
как Лондон, либо — в более богатых европейских и
американских городах—пойти на чрезмерные расходы по
строительству эстакад, подвесных дорог, тоннелей и на другие
капитальные работы. Указанные виды передвижения
имеют тенденцию чуть ли не «задушить» самп эти города,
но не обеспечивают их действенной и оперативной системой
транспорта. Кроме того, сейчас требуется гораздо
большая рабочая сила, чем в ней нуждалась когда-либо
железная дорога для перевозки людей и товаров.
Давно пора и в данной сфере применить
автоматизацию, и, конечно, это было бы благодарной область^ для
ее применения. Основные принципы автоматической
сигнализации на железной дороге уже разработаны. Теперь
мы имеем возможность применить то же самое на
шоссейных дорогах, в первую очередь там, где скорость
движения не ограничена, а затем постепенно и во всей системе
шоссейных дорог. Это сделало бы возможным
автоматически перебрасывать людей и товары из одного пункта в
другой с гораздо большей скоростью, чем нынешняя средняя,
просто потому, что разные автомашины будут следовать,
подобно поезду, в установленном порядке, одна за дру1
гой. Вместо сцепки вагоны такого поезда будут связаны с
помощью радарных установок. Они двигались бы все
вместе с одной и той же заданной скоростью, таким путем,
чтобы никогда не создавать заторов или наезжать друг на
друга. Это должно помочь избежать необходимости в
перестройке всех наших городов для того, чтобы получить
возможность свободно двигаться в них повсюду.
Более логичным мероприятием, поскольку это
касается перевозки товаров, было бы осуществление контроля за
тем, что действительно перевозится. В настоящий момент
существуют весьма сложные и архаические методы, когда
разного рода товары пересылаются с севера на юг, в to
время как подобные же товары идут с юга на север, и,
таким образом, общее количество тонна-миль значительно
превышает то, которое потребуется для обслуживания;
регулировать это можно было бы при помощи
соответствующих счетно-вычислительных устройств, заранее
определяющих, какое количество товаров каждого сорта
должно быть в любое время на любом отдельном складе.
Это в действительности уже делается в течение трех
последних лет одним из очень больших концернов в Лон-
92

доне, а именно «Лайонс», который управляет примерно
тысячей своих филиалов. В концерне с помощью
электронной машины определяются точные потребности каждого
склада в товарах и не только осуществляется контроль за
производством разного рода пищевых продуктов и
кондитерских изделий, но и путем применения статистических
методов заранее определяется требуемое количество
товаров. В то же самое время электронная машипггделает все
вычисления, относящиеся к заработной плате и к счетам
фирмы, а в свободное время предоставляется для
теоретических научных исследований.
Огромпая армия конторских служащих, которая
выросла в течение прошлого столетия и представляет собой
целую отрасль промышленности, даже большую, чем
добывающая промышленность,— например, в Англии, где
имеется 2,5 млп. конторских служащих и только 800 000
шахтеров,— могла бы быть сильно уменьшена; при этом
не были бы обижены конторские служащие, если бы их
перевели на другие должности, где необходим интеллект,
которого требует, конечно, век автоматизации. Это
сокращение произойдет не только потому, что машины
заменят конторских служащих, и в первую очередь тех
из них, которые выполняют наиболее повторяющиеся
операции, такие, как работа на арифмометрах или адре-
ссографах, но и потому, что счетные машины емогут оказать
помощь в упрощении всего процесса распределения, так что
в целом потребуется гораздо меньше конторского труда.
Совершенно ясно, что это не может быть осуществлено
до тех пор, пока действует нынешняя архаическая
система капиталистического учета и соответствующая система
налогового обложения, которая прежде всего позволяет
одному брать то, что он может взять у других, а затем
позволяет государству взять у этих же людей все, что ему
нужно. Так ухитряются удвоить и даже утроить объем
конторского труда, необходимого для того, чтобы
удовлетворить в одно и то же время индивидуальные и
государственные нужды. В значительной степени все эти
излишества могут быть устранены, и многие виды конторских
работ уже не нужны. С общественной точки зрения в целом
намного дешевле было бы, например, но иметь никаких
билетов для пользования каким-либо видом
общественного транспорта. Правда, подростки способны были бы
ездить в метро весь день, но скоро им это надоело бы, а
93

если даже этого бы и не произошло, то бюджет
лондонского транспорта серьезно не пострадал бы.
Больше того, сама основа экономики, выражающейся
в обмене с помощью денег, при наличии
счетно-вычислительных устройств весьма устарела. Нам нет больше
необходимости выражать стоимость вещей монетами,
хранящимися в мешках или сундуках; мы готовы доверять их
банкам и даже автоматически производить значительные
изъятия из вкладов по тем чекам, которые подлежат
оплате; но с введением полной автоматизации в обмене как в
таковом совершенно не будет необходимости. Даже до тех
пор, пока мы оставляем систему оплаты по результатам
работы, когда каждому человеку дается право получать
столько, сколько он заработал, можно было бы
пользоваться универсальным счетчиком, регистрирующим
сумму, имеющуюся на счете любого человека, G этого счета
он мог бы брать и автоматически переводить деньги
вперед любому магазину или в другое место, где бы человек
пожелал купить товары или получить услуги, В
настоящее время чрезмерно обременительный способ расчетов
ведет к сильному истощению ресурсов общества, и можно
было бы иметь больше товаров и услуг, если бы эта
система расчетов была весьма упрощена с помощью
автоматизации.
Один из аспектов этой проблемы, которая в последнее
время переросла всякие границы, представляет собой
вопрос о средствах связи, в частности таких, как письменная
связь, размножение документов, стенографирование,
перепечатывание на машинке, снятие копий, печатание
типографским способом. Все эти виды работ хотя и требуют
навыков, но сами по себе являются автоматическими,
монотонными и нетворческими занятиями. Они, правда,
знаменовали собой большой шаг вперед в усовершенствовании
данных средств в смысле быстроты и четкости по
сравнению с обычным письмом от руки, которое они и заменили.
Но это далеко не достаточно при нынешних нуждах в
быстрых и четких письменных сообщениях. Для этой цели
уже существуют стандартные машины, которые читают
печатный текст, положено также начало разработке
системы ваписп звуков человеческого голоса в форме
записанных слов. В главе XIII будут подвергнуты обсуждению
далеко идущие предположения, особенно относительно
устранения трудностей в международных связях.
94

Рассматривавшиеся до сих пор области применения
автоматических и электронных устройств охватывают
лишь несколько различных тактических аспектов
современной жизни. Если же мы подойдем к общему
стратегическому аспекту, мы получим еще большие выгоды.
Область административной работы в ее старом юридическом,
политическом и в новом экономическом смысле
непрерывно расширяется, и уже стало ощущаться, что проблемы
этой деятельности во всей ее сложности слишком велики
для средних чиновников. Это на самом деле и является
тайной причиной того большого негодования против
бюрократии, которое ощущается во всех странах света. На
любом участке административной деятельности — в магазине,
в крупной фирме, в стране или в объединении наций —
решения постоянно принимаются на основании информации,
которая обычно носит отрывочный характер и почти всегда
является устаревшей. Их принимают всегда, не зная
последствий данных решений и с очень слабой надеждой на
то, что если решения неверны, то это обнаружится само
собой и их можно будет отменить до того, как будет
нанесен большой вред. Такой способ действий ощупью
объясняется в значительной степени невозможностью в одно и
то же время справиться с наплывом огромного
количества информации и очень быстро сделать из нее
соответствующие выводы.
Теперь в сфере административной работы благодаря
применению вычислительной машины возможно это
сделать; даже в такой сравнительно сложной области, как
метеорология — при предсказании погоды,— можно быть
вполне информированным в любое время о
соответствующей ситуации. Кроме того, предоставляется возможность
тщательно проверить, как говорят, «на бумаге» огромное
число комбинаций возможных действий и получить с
помощью машины некоторое понятие о вероятных
результатах таких действий для того, чтобы выбрать, в каком
направлении следует идти. Да и этот выбор сам по себе
при наличии полной автоматизации может быть сделан
вычислительной машиной, и высокая политика, которая
на протяжении всей истории почти всегда определялась
крайне глупыми людьми, случайно оказавшимися у
власти, пожалуй, могла бы проводиться совершенно
автоматически. Однако это требует такой психологической и
политической революции, которая окажется одной из
95

последних перемен, подлежащих осуществлению. Тем не
менее никто не станет протестовать — по крайней мере
на это следует надеяться — против того, чтобы
администратор знал, в каком он положении находится и каковы
могут быть результаты его действий всякий раз, когда он
должен принимать важные решения. Во всяком случае,
мы уже можем сказать, что подобное изменение началось.
Местные власти уже начали применять вышеупомянутые
машины для того, чтобы осуществлять все текупще
расчеты по налоговому обложению, а также определять
потребность в различного рода товарах и услугах на
будущее. И лишь вопрос времени, когда все это будет
осуществляться, jb* национальном и международном масштабах.
Переход к автоматизации в промышленности и в
области административной работы будет нелегким делом.
Проблемы финансового характера являются наиболее
очевидными. В течение некоторого времени
автоматизированная промышленность все еще должна будет отыскивать
себе путь с помощью сложных экспериментов,
проводимых в широком масштабе. Иными словами, ее развитие
будет происходить очень быстро, и в ходе этого процесса
многое будет устаревать. Существуют два
противоположных способа введения автоматизации — в Соединенных
Штатах Америки и в Советском Союзе. В Соединенных
Штатах, совершенно естественно, автоматизация
вводится только там и тогда, когда она может немедленно
принести доход. Автоматизация означает необходимость
постоянно создавать и переделывать станки и конвейеры,
так что в некоторых случаях оборудование используется
лишь в течение двух лет, иными словами, автоматизацию
выгодно вводить только тогда, когда она может принести
по крайней мере 50% прибыли в год на новые инвестиции.
В Советском Союзе следуют иному- принципу —
принципу широкого экспериментирования в отдельных
областях для того, чтобы устранить все главные трудности до
того, как приступить к полному преобразованию
промышленности. В Советском Союзе это значительно легче
сделать, чем в капиталистических странах, потому что
советские люди не связаны необходимостью немедленно
получать прибыль. Первый полностью
автоматизированный завод — Московский поршневой завод — пущен в
1950 году. В Советском Союзе существуют четыре или пять
таких заводов сходного профиля, как, например, под-
96

шнпниковый завод. Опыт этих заводов будет, однако,
применяться во всех областях промышленности. Уже з
течение двух лет существует Комитет по автоматизации
и машиностроению, изучающий все вопросы автоматизации
и определяющий, в каких отраслях промышленности
и когда автоматизация должна будет вводиться1.
Вероятно, значительно более серьезные трудности
возникнут в результате влияния автоматизации на
промышленных и административных работников. Две
главные трудности уже появились, или, точнее, предвидятся,
так как отчетливо они еще не сказались. Первая
трудность — разрешение вопроса об излишней рабочей силе.
Целью процесса автоматизации заводов и учреждений
является экономия рабочей силы, или, другими словами,
экономия расходов на заработную плату, а это, по
крайней мере в капиталистическом обществе, предполагает
определенную степень безработицы. Пока она еще не
сильно ощущается, потому что в условиях развивающейся
экономики рабочие, замененные автоматическими
машинами, относительно быстро нашли другую работу; но, если
перевод предприятий па рельсы автоматизации
осуществится в больших масштабах и более быстро, особенно же
ерли это произойдет во время падения производства, не
говоря уже о кризисе, это может иметь серьезные
последствия. Принять меры, как этого уже требуют профсоюзы,
можно, только заранее зная, каков будет излишек
рабочей силы, и регулируя развитие промышленности, с тем
чтобы она приняла перемещаемых рабочих не
обязательно на эту же работу, но по крайней мере на работу,
которая даст такую же зарплату.
Квалифицированного работника, вообще говоря, не
заменит и автоматизация; более того, спрос на .него даже
1 На состоявшемся в июне 1959 года Пленуме Центрального
Комитета Коммунистической партии Советского Союза был
подвергнут тщательному обсуждению вопрос о быстром переходе к
частичной или полной автоматизации. На этом Пленуме Н. С. Хрущев
указывал на некоторые уже известные недостатки и особенно
подчеркнул необходимость иметь более квалифицированные кадры. Он
указал на новую тенденцию в отношении планирования и роста
бригад, которые действительно смогут стать больше, чем просто рабочей
силой завода.В тоже время он отметил, что автоматизация не
уменьшит роль рабочих, а фактически увеличит се и тем самым их
ответственность, особенно в умении овладевать еложпыми
производственными процессами, что очень существенно при быстром развитии
техники.
4 Дж. Бери ал
97

увеличится, ибо на самых автоматизированных заводах и в
учреждениях ему придется иметь дело со все более и
более сложными машинами. Однако дело не только в этом,
но и в том, что по мере развития автоматизации в
обрабатывающей промышленности и значительного удешевления
производства стандартизированных товаров — кухонного
оборудования, телевизоров, автомобилей — обнаружится
рост эффективного спроса на отдельные виды товаров
высокого качества. Даже при частичной
автоматизации производства таких товаров потребуются услуги
более квалифицированных рабочих и для них не будет
большого риска безработицы. Однако такие профессии,
как наладчик и конторский служащий, будут заменены,
и нелегко заранее предусмотреть, какую работу они
смогут выполнять вместо прежней. Несомненно, одна из
тенденций будет состоять в том, чтобы предоставить им
такие работы, которые требуют личного контакта и личного
обслуживания и которые не могут быть заменены
автоматом. Таких возможностей будет все больше и больше —
особенно в обществе, в котором, как мы увидим ниже,
подавляющая часть людей будет учиться приблизительно до
25-летнего возраста,— для личных услуг в системе
просвещения, иначе говоря, там, где будут иметь дело с людьми.
Следует также напомнить, что уменьшение рабочего дня
является одной из целей автоматизации. Вполне возможно,
что 40-часовая рабочая неделя, которая существует
сейчас в большинстве европейских государств и которая в
Соединенных Штатах уже заменена 35-часовой и даже 30-
часовой рабочей неделей, будет сокращаться еще больше.
Пойдет ли ее сокращение по такому пути — вопрос
нелегкий: люди могут предпочесть работать, скажем, 40
часов в неделю в течение 6 месяцев в год, а остальное время
отдыхать. Или же им захочется работать в течение 5 лет,
а затем 5 лет отдыхать. В этом случае вопрос об
опасности досуга и о том, как его использовать, по моему
мнению, является несерьезным. Такие вопросы серьезны
только для весьма развращенного общества, где человек,
имеющий в данный момент деньги и время, чтобы их
тратить, немедленно подвергается сильному давлению со
стороны коммивояжеров, которые стараются у него их
отнять.
Другой, относящейся к человеку стороной
автоматизации явится чрезвычайная нужда в людях более высокой
08

квалификации для работы в промышленности и
административной области. Данный вопрос будет рассмотрен в
одной из последующих глав, но я хотел бы здесь отметить,
что в некоторой степени это компенсирует уже
упоминавшуюся опасность безработицы, порождаемой
автоматизацией. Не только будут нужны хорошо обученные люди;
в процессе обучения их число обучающих тоже будет
возрастать. Итак, вообще говоря, когда все определится на
новой стадии развития социальной экономики,
свойственной человеку, мы сможем увидеть, что около половины
населения будет занято в наиболее прогрессивных
областях человеческой деятельности, то есть в области науч-*
ных исследований, искусства и образования (стр. 293
и далее).
Смысл предшествующего изложения заключается в
том, чтобы показать, что промышленность находится в
состоянии быстрого преобразования, которое явилось
следствием наличия новых огромных источников энергии и
изменения производственного процесса благодаря
применению электроники и автоматизации. Поэтому весьма
трудно сколько-нибудь точно определить, что может сделать
такая промышленность для переустройства мира, а также
для подъема производства и повышения жизненного
уровня во всех странах до той ступени, которой в настоящее
время достигли лишь в странах, находящихся в наиболее
выгодных условиях. Однако именно благодаря
новаторству и гибкости, свойственным новой промышленности,
такая задача будет выполнена даже без каких-либо точных
предсказаний. Установившийся тип промышленности
необходимо связан с производством определенной
продукции; новая промышленность не ограничивает себя этими
рамками, она сможет производить почти все, что касается
товаров, услуг, и притом делать это будет очень быстро.
Более того, поскольку мы сможем вырваться из
тисков военных расчетов и гонки вооружений, возможности
для производства таких продуктов будут значительно
большими, чем когда-либо в истории. Вполне возможно,
что начало этого процесса уже ощущается и отсутствие
катастрофического спада в капиталистическом мире,
например, за последние 15 лет объясняется главным образом
подобными огромными преобразованиями и изменениями,
происходящими в мире как имманентно в промышленных
странах —в связд с перестройкой методов индустрии,—
4*
99

так и в развитии слаборазвитых стран. Мы переживаем
эпоху, напоминающую период середины XIX века, когда
происходил огромный железнодорожный бум, который на
время устранил 'неустойчивость капиталистической
системы, хотя он и не мог уничтожить ее. Как бы то ни
было, потребности новых стран, вступающих в систему
индустриальных государств, будут так велики, что
вызовут необходимость введения новых методов
производства, которые, как теперь доказано, технически
возможны.
В одной из последующих глав мы рассмотрим, каким
образом этот процесс будет происходить и в каком порядке
данный производственный механизм должен быть введен
в действие. Достигнутое, как мы это увидим, будет
соответствовать только первым фазам преобразования. Не
может быть никакого сомнения в том, что промышленность
пового вида будет способна к очень быстрому
распространению. Она гораздо быстрее, чем это считалось
возможным только несколько лет назад, сможет обеспечить всем
необходимым индустриализацию всего мира. Даже
современная производительность промышленности
достаточна для выполнения первой большой задачи построения
нового мира — преобразования сельского хозяйства и
обеспечения продовольствием; мы можем быть уверены
в том, что будет достаточно оборудования, удобрений,
транспорта, средств управления и других основных
средств удовлетворения нужд сельского хозяйства нового
типа. Каков должен быть этот тин сельского хозяйства,
мы рассмотрим в следующей главе.

V
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО,
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ И НАСЕЛЕНИЕ
Задача добывания достаточного количества пищи
стояла со времени возникновения жизни перед человеком
и его животными предками и до сих пор еще остается
основной задачей человечества, даже в наш век науки. В
настоящее время */4 населения мира занято в сельском
хозяйстве и подавляющая часть его зависит от того, что они
производят сами. Такой уклад жизни существует еще со
времени сельскохозяйственной революции, имевшей место
примерно шесть тысяч лет назад. Старый основной способ
ведения сельского хозяйства, обеспечивающий лишь
прожиточный минимум крестьянину, до сих пор еще,
насколько можно судить по цифрам, остается
господствующим. Однако в немпогих, но высокопроизводительных
странах мира способ этот был заменен другим методом,
благодаря которому непосредственное производство
продуктов питания в значительной мере отделено от их
потребления и где высокомеханизированное сельское
хозяйство, в котором используется на акр очень малое
число людей, снабжает продуктами питания во много раз
большее количество людей, живущих в отдаленных
городах (рис. 6, стр. 292).
По грубым подсчетам при ведении натуральпого
хозяйства 19 сельскохозяйственных рабочих, кроме
содержания самих себя и своих семей, могут еще содержать
одну семью в городе или па ферме. Уже в середине
прошлого столетия в индустриализованных странах и в странах,
зависимых от них, положение изменилось и 1
сельскохозяйственный рабочий смог содержать 4 человека в городе.
Теперь стало возможным в более развитых областях 1
сельскохозяйственному рабочему, вполне обеспеченному
машинами и горючим, снабжать продовольствием 20
человек.
101

Продукция сельского хо
А. Общее производство в сотнях тысяч метрических топи
Страна
США
Канада
Соединенное
Королевство
Франция
СССР»
Япония
Индия
Китай*
Год
1934—8
1958
1934—8
1958
1934—8
1958
1934—8
1958
1934—8
1958
1934-^8
1958
1934—8
1958
1934-^-8
1958
Пшеница
А | Б
195
398
72
100
17
28
81
96
381
76568*
74
14
74
78
228
300
3,3
1,6
2,8
0,8
3,1
0,3
0,2
1,3
Рис
А | Б
10
21
—
—
, 1
••
115
150
*323
453
505
* 1000
3,4
—
—
1,2
1,5
3„2
Маис
А | Б
551
965
2
8
—
5
16
46
16720*
Ч
22
31
85
160
2,6
6,5
5,4
5,7
1,6
2,9
Источник: * Народное хозяйство СССР в 1958 году, Статисти
Statistical Yearbook, 1958, U. N.. New York, 1959.
Yearbook 6f Food and Agricultural Statistics,
Примечания: 1 Картофель и другие корнеплоды. Сладкий
8 1957
а Исчислена по разным источникам. Цифры
опубликованных в августе 1959 года.
102

Таблица V
вяйства до и после войны
Б. Средний ежегодный прирост (в процентах)
Все зерновые
1 А
940
15712
151
2282
45
83
151
183
958
141216*
134
1462
442
586
909
1800
В
2,4
2,0
2,8
0,9
1
11*
0,5
1,3
3,2
Картофель1
А | Б
100
120
19
18
50
56
172
137
!
739
86527*
16
28
18
17
185
630
0,8
—0,2
0,5
—0,9
0,2
2,6
-0,2
5,7
Сахар (рафинад)
А | Б
18
222
1
I2
3
6а
9,
13*
21
1766*
2
I2
12
222
4
9
0,9
0
3,4
1,8
44
-3,5
2,9
3,8
Мясо
А | Б
73
121
6
11
12
17
17
24
7675*
1
3
••
••
2,3
2,8
1,6
. *>6
6* I
5,1
чсский ежегодник, Госстатиздат, 1959 (в тыс. топя).
1958, Part 1, F. А. О., Rome, 1959.
картофель только для Китая.
по Китаю ва 1958 год основаны па пересмотренных данных,
103

Однако, несмотря па наличие огромных
усовершенствований, благодаря которым увеличилось
производство продукции на каждого сельскохозяйственного
работника, сбор урожая с акра в большинстве районов мира не
свидетельствует о таких улучшениях. Фактически
основная проблема сельского хозяйства в современном мире —
изыскание возможностей обеспечить всех людей
достаточным количеством продуктов питания теперь и в ближайшем
будущем — на практике все еще не разрешена; и все
успехи техники, о которых говорилось в предыдущей
главе, пока еще не дали возможности повысить
производство продовольствия в сколько-нибудь значительных
размерах.
Таблица V демонстрирует некоторые цифры
производства основных продуктов питания в отдельных странах.
Эти цифры показывают, что для наиболее
привилегированных стран Северной Америки и Западной Европы
годовое увеличение производства продовольствия порядка
2—5% в год поддерживается уже в течение последних
20 лет, это увеличение значительно выше темпов
прироста населения. В Японии, Индии эта цифра
значительно ниже — порядка 1—2% в грд — ц, за
исключением Советского Союза, эти цифры меньше, чец темпы
прироста населения (стр. 472).
Совершенно ясно, что производство продуктов питания
отстает именно в тех странах, в которых уже имеется
нехватка. Большинство жителей Азии и Африки, а также
многих стран Южной Америки в настоящий момент
получают питание ниже минимальной нормы в 270Q
калорий в день, и сегодня приходится признать, что в будущем
им станет еще хуже, исключая годы хороших урожаев.
Многие из них находятся в полнейшей зависимости от
причуд погоды. Обычная засуха или наводнение; может
быть причиной смерти миллионов людей.!
Такую же картину жизни людей, едва влачащих
существование, дает таблица VI, где приведены данные Цотреб-
ления различны? продуктов!питания на душу населения.
Уменьшение нормы питания в болер бедных странах
показано здесь с горькой очевидностью. В, более рогатых
странах .потребляется меньще зерновых, rio больнее мяса.
Как своевременно изменить это положение,, чтобы
предотвратить в дальнейшем огромные' бедствия? Это
наиболее серьезная проблеме, непосредственно стоящая
104

I
5ч
Ф
Ф
Q
л
н
о
Я
«
к
к
ф
ч
ф
о
К ,-ч
£%
В *
£м
g SS
5 *
5 о
S3
н
в
о
оа
н
I
Жиры и
масла
Молоко
белок
жир
Мясо
Бобовые
и орехи
Сахар
(рафинад)
Картофель
и другие,
содерж.
крахмал
продукты
Хлебные
злаки
(в впде
муки)
Год .
Страна
-НО
CNJCNJ
t>> со
00 СО
t^co
С^1>
г- о
со ю
CD CD
1935-9
1957 |
США
^со
счсм
ю t-
Ю 1^
00-чн
CD Г»
юсо
СЧ СО
гмсо
00 СО
ЮСО
СО 00
1934—8
1957—8
Соединенное
1 Королевство
COvt<
•
• '
•О
: •
: •
ОО
^1 О
1934—8
1957—8
Ю t-
^СО
to
CD t-
00 СО
N^CO
CMCNJ
Г0<^
•^ со
sr со
гд о
1934—8
1956—7
Франция
С- Г-
COCO
coco
ю ю
СОЧ1<
СО 00
Гч1СМ
Ю СО
оою
coco
*еч СО
1935—8
1957-8
Западная
1 Германия
«гч СО
1 1
1 1
со*а<
со см
coco
СО C\J
srco
00 00
■4-1 тгЧ
1934—8
1954—6
Япония
СЧЧГ
СМ<М
-^CN
сосм
:чсо
CV4 CNJ
сою
00-^
СО-чн
М* СО
00 СО
1 1
со ю
coco
Индия
СО •*-' 1
1 1
1 1
СО^Л
ю •
С\| •
ТН тН
о •
со •
CQO
г» со
«e-t CNJ
1934—8
1957—8
cd
s
СО
Ю
СО
О
ф
Й !
со я g
Hi
|§з
»«*> н а
о я 3
о со »
со
'-и «I
5J «
5 ф
105

перед человечеством. Но, как m$i увидим, она имеет чисто
временный характер, потому что перспективы станут на
многие годы чрезвычайно благоприятными, как только
теперешние трудности будут преодолены. Опасность роста
населения, который перегонит производство продуктов
питания, как возможность существует, хотя за последние
150 лет благодаря освоению новых земель и
усовершенствованию методов ведения сельского хозяйства эта
опасность с успехом отодвигалась назад. Для поддержания
человеческой жизни требуется определенный минимум
пищи, тогда как земля, пригодная для производства этой
пищи, будет всегда ограничена. Таким образом, если
прирост населения не будет ограничен, то при современных
методах ведения сельского хозяйства это будет связано
с наступлением такого момента — и уже не в столь
отдаленном будущем, может быть, через два-три столетия после
нас,— когда население всего мира окажется в стесненном
положении из-за наличия общего количества
продовольствия.
Проблему производства пищевых продуктов можно
рассматривать по периодам: ближайший период,
охватывающий следующие 25 лет, затем промежуточный период,
длящийся, скажем, столетие, и период отдаленного
будущего. Рассмотрение последнего периода мы на зремя
можем оставить, высказав несколько замечаний
относительно научно поставленного производства продуктов
питания (стр. 437 и далее). Если нам удастся избежать
101—
9Г
8Г
7Ь
-— Подсчеты автора
- о По данным отатиотмческого ежегодника ООН"
А Численность населения мира (1969)
£ ...
I860 1900 20' 40 60 80 2000 2050
Рис. 2. Тенденций роста населения эемного шара.
106

разорения от войны, то мы уверены, что люди, которые
будут жить через одно-два столетия после нас, найдут
разрешение указанной проблемы или путем сохранения
такого постоянного количества населения, при котором,
по их расчетам, можно обеспечить хороший жизненный
уровень, или благодаря применению других методов
производства продуктов питания, когда люди не будут
зависеть от современных методов ведения сельского
хозяйства.
За последние годы делалось много предположений
относительно вероятного роста населения (см. рис. 2).
Наиболее серьезные из них согласуются с общим тезисом,
что в течение ближайших нескольких десятилетий темп
увеличения количества населения мира останется
прежним или станет несколько выше. Таким образом, спустя
одно столетие количество населения по сравнению с
теперешним увеличится в 2—3 раза, то есть вычислено, что
во второй половине XXI столетия оно будет составлять
от 6 до 12 млрд. человек. Сейчас подсчитано также, что
даже если чрезмерно не усложнять современных методов
ведения сельского хозяйства, иначе говоря, везде
применять такие методы, которые пригодны в данном районе,
но на том же техническом уровне, на котором они
используются в странах со слаборазвитой промышленностью, то
будет возможно производить для населения этих стран
продукты питания в достаточном количестве. Иными
словами, нет никакой необходимости считать, что в
следующем столетии обязательно будет голод, а если голод
и наступит, то это произойдет из-за человеческой
глупости или алчности капиталистов (стр. 595). И
действительно, проблема продовольствия и населения — это в
На логарифмической шкале графика 2 показан рост населения
земного шара с 1950 года по 1956 год, а также дается подсчет
будущего населения. Основанием для этого подсчета послужили
последние издания Объединенных Наций «The Future Growth of World
Population» 1958 года. В этом издании приводятся различнее
подсчеты количества населения в 2000 году; результаты этих подсчетов
колеблются в пределах от верхнего — 6900 млн. до нижнего — 4800
млн. человек. Предшествуюпше подсчеты, произведенные недавно,
лишь в 1954 году, были ниже этих, и даже, возможно, цифра
верхнего предела сильно увеличена. Если ввести некоторое ограничение
рождаемости в семье, то численность населения, как показывает
вычерченная мной кривая, будет в 2050 году равняться 10 000 млн.
человек. ' ... ,
107

основном нс технический и даже не биологический
вопрос, а социальный и политический (стр. 394 и далее).
Так, как в настоящее время развивается мир, по меныцей
мере в 2/3 частях его, которые часто называют «свободным»
миром, жестокая капиталистическая сицтема экономики
обрекает на голод большинство людей, по-видимому,
просто потому, что в этих странах не приносят, дохода
капиталовложения с целью улучшения производства
пищевых продуктов. Вкладывая капитал в( страны,
имеющие высокоразвитую промышленность, b' которых уже
существует огромная покупательная способность, всегда
можно получить значительно большие выгоды. В ;настоя-
щее время Соединенные Штаты, с населением менее ljt0
населения всего мира, имеют годовой : доход, равный
почти половине суммы годового дохода остального мира
(табл. XXI, между стр. 396—397).
Тем не менее то, что происходит в мире, в частности
в такой стране, как Китай, который в прогЬлом был весьма
бедной страной, показывает, что, может быть, нет
необходимости ждать, пока граждане Соединенных Штатов
признают свою моральную ответственность, $ надо начинать
создавать соответствующее сельское хозяйство 'и запасы
продовольствия, используя ресурсы своих стран, хотя
без помощи извне это, конечно, будет осуществляться
<в течение более длительного времени. В, этот
промежуточный период некоторое ограничение роста населения,
возможно, было бы желательным, но в этом и тол|ькр в этом
случае. Почему так должно быть и как можно разрешить
эту проблему, будет рассмотрено в одной из последующих
глав. В данной главе мы займемся основной зада|чей
быстрого обеспечения достаточным количеством
продовольствия народов всего мира. \
При подходе к этой проблеме необходимо, во-первых,
отчётливо.понять, какая незначительная ч^сть земли
Обрабатывается человеком по сравнению с жШшально им
занимаемой. Только 10% всей поверхности земного шара так
или иначе обрабатывается, и большая часть ее -р это
пастбища с грубой растительностью, кбторые едва ли
лучше, чем пустыни или степи. Интенсивной обработке
подвергается только 6,5% земли (табл. VII, стр. 109).
Это происходит главным образом потому,; что человек до
настоящею времени располагал для обработки земли
такими средствами, которые не дают возможности полу-
108

2 F
я
со
о
и
о
е
s
ф
со
о
&
в
ев
«
о
со
л
§
§
в
Урожай
пшеницы
с гектара
в метрич.
тоннах
(1957)
0S i И
ОииИ^
ꫧ«
*3
гекта
1 и
к
<=>
я
В
г
1 2,
Земля i
о
I
Р,
tt
2 °
Cdog
оне
шок
R2i
.
м
&
«
К
со
8
о
X
о
1
И
сз
а
к
О
и
сз
И
55s
°8я
СЗ
сз
О
О
NT
т-|
NP
05
t—
ОЭ
ю
см
со
см
§8
тч
О
t^
1
<
•в
ч
СЛ
-4-1
со
со
^н
со
CNJ
СМ
^-«
fr»
SF
СМ
1
о
§2
« 8
ft о
с о
в ч
« о
о
U
С4
СО
^1
о
Ч1<
тЧ
ГН
<«г»
О
*
СО.
см"
см
t^-
t^
со
см
*
см
о
см
см
*
СО^
со
со
см
см
а,
8
и
г«-
см
О
ю
о
-<еч
^г<
«г*
СМ
^н
см
ю
Ю
.
•
с
fcf
ft
ее
р.
е
t^
«г*
4t*
о
о*
**L
о
|>
см
°i
*tf"
.
•
СИ
н
ft
СЗ
п
о
о"
<=>
о
со
00
о>
о
х-«
о
ю
*«-•
^-t
00
ю
«гн
о
см
СО
•
К
1
s 1
109

чать сносные доходы от земли в слишком жарком или
слишком холодном климате, слишком сухом или слишком
влажном, на слишком неровной или труднодоступной
местности. А таковой, как показывают цифры, является
большая часть мира, которая предоставляется
человечеству, так сказать, в качестве сырья для применения
его сил (карта II, стр. 249).
Первым и самым очевидным путем, ведущим к
производству большего количества продовольствия, является
обработка больших площадей земли; конечно, это и был
тот способ, который предотвратил возможность
осуществления предсказаний мальтузианцев в девятнадцатом
столетии. Мальтус сам это заметил, когда писал:
«Высказывались дикие мысли о том, что Европа должна
посвятить себя исключительно промышленной деятельности и
торговле, в то время как хлебные злаки должны
выращиваться в Америке, но последствия все же должны быть
просто страшными даже и при таком экстравагантном
предположении, допускающем, что естественный ход
вещей может привести к подобному разделению труда и на
время, таким образом, рост населения в Европе может
превышать те возможности, которые способна
предоставить земля для поддержания жизни этого населения».
Довольно курьезно, что те невзгоды, которые Мальтус
предвещал Европе, если она с ее разросшимся населением
будет вынуждена зависеть от собственных ресурсов,
отнюдь не являются сегодня серьезной продовольственной
проблемой. Хотя и трудно удовлетворить все население
приемлемой нормой продуктов питания, которые дает
земля этих стран, но тем не менее в Европе, о которой
говорил Мальтус, в частности в развитых промышленных
странах, и в особенности в Англии, сельскохозяйственные
пауки и оборудование получили такое развитие, что
осуществить это стало вполне возможным.
Тем не менее подлинной проблемой все еще остается
проблема обеспечения в достаточном количестве
продуктами питания людей в других странах, которые
испытывают нужду в такого рода продуктах и промышленных
ресурсах. Как только последние окажутся в их
распоряжении, процесс, имевший место в XIX веке, когда
прерии превращались в поля зерновых культур, может
повториться, и в действительности он уже начал
повторяться в центре равнин Азии как в Советском Союзе,
НО

так и в Китае. В Южной Америке и Африке имеется
тоже много целинных земель (табл. VIII).
Для того чтобы обработать новые земли, требуются люди
и машины; и сельскохозяйственные машины являются тем
первым требованием, которое слаборазвитые страны будут
предъявлять к индустриальным до тех пор, пока не
создадут свою собственную промышленность. И это требование
вполне мояшо сразу удовлетворить.
В настоящее время индустриальные страны способны
производить автомобили, тракторы и строительное
оборудование в количествах, значительно больших, чем
требуется самим этим странам. На первом этапе развития
слаборазвитых стран, а именно в период строительства
дорог, организации общественных работ, строительства
электростанций и ирригационных систем, такого рода
помощь была бы наиболее полезна. Например, в сельском
хозяйстве Китайской Народной Республики урожай мог
бы возрасти примерно на 50%, если бы имелось
соответствующее количество тракторов, порядка одного-двух
миллионов \
На первых этапах сельскохозяйственного и
промышленного развития слаборазвитых стран иногда может быть
необходимо снабжать их продуктами питания. В
небольших размерах это уже делалось во времена ЮНРРА;
это делалось также согласно бартерному китайско-
цейлонскому соглашению о поставках риса и каучука.
Это, однако, могло быть сделано в значительно больших
размерах, если бы были использованы излишки
сельскохозяйственных продуктов, хранящиеся теперь на
складах, пока не испортятся. Производство пищевых
продуктов даже могло бы быть ускорено там, где этого легче
всего достичь, то есть в СЙ1А, что немедленно пошло бы
на пользу народам слаборазвитых стран остального мира.
Не предлагается проводить это как акт благотворитель-»
ности: в сущности, подобные акты, если бы они стали
постоянной политикой, оказывали бы самоуспокаивающее
влияние на эти народы, доводили бы их до обнищания и
1 Фактически Китайская Народная Республика увеличила
производство сельскохозяйственных продуктов за один 1958 год на
50% отчасти при помощи советской сельскохозяйственной техники.
Это вовсе не означает, что механизация процессов сельскрго
хозяйства, призванная освободить сотни миллионов крестьян от
изнурительного труда,- уж©' не столь необходима, как прежде.
Ш

w
К
i
a
а
и
О
I
К
О
н
о
сз
к
pnivGUiii'UHQudgoxoicmHuodii i
Imrivon mrumoiru HoiurojHdu nd
-oivced эигпшЛахээгпЛо 8Bd он
[-4ifO)io оы 'хэваиввиоп охгоиь 1
ГОД-
06-
ПЛО-
МЛИ
Общая,
ная для
работки
щадь ее
и для
ные земл
ботки
ггель
обра
°
к
п
и
1Г0Х9
ОН И
В*
in
шита
атрат
упны
x»S
р.3*
и и
при
существующих ме
тодах
иНепкнш
иэшдо хо %
qtfenioirii
nVBtaoiru
вэшдо хо %
ЧДОШОШ!
Htfctaoifu
иэшдо хо %
чивпиши
иИвгпош!
иэшдо хо %
4tfBmoim
(юг п) ШНЭ1ГЭЭВН Am
-АН ВН ЫШМЭ8 BCHHLXOOBdQO
лп, обра-
ваемые в
стоящее
время
s Я2
1 <ц t- S3
СО Л
1 О
nUttnoiru
П9ГП0О ХО %
ЧОДПОШ!
HHdoxuddDX
(•nifw a) 9Q6T
ЫШЭ1ГЭЭВИ ЧХ00ПН91Г0ИЬ
1 л
а
1 в
1 о*
см
о
СЛ
**
^*
**"н
со
ю
чгн
00
«гн
ел
о
о
^-t
1С
0
! со
со
о
^н
со
1 ю
ЧГ*
°
S*"
см
NT
1 1
9
РО
вропа(и
чая СС
1 ы
со'
г>*
СО
о
ю'
1
со
СЛ
со'
00
^ч
"SJ*
оо
00
*1 1 01
О
см
см
#
см
см
*
00
со
о
1см
•
р
ЧГ
ю I
t~
см
о
см
со
см
^н
**
со
см
^н
со
^-»
^н
СЛ
см
см
о
ю
гн
^
SP
о
см
4F
ю
(d
-OIIfH
OQ
го ^
|<
*" 1
О)
СМ
f
сл
«Г* 1
см
чН
со
ю
05
<J«
СМ
ЧГ
t^
ел
со
*2 1 01
00
SF
см
см
■3
см
см
•
фрика
|<
"* *|
ю 1
"«-• 1
СО
00
_Г|
^н 1
со
см
sr I
SM
ю
-чН
о
см'
•ЧН
■*-!
см
*2 1 92
см
•чн
со
см
кл
84 | 18,
•ЧН
Is
2
СС
ША и К
р
ю
со 1
**■
•*Н I
ю
^-4
ел
см
о
со'
Ю
см
"ЧН
ю
ю
о
со
см
ю
о
ю
о
•*-•
NJ»
0
см
ел
Si •
CC<j
^нтральи
Южная
рика .
р
го
со
**
*°
ю
LO'
ю
со
о
со'
о
см
t*-
-
СО
ю
о
о
о
см
со
СО
о
со
оо
ю
■4-1
!•"
кеания
1?
F-
о
'"
ел
со
ел
00
см
«*•
38,
1
см
см
щ
<=>
^н 1
Ю
со'
тн 1
00
ЧГ
о
о
т* I
см
со'
—« j
о
СО
СО
га
■
есь мир
р
112

лишили бы их стимулов к улучшению условий своего
существования. Однако во многих странах мира еще остается
в силе тот факт* что неспособность работать или выполнять
тяжелую работу йаходится в прямой зависимости от
недоедания. Я помйю, как несколько лет назад в дни
злополучного английского эксперимента в Центральной Африке
один ответственный чиновник сказал мне, что «туземцы,
кажется, не имеют достаточно пищи, чтобы работать по
плану должным образом; я боюсь, что мы будем вынуждены
дать им некоторре количество наших земляных орехов».
Таково положение дел не только в тропиках. Жители
английской колонии Новая Шотландия считались
неспособными к тяжелой работе до тех пор, пока некий
американский подрядчик по строительству аэродромов не додумался
взять с собой срответствующее количество бифштексов.
За четыре или пять лет ведения на соответствующих
площадях интенсивного механизированного сельского
хозяйству и использования транспортных средств станет
возможным устранить нужду в дополнительных поставках
продовольствия из других стран или, во всяком случае,
отказаться от тех поставок, за которые нельзя уплатить
другпмд сельскохозяйственными или минеральными
продуктами. Серьезное мероприятие по расширению
посевной площади могло бы начаться затем с более крупных
капиталовложений для осуществления в широком
масштабе мелиоративных планов или мероприятий по
развитию ирригации в сочетании с производством гидроэнергии
и реализацией планов судоходства или осушительных
работ и улучшения1 пастбищ в более холодных районах или
в горах. Осуществление таких планов, как уже показал
опыт разных стран мира, особенно Советского Союза,
Индии (в прошлом веке) и некоторых районов
Соединенных Штатов, привело бы к увеличению имеющейся по-»
севной плошдди приблизительно на 38 млн. кв. км, или
Первая часть табл. VIII является краткой сводкой
статистических данных, показывающих использование земли. Вторая
часть представляет мои собственные расчеты, по необходимости
чрезвычайно грубые, относительно того, каким более или менее
трудным и дорогим способом можно достичь увеличения Площади
обрабатываемой земли, согласно тем положениям, которые указаны
в этой главе (стр. 109—110) и в главе XII (стр. 412). Это,
приведено в соответствие с картой II, показывающей возможное
использование земли (между стр. 398 и 399 и далее).
ИЗ

удвоить существующую обрабатываемую площадь земли
(табл. VIII, стр. 112).
Помимо этого, в резерве останутся еще более широкие
планы, которыми в случае необходимости можно
воспользоваться, хотя — по причинам, которые я приведу далее,—
в этом, пожалуй, и не будет нужды. Если бы, например,
было решено, что численность населения мира должна
ограничиваться некоторым числом, примерно в 4 млрд.,
или что имеет смысл перейти на производство
микробиологической и химической пищи, то обрабатываемых сейчас
площадей может оказаться почти достаточно. Однако нам
известно, что климатические условия почти всего пояса
центральных пустынь, простирающихся от Марокко до
побережья Маньчжурии, и более малых пустынь
Северной Америки, Южной Африки и Австралии, сразу
преобразятся с появлением воды. А когда будет вода, то большая
часть Сахары вполне может стать по крайней мере столь
же плодородной, как Египет. Появление дешевой энергии,
или даже больше того — появление неограниченной
энергии, которую мы можем получить с помощью
термоядерных реакций, позволит обеспечить водой очень большое
количество потенциально новых земель, достаточное для
того, чтобы удовлетворить потребности населения, во
много раз превосходящего нынешнее население мира,
даже при существующих сейчас методах ведения сельского
хозяйства. Обследования, проведенные в последнее время,
в частности в Советском Союзе и Китае, показали, что
потенциально пустыни являются весьма богатыми
районами с огромными возможностями для развития сельского
хозяйства. Очень часто пустыни находятся в районах
геологических бассейнов, содержащих громадные скопления
воды и нефти. При современной технике некоторое
количество нефти может быть использовано на месте с целью
подачи воды для орошения. Позднее, лишь по мере того,
как запасы нефти станут исчерпываться, возможно, для
подачи воды и даже для опреснения морской воды, чтобы
орошать пустыни, придется использовать атомную
энергию г. Такой план расходования энергии был бы несколь-
1 Электрическая установка стоимостью 250 тыс. фунтов
стерлингов для опреснения морской воды строится на острове Гер ней;
назначение этой установки—обеспечить выращивание помидоров.
Стоимость установки ниже стоимости изготовления резервуара для
храпения того же количества дождевой воды.
Ul

ко экстравагантным, если принять во внимание* что вода
в свою очередь будет испаряться и только одна
десятитысячная доля ее будет питать растения. Но если бы был
разработан метод закрытого, или тепличного, сельского
хозяйства и при этом использовались бы прозрачные
пластмассовые покрытия, то в этом случае потребовалось бы
очень малое количество воды для достижения тех же
результатов, а^поэтому и нужда в энергии в конце концов
была бы не столь непомерной (стр. 442).
Подобные попытки в большом масштабе могут быть
сделаны и для обработки огромных территорий
тропических лесов в Юго-Восточной Азии, в Конго и Бразилии.
Проблема здесь будет состоять не в том, чтобы сохранить
воду в почве, а в том, как от нее избавиться и особенно
помешать вымыванию солей из почвы. Для этой цели
можно в дзвестной мере использовать тот же самый
тропический лес, просто обрезая листья у быстрорастущих
деревьев.
Распахивание все больших и больших земельных
площадей — это лишь один из простых путей обеспечения
достаточного количества продуктов питания; этот путь,
падо отметить, существует, но, может быть, нет
необходимости по нему идти. В то же время наука предлагает
другие методы, с помощью которых снабжение
продуктами питания можно увеличить и без необходимости
расширения посевных площадей, если применять более
интенсивную обработку земли, выводить лучшие сорта
зерновых культур и породы скота и бороться с
вредителями и болезнями, которые истребляют большую часть
собранного урожая. Путем экономического подсчета нужно
будет решить, вкладывать ли капитал в производство
удобрений или в орошение новых земельных площадей.
Одно из этих решений будет больше отвечать задаче
осуществления краткосрочных планов, а другое —
планов, рассчитанных на длительный срок.
Профессор Махаланобис, один из вдохновителей
пятилетних планов в Индии, выдвинул следующую
программу последовательных мероприятий на разных фазах
развития сельского хозяйства х. Он рассматривает вопрос
о заготовке добавочных 700 000 тонн зерна для удовлет-
1 Р. С. Mahalanobis, Science and National Planning,
Vijnan Karmee, Calcutta, January, 1958.
115

ворения потребностей ежегодного пятимиллионного
прироста населения Индии. Альтернативные пути к
достижению этой цели были бы: а) немедленно закупить это
зерно за границей, что можно было сделать за несколько
месяцев и что стоило бы 340 млн. фунтов стерлингов;
б) закупить достаточное количество удобрений, чтобы
вырастить дополнительный урожай, что стоило бы 100 млн.
фунтов стерлингов, причем приобретение и распределение
удобрений заняло бы почти год; в) строить по одному
новому заводу ежегодно для производства удобрений,
используя местные материалы и рабочую силу,— такое
мероприятие обошлось бы в 75 млн. фунтов стерлингов, но
в этом случае посевные работы должны планироваться
па 4—5 лет вперед; г) построить машиностроительный
завод, способный ежегодно выпускать оборудование для
одного завода, который производит удобрения. Это стоило
бы всего лишь 10 млн. фунтов стерлингов, но планировать
пришлось бы посевные работы, когда будут использованы
удобрения, на 9 или 10 лет вперед. Обычно
удовлетворение насущных потребностей обходится дороже.
Должно быть совершенно ясно, что использование
удобрений обеспечивает скорее окончательное, чем
немедленное решение вопроса. По этой причине лучше бы
на первых порах приступить к обработке новых земель,
часть которых может быть использована под пастбища
для развития мясного животноводства. В этом состояла
сущность плана Н. С. Хрущева относительно освоения
целинных земель Казахстана.
В данное время лишь незначительная, приблизительно
^б, часть всей обрабатываемой земли получает удобрения;
и только в таких странах, как Китай, где ведется
интенсивное сельское хозяйство и где в качестве удобрения
используются человеческие экскременты, стало
возможным повысить производительность земли выше минимума,
получаемого без унавоживания. Поэтому койсервативные
агрономы утверждали, что наиболее безопасно положиться
па природу — выращивать урожаи в минимальных
размерах, благодаря чему земля будет меньше истощаться,
все население будет занято в земледелии и никакие
вещества, ценные в качестве удобрений, не будут изыматься
из почвы. Таким способом станет возможным сохранять
очень малую плотность населения, в пределах от 10
до 100 человек на квадратную милю для большинства
116

нынешних районов мира с очень низким жизненным
уровнем.
Сегодня такое положение не только неприемлемо, но
и неосуществимо, потому что уже около 20% населения
всего мира живет в больших городах и нуждается в том,
чтобы его кормили сельские районы, которые должны
снабжать питанием также свое собственное постоянное
население. Если бы даже и не было других причин, то уже
поэтому необходимо было бы вернуть земле столько
минеральных веществ, сколько у нее изъяли и отправили в города.
Вероятно, наиболее экономичным способом
превращения промышленных возможностей в пищевые будет
применение удобрений, фосфатов, калия и азота, получаемого
из воздуха. Применение одной тонны удобрений,
содержащих азот, будет соответствовать получению
дополнительно около десяти тонн сахара. Удобрения, содержащие
фосфаты и калий, имеют непостоянные и обычно меньшие
соотношения отдачи. Во многих странах мира было бы даже
выгодно выращивать определенную часть урожая для того,
чтобы использовать ее просто в качестве топлива, а
полученную этим путем энергию употребить на производство
удобрений. Но это вряд ли будет делаться, если станет
доступной энергия, получаемая из атомных источников.
Фактически самый прямой путь обратимости атомной
энергии в пищу — это первоначальное ее превращение
в удобрения. Нет никаких оснований полагать, что
соответствующие запасы минеральных удобрений невозможно
будет получить из широко распространенных горных
пород и из моря.
Но использование удобрений было бы чрезмерным
расточительством> если его не комбинировать со всеми
методами сохранения почвы, такими, как предохранение ее от
эрозии, сильного выщелачивания и от образования солей
в наиболее засушливых районах. Все это предполагает
значительные вложения капитала. Если это проводить
разумно, то такая работа большей частью может
сочетаться с работой самих фермеров, когда они свободны от
сезонных сельскохозяйственных дел. Огромное зло, которое
причиняет эрозия, хотя и поправимо, но требует больших
расходов, и с ним можно покончить раз и навсегда. Это
сделать не так уж трудно, и действительно во многих
частях мира с эрозией покончили, например в Японии,
а теперь на гораздо большей территории в Китаеи,.разу-
117

меется, везде, где земля принадлежи* народу,
заинтересованному в сохранении ее, а не спекулянтам, главная
1*ель которых заключается в эксплуатации земли и
получении всего, что можно из нее извлечь, а затем ее бросить.
За последние сто лет уделялось некоторое внимание
проблеме сохранения и улучшения земли, пригодной для
выращивания различного рода растений; однако, несмотря
на это, данный вопрос едва ли сейчас начали серьезно
изучать. Современная наука предоставляет возможности
для исследования почвы, но они используются лишь
частично. Мы не знаем, например, действительного
основания для вековой практики ведения сельского хозяйства,
пахоты, боронования, севооборота или оставления земли
под паром. В сущности, почти ничего из того, что делает
земледелец, научно не объяснено. Земледельцы держатся
за эти методы эмпирически на основании того, что они
так работали в прошлом, и когда эти методы применялись
в течение многих лет, почва заметным образом не
истощалась. Этим отнюдь не утверждается, что для улучшения
почвы мы делаем все возможное или что мы делаем это
самым экономичным образом. Введенная в некоторых
областях Советского Союза новой практики очень глубокой
вспашки каждые четыре года вместо ежегодной, на
определенных почвах, по-видимому, достигает своей цели; это
показывает, что есть огромные возможности для
исследования и усовершенствования способов обработки почвы.
За последнее время мы много читали о том, какие
огромные опустошения были нанесены эрозией, которая
явилась главным образом следствием алчности и
эксплуатации земли или непосредственно, для получения зерна
на продажу, или косвенно, путем уничтожения лесов,
или в результате большого скопления туземного
населения, переселенного на плохие неплодородные земли, в то
время как хорошие земли были заняты иностранными
плантаторами *. Предполагалось, что процесс эрозии
неизменно завершается разрушением почвы. Если учесть
средства, имеющиеся у отсталого арендатора, и короткий
промежуток времени обработки земли, то утверждение,
что почва, подвергшаяся эрозии, бесполезна,
по-видимому, является правильным. Но в конце концов так не
1 См. Ж'озу§ де' К'аст'в о1, Географий голОда{ Издательство
иностранной литературы, М., 1954.
118

должно быть, ибо, проведя большие исследования почвы,
мы смогли бы восстановить ее или даже создать новую
почву в таких равнинных районах, где это стоило бы
делать. Кроме того, значительная часть бедных почв в мире
может быть, несомненно, настолько улучшена, что будет
давать наибольшие урожаи, какие только возможны в
условиях данного климата. Улучшение почвы не
ограничится только равнинными областями. Благодаря
устройству с помощью механизмов террас по холмам и новой
китайской системе проведения ирригационных каналов
по вершинам хребтов1 громадные пространства
засушливой и холмистой страны станут плодородными, а на
крутых склонах холмов можно насадить фруктовые
деревья и леса.
В частности, голые известняковые скалы занимают
в настоящее время огромные пространства в таких
районах, которые в других отношениях очень подходят для
сельского хозяйства, но где дождевые осадки уходят
прямо в подземные каналы. Мелиорация этих так
называемых карстовых почв не представляет собой серьезной
технической проблемы, хотя вопрос о том, нужно ли это
делать во всех случаях, если в том же районе имеются
другие, менее трудные для обработки земли, должен
решаться на месте после соответствующего исследования.
Сам климат не является чем-то неизменным. Вызвать
искусственный дождь уже можно и сейчас, хотя с
уверенностью в успехе этого, к сожалению, еще нельзя сделать
в тех районах, где дожди особенно нужны. В течение
столетий люди использовали различные водоподъемные
сооружения и системы хранения воды, чтобы возместить
нерегулярность выпадения осадков. Эти небольших
размеров сооружения заменены большими ирригационными
системами, покрывающими районы долин, но с помощью на-
1 Сейчас осуществляется на реке Тао строительство весьма
большого масштаба; там быстро заканчивается сооружение «горного
канала». Его длина будет равна 1400 км., ширина — 40 метрам и
глубина — 6 метрам. Есть даже более смелый проект, состоящий в том,
чтобы отвести часть чересчур обильного потока реки Янцзы по более
длинному и широкому каналу в реку Хуанхэ.
Peking Review, October 28, 1958, p. 4.
Piking Review, No 24, 1958; no. 27, 1959.
China Pictorial, No. 3, 1959.
PaoHai-chen, Irrigation comes to a mountainregion, China
Pictorial, No. 92, 1958.
119

учного исследования будут открыты и другие методы
сохранения влаги, помимо парникового метода ведения
хозяйства, о чем я упоминал в другом месте (стр. 114).
Меры по тщательному сохранению почвы могут быть
теперь дополнены теми крупными изменениями облика
всего земного шара, которые достигаются с помощью
тяжелых землеройных машин и большого количества
энергии. Такого рода машины даже в их нынешней пред-
атомной стадии развития уже могут сровнять горы с
землей, повернуть вспять реки для того, чтобы заставить их
течь в прежде засушливые районы. Эти машины, что
важнее всего, могут быть применены в строительстве
водохранилищ и ирригационных систем, которые должны
обеспечить в ближайшем будущем безусловную гарантию запаса
продовольствия растущему населению мира; так будет
выиграно время для тщательной разработки еще более
продуктивных методов ведения сельского хозяйства. Еще
больше пользы можно получить от применения методов
разведения сортов растений и пород животных, искусно
приспосабливая их к особенностям почвы и климата
данной местности. Везде, где применялось интенсивное
разведение новых сортов растений, повышались урожайность
и желаемые качества этих сортов. При капиталистической
системе, естественно, подобные методы применялись
главным образом к товарным культурам; а так как в число
последних входят основные хлебные злаки — пшеница,
рис, кукуруза,— то указанные методы вполне могут быть
применены и к выращиванию всех культур, необходимых
для пищи человека. В Советском Союзе и Китае
проводятся сейчас большие работы по применению этих
методов на больших пространствах и в различных
климатических условиях.
Так как мы продолжаем считать сельское хозяйство
главным, если не единственным, источником продуктов
питания, то, очевидно, лучше выращивать
соответствующие высокоурожайные сорта растений и сохранять,
насколько это возможно, на высоком уровне действительный
урожай на акр и на человека. Благодаря разведению новых
сортов растений появляются новые возможности.
Высокоурожайные и бол^е устойчивые сорта растений
выводятся непрерывно. Совсем недавно удалось выЪести
разновидность травы, которая не идет в семя, а ее листья
.значительно богаче протеином, чем листья обычных
120

сортов *. Теперь можно выводить растения для того, чтобы
получать специфические химические продукты, например
растительный протеин, весьма похожий на животный, и
поэтому стать все менее и менее зависимым от
необходимости напрасно производить животный корм, переводной
коэффициент которого редко превышает */80. Иначе говоря,
только 7зо питательной ценности фуража, потребленного
животным, превращается в мясо.
Во многих странах, за исключением таких, как Китай,
где в течение столетий скот, кроме свиней, составлял
весьма незначительную часть рациона людей, огромное
количество сельскохозяйственных продуктов еще до сих
пор идет на корм скоту. В Англии, например, скот
потребляет сельскохозяйственных продуктов, производимых в
стране, примерно в 6 раз больше, чем потребляют люди,
в итоге он съедает более 2/8 всех производимых в стране
и ввозимых из-за границы продуктов питания. В
настоящее время, исходя из питательности,, многое можно
сказать в пользу смешанного, животно-растительного
рациона, особенно благодаря наличию в нем молока; мы
начинаем понимать, что причиной этого является
разнообразие некоторых аминокислот и витаминов. В животном
протеине как таковом нет ничего магического, кроме того,
что везде, где люди, достаточно богатые, чтобы
употреблять мясную пищу, предпочитают ее растительной пище,
и будет довольно трудно отучить их от этого.
Однако мало пользы принесет непрерывное
улучшение культур и улучшение пород скота, не
сопровождающееся усиленной борьбой с разного рода вредителями-
насекомыми, грибками и болезнями, особенно вирусными.
Дело заключается не просто в применении уже
имеющихся знаний, а скорее в том, чтобы все более и более
сочетать исследовательскую работу с постоянным
применением новых знаний. Сейчас даже в странах, находящихся
в более привилегированном положении, где применяются
методы защиты от всякого рода вредителей, потери
достигают */4 или l/t всего урожая. В тех частях света, где
с вредителями мало борются, весь урожай может быть
истреблен саранчой, там существуют целые области, где
совсем нельзя пасти скот из-за свирепствующей в этих
1 М. L. Peterson, et a 1., Non-flowering Strains of
Herbage Grass; Nature, 1953, vol. 181, p. 591.
121

местах болезни нагана, носителем которой является
муха цеце. Борьба с болезнями растений и животных,
вероятно, является одной из таких областей, в которой
и малые затраты капитала могут принести большие
плоды.
Работа земледельца обычно считалась завершенной
после того, как он вырастил и отправил урожай каким-
либо приемлемым образом на рынок, будь то зерно в
мешках, овощи или фрукты для консервирования. Однако
мы пользуемся всевозможными новыми методами
получения урожаев, нимало не размышляя об утилизации их.
Подавляющая часть культивируемых нами растений на
протяжении тысячелетий употреблялась в пищу
человеком и животными, они или съедали те части растений,
которые могли съесть, или же употребляли растения без
какой-либо, даже грубой подготовки, например
размачивания в воде> заквашивания, сушки или засола.
Значительная часть урожая отбрасывалась как негодная ни
для питания человека, ни для корма животных и просто-
напросто запахивалась в землю или сжигалась.
Тот вид интенсивного сельского хозяйства, который
будет необходим для того, чтобы снабжать продовольствием
гораздо большее население с высоким жизненным
уровнем, предполагает, безусловно, более полное
использование растительных веществ. В принципе все вещества,
содержащиеся в растениях, пригодны для питания если
не животных, то по крайней мере грибов и бактерий,
которые могут быть впоследствии употреблены в пищу
человека. Причина, по которой этого не делают, объясняется
иногда тем, что они по своему физическому составу
слишком трудно перевариваются, а иногда тем, что в них
имеется ядовитая составная часть. Пути к улучшению такого
положения могут быть найдены либо в разведении лучших
сортов растений, либо в их последующей химической
обработке.
Еще более радикальные методы будут необходимы для
того, чтобы осуществить более полное использование
продуктов земли. Примитивный человек удовлетворялся тем,
что собирал плоды растений, такие, как различные семена
и орехи, которые были пищей высокой концентрации*
Травоядное животные в хороший сезон ели сочные листья,
а остальную часть года довольствовались очень сухими
и бедными травами, В то же время у них не было возмож-
422

ности наилучшим образом использовать свежив листья,
а также сено или солому, и последняя становилась их
пищей в течение большей части года. Они были более
приспособлены к относительно сухой и малопитательной
пище. Благодаря современным познаниям о питательности
пищи мы вправе сказать, что из растения можно извлечь,
безусловно, гораздо больше, чем только семена, корни
или солому. Один из экономичных способов должен быть
основан по преимуществу на использовании листьев,
особенно богатых протеином и сахаром. Кроме того,
следствием применения удобрений, особенно азотистых, будет
увеличение роста вегетативных органов по сравнению с
ростом семян. Если бы мы нашли средство для
экономичного извлечения протеина и сахара из тех 8/4
растения, которые обычно выбрасывают, мы бы удвоили
количество продовольствия сравнительно с существующим
сейчас. Некоторые исследования ведутся в этой области,
особенно Н. У. Пири в Ротемстеде; он центнерами
получал белок из листьев, что достаточно ясно показывает,
какие огромные выгоды можно ожидать от применения
этого метода в широком масштабе \ Действительно, из
многих способов этот метод кажется наиболее
рациональным для решения проблемы мирового продовольствия.
Резюмируя, можно отметить, что разрешение
проблемы улучшения сельского хозяйства состоит из 6
факторов, которые все могут быть введены в действие одшь
временно: увеличение площадей обрабатываемой эемли,
лучшая обработка почвы, более широкое использование
удобрений, разведение лучших сортов растений и пород
скота, борьба с вредителями и увеличение количества
продуктов урожая, которые действительно используются.
Как уже признали серьезные эксперты, все это сулит
«большие возможности для обеспечения населения, по
численности в два или три раза большего, чем
теперешнее» 2. Будет ли это питание на том же уровне, какой
сейчас имеется в таких странах, как США и Новая Зеландия,
где оно главным образом состоит из мяса,— весьма
сомнительно, потому что при подобном питании в высшей
степени неэффективно происходит превращение раститель-
1 N. W. Pi.rie, Unexploited techuological possibilities of
making food for man and animals, «Proceedings of the Nutrition
Society», 1956, Vol. 15, p. 154.
2 H. Brown, The Next Hundred Years, London, 1957.
123

ного вещества в пищу человека. Это определяется тем, что
растения спачала скармливаются животным, а затем уже
мясо животного используется для пищи человека.
Подавляющее большинство представителей огромной
группы населения мира — народы южной и восточной
Азии,— как правило, мяса не потребляет; оно или не
потребляет его совсем, или йотребляет только в малых
количествах и в особых случаях. По-видимому, было бы
нежелательным изменять их привычки, даже если бы для
этого и имелись возможности. Главная цель питания
мясом для тех, кто уже привык к нему и не может без него
представить себе жизнь, состбит в том, чтобы
обеспечивать свой организм тем, что называют первоклассным
протеином, то есть протеином, содержащим соответствующее
количество особых аминокислот. Отдельные же
аминокислоты — метионин, триптофан и лизин — встречаются
редко в растительном протеине.
Указанные аминокислоты образуются в некоторых
растениях, особенно семейства бобовых (leguminosae);
однако даже в них содержание аминокислот меньше, чем
этого требует человеческий организм. Следовательно,
проблема состоит не в том, чтобы смецить рацион
животный на растительный, а в том, чтобы дополнить
растительный рацион необходимым количеством протеина или даже
аминокислот, которые в крайнем случае могут быть
получены микробиологическим или химическим способами,
как мы увидим ниже.
Ближайший большой вопрос производства питапия
состоит в том, как реализовать технические и
биологические возможности, которые уже присущи
сельскохозяйственным методам производства типовых продуктов. В
основном это экономическая и политическая проблема, к
которой мы еще вернемся (стр. 189). В богатых странах
мира — в Западной Европе, в большей части Северной
Америки, так же как в некоторых частях Южной Америки
и Австралазии,— вопрос о производстве пищевых
продуктов состоит в том, чтобы еще более улучшить уже
существующий относительно высокий уровень жизни, создав
в первую очередь излишек сельскохозяйственной
продукции и используя его затем для своего рода «операции
заправки», то есть йа первой стадии новой
сельскохозяйственной революции предоставлять нужное количество
продовольствия народам всего мира, В этих странах
124

капитал имеется в изобилии, там ведется значительная,
хотя и вовсе не отвечающая современным требованиям
исследовательская работа, однако чего там, в сущности,
нет, так это экономического стимула для производства
продовольствия на экспорт.
В Советском Союзе, в который входят огромные и
разнообразные территории, имеются иные
сельскохозяйственные проблемы; над их разрешением там теперь
энергично работают. Производительность труда в
растениеводстве и еще больше в животноводстве отставала, и
только в настоящее время затрачиваются огромные усилия
для того, чтобы догнать и даже превысить уровень
питания в Западной Европе. Сама по себе проблема питания
ни для одного из этих районов не является жизненно
важной, и задача состоит лишь в том, чтоб улучшить
рацион, уже и сейчас в основном достаточный.
Иначе обстоит дело в остальном мире, особенно в Азии
и Африке. Даже в течение ближайпщх нескольких
десятилетий будет еще существовать серьезная проблема
обеспечения продовольствием районов, где на человека
приходится 7/10 акра обрабатываемой земли, то есть меньше
четверти того, что имеется в Западной Европе и Америке,
и где мало применяются удобрения и почти отсутствует
механизация. В Китае — одном из самых больших
районов — сознательно и планомерно добиваются разрешения
этой проблемы, отчетливо осознавая все ее трудности.
Сельское хозяйство Китая уже несколько столетий
тому назад достигло такого уровня развития, когда оно
стало самодовлеющим и консервативным. В нем возможны
липп> незначительные улучшепия, до тех пор пока не
будет в достаточном количестве искусственных удобрений,
средств транспорта и механизации сельского хозяйства.
Доступные для обработки новые земли, хотя и
значительные по абсолютной величине их площадей, но все же
сравнительно ограниченные, составляют не более 50%
нынешней обрабатываемой площади, причем эти новые земли
невысокого качества, иначе они давно уже были бы
заняты. Однако непосредственно стоящие перед сельским
хозяйством проблемы, безусловно, будут разрешены
посредством освобождения от помех, связанных с древцим,
феодальным правом владения землей, проведения
коллективизации в, деревне и вместе с тем применения во все
возрастающих размерах данпых науки относительно
125

выведения лучших сортов различных растений, а также
относительно способов сохранения почвы. Задача
двенадцатилетнего плайа развития сельского хозяйства Китая
состоит в том, чтобы удвоить количество продовольствия,
главным образом путем обеспечения лучших урожаев
зерновых. Увеличение сбора зерновых, которое было
запланировано, на 6% в год значительно превысит
теперешний 2%-ный прирост населения.
Этот абзац, написанный в 1958 году, я оставляю, так
как из него видно, насколько осторожны были те, кто
выступал даже с самыми оптимистическими планами. Именно
в том году в Китае сельскохозяйственное производство
благодаря новому энтузиазму, порожденному народными
коммунами, поднялось на уровень, запланированный для
1962 года. Причем зерновые составляли более 1js урожая.
Этот невероятный прирост был достигнут благодаря
освобождению громадной творческой энергии народа,
увидевшего в коммунах путь, идя по которому он добьется
максимальных выгод для себя. Путем объединения
сельскохозяйственного и местного промышленного производства
стало возможным в большей степени удовлетворять
потребности коммун в простом сельскохозяйственном
инвентаре, заблаговременно обеспечивать получение его от
центральных промышленных эаводов и быстро создавать
много новых устройств, облегчающих труд. В то же
время это помогло решить вековую проблему
недостаточной занятости людей в сельском хозяйстве. Раньше
китайский крестьянин был обычно занят примерно сто дней
в году, как до сих пор крестьянин Индии. Большой скачок
дал возможность возделывать землю интенсивными
методами, получая соответственно более обильные урожаи и
выращивая во много раз больше на корню. Конечно, новая
проблема недостатка в работниках сельского хозяйства,
вероятно, разрешена лишь частично путем
освобождения многих женщин от обременительных забот по
домашнему хозяйству. Окончательное решение этой проблемы
может быть достигнуто только в результате прогресса
промышленности и механизации сельского хозяйства.
Хотя в Китае заметен сдвиг в отношении производства
всех видов сельскохозяйственных мапщн, но тем не менее
лишь через несколько лет удастся удовлетворить
потребности быстро преобразующегося сельского хозяйства.
Поэтому темпы улучшения сельского хозяйства в Китае
126

могли бы быть еще более быстрыми, если бы
ограниченную, хотя и хорошо спланированную помощь Советского
Союза можно было дополнить капиталом из других стран
в виде сельскохозяйственных машин и удобрений, а также
механизмов и заводского оборудования для того, чтобы
впоследствии все это производить в самом Китае (стр. 470).
В ближайшее время гораздо более серьезные проблемы
встанут в перенаселенной Японии, так же как на острове
Ява и на некоторых других тропических островах, на
которых в прошлом, как в колониях, развивалось
производство одной какой-либо культуры, вроде каучука или
сахара. Земля здесь использовалась полностью, обработка
ее велась интенсивно и получаемые урожаи едва ли могут
быть увеличены, и в данном случае возможна либо
эмиграция населения, либо политика импорта
продовольствия, уравновешиваемого экспортом промышленных
товаров. Однако эта проблема — в основном экономическая, а
не сельскохозяйственная. В конечном счете наличие
большого количества людей, привыкших к интенсивному
ведению сельского хозяйства, представляет собой скорее
актив, чем пассив.
Проблема Индии, вероятно, является самой большой
проблемой, ибо там природные сельскохозяйственные
ресурсы сильно ограничены; ее население вынуждено
довольствоваться таким жизненным уровнем, который все
более и более снижается, а во многих случаях он едва ли
выше уровня, обеспечивающего лишь прожиточный
минимум. Индия находится вне орбиты социалистических
стран, ее правительство пытается возместить вековой
ущерб, нанесенный колониальным господством, не
порывая полностью с экономическими и политическими огра-»
пичениями, налагаемыми капиталистической системой.
Тем не менее она продвигается вперед благодаря
пятилетним планам индустриализации и улучшения сельского
хозяйства. Это в конце концов должно обеспечить
эффективные средства самопомощи. Однако ее продвижение
вперед^ затрудняется нехваткой капитала, который в
ближайшее время может прийти только извне.
Сельское хозяйство Индии страдает от множества
накопившихся недостатков. Климат Индии отличается, очень
сильными колебаниям засухи чередуются/с наводнениями,
почва, за исключением территорий додин, цаходяпщхся
в более,бдагопрдятцда.услошщх, очень. §една#,и рсполь-
127

зуется большей частью для скотоводства, которое
находится на таком низком уровне, что становится скорее
обузой, чем помощью для населения. Сжигается,
например, навоз, так как нет иного топлива, а это ведет к
постоянному обеднению почвы. Эту причину истощения
почвы можно в значительной мере устранить, если более
широко применять в качестве удобрения навоз,
подвергнутый брожению с другими обедненными растительными
веществами, в результате чего выделяется метан; Опыт,
проделанный в Китае, показал, что при таком способе
ведения хозяйства можно обеспечить кулинарию всем
необходимым и использовать ее отходы, содержащие
все.пригодные для удобрений свойства исходных материалов *.
В конечном итоге проблема Индии, безусловно",
«разрешима и страна вполне могла бы обеспечить
продовольствием население, даже большее, чем теперь. Но моадо ли
будет в действительности обеспечить такие условия, не
встретив на пути губительных кризисов, это будет в тече-
пие ближайших нескольких десятков лет лежать на совести
всего мира, и особенно капиталистического мира.
Едва ли необходимо продолжать этот перечень
проявлений нищеты и способов неправильной обработки земли
в остальном мире от Африки до Южной Америки 2. Теперь
везде можно видеть, что проблемы, связанные с
продовольствием, в принципе легко разрешимы, но их решение
зависит от установления мира на земле, когда ресурсы
стран, находящихся в более благоприятных условиях,
могут быть использованы не в целях благотворительности
для страп, находящихся в менее благоприятных условиях,
а скорее как вклад во имя будущего благосостояния всего
мира.
Я говорил о сельском хозяйстве, как если бы оно было
единственным, а не главным способом производства
продовольствия для людей; кроме того, в виде рыбной ловли
у нас есть способ,— хотя пока и весьма ограниченный,—
извлекать пищу из морей и рек. Это все, что осталось в
современном мире от того времени, когда люди повсюду
жили охотой и рыболовством. Нам известно теперь, что
солнечная энергия производит гораздо больше живых
1 «Methane Gas for Rural Power», Chine Reconstructs, Vol. VIII,
No 5, p. 7 ff, May, 1959.
2 См. Ж о з у £ д е Кастро, География голода.
128

существ в морях, чем на земле, но улов нх слишком
непродуктивен. Мы можем использовать только двадцатую
часть того, что произрастает на земле, но, конечно, не
больше миллионной части того, что произрастает в морях.
Улов рыбы может быть сильно увеличен, если охватить
все районы, пригодные для рыболовства; многие из пих
находятся теперь в таких отдаленных областях, что
занятие рыбной ловлей там певыгодно, особенно из-за того,
что нет возможности организовать хранение и обработку
рыбы на соответствующих специально оборудованных
рыболовных флотилиях или плавучих рыбозаводах.
Увеличение улова рыбы послужило бы своего рода толчком
к немедленному росту обеспеченности продуктами
питания, который помог бы решить проблему нехватки
протеина на тот период, пока полностью не будут
применены другие методы, основанные на лучшем использовании
растительных и животных продуктов питания.
Кроме того, имеется возможность вести рыбное
хозяйство — такое, какое уже в значительном масштабе
существует в Японии; хозяйство такого рода можно вести в
более отдаленных морях, особенно в береговой зоне.
Тропическая береговая зона прекрасно приспособлена для
ведения рыбного хозяйства, так как большая ее часть
окаймлена лагунами и нужно только производство
достаточного количества удобрений для разведения планктона,
чтобы кормить рыбу.
Однако процесс превращения планктона в рыбу очень
неэффективен; он проходит ряд стадий, когда
микроскопический альгепланктон съедается микрорачкамн, которые
затем поедаются более крупными ракообразными, те в свою
очередь — более мелкими рыбами и, наконец, эти
последние — более крупными рыбами. Данный процесс у китов
протекает менее длительно, так как они непосредственно
поедают рачков, и в самом деле, этот способ мы могли бы
у них перенять. Одно из преимуществ атомных кораблей,
и в особенности атомных подводных лодок, состоит в том,
что фактически откроются возможности превратить их
в искусственных китов, которые, добывая планктон,
главным образом ракообразный, смогут
прямо4перерабатывать его в пищу для животных и даже для человека.
Количество добытого планктона зависит от покрытого
кораблем расстояния и, следовательно, будет расти с
увеличением скорости судов.
5 Дж. Берпал
129

Всеми упомянутыми методами улучшения
производства пищевых продуктов сельского хозяйства и
рыболовства можно воспользоваться только благодаря
существующим знаниям и практике. Возможно, этого
достаточно, чтобы разрешить мировые продовольственные
проблемы приблизительно на ближайшие 20 лет, когда
население увеличится примерно на lj2. Но мы обязаны думать
уже о будущем периоде, потому что удовлетворение
потребностей населения, которое будет жить через 30—100
лет, зависит от основных научных и технологических
исследований, проводимых сейчас. Их трудно будет
своевременно довести до конца, если дожидаться появления
нового ряда нехваток продовольствия, чтобы убедить себя,
прежде чем начать подобные исследования. Больше того,
некоторые из этих исследований могут оказаться
настолько полезными в ближайшее время, что их будут
использовать в последующие 20 лет, если процесс
производства продовольствия будет развиваться медленнее, чем
этого хотелось бы.
Такие исследования мы можем разделить на следующие
виды: исследования так называемых
полусельскохозяйственных методов, то есть методов более рационального
использования того, что растет на земле сейчас или могло
бы на ней расти; далее, изучение
микросельскохозяйственных методов, при которых используют в качестве основных
производителей энергии не зеленые растения, а
микроорганизмы; и прямое химическое производство пищевых
продуктов. Эти методы не исключают друг друга, в
действительности наилучшие результаты получаются, если
сочетать пх. Мы уже касались полу сельскохозяйственных
методов, заключающихся в извлечении протеина и сахара
из листьев растений (стр. 123).
Полное извлечение клетчатки, которая создается в ходе
вегетативного процесса, и использование ее для пищи
человека или животных — такова была бы более
радикальная операция, проведенная в гораздо более широком
масштабе. Вообще говоря, в результате роста растения
образуется клетчатка, то есть полпмеризованный сахар,
иногда просто как таковой, например в хлопке, а иногда
смешанный с различными типами связывающих агентов,
вроде древесного лигнина или кремнезема, имеющегося
в траве или соломе. Вначале вся клетчатка через
посредство бактерий может быть разрушена и превращена в са-
130

хар, а затем с помощью различных посредников — в
уксусную кислоту или уксус. Жвачные животные,
например крупный рогатый скот, именно таким путем
извлекают пищу из клетчатки, используя бактерии, которые
находятся в их желудке. По-видимому, ни один из высших
организмов не может непосредственно усваивать
клетчатку, хотя некоторые улитки способны делать это.
Следовательно, первой ступенью является обеспечение
рогатого скота относительно чистой клетчаткой в качестве
основного корма, в частности заготовка ее из несъедобных
материалов, например из дерева.
Уже упоминалось (стр. 78), что клетчатка необходима
для удовлетворения потребностей человека и что
огромные запасы ее, которые имеются в наших лесах и которые
сейчас перерабатываются в бумажную пульпу, могли бы
обеспечить эти потребности, а большие потери этой клет^
чатки при получении бумажной пульпы и не идущие на
бумагу, вероятно, дали бы весьма ощутимое дополнение
в несколько миллионов тонн сахара к его обычному
производству. Однако наша экономика идет по странному пути,
и самое большее, что делается с отходами клетчатки,—
это превращение ее в спирт, и то не для питья, а для того,
чтобы использовать его как горючее. Северные леса —
это такие районы, в которых нехватка кормов не так уж
велика; нехватка эта ощущается больше в засушливых
районах, расположенных в низких широтах, где
переработка кустарников и соломы в корм, пригодный для
крупного рогатого скота, быстро вызвала бы огромные
изменения. Все это, конечно, стало бы осуществимо лишь
в том случае, если бы больше не было необходимости
использовать кустарник и солому в качестве топлива, что
является наиболее расточительным способом использовав
ния данного материала, какой только можно придумать.
Однако этот материал можно было бы сохранить отчасти
с помощью соответствующего распределения
минерального топлива, а отчасти за счет применения солнечной
энергии для приготовления пищи. Сэкономленный таким
образом материал затем можно превратить в корм для
животных. Несомненно, страшное расточительство
представляет собой использование в качестве топлива или в
лучшем случае строительного материала таких продуктов,
как рисовая солома, кукурузные стебли или бачассе —
выжатый сахарный тростник.
5*
131

Однако превращение идущих в отход материалов в
полезные продукты питания, то есть разработка
технологического процесса,— это только часть проблемы; другая
же ее часть состоит в определении экономичности процесса
переработки и особенпо сбора этих материалов. Задача
состоит в том, чтобы сырой материал, заготовленный на
обширных пространствах, отвезти на какую-нибудь
среднюю или крупную фабрику и там рассортировать на
материал, годный в шицу животным, и материал, идущий на
производство сахара для потребления человеком. Но
решение этих практических задач будет только частью
решения общей проблемы, заключающейся в том, чтобы
определить, где лучше и экономичней всего найти необходимое
топливо или корм для скота. Во всяком случае, мы должны
стараться избежать нынешнего положения, когда самые
бедные страны, имеющие очень небольшие ресурсы, тратят
их наиболее расточительно.
Из сказанного уже видно, что рассматриваемая с
технической точки зрения проблема обеспечения
продовольствием, соответствующим жизненному уровню
существующего населения, может быть немедленно разрешена. Что
касается обеспечения продовольствием населения,
численность которого увеличится, скажем, до 10 млрд.
человек или станет в 4 раза больше, чем теперь (а такого
количества при нынешних темпах роста население
достигнет менее чем за 100 лет), то обеспечить его продуктами
питания будет, конечно, значительно труднее; однако
эксперты считают, что и эти трудности в техническом
отношении тоже не будут непреодолимыми. Все же нужно
признать, что многое из того, о чем я писал, является лишь
техническими или научными возможностями, и если
вообще это и применимо на практике, то лишь в районах,
находящихся в особенно благоприятных условиях. Многое
еще должно быть сделано до тех пор, пока все это станет
осуществимым, особенно в деле обеспечения капиталом
в виде машин, химикалий и удобрений. Поэтому, даже если
бы мы могли быть уверены в том, что, скажем, через 50
или 100 лет возможно будет прокормить такое
многочисленное население, нам придется все же столкнуться*с
серьезными проблемами питания значительно меньшего
населения в ближайпше тридцать лет. Однако эти
проблемы в основном будут скорее политическими и
экономическими, чем научными или техническими, и я ниже
132

вернусь к ним (стр. 189). Кроме того, проблемы, более
отвлеченной и требующей для своего разрешения
длительного срока, я коснусь в другом разделе — это
проблема обеспечения в отдаленном будущем значительно
большего населения, которое будет ее решать, призвав
на помощь химию (стр. 437 и далее).
Даже при наших современных знаниях мальтузианский
принцип необходимости ограничения количества
населения должен быть отброшен. Ни ранее, ни сейчас этот
мальтузианский принцип не был действительной
причиной ограничения роста населения. Недостаток знаний
у первобытных людей, экономическая алчность в
недавнем прошлом и в настоящем — эти факторы были
значительно более сильными. Об их относительном значении
можно судить путем сопоставления данпых о нехватке 1
продовольствия в мире. В данное время эта нехватка равна
примерно 25% плюс 1,7% потребуется дополнительно,
если учесть рост населения. Когда нам удастся
ликвидировать эту брешь на продовольственном фронте — а только
экономические и политические факторы могут помешать
нам это сделать,— тогда нечего будет беспокоиться
относительно роста населения, так как производство
продуктов сельского хозяйства ежегодно будет увеличиваться
значительно выше 2 %.
А то, что произойдет в течение 100 лет, во всяком
случае, не является нашей ближайшей заботой. Мы должны
понять, и этим ограничивается наша обязанность, что
люди того времени будут в состоянии сами выбрать, как
им устроить свою жизнь. Единственная причина, по
которой мы рассматриваем сейчас будущие возможности,
это необходимость привести возражения против взглядов
тех, кто думает, что ныне существующее положение
в мире с его полуголодным населением является чем-то
заложенным в самой природе и его нельзя изменить, не
породив беззакония и еще больших бедствий. В
действительности дело совсем не в природе, ведь огромное
население современного мира — один из первых результатов
промышленной революции. Населепие мира росло очень
медленно; так, в начале цивилизации, около 5 тыс. лет
до н. э., численность населения составляла около 20 млн.
человек, а к середине XVIII века оно выросло до700 млн.
1 World Population and Resources, P. E. P., London, 1955, p. 23.
133

человек. С этого времени рост населения происходил все
более и более быстро, и за 130 лет, к 1880 году, оно
удвоилось, а затем менее чем за 80 лет население вновь
удвоилось и ныне достигло примерно 2 млрд. 800 млн. человек.
При нынешних темпах роста населения оно за 40 лет, к
2000 году, удвоится вновь (рис. 2, стр. 106, 471).
Восстановить прежнее равновесие в отношении крестьянского
населения нельзя, не уморив голодом пли не убив
каким-либо другим способом 9/10 современного населения
мира. Но оставшиеся в живых даже и тогда, обладая
определенными знаниями, восстановили бы примерно такое же
положение в течение нескольких столетий. Сказка о
райских садах Эдема, связанная в мифе с открытием
земледелия, вновь нашла бы применение. Познание,
однажды полученное или украденное, нельзя отобрать. Что
нам необходимо сделать — так это найти применение
знанию, а не плакаться насчет того, насколько мы были бы
счастливее, если бы не обладали знанием.
Непосредственные бедствия населения мира, его
растущая нищета и полуголодный жизненный уровень
в значительной степени обязаны своим существованием
той практике ограничений и эксплуатации, которой
характеризуются два последних столетия, особенно же
развитию землепользования, основанного на том, что
крестьяне-бедняки выращивали урожай для продажи,
а большую часть его получало либо правительство в виде
налога пли ренты, либо помещики, стремившиеся
приобретать заграничные предметы роскоши. Но, как мы
видели на примере многих стран, в частности Индии,
простое устранение системы помещичьего землевладения
отнюдь не разрешает проблемы, а оставляет обнищавшего
крестьянина без средств или сельскохозяйственного
инвентаря, без удобрений, с помощью которых можно
было бы получить от своей земли больше, чем при прежней
системе. Никогда налоговое бремя, тяготеющее над ним,
не уменьшается, ибо то, что он обычно платил помещику
в качестве ренты, он платит теперь государству как налог
пли взнос за полученную землю. По-видимому, только
более зажиточные крестьяне должны получить выгоду от
такой перемены.
В Советском Союзе и Китае давно принято решение,
которое теперь и в Индии рассматривается как необходимое.
Это решение заключается в создании форм кооперации,
134

или коллективного пользования землей. Но даже и в этом
случае выгоды едва ли стали бы большими, если бы
кооперативам, обрабатывающим землю, не оказывалась
помощь удобрениями, сельскохозяйственными машинами
и насосами для орошения наиболее засушливых
территорий. Нельзя надеяться на сколько-нибудь серьезное
увеличение продуктивности сельского хозяйства в
слаборазвитых странах, если в первую очередь не будут уничтожены
все формы эксплуатации, включая плантационное
земледелие и систему продажи урожая по таким ценам, при
которых не принимаются в расчет интересы крестьянина.
Необходимо, кроме того, в достаточном количестве
вернуть земле взятое у нее в течение многих лет подобной
эксплуатации. Как это можно сделать, будет рассмотрено
в последующих главах (VII и XII).

VI
УСПЕХИ НАУКИ 1
Уже из двух последних глав должно быть очевидно,
что решение технических проблем, стоящих перед миром,
может быть найдено только в результате роста научных
знаний и все более интенсивного их применения. В
настоящее время существование населения земного шара
в действительности нельзя даже было бы поддержать на
том низком жизненном уровне, на котором оно сейчас
находится, без непрерывного использования новых знаний,
добытых в процессе научных исследований за последнее
время. Дальнейший рост населения несомненно приведет
к голоду, если не будет осуществляться гораздо больше
исследований, чем в прошлом. В самом деле, в настоящее
время любая действенная промышленная и
сельскохозяйственная система зависит от непрерывно проводимой
исследовательской работы. Это относится к исследованиям в
области биологических явлений даже в большей мере, чем
в области механических, ибо если неживые системы,
где мы имеем дело лишь с грубыми законами
неживой материи, могут функционировать прежним образом,
то в живых системах само наше вмешательство
вызывает биологические реакции, которые требуют новых
средств для того, чтобы воздействовать на них. Об этом
свидетельствует, например, неспособность старых
антибиотиков убивать штаммы бактерий, развившихся после их
применения, так что антибиотики перестают оказывать
какое-либо действие на бактерии.
Теперь мы начинаем попимать, какую роль играют
научные исследования и развитие науки в прогрессе
техники. В прошлом наука являлась почти необязательным
дополнением, привносимым в технические методы, либо
средствохм их улучшения в той или иной области, либо
1 При редактировании данной главы учитывался ее перевод
опубликованный в журнале «Вопросы философии», № 8 за
1959 год.— Прим. ред.
13G

источником совершеппо новых методов, таких, например,
как методы, возникшие в связи с открытием
электричества и синтетической химии. Сейчас, однако, наука уже
пе является таким элементом производства, без которого
можно было бы обойтись. О том, что она является
неотъемлемым элементом развития промышленности,
говорит хотя бы зависимость современного вооружения от
научных исследований.
Общая картина будущего мира, созданного с помощью
промышленности и научных исследований, представляет
мир таким, что в нем не будут исходить из раз и навсегда
принятых методов изготовления предметов, а, наоборот,
процесс производства будет рассматриваться как
непрерывно растущий и изменяющийся процесс, направляемый
научным исследованием. Если мы примем сложный
процесс производства, распределения и потребления за
независимую переменную величину в экономической жизни
человечества, то приращение этой переменной, называемое
в математике первым дифференциалом, является тем, что
называется техническим прогрессом. Обычно он не идет
большими шагами, а осуществляется путем тысяч мелких
изменений в той или иной области, так что техника
непрерывно совершенствуется со времени своего возникновения
в древнекаменном веке.
Совершенство конструкций таких сложных
сооружений, как суда, которое достигнуто в настоящее время,
во многом обязано накоплению огромного числа мелких
технических усовершенствований. Вначале из бревна
родилась пирога, которая имела борта, превратившие ее
затем в каноэ; древняя пирога была прообразом судна
с килем, к которому были добавлены шпангоут и обшивка.
Даже при переходе от дерева к стали эти черты
сохранялись долгое время после того, как они потеряли какое-
либо полезное структурное значение. Каждый
судостроитель и проектировщик кораблей следовал фактически
традициям других проектировщиков, и это имело место
начиная со строителей Ноева ковчега, а возможно, с гораздо
более раннего времени. Мы можем в силу этого
рассчитывать на технический прогресс; это верный путь, потому что
каждое новое отклонение от традиций проверяется на*
старом, от которого оно было произведено, и в процессе
своего рода промышленного естественного отбора
отвергается, если не дает более лучших показателей или но
137

является экономически более выгодным. Таким образом,
не нужно страшиться никаких неожиданных бед, так как
отсутствует какая-либо вероятность очень значительных
отклонений от практики предшествующих лет.
Теперь мы обладаем более плодотворным способом
совершенствования производственных методов путем
ускорения технологических процессов, осуществлявшихся
эмпирическим путем, а именно способом, базирующимся
на понимании принципов, лежащих в их основе. Это
непосредственно оказывает влияние на скорость
технического развития и дает то, что, говоря
математическим языком, эквивалентно второму дифференциалу
производства, хотя такая аналогия и становится менее
убедительной при появлении прерываюшдх непрерыв*
ность скачков, то есть изобретений. Этот
рациональный процесс иногда называется прикладной наукой, а
иногда исследованием и развитием. Важная особенность
этого процесса состоит в том, что исследование имеет
целью выявить, что надо сделать и как это лучше
осуществить, никоим образом не ограничивая себя существующей
практикой. Главная мысль состоит в том, чтобы насколько
возможно ввести в действие основополагающие принципы
и отыскать форму их практического осуществления.
Положено начало признанию того, что такие
исследования имеют свою собственную логику. Во время
последней войны мы обычно называли их целевыми
исследованиями] хотя это слово имеет другие сопутствующие ему
значения, вполне можно сказать, что это исследования,
перед которыми поставлена определенная цель, например
создание чего-либо такого, что сможет быстрее летать,
дольше оставаться под водой или более быстро
производить предметы. Для такого направленного исследования
необходимо объединить полученные знания в различных
областях науки, которые могут быть полезны для решения
нашей специальной проблемы. На практике это означало
бы создание своего рода квалифицированной
исследовательской команды или отряда для ведения атаки на
проблему. Подобное исследование мне бы хотелось назвать
телоническим, от греческого слова телос — цель или
намерение, слова, с которым мы больше всего знакомы по
ассоциации с философским выражением телеология, что
означает идею целенаправленности в природе. Цель,
поставленная человеком, в таком направленном исследова-
138

нпи может быть с полным основанием приравнена к
достижению им этой дели. Хорошим примером этого были
успешное создание и запуск искусственных спутников
земли первоначально в Советском Союзе, а затем и в
Соединенных Штатах Америки, что включало не только
решение всех физических и технических задач движения
ракеты, но и создание чрезвычайно чувствительных элект-
ропных приборов, контролирующих ее полет, а также
знания по астрономии, метеорологии верхних слоев
атмосферы и, по крайней мере при предварительных опытах
с животными, еще и знания по физиологии. Ясно, что в
будущем все планы, которые носят конкретный
характер, дающий возхможность рассматривать их как единую
проблему, наилучшим способом будут осуществляться
такими исследовательскими группами, которые не
обязательно должны быть постоянными, а могут создаваться
с определенной целью, расформировываться, если нет
никакой последующей задачи, и создаваться вновь для
решения других задач.
Однако такой тип исследований не является
единственным и может быть даже не главным видом прикладного
исследования. Другой тип исследований состоит в
выяснении возможностей отдельных явлепий или процессов.
Это было известно как субъективное исследование, и я буду
называть его при сравнении с первым типом тематическим
исследованием — исследованием по предмету или теме.
Взять хотя бы очень скромный пример из моего
собственного опыта во время войны — исследование вопроса о
грязи, которая сопровождает все войны п которую до
сих пор охотнее проклинали, чем изучали. Я смог
организовать общевойсковой комитет по изучению грязи,
проделавший некоторую полезную работу по выяснению
вопроса, что такое грязь и что с ней делать. Изучение грязи,
пачатое во время войны, было продолжено в мирных
условиях, и очень интенсивно, даже в мировом масштабе
проводилось изучение глинистых минералов и их
соединений: хотя по своей теме такое исследование является
чрезвычайно ограниченным, но его результаты находят
множество применений, например в гончарном деле, в сельском
хозяйстве, в нефтяной промышленности и на транспорте.
За всем этим идет то, что мы теперь стали называть
теоретическим исследованием или что обычно называлось
чистой наукой, то есть такое изучение аспектов природы и
139

сделанного человеком, которое пытается выявить
структуру, лежащую в основании, а не отдельные ее стороны.
Теоретическое знание — это источник, из которого будет
вытекать совершенно новое понимание существующей
техники и сама радикально новая техника. В этом смысле
теоретическая наука является третьим дифференциалом
производственного процесса. Говоря языком биологии,
можно сказать, что теоретическая наука обеспечивает
точки роста всего социального организма. Так
называемая точка роста растения состоит из небольших и
чувствительных групп активно делящихся клеток, от которых
зависит появление новых листьев, побегов и цветов. Если
точки роста будут разрушены, организм не умрет, он
будет жить, имея лишь те элементы, которыми он уже
обладает, но он не сможет ни расти, ни размножаться.
Можно и не проводить этой аналогии до конца, чтобы
оценить необходимость сохранять характер
самообновления, существенный для науки как социального института.
Вся стратегическая проблема использования науки
состоит из поисков лучшего пути сочетания всех этих
элементов: самого производства, его технологического
усовершенствования, изыскания и конструирования в
области техники, а также теоретического исследования.
Всеми ими необходимо заниматься в соответствующей
мере, не отдавая предпочтения одному элементу перед
другим, не занимаясь чистой наукой в столь
рафинированном виде, что ее выводы не получат применения на
практике, или не спеша с применением результатов
изысканий, если они не поддержаны теоретическими
исследованиями, необходимыми для установления их основных
принципов.
В прошлом обеспечение нормального соотношения
этих элементов было предоставлено случаю, зависело от
личных контактов и от стремления получить прибыли или
от других второстепенных факторов, результатом чего
явилось чрезвычайно высокое развитие науки. Одпако,
как мы можем теперь убедиться, оглянувшись назад, оно
достигалось ценой огромной растраты человеческой
изобретательности. И все это осуществлялось гораздо
медленнее, чем позволяли существующие ресурсы и
возможности при разумном их использовании. Идея
сдерживания и отвлечения некоторых усилий человека от
применения их к удовлетворению его насущных потребностей
140

для того, чтобы эти усилия были направлены на
удовлетворение потребностей будущего, так же стара, как сама
цивилизация, а может быть, и старше ее. Примером служат
люди древнекаменного века, которые отесывали кремни
вместо того, чтобы охотиться с необработанными камнями,
или позднее те, кто сохранял некоторое количество зерна
даже во время голода, чтобы обеспечить, будущие урожаи.
Эта практическая мудрость теперь может быть
осуществлена даже в расчете на более отдаленное будущее. Но
остается еще проблемой, сколько изобретательности нужно
вложить для обеспечения сегодняшних насущных
потребностей и потребностей отдаленного будущего. Во всяком
случае, это соотношение не может рассматриваться как
постоянное. В настоящий момент мы находимся в стадии
ускоренного развития, которое объясняется не только
тем, что быстро развивается наука, благодаря чему
непрерывно открываются новые возможности, но также и тем,
что во всем мире возросли потребности и возросло
осознание этих потребностей.
В этой главе было бы достаточно сделать попытку в
самых кратких чертах указать на потребность, которую
современное общество испытывает в науке. С полным
основанием можпо сказать, что мы уже достаточно знаем для
того, чтобы обеспечить пропитание человечества на
неопределенно далекое будущее. Но мы знаем также, что
бесконечно большие знания, которых мы еще не имеем, но
можем достичь с помощью уже установленных и испытанных
методов, уведут нас намного дальше вперед. По мере
того как будут накапливаться новые знания, мы сможем
выполнять уже указанные задачи более просто и быстро
и заниматься также другими проблемами, которые с
теперешним запасом знаний мы совсем не имели бы
возможности решать. Некоторые из них все еще так далеки от
нас, что мы даже не можем их себе представить. Другие
вызывают постоянный интерес человечества — такие, как
сохранение здоровья, силы и продление жизни человека
(стр. 445 и далее) х.
1 Перечень Фрэнсиса Бэкона в книге «Magnalia Naturae» (1626)
включает следующее: продление жизни; восстановление в некоторой
степени молодости; замедление наступления старости; лечепие
болезней, которые считаются неизлечимыми; успокоение болей;
увеличение силы и энергии; изменение внешности, полноты и худобы;
изменение роста; изменение черт лица; усиление и возвышение ин-
141

Однако один из первых уроков истории науки, о
котором я рассказывал в другой работе, заключается в том,
что, когда имеешь дело с неизвестным, редко можно
двигаться прямо к поставленной цели и приходится двигаться
многими путями, обещающими успех, у границы этого
неизвестного, пока не представится подходящая
возможность прорваться к новым знаниям и к новому торжеству
науки. Немногие из больших открытий в прошлом были
сделаны в результате стремления решить какую-либо
непосредственную промышленную, сельскохозяйственную
или даже медицинскую задачу, хотя они повлекли за
собой огромные изменения в промышленности, сельском
хозяйстве и медицине. Открытие магнетизма,
электричества, физических или химических свойств атома и др.
не было результатом прямого воздействия экономических
потребностей. *
Однако это лишь одна сторона дела. Развитие техники
и экономики вообще выдвигает перед наукой новые
проблемы и обеспечивает материальные средства для их
решения. Почти все виды научной аппаратуры представляют
собой модифицированную форму бытового или
промышленного оборудования. Новые технические открытия
могут быть результатами чисто научных исследований,
однако они в свою очередь становятся источником
дальнейших научных изысканий, которые часто открывают новые
теоретические принципы. Основной принцип сохранения
энергии был фактически открыт в процессе изучения
паровой машины, где вопрос экономного превращения угля
в энергию представлял^практический интерес. В
действительности происходит непрерывное взаимодействие между
внутренним развитием науки и применением ее на практике.
Мы должны понимать, поддерживать и направлять
это здоровое взаимодействие между теорией и практикой.
На развитие теоретической науки мы должны отдавать
большую часть своих усилий, понимая, однако, что ни
одна часть теоретической работы, взятая в отдельности,
не может быть заранее направлена на какое-то
практическое использование, но в целом вся эта теоретическая
теллекта; создание богатых удобрений для землп; извлечение новых
видов питания из веществ, применение которых еще неизвестно;
изготовление новых нитей для одежды и новых материалов, таких, как
бумага, стекло и т. д., увеличение удовольствий, доставляемых
чувствами; создание искусственных минералов и цемента.
142

работа будет иметь существенное значение для изменения
самой экономики.
Иногда возражают против такой точки зрения'и говорят,
что в настоящее время потребности мира носят настолько
неотложный характер, что нам следует не столько
заниматься теоретической наукой, сколько практически
использовать знания, которыми мы уже располагаем.
С еще большей силой такие возражения обращены против
тех достижений теоретического знания, для которых
необходимо такое сложное и дорогостоящее оборудование,
как протоновые фазотроны или устройства для запуска
спутников. Было бы лучше, советуют критики, тратить
деньги на расширение работ по выведению лучших сортов
растений или на разработку способов борьбы с болезнями.
Такое отношение совершенно естественно проистекает из
опыта ученых, имеющих в своем распоряжении
чрезвычайно ограниченные ресурсы, которыми все они или
большинство из них всегда располагали. Но даже если бы это
был хороший совет, ему было бы трудно последовать, ибо
нЙГ практике чрезвычайно трудно переключаться с физики
на прикладную биологию. Изучение истории науки
показывает, однако, ошибочность такой политики даже с точки
зрения получения конечных результатов, которые
считались желательными. Если бы, например, «бесполезная»
ядерная физика не была создана, никогда не была бы
достигнута возможность расщепления атома и получения
атомной энергии. Хотя мы можем сожалеть о губительном
влиянии этих открытий в военной области и стараемся
ограничить это влияние, однако совершенно ясно, что без
внутриатомных источников энергии положение
человечества на нашей планете стало бы чрезвычайно трудным
по той причине, что за относительно короткий промежуток
времени будут исчерпаны запасы минерального горючего,
и только открытие атомной энергии позволяет увидеть те
безграничные перспективы, некоторые сведения о которых
я уже дал.
Доводы и против замедления и против прекращения
теоретических исследований тем более убедительны, что
во многих случаях бывает почти невозможно применить
существующие знания без проведения дальнейших, более
значительных исследований. Доказательство
действенности существующих знаний можно в действительности
получить лишь на практике, а затем почти всегда обна-
143

руживается, что теоретические знания еще не столь
совершенны, как это думали их сторонники, и что должно
быть проведено много дополнительных исследований для
того, чтобы довести эти знания до совершенства. Далее,
хотя многие из этих работ могут носить прикладной
характер, теоретическая наука также участвует в этом,
потому что, как я уже указывал, ученые, имея дело с
нерешенными проблемами практики, наталкиваются на такие
аспекты изучения природы, которые требуют нового
теоретического подхода.
Говоря до сих пор о значении науки, мы касались
только ее функций и деятельности в отношении производства.
Но развитию нашей эпохи обязан своим существованием
целый мир науки с его внутренней жизнью и растущей
собственной организацией. Поскольку сам по себе процесс
труда все больше облегчается и требует все меньше
физических усилий человека, постольку прикладная наука,
конечно, может стать равнозначной паиболее важной
отрасли промышленности, л нельзя допускать, чтобы
теоретическая наука отставала. %
Уже около десяти тысяч человек посвятили себя
научным теоретическим исследованиям в Англии, восемьдесят
тысяч в Советском Союзе и сорок тысяч в США *.
Возможно, что во всем мире теоретическими
исследованиями занимается менее чем двести тысяч человек или одна
сотая процента населения всего мира, но это число быстро
растет. В индустриальных странах, где работает
большинство ученых, число их увеличивается почти на 7% в год,
или удваивается каждые десять лет. Таким образом, темны
увеличения числа ученых не только сейчас уже выше, чем
любой другой категории работников, но и продолжают
расти. Мы должны также принять во внимание и то, что
с выравниванием уровня производства в различных
районах мира большую часть ученых мира выдвинут
теперешние малоразвитые страны. Такой рост людей,
занимающихся наукой, не может продолжаться неограниченно
долго просто потому, что через двести пятьдесят лет в
науке было бы занято сто процентов населения; он
остановится, достигнув некоторой постоянной цифры, которая
в течение столетия может оказаться равной примерно два-
1 Annual Report of the Advisory Council on Scientific Policy
1956—1957, H. M. S. 0., London, 1957. Scientific Manpower — 1956,
National Science Foundation, Washington, 1957.
144

дцати процентам населения (прямо или косвенно они будут
заняты решением научных задач) (стр. 297). Не следует
надеяться, что все они будут вносить большой вклад в
науку, но все они существенно будут помогать развитию и
использованию науки.
Здесь не место подробно говорить о характере
организации науки (стр. 323), но следует обратить внимание на ее
необходимость и окинуть взглядом разные методы
организации, которые применяются в различных частях мира.
Во всех странах, где научные работы проводятся
постоянно в широком масштабе, выполнение их идет в одном из
трех существующих типов институтов; в первом —ведутся
теоретические научные исследования, которые обычно
непосредственно связаны также с преподаванием в
университете; во втором — работа проводится в форме
промышленного исследования, которое осуществляется или
непосредственно частными промышленными фирмами, или
в рамках правительственных промышленных министерств,
как это имеет место в социалистических странах; в
третьем — исследования ведутся под прямым
правительственным контролем, в центральных лабораториях, а в
настоящее время в военно-исследовательских учреждениях,
которые, без сомнения, представляют собой самый большой
сектор науки.
Там, где существует вообще какая-либо официальная
научная организация, она обычно принимает вид своего
рода академий, как правило происходящих от
первоначальных научных академий XVII—XVIII веков, более
или менее близко связапных с правительством. В Англии
и США большая часть теоретических исследований ведется
в университетах, но эти теоретические исследования в
возрастающей степени финансируются правительством, а в
США — в еще большом размере военными ведомствами.
Другим источником финансирования являются там
огромные полу автономные благотворительные организации,
которые поддерживаются крупными деловыми фирмами.
Полномочия этих научных организаций очень
разнообразны; некоторые из более старых академий являются
только почетными органами, состоять в них полезно в
целях престижа, но сами они непосредственно не
занимаются планированием научных исследований. В
противоположность такому типу научной организации существуют
академии наук Советского Союза, Китая и европейских
145

стран народной демократии. Первоначально они носили
такой же характер, как и академии Западной Европы, но
сейчас они стали генеральными штабами науки,
занимающимися ее планированием и проведением не только
теоретических исследований, но также и их применением во
многих областях, хотя ряд прикладных и теоретических
исследований проводится различными государственными
ведомствами, управляющими промышленностью.
В настоящий момент и в капиталистическом и в
социалистическом мире эти две тенденции до некоторой степени
сближаются. В капиталистическом мире признается
необходимость большей организованности в области науки,
в социалистическом мире признают необходимость
сделать более гибкой уже имеющуюся организацию.
Основные различия, однако, остаются. Значение науки в
социалистическом мире намного больше. Одним из важных
показателей этого может служить количество средств,
выделяемых на ее развитие, и престиж и уважение, которые имеют
ученые в обществе. Цифры, которые приводятся в таблице
XV (стр 294), являются достаточными показателями этого,
и сейчас это находит свое отражение в достижениях науки
и техники Советского Союза.
Финансовые средства, отпускаемые на развитие науки,
определяют только верхний предел ее плодотворной
деятельности. Без соответствующих финансовых ресурсов на
организацию лабораторий, приобретение оборудования и
техническую помощь исследования неизбежно замедляются
и могут прекратиться. Это уже произошло в ряде
институтов более бедных стран Западной Европы. Но нехватка
денежных средств является, безусловно, не единственным
ограничением. Наука в целом не может развиваться
надлежащим образом без определенной организации и
соответствующего обмена информацией. Сейчас и в том и в
другом ощущается большой недостаток даже в таких
странах, активно развивающих научную деятельность, как
Англия и США.
Идея какой-либо организации или стратегии научных
исследований, однако, является проклятием, по мнению
многих ученых этих стран. Им представляется, что эта идея
противоречит старым традициям академической свободы в
науке, и это мнение часто укрепляется под влиянием их
собственного опыта столкновений с различными
препятствиями или просто с глупым вмешательством в исследо-
146

вания, исходящим от неученых или даже ученых
бюрократов. В нынешнее время ни один
ученый-экспериментатор в действительности не может быть анархически
свободным. Его возможности работать зависят от того, какие
средства он может получить на аппаратуру и помощь.
Самое большее, на что он может рассчитывать, чтобы
продолжать свою работу, это занять свое место в организации
ученых, которые все понимают значение условий свободы,
дающих каждому ученому возможность хорошо работать
и поддерживать друг друга, обеспечивая эти условия.
При наличии такого рода организации разработка
стратегии научных исследований не будет препятствием, а
явится действенной помощью каждому активному
ученому.
Однако до того, как рассмотреть возможности работы
такой организации, я хочу коротко упомянуть о другом
условии, необходимом для развития науки, а именно об
обеспечении успешно работающей службы информации,
которая должна содействовать применению результатов
исследований, проведенных во всех частях мира, при
решении конкретных проблем. Такая служба все еще
очень несовершенна в большей части научного мира, и
хотя предпринимаются усилия для того, чтобы создать
ее, в частности в США, довольно удовлетворительная
служба информации существует пока только в Советском
Союзе. Теперь признано, например, что из-за недостатков
в работе информационной службы результаты многих
научных исследований целиком теряются. Поэтому
приходится повторять одни и те же открытия. Более того,
это лишает возможности получить сведения относительно
той весьма полезной части исследований, которые сами
по себе на первоначальном своем этапе не являются
решающими, но позже могут быть завершены, если добавить
к ним другие сведения, которыми ранее не располагали.
Действенность научных исследований,
рассматриваемых как средство выявления фактов и отчетливого их
изложения, чрезвычайно невелика *.
Это только отчасти зависит от недостатка организации,
многое возникает также из-за политики промышленных
и военных секретов. В Англии и. США, вероятно, две
1 J. D. В е г n a 1, The Social Function of Science, London, 193^
Chapter V.
Ш

что чем быстрее происходит продвижение науки вперед,
тем короче сроки предвидения. Совершенно ясно, что в
физике стоит продолжать изучение ядра и элементарных
частиц. Там мы можем, с одной стороны, надеяться найти
более быстрый путь к реализации термоядерной энергии,
а с другой — получить совершенно непредвиденное
знание об основных свойствах материи, таких, которые
были открыты в прошлом году и которые показали
несостоятельность закона сохранения четности или
эквивалентности право- и левосторонности элементарных частиц *.
Сейчас производство ядерной энергии стало новой
отраслью техники, и, как таковая, она касается больше
технологии, чем науки, но, конечно, в процессе
производства возникает много научных проблем, решение
которых потребует проведения более глубоких теоретических
исследований. Ядерная энергия имеет много применений
также и в других областях, в особенности в химии, где
ядерная реакция уже используется для производства
и модификации пластических масс.
Хотя с точки зрения производства ядерной энергии
радиоактивные или меченые атомы являются
незначительным побочным продуктом, они уже дали огромный
эффект в познании химических и еще более
биохимических процессов, и, конечно, в будущем они станут
главным орудием исследований.
Развитие электроники представляет собой приложение
современной физики, являющееся вторым по своему
значению и уступающее разве только приложению физики в
области атомной энергии; это развитие является таковым
особенно потому, что новые основные компоненты электроники
больше не ограничены применением термоэлектронных
ламп, а включают различные типы транзисторов,
устройство которых основано на свойствах полупроводников,
именно на контролировании движения электронов внутри
специально изготовленных кристаллов. Изучение физики
твердых тел и кристаллов с теоретической точки зрения
1 Всегда предполагалось, что в основных реакциях распада
ядра плп мезопов вероятности право- и левовинтовых спинов
совершенно равны, теперь же показано, что особенно в слабых
взаимодействиях существует фундаментальная правосторонность в
отношении физических структур, по крайней мере в известной части
Вселенной, которая, может быть, совсем не связана с преобладающей
правосторонностью расположения атомов в молекулах живого
организма, но подобна ей.
150

очень увлекательно, так как оно имеет дело со сложными
образованиями неорганических твердых веществ, гораздо
более сложными, чем молекулы газа, которые в прошлом
веке были главным предметом изучения.
Отчетливое понимание того, что несколько особых
видов веществ могут иметь совершенно исключительные
свойства, отличающие их поведение от всех других
веществ, было достигнуто только недавно, хотя примеры
этого были известны и удивляли ученых уже в течение
тысячелетий. Одним из ранее известных веществ такого
рода был магнит или магнитный железняк, свойства
которого до сих пор еще полностью не объяснены. Однако
сейчас мы дополнительно имеем множество ферроэлектри-
ческих, пьезоэлектрических и сверхпроводящих и
полупроводниковых кристаллов, которые образуют основу
того, что может быть названо вторым и более разумным
применением физики для человеческих нужд. Первым
таким применением, типичным примером которого
является паровой котел, было использование грубой силы и
энергии; изобретение электромагнитного телеграфа было вто->
рым примером, оно положило начало передаче информации.
Счетно-решающие устройства, уже упоминавшиеся в
связи с автоматизацией, явились результатом именно
такой способности электронных компонентов записывать
и воспроизводить информацию. Однако, как бы ни было
велико сейчас и в дальнейшем практическое значение этих
машип, они открывают также новые горизонты и для
науки. Сочетание такого рода устройств в различные
схемы дает возможность творчески использовать
физическую науку, делать с помощью электрических систем
то, что прежде в развитии математики было чисто
мыслительной работой. Пройдет много времени, прежде чем
станет возможным в математических операциях
использовать счетные машины, обладающие таким же
«интеллектом», какой в прошлом был присущ крупным
математикам, но скорость вычислений этих машин создает такие
возможности для математиков, каких они никогда не
могли достичь старыми методами. В результате мы
являемся свидетелями начала математической эры, которая
основывается на возможностях счетно-решающих машин.
Аналогия в методах деятельности электронно-счетных
машин и нашего мозга или более простого мозга других
организмов (вплоть до каракатицы) дает нам еще одно
151

оружие для понимания биологических процессов. Это ве-
детк еще более тесной связи всех наук. Благодаря такому
развитию мы подходим к концу той фазы в истории науки,
которая ограничивалась изучепием мира природы и ее
законов. Сейчас это уже является только частью науки.
В начинающейся ныне новой фазе должны быть открыты
законы возможных комбинаций элементов мышления и
материальных элементов. Нам необходимо изучить
комбинации, которые никогда не встречаются в природе, а
создаются только людьми. Эта новая область изучения
искусственно созданного теперь становится все более и
более важной и может со временем стать самой важноп
частью науки, по крайней мере физической науки. В
биологии нам предстоит еще пройти длинный путь до того,
как удастся разобраться в сложности структуры даже
самых простых организмов, и именно здесь создапие
электронных моделей помогло распутать некоторые из этих
сложностей. Этот успех изменяет науку в целом, добавляя
элемент созидания к методам анализа и наблюдения. Мир
будущего станет в значительной степени миром,
сделанным человеком не только в материальной, но и в
интеллектуальной областях. Этот созидательпый аспект означает,
что наука по своей природе приблизится к искусству и
станет тем, чем была в пекоторой степени математика,
а именно полем деятельности человека, в котором новые
комбинации непрерывно создаются, а не просто
открываются благодаря изучепию природы (стр. 424).
Перспективы дальнейшего развития химии хотя,
возможно, по существу не являются столь важными, как
перспективы развития физики, однако окажут такое же
непосредственное влияние на практику. Синтетическая
химия сейчас может быть использована для того, чтобы
простым и надежным способом создавать органические
соединения, являющиеся пе обыкновенным сочетанием
нескольких молекул, как, например, алкоголь, а такие
сложные пластические массы, как нейлон и полиэтилен.
Мы можем ожидать повых успехов, идущих дальше
исходных моделей, дальше попыток производить искусственный
шелк или искусственный каучук. Цель будет состоять в
создании совершенно новых веществ, обладающих
желаемыми свойствами, не обязательно встречающимися в
природе; и не только пассивными, но, возможно, даже и
активными свойствами, например способность веществ
152

к самопроизвольным и контролируемым сокращениям»
имитирующим деятельность мускулов.
Действительно, химия имеет тенденцию внедряться во
все отрасли материального производства и
преобразовывать их. Как я уже отмечал, она все больше и больше
внедряется в металлургическую промышленность, которая
развивалась главным образом в технологическом плане, а
вскоре, возможно, почти полностью переидет на
химические методы. Мы можем представить себе такое
положение, при котором схема технологии производства
относительно всех элементов, атомов различных родов,
встречающихся в природе, в сочетании с другими, новыми
видами, которые могут быть получены с помощью ядерной
энергии, станет частью всеобщей универсальной,
организованной, химически направляемой схемы технологии
производства, цри которой различные соединения будут
создаваться, разрушаться и вновь создаваться различными
способами в соответствии с возрастающим познанием
методов химического синтеза.
Тогда химия, возможно, первой не только в отношении
веществ, но и методов научится действовать у таких
чудесных химиков, как живые клетки, а затем и
превзойдет их Мы называем их чудесными потому, что они в
состоянии производить самые сложные вещества, создавая
их в таких условиях, в каких современные химики едва
ли вообще что-нибудь смогли бы создать, то есть при
нормальной температуре в разбавленных водных растворах
без применения каких-либо сильных реагентов, напри-
хмер кислот. Овладение химическим синтезом даст ответ и
на вопрос о снабжении населения продовольствием, о чем
уже упоминалось, даст гарантию независимости и
обеспеченности жизни значительно более многочисленного
будущего человечества.
Все больше внимания современные химики уделяют
изучению проблем биохимии. Это изучение в первую очередь
должно показать функционирование таких шестерен и
рычагов живой машины, как углеводы, аминокислоты и
жиры. В настоящее время это учение столь быстро
приближает нас к интерпретации самих этих живых машин,
что производит переворот в основах биологии, и это делает
ее одной из наиболее интересных областей науки.
Биология заимствовала у физики некоторые ее новые методы
исследования, например в ней применяются меченые ато-
153.

мы, ядерный резонанс, электронный микроскоп; другие ее
методы, как хроматография, берут свое начало из химии.
В свете этого обнаруживается, как мы начинаем
понимать, что живые организмы, считавшиеся ранее
чрезвычайно простыми одноклеточными, на самом деле
являются столь сложными, что способны привести в смущение
всех, кто выступал в прошлом против подобных
предположений. Уже в тот момент, когда совершается это
открытие, мы можем видеть также, хотя и очень смутно,
причины, почему различные части организма должны быть
устроены и действовать так, как они действуют. Именно
самый факт открытия этой сложности доказывает, что
человек наконец в состоянии понимать сложность строения
организма, а в таком понимании, вероятно, заключается
огромный успех, не только теоретический, но и
практический, который выражается в контроле за живым
организмом, за его здоровьем и болезнью. Сложность в деталях
основана на чрезвычайно простых и относительно
немногочисленных принципах. И действительно, если бы это было
не так, мы никогда не поняли бы биохимию.
Действие энзимов, каждый из которых вызывает
отдельное химическое превращение, коэнзимов,
участвующих в переносе энергии, нуклеиновых кислот, которые
сохраняют вид и составляют основу наследственности,—
все это является общими чертами наличия жизни. Однако
деятельности таких соединений должны были
предшествовать более простые и грубые механизмы, поскольку
сами соединения зависят от существования довольно
сложных молекул, таких, как сахара. Установление
последовательности синтеза этих более простых биологических
элементов будет содействовать объяснению
возникновения жизни на земле1.
В настоянщй момент ведутся активные поиски путей,
связывающих различные виды деятельности энзимов с
памятью и со спецификой структуры нуклеиновых
кислот; и уже это дает нам косвенные указания на то, каким
образом может быть обеспечено спустя некоторое время
решение проблем, связанных с такими болезнями, как рак.
Знание метаболических циклов, таких, как
четырнадцать стадий ферментативного процесса, которые
требуются для превращения молекул сахара в алкоголь и угле-
1 А. И. О п а р и н, Происхождение жизни на вемле, М., 1941.
154

кислый газ, уже дает возможность понять кое-что в
механизме тех лекарств, которыми более или менее успешно
пользовались в медицине в течение столетий, а особенно
в новых лекарствах — антибиотиках, которые стали
теперь применяться. Мы все еще не пошли дальше начальной
ступени. Мы находим почти случайно, что лекарство
производит нужное действие, а испытывая лекарства
подобного состава, мы можем улучшить его действие или даже
получить несколько иное лекарство. Но мы еще только
подходим к той стадии знаний, когда станет возможным
заранее намечать п создавать такой вид лекарств, который
сможет оказать необходимое действие на основе знаний
того, как оно производит это действие, то есть в
результате глубокого понимания химических процессов,
происходящих в клетках.
Если все эти очень сложные химические мехапизмы
имеют место уже в простых одноклеточных организмах,
тогда сложные организмы типа нашего собственного тела,
очевидно, потребуют более глубокого понимания
взаимоотношений их различных частей в их развитии и
нормальном функционировании. И здесь идеи коммуникации,
которые уже разрабатываются в отношении чисто
физических и технических задач различных типов
телекоммуникаций, начинают применяться к организмам в целом.
Здесь мы находим медленную систему коммуникации —
распространение химических веществ, таких, как
гормоны—и высокоскоростные системы
коммуникаций—различные нервные связи центральной, симпатической и
парасимпатической нервных систем в человеческом теле.
Дело идет о большем, чем об открытии действительных
средств коммуникаций и реакций, которые происходят в
нервных окончаниях или в нервных клетках во время
отправки или получения сигналов. Действительно трудная
проблема состоит в том, чтобы понять всю систему
коммуникаций, происходящих внутри высших организмов,
в которых реакция и торможение столь же важны, как и
действие, в котором память играет очень большую роль и в
котором нам необходимо понять явления такого порядка
сложности, что мы о них до недавних пор не могли
составить никакого представления.
К счастью, эти сложности как раз такого рода, которые
мы уже создаем для наших собственных целей в новых
электронно-счетных машинах. Сравнительное изучение
155

нервной системы и счетной машины увеличило наше
познание первой и контроль над второй. Человеческий мозг
сам является счетной машиной,значительно более сложной,
чем когда-либо кто-нибудь пытался создать, хотя в
будущем не представляется невозможным сделать такую
машину. Но даже тогда мы будем далеки от создания счетной
машины, которая сама будет действовать, сама научится
работать, и тем паче — создавать самое себя из простых
элементов. Процессы обучения и формулирования
суждения считались в прошлом непостижимыми способностями
ума или души, однако сейчас понимание этих процессов
достигнуто путем применения новых математических
машин. Очевидно, что наличие связи между
психологической и технической стороной в развитии таких машин
является существенным для развития должным образом
той и другой. Это является еще одним аргументом в пользу
сохранения и даже усиления теоретических исследований
в этих областях.
Сейчас, например, перед нами открыт прямой путь
регистрации с помощью электроэнцелографа многого, что
происходит внутри мозга, однако в настоящий момент
такого рода записи находятся примерно на стадии, на
какой находилось некогда изучение иероглифической
системы письма до ее расшифровки. Мы не знаем, что
означают пометки на ленте, хотя мы можем в некоторых
условиях изменить их или заметить,'как они изменяются
во время болезни, в особенности в состоянии
умопомешательства. Благодаря пониманию таких записей
возможности общения между человеческими существами будут
неизбежно увеличиваться, и, может быть, мы будем в
состоянии решить довольно простую проблему, как общаться
друг с другом, йе прибегая* к такому несколько
утомительному средству, как речь или письмо (стр. 447).
Углубляться далее в область психологии не является
целью этой книги. В психологии мы встречаемся с
границей между познанием телесного как органического
механизма и познанием умственной деятельности,
сформировавшейся главным образом в человеческом обществе.
Первый аспект есть нечто такое, что может быть успешно
изучено при параллельном исследовании животных и
человека. Другой аспект требует изучения всего комплекса
воздействий со стороны общества, в котором иной вид
памяти, такой, как социальная память или традиция,
156

играет возрастающую роль по мере роста цивилизации.
По этой причине жизненно важным является
дальнейшее проведение и увеличение социальных
исследований. В настоящее время, как я уже показал в другой
книге *, многие из этих исследований искажаются
требованиями, продиктованными такими тривиальными це*
лями, как создание рекламы или «промышленной
психологии», стремящихся убедить рабочих за ту же оплату
делать больше. Тем не менее возможности дальнейшего
развития общественных наук, основанных как на
наблюдении, так и на эксперименте, огромны и требуют гораздо
большей поддержки, чем имели эти науки когда-либо
до сих пор.
Применение науки в области медицины остается таким
применением, которое имеет наиболее прямое отношение
к жизни и счастью людей. Можно сказать, что только
недавно (пожалуй, только за последние восемьдесят лет)
медицина получила право претендовать на научную
обоснованность. Все, что было хорошего в медицине более
отдаленного времени, зависело от опыта и случайных
открытий, сделанпых обычно простыми и неграмотными людьми.
Еще со времен Пастера, на заре биохимии, начиная с
Клода Бернара, медицина стала предпринимать все новые
и новые попытки использовать знания биологических
процессов для того, чтобы контролировать их в нашем
собственном организме, останавливать и предупреждать
болезни, продолжить деятельную и здоровую жизнь
человека.
Только с появлением перед второй мировой войной
эффективных антибиотиков действительно наступил
огромный прогресс в развитии медицины. Пенициллин и
открытые затем другие антибиотики установили, хотя и
несколько непрочно, свою власть над всеми болезнями,
вызываемыми бактериями и протозоа, то есть над большинством
болезней, несущих смерть детям и молодежи. До сих пор
еще не открыты химические способы борьбы с остальными,
главным образом вирусными, болезнями, такими, как корь
и полиомиелит, так как возбудители этих болезней
действуют обычно внутри клеток тела. Пока на них можно
действовать лишь весьма ограниченными средствами —
вакцинами.
1 Д ж. Б е р н а л, Наука в истории общества.
157

Нет никакого сомнения, однако, в том, что в борьбе с
инфекционными болезнями одержана победа, по крайней
мере в принципе. Эта победа уже привела к большим
изменениям процента смертности во всем мире и стала одним
из главных факторов, воздействующих на быстрый рост
численности населения, особенно в странах, где высокий
процент рождаемости ранее уравновешивался высоким
процентом смертности.
Несмотря на это, победа над инфекцией и болезнями
еще должна быть закреплена. Правда, такая страна, как
Китай, при новом, демократическом строе с помощью
элементарных санитарных средств, например уборки мусора,
уничтожения насекомых и т. д., может добиться резкого
уменьшения числа заболеваний. Нечто равнозначное тому,
что происходило в Китае после 1949 года, происходило в
течение десятилетий в середине XIX века в таких странах,
как Англия, Франция,Германия, где в результате
проведения санитарных мер было покончено с эпидемиями холеры,
тифа и других болезней, вызываемых грязью. Однако в
настоящий момент только в небольшой части мира люди
пользуются соответствующей медицинской помощью. В
Советском Союзе на 10000 человек населения приходится
17 врачей, в США на одного врача приходится 770
человек, в Англии — 950, в то время как в Нигерии на
Возраст (в годах)
Р и с. 3. Кривая продолжительности жизни для различных стран.
158

одного врача приходится 56 000 человек и 71 000
человек — в Индонезии. Нельзя считать, что мы действительно
заботимся о своих собратьях, до тех пор пока не добьемся,
чтобы число врачей не только в отдельных странах, но и
во всех странах мира достигло необходимой цифры.
Сравнив кривые продолжительности жизни в таких
странах, как США и Индия, увидим, что во всех возрастах,
особенно в детстве, и вплоть до семидесяти лет умирают
те люди, которые могли бы жить при наличии
соответствующего санитарного и медицинского обслуживания.
Когда известны причины таких смертей, нам трудно
избежать обвинения в убийстве этих людей, хотя, возможно, и
не умышленном, ибо тот, кто знает, как могли быть, но
не были спасены эти люди, несет определенную
ответственность за их смерть (рис. 3). В конце концов бремя
медицинской помощи, обучения врачей, обеспечения
лекарствами может быть под силу любому обществу, даже
самому бедному, имеющему кое-какие знания и
подготовку. Например, Индия сейчас намеревается с помощью
Советского Союза строить свои собственные
фармацевтические фабрики и благодаря этому сможет, между прочим,
значительно экономить на многих дорогостоящих
заграничных лекарствах, получая возможность производить
значительно больше, чем она была в состоянии делать это
прежде для своего населения. Не будет трудностей также
в обучении соответствующего количества врачей.
Фактически многие индустриальные страны имеют — или уве-
Кривые (на рис. 3) показывают, какое число из каждых 100 000
человек осталось в живых в разных странах и в разное время и
как влияет хорошее питание и медицинская помощь на
продолжительность жизни. Они показывают большие потери из-за детской
смертности, которая вызвана плохими условиями и пока большим
распространением инфекционных болезней. Кривые, относящиеся к
Новой Зеландии п США (белые), показывают, как мало нужно
сделать с помощью современных медицинских знаний для того, чтобы
продлить человеческую жизнь более чем за 75 лет. Следующая
кривая, тоже относящаяся к США, показывает снижение детской
смертности благодаря улучшению медицинского обслуживания и общим
познаниям в области гигиены. Кривые, составленные на основании
цифр, полученных недавно, могут показать результаты действия
антибиотиков даже на людей старше этого возраста (А. С о m f о г t,
Biology Senescence, London, 1956; based on T N. E. Greville, U S.
Life Tables and Actural Tables, 1939—41, Bureau of the Census,
Washington, 1946).
159

рены, что уже имеют,— избыток врачей, которые могут
помочь распространить медицинские знания в других
странах, пока последние не будут иметь возможности получать
эти знания от своих соотечественников.
Логическим завершением этого процесса было бы
избавление от всех инфекционных болезней, что является
выполнимой задачей, в отношении старой смертоносной
болезни — туберкулеза — это уже сделано в таких странах,
как Дания. Когда это будет сделано, только тогда мы
сможем сказать, что мы больше не убиваем безразличным
отношением сотни миллионов наших собратьев.
Обеспечить население врачами и лекарствами не
значит сделать все необходимое. Медицина существует
благодаря большим научным исследованиям. Без них, как мы
убеждаемся, старые лекарства не действуют и мы не
избавляемся в силу этого от болезней. В настоящий момент
эти исследования не могут выполняться без значительных
расходов на их проведение и без их организации. Нас не
должно ослеплять то глубокое впечатление от
результатов очень небольшого исследования на решающем
участке, которым занимался в XIX веке Пастер. Нельзя
думать, что все медицинские исследования могут быть
так же дешевы.
Все, что было сделано во времена Пастера и что было
сделано с тех пор в области антибиотиков (открытых почти
так же случайно), может вооружить нас против
наиболее очевидных и легко устранимых заболеваний,
которые вызываются микроорганизмами, убиваемыми
непосредственно биологическими средствами, или против тех,
которые можно предупредить, зная пути их распространения.
В прошлом смерти и болезни считались либо действием
слепого рока, либо наказанием людей за их собственные
грехи или за грехи предков. Нам известно теперь, что это
не так, и мы обязаны обеспечить все человечество
знаниями и медицинской помощью, вылечивать от всех болезней,
какие можем излечить, и продолжать научные
исследования для того, чтобы научиться исцелять остальпые.
Имеется еще много болезней, и причем в отношении
большинства болезней со смертельным исходом, несущих гибель
людям среднего и более старшего возрастов, мы еще не
знаем, какие нужно применять меры. К таким болезням
относятся рак и болезни сердца; более чем половина
смертей от этих болезней приходится, по подсчетам, на людей
160

старше пятидесятилетнего возраста. Мы знаем, однако, что
никогда не добьемся излечения этих болезней без того,
чтобы не предпринять исследования на основе новых
методов в значительно большем объеме, чем это пытались
делать до настоящего времени.
История науки совершенно отчетливо показывает, что
прямая атака на такие сложные проблемы, вероятно, пе
приведет к наиболее быстрому достижению наилучших
результатов. С клипической стороны мы могли бы многое
выиграть, выделив изучение таких заболеваний, которые
характеризуются основными физиологическими
особенностями, а потом комбинируя полученные знания с
исследованиями в области поведения биологической системы
вообще, особенно же с данными микробиологии. Таким
образом, часто, может быть, до появления каких-нибудь
симптомов мы сможем найти способ предотвратить
появление критических стадий этих болезней путем
соответствующего регулирования обмена веществ. Статистические
сведения о снижении этих заболеваний показывают, что
они имеют связь с социальными условиями, но это
обратная связь по сравнению с теми болезнями, которые уже
поддаются лечению и которые поражают наиболее богатые
страны и наиболее богатых людей.
Если смерть от болезней, причиняемых бедностью и
невежеством, мы называем убийством, то смерть от
болезней, вызванпых излишествами, мы должны
квалифицировать как самоубийство, или, точнее, самоубийство в
результате безразличия к своему здоровью. И
действительно, очень немногие люди продолжали бы чрезмерно есть
и пить, зная о том, что это сокращает их жизнь на десять-
сорок лет; но они этого не знают. Правда, когда они это
узнает, то и тогда не очень беспокоятся и не принимают
нужных мер. Почти пять лет прошло 6-тех пор, как
статистическим путем установлена несомненная и тесная связь
рака легких с курением сигарет, но знание этой связи все
еще не смогло противодействовать сильной социальной
традиции курения и воздействию рекламы компаний,
выпускающих сигареты.
Наряду с болезнями, вызывающими смертельный исход,
есть и такие, которые просто выводят иэ строя людей,
делают их на длительный срок инвалидами. Таковы,
например, ревматизм и заболевания верхних дыхательных
путей, о которых мы мало знаем из-за недостаточ-
6 Дж. Верная
161

ного финансирования научных исследований. Я знаю«
что если судить по публичным заявлениям, то может
создаться впечатление, будто проводятся большие
медицинские исследования. Но такое представление создается
главным образом благодаря рекламе фирм, производящих
лекарства. А те исследования, которые ведутся, страдают
двумя кардинальными недостатками: во-первых,
большинство из них является скорее клиническими, чем теоре-»
тическими; поэтому, исключая те случаи, когда было
найдено какое-либо специфическое лечение, очень трудно
обобщить и продолжить проведенные исследования; во-
вторых, они очень слабо координируются и планируются.
Если бы во всем мире мы действительно имели
соответствующую систему медицинской статистики, с которой
могли бы очень легко справиться наши современные
счетные машины, то мы имели бы способ измерить масштабы
возникших проблем и действенность различных средств,
применяемых медициной для предотвращения и лечения
болезней. Пока этого не случится, мы должны считать
медицинскую профессию в основном технической
специальностью, которой нечего стыдиться потому, что ее имел
в виду Гиппократ в своем знаменитом изречении: «Жизнь
коротка, искусство (tekhne) вечно», а также и потому, что
такое отношение несовместимо с современным движением,
имеющим целью преобразовать технику, используя науку.
Поскольку медицина успешно развивается и спасает
жизни людей, постольку мы должны будем столкнуться с
проблемой: что делать с жизнями, которые были спасены?
По мере того как здоровье населения улучшится,
потребуется кормить большее число людей; больше детей
останется в живых, и не так много молодежи будет умирать
от туберкулеза. А будучи здоровыми, все они захотят есть
больше. Конечно, много легче уничтожить малярийных
комаров или излечить больных заразной тропической
болезнью — фрамбезией, чем обеспечить спасенных
достаточным питанием. Этим объясняются предложения людей,
которые предпочитают воздержаться от применения
медицины, с тем чтобы болезни предотвратили голод. В
действительности же болезни и голод идут рядом. Для
человечества существует альтернатива, которая состоит в том,
чтобы требовать одновременного поддержания жизни и ее
спасения, а если нельзя поддерживать жизнь людей при
существующей экономической системе, то пришло время
162

ее изменить. В самом деле, эта проблема уже встала перед
нами. Медицинское исследование, проведенное в
некоторых небольших и густонаселенных местах, дало уже
заметные результаты, например на Карибских островах,
в Коста-Рике и на острове Маврикия. Там население
увеличивается на 3—4% в год без соответствующего роста
продовольствия. Кажется, однако, по аналогии с историей
более старых индустриальных стран, что такое слишком
большое увеличение населения — слишком большое не
по абсолютному значению, а относительно тех средств
питания, которыми оно непосредственно располагает,—
затормозится путем распространения знаний, касающихся
контроля за рождаемостью, и люди сами поймут, что им
выгодно ограничить свои семьи двумя-тремя детьми.
Но пока это произойдет, должно пройти некоторое
время, особенно в тех странах, где медицинское
вмешательство уже остановило заболевания, но в других
направлениях ничего не было сделано, например в области
индустриализации, улучшения положения с образованием и
общего экономического благосостояния. Во многих
странах даже сегодня дети являются единственной формой
социального страхования. Если человек не будет иметь по
меньшей мере одного сына, который переживет его, то более
чем вероятно, что в старости этот человек должен будет
нищенствовать. Однако, как ранее указывалось, нет
причин к тому, чтобы не существовали некоторые меры
контроля за рождаемостью в эти переходные периоды, пока
развитие сельского хозяйства не обеспечит возросшее
население необходимым количеством продовольствия. Основную
ответственность за решение вопроса о том, какое число
детей лучше всего иметь в семье, несут родители, и главным
образом матери, которые их производят на свет. В этом
их позиция будет соответствовать общественному
отношению к вопросу роста численности населения. По крайней
мере должно быть обеспечено такое положение, чтобы
бедность или невежество не способствовали излишнему
деторождению.
В любом случае увеличение населения не может долго
удерживаться на высоком уровне хотя бы потому, что со
снижением смертности возрастной состав населения будет
изменяться. Относительно меньшим будет число женщин,
находящихся в том возрасте, когда они способны к
деторождению, что будет снижать процент рождаемости. В то
6*
163

же время тот факт, что люди, в раннем возрасте
спасенные от смерти, достигнут 50 и больше лет, будет
автоматически повышать процент смертности. Однако этот
относительно медленный процесс не скажется ранее чем через
пятьдесят лет. Неотложной и существенной проблемой все
еще должна оставаться проблема питания (стр. 434 и
далее).
На этом заканчивается рассмотрение того вклада,
который быстро развивающаяся наука вносит в
промышленность, сельское хозяйство и медицину. Кое-что мы говорили
также о ее внутренних возможностях для углубления
нашего понимания вселенной. Сказанное должно
послужить делу выявления огромных потенциальных
возможностей науки и установлению той степепи, в какой эти
возможности еще до сих пор не осуществлены. На пути ко
всему этому сейчас стоит милитаризация науки, которая
за последние двадцать лет развивалась параллельно
огромному распространению научных знаний. Это само
по себе надо считать следствием «холодной войны».
Большие усилия в действительности либо растрачиваются зря,
либо служат таким целям, которые могут привести к
уничтожению мира. Косвенно благодаря секретности, мерам
контроля в интересах безопасности и затруднениям с
международным научным обменом милитаризация серьезно
препятствует развитию науки и изменяет ее
первоначальный, служащий общему благу, интернациональный
характер, почти превращая ее в оружие самой войны.
Однако тот действительный масштаб, в котором наука
используется для войны, показывает сам по себе, чтб наука на
службе миру способна дать даже без заметного
напряжения экономики.
Ясно, что значительно больше внимания должно быть
уделено положению науки в мире без войны, в мире,
в котором индивидуальная свобода мыслить и творчески
экспериментировать будет сочетаться с обеспечением наук
соответствующей материальной поддержкой и необходимой
информацией. Однако этот вопрос не может далее
рассматриваться в данной книге. Следует лишь еще раз
подчеркнуть, что усиленная научная деятельность будет
совершенно необходима для полной реализации преобразования
человеческого общества.
Суммируя, можно определить место науки в
построении мира без войны. Главное состоит в том, что наука
т

доказала свою способность работать над уже известными
проблемами, разрабатывать новые по мере их
возникновения, выдвигать свои собственные проблемы, решение
которых освещает новые- аспекты природы и дает людям
новые силы. Обладая соответствующей научной базой,
тесно связанной с практикой, нет необходимости в первую
очередь знать проблемы или ответы на них; все, что нам
необходимо знать, заключается в следующем выводе: если
имеется в достаточной степени обученный научный
персонал и если занять его работой, то он достаточно быстро
найдет, что и как надо сделать.
Сможем ли мы найти такой персонал в достаточном
количестве — это вопрос, к которому мы вернемся в главе X;
но, заранее предвидя ответ, можно сказать, что на
практике всегда было нетрудно найти достаточное количество
людей, если общество обеспечит их оплатой. Но именно
этого в данный момент правители западного мира и не
хотят делать в той мере, в какой было бы нужно. Они только
начинают это делать, побуждаемые страхом перед
техническими успехами СССР, вроде спутников земли, с полной
очевидностью доказывающих, что в социалистических
странах ограничения для науки отсутствуют. Там науке
оказывают значительно большую поддержку и достаточно
делается для того, чтобы можно было видеть, как
результаты научных исследований, осуществленные на практике,
компенсируют произведенные затраты. Начинают,
однако, понимать, что положение науки в обществе является
мерилом его силы, показателем того, чтб оно обещает в
будущем. В этой области происходит соревнование, столь
же напряженное, как война, но оно может принести
только благо соперникам.
До сих пор мы занимались главным образом
выяснением тех возможностей, которые присущи технике и науке
современного мира. Как только будут устранены тяготы
подготовки войны — как военные, так и экономические
приготовления,— большая часть тех задач, о которых
я писал, может быть выполнена немедленно. Там, где для
этого необходимо больше знаний, ответы могут быть
найдены с помощью исследований. Имеется, однако, огромная
разница между тем, что может быть осуществлено в
деталях, и тем, что будет сделано лишь в общем. Даже при
наличии в мире самого большого желания невозможно
выполнить сразу все то, о чем я говорил.
165

Сперва должны быть созданы материальные и людские
ресурсы, которые необходимы для выполнения такой
научной и технической программы. Эта проблема сама
по себе не техническая, хотя она и предполагает полное
знание технических возможностей. В первую очередь это
экономическая проблема, так как существо дела
заключается в том, чтобы выявить, насколько имеющиеся в
любое данное время ресурсы, хотя бы и ограниченные, можно
пустить в ход и как из этих первоначальных ресурсов
далее создавать другие ресурсы, необходимые для того,
чтобы процесс шел на более высоком уровне. На
основании достигнутого за это столетие в некоторых странах
должно быть очевидно, что мы можем успешно
продвигаться в развитии современной индустриальной системы.
Вопрос заключается в том, насколько далеко и быстро
и насколько широким фронтом мы двигаемся; могут ли
продвигаться только некоторые привилегированные
страны или даже привилегированные классы внутри этих
стран, или же все человечество может идти вперед. Это
требует некоторой количественной оценки возможностей
современного человечества, что будет предметом
рассмотрения следующей главы.

vn
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В ПЕРЕХОДНЫЙ
ПЕРИОД
Этот раздел книги касается проблемы осуществления
в мировом масштабе технических и научных возможностей,
о которых уже кратко говорилось в предыдущих главах.
Хотя почти все эти возможности основаны на
действительных достижениях, но# тем не менее они были осуществлены
только в некоторых районах, главным образом в наиболее
развитых странах, и все еще не оказали воздействия на
весь мир в целом. В какой степени и насколько быстро эти
достижения могут быть распространены по всему миру —
эта проблема должна быть ныне исследована. Мы должны
постараться найти ответ для настоящего времени, исходя
из имеющихся в наличии мировых ресурсов, как
материальных, так и людских, а для более позднего периода — из
потенциальных ресурсов мира. Политические трудности,
возникающие при таком использовании ресурсов,
рассматриваются в главе XI, а некоторые пути к преодолению этих
трудностей — в главе XIV. Здесь я сделаю едва ли
реалистическое предположение о том, что мы действуем если
не в мире, настроенном благожелательно, то по крайней
мере в разумном мире, в котором страны находят для себя
выгоду в помощи друг другу. Ценность такого
предположения на данном этапе дискуссии заключается в том, что
оно поможет определить высшие пределы темпов развития.
На практике дела будут идти не столь хорошо, но
невозможно добиться, чтобы они шли лучше.
Когда я говорю «пределы», я подразумеваю
экономические пределы, но это слово здесь не имеет того узкого
академического смысла, какое оно имеет в применении к
обмену, прибыли и убытку. В этой главе я не затрагиваю,
как делаю это в главе VIII, проблем прибыльности или
неприбыльности различных рассматриваемых мероприятий.
Я вполне сознаю, что равномерно сбалансированное
экономическое развитие мира в целом давно уже было бы
167

осуществлено, если бы оно приносило максимальную
прибыль финансовым концернам. Скорее непрнбыльиость, чем
недостаток ресурсов, является главным фактором,
определяющим весьма медленное развитие большей части
«свободного мира». К этому вопросу я вернусь ниже (стр. 219
и далее). В этой дискуссии я хочу совершенно ясно
поставить вопрос о том, что рассматриваемый мною
экономический предел определяется максимальным объемом
полезной работы, которая может быть выполнена людьми при
существующем оборудовании,— это своего рода бюджет
рабочей силы, или «реальная экономика», использованная
нами во время войны. Экономическая проблема сводится,
таким образом, к тому, чтобы отыскать наилучшее
размещение во времени и пространстве доступных средств.
Совершенно ясно, что характер тех экономических законов,
которые действуют в «свободном мире» и с помощью
которых богатые страны становятся богаче, а бедные — беднее,
представляет собой яркое подтверждение предсказаний
Маркса, и отыскание лучшего и справедливого способа
использования мировых ресурсов остается насущной
задачей.
С самого начала мы должны учитывать главное
экономическое изменение нашего времени, которое может
рассматриваться в двух аспектах — общее экономическое
преобразование мира с помощью научной и промышленной
революции и устранение вопиющего неравенства между
народами и классами.
Научная и промышленная революция — это
преобразование, касающееся не только состояния общества,
непосредственно предшествующего этой революции, т. е.
основанной на применении машин цивилизации XIX в. в
Европе и Америке, но одновременно и более ранних
экономических форм, которые все еще продолжают
существовать в различных частях мира, форм примитивной
племенной экономики, крестьянской экономики, экономики
эксплуатируемых колониальных территорий. Это
касается преобразования всех видов экономики в экономику,
базирующуюся на научно управляемой тяжелой
промышленности с полным использованием энергетики и все более и
более автоматизированного оборудования. Сейчас, как это
очевидно из вышеизложенного, я не говорю о
том,желательно это преобразование или нет, я лишь отмечаю, что оно
необходимо, если мы не хотим, чтобы выжила лишь не-
168

значительная часть населения современного мира.
Однако в действительности, несмотря на сопротивление
капиталистов, этот процесс преобразования продолжает
развиваться во мпогнх частях мира главным образом потому,
что народы хотят этого, ибо в нем они видят условие не
только для того, чтобы выжить, но и для того, чтобы
добиться лучшей жизни.
Нет больше никакой надежды на то, чтобы оградить
хотя бы часть мира от подобного процесса
преобразования п сохрапить там менее развитую экономику и
соответствующий ей образ жизни. Попытки, делавшиеся в Китае
и Япоции в период XVII—XIX веков и имевшие своей
целью сохранить их древние культуры, не могут
повториться. Экономическое и военное давление новой
механической цивилизации сокрушило эти старые
оборонительные укрепления и тем самым дало начальный стимул к
росту населения, преградившему дорогу вспять раз и
навсегда. Индия, Индонезия и Китай, не говоря уже о
других странах, не могут теперь надеяться прокормить
свое население без все большего и большего
использования промышленной продукции и без развития самой
промышленности.
Правда, было время (в конце XIX в.), когда
полагали, что особо привилегированное положение некоторых
стран — Англии, Германии, США — может быть
сохранено и улучшено путем наступления на трудящихся
более отсталых стран Азии с целью обеспечения ипдустрии
Англии, Германии и США необходимым дешевым сырьем,
а их населения — необходимым и дешевым
продовольствием. Но даже если им ничего другого не остается делать,
то распри между империалистами в период двух мировых
войн XX столетия все равно сделали такую политику
несбыточным идеалом, и, надо сказать, она никогда не была
достойным идеалом. Сейчас подъем Советского Союза
показал другой, противоположный путь построения мировой
цивилизации на основе экономического равенства.
Однако эксплуатация по-прежнему существует в очень
значительной^ части современного мира и, вероятно, даже в
большей его половине. Там, где эксплуатация более не
принимает формы прямого колониального господства,
она действует косвенно, опираясь на монополию
производства важнейших машин и транспортных средств,
которая еще находится большей частью, хотя и не вполне,
1G9

в распоряжении старых империалистических держав.
Если данная страна или район не контролируют основные
отрасли своей собственной промышленности, то они не
могут быть экономически независимыми; они не смогут
избежать косвенной эксплуатации, которая выражается,
с одной стороны, в низких ценах, предлагаемых за
основные виды сырья, с другой — в высоких ценах,
запрашиваемых за потребительские товары. Под главными
отраслями промышленности в настоящий момент мы
подразумеваем основные отрасли производства энергии, тяжелую
металлургическую и основную химическую
промышленность и тяжелую машиностроительную промышленность,
производящую необходимые машины, особенно
транспортные механизмы. Нынешнее преобразование главным
образом связано с борьбой за создание таких промышленных
баз (см. карту I между стр. 396—397).
Второй аспект преобразования, тесно связанный с
первым, заключается в большой диспропорции,
существующей в современном мире и проявляющейся в огромной
неравномерности производства и потребления, которая
означает, что средний доход на душу населения в США в
10 раз больше среднего дохода на душу населения в
капиталистическом мире и в 100 раз больше среднего дохода на
душу населения в Индии и что США располагают еще
большей долею производственных мощностей (табл. IX).
Такая неравномерность должна быть устранена, и многое
зависит от того, как быстро и насколько плавно будет в
действительности осуществляться это преобразование.
Однако эта неравномерность — скорее симптом, чем причина,
такой диспропорции, существующей в мире. Основная
причина заложена в самой системе капиталистической
эксплуатации. Вследствие функционирования этой системы
очень небольшая группа лиц в старых индустриальных
странах владеет непропорциональной частью не только
мирового богатства, но и богатства в своих собственных
странах. Поскольку гражданам этих стран позволяют
пользоваться некоторой долей богатства, извлекаемого путем
эксплуатации, их убеждают .в том, что они
непосредственно заинтересованы в сохранении их привилегированного
положения. Чтобы оправдать это, им внушают удобную
теорию, согласно которой они владеют данными
привилегиями как неотъемлемым правом, вытекающим из их
врожденного превосходства над другими расами. Граждан
170

X
з
х странах
а
5
в
азл
А
ш
в
R
рГПП Б
СУ
а
m
вание
[Ь301
R
О
-
ыражевное
стали)
я«
^о
ей Я
а> ng
Сталь
ное пот
х неоС
вптель
ииница
Дейст
в е;
"■''
~
л
о
&
ев
Я
си
а со
CU iO
О.СЛ
В w
я
а
о,
Эве
на пнду-
стриальн.
рабочего
(в кг)
ДУШУ
лення
\ кг)
се <U~'
В се
Я
общее
потребление
(в млн.
метр, т)
ё.о
ШДУ
льн.
очег
**» сео
rt S 2
gap.
а душу
селения
В се
Я
^^
н
етр
я
1 СУ
щее по
еблеви
в млн.
етр. т)
Он
«
Стран
4800
§
ю
1^-
аз
CD
CD
ОС
1700
см
со
ел
чг«
со
см
со
ю о
00 Ю
9 8
«^ см
<
[ С
•
ролевство .
иное Ко;
оедине
> и
2000 1
со
CD
см
СО
ю
о>
тч
ю
2.4
S
^
а
с
2100
см
о
СО
ч*
тП
t^
^гч
00
2.6
чН
К
. В
||
> е
2100
со
СЛ
СО
«*ч
см
ел
"гЧ
О
3,6
8
^-«
«
я
я
ападная Герма
со
1500 1
ел
со
тч
со
*сЧ
т-ч
гч
со
О
^ч
00
ел
с
в
GC
320
9,2
^
sl«
см
0.1
00
в
&
К
350
16,9
чг-1
^Ч
СЛ
0.4
ел
00
см
: g
S
§
fe
—1 з
тонна:
00* Я
ю 2
1 ел о
1 ««Ч С1>
&*
л S
о н
£ t-
£<=>~
д
1 •* я
я
с5
2? §
S 3
1 Q
£: я
ел о
" 9
1 .? 1
1
arbooks
ловатт
1 си я
>i §
Statistical
я. i 1000
я
ОЧНИК.
иечан
н я
о о.
171

указанных стран заставляют также корить, что их
относительное благополучие зависит от их готовности
защищать до конца свой «уровень жизни» или свой «образ
жизни». Так поступали опи в годы «холодной войны», что
стоило огромных жертв всему миру, в том числе им
самим, причем увеличивался риск ускорить возникновение
тотальной ядерной войны.
Я падеюсь, однако, показать, что опаспость, с которой
припуждают эти народы вести борьбу, является
воображаемой, так как вполне возможно поднять жизненный
уровепь повсюду без какого-либо понижения его где бы
то ни было. Действительно, жизнепный уровень в более
привилегированных странах может и, очевидно, будет
и далее повышаться, в то время как другие страны будут
их догонять. На более поздних стадиях, когда все страны
будут вместе преуспевать, новый уровень жизни, единый
для каждого живущего на земле, станет намного выше,
чем самый высокий жизненный уровень, существующий
сейчас. Необходимо до конца продумать методы
обнаружения и такого использования мировых ресурсов,
особенно огромных, нетронутых людских ресурсов, чтобы дать
каждому возможность lie только иметь хорошие
материальные условия жизни, но и заняться своим собственным
развитием, а вместе с тем способствовать развитию всего
человечества.
Так называемые отсталые, слаборазвитые народы в
действительности страдают не столько от недостатка
потребления, сколько от недостатка средств производства,
средств, необходимых для создания собственной здоровой
цивилизации. Одной из характерных особенностей
теперешнего состояния мира является глубокое ощущение
необходимости быть независимым не только от
эксплуатации, но и от благотворительности. Народы хотят быть
свободными и свои усилия направить па улучшение
собственного благосостояния. Примеры России и Китая
уже показали, что народы пойдут на известные
трудности, связанные с построением промышленной
цивилизации без помощи капиталистов и Даже необходимостью
подавить сопротивление последних, а не будут и дальше
подчиняться иностранному капиталу, что влечет за собой
и расстройство управления внутри страны.
В данной главе мы кбснемся главным образом
процесса подъема экономики сравнительно слаборазвитых
172

стран, рассматривая его скорее как экономическую, чем
политическую проблему. Основные политические условия,
необходимые для преобразования мира, будут
рассмотрены в главе XII. Чтобы показать, что является
экономически возможным, то есть чтб может быть физически
выполнено с помощью имеющихся мировых ресурсов, я
предполагаю, что слаборазвитые страны получат известную
помощь в форме займов или субсидий. Позднее мы
соответственно рассмотрим, как промышленные страны обеспечат
помощь и как скажется эта помощь на развитии их
собственной индустрии и вообще всей экономики.
Для того чтобы превратить страну с примитивной
экономикой в страну с передовой, некоторая помощь извне
хотя и очень желательна, но не абсолютно необходима.
По крайней мере пример Советского Союза нам
показывает, что в располагавшей минимальной промышленной
базой стране, народ которой вдохновлен идеями
социализма и желанием приняться за работу, возможно в
течение жизни одного поколения построить промышленную
систему, равную промышленным системам большинства
капиталистических стран. Однако вследствие вмешательства
извне и неоднократных военных интервенций цена этих
усилий, выраженная в человеческрх жизнях и страданиях,
оказалась гораздо более высокой и потребовался больший
срок для достижения успеха. Пример Китая начиная с
1949 года показывает нам, что с небольшой помощью
социалистических стран эффективное преобразование может
быть осуществлено еще более быстро. На основании таких
примеров мы можем прийти к выводу, что при условии
предоставления достаточной и разумной помощи страны,
находящиеся даже на более низком уровне в области
промышленности и образования, будут в состоянии за
несколько десятилетий сами подняться до наиболее высокого
уровня.
С экономической точки зрения решающее условие
заключается в наличии капитала, то есть реального
капитала в форме машин, достаточного в первую очередь для
того, чтобы начать высвобождать естественные ресурсы
страны, как сельскохозяйственные, так и минеральные,
и создавать современную обрабатывающую
промышленность. Именно этот последний момент имеет решающее
значение. Как только будет построена промышленная
база и можно будет с помощью местцых рабочих и из мест-
173

ных материалов создавать оборудование, необходимое
для обрабатывающей промышленности, сельского
хозяйства и транспорта, страна достигнет действительной
экономической независимости. Страна может продолжать
импорт машин, но теперь импорт этот будет сбалансирован
экспортом других промышленных товаров. И фактически
только тогда положение страны окажется таким, что
она сможет создавать свой собственный капитал. Ни одна
колониальная или полуколониальная страна еще не была
в состоянии всецело на основе своих собственных ресурсов
создать промышленную базу, которая дает возможность
воспроизводства. Даже Китай и Индия, приближающиеся
к этому положению, должны были в известной мере
зависеть от иностранных займов. В прошлом столетии в такой
же зависимости от них была Япония (стр. 186).
Правда, в течение по крайней мере пятидесяти лет было
вложено много иностранного капитала в страны такого
рода: ведь экспорт капитала был одной из характерных
черт империализма начала XX столетия. С тех пор
вследствие двух войн вывоз капитала из старых центров
экспорта капитала — Англии, Франции, Германии —
замедлился. В начальный период империализма государства,
экспортируюпще капитал, были почти исключительно
промышленными державами с относительно небольшими
местными запасами руды и другого сырья, а также
некоторым недостатком сельскохозяйственных продуктов.
Они оплачивали экспорт средств производства главным
образом для рудников, плантаций, железных дорог и
портов. Это обеспечивало возможность без помех выкачивать
продукты страны, которые покупались по низким ценам,
так же как и строить фабрики, производящие с помощью
дешевой рабочей силы потребительские товары. Прибыли
от всех этих предприятий, естественно, вывозились из
страны в пользу иностранных акционеров.
После первой и еще больше после второй мировой войн
экспорт капитала из США в значительной мере заменил
экспорт капитала из более старых промышленных стран.
Однако такая форма экспорта капитала отличалась от
прежних и была еще менее пригодной для помощи в
индустриализации отсталых стран. В США нет недостатка в
земле, сельскохозяйственных продуктах и в большинстве
видов сырья. Только теперь США перестали быть
страной, экспортирующей сырье. Поэтому у них было очень
Ш

мало побудительных мотивов для экспорта капитала,
идущего на разработку ресурсов или на оплату рабочей
силы отсталых стран, если прибыль от таких
капиталовложений была меньше, чем от подобных же
капиталовложений в самих США.
Одним из характерных исключений являются
капиталовложения в разработку полезных ископаемых, особенно
нефти. В течение многих лет это представляло собой
одну пз самых крупных статей капиталовложений США
за границей — свыше 5 млрд. долларов в 1955 году, что
составляло по меньшей мере 70% всех капиталовложений
на Среднем Востоке и в Латинской Америке. Так было не
столько потому, что США нуждались в нефти, сколько
потому, что стоимость производства нефти за границей —
в Венесуэле и в еще большей мере на Среднем Востоке —
составляла только небольшую часть, около 1jl стоимости
производства той же нефти в США. Так как и та и другая
нефть могла продаваться по одной цене, добыча ее стала
наиболее прибыльной из всех капиталистических
предприятий.
Ввиду этого едва ли удивительно, что ни старый
европейский, ни новый американский тип экспорта капитала
не помог созданию основных баз тяжелой индустрии в
колониальных и полуколониальных странах. Назначение
этих капиталов было совершенно иным — создание
высокоприбыльной промышленности в самих индустриальных
странах, а не в странах, ими эксплуатируемых. Если,
может быть, и было бы терпимым наличие в таких странах
некоторого количества текстильных фабрик и нескольких
автосборочных предприятий, то идея создания
соперничающих промышленных центров была неприемлемой хотя
бы только потому, что это положило бы конец огромным
прибылям, получаемым от эксплуатации местного сырья,
особенно нефти и металлов.
И только совсем недавно, после того как осознали
стремление СССР оказывать Помощь, особенно товарами
промышленного производства, были предприняты в
указанном направлении некоторые, пока весьма слабые
усилия (стр. 195 и далее). Требуется величина капитала
совершенно другого порядка, чтобы слаборазвитые
страны не впали в еще большую нищету. Небольшие займы
в действительности могут оказаться едва ли не хуже, чем
ничего. Даже там, где капиталовложения используются
175

на нужды внутреннего производства и прибыли остаются
по преимуществу в самой стране (а это весьма редко),
данные капиталовложения должны быть таких размеров,
чтобы, по существу, они могли обеспечить реальное
благосостояние страны. Если масштабы капиталовложений не
обеспечат гораздо более быстрых темпов роста
благосостояния и производственной мощности, чем темп
увеличения населения, то будут безрезультатными попытки
создать для отсталой и застойной экономики условия,
необходимые для того, чтобы начать коренную
промышленную революцию.
В самом деле, трудность заключается не в отсутствии
капитала', а в недостатке желания или стимула помещать
капитал в слаборазвитых странах. Сейчас имеются
достаточные ресурсы для капиталовложений в размерах,
по крайней мере равных и, вероятно, даже значительно
больших, чем те, которые могут быть поглощены всеми
слаборазвитыми странами, находящимися в орбите так
называемого «свободного мира». В американской
экономике фактически в течение многих лет наблюдается
перепроизводство, и приходится применять разного рода
средства, чтобы остановить этот процесс или разместить
излишки производства. При помощи тщательно
разработанной системы контроля за ценами производительность
сельского хозяйства удерживается на уровне, значительно
ниже максимального, и даже тогда создаются большие
запасы закупленных пищевых продуктов, хранящихся
на складе без серьезных перспектив на то, что они будут
распределены с пользой. Большое количество таких
продуктов питания, как картофель и пшеница, пригодных
для непосредственного потребления людьми, продается
на корм скоту, если не просто уничтожается.
Десяти или более процентов достигает расход
промышленной продукции на военные нужды — постройку судов,
военных баз, самолетов, на изготовление ракет, оружия,
некоторое количество которого было использовано во
время войны в Корее, но большая часть этой продукции
сейчас устарела и только ждет момента, когда будет
выброшена или передана бедным странам в качестве
военной помощи. С точки зрения чирто капиталистической
экономики эта форма расходов, когда продукция
используется на производство чего-либо такого, что не может быть
продано населению и поэтому не может наводнять рынок,
176

является почтпггидеальной, и нужно признать, что было бы
трудно отыскать более выгодную альтернативу. Ниже я
еще вернусь к этому вопросу (стр. 340—341).
В настоящей главе мы займемся вопросом о
существовании в современной экономике капиталистических стран
значительного излишка мощностей, а это имело место
даже во времена относительного бума. Экономика США
могла бы быстро и без технического перенапряжения или
посягательства на жизненный уровень населения произг
водить почти на 20% больше продукции, чем она произг
водит, что было бы эквивалентно примерно 50 млрд.
долларов в год. Мы знаем, что такая задача выполнима, ибо
она уже была осуществлена в период второй мировой
войны. В те годы были дополнительно произведены около
200 млн. тонн стали, а также сотни тысяч самолетов,
орудий и танков, миллионы военных автомашин; жизненный
уровень в течение всего этого периода фактически
повышался. Много легче было бы использовать промышленг
ность для концентрированного наступления на нищету во
всем мире, чем для подготовки к ведению атомной войны.
Выполнение самых срочных требований на автомобили,
машинное оборудование и химические удобрения могло
бы повлечь за собой лишь минимальные изменения в
существующем оборудовании.
Сама капиталистическая экономика, представляющая
собой сравнительно большое расточительство, дополняет
абсолютную растрату ресурсов на военные приготовления.
Капиталистическая экономика базируется на принципе
как можно больше и быстрее продать, а поэтому надо
уничтожать продукцию, для того чтобы имелась
возможность покупать ее снова. Так, примером этого является
использование в Америке газетной бумаги, количество
которой составляет, 6 млн. тонн, что эквивалентно 2800
квадратным милям леса, вырубаемого ежегодно. Сейчас
никто не может прочитать такую газету (она в любом
случае почти вся состоит из реклам), однако считается,
что это важно для развития экономики и поэтому газеты
должны печататься. Я очень хорошо помню проект
военных лет, имевший некоторое значение в тот период и
категорически отвергнутый только потому, что
осуществление его означало бы уменьшение объема
воскресных выпусков американских газет до двадцати
страниц.
177 >

США — не единственная страна в капиталистическом
мире, которая может производить средства производства,
используя свои излишки, хотя вследствие своего
значительно большего промышленного потенциала США могли бы
произвести больше, чем другие страны. Страны Западной
Европы (Англия, Франция и Германия вместе с более
малыми странами составляют часть того же самого
экономического целого, называемого «общий рынок», «зона
свободной торговли» или какое бы другое название ни было
в конце концов выбрано для картелированной тяжелой
промышленности Европы) могли бы позволить себе
значительный экспорт, который фактически
стимулировал бы развитие их собственной экономики.
Для того чтобы получить оценку реальной мощности
промышленности средств производства индустриальных
стран, невозможно обойтись без детального
обследования, которое может быть произведено лишь с помощью
организаций ООН. Самое большее, что можно сделать,—
это выяснить значение проблем в финансовом отношении,
измеряемых нынешними военными расходами и
структурой капитала в этих странах. Известная попытка сделать
это предпринята в табл. XXI (стр. 393—394). Такая
попытка будет нами рассмотрена в связи с предлагаемыми
схемами помощи слаборазвитым странам.
Здесь же достаточно сказать, что у пяти держав —
СССР, США, Англии, Франции и ФРГ — ежегодно
откладывается сумма примерно в 180 млрд. долларов для
накопления капитала, а 80 млрд. долларов тратится на
военные нужды. Совместный вклад этих держав в дело
помощи слаборазвитым странам равняется 1,2 млрд.
долларов. Увеличение этой суммы до 20 млрд. долларов в год,
что необходимо для оказания оптимальной помощи
слаборазвитым странам (стр. 389 и далее), означало бы
уменьшение военных расходов всего лишь на одну четверть, а
еще большее сокращение подобных расходов, как
показывает таблица, создаст возможность большего накопления
капитала, снижения налогов и увеличения расходов на
улучшение благосостояния людей. Можно считать, что,
во всяком случае для недалекого будущего, вопрос о
жертвах стран, находящихся в лучшем материальном
положении, не стоит, так как в первые годы степень
использования капитала не будет определяться имеющейся
суммой его, а уже существующими средствами — дорогами,
178

водоснабжением и т. д., а также наличием обученной
рабочей силы, которая может использовать этот капитал,
как только он будет предоставлен. Этот процесс даже
в идеальных условиях продлится несколько лет.
Таблицы XX (а) и (б) (стр. 384—385) весьма подробно
показывают, как в 1954—1956 годах денежные средства
поступали из капиталистических и социалистических стран в
слаборазвитые страны в форме займов или даров.
Общие данные сравнимы, но способы, которыми тратились
эти суммы, весьма различны. Вклады капиталистических
стран главным образом имели форму продуктов питания
для удовлетворения насущных потребностей; вклады же
социалистических стран были в форме машин и оборудо-
вания для промышленного строительства. Непосредствен-*
ный эффект от последней формы вклада, возможно, и
меньше, но зато результаты будут ощущаться гораздо
более длительное время.
Предоставляемые Советским Союзом суммы на развитие
экономики в действительности значительнее, чем может
показаться из данных таблицы. Сам СССР включает в себя
области с весьма различным экономическим развитием;
одни районы, такие, как Центральная и Восточная
Сибирь, к моменту революции практически были
нетронутыми п малоразвитыми областями; другие — в Средней Азии
или Закавказье — в прошлом представляли собой
обнищавшие феодальные аграрные государства. Огромные
средства были вложены в развитие этих областей в течение
последних тридцати лет, и они по-прежнему находятся
в состоянии бурного развития; на это расходуются
огромные средства, несмотря на то, что оказывается
помощь Китаю и Индии. Н. С. Хрущев в своем
выступлении в парламенте Индии сказал:
«Ныне во многих слаборазвитых странах с помощью
СССР сооружаются сотни промышленных предприятий,,
электростанций. Мы хотим, чтобы эти страны стали на
собственные ноги, чтобы они создавали свою
промышленность, способную производить не только средства
потребления, но и средства производства. Это будет
способствовать созданию собственной индустриальной
базы и убыстрению темпов экономического развития
слаборазвитых стран. Мы исходим из того, что любая страна,
стремящаяся укрепить независимость, должна развивать
свою национальную промышленность, свою экономику,
179

чтобы повышать благосостояние народа, развивать его
культуру».1
Я уже говорил, что никаких жертв со стороны более
старых индустриальных стран не требуется; тем не менее
важно отметить, что если бы некоторые жертвы и
понадобились, то это было бы лишь справедливо. Сравнительно
высокий жизненный уровень, созданный в Западной
Европе и США, был достигнут главным образом в результате
эксплуатации колоний. Нищета колониальных народов в
настоящее время является в значительной мере прямым
или косвенным последствием эксплуатации их со стороны
империалистических держав. Последние годами вывозили
из своих колоний и зависимых стран больше, чем
вкладывали в них, и так же делают они еще и до сих пор.
Определить общую сумму прибыли трудно, в сущности, даже
невозможно; однако не секрет, что ослабленное Британское
содружество наций, обладающее нефтью, оловом,
производящее какао и пальмовое масло, является главным
источником получения долларов в стерлинговом блоке.
Только одна Малайя, страна с 6 млн. обнищавших
обитателей, дала в 1946—1951 годы прибылей не менее 1 млрд.
730 млн. долларов. За один только 1950 год три
английские компании получили чистой прибыли не менее
271 млн. фунтов стерлингов, сравнительно с которой
общая сумма в 128 млн. фунтов стерлингов, внесенная
в фонд развития колоний, выглядит, конечно, весьма
незначительной2. Такие прибыли выдерживают
сравнение с теми прибылями, которые имела империя, когда в
ней существовало непосредственное господство Англии.
Далее, воздерживаясь от индустриализации и полностью
используя местные ресурсы, империализм блокировал все
пути к обеспечению увеличивающегося населения.
Сейчас уже не модно говорить о колониальной
эксплуатации, хотя фактически она продолжается, и даже с
большей интенсивностью, чем прежде, но осуществляется
измененными методами, применяемыми главным образом
под влиянием США. Политика США в отно'шении
слаборазвитых стран позволила им отмежеваться от практики
более старых держав, и особенно Англии. В США коло-
1 «Правда» от 12 февраля 1960 года.
1 R. P. D u 11, The Crisis of Britain and the British Empire,
3-rd edition, London, 1957, p. 179, 277.
ISO

пиализм как таковой был непопулярен, может быть,
благодаря воспоминаниям о тех временах, когда сами они
являлись колонией. Однако теперь США, разумеется под
влиянием экономических интересов, присоединились к
колониальной политике в ее новой форме и действительно
достигли значительных результатов в части отделения
колоний от более старых империалистических держав.
Новая форма колониализма представляет собой такой
колониализм, при котором избегают непосредственного
управления колониями, за исключением тех случаев,
как указывалось в доктрине Эйзенхауэра, когда страна
находится под угрозой «подрывной деятельности изнутри»,
разумеется, если подобная деятельность вдохновляется
«международным коммунизмом». Однако новый
колониализм может действовать вполне эффективно с помощью
таких финансовых и торговых методов, которые в
действительности могут полностью возместить любые суммы,
предоставляемые в виде помощи.
Классической чертой экономической эксплуатации,
как старой, так и новой, является растрата естественных
ресурсов (из которых одни, скажем нефть и минералы,
невозвратимы), а также истощение почвы. Более того,
поскольку жителей этих стран удерживали в состоянии
растущей нищеты — как относительной, так и абсолютной,—
старые рынки, которые представляют эти страны, сильно
истощены или находятся на таком низком уровне спроса,
что все больше и больше удовлетворяются самой дешевой
продукцией других, несколько более развитых бывших
колониальных стран. В настоящее время экспорт
хлопчатобумажных тканей из Индии в большинство стран Азии
гораздо выше, чем из Ланкашира.
Сама по себе эксплуатация в техническом отношении
часто выглядела удивительно неэффективной. Многие
виды самого ценного сырья до недавнего времени не были
открыты; залежи бокситов в Гане, месторождение алмазов
в Сьерра-Леоне, нефти в Сахаре — все эти богатства могли
быть использованы еще несколько десятков лет назад, если
бы кто-нибудь побеспокоился их разведать. Что касается,
например, Ганы, все геологическое обследование было
сделано одним чиновником, занимающимся этим по
совместительству, который одновременно должен был иметь дело
с заявками на горные разработки, получая жалованье
500 фунтов стерлингов в год. В деле открытия и исполь-
181

зования ресурсов простая жадность также не может
заменить заинтересованность народа в наилучшем
использовании ресурсов своей собственной страны. Китай был
наводнен многочисленными геологами-разведчиками и
представителями иностранных компаний, но им не удалось
найти или выявить даже десятой части естественных
богатств, открытых коммунистическим правительством
в течение первых пяти лет существования народного
Китая.
Другая, несколько более развитая форма
эксплуатации — использование дешевой рабочей силы в
колониях — также оказалась плодом весьма близорукой
политики. С развитием современной техники совершенно
исчезнет выгода от наличия в стране
неквалифицированной рабочей силы, как бы ни была низка ее цена;
в такой промышленности, как автомобильная, было бы
невозможно заменить механизацию ручным трудом, даже
если бы рабочие совсем не получали заработной платы
или должны были сами платить за предоставленную
привилегию работать. Не требуется никаких аргументов для
того, чтобы убедить народы колониальных стран или
стран, являвшихся в прошлом колониальными, в наличии
такого рода фактов; но эти факты еще недостаточно
осознаются даже рабочими большинства промышленных
стран. Недостаточно осознается или сознательно
скрывается и тот факт, что рабочие промышленных стран могли
бы получить очень большую пользу от подлинного союза
с народами колониальных стран.
Профессор Блэккетт в своем вступительном слове
председателя Британской ассоциации в сентябре 1957 года
призывал к тому, чтобы Англия внесла 1% из своего
национального дохода в фонд помощи слаборазвитым
странам, что послужило бы примером для других стран,
особенно для США. Правда, в послевоенные годы было
выдвинуто несколько планов помощи таким странам. Они
включают план Коломбо, программы Организации
Объединенных Наций по оказанию технической помощи,
четвертый пункт программы США \ Действительный объем
1 Когда два года назад потребовалось навести справку в
отделе информации посольства США в Лондоне о данных программы
четвертого пункта, дежурный не понял, о чем идет речь, пока старший
сотрудник отдела не посоветовал посмотреть под рубрикой
«военная помощь».
182

этих программ показан в табл. XX (стр. 384—385); говоря
об их ценности в той части, которая относится к прямой
помощи делу индустриализации, лучшее, что я могу сде^
лать, это процитировать слова профессора Блэккетта:
«Я убежден, что пессимизм Запада относительно
возможности социального прогресса в бывших колониальных
странах Азии не оправдан фактически и является
серьезной причиной практической ошибки. Это уже привело
Запад к тому, что он переоценил потребность неимущих стран
в советах западных экспертов и недооценил потребность
этих стран в простой финансовой помощи. Как ни
прекрасны многие существующие проекты технической помощи,
особенно касающиеся области образования, медицины,
сельского хозяйства, посылка экспертов в бедные страны
без выделения средств на то, чтобы довести эти планы до
конца, может вызвать такое же раздражение, как решение
послать умелого повара в семью, которая не в состоянии
заплатить и булочнику. Так как слаборазвитая страна
нуждается в технической помощи экспертов Запада, то
обычно и дешевле и более эффективно обеспечить деньгами
такую страну для того, чтобы она сама наняла тех, кто ей
необходим. Если не будет предоставлена крупная
финансовая помощь, то некоторые из существующих сейчас
программ оказания помощи Западом заслужат того, что
к ним будет применена острота военного времени —
«оказание всякой поддержки, исключая помощь».
Столь разрекламированный план Коломбо 1951 года
является примером того, как создают красивый фасад для
программы помощи слаборазвитым странам.
Первоначально имелось в виду потратить для оказания помощи
странам Юго-Восточной Азии 1868 млн. фунтов стерлингов в
течение шести лет; из них 840 млн. фунтов стерлингов
должны были поступить из тех самых стран, которые
получали эту помощь, 306 млн. фунтов стерлингов — из
Англии, 246 млн. фунтов стерлингов — в счет уплаты
долгов и 60 млн. фунтов стерлингов — из фондов, уже
выделенных на развитие колоний. Последняя сумма
представляет собой только lj% часть того, что было изъято в
виде прибылей в течение предыдущих пяти лет только из
одной страны, получающей помощь,— из Малайи.
Оставшиеся средства, которые должны были поступить из
США, в конце концов пошли на военную помощь.
Некоторое число экспертов было действительно послано, но
183

экономической пользы, даже временной, от этого было
мало. К настоящему моменту падение цен на товары
значительно ухудшило положение по сравнению с тем вре-
менехМ, когда план помощи начал действовать.
Удивительно ли, что такая форма помощи с недоверием была
встречена тем незначительным меньшинством слаборазвитых
стран, которое что-либо знало о существовании этой
помощи? Даже если бы то, что было дано одной рукой, не
отбиралось с лихвой другой, отпущенные суммы
представляют собой пустячные по сравнению с реальными
нуждами стран, пользующихся подобными мнимыми
благодеяниями мнимых благодетелей.
Фактически трагедия нашего времени заключается в
том, что под видом помощи во все эти страны посылается
преимущественно оружие, которое используется ими при
распрях с их соседями. При этом рассчитывают, что
посредством этих распрей можно держать их в смирении и
они не будут доставлять хлопот своим более крупным и
значительным покровителям. Например, искусственно
созданные разногласия между Индией и Пакистаном
привели к тому, что в обеих этих странах тратится более
половины их доходов на военные нужды, что, разумеется,
выгодно империалистам, однако в любом разумном мире,
не одурманенном политикой военных блоков, такие
разногласия не имели бы никакого смысла.
Вместо этих эпизодических и корыстных попыток
помочь слаборазвитым странам необходимо создать широкую
систему капиталовложений или прямых пожертвований,
управляемую одной из международных организаций ООН,
скажем Специальным фондом ООН, для нужд
экономического развития. Такой фонд необходимо создать в размере
примерно 20—30 млрд. долларов в год, что дало бы
возможность повысить национальный доход приблизительно на
10% в год, а это значительно превысило бы темпы роста
численности населения. Столь существенный разрыв
необходим для успешного осуществления любой большой
программы индустриализации. Как могла бы
финансироваться п управляться такая система, будет рассмотрено в
одной из последующих глав (XII).
Есть и другой, более неопровержимый довод,
убеждающий нас в необходимости обеспечения такими
резервами. Они необходимы для того, чтобы обеспечить
преобразования в срок, меньший, чем период жизни одного поко-
184

ления, и чтобы критическая стадия не затянулась более чем
на несколько лет Реальные улучшения в подобных
странах должны быть достигнуты достаточно быстро для того,
чтобы из года в год каждый чувствовал их. Если при этом
существует сознание того, что революция совершается
народом для народа, а не ради выгод местных или
иностранных капиталистов, то стапет возможным поддержать
такой процесс значительным народным энтузиазмом и
энергией. Это необходимо для того, чтобы развитие страны
происходило с размахом и достаточной силой, которые
требуются для преодоления многочисленных, обычно
непредвиденных препятствий, неизбежно встающих на пути.
В настоящее время нечто подобное происходит в Китае,
и я сам это наблюдал. Дело заключается как раз не в
реализации нескольких грандиозных планов — строительстве
металлургического завода в Северо-Восточном Китае, пло-
тнпы на реке Хуанхэ, Уханьского моста через реку Янцзы,
а в том, что повсюду сам народ старается привести
страну в порядок, используя дополнительные машины, когда
их можно получить, а если нет этой возможности, то
прибегая к старинному способу работы, действуя
лопатой и корзиной.
Многое из того, что было сделано в Китае за
последние десять лет, могло быть осуществлено в любое время
за последние три тысячи лет тем же числом людей и с
применением таких же орудий; недоставало только
воодушевления и целеустремленности, которые может дать
лишь полный социализм.
В той мере, в какой тот же самый дух мог проявиться
в Индии, он возник из той же самой социалистической
идеи взаимной помощи, хотя в Индии порыв был не так
заметен, потому что возникновению этого духа сильно
препятствовало старое наследие бюрократизма и
коррупции, сохранившееся со времен английского господства.
Побудительные мотивы к воодушевлению там не столь
велики, потому что прогресс идет мучительно медленно.
В связи с желанием умилостивить индийскую буржуазию
и возможных кредиторов за границей социализм в Индии
носит более чем умеренный характер; в то же самое
время приток капитала из-за границы на приемлемых
условиях далеко не достаточен по сравнению с тем, какой
необходим для осуществления эффективной и быстрой
индустриализации страны.
185

Прежде чем приступить к дальнейшему рассмотрению
специфических путей наилучшего применения
иностранных займов для помощи в индустриализации
слаборазвитых стран, следует проанализировать действительный
процесс индустриализации, направляемый в первую
очередь правительствами тех стран, которые сознательно
поставили своей целью проведение индустриализации и
пользуются самой широкой поддержкой своего народа.
Совершенно очевидно, что уже прошли те времена,
когда такая индустриализация могла быть осуществлена
только благодаря предприимчивости деловых людей и
феодальных магнатов, как это произошло в Японии в конце
прошлого века. Это был первый и единственный пример
азиатской страны, которая по своей собственной
инициативе создала индустриальную базу в капиталистическом
мире. Фактически проведению индустриализации в
Японии значительно содействовали иностранные займы и
поддержка европейских правительств в политической
игре великих держав, особенно поддержка английским
правительством Японии как противовеса России. В
будущем только правительства, проводящие
коммунистическую или социалистическую политику, могут осуществить
политику полной индустриализации. Даже такой
убежденный антикоммунист, как президент Насер, фактически
применяет только методы национализации.
На основании опыта последних тридцати лет, вначале
Советского Союза, затем Китая и других социалистических
стран, мы можем в общих чертах представить себе
последовательность стадий преобразования страны из
неиндустриального в индустриальное государство.
Самым простым делением является деление на три
больших периода: первый — период изыскания и
планирования; второй — создание централизованной
индустриальной базы и третий — период расширения этой базы.
Первый период —это наметка общих очертаний плана,
которая не может быть осуществлена без
предварительных обследований реальной промышленной мощности,
распределения ресурсов минерального сырья,
возможностей сельского хозяйства и наличия рабочей силы,
особенно техников и ученых, что, может быть, даже более
важно, чем что-либо другое. Ясно, что там, где уже
существуют отрасли тяжелой промышленности, такие, как
угольная или металлургическая, они могут и должны быть
186

расширены; это обеспечит начало производства товаров
внутри страны. Это обеспечивает подготовку персонала для
более расширенного развития, что, пожалуй, еще важнее.
Опыт Советского Союза и Китая доказал, что
практически все в прошлом слаборазвитые страны владеют
промышленными сырьевыми ресурсами, такими, как металл
и уголь, причем в значительно больших размерах, чем
когда-либо думали (табл. X). Капиталистические
предприятия в погоне за прибылями обычно начинают
разработку только наиболее очевидных месторождений,
несмотря на предпринятые изыскания (стр. 180). Поэтому
насущной необходимостью является проведение
тщательных обследований ресурсов промышленного сырья с
помощью всех геологических и геофизических методов.
Обследования эти необходимы в первую очередь для того,
чтобы составить план размещения промышленных баз,
удобно расположенных, например, относительно
месторождения угля, железа и ресурсов водной энергии.
Подобные разведывательные работы представляют собой
огромные предприятия. Даже сейчас, после тридцати лет
достаточно интенсивных разведывательных работ, в
Советском Союзе работает более 20 000 полевых геологов, то
есть больше, чем во всем остальном мире; они должны
произвести разведку большей части континента, и они
открывают все новые крупные месторождения. В Китае,
где территория более ограниченна и где количество
населения значительно больше, проблеме обучения геологов
оказывалось предпочтение; это уже окупилось тем, что
были открыты огромные новые месторождения металлов,
угля и нефти. Однако, пока грубая разведка не покажет
местонахождения возможных источников сырья, было бы
ошибкой планировать размещение промышленности. В ходе
последующих изысканий могут быть открыты другие
месторождения, но, во всяком случае, предварительный план
должен основываться на уже исследованных ресурсах.
Само по себе составление плана является огромной и
крайне необходимой задачей, выполнение которой нельзя
откладывать до завершения результатов разведывательных
работ; планирование должно быть осуществлено уже на
первой стадии этих изысканий. Однако сейчас
планирование в масштабе государств или даже континентов стало
едва ли не профессией со времен первого пятилетнего
плана Советского Союза, который пытались поднять на
187

CO
ь
о
К
В
К
го
s.
и
со
и
н
о
н
со
U
о
ю
9
№
к
с
в
ь
S
№
KB
СО
о
№
л
ф
н
и
со
5"
3
ft
£
Р.
со
2
к
го
<и
я
V
г
-Л
ефи
а
ее
СО
о.
Г
1 s
а
О)
и
1 га
S
С
J3
U.
р>
ШШЭ1ГЭОВН
jJlllAtf СИ НИ ОХ
iiRox 'biidxaw
•tfdirw a плшис
ШШЭГГЭОВН
AlllAM BIJ Ш10Х
ни ох 'ьпйхэм
•tfdirw a поеивд
Ш1НЭ1Г0ЭВН
XmAir cu хан
mwwoda unite
a 'uaxodu 'rivoa
•ып:он imadj iidu
ахэиэя -neoirou
•феон %00I "du
ХаЯ XCHOIIL'irilN
a *ninoi\ urnngo
ЫИ11Э1ГЭ.)1!11 A III А1Г
б и шюх 'ONX a
(IIIIOI
•biidxaw -ttdinv a)
aruvaBJBirouitedii
и aniuiciraaeud
•пэвивс ounigo
се
и
c«
ft
О
ч^ t~- t— Ю CV| | Ю СЧ |
O500 СОЮ .
-*• - - 1 «I
CD CQlOCD'»-' ' «<-<01
CO CN^
^ 1Ю 1 1 1 1С
СЧ 1 1 1 1 1 -r-i
-^ 1 О 1 1 I | C5
* - 1 *
4J< -^ Ю
Ol NO 00 00 CO CO
ЮО^^ОГО 00
oo-^ooo 'о
• 1*
h-^ООО^^ЮО
00 ч£ CNCOO
CO Ю
oq^r co^-r-» win
t*CCCOOsroO(N
4,1
•» r»
СО-иЭСМ^ОЮО
CO ^-i CD СМ Ю
чг-i 00 чп
мания . .
... о* .
ф
... t-4 . .
О-
США .
Соед. Ко
СССР
Франция
Западная
Япония
Индия .
1 Китай
о*
о
d
о
о
О
«о
и
«
я
я
о
ф
и:
д
о
со
•8
ю
о
а
СО
О
^00
я--л
- о ,-J
fl'g -
2 о ю
=3Л
о
^ is
Ф £^
.- ^£
~ю -^ со
^ q fc, Й О «^
§•§3
й§**
о С: о ^*
S coco
ik Я „со
a *-• rf с;
< 00
G ..
Q СО
cur
5 в
d '^ C^ T2
Ф
2 в
.. - 5.2^ -
Ф ^ь-)^ « I»
«•во § § «^
в si
•S3
S
и
188

смех, но который создал эпоху. Стало даже возможным
иногда избегать старых ошибок. Второй пятилетний план
Индии был в общих чертах составлен под руководством
известного индийского статистика профессора Махалано-
биса при консультации представителей Советского Союза,
Китайской Народной Республики и даже американских
специалистов по планированию; я видел несколько лет
назад в Калькутте, как все они, расположившись под
пальмами, работали в тесном содружестве.
Когда в общих чертах существует план, дающий
основу для общего распределения и темпов развития,
индустрии, для усовершенствования сельского хозяйства,
тогда можно пойти дальше, приступив к улучшению
других отраслей, в особенности транспорта. В то же время
насущные нужды населения могут быть удовлетворены
путем быстрых улучшений в сельском хозяйстве,
связанных в конечном счете с ликвидацией феодальной
системы владения землей, путем стимулирования
производства потребительских товаров, например текстиля,
обычно находившегося в состояшщ упадка из-за ввоза
иностранных товаров.
Трудность, принявшая особенно суровую форму в
Индии, заключается на этой стадии в том, что, как только
покупательная способность крестьян благодаря
уменьшению эксплуатации и улучшению ведения сельского
хозяйства несколько увеличивается, они предъявляют спрос
на потребительские товары, в которых они нуждались, но
не могли их приобрести. Растущий спрос на
потребительские товары в свою очередь делает их производство самой
прибыльной формой предпринимательства, а при системе
свободного предпринимательства это выражается в
требовании ввоза либо потребительских товаров, либо машин
для их производства. Создание промышленности
потребительских товаров там, где нет в достаточных размерах
капитала, может принести только вред делу создания
тяжелой индустрии, от которой в течение ряда лет нельзя
ожидать прибылей. Попытка преодолеть эту трудность
путем стимулирования развития кустарного производства
может быть только временной мерой, хотя она и
использовалась в Китае и в Индии. Там имеется много рабочей
силы и ремесленников, однако кустарное производство
неизбежно намного дороже, несмотря на низкий уровень
заработной платы или доход отдельных ремесленников.
189

Единственная надежда создать сбалансированную и
эффективную систему связана с быстрым переходом ко
второй стадии, то есть стадии создания основных
отраслей индустрии и реализации проектов большого масштаба.
Именно здесь все преимущества планирования могут быть
реализованы, потому что создается возможность всегда
разрабатывать сложные проекты, объединяющие,
например, вопросы предотвращения наводнений, создания
ирригации, производства энергии и навигации или добычи
каменного угля, выплавки стали и производства
удобрений. Такие проекты, которые не могут быть осуществлены
на этой стадии с помощью технических ресурсов
слаборазвитых стран, предусматривают наибольший спрос на
иностранный капитал. Здесь серьезная опасность того, что
издержки станут чрезмерными, особенно в случае, если
правительство данной страны целиком отдает себя в руки
иностранных экспертов, за спиной которых стоят
иностранные компании. Такой метод — не только более дорогой,
но и намного менее полезный для страны, чем
высокоэкономичные методы, приняты^ в Советском Союзе и Китае.
Главные трудности, связанные с индустриализацией,
встречаются в самом начале ее осуществления, когда
внутри страны нет ни достаточного оборудования, ни
обученного персонала. От них можно избавиться только с
развитием самостоятельных отраслей металлургической,
металлообрабатывающей и особенно машиностроительной
промышленности. Указанный период, который даже при
благоприятных условиях может продолжаться по
крайней мере десяток лет, является наиболее трудным
периодом индустриализации, потому что именно в это время
капиталовложения достигают максимальных размеров, то
есть расходуется много материалов и рабочей силы, а воз-»
мещения этих расходов еще не наступает. Поэтому такие
периоды приводят к наибольшему экономическому, а
следовательно, и политическому напряжению,
сказывающемуся на странах, проводяпщх эту индустриализацию.
Мы уже видели подобные примеры как в Азииг
особенно в Индии, так и в Европе. Всегда чрезвычайно
трудно решить, каковы должны быть темпы индустриализации,
а следовательно, и размеры капиталовложений. В условиях
форсированной индустриализации, какая имела место в
СССР до второй мировой войны, когда существенно
важно было создать военную промышленность для обо-
190

роны от Гитлера, капиталовложения в этих целях могли
быть эффективны в размере примерно 25%, т. е. только
74 имеющихся в наличии людских и материальных
ресурсов могло быть направлено в сельское хозяйство и
непосредственно в производство, а это не могло
способствовать быстрому повышению жизненного уровня. С другой
стороны, слишком медленный темп капиталовложений
приводит к тому, что получение результатов от них
откладывается на неопределенное будущее, на несколько
десятков лет или еще больше. Это снижает интерес народа
к подобным проектам и уменьшает возможность использо-»
вать его готовность и энтузиазм для осуществления их.
Весьма трудно избежать всего этого, и поэтому
имеется тенденция к весьма резким колебаниям от высоких
к низким капиталовложениям и обратно, в зависимости
от особых условий временно создающейся
напряженности. Почти во всех странах, осуществляющих
программу индустриализации, экономика базируется вначале
на сельском хозяйстве, а народ этих стран живет обычно
в условиях недостаточного сельскохозяйственного
производства и не имеет возможности создать излишки на
случай плохого урожая. Год или два года засухи могут
вызвать крах многообещающих программ. Этой опасности
можно избежать только тогда, когда элементы,
охватываемые планированием, достаточно велики, так что
имеется возможность уменьшить риск, а плохой урожай в одной
части страны будет сбалансирован хорошим урожаем в
другой. Так должно быть в больших странах, как,
например, в Советском Союзе, Китае и отчасти Индии. Такого
условия, конечно, не будет в малых странах Восточной
Европы; здесь, как это сейчас очевидно, единственное
решение заключается во взаимной помощи и поддержке
от стран, имеющих сельскохозяйственные излишки.
По существу, нет ничего неверного в осуществлении
высоких темпов развития основных отраслей
промышленности, но для того, чтобы претворять в жизнь эти темпы
без затруднений и кризисов, необходим гораздо более
миролюбивый и кооперированный мир, чем тот, в котором
мы живем в течение последних тридцати лет. Основные
капиталовложения могут быть покрыты за счет
долгосрочных займов, а трудности с продуктами питания — путем
закупок у стран, имеющих излишки продовольствия. В то
же время не было бы необходимости отвлекать промышлен-
191

ность на производство военного снаряжения, как это
часто имело и имеет место еще и до сих пор. Однако пока
стремление империалистов поддерживать напряженность
и умышленно создавать трудности в экономике
социалистических государств является сутью империалистической
политики, имеющей своей целью свержение правительств
в результате создания напряженности внутри страны,
т. е. пока не кончится «холодная война», мы не избежим
напряженности и вынуждены ждать того, как события
будут развиваться в условиях огромных трудностей.
Третья стадия, которой полностью достиг сейчас только
СССР, а через какие-нибудь десять лет достигнет Китай,
состоит в том, что на базе уже созданной тяжелой
индустрии утверждается расширенное воспроизводство,
которое может происходить в различных направлениях.
Создание на современной основе отраслей промышленности,
производящей потребительские товары, является первым
необходимым требованием. Огромная выгода здесь будет
состоять в том, чтобы дождаться, пока заводы не будут
более или менее обеспечены автоматическим
оборудованием и промышленность не будет избавлена от
устаревших машин, которые, например, имеются почти на всех
фабриках в Англии. Удобрения и сельскохозяйственные
орудия можно будет направить в сельское хозяйство, и это
повысит урожайпость; тяжелое оборудование может быть
переброшено со строительства огромных предприятий на
сооружение жилых домов, нужда в которых имеет
первостепенное значение,— и успехи не замедлят последовать.
После этого должны образоваться излишки продукции,
которые могут быть использованы в качестве помощи для
развития других, неиндустриальных стран.
Поскольку, вероятно, не все страны будут
одновременно вступать в одни и те же фазы развития и поскольку они
не будут развиваться с одинаковой быстротой, в разумно
устроенном мире в любое время, на любой стадии развития
поток товаров, особенно средств производства, должен
поступать лишь из одной или нескольких областей; это
позволило бы создать постоянную занятость в более старых
промышленных странах на протяжении нескольких
десятилетий, дока все страны не достигнут современного
уровня промышленности (стр. 410—411). В тр.же самое время
некоторые страны цойдут дальше, к полному
осуществлению новой научной и промышленной революции»
192

После краткого обзора различных стадий
индустриализации мы можем вернуться к вопросу о роли
иностранной помощи, содействующей этому процессу. Как я уже
указывал (стр. 174 и далее), сама идея вложения капитала с
целью индустриализации слаборазвитой страны находится
в полном противоречии с традициями капитализма, и
единственное исключение, имевшее место в отношении Японпи,
только подтверждает это правило (стр. 186). Старые
империалистические страны умышленно не делают этого в
своих колониях; после более чем ста лет добрососедских
отношений с Соединенными Штатами в Латинской^
Америке не было создано ни одной значительной
промышленной базы. Сейчас, когда некоторые из слаборазвитых
стран, как видно, переходят к индустриализации, мизерпая
помощь, которая оказывается им, оказывается только для
того, чтобы предупредить другую помощь, которая может
прийти из социалистических стран. Мы, таким образом',
являемся свидетелями одновременного развития, часто
в одной и той же стране, противоположных методов
капиталовложений и оказания помощи из стран с
капиталистической и социалистической экономиками.
Капиталистический метод индустриализации, слегка
видоизмененный по сравнению со старыми колониальными
временами, заключается в строительстве на новом месте
заводов, которые почти все создаются в промышленной
стране и находятся под управлением специалистов и
рабочих, взятых из этой промышленной страны и
получающих оплату, подобную той, которую они получали на
родине, где обычно ставки значительно выше местных.
Общее руководство предприятием, будь то фабрика,
сталелитейный завод или рудник, остается в руках
иностранцев, а местные граждане по большей части оплачиваются по
очень низким ставкам, принятым для оплаты
физического труда. Даже там, где контракты для поставок
национализированным отраслям промышленности
передаются иностранным фирмам, существует тенденция
включать в эти контракты скорее максимум, чем минимум
дорогостоящего импортного оборудования, а для
наблюдения за его установкой и последующим функционированием
нанимать высокооплачиваемый иностранный персонал.
За использование квалифицированных и
полуквалифицированных рабочих и мастеров ведется непрерывная
борьба. С точки зрения определенной компании совер-
7 Дж. Верная
193

шенно ясно, что дешевле было бы использовать на данных
работах местных граждан и даже обучить их, но это всегда
вызывало сопротивление у европейского персонала,
который часто, в особенности в Южной Африке, завоевывал
свои привилегии путем забастовок и политических акций.
Имеется также опасность, что если местное население
действительно научится работать на заводах, то оно создаст
свои собственные. И это фактически произошло в Индии,
в значительной степени даже во времена английского
господства (главным образом в отраслях промышленности,
производящей потребительские товары *).
Прибыли от иностранных предприятий, естественно,
идут капиталистам или акционерам, живущим в стране,
владеющей контрольным пакетом этих предприятий;
обычно также оговаривается, что прибыли должны быть
выплачены в валюте этого государства. Местному
правительству, если оно номинально независимо, дается
определенная взятка в виде акций или добавочных
вознаграждений, а некоторая, возможно меньшая, сумма идет в виде
взятки должностным лицам. Предоставление
независимости обычно сопровождалось требованием гарантий в
открытой или молчаливой форме относительно того, что такие
позиции иностранных предприятий должны будут уважаться.
Относительно небольшие размеры американского
капитала, использованного па создание отраслей
промышленности в слаборазвитых странах, объясняются чрезвычайно
суровыми условиями, которые сопровождают подобные
капиталовложения. Так, в одном случае были
предъявлены такие требования: все предварительные работы
должны быть выполнены бесплатно, с помощью местной
рабочей силы; обучение неквалифицированной и
полуквалифицированной рабочей силы должно быть проведено также
бесплатно; весь руководящий основной персонал должеп
состоять из граждан США и оплачиваться по ставкам,
установленным им в США; все прибыли могут вывозиться
лишь в долларах, и, наконец, должна быть гарантия
против обременительных условий найма рабочих, то естуь
условий, обременительных для фирмы, а также гарантия
против национализации. Пожалуй, трудно понять, что
1 Первый металлургический завод в Индии, построенный
одним из текстильных магнатов Джамшеджи Тата в 1907 году, был
единственным знаменательным исключением. В этом ни одна
английская фирма пе была заинтересована.
194

выиграет народ той страны, в которой такие предприятия
будут созданы; хотя, как это ясно, его будут
эксплуатировать, но он, по-видимому, получит работу и
заработную плату. Из-за недостатка капитала было невозможно
сделать даже это, и хроническая безработица является
участью всех слаборазвитых стран. На самом деле эта
система не получила широкого распространения не
потому, что она была неприемлема для слаборазвитых стран,
а скорее потому, что она не доказала своей прибыльности,
достаточной для того, чтобы побольше привлечь
американский частный капитал. Все методы, с помощью
которых создавались новые отрасли промышленности в
слаборазвитых странах, по-видимому, должны будут радикально
измениться в результате инициативы, предпринятой СССР
ц другими социалистическими странами Восточной Евро-,
пы. В отличие от США в настоящий момент эти страны
располагают все более растущими средствами для
инвестиций за границей и могут оказать гораздо большее влияние.
Это главным образом происходит потому, что они
преследуют другие цели, когда делают подобные
капиталовложения. Во-первых, они искренне хотят видеть все
слаборазвитые страны индустриальными. Их социалистическая
теория прямо противоположна концепции манчестерской
школы, которая считает естественным деление мира на
страны, производящие промышленные товары, и страны,
производящие сырье. Они хотят вместо этого видеть мир
состоящим из ряда социалистических стран или районов,
независимых в отношении промышленности и сельского
хозяйства и ведущих торговлю как промышленными
товарами, так и сырьем скорее ради удобства, чем по
необходимости. Такая политика осуществлялась в течение
последних тридцати лет в Советских республиках
Средней Азии и Закавказья, которые теперь .успешно
двигаются вперед по пути к полной индустриализации х.
1 Среднеазиатские республики Советского Союза, например,
имеют высокоразвитую хлопчатобумажную и шелковую
промышленность, в них разрабатываются многочисленные угольные копи,
создана металлургическая промышленность, производится 6 000 000
тонн угля и 200 000 тонн стали в год. В настоящее время число
рабочих, занятых в промышленности, достигло свыше четверти
миллиона человек, то есть за последние десять лет увеличилось более чем
вдвое (U. N. Economic Bulletin for Europe, vol. 9, No. 3, November
1957). В Закавказье, помимо крупного центра нефтедобычи Баку,
есть также растущая машиностроительная промышленность в Тби-
7*
195

Во-вторых, Советский Союз или другая
социалистическая страна, предоставляя заем, не требует
максимальных доходов от капитала. Они не придерживаются такого
принципа внутри своих собственных стран, хотя
производство потребительских товаров, конечно, окупало бы
расходы скорее, чем развитие тяжелой индустрии. Цель
социалистической помощи заключается в том, чтобы при
минимальных затратах создать максимальный
промышленный потенциал в стране, куда эти средства поступают,
не причиняя при этом никакого вреда ее экономической
независимости. Общей целью, рассчитанной на
длительный срок, является построение в мире процветающего
социалистического сектора, который в состоянии
держаться на своих собственных ногах и совершенно независим
от капиталистов.
Советский Союз оказывает огромную помощь Китаю,
в чем я имел возможность сам убедиться. В первые пять
лет существования Китайской Народной Республики там
было создано с советской помощью около 200 предприятий
на следующих началах: финансирование производилось
посредством займов на 10 или 20 лет по низким
процентам — обычно 2 %; эти займы подлежат оплате товарами
этой страны, а не дефицитной валютой. Пока
осуществляются предварительные работы, будущие руководители
этих предприятий и рабочие ведущих профессий
посылаются в Советский Союз, где они до постройки завода
в их собственной стране работают на таких же заводах.
Это строительство ведется почти целиком силами местных
рабочих и инженеров с участием очень небольшого числа
технических экспертов из Советского Союза. При этом
используется лишь минимальное количество такого
оборудования завода, которое пока не может быть
произведено в самой стране. Когда завод построен, отобранные
рабочие возвращаются для работы на нем, а советские
эксперты остаются только временно для преодоления
неполадок, свойственных пусковому периоду. После этого
завод целиком переходит под управление китайцев. Я
сам видел три больших сталелитейных цеха —
прокатный, трубопрокатный и листопрокатный,—которые
построены на Аныпаньском металлургическом комбинате в
Северо-Восточном Китае и которые менее чем за два года
лиси с производством 650 000 тонн стали в год. В Азербайджане,
Грузии и Армении образование достигло очзнь высокого уровня.
196

после постройки завода едва ли не полностью были
автоматизированы и управлялись китайским персоналом.
В Индии можно наблюдать картину применения в
одной и той же области трех методов индустриализации,
соперничающих между собой. Советский Союз построил
в Индии полностью металлургический завод в Бхилаи
приблизительно на тех же условиях, что и в Китае.
В то же время другой государственный металлургический
завод строит для индийского правительства английская
фирма, а американский капитал финансирует расширение
частного металлургического завода Тата. Интереспо
будет сопоставить экономический успех этих предприятий.
Имеющиеся данные показывают, что советский завод*в
техническом отношении равен двум другим, если не выше их.
Во всяком случае, ясно, что ввиду таких
предложений Советского Союза западным странам при поставках
заводского оборудования уже невозможно требовать
выполнения тех же самых суровых условий, которые были
в прошлом. Возможно, что это почти совсем устранит
использование частного капитала для индустриализации
слаборазвитых стран и сделает обязательным проведение
индустриализации с помощью либо правительств, либо
международных агентств, таких, как Международный
банк. Прошло то время, когда такие агентства могли
действовать только в качестве сдерживающей силы.
Например, отказ финансировать строительство Асуанской
плотины был непосредственной причиной Суэцкого
кризиса, и это послужило предупреждением всем более
старым империалистическим державам, что они должны
изменить свои методы, чтобы не быть вытесненными
соперниками.
По существу, в этом убедились с момента принятия
предложения Советского Союза о финансировании и
помощи в сооружении плотины. Впредь империалистическим
державам будет все труднее препятствовать принятию
таких предложений слаборазвитыми странами и
удерживать свое преимущественное право развивать важные
отрасли промышленности этих стран (как-то: бурение нефти,
добыча руды, ирригация или производство гидроэнергии).
Они пользуются этим правом как методом оказания на
слаборазвитые страны политического давления.
Слаборазвитым странам требуется такой вид
капиталовложений, при котором они, будучи свободными про-
197

водить индустриализацию силами своих граждан и своими
собственными темпами, вместе с тем были бы обеспечен и
необходимыми машинами до тех пор, пока они не смогут
производить эти машины сами для себя. В идеале им
хотелось бы иметь долгосрочные займы по низкой или
номинальной процентной ставке.
Фактически вложения капиталистических стран в
целом окупались бы, хотя отдельным фирмам было бы
невыгодно отдавать свои машины и просто вкладывать
капитал в будущее этих стран. Ибо, как только жизненный
уровень последних начнет повышаться и
индустриализация станет приносить доходы, они обеспечат огромный
рынок не только для средств производства, но и для
потребительских товаров, которые смогут приобретаться
действительно всеми, а не только богатой элитой, как сейчас.
Несколько отличных «кадиллаков», принадлежащих
арабским шейхам, имели бы гораздо меньшее значение для
американских автомобильных компаний, чем тот факт,
что каждая арабская семья смогла бы купить их «джип».
Поэтому капиталистам пе только выгодно оказать помощь
слаборазвитым странам в индустриализации; им особенно
выгодно, чтобы они быстрее проходили стадию
индустриализации, так как благодаря этому скорее были бы
обнаружены новые рынки сбыта потребительских товаров,
что своевременно смогло бы облегчить следующий
кризис перепроизводства.
Подобные соображения, возможно, побудят
капиталистические страны, или, точнее, их банкиров — хотя я
весьма сомневаюсь в этом, — отнестись действительно
серьезно к долгосрочным капиталовложениям в
слаборазвитых странах как к очень выгодному предложению.
Такие займы могли бы быть обеспечены уже исследованными
естественными богатствами страны, которые могут быть
превращены в меновую стоимость. Большинство этих
мероприятий требует для своего осуществления очень больших
капиталовложений, а возмещения расходов надо ждать
долго. В Индии ресурсы водной и атомной энергии
колоссальны, но в настоящее время по большей части они
совершенно бесполезны для Индии, и такое положение
сохранится до тех пор, пока не будет оборудования для
действительно крупных плотин в самих Гималаях и не
построят больших атомных электростанций и
обогатительных фабрик. Также велики потенциальные богатства
198

бассейна реки Амазонки в Бразилии; это тропические
области с изобильными, устойчивыми осадками, но до того,
как такие богатства могут быть реализованы, должны быть
расчищены леса и создана возможность регулирования
воды в реках; но пока еще не нашлось никого, кто бы
финансировал такое огромное предприятие. Классический
пример представляет собой Асуанская плотина, но никому
не известно, по политическим или коммерческим причинам
решено было в свое время отложить ее строительство1.
По существу, перспективы подобных займов не
слишком блестящи; не говоря уже о том, что их предоставляют
но незаманчивым процентным ставкам, они задевают
некоторые самые глубокие предубеждения непреклонных
индивидуалистов. Последние заявляют: «Если эти народы
не могут платить за свое развитие, зачем давать им такую
возможность? Вы не можете надеяться на то, что одни,
которые с помощью своей собственной промышленности
или с помощью промышленности, созданной их
предками, поднялись выше примитивного уровня, ныне
отдадут свое богатство для того, чтобы помочь другим из
чистой благотворительности». Это была основа для девиза»
провозглашенного сразу после войны и направленного
против Рузвельта: «Нет молока кафрам!» (Вопрос о
предоставлении долгосрочных займов и его различные аспекты
будут рассмотрены ниже. См. стр. 389 и далее.)
За этими крикливыми протестами, которые всегда
можно слышать, когда конгресс Соединенных Штатов
обсуждает вопрос об оказании помощи иностранным
государствам, таится более серьезное возражение, вытекающее
из самой природы капитализма. Монополии, созданные
для эксплуатации трудящихся, имеют вполне
обоснованное возражение против создания каких-либо
производственных мощностей, которые находятся вне их контроля и
тем самым могут быть использованы для снижения цен.
Еще можно пойти на бурение нефтяных скважин и
строительство нефтеперегонных заводов в зарубежных странах,
но создание там металлургических и машиностроительных
заводов определенно опасно. Для американского капитала
является одновременно экономически более выгодным,
аполитически менее опасным вкладывать деньги в обра-
1 В январе 1960 года Советский Союз заявил о своем согласии
оказать помощь О АР ъ строительстве второй очереди Асу адской
плотины.— Прим. ред.
199

батывающую промышленность таких «надежных»
капиталистических стран, как Англия, чем в промышленность
слаборазвитых стран, вроде Индии или Западной Африки,
несмотря на явную привлекательность существующей там
низкой заработной платы.
Против всех этих аргументов пыне имеется новый,
вероятно, гораздо более веский; он уже стал известен: если
капиталистические державы не выложат деньги, то помощь
окажут социалистические страны, в частности Советский
Союз. Возможно, что такого рода соревнование является
единственно полезным побочным продуктом «холодной
войны», и его благотворное воздействие уже ощущается
от Индии до Южной Америки, где бурение нефтяных
скважин происходит больше с помощью русского
оборудования, чем американского. До педавнего времени
капиталистический мир имел монополию на средства разработки
естественных богатств, особенно добычи минералов и
нефти. Теперь он оказался перед лицом конкуренции, нового
типа, и это не просто конкуренция между одной нефтяной
компанией и другой, как, например, на Среднем Востоке,
где путем обдуманного использования взяточничества
американскому капиталу удалось возбудить национальные
чувства персов для того, чтобы изгнать английские
нефтяные компании и утвердиться самим. Советский Союз не
заинтересован в добыче нефти для себя или в получении
прибыли посредством дешевой разработки нефтяных
источников; он скорей заинтересован в том, чтобы
создавались средства для такой добычи, чтобы поставлялось
оборудование для бурения и перегонки пефти, чтобы
обученный персонал данной страны использовал такое
оборудование и чтобы была обеспечена тем самым
большая независимость страны и соответствующее ослабление
господства капитализма.
Это лишь один из примеров нового типа сорерновапия,
которое на протяжении последующих нескольких лет
должно возникнуть во всех областях, где существует спрос
на средства производства. Давать деньги взаймы таким
странам без процентов, может быть, и невыгодно (но ведь
они смогут получать соответствующие займы из
Советского Союза!), расходы по этим займам могут идти под
рубрикой военной помощи, а дляфтого никогда не было
трудно выкачивать деньги у налогоплательщиков, и это
будет лььгодно тем фирмам, которые поставляют необхо-
200

poof
pool-
jooL
to
h-b
H
Sol
lob
- Нормальны* лрироот лроиадодства
___ Сократами лроиааодстаа аыааанныа аоОнжыи или ириаи* Н
» А сами |
..... Данных мат
__ ЛроактныИ или планируемы* прирост
V//////A Г°АИ *°*м * Р*»о*юцив
о 2L
1870 «880 1890 1900 19Ю 1920 1930 1940 1950 i960
Рис. 4а. Тенденции производства стали.

млн.т
в год 10 20
46. Производство стали, исключая годы кризисов,
революций и войн.

димые товары. Может быть, однако, потребуется некоторое
время, прежде чем станут ощутимыми результаты такого
благотворного соревнования, и фактически оно полностью
будет действовать, когда минует фаза военных
приготовлений для ведения «холодной войны» и помощь иностранным
государствам товарами заменит собой помощь оружием;
завершение этой фазы может приблизить угроза спада в США.
Тем временем проблемы слаборазвитых стран остаются
острыми. Их решение зависит от того, как скоро эти
страны смогут создать автономные промышленные базы
(стр. 391, 410). Как уже упоминалось, наличие такой
базы означает умение добывать все основные виды сырья —
уголь, сталь, алюминий, энергию — и организовывать
машиностроительную промышленность, способную
производить машины, станки, автомашины и тяжелое
оборудование главным образом из местного сырья.
Дополнительно потребуются: тяжелая химическая промышленность,
производящая в процессе переработки горючих
материалов удобрения, промышленные химикалии, волокно и
пластмассы; легкая химическая промышленность,
способная производить фармацевтические и фотографические
товары, а также электронная промышленность. В
современном мире имеется около десяти таких центров
производства — в США, Англии, Франции, Германии,
Японии и Советском Союзе. Подсчет, может быть, сделан
несколько произвольно и зависит, например, от того, считаем
ли мы англо-франко-германский комплекс,
базирующийся на угольных месторождениях района Северного моря,
одним промышленным центром, или рассматриваем
Украину, Урал, Сибирь как отдельные центры.
Однако, как бы ни рассматривалось все это, в
настоящий момент известно, что в мире существует около 35
таких главных центров. Одни из них уже находятся в
процессе формирования, как в Китае и Индии; другие —
Рис. 4а показывает планы выплавки стали на логарифмической
шкале производства стали в мире л в различных странах, во всяком
случае с начала нашего «стального» века. Это весьма четко оттеняет
перерывы в производстве, вызванные войнами и кризисами. (Сведе-
пия о кризисе 1957 года опущены за неимением данных.)
Рис. 46. Данный рисунок получается на основе рис. 4а, за
исключением всех периодов депрессий в промышленности. Это еще
более оттеняет путем изменения наклона кривой результат
постоянных ограничений выплавки стали.
203

Таблица XI
Темпы роста производства стали
Страпа
США ....
Германия\
Франция > . .
Бельгия I
Соединенное
Королевство
СССР
Япония ....
Китай ....
Год, в
который
была
достигнута
выплавка
5 млп. т
1892
1894
1900
1930
1935
1956

Производство в
1958 году
(в млн. т)
77
43
20
54,9*
12
И
Средний темп
роста (в %)
весь
период
4,7
3,5
2,6
9,0
4,2
49,0
хорошие
годы
6,7
6,4
4,7
14,3
7,0
49,0

Максимальный
темп
роста
(в %)
12
10
10
17
10
110
Источник: *Народное хозяйство СССР в 1958 году,
Статистический ежегодник, Госстатиздат, 1959. Statistical Yearbook, 1958,
U. N., New York, 1959. Woytinsky, op. cit., 1953.
в Конго и Родезии — все еще подвергаются всемерпой
колониальной эксплуатации и получат всестороннее
развитие только тогда, когда такое положение будет устранено.
Конечно, есть еще пространство для создания других
центров, например, на Среднем Востоке, в Северной Африке,
Западной Африке, в разных частях Южной Америки и
в Ипдонезпп, если только брать райопы, не вызывающие
сомнения (см. карту I, между стр. 396 и 397).
Изучение развития современной индустрии за
последние сто лет показывает, что создание таких центров
является своего рода цепной реакцией — начавшись
однажды, она растет чрезвычайно быстро, и мы можем в виде
примеров взять начало современной индустриализации
в Англии в 1830-х годах, в Германии в 1870-х, в США в
1880-х и в Японии и России в 1890-х годах. Анализ
данных, выражающих производство основного мате-
Табл. XI показывает в цифровом выражении те данные, на
основании которых вычерчены графики 4а и 46. Так как рост
производства стали ограничивается 16—20% в год, то можно видеть,
что даже в периоды, когда нет спадов, действительные темпы
роста в капиталистических странах значительно ниже.
204

риала — стали в разных странах (рис. 4а и табл. XI),
показывает, что во всяком случае, как только достигается
производство стали 1 000 000 тонн ежегодно, оно далее
растет быстрыми темпами — от 10 до 20% в год,— до
тех пор пока кризис или война не прервет или не
замедлит данный рост с помощью политики ограничений,
как это постоянно имеет место в Англии начиная с 1880
года. Появление одного за другим значительных
металлургических заводов создавало ядро, вокруг которого
возникали центры машиностроительной и обрабатывающей
промышленности.
Уже сегодня выросли новые центры такого рода, и
невзгоды пашего времени могут только замедлить, но не
остановить этот процесс, раз он уже начался. Как только
произойдет улучшение распределения производства
электрической энергии и, даже более того, как только войдет
в обиход атомная энергия, старые связи между
промышленными базами и угольными месторождениями будут
в значительной мере нарушены. Это не обязательно
должно означать, что месторождения угля будут оставлены,
если базы там уже созданы; это прежде всего означает,
что будет гораздо меньшая необходимость создавать их
в таких районах; базы могут быть созданы в районах,
где совсем нет ни угля, ни горючего вообще, а имеется
лишь многочисленное население.
Одна из проблем слаборазвитых стран при их
настоящем положении, определяемом земельными
затруднениями, заключается в недостаточной занятости
сельскохозяйственного населения, не имеющего соответствующей
работы в критические периоды между сбором урожая и
вспашкой, когда надо содержать большое количество людей,
для которых нельзя найти работы. В прошлом, до
развития индустриализации в Европе, существовали кустарные
промыслы — ткачество, гончарное дело, работа по
металлу, но сейчас этих кустарей уже нет, так как они не
выдержали конкуренции с машинным производством
товаров. Альтернатива этому состоит в том, чтобы создать
промышленность, способную дать занятие данным людям и
даже большему их количеству, которое, возможно,
высвободится из сельского хозяйства, когда опо станет более
механизированным. Можно ожидать поэтому, что
возникнут новые промышленные центры на равнинах Индии и
Китая, а также в таких странах, как Индонезия.
205

Из вышеизложенного вовсе не следует, что каждая
слаборазвитая страна должна осуществлять
индустриализацию одним и тем же методом. Достижение полной
промышленной независимости означает автономное
производство энергии и создание машиностроительной базы —
это возможно только для стран, которые обладают
определенной численностью населения и определенными
сырьевыми ресурсами. Даже среди более старых стран Европы
лишь немногие достигли такой степени автономности —
в действительности же только Англия, Франция и
Германия, а возможно, и Италия (хотя вследствие нехватки
угля ее позиции в индустриальном отношении весьма
слабы).
Другие европейские страны — Бельгия, Голландия,
Швеция, Дания,— на каком бы высоком уровне ни
находилась их специализация в области промышленности и
науки, представляют собой экономически эффективных
клиентов, хотя эти страны и не зависят исключительно
от какой-либо одной индустриальной страны.
Определенные отрасли производства, за которые берутся в этих
странах, являются дополнением к соответствующим
отраслям производства в больших странах, а особое
мастерство и специальное оборудование имеют существенное
значение для отраслей промышленности крупных стран.
Это дает возможность гражданам таких стран, как
Швейцария и Швеция, достичь действительно более высокого
жизненного уровня, чем в самых крупных
индустриальных странах. Швейцария представляет собой в этом
смысле интересный пример; помимо выгодного
положения Швейцарии как банковского центра и центра
туризма, она благодаря специализации в области точных
приборов стала совершенно необходимым поставщиком для
машиностроительной промышленности всех европейских
стран, даже в те годы, когда Европа была разделена
войной.
Индустриализацию малых стран с их различными
культурами, например таких, как Бирма и Цейлон,
следовало бы начинать, имея в виду эти обстоятельства.
Так же как и в Европе, такая страна может стать
специализированным промышленным подцентром.
Альтернатива для этих стран заключается в том, чтобы образовать
с другими странами— малыми и большими — часть
совместно планируемого и управляемого центра тяжелой
206

индустрии, имея на своей территории пекоторые из
предприятий этого центра и получая долю выгод от
предприятий других стран. Подлинно социалистические
отношения содружества сложились между промышленпо менее
развитыми республиками Средней Азии и
промышленными центрами Урала и Сибири.
Уже доказано, что попытка создать в странах, пе
имеющих достаточной территории или ресурсов, совершенно
автономную тяжелую промышленность, является
ошибкой. Расходы при этом увеличиваются, потому что не
только машины, но и такое сырье, как уголь или руда,
пеобходимо импортировать; происходит также огромное
истощение людских ресурсов в ущерб сельскому
хозяйству.
Возможно, однако, что эпоха круппых центров
тяжелой промышленности проходит. Хотя по-прежнему
экономичнее всего производить основные виды сырья, такие,
как сталь, удобрения и алюминий, на нескольких
крупных заводах, по тем пе менее бблыпую часть остальных
отраслей производства можно разместить на обширных
пространствах и тем самым избежать концентрации
населения в городах и разрешить все проблемы, встающие
в связи с нею.
Однако на протяжении еще некоторого времени будет
трудно избежать концентрации населения в городах,
потому что мы еще не нашли такой замены городам,
которая обеспечивала бы разнообразие занятий населения и
предоставляла бы людям другие удобства и преимущества,
связанные с близостью к административному центру.
Какие решительные мероприятия требуются для того,
чтобы уничтожить эту концентрацию, недавно показал
Советский Союз. Согласно новому плану районирования,
в Советском Союзе было сокращено около 25 министерств,
каждое из которых контролировало отдельные отрасли
промышленности по всему Союзу; они были заменены
местными Советами народного хозяйства,
охватывающими все отрасли промышленности в различных районах.
В общем было бы желательно сократить загрузку
транспорта, вызывающую всегда огромные расходы, которые
вряд ли снизятся в эпоху дорогостоящих автострад и
самолетов. На первой стадии индустриализации транспорт,
однако, должен играть безусловно огромную роль,
особенно в странах, имеющих значительные пустынные или
207

малонаселенные районы, расположенные вблизи от
густонаселенных территорий. Это справедливо даже для
территорий с такой высокой концентрацией населения, как
Индия или Китай. В этих странах, как и в Северной
Америке XIX в., первая стадия общего преобразования
заключалась в обеспечении страны железнодорожными и
шоссейными путями сообщения, скорость же, с какой они
могут быть построены, будет зависеть непосредственно от
наличного капитала, особенно в виде тяжелого дорожного
оборудования — бульдозеров, скреперов, кранов,
экскаваторов и т. д. Возможно, конечно, что самым быстрым
способом обеспечения продовольствием и создания баз для
развития, промышленности в слаборазвитых странах был бы
импорт большого количества такого оборудования,
которое играло бы роль, так сказать, отрядов пионеров,
подготовлявших в старые времена почву для дальнейших
успехов.
Минимальная сумма капитала принесла бы также
наибольший успех в сельском хозяйстве в виде удобрений и
лучших сортов семян, которые можно будет
чрезвычайно легко и быстро внедрить, как только о них узнают.
Введение высокопроизводительного кооперативного
сельского хозяйства в большом масштабе должно произойти
после того, как появятся машины и обученный
персонал, который сможет работать на этих машинах и
обслуживать их.
Я интересовался планами Индии и Китая, так же как
и планами других стран Европы; все эти планы
предусматривают сбалансированное развитие промышленности и
сельского хозяйства, но достичь такого правильного
равновесия не всегда легко. Понимание того, что без
промышленной базы никакое развитие невозможно, в конце
концов приводит к тому, что баланс нарушается в пользу
промышленности. Но если в этом зайти слишком далеко
или, что тоже вполне может случиться, если скажется
непредусмотренное влияние метеорологических факторов —
засухи или наводнения,—тогда необходимо будет
переключиться на форсирование развития интенсивного
сельского хозяйства.
Надо сохранять очень большую гибкость в
планировании. Но само планирование абсолютно необходимо.
Отдельные примеры планирования наблюдаются в
капиталистических странах в течение 50 или более лет; при
208

этом отмечалось незначительное общее улучшепие и
огромное несоответствие в производстве, обычно в пользу
производства предметов роскоши для незначительного
по численности класса в условиях все большего
обнищания населения.
Многие проблемы слаборазвитых стран могли быть
немедленно решены, если бы эти страны располагали сырьем,
которое удалось бы сразу же продать за иностранную
валюту, иначе говоря, обменять на иностранные товары.
Нормальный экспорт из таких стран — это главным образом
продукты сельского хозяйства, передко продукты питания.
Вообще трудно экспортировать дополнительно в
достаточном количестве эти продукты в счет оплаты за
промышленное оборудование, потому что во всех неиндустриальных
странах нехватка оборудования все более и более
увеличивается вместе с непрерывным ростом населения. Там, где
успешно осуществлялся подобный экспорт, например в
Китае, это вытекало из новой политики поощрения всех
методов, способствующих увеличению производства
продуктов сельского хозяйства, по мере того как такие методы
возникали в результате инициативы мест (стр. 185).
Экспорт продуктов другого типа производства —
кустарного производства — ограничен из-за их дороговизны по
сравнению с продукцией машинного производства.
Однако в разумно устроенном мире было бы возможно кое-
что сделать и в этом направлении, используя то, что
население, имеющее навыки в мастерстве, может полумеха*
низированным способом производить такую продукцию,
которая требует большого ручного труда (в основном
предметы роскоши); надо производить их столько, чтобы это
могло дать значительные суммы в иностранной валюте.
Опять-таки это потребовало бы соответствующей
организации и капитала.
В общем хотя в идеально построенном мире было бы
возможно финансировать индустриализацию при помощи
экспорта, но все же пока до этого еще весьма далеко, по
крайней мере в пределах «свободного мира». Может
показаться, что исключение представляют собой богатства
недр, но так было бы, если бы люди могли получать
реальную стоимость того, что они продают, а этого в истории
капитализма прежде никогда не случалось. При всем
богатстве Чили медью и Боливии оловом народы обеих
стран имеют от этого мало пользы. Так же как и серебро
209

из Перу во время испанского господства, все это уплыло
за границу для обогащения тех, кто никогда не занимался
их добычей.
Если в отсталой стране производятся какие-нибудь
действительно ценные материалы, то почти всегда
обнаруживается, что это уже собственность эксплуатирующих
компаний и для внутреннего развития страны
используется очень мало. Когда приходится отказываться от
тех колоний, которые богаты такими материалами, как
металлы, или изобилуют каучуком, то от подобных колоний
отказываются лишь в последнюю очередь. Привлекает
внимание различное отношение английского
правительства к Индии, не имеющей ценного сырья, и к Малайе,
которая обладает таким сырьем. Малайское олово и
каучук все еще оказывают фунту стерлингов важную, хотя
в некоторой степени и ненадежную, поддержку.
Единственным существенным исключением является нефть,
которой можно всегда распоряжаться с наибольшей
выгодой; вот почему в принципе было бы нетрудно, например,
на Среднем Востоке повысить жизненный уровень
гораздо быстрее, чем где-либо. Однако на практике очень
хорошо известно, что жизненный уровень на Среднем Востоке
почти так же низок, как и в некоторых других частях мира,
и что оплата за право разработки пефти идет в карманы
правителей или должностных лиц, которые находят
более удобным держать капитал в иностранных ценных
бумагах, чем использовать его для помощи своим
соотечественникам.
Один инженер-нефтяник несколько лет назад сказал
мне: чем обладает Калифорния, чего не имеет Ирак? Солнце,
вода, нефть,— так почему же жители берегов Тигра живут
гораздо хуже своих предков в саду Эдема, тогда как
жизненный уровень калифорнийцев, вероятно, самый
высокий в мире? Ответ заключается в следующим: богатство,
производимое в Калифорнии, остается там вместе с
богатствами, поступающими дополнительно из других
районов; в то же время все то, что производилось в Ираке,
почти полностью экспортировалось. Народ Ирака
показал в июле 1958 года, что он не может больше выносить
такие условия, и покончил с продажным режимом.
Если бы кончилась такого рода эксплуатация, то, во
всяком случае, некоторые из более бедных стран смогли
бы финансировать свое развитие с помощью своих собст-
210

венных ресурсов, за наличный расчет. Так произошло бы,
например, если бы вместо того, чтобы отдавать нефть в
концессию иностранным фирмам и позволять им продавать
ее с огромными прибылями, в которых страна не
участвует, народы этих стран сами организовали бы добычу
нефти. Сначала они смогли бы нанимать только
технических экспертов для осуществления необходимых работ по
бурению и очистке нефти, а позднее, приобретя
достаточный опыт, сами проводили бы все это (стр. 195). Страх
перед тем, что это может случиться, возбуждает у многих
концернов западных держав беспокойство относительно
коммунизма на Среднем Востоке. Нефтяные компании и
те, кто их поддерживает, боятся не марксистской теории
или вторжения русских, а тех практических целей
коммунизма, которые состоят в том, чтобы использовать
ресурсы страны для пользы народа.
В большинстве слаборазвитых стран, однако, нет
запасов нефти или они еще там не обнаружены. Возможно,
что это вынудит их принять трудное решение: не
обращаясь за помощью к иностранному капиталу, приобрести
иностранную валюту для ввоза машин. Может быть,
станет необходимым повернуть развитие экономики в том
направлении, которое не даст максимального улучшения
жизненного уровня людей. В Советском Союзе, например,
в 30-х годах зерно экспортировалось по сравнительно
низким ценам периода кризиса, для того чтобы закупить до^
рогостоящие машины, необходимые для индустриализации.
Чем беднее страна, тем менее вероятно, что она будет
способна удержать или выгодно продать те небольшие
ресурсы, которыми она владеет. Чтобы иллюстрировать
это, можно привести яркий пример, относящийся к Индии.
Эта страна с ее огромным, но в значительной мере не
приносящим пользы поголовьем скота является самым
крупным в мире производителем кости. В настояпщй момент
кость покупается и отправляется в Соединенные Штаты,
где она перерабатывается в клей для производства
некоторых сортов конфет, а индийская почва, бедная
фосфатами, вследствие этого еще более истощается. Вполне
возможно при наличии известной суммы капитала
построить в Индии заводы, которые сохранили бы фосфат в
стране, а клей также либо оставался бы там, либо продавался
с большой выгодой.
Так или иначе, гораздо лучше финансировать индусг-
2П

риализацию путем долгосрочных займов, чем зависеть от
торговли, исключая те случаи, когда она обеспечивается
путем долгосрочных соглашений со строго установленными
ценами. Тем не менее торговля должна сыграть очень
важную роль в развитии индустриализации; при
планировании международной торговли метод всемерного
использования преимуществ того или иного района в отношении
издержек производства может быть с пользой перенесен
из эпохи капитализма. Однако за годы, истекшие после
окончания войны, не было реальной возможцости для
свободной торговли между социалистическими и
капиталистическими странами из-за эмбарго, которое было
наложено якобы по военным соображениям. В
действительности это было сделано для того, чтобы любыми
доступными способами помешать экономическому развитию
социалистических стран. Надеялись, будто
напряженность, возникшая в результате применения эмбарго,
вызовет разруху в социалистических странах. В других
странах, подобно Индии, дело обстоит плохо из-за
недостатка необходимых займов, если исключить займы,
предоставляемые на военные цели или по меньшей мере в обмен
за участие в военных союзах.
Схемы, по которым сейчас стараются осуществить
создание общих рынков и других форм развития торговли
внутри самих промышленных стран, едва ли будут
служить общей пользе; однако они могут помочь германским
капиталистам господствовать над капиталистами Франции
или Англии, потому что в основном все эти страны
производят те же самые товары и потребляют то же самое сырье,
получаемое из-за границы.
Для успешного развития торговли между старыми
промышленными и новыми странами, проводящими
политику индустриализации, необходим планомерный
переход от старомодных приемов обмена потребительских
товаров на сырье к обмену вначале средств производства
на сырье, а затем — средств производства на
полуфабрикаты. На протяжении первых нескольких лет
индустриализации новым странам, возможно, будет более удобно
развивать легко создаваемые и легко вводимые в действие
отрасли промышленности, такие, как текстильная или
автомобильная, а старым промышленным странам
предоставить возможность и дальше развивать
высокоспециализированные и новые области промышленности —
212

атомную энергетику, электронику и точное
машиностроение.
В течение последующих нескольких десятилетий
подобная общая тенденция, конечно, даст о себе знать, но
было бы желательно заранее планировать ее
направление, чтобы избежать торговых войн, которые могли бы
последовать в результате случайного её проявления.
Период, когда торговля велась между отдельными
купцами; быстро проходит. Такая торговля вследствие
господства крупных капиталистических трестов над всеми
другими торговцами стала, во всяком случае, самой
нечестной сделкой. Даже там, например, где фермеры
являются свободными производителями; они не имеют
возможности вступать в выгодную сделку с компаниями, которые
покупают весь урожай и продают его за рубежом по
установленным ими ценам.
Мы вступаем в период государственной торговли.
Федеральное правительство США благодаря своему
контролю над излишками и ассигнованию средств для
оказания помощи другим странам может контролировать
экономическое развитие большей части «свободного мира».
Когда торговые соглашения можно будет заключать на
достаточно продолжительный срок с гарантированными
ценами, тогда только появится возможность составления
какого-то бюджета, без чего совершенно невозможно и
долгосрочное планирование. Так же должно быть
очевидно, что внутреннее развитие отсталой страны совершенно
невозможно без осуществления в какой-либо форме
экономического контроля и попыток социалистического
планирования. И действительно, это делается даже в Индии,
которая менее всего порвала с капиталистическими
формами производства. Причина этого состоит в том, что
современные промышленные предприятия огромны и имеют
тенденцию к еще большему росту, а с другой стороны,
особенно в стране, которая не имеет длительной истории
индустриализации и поэтому не располагает
значительными накоплениями местного капитала, только
государство в состоянии финансировать такие
предприятия.
Я не намереваюсь комментировать внутренние и
административные проблемы развития отдельных стран.
Во-первых, такие комментарии заняли бы много времени даже в
том случае, если делать их в форме обзора фактов, во-вто-
213

рых, критика неуместна в таких делах, где необходимо,
чтобы она осуществлялась самими народами. Во многих
таких странах осталось наследство колониализма, которое
проявляется в его отрицательных чертах, то есть в
отсутствии должным образом подготовленных людей, а также
в консервировании старых форм религии п обычаев в
течение длительного времени после того, как они утратили
свое социальное и культурное значение. Это вызывается
умышленно колониальными державами, иногда
некоторые слои колониальных народов держатся за такие
формы; данные слои, особенно если это касается религии,
видят в них единственный путь к тому, чтобы избежать
культурной ассимиляции со стороны иностранной
державы. Но как только колониальная держава, даже частично,
освобождает страну от своего господства, старые формы
в свою очередь могут стать тормозом для развития и
привести к внутренней борьбе и напряженности.
Эти факторы, сдерживаюпще развитие, могут быть
преодолены только благодаря движению за независимость,
которое должно обеспечить усилиями самого народа
экономическое благополучие для всех. Сейчас мы действительно
являемся свидетелями того, с какой интенсивностью
происходит процесс внутреннего освобождения в разных
странах, не только в Бирме и Индии, но и в Индонезии,
Египте, Тунисе и Гане, а также в других районах Африки.
Принимая во внимание общее политическое
положение в мире, нужно признать чудом, если действительно
что-либо еще может быть сделано в этом направлении,
так как не имеющие возможности получить помощь
новые государства по большей части должны еще бороться
с открытой или скрытой враждебностью старых
колониальных держав. Они страдают также, и часто довольно
сильно, от компромиссного урегулирования вопроса о
предоставлении им независимости. Это урегулирование
гарантирует собственность и интересы граждан и
компаний бывших колониальных государств таким путем, что
становится невозможным рациональное и особенно
социалистическое планирование. Недавно такому нетерпимому
положению был положен конец в Индонезии огромной
ценой после разрушительной гражданской войны, которую
раздували из-за границы.
При получении инвестиций из капиталистических
стран одна из основных трудностей состоит, например,
214

в том, что выдвигается требование о предоставлении
некоторой гарантии против национализации. Если страна
дает эту гарантию, она уже не является больше
хозяином в своем доме, ее планы реконструкции экономики
должны осуществляться под воздействием того, что дешевые
потребительские товары будут поступать извне, а выплата
прибылей будет производиться в иностранной валюте,
Однако если данная страна откажется дать такую
гарантию, ей придется столкнуться с абсолютной блокадой в
отношении капиталовложений, а часто п относительно
других видов помопщ.
Тем не менее процесс экономического и политического
освобождения неодолимо продолжает развиваться. Если
этот процесс начался, он проходит дальнейшие стадии, а
пример стран, первыми достигших некоторой степени
освобождения, оказывает огромное влияние на
оставшиеся колониальные державы, которые рано или поздно
должны будут выпустить из своих рук зависимые страны
и позволить народам этих стран самим заботиться о себе.
Часто говорят, что зависимые страны от природы
неспособны это делать, и действительно, всяческие меры
предосторожности принимались в период империализма для
того, чтобы показать, будто это так и есть; строго
ограничивались возможности данных стран дать своим
гражданам низшее образование, необходимое для занятия
второстепенных административных должностей. Но даже эта
трудность может быть преодолена, и она преодолевается,
как мы увидим в главе X, посвященной проблеме
подготовки кадров.
В заключение можно сказать, что вопрос о повышении
жизненного уровня во всем мире до уровня наиболее
развитых сегодня стран разрешим не только в техническом,
но и экономическом отношении; иначе говоря, капитал,
необходимый для преобразования экономики, существует
в виде сырья и оборудования, и притом в такой форме,
в какой его можно использовать. Далее, капитал этот
может быть предоставлен народами индустриальных стран
без какого бы то ни было ущерба для них при том условии,
если бремя военных приготовлений будет сброшено с их
плеч. По существу, это, как мы увидим ниже, окажется
выгодным как для слаборазвитых, так и для других стран.
Многие из тех, кто больше всего печется о сохранении
своего жизненного уровня, не понимают, что, пытаясь
215

удержать в подчинении непривилегированные народы,
они подвергают этот уровень бблыпей опасности (как
потому, что увели^вается риск войны, так и потому, что
надвигаются кризисы вследствие сужения рынков), чем
в том случае, если присоединятся к общей программе
взаимопомощи; сделав это, они прежде всего дадут
непривилегированным народам возможность пользоваться теми
преимуществами, которыми уже пользуются сами, а
затем вместе с ними наслаждаться процветанием.

VIII
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
ИНДУСТРИАЛЬНЫХ СТРАН
В предыдущей главе мы были заняты рассмотрением
главным образом тех методов, при помощи которых
страны, стоящие на доиндустриальпом экономическом уровне,
могут быть подняты на индустриальный уровень. Однако,
как отмечалось там, если данным странам не будет
оказана помощь со стороны промышленно-развитых стран,
достижение этой цели будет связано с необычайными
трудностями. Я попытался показать, что помощь эта вместе
с тем принесет громадную пользу самим же
индустриальным странам; она будет содействовать их дальнейшему
прогрессу, поскольку обеспечит эти страны в первую
очередь устойчивым рынком сбыта для средств
производства, потом создаст и значительно более широкий, чем
это «было до сих пор, рынок сбыта для потребительских
товаров, а также специализированных средств
производства.
В настоящей главе я и хочу разобрать несколько более
внимательно, что все это будет означать для
индустриальных стран как капиталистического, так и
социалистического секторов. В следующей главе я коснусь..более
подробно особого случая Англии.
Нынешнее состояние технического и экономического
развития индустриальных стран знаменует собой
решающую стадию в процессе всеобщего преобразования —
стадию, являющуюся во мпогих отношениях критической,
то есть такой, на которой внутренние процессы
.технического и экономического развития приобретают характер,
т допускающий возврата назад. Три черты
характеризуют эту нынешнюю стадию: научно-техническая
революция, милитаризация и подъем слаборазвитых стран.
О первой из них — научно-технической революции —
мы уже говорили в предшествующих главах. Она отли-
217

чается от первой промышленной революции неизмеримо
возросшей ролью, которую в ней играет наука. Научно-
техническая революция характеризуется появлением
атомной энергетики и автоматизации в промышленности
и имеет такое же, если не большее, абсолютное значение,
как и ее предшественница, в деле преобразования всего
метода производства — не только в области
промышленности и транспорта, но и буквально всех форм
человеческой деятельности. Все это, однако, в весьма значительной
степени сдерживалось и отвращалось в сторону под
воздействием военных запросов, составляющих вторую
характерную черту нашего времени.
Столетие, в которое мы живем, было столетием войн
и революций, а так как политические расколы
современного мира, по-видимому, усиливаются, человеческая
энергия и изобретательность все больше и больше
направляются на изготовление военного оружия и связанного с ним
снаряжения, наряду с созданием гигантских предприятий,
необходимых для производства расщепляющихся
материалов, бомб и ракет. Правда, представляется
маловероятным, по крайней мере поскольку речь идет о
капиталистических странах, чтобы атомная энергетика вообще
развилась, если бы она не явилась побочным продуктОхМ
работ по созданию ядерного оружия. Тем не менее
потребность в ядерном оружии является в настоящее время
главным фактором, сдерживающим дальнейшее
применение атомной энергии в мирных целях (стр. 262—
2G3).
Милитаризация эта возникла отнюдь не в силу одних
лишь политических причин, то есть не только вследствие
раскола мира на два экономических и политических лагеря.
Милитаризация оказалась неотъемлемой чертой
капиталистической экономики в период, последовавший за
экономическим кризисом 30-х годов, и в гораздо большей степени—
в период «холодной войны». Военные расходы призваны
были разрешить одну из периодически возникающих
проблем капиталистической экономики — каким
образом поддерживать на должном уровне прибыли от
производства, не наводняя в то же время рынок полезными
товарами. Ответ, насколько можно судить по практике,
сводится к тому, чтобы производить бесполезные товары.
А оружие с этой точки зрения не только бесполезно, но
и обладает еще одним превосходным качеством— оно
218

быстро устаревает, так что, сколько его ни производят,
вскоре оказываются необходимыми еще большие
количества.
И впрямь, производство оружия соответствовало идее
Маинарда Кейнса * о поддержании прибыльности
производства во времена резкого спада деловой активности
таким способом: поместить банкноты на дно шахт,
засыпать землей, а потом платить шахтерам за то, что они
пх снова будут откапывать. И хотя ни одно
здравомыслящее правительство не станет следовать этому совету,
гораздо бблыпая бессмыслица — сооружение самолетов,
которые летают только для того, чтобы жечь бензин,
заменяются другими, более скоростными самолетами, а
потом еще более дорогостоящими ракетами и «сбагриваются»
обществу как защита от того самого устрашающего
оружия, производство которого идет полным ходом. Но как
бы дело ни обстояло в действительности, бесспорно одно:
растущий военный сектор капиталистического
производства оказывает громадное техническое и экономическое
воздействие, и притом гораздо большее, чем вытекает
из его размера, и без того достаточно колоссального.
Воздействия, оказываемого военным производством на
развитие науки, мы уже касались (стр. 39 п далее), а о самом
пагубном его результате — поддержапии всемирной
напряженности и увековечении нищеты в мире — речь пойдет
ниже (стр. 342 и далее). Мы вернемся к указанным
явлениям и в настоящей главе, связав вопрос о разоружении
с проблемой восстановления мировой торговли.
Третья основная черта современного промышленного
положения — подъем слаборазвитых стран —
представляет собой отражение резкого несоответствия между
темпом прогресса в индустриальных странах и остальных
странах земного шара. Оно в свою очередь является еще
одним аспектом, динамическим или дифференциальным,
неравенства (уже отмеченного на стр. 48 и далее) жизненных
уровней между двумя частями земного шара. Цифровые
данные, приведенные в таблице XII (стр. 221), указывают
темпы прироста производительности, общего объема
производства и среднего личного потребления в разных
странах — от Соединенных Штатов до Индии. Как можно ви-
1 Д ж. М. Кепнс (1883—1946) — английский реакционный
экономист, апологет буржуазного общества.— Прим, перев.
219

деть из таблицы, в первом десятилетии.наибольшие аемны
развития по всем этим показателям наблюдались в
Соединенных Штатах, во втором же — в Советском Союзе, хотя
он только-только оправлялся от последствий войны.
В обоих случаях внушительный прогресс, который
превзошел все, что знала до сих пор человеческая история,
явился результатом высокого уровня технологии и
крупных капиталовложений. Напротив, в Индии вместо
прогресса мы видим попятное движение, постепенное
оскудение, лишь в самое последнее время уступившее место
поступательному движению в результате мероприятий,
осуществленных индийским правительством по первому и
второму пятилетним планам.
Нужно, подчеркнуть, что несоответствие это
является естественным следствием капиталистической экономики
и, если оно не будет сдержано, неизбежно будет
приобретать все более и более кричащий характер. Объясняется
это тем, что прибыльность инвестирования денег в: фирмы
в развитых странах, производящих товары, Которые
могут быть быстро проданы с большой прибылью,
значительно выше, чем большинства инвестиции в странах, стбя-
щих на доиндустриальном уровне. Ибо здесь,: за
исключением нефтяных и горнорудных разработок, на
протяжении довольно значительного времени приходится делать
крупные инвестиции, прежде чем можцо рассчитывать!на
получение доходов. Иностранпые инвестиции являлись
методомэксцлуатации, а вовсе не помощи слаборазвитым
странам.
В конечном счете, поскольку речь идет о нЬкоторых
государствах, в первую очередь — Соединенных Штатах
Америки, они настолько разбогатеют, что весь остальной
капиталистический мир будет состоять из нищих, чье
единственное средство к существованию составят доброхотные
подачки продовольствия со стороны самих американских
граждан. Пока что такого положения еще нет в сколько-
нибудь значительных масштабах, но прецедент для него
имеется: в отношении, выказываемом к бывшим владыкам
североамериканского континента — индейцам. Некоторые
из племен, которым удалось продержаться до самого
последнего времени, были собраны в совершенно
непроизводительных резервациях, где заниматься им было не,чем, но
зато их доброхотно кормили тушами зарезанного рбгатого
скота, призванного заменить тех буйволов, на которых они
220

н
з-
а
ф
в
н
о
«
§
в
а
в
и
!
о
&
Is
II
ооо
Х0О>
ы *■«
I
S
О
И
К
1 о я *
1 ее 88 2
О-в) Я
"§8
а&к
«?а
с част
на по
тоянн
Индек
ходов
в пос
\2х
1 О Я
ft t=C
£Ос
gg|
э я т
1 а 55 о
й 2 к
в§2
За*
Инде
про
1 1 л
ии^
1 s м с;
мыи
одет
боче
1 О а ее
1 р. со а
о&2
1 * в °
О И
1 ft и* о
S о
промыш-
>
производства
о с
г1
1
СО
^*
оо
о
iO
СЛ
ч-"
ею
»л
о»
00
о»
со
00
о»
"в
*
3
о
см
со
ю
ю
**
тн
ю
см
S
^н
<«н
^
т-1
§8
СМ
см
#
<
В
о
^-1
*■«
ел
ел
ел
>tf
^н
ел
■чН
ел
>3<
гн
ел
ТН
00
ю
«*Н
тч
Корол.
о
и
о
CNJ
СМ
о
vj<
F-
CM
о
СМ
гч
о
г-
^
S
•«еч
0,
^
оо
•^н
О
ю
ю
о
см
:
К
•
СМ
«чЧ
«*н
Sl<
00
CD
'^н
чН
СО
00
^* 1
^ч 1
*еЧ
к
.Is-"
ю vo о 3 со
ел о и « д
^ со И Р*3
S О G «
X л Э
со Ч и 3
tt о> н
сс о _ сз
5 Я шю
S 8§ °
й К £.«
о а Ч о
о
а н
о
с?
о а
^ b"wg о
t sis8"
»>• W А ф в
§ а я й
"2 я а в*
•2 О JJ ф
-^ К Ч Н «
^ и « и у
*e «s 1
§ SSS.I
« н сз g*g
О СО О § W
о - о и О
PI В Ф
«si
Z и ttwo
£ « и н^
II
>я (I
s в
© s S
о
а
3
я
^21

уже больше не могли охотиться1. Это логическое возмездие,
уготованное человеческим равенством, могло иметь место
только при отсутствии достаточно сильных
противодействующих факторов. Однако сейчас такие факторы
существуют, и сила их быстро растет.
Во-первых, налицо крепнущая непреклонная
решимость народов неиндустриальных стран изменить свое
состояние зависимости и приниженности, вплоть до того,
что они открыто поднимаются на борьбу против своих
бывших колониальных господ; во-вторых, что, пожалуй,
имеет еще большее значение, ныне существует непрерывно
растущий социалистический сектор мира, достигший
полной оснащенности в индустриальном отношении и
движущийся по пути прогресса в техническом отношении
еще быстрее, чем сектор капиталистический. О
воздействии, оказываемом этими факторами на сами слаборазвитые
страны, речь уже шла в предыдущей главе; здесь же нам
необходимо лишь рассмотреть их в связи с другими
чертами технической революции и милитаризации, чтобы
установить, какое воздействие они оказывают на экономику
индустриальных стран — как капиталистических, так и
социалистичес ких.
В капиталистическом мире на протяжении
последних нескольких лет, особенно со времени взрыва второй
мировой войны в 1939 году, несомненно, произошли
заметные перемены. Явственной чертой явилось некоторое
смягчение последствий кризиса и известное приближение
к полной занятости труда. В наибольшей степепи это
заметно в таких странах, как Англия и Франция,
которые несколько отстают в техническом развитии, но даже
в Соединенных Штатах, где промышленный цикл все еще
обнаруживает сильнейшие колебания, пока нет
признаков катастрофического положения. Правда, в 1957—
1958 годах здесь имела место тяжелая рецессия, когда
выплавка стали пала до 66% мощности и число
безработных превысило 5 млн., но по отношению ко всему
трудящемуся населению, составляющему примерно 68
миллионов, это равно 7,2%; в порядке сравнения укажем,
1 Положенно их выживших потомков показывает, какая судьба
постигает в капиталистическом обществе тех, кто предъявляет
весьма малый эффективный спрос. Средний доход северо-американских
индейцев составляет менее пятой доли дохода граждан
Соединенных Штатов. (Письмо, New Statesman, 5th April, 1958.)
222

что для Англии аналогичная цифра составляет 440 000,
или 2,0% трудящегося населения. Вместе с тем, хотя со
времени войны капиталистические индустриальные стра-
пы пережили три или четыре чередования в ритме
производства, опубликовапный ООН * индекс промышленного
производства мира (за исключением СССР, Болгарии,
Китая, Чехословакии, Венгрии, Польши, Румынии и
Германской Демократической Республики) пи разу не упал;
правда, он оставался на неизменном уровне в годы 1948—
1949 и 1953—1954. Наивысший годовой прирост,
приходящийся па отрезок времени между 1949 и 1950 годами,
составил 14%; для сравнения укажем, что средний прирост
равен 5,2%. Необходимо памятовать, что все эти данпые
отпосятся к несколько отклоняющемуся от нормы
положению ликвидации последствий гигантской войны.
Вплоть до начала 1958 года ни в одной крупной
индустриальной стране не наблюдалось признаков кризиса
или массовой безработицы. Это побудило людей, склопных
от природы к поверхностным умозаключениям,
предположить, будто проблемы капитализма решены. И все-таки,
очевидно, не все обстоит ладно: нынешний более или
менее благополучный ход экономики поддерживается
лишь ужасающе разбухшим военным бюджетом. Кроме
того, в результате усовершенствования машинного
оборудования, в первую очередь автоматизации,
производительность на человеко-год и в еще большей мере па
человеко-час растет быстрее, чем потребление. В итоге,
несмотря на то, что в июне 1959 года промышленное
производство Соединенных Штатов полностью оправилось от
рецессии, здесь все еще насчитывалось свыше 3,5 млн.
безработных без всяких видов работы для них.
Какой бы оборот события ни приняли па этот раз, все
же важно рассмотреть, почему два десятилетия, которые
могли бы стать свидетелями двух катастрофических
кризисов, прошли без них. Прежде всего надо учитывать,
что в тот самый момент, когда могли бы разразиться
кризисы, мы пережили две войны — одну (1939—1945)
гигантского масштаба, да и другую (1950—1952) не такую
уж маленькую; кроме того, на последние двенадцать лет
приходится значительно больший объем производства
вооружения, чем это когда-либо было известно в мирное
1 Statistical Yearbook, 1957, U. N.. New York, 1958.
223

время. После второй войны происходила ликвидация
нанесенного ею ущерба, что явилось крупным
промышленным предприятием. Это же относится к первой стадии
процесса преобразования машиностроительной и химической
промышленности в сторону автоматизации. Наконец,
имело место, по крайней мере частично, капитальное
инвестирование в слаборазвитые страны. Впрочем, этот
последний пункт сыграл наименьшую роль из отмеченных
трех, ибо, как уже указывалось ранее (стр. 174 и далее),
инвестирование в эти страны зависело главным образом
от прибыльности экспортируемых отсюда сырьевых
материалов* Всякое серьезное падение спроса со стороны
основных -индустриальных стран отразится (а фактически
уже сейчас отражается) на этой прибыльности, о чем
свидетельствуют резкое падение цеп и соответственное
снижение покупательной способности беднейших стран,
причем характер этих процессов весьма напоминает то, что
происходило накануне великого кризиса 30-х годов.
Существует критический уровень, который необходимо
миновать до того, как падение спроса вызовет цепную
реакцию и приведет к всеобщему свертыванию производства.
Похоже на то, что мы движемся именно к такому уровню.
Тем не менее официальные экономисты по-прежнему
твердят, что про запас имеются достаточные финансовые
схемы, чтобы отвратить этот черный день.
Однако на страницах этой книги мы заняты вовсе не
пророчествами насчет того, в какой момент колебания
промышленного цикла приведут к такой катастрофе или
приведут ли они к ней вообще. Главный пункт, который
необходимо отметить в данном плане, сводится к тому,
что промышленное производство капиталистических стран
обладает возможностью весьма значительного
расширения — возможностью, которая обнаруживалась в полной
мере лишь в периоды войны, но могла бы быть
стимулирована в любое время, если бы удалось создать эффективный
спрос. Иными словами, благоприятные условия для
быстрой индустриализации остального мира налицо, и вопрос
заключается только в том, каким образом их можно
высвободить. Самое существование значительных
неиспользованных мощностей в области сталелитейной
промышленности даже без строительства новых предприятий
показывает, что эти благоприятные условия находятся
буквально под рукой.
224

Другое слабое место нынешней капиталистической
экономики представляет собой насыщение внутреннего
рынка товарами длительного пользования —
автомобилями, холодильниками и т. д. — и необходимость во
все большей мере пускать в ход давление на покупателей,
рекламу и предложения кредитов, чтобы сбыть эти товары
с рук. С этим (правда, только в Соединенных Штатах)
связана аналогичная проблема сельскохозяйственных
излишков: каким образом сбыть продовольствие н хлопок,
приобретаемые правительством по ценам, превышающим
цены мирового рынка. Сочетание избыточных производст-
венныхмощностей и сокращающихся рынков сбыта
представляет собой (если не произойдет ничего иного)
классическую формулу депрессии, но оно же открывает возможность
наибыстрейшего восстановления в период направляемого
преобразования экономики мира как целого.
Всё эти замечания относятся к временным и
периодическим колебаниям в фактическом производстве
капиталистических индустриальных стран. Они не изменяют
основополагающей технической базы производства. Если
объем производства сокращается, то происходит это не
потому, что нет средств добиться его увеличения; это изъян
не технического, а экономического порядка. Товары не
производятся не потому, что их нельзя произвести, а
потому, что их нельзя продать — с прибылью, конечно.
Способность капиталистических стран финансировать
внутреннее преобразование своей промышленности до уровня
полной научной автоматизации не является проблемой;
Если же такое преобразование сдерживается в настоящее
время в автомобильной промышленности, то происходит
это только потому, что оно оказалось чересчур уж
успешным. Нет никакого сомнения, что одним из результатов
резкого спада деловой активности явится расчистка почвы
для внедрения еще большей автоматизации, с тем чтобы
воспользоваться следующим бумом, но это лишь еще
более увеличит несоответствие между уровнем производства
и заработной платы. Крупные монополии, прямо или
косвенно контролирующие всю капиталистическую
промышленность, располагают обильными средствами за счет
собственных внутренних резервов не только перестроить,
но и значительно расширить свое производство, чтобы
суметь обеспечить в достаточной мере весь остальной мир.
Они могли бы без труда финансировать индустриализацию
8 Дж. Бернал
225

всех слаборазвитых- стран, если бы, по их мнению, был
расчет заняться этим, то есть если бы они не располагали
возможностью выколачивать большие прибыли иным
способом — например на пресловутой «защите демократии»
при помощи все больших сдерживающих факторов.
И все же, несмотря на все свое могущество, крупные
монополисты не являются свободными действующими
силами — и еще менее — люди, которые работают на них.- Вся
их деятельность — объем производства, степень
капитальных вложений, поток развития и исследования —
неумолимо оказывается во власти рынка п оценок минимальных
возможных барышей. С первого взгляда закрадывается
мысль, что во всем этом заключено нечто в самой своей
основе порочное. И действительно, новая научная
производственная машина переросла финансовую систему,
которая первоначально вызвала ее к жизни. Раз мы
располагаем мощностями, превосходящими даже то, что прежде
рисовалось лишь в наших мечтах, мы должны задаться
и более величественными целями. Цели прибыли, "Даже
когда речь идет о прибылях гигантских корпораций, убоги
по сравнению с теми подлинными благами, измеряемыми
человеческим благоденствием, которые могли бы хлынуть
как из рога изобилия, если бы было позволено
беспрепятственно использовать и развивать непрерывно
ускоряющимся темпом новые методы. Если же это не может быть
сделано в силу законов экономики, тогда самое время
исследовать сами эти законы. Люди уже задаются вопросом,
действительно ли они являются законами Природы или
всего лишь условностями, призванными оградить
частные интересы, и имеют ли они в обоих случаях какое-либо
отношение к миру энергетического изобилия и
безграничной автоматизации.
Мы вновь сталкиваемся во всемирном масштабе
(вернее, в масштабе «свободного мира») со старым
противоречием 30-х годов, только в иной форме. Тогда дело
сводилось просто к «нищете среди изобилия». В наше
время противоречие это не так легко выразить одной фразой.
Сущность его заключается в наличии избыточных
производственных мощностей в одной части мира, в то время
как другая испытывает жесточайшую нужду в тех самых
товарах, которые можно было бы произвести за счет
указанных мощностей, в средствах производства, которые
могли бы раз и навсегда положить конец производствеп-
226

ной немощи подавляющего большинства человеческого
рода. Само существование этой по видимости
непроходимой пропасти является источником напряженности,
которая должна быть так или иначе устранена из мира. В
прошлом подобная напряженность приводила к войне, которая
не устраняла ее, но порождала такие разрушения, что на
некоторое время наступало облегчение, связанное с
ликвидацией нанесенного ею ущерба. Новая война,
несомненно, нанесет достаточный ущерб, но найдутся ли потом
какие-либо средства ликвидировать его — это еще вопрос.
К тому же ныне, когда все страны—даже всеобщий
поставщик оружия, Соединенные Штаты Америки —
уязвимы для ядерного оружия, война не является
практическим выходом. Это не значит, что военные приготовления,
которые уже вошли в плоть и кровь капиталистической
системы производства, прекратятся или что исчезнет
опасность непредумышленной или чисто случайной войны.
Это значит только, что представляется менее вероятным,
чтобы война использовалась в будущем как орудие
политики и что давлению масс легче будет выдвинуть на
передний план альтернативу мирного сосуществования,
чтобы посмотреть, не даст ли это ответа на проблемы
избыточных мощностей и неудовлетворенных нужд.
Совершенно иным является положение
промышленности в социалистическом секторе. Объем производства здесь
хотя и меньше, чем в старых индустриальных странах, но
растет неизмеримо быстрее, и налицо уже признаки того,
что лет через десяток он превысит уровень даже
Соединенных Штатов. Доля национального дохода, идущая
на накопление, относительно гораздо больше, а в некото-
ых областях больше даже абсолютно (табл. XXI, стр.
93—394). Однако все это было достигнуто за счет замедлен
ния производства потребительских товаров и жилищного
строительства. Не было также возможности, несмотря на
громадные усилия, поддерживать темп прироста
сельскохозяйственного производства на уровне темпов развития
промышленности. Такая экономика могла поддерживаться
в периоды напряженности перед вторжением Гитлера и
даже на протяжении стадий «холодной войны», но в ней
больше нет необходимости в мире, живущем в условиях
мира. Одна крупная часть (и притом значительно
превосходящая другие по численности населения)
социалистического мира — Китай — все еще находится на самой ранней
S
8"*
227

стадии индустриализации, и производство необходимых
в этой связи средств производства легло дополнительным
грузом на экономику Советского Союза и
восточноевропейских стран (стр. 470—471).
Тормозом прогресса в социалистическом секторе
является не недостаток рынков сбыта, которые в
действительности в общем и целом превосходят наличные
производственные мощности. Но то, что в ближайшей
перспективе может казаться тормозом, в далекой перспективе
может явиться стимулом к достижению значительно более
высоких производственных уровней, и именно так,
несомненно, смотрят на дело Советский Союз и его партнеры.
Тяжелая индустрия в Советском Союзе давно миновала ту
точку, на которой она становится самостоятельной и
способной к расширенному воспроизводству; она даже
обладает достаточной силой, чтобы привести в движение
другие самостоятельные центры, как это имеет место в Китае.
С другой стороны, советской промышленности нельзя
предъявить упрека, что она настолько погрязла в
непосредственном производстве, что у нее не остается времени
для улучшений. Совсем напротив, она уже сейчас довольно
далеко продвинулась по пути планового внутреннего
перехода к современному типу научной промышленности,
главным образом на основе развития атомной энергетики
и автоматизации, наряду с повышенным упором на
научное сельское хозяйство и медицину Ч Развитие этих
областей не пущено на самотек; на протяжении последних трех
лет в Советском Союзе для стимулирования их был
создан ряд особых комитетов и отделов Госплана, которые
уже успели достичь заметных успехов. Семилетний
план, принятый XXI съездом Коммунистической партии
Советского Союза в 1959 году, характеризуется таким
масштабом работ, связанных с подъемом
промышленности на высший научный уровень, который намного
превосходит все, что было сделано в этой области до сих
пор *. Еще большее значение для будущего имеет тот
факт, что все эти начинания опираются на армию отлично
1 См. Н. С. X р у щ е в, Отчетный доклад Центрального
Комитета Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии,
Изд. «Правда», 1956, «Drafting a long — term plan for the
development of the national economy», Soviet News, 27th September, 1957.
1 См. Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития
народного хозяйства СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, 1959.
228

подготовленных инженеров и ученых, ряды которых
пополняются быстрее, чем во всех капиталистических
странах, вместе взятых (табл. XV, стр. 294).
Все эти достижения начали получать признание на
протяжении последних нескольких лет, причем даже в
кругах капиталистических стран, которые прежде смотрели
на Советский Союз как на отсталое в промышленном
отношении государство, а его социалистическую экономику
считали неспособной к эффективному руководству или
развитию передовой промышленности. К тому же
капиталисты начинают понимать, что перемена эта задала новый
темп мировому развитию и что если они не сумеют пойти
с ним в ногу за счет соответственных преобразований
в своих собственных странах, то красноречивая весомость
технического и научного прогресса в социалистическом
секторе станет действовать как магнит, притягивая людей
сначала из нейтральных стран, а потом и из их
собственного населения и побуждая их самих попытаться
построить систему, которая столь успешно оправдала себя
на практике и обеспечила такое процветание народам
социалистических стран. Советский Союз и Китай уже
являлись такой притягательной силой — и это в необычайно
трудных условиях, усугублявшихся еще тем, что
капиталистические государства использовали все средства
пропаганды, чтобы раздуть их недостатки и возбудить к ним
враждебные чувства. Ныне, когда становится совершенно
очевидным, что социалистические страны не только
являются могущественными в промышленном и передовыми
в научном отношении государствами, но и смогли
обеспечить своим народам уровень жизни, значительно
превышающий уровень жизни во многих странах и быстро
приближающийся к уровню жизни богатых
капиталистических стран, эта притягательная сила будет
ощущаться, по всей видимости, еще острее.
Именно по этому пути — созидательной деятельности,
направленной на достижение более высокого жизненного
уровня и эффективного избытка сельскохозяйственных
продуктов и сырьевых материалов,— нацелена ныне
экономика социалистических стран, и, несмотря на трудности,
с которыми этим странам приходится сталкиваться,
достижения, продемонстрированные ими до сих пор,
видимо, служат в известной мере залогом того, что и эти
последние ступени будут успешно пройдены. Как только
229

социалистические страны освободят себя в результате
осуществления гигантской программы общественных работ
и мероприятий по дальнейшему подъему сельского
хозяйства от опасности природных неурожаев или стихийных
бедствий, а разумное мирпое урегулирование гарантирует
их от постоянной угрозы войны, их движение по пути
прогресса пойдет гораздо более высокими темпами.
Если мы рассмотрим нынешнее положение
капиталистических и социалистических индустриальных стран в
порядке сопоставления, то взору откроется следующая
картина. В области технологии они, как в отношении объема,
так и в отношении качества производства, в основе своей
сходны; и те и другие энергично осуществляют процесс
преобразования промышленности в сторону новой атомно-
автоматизированной структуры. В экономическом
отношении, однако, положение их весьма разнится между
собой. Социалистический сектор, хотя и растет более
быстрыми темпами, все еще уступает по размерам
капиталистическому; кроме того, ему постоянно приходится
сталкиваться с громадными трудностями, связанными с
необходимостью одновременно удовлетворять и промышленные
запросы и запросы в потребительских товарах. С другой
стороны, более крупный и более богатый
капиталистический сектор имеет неиспользованные производственные
мощности и вынужден сдерживать свое развитие вширь,
так как он не может найти рынки сбыта для своих
товаров.
Происходит это вовсе не потому, что такие рынки
отсутствуют. Помимо социалистических стран, движущихся
по пути индустриализации, существует еще более
значительный сектор бывпшх колониальных территорий,
которые сбрасывают с себя политические узы капитализма.
Судя по тому, как развиваются события в напш дни, ясно,
что первая непосредственная перспектива
индустриализации откроется для них в результате соединенных усилий
социалистических и капиталистических стран, на путях,
о которых речь пойдет позднее (стр. 389). Но это может
произойти только в том случае, когда антагонизму и
военным угрозам «холодной войны» придет конец. Ведь именно
неразрывная связь монополистических объединений с
поддержанием производства вооружения и «холодной войны»
остается (как мы увидим в главе XII, посвященной
преимущественно данному вопросу) главным препятствием,
230

мешающим полному использованию промышленных мощ*
ностей мира на благо людей.
Напротив, в социалистических странах нет такого
сектора населения, который видел бы какую-нибудь выгоду
в поддержании нынешней «холодной .войны». Отсюда их
неустанное подчеркивание необходимости мирного
сосуществования. Но именно в этом их требовании
капиталистические правительства усматривают еще одну причину
отказываться рассматривать вопрос о мирном
сосуществовании на следующем простом основании: то, что хорошо
для коммунистов, должно быть плохо для них самих
(стр. 350). Играет роль и надежда, сохранявшаяся и
лелеявшаяся в определенных кругах неизменно с 1917 года,
на то, что если бы социалистический мир удалось в
достаточной мере изолировать и лишить всякой внешней
помощи, то он взорвался бы за счет собственных
внутренних противоречий, а капитализму удалось бы восстановить
свое владычество.
Переход от расколотого и обманутого в своих надеждах
мира наших дней к миру, в котором в полной мере смогут
быть использованы возможности новой технологии,
предполагает параллельное преобразование мировой
экономики и внутренней национальной экономики, в первую
очередь в индустриальных странах, ибо индустриализация
слаборазвитых стран сама по себе представляет мировую
проблему. Поэтому нам необходимо рассмотреть, какое
воздействие оказала бы на индустриальные страны любая
серьезная и совместная попытка поднять уровень жизни
во всемирном масштабе, в особенности же — какое
воздействие оказал бы новый подход к экономическим взаин
моотношениям со слаборазвитыми странами на старые
центры промышленности.
Вопрос этот уже был обсужден в главе VII с точки зре-*
ния слаборазвитых стран, и большую часть аргументов
нет нужды повторять еще раз в настоящей главе. Вывод,
к которому мы пришли, сводился к следующему: во-
первых, такие страны нуждаются в помощи извне в виде
средств производства, чтобы поднять свою
промышленность на ступень, на которой опа становится способной
к расширенному воспроизводству; во-вторых, лишь
немногие из них смогут оплатить эту помощь поставками нахо-»
дящих готовый сбыт сырьевых материалов; в-третьих,
едва ли можно рассчитывать на то, что иностранные фирмы
231

захотят встать на путь частного инвестирования; наконец,
единственным практическим решением является
предоставление капиталов — отдельными странами или через
посредство международных органов — в форме
долгосрочных займов из низких процентов.
В любом случае большая часть капиталов,
необходимых для индустриализации, по крайней мере на первых
ее стадиях, должна быть предоставлена уже промышленно-
развитыми странами. В плане фактического
материального производства этого капитала никаких трудностей,
как было показано, не возникает: сталь, машинное
оборудование, искусственные удобрения — все это либо имеется,
либо без труда может быть произведено; здесь мы заняты,
с одной стороны, проблемой того, как финансировать эту
деятельность, с другой — какое воздействие она окажет
па сами индустриальные страны.
Нормальным путем финансирования этой деятельна-
сти явилось бы обращение к долгосрочным займам из
низких или номинальных процентов, по крайней мере для
первых нескольких лет (стр. 389). Учитывая масштаб
этих займов, предоставить необходимое обеспечение для
них под силу одним лишь правительствам. А
правительства в отличие от частных фирм или банков, которым
приходится принимать во внимание единственно прибыли
своих акционеров, имеют весьма основательные причины
предоставлять такие займы. Ведь капитал необходим в
форме материалов и машин, производимых в индустриальных
странах, а их приобретение будет означать
соответственное повышение заработной платы и прибылей в этих
странах. Фактически это послужит точно тем же, с точки
зрения национальной экономики, что и нынешнее
производство военного оружия и снаряжения, которые,
несмотря на свою полнейпгую бесполезность, поддерживают
промышленную активность в подавляющем большинстве
капиталистических стран. В той мере, следовательно,
в какой именно военное производство сдерживает
опасность резкого спада деловой активности, долгосрочные
займы на цели индустриализации азиатских, африканских
или американских стран сыграют ту же самую роль.
Указанный тип финансирования посредством займов
из низких процентов уже находит применение в
подавляющем большинстве индустриальных стран. Он подходит
к типу экономики, складывающемуся во времена резкого
232

спада деловой активности и усиливающемуся в периоды
войны, когда приходится предусматривать в бюджете
дефицит, иными словами — прямо или косвенно занимать
у народа под обеспечение правительства. Это операция,
которая, по крайней мере во времена, когда нависает
угроза резкого спада деловой активности, даже окупает
себя, ибо она позволяет избежать неизбежной в
противном случае выплаты пособий по безработице или
строительства общественных сооружений такого рода, которые
пе стоит предпринимать ради них самих.
Однако предоставление капиталов на цели
индустриализации слаборазвитых стран принесет еще более полез-
пые результаты, ибо (по крайней мере после первых
нескольких лет) оно увеличит их покупательную
способность, а это благотворно скажется на импорте из
индустриальных стран и будет содействовать развитию других
отраслей промышленности (вроде текстильной и по
производству предметов полу роскоши), несвязанных с
производством сырьевых материалов или машинного
оборудования. А в такой период, как нынешний, когда даже в
Соединенных Штатах налицо серьезное беспокойство по
поводу того, что лишь из вежливости называют рецессией,
вся эта аргументация приобретает значительно большую
силу; то же относится и к таким странам, как Англия,
которые еще более чувствительны к изменениям торговой
конъюнктуры, чем даже Соединенные Штаты. Ибо в силу
той конкуренции, с которой им приходится сталкиваться
в области экспорта машинного оборудования, они
испытывают соответственно большую нужду в преуспевающих
покупателях из слаборазвитых стран.
Все эти аргументы, которые могут казаться
убедительными простым гражданам, тем не менее почти не находят
отклика в кругах заправил крупных корпораций или
политиков и публицистов, разделяющих их интересы. Име*
ется множество веских финансовых соображений (хотя
они могут и не находить отклика в простых людях),
в силу которых всегда оказывается выгоднее вкладывать
деньги в разрушение, а не в созидание. Военные
расходы пользуются особой славой, как самый легкий способ
выколачивать прибыли, ибо военная продукция обычно
нужна на скорую руку, не возникают щекотливые
вопросы о ценах, а сама она либо сразу же используется в
войне, либо по прошествии недолгого времени устаревает,
233

В любом случае военная продукция пе угрожает, как
старые модели автомобилей, конкуренцией с новой
продукцией1.
Правда, оружие может быть использовано, а очень
часто и действительно используется, для убийства
подданных тех самых стран, которые его производят. Те, кто
пострадал, например в войне против Японии, имели
удовольствие принять на себя удары оружия, изготовленного
преимущественно из английской и американской стали,
и взрывчатых веществ, изготовленных на химических
заводах английской постройки; но эта прискорбная деталь
не отразилась на прибылях фирм, продавших их Японии.
По сравнению со всеми этими выгодами производства
вооружения инвестирование в производительную
промышленность за рубежом обладает весьма слабой
притягательной силой: существует реальнейшая опасность того, что
создание промышленности в других частях мира, особенно
в районах, находящихся вне контроля магнатов старых
индустриальных стран, накличет беду. С какой стати,
спрашивается, мы должны лезть из кожи вон, чтобы
выпестовать новых соперников? Достаточно вспомнить те
сожаления, которые в изобилии были высказаны по поводу
ранней индустриализации Японии. Результатом может
явиться умножение производственных мощностей, а .это
приведет к падению цен, снижению прибылей и резким
спадам деловой активности.
Вся эта аргументация, несомненно, в равной мере при-
ложима и к государственному производительному
инвестированию внутри самих старых индустриальных
стран; отсюда яростная оппозиция, оказанная деловыми
кругами Соединенных Штатов проводившейся Рузвельтом
политике строительства общественных сооружений
(вроде Администрации долины Теннесси), действительно
полезных для общества. Только в тех случаях, когда у
простых людей раскрываются глаза на то, что интересы
банкиров и капиталистов находятся в вопиющем
противоречии с их интересами, а это имеет место в самый разгар
резкого спада деловой активности, над.деловыми кругами
может быть взят верх в рамках капитализма — в смысле
попыток государственного регулирования.
1 В первых контрактах о поставках «джипов» военного времени
был пункт, обязывавший пустить машины на слом после окончания
военных действий.
234

Указанная идея новых Бурбонов капитализма —
попытаться сохранить ,за. своими странами промышленную
монополию — стоит в одном ряду с меркантилистской
политикой, которая была принята на заре существования
английской индустрии и выражалась в попытке сосредоточить
в своих, србственных руках промышленное производство
всего мира. В конечном счете политика эта оказалась
бесплодной, а фактически, как показала эра свободной
торговли, и далеко не такой выгодной, как политика,
основанная на признании неизбежности конечного развития
промышленности в других странах Европы и Америки.
В нашу эпоху политика монополии на «знание дела» не
только еще более несуразна, но и вообще неприменима.
Нравится новым Бурбонам капитализма илц нет, но лет
через тридцать в мире возникнет несколько новых
индустриальных центров (возможно, раза в два или три больше,
чем их насчитывается сейчас), а также высокоразвитая
и широко размещенная вспомогательная промышленность
(стр. 390—391). А это повышение мирового промышленного
уровня с течением времени приведет к ограничению
снабжения сырьевыми материалами старых индустриальных
стран. Оно, несомненно, положит конец политике
обращения со всем миром как с поставщиком сырьевых
материалов для Соединенных Штатов, которые уже сейчас,
при населении, составляющем всего лишь 9% количества
жителей земного шара, потребляют значительно более
половины важнейших сырьевых материалов «свободного
мира»1. Будем надеяться, что результатом явится
известная попытка использовать эти материалы менее
расточительно.
Вступление новых стран, каждой на свой лад, в
индустриальную сферу неизбежно окажет воздействие на
старые индустриальные страны, но окажется ли данное
воздействие благотворным или пагубным — это будет
зависеть в весьма значительной степени от того, каким
образом, а в еще большей мере от того, с какой скоростью
они станут реагировать на это. Если старые
индустриальные страны благоразумно предвидят этот процесс и соот-<
1 В официальном отчете «Resources For Freedom» мы паходим в
качестве принятой политики: «обеспечить достаточный и надежный
приток материалов по минимальным ценам, совместимым с
соображениями национальной безопасности и благосостоянием
дружественных наций».
935

ветственно преобразят свою промышленность, они сумеют
пусть не удержать свое верховенство, но, во всяком случае,
не оказаться в невыгодном положении по отношению к
остальному миру. Ибо на их стороне имеется один плюс —
длительный опыт в области промышленного производства.
Опыт этот может быть, конечно, растранжирен, но может
быть и развит далее.
Для новоиндустриальной страны сравнительно легко,
как показали примеры Советского Союза, Китая и Индии,
создать, иногда с помощью иностранных инженеров,
доменные печи, прокатные станы, автомобильные заводы,
предприятия синтетической химии и другие гигантские
промышленные предприятия тяжелого и массового
производства стандартного типа; причем все они могут действовать
на полный ход даже до того, как будет подготовлено
достаточное число инженеров из коренпого населения,
которые должны их проектировать й совершенствовать.
Советский Союз давно миновал эту стадию: в настоящее
время советские инженеры в области проектирования
нового строительства идут впереди всего остального
мира, особенно, к примеру, в таких первостепенных
областях индустриального развития в сталелитейной
промышленности, как непрерывное литье и применение
кислорода. Вскоре так же дело будет обстоять и в Китае;
отсюда настоятельная необходимость для таких стран,
как Англия, поспешить с заключением своих торговых
соглашений.
Однако на протяжении некоторого времени (ближайших
двух или трех десятилетии) конкуренция, с которой
придется столкнуться старым индустриальным странам,
развернется в основном именно по этой линии товаров массово*
го производства. Если промышленники старых стран
действительно предпочтут конкурировать по этой линии, то
они, несомненно, окажутся побитыми, ибо в данной
области на стороне новых стран будет большее количество
современного машинного оборудования, требующего
меньших издержек производства, не касаясь уже фактора
заработной платы. С другой стороны, старые
индустриальные страны имеют возможность (которой лишены
остальные государства) развивать новые направления
промышленности, использовав в полной мере науку и свое
наличное техническое мастерство наряду с неопределенным, но
очень реальным преимуществом, каким является облада-
236

ние весьма многообразной вспомогательной
промышленностью, способной обеспечить всем необходимым новые
отрасли промышленности по мере их развития. В Англии,
например, такую роль отлично могли бы сыграть отрасли
промышленности по производству атомно-энергетического
и автоматического оборудования.
До сих пор я говорил лишь о реакции индустриальных
стран на требования индустриализации, выдвигаемые
остальными государствами, но есть еще один фактор,
имеющий столь же важное значение и представляющий
неотъемлемое дополнение первого; речь идет о том
воздействии, какое окажет переход от военного производства
к мирному, который явится следствием любой серьезной
программы разоружения, как на капиталистические, так
и на социалистические страны. Пожалуй, именно страх
перед этим в капиталистических кругах — не меньше,
чем любой другой фактор,— сдерживал до сих пор
переговоры о разоружении, ибо в данном пункте интересы
капиталистических и социалистических стран сталкиваются
наиболее решительным образом. Совершенно очевидно, что
в интересах социалистических государств, занятых
быстрым строительством и свободных от страха перед
резкими спадами деловой активности или перепроизводством,
желать сокращения своих военных расходов; напротив,
для капиталистических государств, как уже указывалось
ранее, военные расходы являются своего рода страховкой
полной занятости труда и высоких прибылей, даже в
мирное время, и отказ от них возбуждает больший страх, чем
даже сама война, по крайней мере до появления
баллистических ракет *.
И все же, как уже было отмечено в главе второй,
тенденции самой военной техники все больше и больше
указывают на необходимость частичного, а возможно, и полного
разоружения. Большая часть военного снаряжения,
причем в весьма значительной степени именно того,
которое предъявляет наибольшие требования к
промышленным ресурсам, уже устарела. Так называемые вооружения
обычного типа, наземные войска с их танками и тяжелыми
1 И даже тогда г-н Мини, председатель Объединенного комитета
АФТ — КПП, может советовать президенту, что для борьбы с
резким спадом деловой активности и обеспечения занятости труда он
должен на протяжении последующих двух лет истратить еще 20
миллиардов долларов на вооружение.
237

орудиями, будут практически бесполезны в любой
крупной войне, и даже в колониальной войне от них будет
мало проку. Сказанное справедливо и в отношении
крупнейших типов кораблей военно-морского флота, вроде
авианосцев и бронированных линкоров. Та же судьба, по-
видимому, уготована наиболее дорогостоящим и в то же
время наиболее быстро развивающимся видам
вооружения -— самолетам, как бомбардировщикам, так и
истребителям, — в связи с наличием дешевых возвращающихся к
месту запуска и управляемых снарядов (стр. 27). Одно
дело создавать так называемую оборонительную армию,
способную, как нам говорят, если не защитить наши
собственные города, то по крайней мере уничтожить города
противника, и совсем другое — тратить уйму денег на
машины, которые не в состоянии даже устрашить врага,
а тем более причинить ему урон.
Правда, ныне вместо самолетов мы строим ракеты
различного радиуса действия — вплоть до
межконтинентальных баллистических снарядов, а ракеты эти в настоящее
время оказываются оружием, обходящимся в весьма и
весьма большую копеечку. Одна сверхракета, которая
выстреливается и больше не возвращается, может стоить
около полумиллиона долларов. Нет никаких сомнений,
что при расточительности, присущей департаментам
военного снабжения, уже сейчас накоплены сотни тысяч таких
ракет — гораздо больше, чем понадобится для того,
чтобы истребить все население земного шара. Возможно,
однако, что советские инженеры в области
ракетостроения — а их технические достижения больше не
подвергаются сомнению — могут производить ракеты значительно
дешевле, ибо здесь нет никакой необходимости
выколачивать из них прибыли. Во всяком случае, каким бы
дорогостоящим ни было производство ракет, они отнюдь не
могут занять место в качестве источника прибылей всех
тех самолетов, кораблей и танков, которые оказались
вытесненными ими; с другой стороны, и это, пожалуй, еще
важнее, они не требуют ничего похожего на обслуживание
миллионными армиями пехотинцев, моряков и авиаторов.
Правда, проектируемые американские ракетные базы
в Англии должны обойтись по меньшей мере в десяток
миллионов фунтов стерлингов, но это опять-таки
представляется весьма сомнительной тратой, учитывая то, что мы
слышали про советские ракеты, которые вообще не тре-,
238

буют установок для запуска, отчего их намного труднее
поразить (стр. 27). Уже сейчас и Америка со своим «По-
ларисом» и Советский Союз со своей «Кометой»
располагают баллистическими ракетами, которые могут быть
запущены из-под воды с подводных лодок, а их обнаружить
будет гораздо сложнее.
Рано или поздно —- и будем надеяться, что рано,—
нелепость всей затеи с войной, ведущейся при помощи ракет,
которые несут на себе водородные бомбы и способны
уничтожить все живое без всякой возможности защиты, будет-
таки: осознана. Попытка отвратить эту судьбу, укрыв
все население — или избранный «цвет общества» — под
землей в убежищах, считающихся неуязвимыми для
водородных бомб, также окажется дорогостоящей
нелепостью (стр. 27 и далее). Когда все это будет осознано до
конца, давление масс принудит капиталистические
правительства прекратить гонку навстречу ядерному
самоубийству и, как следствие, оставить всю политику
сдерживающего фактора. В этот момент наконец будет принято
решение о действительном разоружении, а не только о
болтовне насчет разоружения.
Само это решение, а тем более фактические первые шаги
в деле разоружения, даже если они будут осуществлены
по этапам, которые растянутся на несколько лет, будут
чреваты рядом важных последствий в промышленной
области. Некоторые из них явственны уже сейчас; правда,
они являются результатом не разоружения, а устарелости
военной авиации, в первую очередь в Англии, но также
и в Соединенных Штатах, по крайней мере в
Калифорнии — крупном центре этой отрасли промышленности.
Первыми окажутся задеты не столько рабочие, сколько
конструкторы и ученые, ибо в силу самой природы
авиационного конструирования и производства модель должна
быть разработана за несколько лет до того, как можно
рассчитывать увидеть что-нибудь в воздухе; а свертывание
программ означает полное лишение их работы. Только
часть из них может надеяться на то, что они будут
поглощены в ракетостроении, ибо последнее требует
совершенно иных типов техники. Не могут конструкторы в
области военной авиации надеяться и на то, например, что
они найдут широкое применение своего труда в
сравнительно ограниченной области гражданского авиационного
конструирования. С осуществлением мало-мальски реаль-
239

ного разоружения вопрос уже не будет стоять о переводе
технологов или квалифицированных рабочих из одного
места в другое в рамках области военного производства.
Тогда дело будет заключаться в высвобождении их, по
мере того как они будут становиться ненужными в военном
производстве, для работы в новых расширяющихся
отраслях гражданского производства, в зависимости от того,
куда они больше подходят по своему опыту. Никакой план
разоружения, будь мир преисполнен самых благих
намерений, не может быть претворен в жизнь в один
присест. Его этапы, а также время, которое они займут,
должны быть заранее согласованы и записаны в договоре о
разоружении. Таким образом будут обеспечены все
возможности для организованного перевода квалифицированного
персонала на новое поприще — с переподготовкой в
случае необходимости, но без какого бы то ни было бремени
безработицы.
На одну возможность можно безусловно рассчитывать;
речь идет о внезапном ускорении процесса автоматизации
всех отраслей промышленности. А прекращение
производства современного оружия высвобождает именно тот
тип специалистов, который с наибольшим эффектом
может быть использован с указанной целью. Электронное
оборудование и регулировочные механизмы современных
•самолетов и ракет можно было бы, без всяких
принципиальных изменений, приспособить для регулирования
промышленных процессов, а высший класс конструкторов,
творящих не путем копирования чужих конструкций, а
на основе первых принципов, переключить на всеобщую
перестройку и разработку схемы промышленного
производства в целом. Операция эта повлечет за собой также
крупные капиталовложения в целях внутреннего
преобразования промышленности в ее новых формах, наряду
с уничтожением весьма основательной части
существующей промышленности.
Сам переход неминуемо должен вызвать значительные
перемены в экономике старых стран. Некоторые из них
уже упоминались, но, пожалуй, самой важной надо
признать ту, которая задевает промышленных рабочих,
поскольку она влечет за собой всеобщий и быстрый скачок
от полуквалифицированного труда к квалифицированному
и соответственный спрос на молодые кадры, получившие
ббльшую подготовку в области технологии и науки(главаХ).
240

Огромные выгоды, которые явятся результатом
прекращения военного производства, достанутся отнюдь не
только отдельным индустриальным странам, ибо вместе с
разоружением появится действительно серьезная возможность
ликвидации международной секретности и реальная
возможность сотрудничества в области техники. А синтез систем
идей, к которым ученые по обе стороны бывшего
«железного занавеса» пришли в основном независимо друг от
друга, окажет в техническом отношении поистине
взрывчатое воздействие: из их соединения, несомненно,
возникнут многие радикально новые типы промышленных
процессов.
На иной лад неблагоприятные последствия свертывания
военного производства в его негативном аспекте в
значительной мере будут нейтрализованы снятием эмбарго
на экспорт ряда категорий товаров в социалистические
страны. Первоначальным (по крайней мере на словах)
доводом в пользу этого эмбарго служило то, что
запрещенные материалы, компоненты и машинное оборудование
могли быть использованы в военных целях. Именно на этом
основании, например, американцы сохраняли эмбарго на
экспорт антибиотиков в Китай, вызвав гораздо больше
смертей среди гражданского населения, нежели
воспрепятствовав его военным усилиям, поскольку такое положение
впоследствии вынудило китайцев создать свою
собственную промышленность по производству антибиотиков,
чтобы стать независимыми от импорта. Технический прогресс,
достигнутый в Советском Союзе, и еще более быстрое
вступление Китая на арену производства высококачественного
машинного и электротехнического оборудования уже
сейчас сделали сущей нелепицей военные оправдания,
выдвигаемые в пользу эмбарго. Это же должно послужить
предостережением для капиталистических держав, что чем
дольше они мешкают со снятием эмбарго, тем меньше
возможностей для сбыта их машин и промышленных товаров
в социалистических странах.
Однако при всей своей качественной бесплодности
эмбарго оказало известное количественное
воздействие. Советский Союз мог бы произвести, и действительно
произвел, все товары, на которые было наложено
эмбарго, но он достиг этого ценой израсходования
ресурсов, которые могли быть более эффективно
употреблены в иных целях. В соответствии с аргументом «холод-
241

пой войны», согласно которому нужно ставить палки в
колеса Советскому Союзу любым возможным способом,
эмбарго все еще оправдывается. Однако делать это можно
только в том случае, если, с одной стороны, закрывать
глаза на тот вклад, который эмбарго вносит в
международную напряженность, а с другой — на те огромные
выгоды, которые принесет с собой по обе стороны «железного
занавеса» отказ от эмбарго. Возобновление
беспрепятственной торговли во всем мире на строго экономической
основе вызовет немедленный спрос на машинное,
электрическое и химическое оборудование со стороны
социалистических стран, и притом в таком масштабе, что это
полностью возместит любые временные нарушения в
промышленности капиталистических стран, обязанные
разоружению. Предвосхищение этого мы находим в письме
Н. С. Хрущева президенту Эйзенхауэру1, где предлагается
приобрести у Соединенных Штатов химическое
оборудование стоимостью в несколько миллиардов долларов с
целью двинуть вперед дело создания крупной
промышленности пластических масс и искусственных волокон в
Советском Союзе 2.
Свертывание военного производства и использование
промышленных мощностей на цели индустриализации
отсталых стран является не единственным фактором,
который приведет к усилению промышленной активности.
Другой долговременный фактор представляет собой
внутренний фактор по своей природе; речь идет о переходе
к новому типу научной и в значительной степени
автоматизированной промышленности, описанному в одной из
предшествующих глав. Несмотря на то, что процесс
этот в настоящее время сдерживается военными
запросами, а также политическими и финансовыми ограничениями
экспорта средств производства такой переход
происходит, а его последствия дают о себе знать. Устранение
ограничений лишь ускорит процесс, который уже теперь
идет полным ходом.
В настоящей главе мы рассмотрели совокупное
воздействие трех аспектов преобразования нашего времени —
внедрения автоматизации, индустриализации
слаборазвитых стран и разоружения — в той мере, в какой они
1 «Правда» от 6 июня 1958 года.
* См. примеч. 1, стр. 388—389.
242

задевают индустриальные страны. Мы вправе заключить,
что при благоразумном подходе к указанным факторам в
атмосфере мира они не только позволят поддержать
промышленную активность, но и послужат исходной точкой
нового бурного подъема производства, который в
кратчайший срок воплотит на практике все возможности новой
промышленной революции. Это не значит, конечно, что
старые индустриальные страны могут надеяться на
обладание монополией на эту революцию, но они сумеют вы-»
ступить пиоперами во многих ее процессах. Ибо новая ре-«
волюция распространится, а в действительности уже
сейчас распространяется, неизмеримо быстрее, чем старая.
Вместо того чтобы создать каких-нибудь один или два
центра передовой технологии на фоне сравнительно
неизменного или даже деградированного ремесленного
производства, как это сделала старая промышленная
революция, новая промышленная революция может лишь
привести к преобразованию, в котором старые и новые центры
будут стоять как дополняющие друг друга и независимые
элементы в мировой экономике,

IX
ПОЛОЖЕНИЕ АНГЛИИ
В НОВОМ ПРОМЫШЛЕННОМ МИРЕ
Из всех индустриальных держав наша страна, Англия,
больше всех подвержена опасностям и тяготам
современного мирового положения. Учитывая наши ресурсы, мы
несем очень тяжкое бремя военных приготовлений. Если
же разразится война, то наша страна, используемая в
качестве базы для соединений атомных бомбардировщиков,
явится первой и наиболее уязвимой мишенью. Наш
военный бюджет не только увеличивает риск того, что мы
будем стерты с лица земли, но и служит весьма важным
непосредственным фактором снижения нашего жизненного
уровня — и это в то самое время, когда английский
парод, опираясь на свои богатые ресурсы и промышленные
традиции, мог бы устремиться вперед, навстречу новой
эре процветания.
Надежды, которые лелеяли сменившие друг друга
поколения после двух уничтожающих, хотя и победоносных
войн, оказались разбиты. Мы достаточно вкусили от
процветания (каким бы неравномерным оно ни было), чтобы
получить некоторое представление о том, чего можно
было бы достичь — выстроить новые города, больницы,
театры и стадионы, соорудить великолепные современные
школы, а также громадные новые университеты и
исследовательские центры, дать возможность народу трудиться
и отдыхать, обеспечить его в достатке продуктами
питания и одеждой. Особенно в годы, непосредственно
последовавшие за окончанием войны, многих из наших лучших
специалистов—архитекторов, деятелей в области
образования и планирования — поощряли вынашивать свои
мечты и излагать их на бумаге, чтобы вдохновлять
других. Но ныне эти надежды кажутся далекими-далекими,
погребенными под годами, которые характеризовались
периодическими стерлинговыми кризисами,
систематическим замораживанием заработной платы и свертыванием
244

программ социальных мероприятий; таким путем
рассчитывали добиться стабильности, но цель эта не была
достигнута, так как подобными средствами невозможно
было преодолеть растущие трудности, вытекавшие из
необходимости расплачиваться за насущные для вас
импортируемые товары. А в наши дни мы стоим перед
лицом нового экономического кризиса всемирного мае-»
штаба.
Ныне ряд ответственных лидеров твердит нам, что
будет великим счастьем, если мы сумеем сохранить хоть ны-
нешпий жизненный уровень; что нас ждут годы
экономических тягот, когда работать придется побольше, а
потреблять поменьше; что нам нечего и помышлять строить планы
о новой великолепной жизни, а нужно протягивать ножки
по стремительно укорачивающейся одежке. В то самое
время, когда мы прониклись верой, что стали
разделываться навсегда с «юдолями скорби» и хвостами очередей за
пособием по безработице, нам твердят, что в известной
степени безработицы следует видеть необходимую узду, уме^
ряющую непомерные требования людей жить лучше, чем
жили их отцы.
Нет, не такова должна быть наша судьба (хотя все,
о чем мы говорили, достаточно реально в наши дни). Мечты
были совершенно основательными; неосновательной была
лишь та ограничительная политика, которая сорвала
их исполнение. Но политика эта может быть изменена,
если народ обладает проницательностью и желанием
изменить ее. Ибо потенциальная мощь Англии в том новом ми-«
ре, который вырастает вокруг нас, право слово, не меньше,
а больше, чем в прошлые времена.
Правда, Англия больше не является господствующей
мировой державой, какой она была в XIX столетии.
Развитие доминионов как самоуправляющихся
государственных единиц, с одной стороны, быстрое освобождение
бывших колониальных народов в Азии и Африке — с другой,
низвели Англию — почти, хотя и не вполне — до такого
же положения, какое занимают старые промышленные
страны Европы, вроде Германии и Швеции.
Однако Англия все еще представляет собой первую
промышленную державу после двух гигантов — СССР и США,
а во многих отношениях, в первую очередь в области
мировой торговли и финансов, по-прежнему занимает
ведущее положение. Ибо американская экономика при всех
245

своих» колоссальных размерах в весьма значительной мере
замыкается в своей собственной сфере, поскольку она
располагает громадным и богатым внутренним рынком, в то
время как более бедная Англия находится в большей
зависимости от услуг и товаров, которые она может
обменивать с внешним миром.
Столь же значительное положение Англия занимает в
области мировой политики. Так как наша страна является
сильнейшим партнером Соединенных Штатов по
Атлантическому блоку, ей под силу умерять политику союза и тем
самым иметь долю (причем значительно большую, чем
могла бы вытекать из ее экономической и военной мощи) в
решении вопросов мира и войны, то есть жизни и смерти
для подавляющего большинства народов земного шара.
Вопрос этот прежде всего должен быть решен внутри
самой Англии. Ибо, несмотря на то, что все сменявшие друг
друга правительства, как лейбористские, так и
консервативные, непреклонно держались политики НАТО и
продолжения «холодной войны», политика эта
противоречит всей мирной традиции и настроениям английского
народа. А ныне по крайней мере народ Англии хочет
сказать свое слово. Требование ядерного разоружения и
разрядки международной напряженности явственно растет,
особенно в рядах лейбористской партии.
Значение этого факта во всемирном масштабе
заключается в том, что перемена экономического и политического
курса Англии изменила бы все соотношение сил в мировом
экономическом и политическом положении. Перемена того
или иного рода, во всяком случае, стала необходимой в
связи с тем, что страна должна приспособиться к новым
условиям^ сложившимся в мире. Дело в том, что Англия
больше, чем любая другая страна, зависит от своих
политических и экономических связей с остальным миром, так
как со времени промышленной революции ее
экономическая жизнь сосредоточилась на промышленности и
торговле.
Территориальные владения знаменитой империи были
скорее выражением, чем причиной господствующего
торгового положения Англии. А положение это не было
утрачено и помогает компенсировать за небольшой
размер острова Великобритания, а также за то, что наша
страна далеко не удовлетворяет собственных потребностей
в продовольствии, хотя фактическое плодородие англий-
246

ских поч& ничуть не меньше, чем в какой-либо другой
точке земного шара.
Перемена, происшедшая в мировом положении Англии,
не привела, как некоторые опасались, к сколько-нибудь
серьезному ослаблению, а тем более к крутой ломке в
области ее внутренней экономики. Послевоенный период,
несмотря на нескончаемые тревоги и кризисы, был
периодом большой занятости труда. Это был самый долгий за
последние 70 лет период, не знавший резких спадов
экономической активности; на него приходится наивысший
процент прироста производства промышленной продукции.
Объясняется это тем, что машина английской
промышленности через свои прочно утвердившиеся торговые каналы
связана с частью более широкой системы, охватывающей
большую часть остального мира, в первую очередь
слаборазвитые территории, как в пределах, так и вне бывшей
империи. И если Англия больше не является мастерской
всего мира, она все еще остается мастерской весьма
значительной его части.
Однако процветание, которое наблюдалось в последние
годы, может оказаться недолговечным, так как оно было
вызвано в основном необычайно благоприятными
обстоятельствами. Англия меньше пострадала от военных
разрушений, чем любая другая страна Европы, и потому на ее
долю выпала большая доля участия в восстановительных
работах, чем на долю любой другой страны, кроме США.
За этим периодом почти сразу же последовала новая волна
перевооружения, которая обеспечила занятость труда,
возмещая любые спады в области гражданского
производства. Далее, условия торговли (т. е. соотношение между
ценами, уплачиваемыми за импортируемые товары, и
ценами, получаемыми за экспортируемые товары) были
необычайно благоприятными на протяжении всего периода и все
еще остаются такими. И все же из того, что условия эти
могут и не сохраниться в течение длительного времени,
вовсе не следует (конечно, если будут приняты мудрые
меры), что при других условиях положение Англии
неминуемо ухудшится. Это означает только то, что нельзя
будет слепо следовать старому курсу.
Основополагающей гарантией сохранения процветания
Англии является исключительное обилие и широкое
распространение промышленного оборудования как
материального, так и воплощенного в человеческом мастерстве^
247

Ни одна страна не энает такой значительной пропорции
(37%) людей, занятых в обрабатывающей
промышленности, по отношению к общей численности лиц наемного
труда, как Англия (табл. XIII). Ни одна страна не
располагает более квалифицированным, надежным и превосход-<
но организованным рабочим классом. Именно эта резерв-!
ная способность и гибкая, хотя и несколько хаотическая,^
структура апглийской промышленности позволили ей
в прошлом изменять направление своего производства
соответственно меняющимся условиям. Капитальные затраты1
в английской промышленности фактически значительно
меньше, чем в подавляющем большинстве страд.
Достигнуто это было за счет системы использования машинного
оборудования до тех пор, пока оно не окупит полностью
капитальных затрат; правда, при этом машинное
оборудование неминуемо оказывается в техническом
отношении значительно менее эффективным. Тем не менее
подобная система весьма прибыльна при небольшом обороте
капитала. И в основном по причинам именно этого
порядка производительность труда на человеко-час в английской
промышленности не составляет и половины
производительности труда в Соединенных Штатах.
Конечно, в основных отраслях машиностроения Англия
не в состоянии конкурировать с Соединенными Штатами,
но, с другой стороны, ее многообразное мелкое машинное
оборудование смогло заполнить пустующие бреши на
рынках сбыта, когда дело касается тех видов
промышленной продукции, которые с точки зрения американской
промышленности не оправдывают затраченного труда. В этом
смысле Англия занимает первое место среди упомянутых
ранее (стр. 204 и далее) второразрядных индустриальных
держав, которые специализировались на некоторых новых,
но насущно необходимых видах продукции —
малолитражных легковых автомобилях, электротехническом и
электронном оборудовании, а ныне еще и оборудовании
в области атомной эпергетики, не говоря о том, что
Англия остается не имеющим себе равных поставщиком
предметов роскоши и патентованных потребительских
товаров — от твидовых тканей до виски.
Другой чертой, почти специфической для английской
промышленности, является то, что в результате народного
движения, развернувшегося после войны, некоторые
важнейшие отрасли промышленности и обслуживания страны
248

Таблица XIII
Промышленный персонал в разных странах
(в миллионах людей)
Страна и год
США (1950) . . .
Соединенное Коро-
1 левство (1951)
СССР (1956) . . .
Западная
Германия (1950) . . .
Франция (1954)
А
Население
152,8
50,2
208,2*
47,7
42,8
Б
Общая
численность
самодеятельного населения
50,0
23,2
89,0
22,1
19,5
М
а*
п
33
46
45
46
46
в
Количество людей,
занятых в
обрабатывающей
промышленности
16,1
8,6
18,5
6,8
5,0
X
а
32
37
21
31
26
в
в % к А
10
17
9
14
12
Источники: *Народное хозяйство СССР в 1956 году,
Статистический ежегодник, Госстатнздат, 1957. Demographic Yearbook,
1957, U. N. New York, 1958.
были национализированы1. Реформа эта была проведена с
величайшей осторожностью, с выплатой полной
компенсации владельцам и наименьшим ущемлением интересов
капиталистов, но в результате ее была создана
находящаяся под контролем правительства и плановая система
удовлетворения ряда важнейших потребностей про-»
мышленности, причем по очень низким ценам: прежде
всего в угле, а также в электроэнергии и в известной
мере — средствах транспорта. Хотя национализация не
1 Правда, железные дороги давно уже были
национализированы во многих странах, например в Германии и Франции, а шахты —
в Голландии. Однако в Апглии удельный вес национализированных
отраслей промышленности и обслуживания больше, чем в любой
другой капиталистической стране.
249

оправдала надежд лейбористов, которые выступили эа
ее осуществление, но она в то же время не оправдала и
страхов капиталистов: фактически она предоставила
последним известные преимущества, которые им было бы
очень трудно извлечь из промышленности, находящейся в
частных руках. Цена каменного угля, поставляемого
английской промышленности, весьма ощутимо снижена за
счет того, что она устанавливается по отношению к средней,
а не максимальной стоимости. Это дает английской про-'
мышленности значительное конкурентное преимущество
по сравнению с промышленностью континента.
Тем не менее при отсутствии общего экономического
планирования или национальной политики в вопросах
топлива производство угля находится в кризисном
состоянии. В связи с промышленным застоем, наблюдавшимся
на протяжении последних нескольких лет, а также
значительным увеличением импорта нефти, спрос на уголь не
только не вырос, как это ожидалось, но даже фактически
упал. Накопилось 40 млн. тонн угля на бирже. Множество
шахт закрылось, та же участь, вероятно, ждет еще
большее число предприятий, а модернизация остальных шахт
была задержана. Необходимо покончить с этой
самоубийственной политикой, чтобы уголь, величайшее
естественное богатство Англии, смог внести свой полный вклад
в национальную экономику.
В принципе государственный контроль над снабжением
топливом и энергией мог бы позволить осуществить
переход от энергии, производимой на базе каменного угля,
к атомной энергии плавным и планомерным путем, однако
из опыта последних нескольких лет совершенно очевидно,
что это недостижимо в условиях бесплановой экономики
капиталистического мира. Тем не менее ядро,
существующее в впде национализированных отраслей
промышленности, может представить основу для рациональной социа*
листической экономики.
Этим благоприятным чертам мы должны
противопоставить ряд других, которые имеют в известной мере
обратную тенденцию. Англия, как первая страна, вступившая
на путь индустриализации, имея ныне за плечами свыше
200 лет промышленного прогресса, легко может быть
скована в своем развитии последствиями более ранних
стадий индустриализации и потому оказаться в невыгодном
положении по сравнению с более молодыми индустриаль-
250

ными странами. Английские промышленные города,
английская железнодорожная система, значительная часть
оборудования промышленных предприятий и особенно
применяемые ими методы планирования и сбыта отражают
.более ранние системы производства и не отвечают
требованиям современных систем.
Архаичностью страдает не только материальная сфера.
Значительная часть руководящих кругов (в первую
очередь высших руководящих кругов) английского бизнеса
продолжает жить в мире XIX столетия. Поглощенные
заботами, порожденными утратой того престижа,
который Англия имела в старом мире, они не воспользовались
возможностями нового мира.
В области производства эти руководящие круги с
необычайной медлительностью вводили радикально новые
методы. Автоматизация у нас (за исключением
автомобильной промышленности, находящейся под сильным
американским влиянием) почти совершенно неведома. Наша
чугунолитейная и сталелитейная промышленность
сохраняет консервативный характер. Только в таких новйх
отраслях промышленности, как электроника и атомная
энергетика (кстати, национализированных), мы
обнаружили предприимчивость и передовую техническую мысль,
которые могли бы быть проявлены абсолютно во всех
отраслях промышленности.
В области торговли английские бизнесмены
продолжают мыслить категориями мира особых привилегий, опорой
которых служили старая империя и экономическая
немощность подавляющего большинства стран, являвшихся
поставщиками сырьевых материалов. Английские
бизнесмены почти ничего не делают (в некоторых случаях даже
меньше, чем ничего), чтобы своевременно обеспечить свои
позиции на новых необъятных рынках сбыта, которые уже
сейчас могут быть найдены в Советском Союзе и Китае и
будут еще более расширяться по мере общей индустриали^
зации мира.
Самое же худшее заключается в том, что мир банкового
дела и «большого бизнеса» цепляется за традицию
монополии и ограничений. Он предпочитает крупные прибыли при
небольших оборотах капиталов массовому производству
по низким ценам. Он предпочитает политику низкой
реальной заработной платы, призванную держать в узде
рабочий класс, политике высокой реальной заработной платы,
251

оказывающейся прибыльной благодаря значительным и
часто повторяющимся капиталовложенпям в современное
машинное оборудование. В нашей нынешней английской
экономике национализированный сектор, включающий
сравнительно неприбыльные отрасли промышленности,
помогает частному сектору более прибыльного типа. В
силу этого ограничения могут принимать форму
сдерживания прогресса как в государственной, так и в частной
сфере — процесс, начало которому уже было положено
сокращением капиталов, выделяемых на развитие
угольной промышленности, электроэнергетики и транспорта.
Тенденция эта отнюдь не нова. Данные о выплавке
стали, которые уже были приведены в диаграммах 4а и
46 и табл. XI (стр. 204 и далее), свидетельствуют о
том, что в Англии (и только в Англии) ограничительная
политика проводилась в жизнь в известной мере еще с
1880 года. Наиболее явственно это обнаруживается в
диаграмме 46, из которой видно, что по выплавке стали
Англия, хотя она и явилась пионером в этой области, была
по очереди превзойдена всеми странами. Если дело пойдет
так, как сейчас, то Китай обгонит Англию по выплавке
стали за какой-нибудь десяток лет. Причина подобного
ограничения производства никогда не скрывалась; она
заключается в том, чтобы поддерживать на высоком уровне
цены на сталь и, стало быть, прибыли.
Наиболее явным выражением ограничительной
политики английской промышленности служит малая
пропорция доли национального дохода, идущей на накопление, ко
всему национальному доходу, являющаяся наименьшей
среди всех индустриальных стран, как можно убедиться по
данным табл. XXI (стр. 393—394). Соответствующий про-»
цент для Англии равен 9, в то время как для США он
составляет И, Франции — 16, Федеративной Германии —
18 и СССР - 161.
Опыт, который мы уже извлекли из деятельности
национализированных отраслей промышленности,
показывает, что, помимо давления, оказываемого на них правил
1 М-р Эндрю Шонфилд, обозреватель «Файненшл тайме» и «06-
сервер», в своей популярной книге «British Economic Policy Since
the War» (London, 1958), исходя из общепринятых экономических
соображений, отстаивал мнение, что именно эта неспособность
увеличивать и даже поддерживать на прежнем уровне размеры
английского промышленного капитала является первопричиной наших
периодических экономических затруднений.
252

тельством с целью задержать их развитие, они страдают
от своего рода технической инертности; она выражается
в тенденции действовать старыми методами, которые были
утверждены еще в пору частной промышленности, когда
признанной целью была прибыль, а не благо общества.
Указанная техническая инертность отражается также на
характере капитальных вложений (за исключением
пользующейся особой благосклонностью атомной
отрасли). В связи с отсутствием должпых
научно-исследовательских работ даже то небольшое количество капитального
оборудования, которое было установлено в английской
промышленности, следует традиционными путями, а
радикально новые типы внедряются мизерно мало.
Послевоенная экономика Англии, в которой
«социалистический» парадный фасад национализации прикрывает
не претерпевшую никаких изменений капиталистическую
сердцевину, несет на себе тяжелое бремя. В частном
секторе, как бы огражденном от иностранной конкуренции
щитом национализированных отраслей, безудержно
проводится ограничительная политика, в то время как
последние совершенно лишены импульса к расширению и
модернизации, который может дать лишь социализм.
Такой подход к делу, хотя и не является повальным,
но до сих пор решительно преобладает. Именно он
составляет сущность того, что ныне называют «семейкой».
«Семейка» — это замкнутая клика, тем более
могущественная, что она носит в основном неофициальный характер
и покоится на личных связях. Она охватывает воротил
«большого бизнеса» и банкового дела, верхушку
государственного аппарата, военных тузов, виднейших
представителей судебной системы и системы образования,
сановников церкви. Почти все они духовно сформировались на
почве закрытых средних школ и старых университетов, а
символ верности обрели в короне. «Семейка» держит под
своим контролем «большую прессу», радио, официальное
и коммерческое телевидение. У «семейки» неизбежно
оказываются миллионы приверженцев, которые, хотя и не
получают от этого никакой выгоды, цепляются за нее и
все, что она поддерживает, от королевского семейства и
ниже, как своего рода якорь спасения в переменчивом
мире. В области политики «семейка» представлена в первую
очередь консервативной партией, но печать ее влияния
лежит и на некоторых лидерах лейбористской партии,
253

Элементы «семейки», представляющие бизнес, почти
единодушно выступают решительными противниками самой
идеи новой промышленной революции и весьма
действенным образом срывают все практические мероприятия, от
капитальных вложений до научно-исследовательских
работ, которые могли бы привести к ней.
Чем дольше такая политика будет продолжаться, тем
слабее будет становиться Англия и тем меньше у нее
останется шансов на сохранение своих позиций в мировой
экономике,— а позиции эти, учитывая уязвимое
положение Англии, имеют для ее населения более жизненное
значение, чем для населения любой другой страны. Слепо
следовать заведенному порядку, лишь внося в него то тут,
то там незначительные поправки,— значит рисковать
оказаться в мире ближайшего будущего в положении, весьма
сходном с той судьбой, какая после первой промышленной
революции выпала на долю старых стран, экономика
которых покоилась на ремесле. Индия, например, занимала
в ту пору передовое место по производству изделий
мануфактуры (в узком смысле слова «мануфактура», то есть
изготовление вручную). Индийские хлопчатобумажные
ткани пользовались такой славой, что пришлось даже
запретить их ввоз в Англию. Больше того, именно попытка
копировать производство этих тканей, предпринятая в
Ланкашире, дала толчок первой стадии механизации
процессов прядения и ткачества, которой было суждено
послужить началом промышленной революции. Однако
изобретения эти настолько удешевили цены на штучные
хлопчатобумажные ткани, что их стало возможно сбывать,
причем не только на всех рынках сбыта, прежде доступных
для Индии, но и в самой Индии, что стало причиной гибели
ее отечественной промышленности. А это неминуемо
привело ко всеобщему обнищанию, которое только теперь
начинает преодолеваться. Следует учесть, что в ту пору
Индия страдала под властью соперничавших феодальных
правителей, а также от различных европейских держав —
Англии, Франции и Голландии,— каждая из которых
домогалась собственной выгоды. Индия поэтому была бессильна
сама начать промышленную революцию, а цепляясь за ста^
рые методы, она просто покатилась по наклонной пло*
скости.
Различие между этими событиями и теми, свидетелями
которых мы являемся, заключается в том, что Англия все
254

еще располагает сейчас более или менее свободной воз-<
можностью- выбора: будет ли ее промышленность следовать
путями старой промышленной революции или она намерена
вступить на путь новой промышленной революции; а
главное, намерена ли Англия использовать в полной мере
науку для преобразования собственной промышленности
или предпочтет ждать, пока другие страны преобразуют
свою промышленность и потом попытаются догнать ее.
Последний путь был бы роковым, ибо подавляющее
большинство естественных преимуществ Англии в основном
уже испарилось или исчезает на наших глазах; наши
запасы минералов почти полностью исчерпаны, добыча
угля оказывается сопряженной со все большими и
большими трудностями, а исключительные преимущества
получения дешевых сырьевых материалов из имперских
колониальных владений, находящихся в тропических
областях, также подвергаются опасности.
В некоторых отношениях под угрозу поставлено даже
положение Англии как самостоятельной индустриальной
державы. Она больше не является центром по
производству тяжелого строительного оборудования, подпав в
данной области в зависимость от Соединенных Штатов.
Минус этот принадлежит к разряду тех, которые можно
было бы преодолеть, но в будущем он, по всей видимости,
приобретет еще более серьезный характер, чем имел в
прошлом, в связи с повышенным спросом на такой род
оборудования для хозяйственного освоения новых стран.
Более пагубным является относительное отставание
станкостроительной промышленности, где Англия была
превзойдена Советским Союзом, особенно поскольку речь
идет о массовом производстве станков.
Все это — изъяны технического порядка, но они ведут
к такому положению, в котором сама Англия оказывается
перед опасностью утратить свою экономическую
независимость. Показательно, что со времени окончания войны
иностранные фирмы все более ускоренным темпом
прокладывают себе дорогу в английскую промышленность и
создают здесь предприятия как с участием, так и без участия
английского капитала. Происходит это в основном в
наиболее передовых отраслях промышленности:
нефтеперерабатывающей, по производству моющих средств,
фармацевтической, автомобильной, электронной, по производству
домашнего и конторского оборудования, как свидетель-
255

ствуют набившие оскомину фамилии Гувера, Форда и
Воксхолла. Объем американских инвестиции в Англии в
силу смешанной собственности установить трудно;
министерство торговли США в 1956 году определило его в
1599 млн. долларов, но эта цифра почти наверняка
занижена. Американские инвестиции росли равномерным
темпом в 13% в год, то есть более чем удваивались каждые
шесть лет; а это означает, что американский капитал
стремительно вытесняет английский во всех данных
первостепенных отраслях1.
В этом отношении Англия отнюдь не одинока. Поток
частного капитала, почти сплошь американского, который
не инвестируется в промышленность слаборазвитых стран,
устремляется в Англию, Францию, Италию и больше
всего в Германию. Это ни в коей мере не содействует
уменьшению неравенств, раздирающих мир, ибо компанип
действуют американскими методами и обеспечивают прибыли
для американцев; а достичь этого им удается потому, что
они могут приобрести первоклассную рабочую силу по
английским или европейским ставкам заработной платы.
Производительность труда так же высока, как в
Соединенных Штатах, а прибыли соответственно выше. С этой
точки зрения Англия является наиболее прибыльной
областью инвестиций; норма прибыли составляла здесь в 1953
году 16,5%. Перед нами тот же самый метод, только
применяемый в более осторожной форме, который используют
американские нефтяные компании на промыслах Среднего
Востока. Это — хороший бизнес, иначе в него не стоило
бы вкладывать деньги:. Указанный ущерб, однако, менее
значителен, чем последствия такой политики,
усиливающей зависимость Англии от Соединенных Штатов и потому
еще крепче приковывающей нашу страну к политике
«холодной войны».
Другую слабость английской экономики (которую она,
впрочем, разделяет со многими капиталистическими стра-
1 М-р Шонфилд (см. примечание на стр.252) рукоплещет этому
проникновению крупных американских корпораций в английскую
промышленность, видя в нем средство облегчения платежного
баланса. Но мне кажется, что это слишком жалкая цена за продажу
независимости страны и превращение ее экономики в зависимый
придаток американского «большого биэнеса». См. также J Н. D u n n i g,
American Investment in British Manufacturing Industry, London,
1958.
256

нами) составляет недостаточная поддержка, оказываемая
науке и технике, о чем свидетельствуют незначительное
число технических специалистов и жалкая роль, какую
наука играет в системе общего образования. Осознание
этого факта является делом сравнительно недавнего
прошлого, обязанным почти исключительно неоспоримым
успехам Советского Союза; выяснилось, что специалистов
в Советском Союзе готовится в 30 раз больше, чем в
Англии, или в 4,5 раза больше, если взять соответствующую
возрастную группу (табл. XVI, стр. 296). В паше время
этог минус для Англии, вероятно, более пагубен, чем
для других стран, например Америки (которая, к слову
сказать, в этом отношении отнюдь не плетется так
безнадежно в хвосте, хотя и значительно уступает Советскому
Союзу). Дело в том, что в силу нехватки материальных
ресурсов Англии придется больше, чем другим странам,
рассчитывать на свои «мозги», а в современном мире
«мозги», не «заострепные» наукой, не стоят и ломаного гроша.
Далее, меры, направленные на повышение технического
уровня, должны быть приняты весьма заблаговременно. Для
того чтобы подготовить полноценного технического
специалиста, требуется по меньшей мере десять лет, а десять
лет — это слишком долгий срок, и мы не можем столько
ждать, чтобы начать преобразоваппе апглийской
промышленности из старого типа в повый. Осознание опасности,
проистекающей из отставапня в области технической
подготовки, является делом не новым. Я, например, еще
свыше десяти лет назад, в дни кризиса 1947 г.,
посвятил несколько статей вопросу о необходимости
безотлагательного введения основных элементов
научно-исследовательских работ и подготовки, чтобы оказаться готовыми к
1957 г. Но с появлением плана Маршалла и некоторым
улучшением экономического положения Англии все такие
предостережения, которые, во всяком случае, едва ли были
бы услышаны, вскоре и вовсе оказались преданы забвению
и только в наши дни снова выступают на передний план.
Относительная неспособность Англии использовать
в полной мере науку объясняется еще одной причиной.
Речь идет о способе, каким сокращается действенный
научный потенциал страны, а его направление извращается
под воздействием запросов того, что только по иронии
носит название «обороны». Милитаризация науки
представляет собой одно из главных средств, при помощи которых
9 Дж. Бернал
257

человечество ныне обманным путем лишается богатств и
благосостояния и держится в состоянии постоянной
опасности. Некоторые аспекты этой проблемы я уже
рассмотрел (стр. 217 и далее), но все аргументы, выдвинутые
здесь, особенно приложимы к Англии. Ведь Англия
тратит на военные приготовления свыше 60% своего научно-
исследовательского бюджета — большую долю, чем
любая другая страна мира (табл. XIV). Между тем из всех
индустриальных стран Англия меньше всех может
позволить себе это в силу своего шаткого положения; в то же
время поддержка политики ядерной войны сулит ей
наименьшие выгоды и связана для нее с наибольшим риском.
Создание сначала атомной, а затем и водородной бомбы
со стороны Англии было жестами, рассчитанными на
поддержание «великодержавного» равенства с Соединенными
Штатами. Это было с самого начала безнадежной затеей
ввиду громадного превосходства материальных и
промышленных ресурсов Соединенных Штатов; и это полностью
раскрыл провал суэцкой авантюры. С той поры стало
совершенно очевидно, что Англия не в состоянии играть
роль великой державы и вынуждена будет либо
превратиться в зависимого сателлита американской военной
машины, либо отказаться от применения силы, в первую
очередь — от применения атомной энергии в военных
целях. Пока что избрана первая альтернатива. Ценой
огромных расходов лихорадочными темпами ведутся работы по
созданию собственной английской водородной бомбы,
которую должны будут нести английские же реактивные
бомбардировщики. Чтобы оправдать такой курс, его
называют независимым вкладом в политику «большого
сдерживания». На самом же деле, несмотря на большую
патриотическую шумиху, поднимаемую теми, кто отстаивает этот
курс, он представляет собой немногим более чем жест,
рассчитанный на поддержание престижа. Действительная
роль Англии в будущей войне заключается в том, чтобы
предоставить базы для американских ракетных установок.
Но такое решение вряд ли явится окончательным, если
базы не будут на самом деле использованы, а в этом случав
Англия окажется первой жертвой третьей мировой войны и
вопрос о возрождении английской промышленности
вообще отпадет.
Однако, если война может быть предотвращена в
течение достаточно долгого периода, а время не терпит, умами
258

Таблица XIV
Расходы на исследования н развитие в
Соединенном Королевстве, США, СССР, 1955—1956
1 Расходы
Общая сумма воепных рас-
Исследования и развитие
Правительственные
(i) Военные , , .
Частная промышленность . .
Университеты и фонды . . .
Общая сумма расходов на
гражданские исследования
Общая сумма расходов на
исследования и развитие
Военные И. и Р. в % к:
(i) Общей сумме расходов
на И. и Р. . t » • , , .
(ii) Общей сумме военных
расходов . . • t , . . .
Гражданские И. и Р. в % к
общей сумме военных
рассоединенное
Королевство
(в млн.
фунтов
1 стерлингов)
1436
182,5
50,5
63,3
3,7
117,5
300
61
12,7
8,2
США
(в илн.
долларов)
41825
2760
410
3250
80
3740
6500
42
6,6
9,0
' СССР
(в млрд.
рублей)
107,4
16,4
* * 1
15,2
9*
Источники: Основапо на Annual Report of the Advisory
Council on Scientific Policy 1956—1957, H. T. S. O., London,
1957.
Statistical Abstract of the United States. 1957, Washington,
1957.
Economic Survey of Europe 1957, U. N. E. С. Е., Geneva,
1958.
F. Korolev, Education in the U. S. S. R., London, 1958,
259

людей будет овладевать вторая альтернатива —
превращение Англии не в военную, а в гражданскую державу,—
и притом по двум весьма веским причинам. Во-первых,
если «холодная война» будет продолжаться и
Соединенные Штаты в конце концов создадут
межконтинентальные снаряды, которые можно будет поставить в один ряд с
теми, какие уже сейчас имеются в Советском Союзе, то
преимущество Англии как передовой базы для запуска
менее мощных ракет среднего радиуса действия в
значительной мере испарится; такие базы утратят всякий смысл и
станут только опасными. В итоге политика создания баз
для ракетных установок может иметь лишь один из двух
возможных исходов: либо явиться бессмысленным
бросанием денег и усилий на ветер, либо' спровоцировать войну
и привести к уничтожению английского народа. Факты эти
начинают доходить до сознания Людей, и в будущем
массовое движение против превращения Англии в базу для
американских ракетных установок, по всей видимости,
приобретет значительно более широкий размах, чем
сейчас, и обеспечит (и чем скорее, тем лучше) прекращение
этой самоубийственной политики.
Второй причиной являются соображения экономии.
Новые изобретения в области военной техники изменили
характер спроса на военную продукцию. Роль старых
вооружений обычного типа, а вместе с тем и сухопутных,
военно-морских и военно-воздушных сил, которые их
использовали, заметно уменьшилась. Этот факт получил
признание в «Белой книге по вопросам обороны» 1957 года
и в тех переменах, которые произошли впоследствии и
выразились в сокращении численности армии,
военно-морского флота и военно-воздушных сил. Правда, пока что
фактическая экономия средств ввиду роста цен и ряда
других неблагоприятных обстоятельств не очень заметна.
Сумма расходов в 1957 году составила 1529 млн. фунтов
стерлингов, что по сравнению с 1956 годом, когда было
израсходовано 1627 млн., представляет сокращение всего
лишь на 7%. Однако логика ядерного ракетного оружия
неопровержима даже для наиболее милитаристски
мыслящих людей, и вполне вероятно, что Англия, даже до того,
как будет заключено соглашение о всеобщем
разоружении, окажется вынужденной переключить значительную
часть своей военной промышленности на рельсы
гражданского производства — процесс, первым драматическим
260

шагом которого явилось свертывание программы
строительства истребителей Саудерс-Роу.
Всякое сокращение военных расходов представляет
собой чистую выгоду; они всегда были крайне
расточительными, не говоря уж об их конечной цели. В настоящее
время признано, например, что беспорядочные работы по
созданию новых типов военной авиации привели к тому, что
на ветер были брошены по меньшей мере 50 млн. фунтов
стерлингов. Но даже это кажется каплей в море по
сравнению с более чем 1000 млн., истраченных на создание всех
типов самолетов, которые сейчас устарели в связи с
развитием ракетного оружия. Правда, в-свое время они
принесли весьма изрядные прибыли.
Это только одни пример того, как уродуется развитие
английской экономики вследствие непомерных военных
расходов. Ныне процесс этот достиг такой точки, что
ради того, чтобы спасти священное право «обороны» и
выбрасывать на ветер еще больше денег на ракеты, чем уже было
выброшено на самолеты, консервативное правительство
провело ряд жестких мер экономии, которые носят ярко
выраженный ограничительный характер. Меры эти ставят
иод угрозу самую основу индустриального будущего
Англии, так как ими сокращаются капитальные вложения в
национализированные и иные отрасли промышленности и
хозяйства, а также, что еще более пагубно, урезываются
ассигнования на образование и научно-исследовательские
работы — и это в то время, когда самый быстрый прогресс
в указанных областях совершенйо необходим для
будущего х.
Все эти негативные черты нынешнего положения Апг-
лни в мире должны явиться для нас предостережением; но
вместе с тем их рассмотрение может послужить также
признаком потенциальной мощи и жизнеспособности
нашей страны. Как только будет устранена та
ограничительная по своей сущности политика, которая лежит в основе
отсталости Англии, смогут вступить в действие
положительные факторы. А они весьма значительны, как уже
было указано в начале настоящей главы.
1 Весьма решительно отстаивал этот тезис м-р Шонфилд (цит.
соч.). Не отступая ни на ноту от капиталистической ортодоксии, on
ратует за сокращение военных расходов как едицетвсипый способ
спасти экономическое положение страны.
261

Двумя неотъемлемыми предпосылками быстрого
прогресса мы уже располагаем: оснащенной и действующей
индустриальной базой, на протяжении весьма
длительного времени обладающей способностью к расширенному
воспроизводству, с одной стороны, исключительно
квалифицированным и даровитым рабочим классом — с другой.
Наличие этих двух предпосылок наряду с положением
Англии в области мировой торговли и финансов означает,
что страна имеет прекрасную возможность еще раз
приспособиться к новым условиям и сыграть видную роль в
новой промышленной революции. Роль эта по самой
природе вещей уже не может быть столь значительной, как
роль, сыгранная Англией в первой революции, но наша
страна все еще в состоянии внести свой особый и крупный
вклад. Еще более существенно то, что этого окажется
достаточно для сохранения и дальнейшего повышения
относительно высокого жизненного уровня английского
народа.
Однако решение задачи приспособления к новым
условиям потребует усилий, значительно превышающих и по
масштабу, и по напряжению, и еще более по тщательному
планированию все, что до сих пор требовалось от
английского народа. В этой связи мы должны более подробно
рассмотреть те особые возможности, которые открыты
перед Англией в процессе ее преобразования.
Первым соображением, когда речь идет о
поддержании нынешнего уровня и дальнейшем подъеме
промышленности, является проблема энергоснабжения. Уже
несколько лет назад стало очевидно, что со временем
энергетическая база английской промышленности окажется
недостаточной, даже принимая в расчет производство
электроэнергии, которое поглощает треть потребляемого в
стране угля. Выяснилось, что уже примерно в следующем
десятилетии Англия станет ощущать нехватку энергии, если не
удастся найти какой-либо иной ее источник. Первый
выбор пал па нефть, и уже сейчас значительная доля энергии
производится на базе нефти. Однако выбор этот был,
несомненно, весьма неудачным — ведь всю нефть приходится
импортировать по высоким ценам, не говоря уже о
традиционной для Англии опасности оказаться отрезанной от
источников снабжения нефтью во время войны.
В этот момент почти как дар небес открылась
перспектива использования атомной энергии. Пропорционально
262

своим энергетическим ресурсам Англия уже сейчас
планирует весьма значительную программу производства
атомной энергии по сравнению со многими другими странами
мира (табл. IV, стр. 82). Программой этой намечено
довести производство атомной энергии к 1965 году до 5—6 млн.
киловатт, причем и этот уровень можно было бы
превзойти, если бы не запросы военного производства
расщепляющихся материалов1. Мы вправе надеяться на то, что с
восстановлением здоровой обстановки в мире это препятствие
будет устранено и что с быстрым развитием все более и
более эффективных методов производства атомной энергии,
с одной стороны, и (что даже еще важнее) снижением
капитальных затрат — с другой, атомная энергия через каких-
нибудь несколько лет сможет стать дешевле, чем энергия,
которая производится на базе каменного угля2. Мы праве
надеяться пойти еще дальше и исключить дорогостоящие
турбоэлектрическне механизмы, производя электричество
непосредственно в ходе ядерных процессов, а затем сделать
еще один шаг вперед и перейти к использованию
термоядерной энергии, в области которой благодаря
коллективу Харуэлла мы уже сейчас заняли одно из ведущих мест.
Указанные перспективы не должны ослеплять нас
настолько, чтобы мы упустили из виду старейшую отрасль
английской индустрии — угольную промышленность.
Уголь будет нужен, причем во все возрастающих
количествах, еще на протяжении нескольких десятилетий, а его
роль как одного из основных видов химического сырья
является непреходящей. Поэтому на шахты нельзя
махнуть рукой, они требуют увеличения капиталовложений
и интенсификации научных исследований, и не столько
ради увеличения добычи угля, сколько ради уменьшения
опасностей и трудностей, с которыми связан труд
шахтеров. Возможно даже, что с этой целью известная часть
шахт будет заменена системой подземной газификации
угля.
Обеспечив достаточное снабжение энергией, мы должны
будем изучить положение тяжелой индустрии, в первую
очередь чугунолитейной и сталелитейной
промышленности, чтобы выяснить, не может ли Англия занять ведущее
место в деле коренной модернизации в этой области
1 D. G. A r n о 11, Our Nuclear Adventure, London, 1957, p. 102.
1 The Times 20th March, 1958.
263

(стр. 70—71). Мы уже сейчас должны всесторонне
рассмотреть ту роль, которую Англии предстоит сыграть в
процессе перехода от индустрии старого типа к новой научной
индустрии. Ныне уже недостаточно полагаться ifa один лишь
естественный рост существующих отраслей
промышленности, а нужно переместить центр тяжести на те отрасли,
которые, по всей видимости, приобретут большее
значение в будущем и от которых, как можно ожидать, Англия
приобретет максимальные выгоды. Такими отраслями в
настоящее время представляются электротехническая и
приборостроительная отрасли промышленности, а также
совершенно новая промышленность ядерной техники.
Особое техническое мастерство, воплощенное в
авиационном конструировании, в первую очередь в
авиамоторостроении и ракетостроении, а также в производстве
материалов, способных выдерживать высокие давления и
температуры, может быть почти непосредственно
перенесено в эти отрасли. На нашей стороне уже находится
громадное преимущество в объеме выполненных к
настоящему времени экспериментальных работ по созданию новых
типов атомных реакторов, а дальнейший прогресс в этой
области должен привести к разработке таких типов,
которые смогут найти готовый сбыт на внешних рынках
сбыта и выполнят весьма полезную службу на поприще
оказания помощи в развитии других стран.
Наибольшие же усилия ученых и технических
специалистов должны быть приложены, по-видимому, к
развитию термоядерной энергетики; правда, дело это все еще
весьма проблематично, зато награды, по всей вероятности,
окажутся неизмеримо большими, чем в любой другой
области деятельности. В данном случае, однако,
необходимо руководствоваться принципом, выдвинутым Блэк-
кеттом в отношении операционных
научно-исследовательских работ в военных целях. Заключается этот принцип
в том, что правильное распределение усилий между
различными начинаниями, которые не могут быть
осилены все сразу, должно определяться в отборе таких
начинаний, которые, с одной сторопы, сулят
максимальную конечную выгоду, а с другой — обладают
наибольшей вероятностью осуществления в ограниченный
промежуток времени. Идеальное решение заключается в
отборе только таких проектов, которые обладают
максимальными показателями обеих этих величин, но на прак-
264

тике, поскольку мы никогда ие знаем точного значения
этих переменных, решение всегда будет основываться не
столько па математическом расчете, сколько на
умозаключении. Исходя из высказанных соображений, лучше всего,
видимо, было бы распределить усилия таким образом,
чтобы большая часть исследования велась в области
термоядерной энергетики, которая сулит колоссальные
выгоды, но в которой вероятность рентабельности
производства является делом будущего, выражаемого,
возможно, цифрой от двадцати до пятидесяти лет, по мпению
сэра Джона Кокрофта. С другой стороны, было бы
целесообразно одновременно львиную долю развития по-
прежнему направлять в предприятия атомной
энергетики типа Колдер-Холла и более новых типов, которые,
несмотря на менее импозантные практические результаты,
с успехом зарекомендовали себя и уже сейчас вносят
определенный вклад в энергоснабжение нашей страны.
Несмотря на то, что в области практического впедре-
иия автоматизации Англия до известной степени плетется в
хвосте, это отставание легко можно было бы наверстать и
даже вывести нашу страну на одно из первых мест. Для
этого требуется лишь, чтобы техническая мысль
работников электронной промышленности, достигшей в Англии
высокого уровня развития, развивалась в нужном
направлении, а традиционные отрасли промышленности
обнаружили соответственную готовность перенять новые методы.
Точно так же как старая угольная база английской
индустрии может быть ныне превращена в переходную
ступень к новой энергетике, базирующейся на атоме, так
н старая текстильная промышленность Апглпи, которая
выступила пионером промышленной революции, могла бы
послужить базой для перехода к новой
химико-текстильной промышленности, или, скорее, даже для более крутого
перехода к повому типу текстильной промышленности, в
которой химические продукты можно было бы превращать
сразу в ткани или даже одежду, минуя промежуточные
ступени прядения и ткачества (стр. 432). Подобные
перемены, однако, коренным образом противоречат
экономическим привычкам английской промышленности, которая
стяжала славу, даже среди других капиталистических
стран, своей практикой использовать устаревшее
машинное оборудование долго после того, как оно окупило свою
первоначальную стоимость. Нам же нужно пе цепляться за
265

устаревшую промышленную технику, которую мы когда-
то первыми пустили в ход, а стараться делать как раз
противоположное— вышвырнуть эту технику или
модернизировать ее и пользоваться ею в качестве моделей, которые
следует заменить, а не копировать.
Однако было бы бесцельно изменять процессы и
продукты промышленности, не улучшив в то же время
условия жизни и обстановку для мужчин п женщин, которым
предстоит в ней работать. Самая необходимость
улучшения благоустройства тех городов, которые пришли в
упадок на ранних стадиях промышленной революции, могла
бы дать толчок к новому подходу к решениям проблем
архитектуры и городского планирования. В этой области
можно было бы использовать все ресурсы современной
науки для выбора новых материалов и новых методов
строительства. Известное представление о том, какие это даст
результаты, можно получить, если судить по
совершенно новому начинанию, каким явилось строительство
новых школ, которые выделяются среди всех прочих зда-
пий послевоенного периода как первый опыт применения
индустриальных методов строительства.
Что-то нужно также сделать для улучшения
недостаточной и хаотической системы транспорта Англии —
наших улиц, автодорог и железных дорог. То, что нам
удавалось до сих пор довольно успешно справляться с
перевозками, несмотря на такую систему, свидетельствует
о тех преимуществах, которые можно было бы получить
при полной перепланировке транспорта. В наших
условиях нечего и думать о том, чтобы прибегать к таким
мерам (которые могут быть вполне уместными в странах,
вроде Советского Союза, Америки или даже Германии),
как строительство колоссальных автострад с
многочисленными бетонными путепроводами. И все-таки мы могли бы
сделать гораздо больше в области дорожного
строительства и расширения улиц, чем мы делаем в настоящее
время, если бы преградой на нашем пути не стояли архаичные
собственнические ограничения. Максимум же того, что мы
могли бы сделать, неминуемо потребовал бы какого-то
радикально нового метода реорганизации движения на
автодорогах.
В этом отношешш национализация транспорта
открывает перед нами возможности, которые отсутствуют в
подавляющем большинстве капиталистических стран. В на-
266

стоящее время в силу чрезвычайно малых размеров
территории страны в Англии наблюдается такая
концентрация автомобилей на дорогах, какой нет ни в одной другой
стране мира. Концентрация эта уже сейчас приводит к
обходящемуся в очень большую копеечку замедлению
движения транспорта — причем не только пассажирского,
но, что еще более пагубно с экономической точки зрения,
и грузового. Любой метод, применяемый для рассасывания
транспортных заторов в одном месте, оборачивается
созданием их в другом; и поэтому единственный способ
коренного решения проблемы транспорта может заключаться в
введении известных мероприятий по регулировке (лучше
всего — автоматической) потока транспорта. При
современных достижениях электроники это не такая уж трудная
техническая задача (стр. 91); действительная трудность
состоит в ином — убедить весьма вольнолюбивый и
анархический народ подчиниться такому регулированию, дажо
в своих же собственных интересах. Вполне может статься
так, что нам придется ждать до тех пор, пока транспорт в
городских центрах, вроде Лондона, будет безнадежно
простаивать из-за заторов в течение большей части дня,
прежде чем с этим что-то удастся поделать. Пора, однако,
понять, что решение проблемы транспорта, не требуя
значительных капитальных затрат, сулит вместе с тем
возможность получения немедленных выгод.
Говоря о любой стране, кроме Англии, мы не
закончили бы обсуждения вопросов промышленности, а тем
более — строительства и транспорта, если бы не
рассмотрели элементарной проблемы продовольствия и сельского
хозяйства. Дело в том, что в силу традиции, которая
уходит в глубь веков, Англия импортирует значительную
часть своего продовольствия. Но даже при величайшем
напряжении мы, вероятно, не сможем без конца
поддерживать старый тип торгового баланса Англии, в котором
продажа ценных экспортных товаров покрывала импорт
как продовольствия, так и сырых материалов для
промышленности. Стоимость обеих этих статей импорта, по всей
видимости, будет неуклонно возрастать — в силу самой
тенденции исторического развития, помимо тех или иных
временных резких спадов деловой активности,— в то время
как сильная конкуренция в связи с выходом на арену
производства ряда новых стран, по всей вероятности,
приведет к падению цен на промышленные товары.
267

В данном плане можно предпринять кое-какие
дополнительные шаги, чтобы сократить одну переменную в
уравнении нашего торгового баланса — количество
импортируемого продовольствия. Мы являемся свидетелями того,
что в силу целого ряда причин — вследствие войны, а
также правительственной политики, диктуемой страхом
перед войной,— английское сельское хозяйство уже
сейчас весьма значительно преобразилось. В наши дни опо
является одним из наиболее механизированных в мире
и располагает, например, многими типами
сельскохозяйственных орудий, которые не применяются в стоящих на
очень высоком уровне механизации сельских хозяйствах
Соединенных Штатов и Советского Союза. Мало того, с
биологической точки зрения Англия может похвастаться очень
высокой урожайностью сельскохозяйственных культур и
столь же высоким уровнем развития животноводства1.
Надо отметить и достижения английской
сельскохозяйственной науки в области теоретических исследований,
которые у нас были начаты раньше и являются, вероятно,
лучшими по качеству, чем аналогичные работы в любой
другой капиталистической стране мира; правда, ведутся
они все еще в недостаточных размерах.
Если окажется необходимым когда-либо сократить
импорт продовольствия, не снижая в то же время уровня
питания населения, тогда перед английским сельским
хозяйством открыт путь к коренной реформе, заключающейся в
устранении тех сторон, которые в настоящее время
задерживают его развитие, и использовании наличных
ресурсов для приступа к осуществлению совершенно новых
мероприятий. Средства, находящиеся в распоряжении
современного английского сельского хозяйства, значительно
опередили существующую в наши дни систему
землевладения, в которой многое унаследовано от начального периода
индустриальной эпохи и даже от эпохи феодализма. В
связи с тем, что число рабочих на фермах сократилось до
*/5, если не меньше того, числа занятых здесь в начале
столетня (на всю страну приходится всего лишь 700 000
таких рабочих), перацнональное распределение фермерских
земель является форменным тормозом на пути увеличения
сельскохозяйственного производства. Между тем произ-
1 S i г Е. J. R u s s е 1 1, World Population and World Food
Supplies, London, 1954.
268

водство это легко можно было бы увеличить (даже с
меньшим числом людей и даже не посягая на священные
принципы частной собственности на землю) при условии
всеобщего перераспределения и рационального использования
массивов обрабатываемых земель. Англия настолько
далеко продвинулась по пути сельскохозяйственного
развития, что никаких крестьян здесь больше не существует,
а фермы давным-давно превратились в фабрики,
производящие продовольствие для более или менее отдаленных
рынков сбыта. Рациональная структура английского
сельского хозяйства должна обеспечивать одновременно как
высокий уровень производства продовольствия, так и
интересную и достойно вознаграждаемую работу для всех
тружеников земли. Времена, когда крестьянин был самым
жалким рабочим быдлом, канули в вечность. В наше время
сельскохозяйственный труд требует многообразных
научных знаний и практических навыков и потому должен
занимать видное место в ряду квалифицированных
профессий.
В Англии нет значительных возможностей для
расширения площади пахотных земель, если не считать того, что
мы можем предотвратить еще большее ее сокращение в
результате неразумного расширения городских зон,
большая часть которых поглотила чуть ли не самые лучшие
обрабатываемые земли в нашей стране. Однако
плодотворных результатов можно достичь, пустив в хозяйственный
оборот и улучшив холмистые пастбищные массивы Запада
и Севера, а также попытавшись освоить Северо-Англий-
скую пустошь Шотландского нагорья, причем ее
кажущийся недостаток — чрезмерное количество осадков —
можно было бы в действительности обратить в свою пользу,
если бы удалось вывести такие культурные сорта,
которые были бы приспособлены к развитию в подобных
условиях (стр. 119—120).
Другой возможностью, которой мы уже касались
(стр. 123) и которая имеет особую ценность как раз для
Англии, явится всемерное использование отходов
фермерского производства (таких, папример, как растительные
белки для питания людей или животных, а также
использование посевных трав; последние не только представляют
собой культуры, которые легче всего выращивать по
меньшей мере на половине территории страны, но и дают
наибольший эффект при применении в значительных ко-
265

личествах искусственных удобрений. Больше того, вполне
может оказаться, что именно Англия первой станет на
путь сначала пол у сельскохозяйственного, а затем и
непосредственно химического производства продовольствия,
обрисованный в общих чертах в главе XIII. В любом
случае мы должны осознать, что нам совершенно нечего
опасаться абсолютного голода или хотя бы серьезного
снижения питательной ценности продовольствия; правда, нам,
возможно, придется в известной мере отказаться от
усиленного потребления мяса, но если разобраться по
существу, то оно (как бы его ни ценили) приносит лишь вред
здоровью, по крайней мере взрослых людей.
Однако перемены, которые я рекомендую, направлены
вовсе не на то, чтобы избежать голода; их цель иная —
изменить баланс импортной торговли Англии, чтобы
сохранить ее способность производить по достаточно
дешевым ценам промышленные товары на экспорт. Англия
больше, чем любая другая страна мира, зависит от своей
торговли. Даже полностью принимая во внимание улучшения
в сельском хозяйстве и дальнейшую экономию в
промышленности, Англии еще долго придется базировать свою
экономику на продаже промышленных товаров другим
странам. А такая система не может удержаться, если
мы будем лишь производить товары и надеяться, что они
сами по себе найдут покупателей, да и дорогостоящие
рекламные кампании ненамного помогут делу. Новая и
меняющаяся структура мира требует активной и более тесной
связи между производителем и потребителем. Такая
производительная страна, как Англия, должна стать одним
из деятельнейших членов системы связей между странами,
находящимися на разных ступенях экономического
развития, и сообразовать развитие своей промышленности
с их планами. Такая система включает: колонии, только
еще движущиеся по пути к независимости; бывшие
колонии, входившие как в нашу, так и в другие империи; и в
первую очередь социалистические государства. Мне нет
нужды здесь говорить об уже прочно утвердившейся
торговле со старыми странами Британского содружества
наций, Соединенными Штатами и европейскими
государствами.
Что касается бывших колоний, то Англия смогла
сохранить и даже расширить торговлю с ними, но тем не
менее отстает по сравнению с другими странами-экспорте-
270

рами. Причина этого отставания кроется не в каких-то
технических изъянах, ибо английские промышленные
предприятия без труда могут производить все необходимые
виды товаров и машипного оборудования, а скорее в
финансовых ограничениях. Правительства и банки не
желают (или, как они утверждают, не имеют возможности)
предоставлять необходимые долгосрочные займы1. Они
упускают из виду, что главная причина их неспособности
предоставлять такие займы заключается в их
колоссальных расходах на вооружения. Это — еще один довод
в пользу того, что разоружение явится благом для
английского народа.
Еще большие выгоды принесло бы быстрое
расширение торговли с социалистическими государствами, в
первую очередь с Советским Союзом и Китаем. Дело в том,
что экономика обоих секторов в значительной мере
дополняет друг друга. Именно в нынешних социалистических
государствах мы вправе рассчитывать обрести
дополнительные источники сырьевых материалов, а они могли бы
стать потребителями продукции тех отраслей нашего
машиностроения, в которых мы достигли наиболее высокого
уровня развития. Ущерб, который уже был причинен
английской промышленности установлением эмбарго на
экспорт ряда видов товаров в такие страны, как Советский
Союз, государства Восточной Европы и Китай,
действительно очень велик, и это было признано ведущими
деловыми кругами нашей страны, по крайней мере настолько,
1 Объем капиталов, которые могли бы быть предоставлены
в форме долгосрочных займов, будет зависеть от степени
действительного сокращения расходов на вооружения. Цифра, предложенная на
конференции лейбористской партии 1957 года, равнялась 1%
национального дохода, то есть 200 млн. фунтов стерлингов в год, пли 1[9
нынешних расходов на вооружения. Моя личная точка зрения (см.
табл. XXI, стр. 393—394) сводится к тому,что было бы целесообразно
в конце концов выделить на эти цели более значительную сумму в
350 млн. фунтов стерлингов в год. Я исхожу из сокращения расходов
па вооружения на 2/3, что должно высвободить 1050 млн.фунтоЪ
стерлингов. Остальную экономию можно было бы рекомендовать
разделить следующим образом: 250 млн. направить на социальные
мероприятия, а 450 млн. — на капитальное переоборудование английской
промышленности, в котором она позарез нуждается. Фактически
значительная часть сумм, выделенных для слаборазвитых стран,
также была бы истрачена на переоборудование английских
промышленных предприятий, чтобы обеспечить предназначенные на экспорт
средства производства, так что в действительности эти средства
увеличили бы объем накопления в Англии.
271

что привело к частичному смягчению эмбарго на торговлю
с Китаем.
Полная же отмена эмбарго имела бы результаты,
неизмеримо превышающие те, которые предсказывали
многие копсерватнвные экономисты, ибо, указывая, что
торговля с Советским Союзом никогда пе составляла
значительной части английской торговли, они напрасно
полагают, что разделались с вопросом. Экономисты эти, во-
первых, забывают, что торговля с Советским Союзом
всегда, с самого момента его основания сорок лет назад,
сдерживалась по политическим причинам. Во-вторых, они
упускают из виду, что Советский Союз проделал такой
колоссальный путь технического и экономического
развития, что мы фактически имеем дело с совершенно новой
страной, способной распоряжаться ресурсами, во много
раз — вероятпо, от десяти до тридцати — превышающими
ресурсы старой царской России. Больше того, в любой
период экономических трудностей, вероятно, торговля с
социалистической частью мира явилась бы для Англии
подлинным спасением.
Однако такая торговля не может быть налажена без
неразрывно связанных с ней политических перемен.
Конечно, вопрос стоит не о том, чтобы требовать в качестве
платы за торговлю какого-то военного союза, но вполне
резонно ожидать прекращения курса активной
политической враждебности. Торговля с Китаем имела бы
дополнительное преимущество в том смысле, что он явился бы
рынком сбыта тех типов машинного оборудования,
которыми Советский Союз уже обеспечен в достаточной мере.
Роль Англии вполне могла бы заключаться в том, чтобы
убедить своих союзников в их же общих интересах в
необходимости отказаться от одной из основных целей
«холодной войпы» — вызвать экономический крах
социалистических государств под совместным воздействием
блокады и гонки вооружений (стр. 342—343). Правда, блокада
оказывается все в большей и большей мере неэффективной,
но тем не менее она тормозит все развитие нынешнего
мира и поддерживает в нем постоянное состояние
напряжения (стр. 42 и далее).
Нельзя себя обманывать и той мыслью, что от политики
развития торговли можно до поры до времени
воздерживаться, а потом, когда-нибудь гораздо позже, ее принять.
Одним из результатов начальных стадий блокады явилось
272

то, что она вынудила социалистические страны (причем не
только Советский Союз, но также Китай и государства
Восточной Европы) стать на путь строительства
всеобъемлющей экономики, то есть ценой громадных расходов
создавать отрасли промышленности по выпуску такой
продукции, которую дешевле было бы импортировать из
Англии и других индустриальных стран. Поскольку процесс
этот идет полным ходом и указапные отрасли
промышленности паращивают объем своего производства и
снижают его стоимость, потребность в импорте из Англии
будет во все большей степени сокращаться. И, может быть,
уже педалек тот день, когда почти во всех
соответствующих областях эти рынки сбыта перестанут существовать,
а тогда благоприятные возможности для английской
торговли бесследно исчезнут.
Англии почти не приходится опасаться того, что,
стремясь к расширению торговли с социалистическими
странами, она навлечет на себя сколько-нибудь серьезный риск
политического или экономического разрыва с
Соединенными Штатами. Возможность в настоящий момент скорее
заключается в том, что Соединенные Штаты под бременем
своих собственных экономических трудностей сами
первыми прорвут экономический «железный занавес», оставив
своему послушному союзнику подбирать оставшиеся
крохи торговли 1. Но если даже дела примут худший оборот
и американское правительство окажется настолько
безрассудным, что наложит те или иные ограничения на
англо-американскую торговлю, то представляется
маловероятным, чтобы ограничения эти продержались долго или
имели очень серьезные последствия, пока они действуют,
во всяком случае не для Англии.
Мы так давно прониклись слепой верой, будто Англия
зависит от торговли с Соединенными Штатами или
долларовой валюты, что только считанные одиночки дают
себе труд задуматься над тем, а что же это действительно
означает. Американские ограничения, безусловно, не
задели бы чувствительным образом нашего снабжения
продовольствием, ибо только 7% ввозимого в Англию
продовольствия поступает из США и лишь 18% его
стоимости оплачивается в долларах, да и касается это таких
1 Переговоры, ведущиеся в настоящее время о заключении
экономического договора между США и СССР, уже указывают на воз-*
можность такого поворота событий.
273

видов продовольствия, которые без всякого труда можно
было бы получить где угодно. Не должны эти ограничения
задеть и наше снабжение нефтью; правда, за нее мы
расплачиваемся в основном долларами, но львиная доля ее
поступает из Среднего Востока, а в связи с ожидаемым
затовариванием рыйков торговли нефтью, несомненно,
удалось бы найти способы перейти к расчетам в стерлинговой
валюте. Если разобраться по существу, то в общем объеме
английского импорта из Соединенных Штатов 13%
приходится на хлопок, а 10% — на табак. Так как Англия
является в первую очередь производящей страной, ей никогда
не придется испытывать сколько-нибудь систематической
нехватки любых видов продукции, для которых имеются
сырьевые материалы. А что касается сырьевых материалов,
то нет буквально ни одного их вида, который поступал бы
исключительно из стран с долларовой валютой, и поэтому
любая нехватка, которая могла бы явиться результатом
эмбарго США на торговлю с нашей страной, неминуемо
оказалась бы недолговечной. Больше того, именно
осознание этого факта удержало бы правительство США от
каких-либо поспешных действий против Англии, которые
только нанесли бы урон их же собственным деловым
интересам.
Все, что мы говорили о нашей будущей индустрии,
сельском хозяйстве и торговле, необходимо претворить
в жизнь не столько ради них самих, но главным образом
потому,что они являются средством обеспечения
материальной базы для создания лучшей жизни английского народа.
Общие пути, на которых эта цель может быть достигнута
с помощью сил, предоставленных в наше распоряжение
наукой, уже были рассмотрены в других главах,
конкретное же преломление этих путей в Англии — это задача,
которую предстоит решить самому народу. Особенно
необходимо в данном плане позаботиться в должной мере о
состоянии здравоохранения. Создание Национального
управления здравоохранения было прекрасным почином,
но этому органу удалось добиться больше избавления
англичан от страха перед дорогостоящими операциями
и неоплаченными счетами врачей, чем действительного
улучшения состояния здравоохранения. Для того же,
чтобы решить эту задачу, нам нужны новые больницы и
поликлиники, которые были обещаны нам еще пятнадцать
лет назад. Между тем в Англии за последние тридцать
.274

лет была выстроена всего лишь одна больница — меньше,
чем в любой стране Европы. Еще более значительные
перемены нужны в области образования, но об этом более
подробно речь пойдет в следующей главе. Что же касается
культуры и спорта, а также многочисленных форм
организации отдыха, от садоводства до альпинизма, то уже
сейчас налицо такая сильная тяга к их развитию и
пользованию ими, что требуется лишь одно — сделать доступ
к ним открытым для всех людей.
Предпринятый в настоящей кнпге анализ перспектив
Англии в том новом мире, который на наших глазах
начинает принимать зримую форму, показывает, что как в
техническом, так и в чисто человеческом плане наша
страна может не только приспособиться к новым условиям,
но и извлечь из них колоссальную выгоду. При новых
благоприятных возможностях, открытых перед Англией,
она может обрести шапс возродить и расширить свою
экономику и перспективы лучшей жизни Для своего народа.
Однако она может достигнуть этого, только приняв
всемерное участие в преобразовательных процессах нашей
эпохи. Если же Англия предпочтет (или ее убедят
предпочесть) следовать заведенному порядку, она не удержит
своего места в мире, а покатится по наклонной плоскости
к положению, в котором ей придется довольствоваться
более низким местом среди других стран, английскому
же народу — более бедной и тревожной жизнью.
Я лично уверен, исходя из всей истории и характера
английского народа, что мы предпочтем путь прогресса.
На этом пути встретятся многие и значительные
трудности, некоторые из которых окажется трудно предвидеть,
так как операция* подобного масштаба еще никогда не
предпринималась.
Экономическая задача заключается ни мало ни много
в перестройке всей английской промышленности на новых
началах. В наших условиях вопрос стоит не о создании
новой базы тяжелой индустрии, как стоит в слаборазвитых
странах,— такая база уже имеется и обладает полной
способностью к расширенному воспроизводству. Решение
задачи перестройки английской промышленности требует
того, чтобы ее эффективность была доведена до
максимального предела, а этого можно достигнуть только в том
случае, если будут внедрены новые методы и своевременно
предпринято новое капитальное строительство. Это са-
275

мо по себе означает колоссальное экономическое
напряжение и встряску наших относительно беспечных, чтобы
не сказать ограничительных, методов, которых мы
держались в настоящем столетии. Осилить такое дело совершенно
немыслимо без решительного сокращения воепных
расходов. Мы должны расходовать, как указано в таблице XXI
(стр. 393—394), по меньшей мере 450 млн. фунтов
стерлингов в год на перестройку и оснащение нашей
промышленности на современных началах, а также на увеличение
объема ее производства, чтобы иметь возможность
сотрудничать в деле развития слаборазвитых стран на путях,
о которых речь уже шла ранее1.
Итак, как я уже говорил, политика экономического
подъема является для Англии жизненной необходимостью
и самой настоятельной задачей. Однако я считаю, и
события последних сорока лет подтверждают мой взгляд, что
эта политика несовместима с сохранением системы
частного предпринимательства. Дело вовсе не в том, что
возникают какие-то сомнения насчет способности предприятий,
базирующихся на такой системе, обеспечивать прибыли.
Английская промышленность в наше время представляет
собой главным образом цепь связанных между собой
монополий, которым удавалось, особенно на протяжении
последнего десятилетия, очень хорошо удовлетворять
интересы своих акционеров; но ведь это совсем не одно
и то же, что и хорошо удовлетворять интересы страны в
целом (а в отдельных случаях даже находится в прямом
противоречии с этими интересами) как во внутреннем
плане, так п с точки зрения ее экономического положения в
мире.
Предоставим слово такому старому и почтенному
авторитету, как Адам Смит. Вот что он говорил о капиталистах
своего времени:
«Порода людей, чьи интересы никогда точно не
совпадают с интересами общества; которые обычно заинтересо-
1 Г-н Шонфилд (цит. соч.) предлагает грандиозный пятилетний
план развития английской промышленности. План этот вполне
реален с экономической и технической точек зрения, по в финансовом
и политическом отношении представляется мне несколько наивным.
Ведь г-н Шонфилд всерьез рассчитывает на то, что все эти перемены
будут осуществлены теми самыми людьми, которые в прошлом
препятствовали любому такому прогрессивному сдвигу, и без
поддержки организованного рабочего класса — единственной силы,
способной обеспечить их претворение в жизнь.
276

ваны в том, чтобы надувать и даже угнетать общество, и
потому во многих случаях действительно надували п
угнетали его» («Исследование о природе и причинах богатства
народов», 1776 г.).
Мы уже миновали эпоху, когда система частномонопо-
листического контроля над промышленностью была
дееспособна, не говоря уже о ее справедливости. Эта
система уже неприемлема для громадного большинства людей,
фактически приводящих ее в действие, и они лишь
терпели ее до сих пор, проникнутые духом всеобщего
нежелания сотрудничать больше, чем они считают для себя
совершенно обязательным делать, в рамках системы, которая
противоречит их интересам. Об этом недостатке
энтузиазма в работе часто трубила капиталистическая «большая
пресса», тогда как сам по себе он является весьма
незначительным фактором среди тех, которыми объясняется
отсталость английской промышленности. Подлинные же
причины ее заключаются в неэффективности, недостатке
капиталов и получившей всеобщее распространение
ограничительной позиции, о чем речь уже шла на
предшествующих страницах книги. Я упоминаю об этом еще раз
только для того, чтобы показать по контрасту, какой
производительности промышленности можно было бы
достигнуть, если бы, помимо исправления указанных
материальных факторов, рабочие чувствовали, что у них
имеется подлинная и личная заинтересованность в
производстве. Уже сейчас большинство ведущих английских тред-
юнионов, включая Конфедерацию профсоюзов
судостроительной и машиностроительной промышленности и
Национальную федерацию профсоюзов строительной
промышленности, приняли резолюции, содержащие требование
безотлагательной национализации таких главных
отраслей индустрии, как сталелитейная, машиностроительная,
химическая, цементная и строительная. Требованию
этому решительно противятся нынешние лидеры
лейбористской партии, на словах — из избирательных
соображений, в действительности же во многих случаях потому,
что они, как и прежде, твердо верят в капиталистическую
систему производства1. И все же по мере роста тех экономн-
1 Вот что мы читаем в программном документе партии «Про-
мышленность и общество»: «по мере того как в составе
администрации крупных фирм все большее преобладание получают специалисты,
эти фирмы в целом служат благу нации. Кроме того, мы считаем, что
277

ческпх трудностей, в полосу которых Англия вступает на
наших глазах, требование национализации должно
звучать все громче и громче; его осуществление впервые
приведет к такой системе английской экономики, которая
будет шагом вперед по направлению к социалистической
экономике.
Национализация, на мой взгляд, явится неотъемлемым,
но отнюдь не достаточным условием полного
преобразования английской промышленности. Национализация
может оказаться плодотворной со временем только в том
случае, если она будет предпринята с энтузиазмом и
надеждой. Мы у себя в Англии уже были по крайней мере
дважды свидетелями зарождения надежды: один раз после
первой и другой — после второй мировой войны; но так
как новая перемена предъявит к народу большие
требования (и вместе с тем больше ему даст), он должен на этот
раз проникнуться убеждением и верой, что его надежды
не будут обмануты, как это часто бывало в прошлом.
Осуществить такую коренную и трудную перемену под
силу только подлинно народному правительству при
постоянной поддержке п критике самых широких масс
населения.
Главной опорой, в которой такое правительство сможет
черпать свою энергию, должен стать организованный
рабочий класс, так как он нисколько не заинтересован в
сохранении нынешней ограничительной политики, а,
наоборот, всемерно заинтересован в ее изменении. К тому
же рабочему классу легче всего добиться указанных
целей, так как удельный вес его в составе населения в
Англии больше, чем в любой другой стране. Если рабочий
класс окажет свою поддержку, то он потребует (и, больше
того, уже сейчас Требует) гораздо большего голоса в делах,
касающихся промышленности, чем он когда-либо имел в
прошлом1, Особенно относится это к переходу на ступепь
нп одна организация, будь то государственная или частная, не
может эффективно действовать, если она подвергается непрестанным и
мелочным вмешательствам извне. Поэтому мы не имеем ни
малейшего намерения вмешиваться в управление какой-либо фирмы, дела
которой идут хорошо»,
1 «План мероприятий по развитию машиностроения», принятый
в 1951 году Конфедерацией профсоюзов судостроительной и
машиностроительной промышленности, предусматривает национализацию
основных отраслей авиационной промышленности, ведущих фирм
278

автоматизации, который потребует быстрых п коренных
изменений в распределении и квалификации
промышленного персонала. Это означает, что наряду с
национализацией окажется необходимым обеспечить большую степень
участия рабочих в контроле и руководстве
администрацией, особенно в связи с тем, что новый тип
промышленности сам по себе потребует от рабочих гораздо большей
квалификации, ответственности и знаний, чем старый
(стр. 98—99). Одновременно это должно обеспечить слияние
интересов и активное сотрудничество между рабочими в
новых отраслях промышленности, с одной стороны, и
учеными и техническими специалистами, на которых будет
лежать ответственность за их дальнейшее развитие,— с дру-*
гой. Переход подобного масштаба должен неминуемо
смести многие капиталистические интересы и поколебать
многие укоренившиеся привычки. Так как время не терпит,
а экономическое положение нашей страны находится в
опасности, указанный преобразовательный процесс не
может быть предпринят такими медленными темпами, при
которых он будет проходить незаметно для внешнего
глаза; напротив, необходимо установить конкретные цели,
которые должны достигаться в короткие промежутки
времени и по которым люди смогут судить, как идут дела.
В то же самое время необходим и перспективный план. Ведь
в ходе нашего движения вперед возникнут неизбежные и
непредвиденные трудности, которые придется
преодолевать, и для того, чтобы предотвратить колебания,
люди должны охватывать своим взором весь путь до
конца.
Здесь я не могу вдаваться в обсуждение вопроса о тех
условиях, при которых возьмутся за осуществление
этого преобразовательного процесса, но, во всяком случае,
мы знаем, что на этот раз он не может явиться
результатом новой войны, так как ядерная война низвела бы
Англию до такого положения, в котором она не могла бы
но производству машинного оборудования для угольной,
судостроительной и судоремонтной промышленности, речного и морского
флота, а также установление различных степеней государственного
контроля над другими отраслями машиностроения, в первую очередь
станкостроения. На своей конференции 1957 года Конфедерация
вновь подтвердила, что считает конечное установление
государственной собственности мерой, в наиболее полной степени
удовлетворяющей интересам своих членов.
279

п помышлять о перестройке своей промышленности. Тем
немногим, кому удалось бы остаться в живых, было бы
довольно тяжко добывать средства к самому
жалкому существованию среди развалин наших городов и
промышленных предприятий. Исключено также и то, что
благоприятным поводом к такой перемене послужила бы
экономическая катастрофа того или иного рода. Напротив,
мы должны позаботиться о том, чтобы преобразование
английской промышленности стало сознательным выбором
до того, как разразится какой-либо экономический кризис.
Впрочем, может быть, рассчитывать на это — значит
желать слишком многого, ибо процветание, пусть даже
непрочное, не открывает значительного простора для
радикально новых начинаний. Максимум того, на что мы
можем с полным основанием надеяться, так это то, что
преобразование будет начато вовремя, когда достаточное
количество людей проникнется сознанием нависшей над
нами опасности, но еще до того, как опасности эти
приобретут настолько серьезный характер, что непоправимо
подорвут экономическое положение Англии.
Тем временем самой настоятельной необходимостью
для Англии является сохранение мира. Мало хорошего в
том, чтобы жить изо дня в день, вознося благодарения за
то, что на наши головы еще не обрушились бомбы; риск
должен быть устранен, а «холодной войне» положен
конец. В настоящий момент английское правительство
является одним из самых рьяных поборников «холодной войны»
и в полном смысле слова может быть названо наиболее
активным союзником Соединенных Штатов. Однако тот
же самый факт доказывает, что английский народ
обладает силой, чтобы устранить опасность войны, стоит лишь
ему захотеть использовать эту силу. И в последние годы
он начинает обнаруживать признаки того, что пускает
в ход эту силу. Растущее движение протеста против
ядерных испытаний н атомной войны вообще уже сейчас
становится политическим фактором первостепенного значения.
Публичными демонстрациями и походами английский
народ показывает, что он осознал, каким обманом является
«оборона» через посредство взаимного уничтожения. Уже
сейчас лейбористская партия находится в процессе
пересмотра своей политики, и даже г-н Макмиллан —
консерватор по партийной принадлежности — своей поездкой в
Москву и выступлениями в пользу совещания на высшем
28G

уровне показал, что оп не остается в неведении относительч
но этого давления масс1.
Этот факт уже приобрел громадное международное
значение. Дело в том, что воротилы «большого бизнеса»,
которые после смерти Рузвельта, как в правление
демократов, так и в правление республиканцев, неизменно
контролировали политику Соединенных Штатов, не в состоянии
сохранять свое владычество над капиталистическим
миром, если они не располагают постоянной поддержкой
апглийского правительства. Но для Соединенных Штатов
недостаточно располагать одной лишь номинальной
поддержкой английского правительства, если они не знают,
что оно может повести за собой всю страну. А это при
нынешнем соотношении сил на арене английской политики
означает, что принятая политика должна пользоваться
поддержкой лейбористской партии и тред-юнионистского
движения, выражающих волю организованных рабочих
нашей страны.
Таким образом, любое решение лейбористской партии
о разрыве с самоубийственной логикой политики
«большого сдержгвания» и о принятии разоружения нанесло бы
смертельный удар всей политике «холодной войны» и
сделало бы возможным проведение политики мирного
сотрудничества — единственной политики, которая открывает
серьезную возможность ликвидировать напряженность
и неравенство, раздирающие ныне мир, помочь
слаборазвитым странам создать для своих народов достойную
жизнь и проложить путь к миру и благоденствию для
всего мира.
1 Организации, пастаивагощие па ядерном разоружении,
включают Апглийский комитет мира, Кампанию за ядерное разоружение,
Комитет друзей мира, Союз борцов за мир, Ассоциацию ООН.
Национальные конференции большинства английских тред-юнионов
также приняли резолюции в пользу ядерного разоружения.

X
ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКА
ДЛЯ НОВОГО МИРА
Рассматривая вопрос о том, каким образом могли бы
фактически произойти те грандиозные перемены, о
которых мы говорили, и как скоро можно было бы надеяться
претворить их в жизнь, мы до сих пор не принимали в
расчет один фактор первостепенной важности Речь идет о
наличии людей, обладающих подготовкой, необходимой
для того, чтобы сначала осуществить эти перемены, а
затем заставить их приносить свои плоды. Между тем
имеется много людей (особенно много их среди образованной
братии), в глазах которых именно это соображение
часто являлось решающим доводом против возмон- ности
такой быстрой перемены. Материальные ресурсы, возможно,
имеются в достатке; можно было бы (хотя, по общему
мнению, с гораздо большим трудом) добиться такого
распределения этих ресурсов, чтобы пользоваться ими были в
состоянии те, кто в них действительно нуждается. И все
же, заявляют эти люди, на практике вся эта затея
совершенно неосуществима, ибо людей, которые должны
претворить указанные перемены в жизнь, на самом-то деле нет*
На весь мир наберется лишь жалкая горстка людей, обла«
дающих способностями и подготовкой, нужными для
решения подобной задачи, а число их никогда не удастся
заметно увеличить, так как распределение
наследственных умственных способностей строго ограничено. Кроме
того, если бы даже имелось достаточное количество людей,
обладающих потенциальными способностями, их все
равно не удалось бы обучить из-за нехватки учителей и
ресурсов для строительства необходимых зданий. Мне даже
приходилось выслушивать довод (дело происходило на
конференции по вопросам образования в Азии,
состоявшейся сразу после окончания войны), будто только для
того, чтобы добиться сплошной грамотности населения
Индии при масштабах деятельности, которые под силу
282

этой стране, потребовалось бы по меньшей мере 200 лет,
и этим-то объясняется, почему за время английского
правления, длившегося всего 150 лет, был достигнут та#ой
ничтожный прогресс.
Ныне, к счастью, я избавлен от всякой необходимости
опровергать подобные взгляды, ибо сокрулштельные
доводы против них были выдвинуты реальными
достижениями Советского Союза и Китая в области образования и
техники. Больше уже нельзя всерьез утверждать, будто
человеческий род лишен природных способностей (если,
конечно, не исходить цз унизительного предположения, что
народи таких стран, как Англия и США, наследственно
более тупые, чем народы Советского Союза и Китая).
Ныне вопрос стоит лишь о том, с какой быстротой и в
каких масштабах можно надеяться реализовать этот
человеческий потенциал, и этот-то вопрос явится темой данной
главы. Нам даже не нужно вступать в спор о том,
оправдает ли решение такой задачи наши усилия или, на самом
деле, блаженное невежество является более
предпочтительным состоянием для большинства человечества,
которому ведь так или иначе приходилось сносить его испокон
веков. Ибо сейчас мы знаем, что обеспечение в составе
населения значительной прослойки людей, обладающих
научной п технической подготовкой, является абсолютной
необходимостью для того мира, вступление в который
происходит на наших глазах,— мира атомной энергетики и
автоматизации, научного сельского хозяйства и медицины.
Да, мы уже перешли Рубикон. Наши средства к жизни
и самое наше бытие уже сейчас настолько зависят от
существования науки и техники, что, если бы случилось нечто
такое, в результате чего прервался бы процесс научного
образования и научных открытий, это означало бы смерть
сотен миллионов и снижение жизненного уровня еще
многих миллионов людей.
Правда, в настоящее время мы располагаем лишь
весьма малой долей того, чем могли бы располагать. Но
мы достаточно вкусили от науки и техники, чтобы^ очень
остро почувствовать ее потерю, случись она в
действительности.
Однако дело вовсе не в одной лишь практической
полезности науки. Представление о том, что все эти знания
могли бы стать достоянием и являются первородным
правом каждого мальчика и каждой девочки на бескрайних
283

просторах мира, получило повсеместное распространение,
и во всех концах земного шара, особенно в слаборазвитых
странах, наблюдается такое громадное тяготение к
образованию, какого мир еще никогда не видал. Отчего же
тогда вообще приходится доказывать пользу
распространения знаний, отчего мы до сих пор не добились такого
образования в Англии и других старых индустриальных
страпах, не говоря уже о колониях, где свыше 70%
населения неграмотно? Объясняется это в первую очередь тем,
что здесь образование на протяжении долгого времени
было одной из сокровеннейших привилегий правящего класса.
С другими классами и народами правящий класс
индустриальных стран делился ею лишь в самой ограниченной
степени, причем делал это всякий раз против своей воли и
в таких недостаточных размерах, чтобы не поставить под
угрозу свое господство. Политика эта фактически может
проводиться в жизнь и бессознательно, но именно таковы
те предпосылки, на которых зиждутся типичные системы
образования в Западной Европе и, на несколько иной лад,
в Соединенных Штатах.
На протяжении всего средневековья целью того
жалкого образования, которое вообще существовало тогда в
Европе, являлась подготовка духовенства. Она включала
обучение будущих священпиков не только исполнению их
духовпых обязанностей, но и решению тех многообразных
административных задач, которые им приходилось
выполнять как на своих собственных землях, так и на землях
феодальных сюзеренов. Фактически с VI до XII столетия
духовенство было единственным административным
классом Европы. Первый сокрушительный удар по этой
монополии был нанесен в эпоху Возрождения, когда
растущий торговый класс, отстаивая свои собственные
интересы, бросил вызов церковной мопополии на образование
и к изучению философии и теологии добавил изучение
гуманитарных наук и математики. Именно гуманизм эпохи
Возрождения дал нам ту систему высшего образования,
которой мы с успехом пользуемся по сей день. Система
эта призвапа была обслуживать нужды не столько
духовенства (хотя оно продолжало играть определенную роль),
сколько титулованного и поместного дворянства и
торговых классов. Именно в их интересах (причем для этого
пришлось преодолеть отчаянное сопротивление
церковников) были преобразованы университеты, а также основаны
284

грамматические школы и соответствующие им учебные
заведения в других странах, вроде французских лицеев и
немецких гимназий.
Что же касается более массовых типов образования, то
на них обычно смотрели косо, и только религиозные
диссиденты использовали их с целью способствовать росту
сознательной оппозиции официальным церквам.
Пионером в этой области выступил Коменский, последний
епископ «Общины чешских братьев» в XVII столетии. Он
выдвинул просвещенные планы развития массового
образования для мальчиков и девочек с обучением их
предметам, представляющим практический интерес,— планы,
которым суждено было стать источником вдохновения для
многих поколений реформаторов в области педагогики. В
таких странах, как Шотландия, Голландия, Пруссия и
Швеция, начали осознавать пользу широкого народного
образования. И все же только со времени промышленной
революции стало обязательным владеть по крайней мере
«тремя -ать» (умением читать, писать и считать) как
необходимым условием для получения фабричной или
конторской работы. Впрочем, даже после того, как уступка эта
была сделапа (причем массовое образование было
поставлено на самом грошовом уровне), высшее образование
по-прежнему охранялось как зеница ока. Достаточно
сказать, что в Англии в начале настоящего столетия оно
было доступно менее 1% соответствующих возрастных
групп.
На протяжении всего копца XIX и начала XX
столетия шла борьба за утверждение известной системы
технического образования, но без сколько-нибудь заметного
успеха1. Даже в канун второй мировой войны высшее
образование в Англии получало менее 3% соответствующей
возрастной группы, а естественнонаучным и техническим
специальностям обучалось только 28% из них. В
послевоенные годы начало просачиваться осознание успехов СССР
в области технического образования. В конце концов
это привело к тому, что и в Англии были предприняты
некоторые шаги, например, с целью расширить по крайней
мере техническое образование, хотя число студентов в
университетах возросло только на 4,5%. Даже в области
1 D. S. L. С а г d w e 1 1, The Organization of Science in England,
London, 1957.
285

возраст Си ^одаХ)
11 13 15 17
19
JM3J5
4AJ
(В)
Дошкольные Начальная и чепол-
учреждения нал средняя школа
,12% *8%
Старший|
[концентр,
[средней!
школы I
Чо%,
высшая
школа
30%
Аспирантура)
0,3%
9_нивврТЯГгеты ^
Экономически* и юридич. йТГстЧ4?>
Педагогические институты
Медицинские институты
Технические институты
„. ^г ^. х. Сельскохозяйственные институты.
ВбЧбрниочТвьГсшиё\ ^
Техникумы
QCC0
Дошкольные Начальная ] Сред"
|учреждвни# школе
4% »8%
Средняя Старший #Высш*)
школа концентр 1\пйола
96% вредней шкЧ -^
..* .. л/Ь- 20% х/»
иач (Аспирантура
Частные » Поддерживаемы» ва Счет 20% • Подготовка на степени
100 Ыж«птВпНан.Уаи1тВИ1'1^^М^е^^Уни8ерситеты магистра и доктора
средние школы для мальчиков
СБ)
., Медицинские учебны* aateAej<Mjl
^^идеская шк.педагогиче*ские учебные
ненная аГкоут/ заведенияг
С_редняЯ1 техническая фкола*,
Технически» колледжи
Й#ч^йе* вычеши ёк>
учебные заведения]
АНГЛИЯ И УЭЛЬС
Начальная 1 Средняя икола,
школа w""
26%
I00i
60
во
40|
I
20
0
Средняя <ИИола Университет
Педагогические учебные заведения
Лишены образования^
70 4
^•хничвйки» классы без о*трые%
sf Производства
КРАЙ
13 'б 17 Ш
-L-
-J
С отрывом 6Ъ
производства
2J ?3 ^25
без отрыв* <Гг
производства
Рис. 5. Схемы образования трех типичных стран.

технического образования явственно сказался классовый
додход. Он обнаружился в исключении большинства
технических специальностей из учебных планов
университетов и создании технических институтов, в которых
обучение ведется без отрыва от производства и стоит на
значительно более низком уровне, чем в университетах. Только
примерно с прошлого года начали официально признавать,
что этого все еще далеко не достаточно. В результате
ныне на словах усиленно трубят о необходимости
расширения нашего технического образования, как
свидетельствует вышедшая в 1956 году «Белая книга по вопросам
технического образования»1. Тем не менее на практике
почти ничего не делается — по сути дела, меньше, чем
ничего,— ибо при крайней ограниченности ресурсов рост
цен ведет к фактическому застою в деле развития образов
вания*
На диаграмме 5(Б) предпринята попытка представить
схему образования, принятую в настоящее время в Англии
и Уэльсе, в сравнении со схемами образования в СССР (А)
и типичной слаборазвитой, но обладающей многовековой и
высокой культурой стране — Иране (В). Из диаграммы
видно, что так называемая образовательная лестница
представляет собой нечто вроде скачки с препятствиями,
участники которой имеют гораздо больше шансов выбыть из
соревнования, чем добраться до финиша.
Иную картину мы наблюдаем в Соединенных Штатах,
обладающих значительно большими богатствами и
давнишней, прочно утвержденной традицией массового образова-
Данные для схем, изображенных на рис. 5, почерпнуты из
многих официальных источников, включая опубликованный ЮНЕСКО
«World Survey of Education» (Paris, 1955). В схемах сделана попытка
показать (по высоте черной или заштрихованной части каждой
возрастной группы) ту долю данной возрастной группы, которая
получает тот или иной тип образования. Поэтому в схемах не приняты во
внимание изменения в составе населения — послевоенная «выпучи-
на» в Англии или еще гораздо более глубокая брешь, образованная
в результате войны в Советском Союзе. Следует также отметить,
что во всех случаях на схемах изображены системы
образования, какими они были в 1955 году, и не приняты во внимание все еще
продолжающиеся изменения в системах образования, в первую
очередь в Советском Союзе.
1 Cmd. 9703, Н. М. S. О., London, 1956.
287

ытш. И тем не менее, несмотря даже на то, что примерно
30% соответствующей возрастной группы здесь получает
высшее образование того или иного рода,
естественнонаучным и техническим специальностям обучается менее
10% студентов, завершающих курс обучения. В итоге
выпуск технических специалистов в Соединенных Штатах
(хотя и стоящий пропорционально на более высоком
уровне, чем в Англии) все еще заметно уступает достижениям
в этой области Советского Союза, что со всей очевидностью
доказал запуск советского искусственного спутника
Земли1.
Советская система образования, которая ныне задает
тон в области педагогики во всем мире, была создана
ценой колоссальных усилий на протяжении сорока
весьма тревожных лет. В отличие от Западной Европы создана
она была не на основе сплошной грамотности, а в стране,
большинство населения которой было неграмотно, так
что первейшая задача заключалась в охвате всех детей
начальным обучением. Только в 1934 году оказалось
возможным создать систему среднего школьного образования,
которое в 1956 году стало всеобщим (для детей от 7 до
17 лет) в городах, а через два года станет всеобщим в
масштабе всей страны. Высшее образование было разделено
(способом, напомипающим более немецкую, чем
англоамериканскую систему) на. ряд самостоятельных
категорий высших учебных заведений: университеты (учебные
планы которых ограничены естественнонаучными и
гуманитарными специальностями), технические институты
различных типов, сельскохозяйственные н медицинские
институты, институты по подготовке специалистов в
области экономики н других административных дисциплин.
Система высшего образования непрестанно расширялась
за счет увеличения размеров и числа институтов всех
категорий. В настоящее время она охватывает примерно
четверть соответствующей возрастной группы, а через
несколько лет процент охвата достигнет даже 40.
Эти строки были написаны как раз перед тем, как в
сентябре 1959 года вступила в действие грандиозная
реформа в области образования. То, что опа принесет с
собой, никоим образом не перечеркнет сказанного мною на
1 К. Mendelsohn, «The satellite's moral for Britain», New
Scientist, 17th October 1957.
288

предыдущих страницах. Масштаб образования еще более
расширится, но вместе с тем оно претерпит колоссальные
качественные изменения. Ибо цель реформы заключается
в соединении образования с практической и культурпой
жизнью таким способом, который никогда еще не пытались
применить ни в одном обществе. Введение практического
труда, начиная с двенадцати летнего возраста, и
превращение участия в нем в необходимое требование для
получения высшего образования знаменует собой решительный
разрыв со всей традицией образования социальной элиты,
которая, начиная с подготовки жрецов и писцов, ведет
свою родословную с первых дней цивилизации. Реформа эта
является откровенно экспериментальным шагом и,
несомненно, подвергнется модификации в свете опыта, но она
несет с собой великие надежды — и не только для самого
Советского Союза, но и для всех стран мира.
Сходные усилия были предприняты в Китае, которому
удалось добиться быстрого прогресса. Здесь
первейшая задача заключается в том, чтобы дать образование
примерно 60 миллионам детей; и она успешно
решается, хотя это напрягает до предела интеллектуальные
ресурсы страны. Достижения Советского Союза и Китая
свидетельствуют о том, что любая часть мира — будь то
старая индустриальная страна с традицией образования,
пронизанного в прошлом духом классовой ограниченности,
или слаборазвитая страна, где еще нет даже
сколько-нибудь массовой грамотности,— может расширить и
преобразовать всю свою систему образования, от детского сада
до университета. Достижения эти свидетельствуют также
о том, что решение подобной задачи с необходимой
быстротой требует сознательных и организованных усилий,
значительно превосходящих все то, что до сих пор
вкладывалось в дело развития образования в капиталистических
странах.
Начальные нужды индустриальных и слаборазвитых
стран в области образования в исходной точке указанного
процесса весьма разнятся между собой, хотя в конце
концов, как только будет достигнуто повсеместное повышение
уровня производства (то есть самое большее к концу срока
жизни двух поколений), для всех окажется необходимым
и вместе с тем доступным один и тот же тип образования.
Что касается индустриальных стран, где уже достигнуто
всеобщее начальное образование, то они должны
направо Дж. Бернал
289

вить свои основные усилия на усовершенствование
системы среднего образования при одновременном
расширении его масштаба и увеличении роли науки и техники в
системе преподавания, а также на значительное
расширение высшего образования с целью обеспечить
достаточное количество специалистов для решения проблем
промышленности п сельского хозяйства, которые все больше
и больше базируются на науке.
Однако подготовка технических и научных
специалистов — это только полдела; нужно также привить всему
населению понимание важной роли науки, чтобы добиться
с его стороны самого широкого участия в деле
преобразования экономики. Было бы мало проку, если бы мы
заменили высший класс духовенства или промышленников
высшим классом ученых и инженеров. Если новая
промышленная революция несет с собой реальные блага (а
первые плоды, которые мы от нее вкусили, сулят очень
много), то она потребует от человечества, помимо
прочего, неизмеримо большей мыслительной деятельности, чем
требовал старый уклад жизни. Нудных работ станет
меньше (по сути дела, их вообще не должно быть), зато все
большему числу людей, а со временем практически всем,
придется гораздо больше шевелить мозгами, чем им когда-
либо доводилось это делать в прошлом.
Мы должны принимать во внимание, что на
протяжении примерно следующих 50 лет мы будем двигаться к
новому равновесию в распределенпп профессий. Лет 120
назад в Англии (а на весьма значительной части мира еще и
поныне) 80% населения или больше были заняты в
сельском хозяйстве. В те времена (и в этих местах) гораздо
важнее было владеть практическим опытом, чем
книжной премудростью. Ныне (если говорить об
индустриальных странах) около половины рабочей силы прямо или
косвенно связано с областью производства и
распределения, а остальная часть используется в управлении,
образовании и других сферах обслуживания. Только
примерно 10% занято решением технических задач и
неизмеримо меньшее число — всего около 0,5% — в области
научного исследования. С прогрессом автоматизации
быстро пойдет на убыль доля фабричных рабочих", а также
многих конторских профессий и даже профессий,
связанных с распределением и транспортом. Несмотря на то,
что общим итогом явится уменьшение объема времени,
290

которое будет тратиться на работу любого рода, чпсло
работников высококвалифицированных и научных профессий
неизбежно возрастет, и возрастет во много раз; особенно
это относится к тем профессиям, которые необходимы
для дальнейшего развития и обслуживания неизмеримо
более сложного оборудования века атомной энергетики и
автоматизации (стр. 91). Если указанный сдвиг в
распределении профессий будет задуман с самого начала как
организованное преобразование промышленности в рам-<
ках плановой социалистической экономики, то переход не
должен оказаться болезненным. Не будет необходимости
снова обрекать людей (в иной, понятно, форме) на те муки
и несправедливости, которые характеризовали первую
промышленную революцию, когда сельскохозяйственное
население было более или менее насильственно согнано
с земли и загнано на фабрики. Это не должно привести и к
массовой безработице в промышленности, вроде той,
которая характеризовала великую депрессию 1930-х
годов, хотя при нынешних условиях налицо признаки
того, что нечто подобное происходит в Соединенных
Штатах Америки.
На рис. 6 я набросал чисто предположительную
картину перемещения в типах занятости труда, которое может
произойти в будущем. Диаграмма эта может помочь нам
понять разницу между будущим перемещением и теми,
которые имели место в прошлом, как, например, между
сельскохозяйственной революцией, совершившейся 6000 лет
назад, и промышленной революцией, отстоящей от нас
всего на 200 лет. В противоположность обеим этим
революциям будущее перемещение неизбежно произойдет
гораздо быстрее, причем как в индустриальных, так и в слабо-»
развитых странах. Оно не примет характера тех незамет-»
ных изменений, результаты которых обнаруживаются
только между одним поколением и другим, а заденет
профессии даже ныне работающих людей. Больше того,
перемещение будет происходить настолько стремительно, что ока-»
жется необходимым предусмотреть не только новый тип
обучения молодежи, но и систему переобучения (по сути
дела, постоянного переобучения) взрослых рабочих.
Проблема эта уже дает себя знать. По мере того как
автоматизация делает рабочих лишними, возникает
настоятельная необходимость обеспечить их другой работой;
если же такую работу нельзя предоставить по старой
10*
291

% 4000 3000
т
Промышленность
Транспорт,
распределение и другие
службы и занятия
НАУКА Я
техник*
Мир ОТ НАНЯЛА ЦИВИЛИААЦИИ ДО НАУЧНОЙ СИСТвМЫ ПРОИЗВОДСТВА
Сельское хозяйство
Ремесло
Промышленность
Транспорт и
другие службы
Торговля и
распределение
Управление
Обучение
Культура
Наука и тохника
.1 ti.
Англия в период первой и второй промышленных ^революций
2020
Сельское хозяйство /*' у'
,у?' / Промышленность —-
у'/ / ' ^
s' S -' - -
s S.' ^-<^ .^'
Ремесло
кСтроигельство-
Транспорт
Распределение
Управление
—] Обучение
Культура
Наука и
техника
Типичная слаборазвитая страна в условиях совпадения во времена
аервой и второй промышленных революций
Рис. 6. Изменения в распределении профессий в прошлом и
будущем.
292

профессии, тогда нужно обучить работников новым
профессиям, которые послужат для них таким же хорошим,
а может быть и лучшим, источником существования.
Отдельные люди будут иметь мало поводов для сетований
еще и потому, что типы работ, в которых на протяжении
ближайших лет по очереди будет возникать потребность,
станут, по всей видимости, более интересными и лучше
вознаграждаемыми, чем вытесняемые ими. Подлинная
опасность заключается в том, как бы перемены не
произошли (а это вполне может случиться) в самый разгар рез-
Задача трех диаграмм, изображенных на рис. 6,—
проиллюстрировать полуколичественным способом те перемены, которые имели
место на протяжении различных периодов прошедшей истории в
относительных пропорциях основных родов занятий человека и их
возможное соотношение в будущем. В диаграммах этих, следовательно,
не учтены колоссальные изменения, происшедшие в численности
населения земного шара; всякая попытка такого рода лишила бы нас
возможности установить различия в ранние периоды.
Первая диаграмма, охватывающая широкую полосу
истории, неизбежно оказывается и наиболее предположительной. Она
призвана изобразить отрезок времени в 5000 лет, когда главным
занятием- человека было сельское хозяйство (fA обозначает начало
сельскохозяйственной революции). Убыль охоты, изображенная па
диаграмме, является скорее относительной, чем абсолютной. В XIX
столетии было, вероятно, больше охотников и звероловов —
благодаря пушной торговле, —чем в эпоху палеолита. При принятом
масштабе времени едва ли можно провести грань между первой и второй
промышленными революциями (If и | II); пунктирная линия,
проведенная у начала XIX столетия, обозначает переход от ремесла к
фабричной промышленности.
Вторая диаграмма касается специально Англии; се задача —
представить в зримой форме переход от первой промышленной
революции ко второй. Кружки на диаграмме выведены из весьма
несовершенных данных официальных переписей, но их вполне
достаточно для показа того, что эра фабричной промышленности в
качестве главного занятия человека подходит к концу. Пунктирные
линии для ближайшего будущего основаны па недавних тенденциях,
в первую очередь в области развития науки и техники, темпы
которого удваивались примерно каждые восемь лет и, по всей вероятности,
будут и впредь развиваться такими же темпами, по крайней мере на
протяжении следующего полустолетия.
Третья диаграмма, в которой принят еще больший масштаб
времени, представляет собой откровенное предсказание, исходя из
принципов, высказанных в главах VII и XII, вероятных сдвигов в
родах занятий населения слаборазвитой страны, идущей по пути
индустриализации. В данном случае начало первой и второй
промышленных революций совпадает во времени. В основу диаграммы
положен в первую очередь опыт Китая, который сейчас находится на
стадии, соответствующей 1970 году нашей диаграммы.
293

*<
О
С5
сз
в
о
о
с<
о
в
а
в
в
в
и
ф
н
в
«
В"
СЗ
о ученых
женеров
1000 т
деленной
тали
к я В
X * i
В 5 щ
SO м О,
i
про
х ра
лого
го и.
«ене
§ 5 Вн
в я «
н5 й> Я
епых
еров
►щей
эсти
ия
£ к о к я
_ К v. <и Ч
§!*§§
?=«-»
i
щая чис
енность
селения
в млн.)
О ЧЯ-'
о и
• X • J
« S В" ш •
к о Р-£ g
Р К Е И ^
""Si"»
« Д ea ~ CO
SfcBKO
o§o3ft
О ш^и
ей
Стран!
Г^О««нЮЮ QOOOSO
тп csj eg со со
OCNCOLOCN ОООЮО
IXNCN^OO ОООООООЮ
^-» 4-4 ^Н
t^co
C^Q О О Sf 4j< «НтНтНт^гН
COCOiO-^-iCN гнОО^О
ооооо ооооо
с*
*
о оо осГч# ^ со о о о оо
LQCOO-^Ю СЭООООЭОО
•чн CM CS1COCO 00
ь
ОО00ОО ООООО
СООГ-СОСМ ООЮОО
чгЧ О ^Ч ^"» Sfrrl ^Н -чН
[евство. .
О
е Кор
они
• 1 •
СЗ
йские стр
. ф .
а
иия .
евро]
2 ф . .
« а я .
• •
• я
стран
. ©
Я
ф к ф и « н
оедин
ША.
ССР
ранд:
ап. Г
сталь
ны .
итай
ндия
попи;
сталь
ииибсоо йнадо
о
^-i
з
^-»
•
о
^
со
**•
CS|
8
^?
ф
Рч
сем м:
и
о
и
того
а ]
t£Oi о
В Т*
н ^
Св СД«^
S'S-
а •§
о д
^ . о
QO
1 5 .
ЕР <i> %5Й
о 5о .
К См
cd^1 со
-§^.--
si"!
СЛ<> 5fc£
*© «Г
^1
аз ^^ « и ы
* t3 PQ^*1
ВС ^ • •
* ° с Н
в
о
З^6* ф
*- £1'
я
И
294

кого спада деловой активности в капиталистических стра-*'
нах. В этом случае, действительно, многие квалифици^
рованные рабочие могут оказаться выброшенными на
«свалку», как принято было выражаться в тридцатые
годы.
Еще более серьезная трудность заключается в том, что
новый тип промышленности порождает потребности
совершенно иного рода, или, вернее, придает неизмеримо
больший масштаб, чем когда-либо прежде, старым потреби
ностям в смекалке и творческом подходе к труду. В
прошлом все, что требовалось от рабочего, так это усердно
трудиться и быть послушным. Квалифицированных рабо^
чих за хорошую работу хвалили, а иногда и
вознаграждали. Однако в будущем рабочий, который только
исполняет заданное дело или даже исполняет его как следует,
будет недостаточно хорош. Ведь в эпоху стремительных
изменений каждое успешно действующее промышленное
предприятие должно являться также лабораторией по
исследованию методов производства, в задачу которой
входит непрерывное изучение того, как функционирует
существующая система, и критика ее с целью повысить ее
эффективность.
Однако в условиях капитализма необходимость такого
изучения и критики, которая ощущается уже в наши дни,
непосредственно наталкивается на реальное противоречие
между руководящими кругами промышленности и самими
рабочими. Со стороны последних тщетно рассчитывать
на какую-либо помощь и тем более сотрудничество в
осуществлении планов, которые приведут лишь к тому, что
работа станет труднее, а то и вовсе будет потеряна.
Исследование методов управления и производства
рассматривается как нечто навязанное сверху специалистами, а не
подлинное движение самих рабочих, направленное на у луч-*
В табл. XV, основанной на лучших имеющихся данных,
главным образом за 1956 год, я пытаюсь представить в перспективе
действующий научный и технический персонал различных стран.
Данные о численности ученых, за исключением первых четырех
стран, весьма приблизительны. При сравнении данных о
численности ученых и инженеров в разных странах важными
показателями для характеристики степени развития промышленности
являются пропорции к числу промышленных рабочих и к числу на
1000 тонн выплавленной стали (колонки 4 и 5).
295

u
н
3
я
н
о
о
я
л
ч
о Я
В" Я
я 5
о
Я я
м и
§11
* я « й
Я 2 О °
о 2 * и
«go g
§,2g S
ioS 2 *
о й ч •
& ф о
ф £ « з
3§я*~
« * а
2 &
Я Я
°л
я •?
о 3
я
I
S
о
«
ф
ф
ф
в
ю
о
1957 год
1952 год
19 47 год
1938 год
%
к возрастной
группе
ЧИСЛО
%
к возрастной
группе
ЧИСЛО
к возрастной
группе
ЧИСЛО
%
к возрастной
группе
число
Страна
о о©
i* ojctT
о <мо
OJ Ю О
со ю
СО *<-• СО~
О 05 О
СО ^N
ю о
чг coco
о со©
1> ОСО^
СО «*ч*СО*
О 0QO
CD CN4T
со «•*«
США
Соединенное
Королевство . . .
2- Я
° 5
Ч ю
~ ГОСТ)
S Сб^н
Я -
«,* 9
о л о
СДО
Я
8 S.S
ев О
CJ о
ф
*4 °
>..& S
О о О
со се
ст> -s о
• ев
U о,СО
to*
«о
о & с
Я R» V
н ••* ^
О С Я
S в
со >*
8И
о >£»
Я «о CJ
££ «
СО <4j Сл
н я^
« а
Я§3
и S
F я Г
° 2°
Г* о •
S 2
о>я
Я Я
в я
ol
ф I
и
я
я
я
я
ф
ч
я
я
"О сз
н
ф
>* .
! в ез
со >,-*
о со00
В « в-
О 2 5
« о я
ни ч
ж о
и к ^
я я о
Ф О
ПИ ч
« я
§£<
sag
vo
о
VD
О
£ - -
i§i
СО >ч
S3
и
! 3
Ш ^ (J
о^я я
5яй
РГ о
Й я S
Я о Я
О Я Ф
«н а
0> О Я
Я О
я °
> О ~
. ^ я
4 й 8
СО СО >>
о о
5 й
S ^
Я о
296

шепие условий труда и вместе с тем повышение его
производительности.
Помимо такого всеобщего распространения инициати-,
вы и творческого подхода к труду, придется изымать зна^
чительно большее число рабочих, чем это делается в
настоящее время, из текущего производственного процесса
для того, чтобы на крупных экспериментальных
предприятиях готовить их к профессиям будущего, а
других — даже к выполнению еще более отдаленных задач,
связанных с развитием наук, на которых должны будут
базироваться эти будущие предприятия. А это потребует
не только резкого увеличения числа
научно-исследовательских работников; это (поскольку
научно-исследовательская работа в наше время становится сфер ой
деятельности, для которой нужно все больше и больше зданий и
оборудования) потребует превращения научного
исследования в полноправную и довольно крупную отрасль
промышленности,— процесс, уже происходящий в
ограниченной мере в капиталистических индустриальных странах
(стр. 39 и далее), но пока что в основном в области военных
исследований, в первую очередь — авиации и
ракетостроении.
Трудно установить последовательность целей,
диктуемых необходимостью удовлетворить потребности в новых
категориях работников в области научного и технического
исследования и развития. Все, что мы можем сказать
в данный момент, сводится к двум вещам: число указанных
категорий работников в таких странах, как Соединенные
Штаты, а ныне даже и Англия, слишком мизерно;
предусмотренный же официально максимальный темп прироста
в 5% в год оставит нас по-прежнему далеко позади тех
уровней, которые уже достигнуты в Советском Союзе (табл. XVI).
Однако если за дело взяться по-настоящему, то не позже,
чем на исходе второго десятилетия, можно было бы
достигнуть этих уровней и добиться должного равновесия. Это
прорицание покажется безнадежно оптимистическим тем,
чьи представления об изменениях в области образования
зиждутся на изучении темпов прошлого. Эти люди не
поняли, что даже при неуклонном увеличении
контингента приема студентов на 5% (а такой темп будет
соответствовать достижениям прошлого в критические периоды,
как, например, последовавший сразу за окончанием
последней войны) нам придется по-прежнему плестись далеко
297

позади. Если же более высокие темпы кажутся ныне не-»
возможными, то необходимо более подробно рассмотреть
те причины, которые сдерживают прогресс, чтобы выяс*
нить, в какой мере они являются подлинными причинами,
а в какой просто представляют собой смесь скопидомст-»
ва и благодушия, зиждупщхся на непоколебимой вере
в принцип классового ограничения в образовании.
Мы можем не во всех случаях соглашаться с тем
американским сенатором, который (говоря о советских
искусственных спутниках Земли) заметил: «Нет такой
проблемы, которой нельзя было бы решить путем подписания
чека». Однако проблему улучшения образования
действительно нельзя решить без значительных расходов — зна^
чительных, собственно говоря, по сравнению с тем, что
тратилось на цели образования до сих пор, но весьма
малых по сравнению с расходами на другие цели, имеющие
гораздо меньшее общественное значение»
Таблица XVII
Расходы на воеппые цели, образование и социально-культурные
нужды в Соединенном Королевстве, США и СССР в 1957 году
Тип расходов
На военные цели
На образование
На другие

ально-культурные нужды . .
Итого . .
Соед. Корол.
млрд.
фунтов

стерлингов
1,53
0,68 !
1,25
3,46
итогу
44
20
36
100
США
млрд.
долларов
44,3
16,5 1
14 ,0»
74,8
% к
итогу
59
22
19
100
СССР 1
млрд.

рублей
91,2
67,3
109,4
267,9
% к
итогу
35
25
40
100
Примечание:1 Эти цифры приходится подсчитывать
приблизительно, так как они включают не только государственные,
но и местные расходы.
Источники: Народпое хозяйство СССР в 1958 году
Статистический ежегодник, Госстатиздат, 1959. Statistical Yearbook, 1957,
U. N., New York, 1958; Statistical Abstract of the United States,
1957, Washington, 1957, Economic Survey of Europe, 1957,
U. N. E. С. Е., Geneva, 1958.
298

Цифры, приведенные в табл. XVII, показывают, что
положение именно таково даже в самых богатых странах.
Дело вовсе не в том, что страны эти не могли бы позволить
себе иметь образование в нужных размерах, а в том, что
они предпочитают или считают себя вынужденными
тратить средства на иные цели.
Так, в Соединенных Штатах расходы на образование
составляют жалкую долю военных расходов — 42%;
немногим лучше положение в Англии, где доля эта
равняется 44%. Стоит только осуществить сколько-нибудь
серьезную степень разоружения, и деньги не только
перестанут лимитировать прогресс образования в
индустриальных странах, но их еще останется достаточно,
чтобы оказать помощь слаборазвитым странам в деле
развития образования, в котором они позарез
нуждаются.
Однако раздавались голоса, что лимитирующим
фактором являются вовсе не деньги, даже когда они
превращены (что легко может быть сделано) в здания и
оборудование. Скорее, лимитирующий фактор, уверяют критики,
представляет собой отсутствие достаточного количества
людей для решения такой задачи — нехватка школьных
учителей, особенно по естественнонаучным дисциплинам,
а также нехватка профессоров для тех новых
университетов, в которых возникнет необходимость. Ныне мы
имеем перед собой примеры других стран,
показывающие, что нехватка профессоров не является неизбежной —
в настоящее время имеется много молодых ученых,
исследовательских работников, доцентов, которых с
полным успехом можно было бы хоть сегодня выдвинуть па
должности полноправных профессоров с
соответствующими окладами. Были же назначены в начале XIX
столетия многие профессора в возрасте от 20 до 30 лет. И если
возможно было создавать новые университеты в XV и
XVI веках, то куда легче должна оказаться такая задача
в наши дни. Можно усомниться даже в том, оправдаются
ли крики о неизбежности снижения священного уровня
образования. Правда, в обстановке энтузиазма,
порожденного быстрым расширением рамок образования,
действительно может случиться, что некоторые из старых
общепринятых истин будут преподаваться без должной
основательности, а то и вовсе окажутся преданы забвению,
зато, с другой стороны, студенты будут иметь гораздо боль-
299

ше возможностей думать собственной головой и открывать
новые истины, которые, вероятно, будут более
соответствовать новым временам. Позднее мы еще вернемся к
рассмотрению некоторых соображений, связанных с тем, каким
образом можно было бы осуществить этот переход в
деталях (стр. 315 и далее).
Если потребности уже промышленно-развитых стран
заключаются в основном в увеличении доли высшего
технического и паучного персонала, то слаборазвитые страны
нуждаются в создании всеобъемлющей системы общего
образования и прежде всего в достижении сплошпой
грамотности населения. К счастью, на протяжении последних
нескольких лет мы имели достаточно опыта деятельности
на этом поприще, да еще в самых тяжелых условиях, чтобы
понять, что проблема неграмотности вовсе не так уж
трудна, как ее изображали.
В Китае она уже почти решена, и притом в
колоссальных масштабах, за какие-нибудь восемь лет. В
более развитых и густонаселенных северных и восточных
провинциях Китая среди городского населения
неграмотность почти полностью ликвидирована, а в сельских
районах свыше 50 млн. взрослых учатся читать и чуть ли
не все дети посещают начальную школу. На Западе
Китая и среди лиц некнтайских национальностей движение
вперед происходит неминуемо медленнее, но и здесь
неграмотность будет ликвидирована на протяжении одного
десятилетия *.
Достижение такой степени грамотности потребовало
1 «Па протяжении первых девяти месяцев 1958 года около
100 млн. молодежи и лиц среднего возраста научились грамоте.
Это почти в 14 раз превышает соответствующую цифру за 1957 год.
К середине октября текущего года 1799 из 2257 уездов п городов
страны (то есть 79,7%) в основном ликвидировали неграмотность
среди молодежи и лиц среднего возраста. 17 провинций и
автономных областей рапортовали, что это справедливо в отношении всей
их территории. Наибольший же скачок был сделап в охвате детей
детскими садами; число таких детей выросло по сравнению с
прошлым годом в 23 раза» («Peking Review», No 40, Dec. 2nd, 195В).
«В большинстве районов заводы и шахты создали школы для
рабочих с обучепием в свободное время. В большинстве районов и
промышленных предприятий число неграмотных среди рабочих
сократилось с 70% в 1957 году до 30% в 1958 году. В Шанхае
количество школ для рабочих с обучением в свободное время выросло с 700
с лишним до 2900 в прошлом году, а количество учащихся в ппх
достигло 700 000. В провинции Хэйлуицзяп грамотность среди рабо-
300

от Китая колоссальных усилий, причем не только со
стороны учителей, обладающих специальной подготовкой, но
и со стороны значительной части грамотного населения,
которое было использовано для обучения других, и даже тех,
кто сам только что научился грамоте,— их посылали учить
совершенно неграмотных. В обстановке воодушевления,
рожденного новым чувством гордости по поводу
освобождения страны и кампанией за сплошную грамотность
(необходимый шаг к ее экономической самостоятельности),
усилия эти увенчались замечательным успехом; правда, кое-
кто со скорбью признавал, что это вколачивало в гроб
привилегии старого класса интеллигенции и помещиков,
которые были полновластными правителями Китая на
протяжении 3000 лет *.
Аналогичный прогресс, но гораздо более медленными
темпами, происходит ныне в Индии и многих других
странах. Даже там, где все еще сохраняется колониальная
система правления (как обстоит дело во многих частях Афри->
ки) и в силу этого делу массового образования почти или
вовсе не оказывается помощи, население взяло его в
собственные руки, чтобы подготовить почву для будущей
деятельности. Одним из первых мероприятий английских
властей, когда они столкнулись несколько лет назад с
восстанием кикуйю % явилось закрытие школ для туземного
населения, которые были признаны очагами недовольства,
как 200 лет назад «подзаборные учителя» в Ирландии \
Ныне, когда в стране снова «водворен порядок», о размерах
чих выросла с 65% в 1957 году до 97% в 1958 году» (Агентство Синь-;
хуа, 26 марта 1959 года). i
«Из 700 000 рабочих Пекина только 13% все еще посещают
классы по обучению грамоте или начинают посещать начальные школы.!
Для сравнения укажем, что в момент освобождения 70—80% рабочих
были неграмотны» (Агентство Синьхуа, 20 апреля 1959 года).
1 Примером смелого разрыва с прошлым является планомерный
переход от древних китайских иероглифов к латинскому алфавиту,
который должен быть завершен в течение 30 лет, а возможно, будет
осуществлен гораздо раньше. J
2 Кикуйю — наиболее значительная народность Кении.—
Прим. перев.
9 Так назывались странствующие наставники, которые,
несмотря на жесточайшие преследования английских колонизаторов, тайно
обучали детей крестьян в полях или под изгородями (отсюда их
прозвище — hedge schoolmasters, «подзаборные учителя») и поддерживали
в обездоленном населении дух ирландской национальности.— Прим.
перев.
301

деятельности в области «туземного» образования можно
судить по тем двум фунтам стерлингов на человека, которые
выделяются на обучение детей африканцев (оттого-то
подавляющее большинство их вообще не получает
образования), по сравнению со 150 фунтами на человека,
выделяемыми на обучение детей европейцев.
Однако это ограничение доступа к образованию
является лишь проявлением отчаянной надежды на сохранение
иноземного господства при помощи невежества,
поддерживаемого силой. Чувства всего мира решительно
склоняются в пользу достижения сплошной грамотности. Кое-что,
хотя и прискорбно мало, было осуществлено также на
международной основе под эгидой ЮНЕСКО в разных частях
мира по разработке интересных и дешевых методов
обучения грамоте в таких несхожих между собой странах, как
Мексика, Марокко, Индия и Таиланд. Подлинная
трудность заключается в том, чтобы найти деньги и придать
этому делу политический интерес. «Операция Грамотность» во
всемирном масштабе стоила бы, по сути дела,
каких-нибудь 10 млрд. долларов и могла бы быть фактически
завершена самое бюлыпее на протяжении пяти лет.
Гораздо меньше по масштабу задача создания широкой
системы среднего и высшего образования, но решение ее,
по всей видимости, окажется труднее и потребует больше
времени. Именно это, например, оказалось наиболее узким
местом в системе образования в Китае, ибо число людей,
обладающих нужной подготовкой для обучения научным
и техническим специальностям, зависит от выпуска
средних школ, а последний в свою очередь — от числа
учащихся, выпущенных начальными школами пять и больше лет
назад. Следовательно, на протяжении нескольких лет
плоды деятельности новых начальных школ не дают себя знать.
Между тем страна не могла дожидаться, пока выпуск
технических специалистов достигнет достаточных размеров,
и потому решено было прибегнуть к помощи системы
образования полувзрослого типа. Молодых рабочих направили
в специальные школы, созданные при университетах, где
им дали необходимые знания в области общей грамотности
и элементарных дисциплин, чтобы после двухлетнего
курса обучения подготовить к поступлению в университеты.
Конечно, никто не претендует на то, что подобная система
равноценна настоящему среднему образованию, но,
учитывая нужды времени, она сделала свое дело и дала Китаю
302

те тысячд геологов и инженеров, которые необходимы
для первых и решающих стадий процесса преобразования
сельского хозяйства и промышленности этой бескрайней
страны.
Такие же пожарные методы, возможно, окажутся
необходимыми и в других слаборазвитых странах. Во всяком
случае, было бы ошибкой задерживать развитие из-за
нехватки обладающего должной подготовкой персонала из
местного населения. Правда, можно прибегнуть к услугам
иностранных советников, и последние действительно
способны сыграть важную роль в слаборазвитых странах;
однако число их там никогда не будет достаточным, да и
исполнять обязанности преподавателей и администраторов
они могут только в том случае, если их окружают и
поддерживают люди, которые обладают достаточной подготовкой,
чтобы понимать их наставления, а через несколько лет
будут в состоянии заменить их в деле обучения новых рабочих
и поднятия уровня техники (стр. 195 и далее).
Цель индустриализации бывшей колониальной илп
иной технически отсталой страны заключается вовсе не в
том, чтобы копировать процесс индустриализации старой
промышленной страны. Это — задача, за которую берется
народ данной страны с целью создать свой собственный
тип промышленной культуры и стать на собственные ноги,
причем не только в техническом, но и в научном отношении.
В некоторых случаях это фактически было достигнуто
даже до освобождения пли индустриализации страны,
особенно в Индии, где горстка энтузиастов, преодолевая
колоссальные трудности, связанные с усвоением
иностранной культуры при посредстве иностранного языка,
завоевала своей родине признание в области теоретической
науки.
Однако ныне таких достижений уже недостаточно. В
наше время нужны ученые, способные постигнуть
специфические нужды и специфический национальный дух своей
страны и осуществить с помощью собственного народа и
для собственного народа то, чего не мог бы сделать никакой
иностранный ученый. Так как наука имеет
международный характер, для укрепления чувства собственного
достоинства новых индустриальных стран важно, чтобы они
стали полноправными участниками международной
научной жизни. На первых порах, вероятно, им придется
усвоить существующий объем знаний и только затем (причем по
303

возможности скорее) внести свой оригинальный вклад в
науку. Однако это не должно быть связано со
сколько-нибудь длительной задержкой, ибо ученые созревают рано.
Требуется лишь с самого начала процесса преобразования
создать институты для теоретических и прикладных наук.
Если разобраться по существу, то именно такова была
политика, которую В.И. Ленин проводил в Советской России,
начиная с самых суровых дней 1918 года. Одним из
наиболее дальновидных мероприятий, осуществленных новым
индийским правительством сразу же после освобождения
страпы, явилось создание деятельного Департамента
научных и промышленных исследований, которому были
приданы 12 крупных научно-исследовательских институтов.
Мера эта подверглась критике на том основании, что было
слишком рано отрывать ученых от задач преподавания и
привлекать их к решению задач исследования, но, на мой
взгляд, ошибка вытекала из правильной посылки и должна
быть устрапена не за счет замедления роста
научно-исследовательских институтов, а за счет ускорения роста
научных секторов университетов, в первую очередь в областях,
имеющих непосредственное прикладное значение.
Подготовка технических специалистов в достаточных
размерах — это только первая задача, которая возлагается
на систему высшего образования в быстро развивающихся
странах. Столь же важно как можно скорее заложить
базу для развития теоретических наук — как в системе
университетского преподавания, так и в области исследования.
Правда, на протяжении первых пяти лет существования
Китайской Народной Республики (как обстояло дело и в
первые годы существования Советского Союза)
подготовленные паучпо-исследовательские работники нужны были
больше для преподавания, чем для исследований, но это
считалось временным этапом, и сейчас он практически
пройден. Реорганизованная Академия наук Китайской
Народной Республики уже положила в должных масштабах
начало подлинному научному исследованию, без которого
не может существовать никакая плодотворная система
университетского преподавания.
Естественно, что в процессе развития науки в
слаборазвитых странах окажется желательным поддерживать
возможно больше внешних контактов, как путем визитов и
переезда на жительство иностранных учепых в
слаборазвитые страны, так и путем командировок и подготовки уче-
304

рых самих этих стран в более развитых научных центрах
за рубежом. Фактически это уже делается в Индии, откуда
большинство студентов выезжает в Англию, и в Китайской
Народной Республике, откуда большинство их едет в
Советский Союз. Указанные ограничения вызываются
политическим расколом мира, и нельзя не пожелать, чтобы
они были полностью уничтожеиы и студенты могли ехать
туда, где ихиптересы будут лучше всего удовлетворены.
Именно в таких занятиях завязываются постоянные
связи, которые должны развиваться и дальше, чтобы
сплотить воедино всех носителей науки как участников
общечеловеческого дела.
Стоит лишь понять и признать, что во всех странах
необходимо поднять уровень образования и выпускать
достаточное число высококвалифицированных специалистов,—
и перед нами открывается возможность рассмотреть
реальные трудности, стоящие на данном пути, п способы
их преодоления. Ибо, несмотря на то, что живая практика
многих стран ныне убедительно показала полную
осуществимость такой задачи, она же выявила значительные
трудности и многие промахи, уроки которых должны быть
учтены при дальнейших шагах в том же направленпи. Общее
состояние экономической и политической напряженности,
в условиях которой происходили все крупные
преобразования, предпринимавшиеся на протяжении последних
нескольких лет, само по себе препятствовало тому, чтобы
данная проблема была рассмотрена достаточно ясно и
беспристрастно с целью избежать повторения многих из этих
ошибок. Но если мы, жители тех стран, которым еще предстоит
осуществить указанную революцию в области
образования, все-таки хотим их избежать, мы должны научиться
мыслить более логично.
В Англии, например, считается, что принцип равных
возможностей получения образования для всех детей был
якобы воплощен в Акте об образовании 1944 года. Цель
его, согласно «Белой книге о реконструкции
образования» \ заключается в том, «...чтобы обеспечить детям более
счастливое детство и лучший начальный период жизни;
гарантировать более высокий уровень образования и более
благоприятные возможности для молодежи, а также
создать условия для того, чтобы все развивали многообразные
1 Cind. 6458, Н. М. S. О., 1943.
305

таланты, которыми они наделены, и тем самым обогащали
наследие страны, гражданами которой они являются...»
Средством добиться этой цели должна была стать
система обязательного образования для детей до
шестнадцатилетнего возраста, по достижении которого им
предоставляется выбор между общедоступной средней школой
очного типа и народными колледжами, где образование
ведется без отрыва от производства. На самом же деле мы
получили обязательное образование для детей до
пятнадцати лет и систему среднего образования, насквозь
пропитанную духом классового разделения. Но ведь
единственным источником, откуда можно черпать то неизмеримо
большее число людей, которым необходимо будет получить
высшее образование в связи с запросами современного
индустриального государства, построенного на научной
основе, является все население — без всякой
дискриминации. Устранение ее — очень трудная задача, причем в
такой же мере политическая, в какой и педагогическая.
Мы должны начать с признания того факта, что в силу
явственных классовых различий, существующих в
капиталистических промышленных странах, мальчики и
девочки из различных типов семей имеют разные способности.В
областях знания, имеющих преимущественно
академический или литературный характер, дети в семьях среднего и
высшего классов получают весьма значительную и почти
машинальную подготовку, в семьях же рабочего класса —
почти или вовсе никакой. В прошлом отбор для высшей
школы основывался совершенно откровенно на классовых
и имущественных признаках — из числа бедняков
пробиться удавалось буквально считанным единицам благодаря
выдающимся способностям, удаче или покровительству,— но
в то же время во всех странах Европы признавалось
существование более или менее наследственного класса
специалистов, или интеллигенции. Сходную и окруженную даже
гораздо больпшм почтением интеллигенцию можно было
найти среди браминов в Индии и мандаринов в Китае.
Именно из этого образованного круга обычно рекрутировались
кандидаты на все высшие посты в аппарате управления
и образования. Не столь явственно указанное различие
проступало в Соединенных Штатах, где на первых порах
гораздо больший вес имели деньги и умение их делать
(классовые же различия, соответственно, гораздо меньший)
и где для предприимчивых людей существовали все более
306

или менее законные методы обогащения, независимо от
того, имели эти люди образование или нет х.
В Англии число студентов всех специальностей,
получающих высшее образование, равно 85 000, или 4,5%
соответствующих возрастных групп. Однако эти 4,5%
представляют 7% юношей и 2% девушек соответствующих
возрастных групп; это значит, что фактически в нашей стране
(и в значительной мере также в большинстве других
старых промышленных стран) мы потенциально имеем в своем
распоряжении другую половину населения — женщин,
которых можно было бы использовать в профессиях,
требующих высшего образования. В Англии отбор для
дальнейшего продолжения образования по имущественному
признаку в 1944 году на бумаге был заменен отбором при помо-»
щи тестов на измерение умственных способностей,—
вызвавшей столько споров системы «экзаменов одиннадцать
с плюсом» 2. Экзамены эти бесповоротно решают судьбу
каждого мальчика и каждой девочки в смысле получения
образования еще до того, как они достигают даже
двенадцатилетнего возраста; ибо, беря под свой контроль
поступление в грамматические школы, они решительно
преграждают путь к высшему образованию для всех
провалившихся — если только их папаши и мамаши не могут найти
достаточно денег, чтобы послать своих детей в частные и
исключительные «закрытые школы».
Кроме того, поскольку количество мест, которое
должно быть замещено в результате отбора, ненамного
превышает то, которое доступно детям родителей, обладающих
просто умеренным богатством (дети настоящих богачей
как в те времена, так все еще и теперь получают
образование в закрытых школах), возможности получения
образования стали немногим шире, чем они были прежде. Не из-
1 В последнее время даже здесь проявляются классовые
различия в области образования. См. С. W Mills, The Power Elite,
New York, 1956; W. H. W h у t e, Jr., The Organization Man, New
York, 1956.
я Согласно Акту 1944 года, после окончания начальной школы
(что совпадает с достижением одиннадцатилетнего возраста, откуда ц
пошло название «экзамены одиннадцать с плюсом» — eleven-plus
examination) все дети подвергаются тестам на измерение
умственных способностей. В соответствии с их результатами они
определяются в один из типов средней школы — среднюю «современную*
школу, грамматическую школу, объединенную школу или среднюю
техническую школу.— Прим. перев.
307

менился заметным образом и тип семей, из которых выходят
дети, отбираемые для высшей школы. Это в основном
результат того, что тесты (причем не обязательно
преднамеренно) ставят в более благоприятное положение детей из
семей, принадлежащих к интеллигенции и нижней
прослойке среднего класса, в ущерб детям работников
физического труда. По сути дела, благодаря лазейкам, открытым
для студентов-стипендиатов, фактически из детей
интеллигенции или иных классов никто не идет в средние
«современные» школы, в которых сгрудилось примерно 80% детей
страны и по окончании которых практически нет никакой
возможности продолжать образование в университетах 1.
Формально было принято считать, что все, определяемые в
грамматические школы, смогут воспользоваться высшим
образованием, хотя на деле по тем или иным причинам,
преимущественно финансового порядка, в высшую школу
поступает только примерно 20% из них, а остальные
отпадают по пути. Ограничение указанного процесса отбора —
вот что в действительности побуждало многих людей
утверждать, будто в нашей стране нет достаточного числа
способных людей. Однако некоторые из объединенных
школ, созданных отдельными прогрессивными
педагогическими органами, не делали указанных различий. Их опыт
показал, что отбор на основе «экзаменов одиннадцать с
плюсом» никоим образом не соответствовал результатам
академической успеваемости учащихся. В таких школах
провалившиеся на «экзаменах одиннадцать с плюсом»
часто успевали так же хорошо, если не лучше, как и те, кто
их выдерживал 2. Иными словами, среди отвергнутых 80%
найдется больше подающей надежды молодежи, чем среди
удачливых 20%.
Я сравнительно подробно останавливался на всех этих
вопросах, ибо они убеждают в том, что какой-то изъян
действительно имеется, но не в детях, а в тестах. А тот же
принцип логически приложим и ко всей системе образования.
Мы не можем надеяться осуществить крупные
количественные сдвиги в образовании (для начала охватить им 20—25%
1 В Англии и Уэльсе из 325 650 детей, окончивших средние
«современные» школы в 1956 году, только 14, или 0,004%, поступили в
университеты. Из 88 496 выпускников средних грамматических школ
в университеты поступили 10 527, или 12%.
2 См. Брайан Саймон, Английская школа и
интеллектуальные тесты, Изд. Академии педагогических наук РСФСР, 1958.
303

населения в возрасте до 25 лет), если мы не вправе
рассчитывать на значительные изменения в содержании и
качестве образования. Если разобраться по существу, то методы
образования, применяемые и в средней и в высшей школе
таких капиталистических стран, как Англия, страдают
двойным пороком: во-первых, потому, что первоначально
(а в значительной мере еще и сейчас) они призваны были
служить подготовке чиновников государственного
аппарата, бизнесменов или просто праздных джентльменов,
которые нуждались в типе культуры, быстро исчезающем в
наши дни, а во-вторых, потому, что методы эти были
разработаны для детей, вышедших из семей знати, привыкших к
праздной жизни и располагавших широкими
возможностями пользоваться благами культуры.
Изучение учебных планов наших грамматических
школ, где решительное предпочтение отдается
иностранным языкам, английскому и истории в ущерб
естественнонаучным дисциплинам и математике, показывает, что они
представляют собой только один шаг вперед по сравнению
со старой грамматической школой, цель которой
заключалась в ознакомлении учащихся в необходимых разме*
pax с латинским и греческим языками, чтобы они могли
сойти за культурных джентльменов. От такой школы
мы стали отказываться только на протяжении последних
50 лет. Надо думать, что новые изменения, о необходим
мости которых я говорил, окажутся более
значительными.
Неумение многих детей из семей рабочето класса
приспособиться к подобному типу образования — вот что в
действительности побуждает столь многих учителей и даже
руководящих деятелей образования утверждать, будто
эти дети вообще не способны к высшему образованию.
Учителя эти повторяют на современный лад слова Кизила:
«...красота —это дар судьбы, а грамотность — ну, это уж
от природы» 1. Они предпочитают дурно думать о
способностях большинства детей, чем о своем профессиональном
мастерстве. Трагедия заключается в том, что все это
делается при наличии величайшей доброжелательности и даже
преданности делу преподавания. Беда лишь в том, что
учителя настолько загружены самим преподаванием, что у
1 У. Шекспир, Много шуму из ничего, акт III, сцепа 111
(перевод Т. Л. Щепкипой-Купершш).
309

них просто нет времени (а следовательно, нет никакой
подготовки и почти никаких побуждений) для того, чтобы
поразмыслить над тем, как надо вести преподавание в новых
условиях нашей эпохи, требующей образования масс, а не
избранной элиты.
Основной принцип заключается в том, что мы должны
принимать детей такими, какими мы их находим, по
крайней мере на протяжении жизни еще одного поколения.
Если же большинство из них не удовлетворяет требованиям
нынешней структуры образования, то детей в этом винить
печего, а следует искать какой-то изъян в самой системе
преподавания. И этот изъян надо обязательно выявить при
помощи должного изучения и исследования, включающего
эксперименты по испытанию новых методов преподавания
и быстрый разрыв со старыми установками чисто
литературного образования. Ныпе мы вправе надеяться на то, что
некоторые пз этих созидательных экспериментов в области
педагогики действительно будут осуществлены, но было бы
тщетно рассчитывать на какую-либо коренную перемену,
если их результаты не получат практического применения
в более широких масштабах, чем это делается в настоящее
время. Осуществление всех этих мероприятий, имеющих
своей конечной целью полную перестройку пашей системы
образования, потребует довольно значительных средств.
Указанные трудности присущи отнюдь не одной лишь
английской системе образоващш — в разных формах они
имеют место повсюду. Если обратиться к Соединенным
Штатам, то здесь добровольная и почти бессистемная
система образования наряду с тем, что учителя получают
крайне малое жалованье и пользуются еще меньшим
уважением, придает проблеме иную форму: каким образом
построить курсы обучения, которые чему-то научат детей и в то
же время достаточно их развлекут, чтобы побудить их
посещать школу г.
Совсем пная проблема стоит перед континентальной
Европой, в том числе и перед Советским Союзом; она
состоит в том, чтобы найти такую систему преподавания,
которую можно было бы применять, не принося ущерба
здоровью детей» Это, несомненно, вынудит пересмотреть все
1 «ScientificManpower— 1956», Washington, 1957; «Massage from
the President of United States to Congress on emergency action in
education», 27th January, 1958.
310

традиционное обучение и, я надеюсь, приведет к
сосредоточению внимания на основных принципах, в понятной
форме раскрываемых на практических примерах, а также
исключить просто заучиваемое знание.
Одной из основных проблем, которые необходимо
обсудить в данном плане, является вопрос о специализации и о
том, на каком этапе ее нужно вводить. Английская
школьная традиция была связана с подготовкой учащихся к
поступлению в университеты, хотя попасть в них могут
рассчитывать Только 4% детей. Требования, предъявляемые
на экзаменах и конкурсах на получение стипендии,
отодвигают специализацию на еще более ранние ступени
школьного образования, так что, например, резкое разделение
между естественными и гуманитарными науками восходит
к четырнадцатилетнему и даже еще более раннему
возрасту. Иную картину мы наблюдаем в Советском Союзе, где
все школы являются однотипными с точки зрения
преподаваемых дисциплин вплоть до семнадцатилетнего возраста.
Зато с этого возраста начинается полная специализация.
Юный студент принимается не только в определенный
университет или техническое, медицинское или
сельскохозяйственное учебное заведение, но и на определенный
факультет (например, физический или электротехнический), на
котором ему предстоит обучаться в течение всех пятп лет
своего пребывания в высшей школе.
Известная степень специализации, конечно, 9е°бхо-
дима, но думается, что в новую эпоху было бы особенно
опасно пытаться вводить какую-либо специализацию в
направлении науки и техники, которая помешала бы детям
получить достаточное представление о литературе своего
народа или политической и экономической системе своей
страны и всего мира. Я лично предпочел бы продолжать
образование более широкого типа вплоть до
университетского уровня. Однако это представляется
советом, который легче дать, чем исполнить, ибо объем
знаний, который необходимо усвоить даже в специальных
дисциплинах, ныне намного возрос. Поэтому требовать,
чтобы в пределах одного и того же времени была
проделана двойная работа за счет сочетания гуманитарных и
естественных наук,— значит требовать большего, чем
человеческий мозг в состоянии осилить.
Так по крайней мере будет обстоять дело, если мы
будем продолжать преподносить гуманитарные и естествен-
311

ные науки на тот манер, как мы это делаем сейчас.
Нынешние учебные программы представляют собой, по сути дела,
своего рода геологическую карту систем образования
прошлого, в которой один слой напластовывался на другой.
Здесь мы можем различить, даже в нашидпи, и древнюю
классику Греции и Рима, и средневековую схоластику, и
гуманизм эпохи Возрождения, и Просвещение XVIII
столетия, и систему зубрежки отдельных фактов, и, наконец,
на самом верху еще совсем рыхлые экспериментальные
попытки взаимного обучения разного рода нашего
собственного времени. Для того чтобы «впихнуть» все это в
головы студентов, материал приходится подвергать такому
колоссальному сжатию, что смысл его неминуемо серьезно
искажается. Что нам сейчас действительно нужно, так это
буквально процесс метаморфозы, полная перетряска
системы образования и дружная попытка заново продумать—
не только как учить, но и чему учить.
В результате этого многое могло бы выпасть:
чрезмерное копание в несущественных деталях иностранных
языков, которые дети гораздо лучше усваивают друг от
друга во время поездок за границу, чем от учителей; уйма
нагоняющих тоску фактов в естественных науках. Однако
многое пришлось бы и добавить, в первую очередь знание
структуры того мира управления, экономики и политики,
в который ребенок вступит после завершения
образования.
Если разобраться по существу, то есть еще одна
причина для перемены, которая отсутствовала во всех прежних
педагогических реформах, хотя она была предвосхищена
еще Коменским с его «народными школами». Раз мы
должны учить не избранную горстку, а всех детей вплоть до
восемнадцатилетнего или двадцатитрехлетнего возраста, то
мы имеем полное основание ожидать, что коренному
пересмотру будут подвергнуты также сам характер и методика
преподавания. Одной из целей такого пересмотра явится
обеспечение того, чтобы никого не оставляли позади
потому, что он соображал слишком медленно — ведь он,
возможно, вовсе не туп, а просто любит подумать,— или,
наоборот, останавливали потому, что он соображал слишком
быстро: ему можно было бы дать побольше, чтобы его
заинтересовать.
Однако мы обязаны учитывать тот факт, что с быстрым
развитием цивилизации молодежи придется с каждым го-
312

дом больше узнавать и одновременно в силу новых
требований, предъявляемых к ней, больше знать. Нужно найти
какой-то способ обеспечить это. Один из них, без которого
нам (это можно утверждать наверняка) не обойтись ни в
каком случае, заключается в удлинении срока учебы.
Прошло не так уж много времени с тех пор, когда
считалось, что дети, научившиеся к десяти годам читать, писать
и считать, уже подготовлены к тому, чтобы выйти в люди и
зарабатывать себе на жизпь. Борьба, проведенная нами за
последнее время в Англии, в конце концов увенчалась
повышением возраста, в котором дети выходят из школы, с
14 до 15 лет, но нам так и не удалось добиться выполнения
Акта 1944 года в той его части, в какой он
предусматривает повышение этого возраста до 16 лет. Английские
университеты до сих пор цепляются за трехлетний срок обучения,
тогда как университеты Советского Союза уже много лет
назад установили пятилетний срок (и ныне на отдельных
факультетах даже увеличивают его до пяти с половиной
лет), а это значит, что нормально высшее образование
завершается не в 21, а в 24 года.
Это одна из необходимых черт мира, поднявшегося на
более высокий технический уровень. Тот факт, что для
работы в производительном аппарате общества будет
требоваться меньше людей, также предполагает, что они должны
будут иметь больше времени для овладения
профессиональным мастерством и что примерно треть человеческой жизни
будет отдаваться образованию. Кстати, это находится в
полном соответствии со всей тенденцией эволюции
человека, выделившей его из мира животных,— ведь одну из
характерных черт человека, отличающую его от других
видов животных, составляет то, что достижению зрелости
у человека предшествует значительно более долгий период,
чем это имеет место у последних. Нет никаких сомнений,
что мы достигнем такой ступени (и дожидаться этого
придется не так уж долго), когда образование как таковое
будет продолжаться всю жизнь с той лишь разницей, что
после выхода из детского возраста оно не будет отделено,
как сейчас, от деятельного труда.
Однако удлинение срока учебы само по себе не
является подлинным решением проблемы. Одновременно нужно
что-то предпринять для того, чтобы на каждой стадии
упрощать и сокращать объем преподаваемых зпаний на
путях, обрисованных мною ранее. По сути дела, нам придет-
313

ся осуществить коренной переворот в целях обучения. В
прошлом (и не без некоторого основания) обучение
рассматривалось как передача известных и незыблемых истин от
одного поколения к следующему — передача новому
поколению в строго традиционном порядке опыта мудрецов
прошлого и церемония ввода его в мир.
Но ведь ясно, что на ступени цивилизации, когда, по-
видимому, вся основа знания будет несколько раз
изменяться на протяжении жизни одного поколения, передача
незыблемого знания становится явно недостаточной, дай
просто невозможной ввиду непрерывного расширения
объема этого знания. Будет еще удачей, если большая часть
преподаваемого материала будет соответствовать истине
(или считаться соответствующей истине) в самый момент
преподавания. В том же, что все это уже не будет
соответствовать истине к тому времени, когда учащиеся пройдут
половину своего жизненного пути, сомневаться не
приходится. Следовательно, необходим иной и облегченный
объем образования. Упор должен делаться не на самое
знание, а на процесс открытия. Такое обучение явится
не столько передачей незыблемых истин, сколько
демонстрацией приемов критического анализа и открытия новых
истин — иными словами, активной частью научного
метода.
Это обучение должно включать также известные
элементы пассивной части науки, то есть проверку достоверности
истин, полученных первоначально в качестве более или
менее научно обоснованных гипотез. Мы должны набраться
честности, чтобы признать, что целиком преподать или
усвоить колоссальный и непрестанно увеличивающийся
объем научных знаний невозможно, а овладение лишь частью
его порождает специализацию, ограничивающую
умственный горизонт. Лучше было бы учиться тому, как
постигать мир и все, что мы в нем видим,— либо на основе уже
существующего запаса знаний (который, как мы вправе
надеяться, в будущем будет лучше систематизирован, чем
в пастоящее время), либо непосредственно вопрошая самое
природу путем эксперимента.
На деле же в исторической перспективе, как мы
увидим ниже, цель образования, по всей видимости, еще
дальше отойдет от простой передачи традиционного
знания (лишь немногие претендовали на то, что они учат
мудрости) к подготовке молодежи для научного исследо-
314

вания. Ибо в будущем мы, вероятно, станем свидетелямп
того, что в той или иной степени научному исследованию
будет посвящать свое время значительная часть населения,
если не все население поголовно.
Конечно, переход от образования-передачи к
образованию-творчеству является крутой переменой, и
осуществление ее потребует долгого времени, напряженной работы
ума и многочисленных экспериментов. Однако нам
следует безотлагательно признать это своей целью, а не
цепляться за устаревшие методы, уже ставшие слишком
тяжким бременем. Все эти замечания относятся в первую
очередь к преподаванию естественнонаучных дисциплин; в
области гуманитарных дисциплин проблема несколько иная
и гораздо проще. Дело в том, что в областях этих дисциплин
индивидуальные достижения деятелей прошлого не
вытесняются последующим развитием; одни и те же картины,
одни и те же поэты восхищают поколение за поколением.
Поэзия и искусство минувших эпох вполне доступны
нашему пониманию сегодня. Однако и здесь возникает
проблема — не преподносить ребенку все, что было создано bv
прошлом, или, что еще хуже, неудобоваримую сводку
этого, а раскрыть его перед ребенком настолько, чтобы
пробудить в нем желание узнать больше, если его склонности
лежат в данном направлении. Бернард Шоу частенько
говаривал, что главное в образовании — научить «читать,
писать и владеть настолько арифметикой, чтобы
правильно давать сдачу», а всему остальному нужно научиться
самому; эти слова могли бы послужить неплохой заповедью
для новой системы образования.
Остается обсудить еще одну кардинальную проблему:
вопрос об установлении соответствия между выпуском
специалистов и нуждами общества. Задача эта, по всей
видимости, приобретет особую трудность в тот период, в
который мы ныне вступаем. В прошлом (даже таком
недалеком, как полстолетия назад) достаточно было готовить
примерно одинаковое или, пожалуй, неуклонно
возрастающее число людей, вступающих в круг представителей
каждой профессии. Диспропорции устранялись по мере их
возникновения. Если готовилось слишком много людей
в области юриспруденции, то они всегда могли найти
приложение своих сил на поприще политики, а люди более
дерзновенного десятка — в совершенно новых областях,
вроде мореплавания или электротехники, для которых в те
315

времена требовался лишь короткий период выучки.
Однако ныне, когда мы ожидаем, что перемены радикального
характера будут происходить дважды или трижды на
протяжении жизни одного поколения, такие предварительные
наметки числа специалистов, которые потребуются в
каждой профессии, окажутся совершенно бесполезными, п
можно сказать наверняка, что действительный ход событий
развеет их в пух и прах.
Сразу после окончания последней войны комитет,
созданный Консультативным советом по вопросам научной
политики (так называемый Комитет Барлоу), провел
официальное расследование с целью установить число
специалистов в области науки, которое потребуется в масштабе
всей страны через пять или десять лет. Комитет
рекомендовал удвоить это число к 1955 году, что и было почти
достигнуто. Несколько лет спустя был проведен опрос
промышленников, и из поступивших от них ответов
явствовало, что никакого исключительного спроса не предвидится;
в результате мероприятия, направленные на увеличение
числа специалистов в области науки, были соответственно
свернуты.
Когда же пора действительно наступила, то обнару-
жилось, что промышленники затребовали гораздо больше
специалистов в области науки, чем они
первоначально предполагали. Они просто не знали (да, по сути дела,
и не могли знать) своих будущих потребностей, ибо они
действовали без всякого плана производства. Осознать же,
что времена меняются,— для этого большинство из них не
обладало достаточным воображением.
Раз мы не можем предвидеть, то мы должны
приспособить характер образования к будущему, при котором типы
занятости будут быстро изменяться. Иначе говоря, мы
должпы создать гибкий тип образования, когда молодежь
будет готовиться к использованию новых благоприятных
возможностей в жизни по мере того, как старые сходят на
нет. До сего времени такие изменения являлись в
известной мере редкими несчастьями, однако в будущем они
станут правилом. Впрочем, подобные вещи уже происходили
в прошлом и в других районах, особенно на заре
существования Соединенных Штатов, когда каждый считал чем-то
само собой разумеющимся, что ему предстоит переменить
полдесятка профессий еще до достижения тридцатилетнего
возраста. Что же касается более сложной и научной эры,
316

то указанная гибкость в системе образования должна
непременно покоиться на некоторых общих и
основополагающих науках, на некоторых интеллектуальных
математических приемах или экспериментальных приемах таких
наук, как физика. Больше же всего требуются общее
умственное развитие и способность быстро и без чрезмерной
скованности прежними привычками схватывать основные
принципы исполняемой работы. При смене одной работы
на другую необходимо будет также оказывать помощь
специальными курсами переподготовки, и это, видимо, явится
той особенностью системы образования будущего,
значение которой будет непрерывно возрастать: вероятно, из
каждых шести лет трудовой жизни взрослого человека
один год будет уходить на занятия на курсах, переход от
одной профессии к другой либо освоение новых знаний в
уже избранной сфере деятельности.
Однако мы в каждый данный момент должны уметь в
общих чертах предвидеть, каким образом будет происходить
прилив новых кадров в различные отрасли промышленности.
Иными словами, нам необходимо выработать известного
рода схему занятости труда в экономике, в которой
приблизительные пропорции новых кадров были бы приведены в
соответствие с потребностями. Для Англии любая
разумная наметка должна приближаться к тем пропорциям,
которые уже достигпуты в Советском Союзе (табл. XVI,
стр. 296 и диагр. 5, стр. 286). А это означает, что нам нужно
готовить от двух до десяти раз больше специалистов в
различных областях науки и техники из числа юношей и
девушек, чем это мы делаем сейчас.
Каким образом и с помощью каких стадий достигнуть
этих цифр — это еще одна проблема, имеющая вполне
самостоятельное значение. Прежде всего нужно принять
решение о необходимости преобразования системы
образования и подготовки специалистов", а также наметить
четкое направление и приблизительные количественные
масштабы этих преобразований. Затем следует установить,
с какой скоростью они могут быть претворены в жизнь
без выхода из строя самой системы. Иными словами, мы
должны выяснить, сколько людей может быть выделено
для удовлетворения колоссальной потребности в
учителях, которые понадобятся в переходный период,
предшествующий любому из обрисованных мною стабильных
укладов жизни. В этом деле мы сможем опереться на опыт дру-
317

гих стран — я уже упоминал об опыте Китая и Советского
Союза.
Я лично (не считая трудности «раскачки» учителей из
их привычной рутины) не вижу ничего невозможного в
подобном преобразовании. Если разобраться по существу, то
(как бы сильно сказанное мною ни могло скандализировать
деятелей просвещения) я не предлагаю ничего хоть
отдаленно такого же крутого, как те потрясения в области
занятости труда, которые нам уже пришлось испытать
дважды во время войн текущего столетия. Ведь и в первой и во
второй мировой войне многие тысячи высококвалифици-»
рованных людей в течение одной ночи были переброшены
из профессий, в которых они нередко проработали десятки
лет, на нечто совершенно незнакомое, и часто не
испытывали при этом ничего, кроме общего чувства облегчения и
возбуждения. В сущности, для многих из них гораздо
более тяжелым ударом явилась необходимость возвратиться
к прежней рутине после окончания войны. Операция
«Реформа образования» явится частью общего комплекса
организованных преобразований новой промышленной
революции и должна быть претворена в жизнь с таким же
напряжением ума и энтузиазмом, как и сама революция. Так
или иначе, но реформа эта совершенно необходима, и такая
страна, как Англия, без нее обречена на отсталость и
упадок.
Несмотря на то, что мы сейчас не можем знать, каковы
окажутся в исторической перспективе потребности в
специалистах в области науки и техники, мы по крайней мере
знаем тот минимум, который необходим для нынешнего
преобразования промышленности в уже развитых
индустриальных странах. Он выражается примерно цифрой
порядка 10% возрастной группы, которая уже была
достигнута несколько лет назад в Советском Союзе и ныне
оставляется им позади. Другие страны в настоящее время
плетутся далеко в хвосте: Англия отстает от указанного
минимума в пять раз, Соединенные Штаты — в три раза, а
остальные промышленные страны, как, например, Франция
и Италия,— еще больше.
Было бы неверно закончить главу, посвященную
проблемам образования, не коснувшись его наиболее передовой
части, самого научного исследования, где педагоги
являются неведомым элементом природы и человеческого
искусства. Как я уже указывал ранее, в жизни будущего мира
318

научное исследование неизбежно будет играть более
значительную роль и поглощать время и внимание гораздо
большего числа людей. Именно это обстоятельство часто
выдвигалось в качестве довода против возможности
научного исследования темпами, значительно превышающими
нынешние, ибо все, что бы ни говорили о возможности
подготовки хороших технических специалистов, хороших
учителей или даже хороших ученых, следующих проторенной
тропой, по мнению подобных критиков, неприложимо к
области научного исследования. В своем сокровенном
смысле — открытии новых явлений — научное исследование
считается занятием, требующим исключительных
умственных способностей, которыми наделены так называемые
научные гении.
Хотя мы вправе несколько усомниться, действительно
ли ото потенциальное качество, именуемое гением, такая
диковина в масштабе всего мира, как нас в том уверяли, но
из сказанного мною о пороках образовательной лестницы
должно быть совершенно очевидно, что имеется много
кандидатов, которым за всю свою жизнь так никогда и не
удавалось оказаться в положении, когда они могли бы понять,
есть у них гений или нет. Иными словами, даже в стране,
стоящей на такой высокой ступени научного развития, как
Англия, мы могли бы умножить нашу обеспеченность
умами первой величины по меньшей мере в пять раз. Но ведь
Англия — это только небольшая страна на карте мира, в
которой люди имели ничтожно мало возможностей для
получения образования, и то же самое соотношение, взятое
в масштабе всего мира, увеличило бы когорту гениев,
пожалуй, больше чем в тысячу раз. А такой коэффициент
роста, даже если для достижения его потребуется срок
жизни одного или двух поколений, должен обеспечить нас в
достаточной мере природной умственной оригинальностью.
Мне же лично перспективы представляются еще более
яркими. Говорят, что гении рождаются, а не
воспитываются, и эт#, может быть, действительно справедливо в
отношении тех гениев, которым удавалось выходить
победителями в жизненной борьбе в последние столетия. Возьмите
любое жизнеописание этих гениев, и вы можете убедиться,
как мало они были обязаны своим учителям (если у них
вообще были учителя) и как сильно им приходилось
страдать от тех преград, которые воздвигали на их пути
современники. И все-таки мне думается, что мы должны отли-
319

чать тип гениев-берцов, которым удавалось пробиться в
жизни в былые времена, от тех, кто в действительности
способен творить новые идеи', если только им дать
соответствующее образование и поставить в благоприятные
условия. В известной мере на это указывает факт выхода
большого числа деятелей первого ранга и нескольких гениев из
семей, в которых (чтобы не выразиться сильнее) было
особенно легко приобрести блестящие способности; в
качестве примера сошлемся на семьи Дарвинов и Гексли г.
Правда, есть и другое, хотя и довольно путаное объяснение
того же факта, которое мы находим в книге Гальтона
«Наследственность гения» и которое сводится к тому, что он как
раз и служит примером наследственности гения 2. Однако,
прежде чем безоговорочно принять теорию%
наследственности, имеет смысл провести эксперимент обеспечения
хороших условий для образования и воспитания в падежде
умножить число гениев по крайней мере второго и даже
первого ранга. Каковы эти условия, мы сейчас просто не
знаем, но все это можно было бы установить путем
исследования.
Можно по крайней мере подозревать, что в изрядном
числе случаев гениальные способности остаются под спудом
и даже притупляются и подавляются существующими
методами образования. В известной мере это доказывается
статистикой так называемых тестов на измерение умственных
способностей, которая показывает, что среди тех, кто
отпадает из высших областей умственной деятельности, гораздо
больше людей, обучавшихся в колледжах, чем не
получавших никакого образования вообще. Иначе говоря, это,
видимо, свидетельствует о том, что происходит процесс,
если так можно выразиться, отупления мозгов в
результате образования (diseducation) \ Удивляться этому,
принимая во внимание кое-что из того, что нам самим довелось
испытать по части методов образования, едва ли
приходится. Из всех видов отупления мозгов в результате
образования особенно пагубен для гения догматический метод обу-
1 Гексли (правнльпее Хаксли, 1825—1895) — выдающийся
естествоиспытатель, сподвижник Дарвина и популяризатор его
учения.— Прим, перев.
2 См. также Б е р п а л, Наука в истории общества, стр. 566.
8 Я изо всех сил пытался установить, где этот тезис был
высказан впервые, но до сих пор безуспешно, и был бы признателен за
любые доводы, подтверждающие или опровергающие его.
320

четптя; если любая попытка мыслить собственной головой
осуждается или хотя бы не поощряется, то способность
творить новые сочетания идей — а именно она составляет
сущность гения — может быть настолько подавлена, что
окажется совершенно утраченной. Больше того, мы,
возможно, лишаемся позитивного вклада в творческую мысль
просто потому, что никогда не заботимся о воспитании
этого качества.
Ряд талантливых американских психологов1 придумал
способ решения весьма неприятной проблемы,
возникающей в промышленных научно-исследовательских
лабораториях, когда молодые специалисты, обладающие отличной
подготовкой и квалификацией, после нескольких лет
работы вдруг оказывались совершенно неспособными
выдвинуть хоть одну новую идею. В таких случаях был
предложен курс по «творчеству», и думается (принимая во
внимание почти безграничную способность людей, не говоря
уже о животных, воспринимать то, чему ихучат),что
творчеству можно учиться ничуть не хуже, чем и всему
другому. При этом, естественно, возникнет некоторая опасность
перегнуть палку, в первую очередь ввиду отсутствия
необходимого соотношения между обладанием новыми идеями
и обладанием идеями, которые действительно верны и
полезны. Но тем не менее во всем этом можно было бы
разобраться позднее. Основная мысль, которую я хочу
выдвинуть, сводится к тому, что образование должно
преследовать следующие цели: во-первых, выявлять, во-вторых,
воспитывать и, в-третьих, развивать способность к
творческому мышлению.
Когда мы проделаем все это и обшарим весь мир в
поисках потенциальных кандидатов для творческого мышления,
вот тогда мы действительно сможем сказать, что достигли
потолка скорости прогресса в области образования. И
весьма вероятно, что потолок этот окажется настолько
высоким, что не из-за нехватки гениев, а из-за нехватки
людей, способных претворить в жизнь их идеи, весь процесс
социального прогресса придет к какой-то постоянной
скорости, которая, во всяком случае, будет значительно
выше любой скорости, известной нам в прошлом.
Раз новые идеи исходят от умов отдельных людей, то
1 М. J. Stein, «Creativity and the Scientist», The Direction
of Research Establishments, H.M.S.O., London, 1957.
11 Дж. Бернал
321

результат их использования в гораздо большей мере
зависит от организации; а наша система организации научно-
исследовательских работ такова, что всю ее нужно
подвергнуть коренной перестройке. Ведь то, что действительно
происходило на протяжении двух последних столетий,
представляло собой расширение этой новой области
человеческой деятельности фантастическими темпами, при
которых она удваивалась сначала каждые двадцать, затем
каждые десять, а ныне почти каждые пять лет, но с
сохранением примерно той же организации, просто
разраставшейся в размерах. Я уже рассматривал (стр. 145 и далее)
вопрос о характере и изъянах этой организации в разных
частях мира, в первую очередь о хаотическом характере
обмена информацией в области науки. Кроме того,
материальное положение ученых в большинстве стран земного
шара оставляет желать много лучшего; лишь в единичных
странах они получают жалованье, хоть сколько-нибудь
соответствующее выполняемой ими работе; это отбивает
у людей охоту избирать профессию ученого и гнетет их,
когда они ее все-таки избирают 1. Но даже и в процессе
своей работы ученые испытывают нехватку необходимого
оборудования и в еще большей мере необходимой
технической помощи. Коэффициент полезного действия
научно-исследовательской работы (о котором надо судить по
соотношению проделанной работы к тому, что можно было бы
сделать силами тех же людей и за то же время при наличии
хороших условий и организации), вероятно, очень и очень
низок; и это особенно прискорбно именно в такой период,
когда мы только начинаем готовить специалистов в области
науки в значительных количествах и в них все еще
ощущается острая нехватка. Мы должны прежде всего наилучшим
образом использовать те кадры, которыми мы уже
располагаем.
Особенно низок этот коэффициент в областях
промышленного и правительственного исследования, где
принципы здравого управления, неизбежно направляются
против научного прогресса. Ведь как погоня за
прибылью, так и сохранение строгой рутины губительны для
свежей научной мысли: первая тем, что она отвлекает ее
от некоторых особенно длительных исследований, которые
1 World Federation of Scientific Workers, West European
Conference, Paris, February, 1957, Report.
322

вряд ли сразу же принесут доход, и заставляет заниматься
делами, представляющими меньший научный интерес, но
зато более заманчивыми с точки зрения непосредственной
прибыльности; вторая тем, что она сковывает свежую
научную мысль, вынуждая ее держаться предписанной
программы именно тогда, когда открываются интересные
побочные линии исследования. Опасности эти были признаны,
но для устранения их едва ли что предпринималось: я
уже обращал внимание на тенденцию к утрате научно-
исследовательскими работниками в промышленности и
правительственных учреждениях интереса к делу, когда
они приближаются к тридцати годам. Это — вполне
естественная реакция на положение, в котором наибольших
успехов можно добиться только в том случае, если
исследователь, как говорится, «не причиняет беспокойства», то
есть не выдвигает слишком много идей, идущих вразрез с
обыденным ходом вещей. Работа, на которой чем меньше
вы делаете, тем больше преуспеваете, едва ли поощряет
страстные поиски истины.
Для того чтобы изменить все это, требуется нечто
большее, чем изменение условий научно-исследовательской
деятельности,— по сути дела, требуется изменение всей
системы промышленности и управления, а также положения
науки в ней. Пока положение это остается таким
приниженным, каким оно является сейчас, пока ученый
представляет собой своего рода оплачиваемого раба, обязанного
поставлять идеи и решения для дел и политики, о которых с
ним даже не советуются,— до тех пор от него
невозможно получить все то, на что он способен. Я лично вдоволь
нагляделся на это во время войны, и только тогда, когда
ученый стал не «спицей в колесе», а самим «колесом»,
перефразируя афоризм одного маршала авиации, дела
действительно пошли на лад.
Господствующее положение, которое наука
приобретает в нашем обществе, рано или поздно навяжет такие
отношения, но плодотворные результаты это может дать
только в том случае, если руководители, работающие с
профессиональными учеными, сами являются в достаточной
мере учеными, чтобы понимать суть дела. Кроме того, ученые
должны понимать свой общественный долг и выполнять его
как в индивидуальном, так и в коллективном порядке,
более ревностно, чем большинство из них делало это до сих
пор.
11*
323

Для полного использования науки все человеческие
дела должны вестись так, как ведутся научные
исследования — идеально,— коллективами людей,сознательно
заинтересованных в целях этого дела, а также способных и
жаждущих совместно и творчески работать над его выполнением,
отрешившись от всяких чувств личной вражды и
подозрительности г. Интересы прогресса науки и благоденствия
общества совпадают между собой.
1 «В области науки люди научились сознательно подчиняться
общей цели, не утрачивая индивидуальности своего достижения.
Каждый знает, что его работа зависит от работы его
предшественников и собратьев по профессии, а плоды свои она сможет принести
только благодаря трудам его преемников. В области.науки люди
сотрудничают не потому, что их принуждает к этому высшая власть, и не
потому, что они слепо следуют некоему избранному вождю; они
понимают, что только при подобном добровольном сотрудничестве
каждый может обрести свою цель. Не приказы, а совет — вот что
определяет действие. Каждый знает, что его работа может
увенчаться успехом только благодаря совету, если он, конечно, дается честно
и бескорыстно, ибо такой совет выражает, с той степенью точности,
какая вообще возможна, неумолимую логику материального мира —
непреложный факт. Факты нельзя подчинить нашим желаниям, и
свобода достигается тогда, когда мы признаем эту необходимость,
а не делаем вид, будто игнорируем ее.
Есть такие вещи, которые были познаны в процессе развития
пауки мучительно и неполно. Полное использование их будет об*
ретено только в связи с решением более широких задач
человечества». (J D. Bernal, The Social Function of Science, London,
1938, p. 415 f.).

XI
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
РАСКОЛОТОГО МИРА
В первых главах я пытался показать, что могли бы
означать для человечества новые успехи науки и техники,
если бы они получили практическое применение; кромо
того, я пытался также показать, что наличных
материальных и людских ресурсов вполне достаточно, чтобы
осуществить такое изменение за какие-нибудь несколько
десятилетий — самое большее на протяжении жизни одного-
двух поколений. Если бы это изменение зависело только
от технических возможностей, то мы уже теперь далеко
продвинулись бы по пути этого преобразования, а нынешний
век явился .бы одним из счастливейших и самых
оптимистических периодов в истории мира. Но в действительности
приходится с горечью признать, что этого не случилось.
Напротив, на нашу долю выпало пережить ряд самых
тревожных и вместе с тем самых ужасных периодов в
истории человечества.
На моей памяти земной шар был охвачен двумя
гигантскими кровавыми и бессмысленными войнами и почти
несметным количеством малых войн, и не найдется почти ни
одного района в обитаемом мире, где они не сеяли бы
смерть и разрушения. Такие войны бушуют и в наши дни,
с особым ожесточением — в Алжире и Малайе, и они
представляются нам менее значительными только по сравнению
с третьей, еще более всеобъемлющей мировой войной,
которая — под страхом этого мы живем — может
разразиться в любой момент и оружие для которой буквально летает
над нашими головами в виде водородных бомб,
находящихся на борту самолетов, или стоит наготове в виде
баллистических ракет, приведенных в состояние боевой
готовности.
Войны и приготовления к ним коренятся в глубоких
противоречиях, раскалывающих человечество. Существуют
325

противоречия между государствами, относящимися к
различным экономическим система^ — капиталистической и
социалистической; определенную роль играет и
давнишняя борьба между империалистическими державами и
колониальными народами, а также многочисленные,
уходящие в глубь десятилетий конфликты между отдельными
государствами. Многие государственные деятели чужды
желания сплотиться воедино в общем деле для блага всех
людей и более озабочены тем, чтобы вести приготовления к
убийству других во имя защиты своей культуры или своего
жизненного уровня.
Если бы все сказанное выше рисовало полную картину,
то она действительно выглядела бы весьма мрачной и
безотрадной, но нам известно также, что это только одна
сторона картины: указанные противоречия скрывают
лежащую под ними глубокую и всеобщую жажду народов
земного шара установить мир и снова иметь возможность
пользоваться благами жизни. Широко распространено
мнение, что в данный момент надежды эти суетны: люди
были бы рады, если бы они исполнились, но считают, что
они почти ничего не могут сделать для их претворения в
жизнь. Многие считают (или их принуждают считать), что
они находятся во власти сил, более могущественных, чем
они сами. Эти люди одержимы страхом, что они снова
могут быть ввергнуты в войну, как уже были ввергнуты
дважды в прошлом на памяти живущего поколения. Пока же,
пусть даже в значительной мере против своей собственной
воли, они помогают готовить новую войну, которая на этот
раз, возможно, приведет к полному истреблению
человеческого рода.
Это трагическое безумство становится тем более
чудовищным, что цели, ради которых народы, как они заявляют,
ведут борьбу,— природные ресурсы, богатства, жизненный
уровень, образ жизни, которые они защищают,— все
вместе неизмеримо малы по сравнению с теми благами, которые
можно было бы завоевать, если бы народы мира сплотили
свои усилия в деле использования новых средств, ставших
в наше время доступными для всего человечества благодаря
науке. Мало констатировать полнейшую бессмысленность
нынешнего напряженного положения; оно должно быть
всесторонне рассмотрено и доведено до сознания людей, и
только тогда окажется возможным его разрядить. Ибо
таким образом можно будет открыть людям глаза на то,
326

как далеко от истины утверждение, будто они не имеют
никакой силы в решении этих вопросов. Их бессилие — это
просто мерило их неведения и неспособности трудиться
совместно для достижения общих целей.
В настоящей главе я и хочу подвергнуть всестороннему
рассмотрению, причем как можно более реалистически,
фактические противоречия и разногласия, существующие
в мире, и показать, каким образом они мешают
осуществлению благотворных перемен и каким образом в свою
очередь могут быть устранены. Здесь не место прослеживать
весь путь развития этих противоречий и разногласий
вплоть до их исторических и социальных первопричин,
хотя это необходимо для более полного их понимания *.
В настоящей книге мы касаемся непосредственных
проблем войны и мира на протяжении ближайших
нескольких месяцев или лет и потому вынуждены
уделить основное внимание симптомам, а не причинам.
Опасности, угрожающие нам, разногласия, разделяющие нас,
преграды, мешающие нам овладеть теми благами, которые
мы могли бы получить при помощи науки,— все это
неразрывно связано с гигантским международным конфликтом
нашего времени, носящим название «холодной войны».
Настоящая глава и будет поэтому посвящена в основном
проблемам «холодной войны». Делается это не потому, что,
я считаю, будто все трудности мира были бы разрешены,
если бы удалось покончить с «холодной войной»; мною
движет то соображение, что «холодная война» представляет
собой наиболее грозную опасность нашего времени и что,
пока она висит над нами, великие созидательные задачи,
стоящие перед человечеством, могут быть выполнены лишь
в самой уродливой форме, если они вообще выполнимы.
Нынешнее положение мира является критическим в
истинном смысле слова, подобно кризису болезни. Все
народы мира, затаив дыхание, ждут, какой будет развязка:
либо нынешняя стадия «холодной войны» перерастет в
катастрофу и ядерную войну — гибель человечества,— либо
«холодной войне» будет положен конец и человечество
воспрянет в условиях подлинного мира. Только горстка
политических и военных маньяков — к сожалению,
занимающих весьма высокие посты — считает «холодную войну»
постоянным явлением, которому суждено длиться столе-
1 Я попытался сделать это в книге «Наука в истории общества».
327

тия. Подавляющее же большинство людей не в состоянии
себе представить, как можно еще в течение длительного
времени выносить такое напряжение.
Если разобраться по существу, то подобные
разногласия в мире, если и не такого всеобъемлющего характера,
то достаточно глубокие, существовали испокон веков.
Достаточно вспомнить рознь между х ристианством и
мусульманством, в ходе которой непримиримая вражда и война
длились, систематически возобновляясь, по меньшей мере
тысячу лет. Ни одной стороне так и не удалось сокрушить
другую; действительно, обе выжили и обе процветали в
течение значительной части этого периода.
Коренное отличие между этим положением и нынешним
заключается не столько даже в том, что сейчас победа
невозможна (полная победа союзных держав в обеих мировых
войнах производит довольно странное впечатление, если
взглянуть на сегодняшнее положение Германии), сколько
в том, что в наше время сама война невозможна без
уничтожения не только непосредственно участвующих в ней
воюющих сторон, но и большей части остального человеческого
рода. Катастрофический характер ядерной войны
является совершенно новым фактором в человеческой истории.
Он обязывает нас стараться разрешать международные и
идеологические разногласия, не прибегая к войне; это —
тот урок, который очень трудно усвоить, но который
навлечет на человечество ужасающие кары, если он не будет
усвоен твердо.
Самое простое решение, которое нашло бы отклик в
сердцах простых людей, заключается в следующем: «Раз
мы не можем одолеть друг друга, не лучше ли оставить
ссоры и стать друзьями». Ведь были же в конце концов
запрещены дуэли, и дворянская честь не очень пострадала
от этого. Но нынешнее положение достаточно
доказывает, что подобное решение представляется немыслимым
ряду государственных деятелей. Единственное решение,
которое способны принять их головы,— это без конца
грозить врагу полным уничтожением и заявлять, что
именно страх перед уничтожением удерживает их врага сделать
то же самое по отношению к ним самим,— акт,
техническими средствами которого враг, как им отлично
известно, располагает в полной мере. Я уже касался военной
нелепости, опасности и преступности указанной политики
«холодной войны», основывающейся на «сдерживаниях»
328

и переговорах «с позиции силы» (стр. 36 и далее). В
данной же связи я должен более детально рассмотреть
политические предпосылки и возможные последствия этой
политики.
В принципе «холодную войну» очень легко понять. Она
отражает в плане напряженных отношений между
правительствами тянущуюся уже сто лет политическую борьбу
между социализмом и капитализмом, в которой в настоящее
время Советский Союз выступает главным поборником
социализма, а Соединенные Штаты — капитализма. Суть дела
не меняется от того, что противникам присваивают иные
названия — вроде «свободный мир против тоталитарной
диктатуры», или «западная христианская цивилизация
против атеистического материализма», или даже
«англоамериканский империализм против народной
демократии». Никто ни на минуту не сомневается, на чьей
стороне надо искать миллионеров или какой класс вынес на
своих плечах фактическую тяжесть борьбы за победу
революций, поставивших у власти советское и китайское
правительства.
«Холодная война», действительно, вовсе не является
новым конфликтом. Название может быть новым, но сама
война фактически велась сорок с лишним лет — с того
самого момента, когда большевики взяли власть в 1917 году.
Единственное отличие этапа, предшествовавшего второй
мировой войне, от этапа, который мы переживаем сейчас,
заключается в том, что на первом этапе опасность
коммунизма считалась ограниченной и в известной мере
второстепенной; существовало убеждение, что опасность эту
удастся локализовать при помощи знаменитого
восточноевропейского «санитарного кордона». Капиталистические
державы чувствовали себя настолько сильными, что
продолжали враждовать друг с другом на почве взаимного
соперничества; свое высшее выражение это получило во
второй мировой войне. Со времени же окончания войны было
признано, что Советский Союз бросает решительный вызов
всей системе капитализма. Вызов этот, по существу, носит
политический и экономический характер; речь идет о
столкновении двух противоположных социальных систем. Однако
обычно его видят и представляют в преувеличенно
упрощенной форме непосредственного военного вызова, что,
как будет рассмотрено далее, не имеет никакого отношения
к истине.
329

Рисовать картину мирового положения исключительно
в плане «холодной войны» было бы ошибкой. Правда, в
мире действительно существуют две группы государств (так
называемые «военные блоки»), связанные между собой
сложной системой союзов; в одной из них ведущее место
занимает Советский Союз, другая находится под гегемонией
Соединенных Штатов. Однако вторая группа уже давно
отнюдь не охватывает все несоциалистическпе
государства, или то, что называют «свободным миром». Ныне
в Европе, Азии и Африке сложилась третья, нейтральная
и следующая свободному политическому курсу группа
государств, не связанных между собой никакими
союзническими отношениями, но находящихся в своем большинстве
под моральным руководством Индии; они придерживаются
пяти принципов («панча шила») Бандунгской конференции х
и выступают в поддержку политики мира и
невмешательства. Державы эти охватывают большинство отсталых
районов мира, и поэтому заинтересованность их народов
в обеспечении мира и всеобщего разоружения велика.
Далее, «холодная война» является войной между
правительствами, а не между народами. Как бы рьяна
правительства ни следовали этой политике, в каждой стране
имеется и непрерывно растет число людей, жаждущих
положить конец «холодной войне». Большинство поступает
так, вероятно, просто потому, что им ненавистна и страшна
сама мысль о взрыве ядерной войны, но наряду с этим
имеются и сознательные элементы, составляющие в одних
странах меньшинство, в других — большинство, которые
приходят к пониманию того, каким образом «холодная война»
уменьшает или разбивает их надежды на лучшую жизнь.
Элементы эти в разных странах больше не изолированы
друг от друга. Благодаря культурным и политическим
движениям нашей эпохи — свою роль в этом сыграли даже
войны и различного рода политические конфликты — люди в
разных странах лучше знают друг друга. В чужих
проблемах они видят подобие своих собственных проблем, а на
события, происходящие в отдаленных странах, откликаются
с такой силой, какая была совершенно немыслимой даже
двадцать лет назад. Особенно справедливо это по отноше-
1 Принципы эти: взаимное уважение территориальной
целостности и суверенитета; ненападение; невмешательство во внутренние
дела друг друга; равенство и взаимная выгода; мирное
сосуществование.
330

нпю к народам бывших колониальных стран, которые
завоевали свободу и, если можно так выразиться, впервые
открыли мир. Ныне они стремятся изменить его к лучшему,
о чем свидетельствует огромное влияние, оказанное в
последние годы на мировую политику общественным мнением
Индии. Именно на эти силы — на чувства и волю мужчин и
женщин во всем мире — мы и должны полагаться в своей
деятельности, направленной на то, чтобы вывести мир из
нынешнего тупика и создать новую и действенную
систему сообщества людей.
Все эти мирные вмешательства правительств и народов,
возможно, в известной мере содействовали предотвращению
взрыва третьей мировой войны (стр. 38). Но «холодной
войны» они не остановили: во многих частях мира
продолжают существовать конфликты между государствами и даже
бушевать гражданские войны, в которые неизбежно
втягиваются великие державы, и каждое такое событие, будь то
в Корее, Египте или Индонезии, угрожает привести в
движение цепную реакцию, ведущую ко всеобщей войне.
«Холодная война» и поляризация военных и
политических сил, которые она представляет, остаются
центральной опасностью и самым значительным препятствием на
пути к прогрессу. Ей должен быть положен конец. Однако
для того, чтобы понять, каким образом можно добиться
ликвидации «холодной войны», необходимо детально
рассмотреть ее многочисленные и несколько запутанные аспекты.
Начнем с того, что, несмотря на отсутствие сомнений в
существовании коренного конфликта между
противоположными группами государств, позиции противных
сторон по отношению к самому конфликту резко отличаются
друг от друга. Только у США и их союзников мы
обнаруживаем разглагольствования о необходимости
продолжения «холодной войны», если необходимо—до бесконечности.
«Таким образом, нет никаких военных причин, почему
нельзя было бы предотвратить возникновение мирового
пожара на протяжении жизни одного или нескольких
поколений благодаря уравновешивающим друг друга страхам
взаимного уничтожения. Больше того — нет никаких
причин, почему все это не могло бы длиться почти до
бесконечности» г.
Что же касается советской стороны, то она решитель-
1 Report on Defence: Britain's Contribution to Peace and
Security, H.M.S.O., London, 1958.
331

но настаивает и пастаивала в течение многих лет па
быстрейшем прекращении «холодной войны» и замене ее
системой мирного сосуществования.
«Мы стояли и стоим за мирное сосуществование
государств, относящихся к разным общественным системам, за
мирное сосуществование социалистических и
капиталистических стран..;
Мы с вами живем на одной планете, на которой
достаточно места для всех, но расстояния на которой, благодаря
современным сверхскоростным самолетам, развитию
межконтинентальных ракет и другим успехам науки и
техники, на глазах нашего поколения значительно сократились.
Поэтому нам больше, чем когда-либо раньше, следует
проявлять благоразумие и научиться совместно жить, как
живут добрые соседи.
Разумеется, между миром социализма и миром
капитализма существуют и будут существовать противоречия...
Однако, если люди всего мира сознательно обратят все
свои силы на предотвращение новой войны, они смогут
борьбе между системой социализма и капитализма придать
форму мирного соревнования, в первую очередь
экономического соревнования, т. е. соревнования в области мирного
производства, в повышении жизненного уровня всего
населения» *.
Еще более четко эта идея мирного соревнования была
сформулирована в заключительном слове Н. С. Хрущева
на XXI съезде КПСС, где он сказал: «Мы хотим
соревноваться с капиталистическими странами на мирном
поприще, соревноваться в развитии производительных сил,
в развитии экономического потенциала страны, в
повышении материального и культурного благосостояния народа.
Мы хотим, чтобы каждый строй в ходе соревнования
показал свои экономические и духовные силы.
...Мы считаем, что тот общественный строй, который
дает народу больше материальных благ, тот строй, который
предоставляет народу неограниченные возможности для
духовного роста,— такой строй является прогрессивным,
за ним будущее.
...Так кто же будет судьями? Ими будут народы, они
решают, какой строй лучше. Мы уверены, что народы сде-
1 Ответы Н. С. Хрущева на вопросы главного дипломатического
корреспондента американской газеты «Нью-Йорк тайме» Дж. Ресто-
на. «Правда» от И октября 1957 года.
332

лают правильный выбор, причем сделают этот выбор без
развязывания войны между государствами, без
водородных и атомных бомб» \
Таким образом, помимо основного конфликта самой
«холодной войны», существует, по-видимому, еще спор по
вопросу о том, должна ли она быть прекращена или
нет.Однако в этом споре расстановка сил отнюдь не является
такой же самой. Почти во всех странах, занимающих позицию
нейтралитета в основном конфликте, общественное мнение
выступает в пользу ослабления «холодной войны», которая
угрожает им немногим меньше, чем потенциальным
воюющим сторонам. Некоторые из лидеров этих стран, в первую
очередь г-н Неру, использовали все свое влияние, чтобы
добиться всеобщего умиротворения. А голоса такого рода
звучат не только в нейтральных странах. Ряд видных
общественных деятелей Западной Европы и Америки
настаивали на том же политическом курсе. На Всемирной
Ассамблее Мира, происходившей в Хельсинки в 1955 году, Жаи-
Поль Сартр произвел проницательный и пророческий
анализ опасностей «холодной войны» в плане той
угрозы, которую она представляет не только для мира, но и
для благоденствия и свободы народов во всем мире:
«...Одно из глубочайших противоречий нашей эпохи
заключается в том, что «холодная война», наиболее
явной причиной которой является самое существование
термоядерных бомб, разделила мир на блоки,
противопоставила одни правительства другим и закрепила повсюду
непостижимую и опасную рознь, которая довела даже до
разделения некоторых стран на две части...
В самом деле, надо понять, что «холодная война» не
сводится только к обмену оскорблениями, подобно тому как
это делали герои Гомера, и даже не ограничивается
международной напряженностью. Это — определенная система
международных отношений, которая отразилась даже на
внутренней системе отдельных стран. Постепенное
ухудшение отношений между США и СССР, а также обнищание
Европы после второй мировой войны заставили
государства присоединиться к одному из двух блоков...
Я знаю, что Советский Союз и страны народной
демократии стремятся к миру. Если и можно обвипить
политический строй этих стран в строгости и даже суровости, то
1 Н. С. Хрущев, Заключительное слово на внеочередном XXI
съезде КПСС 5 февраля 1959 года, Госполитиздат, 1959, стр. 13.
333

это вызывается прежде всего «холодной войной». Эти страны,
которым угрожает окружение, вынуждены в целях
самозащиты прибегать к жесткой внутренней и внешней политике.
Точно так же, говоря о том, что современное международное
напряжение вызвано некоторыми капиталистическими
кругами и что некоторые американские группировки
заинтересованы в его сохранении, я не забываю и о том, что аме-<
риканский народ и даже его правители обнаруживали
в течение полутора веков искреннее стремление к миру и
глубокое отвращение к войне. Ни американский народ ни
его учреждения не несут ответственности за маккартизм;
его породила «холодная война» и вызванный ею страх, ибо
«холодная война» — это некое единство, и политический и
общественный строй»1.
Бертран Рассел, которого никак нельзя назвать
другом коммунизма, в своей борьбе против ядерной войны
настаивал на том, что этот вопрос стоит выше всех
политических разногласий нынешнего мира:
«Все мы находимся в опасности, в смертельной
опасности, мы сами, наши дети, наши внуки — и только
правнуки наши не находятся в опасности, если нам не удастся
добиться успеха, ибо в случае нашей неудачи у нас не
будет никаких правнуков. По сравнению с этой
опасностью все остальные вопросы не стоят и ломаного гроша.
Какое будет иметь значение, кто был прав и кто виноват,
когда в живых не останется ни одного человеческого
существа? Я вовсе не предлагаю, чтобы спор между
коммунизмом и антикоммунизмом прекратился. Я предлагаю лишь,
чтобы спор не велся на языке войны» 2.
Несмотря на то, что среди политических и культурных
деятелей Соединенных Штатов было трудно найти какое-ли-*
бо прямое осуждение «холодной войны», даже здесь
раздавались голоса в пользу ослабления некоторых наиболее
значительных ее проявлений. Г-н Кеннан, бывший,
американский посол в Москве, в своей знаменитой «Рейтовской
лекции 1957 года» 3 выступил за частичный вывод
вооруженных сил из зоны в Центральной Европе.
1 Всемирная Ассамблея Мира, Хельсинки, 22—29 июня 1955
года, Госполитиздат, 1956, стр. 251—254.
2 «Bertrand Russell Replies», New Statesman, 5th April, 1958,
p. 426.
* Опубликована под названием «Russia, the Atom and the West»,
London, 1958.
334

«Но есть ли какая-либо разумная и обнадеживающая
альтернатива тому безысходному пути, по которому мы
ныне движемся? Я должен сознаться, что вижу только одпу
такую альтернативу. Заключается она в политике,
представляющей собой полную противоположность
нынешнему курсу на оснащение тактическим атомным оружием
армий Западной Европы. Заключается она, далее, в
возможности географически разъединить вооруженные силы
великих ядерных держав, исключить их как
непосредственные факторы из будущего развития политических
отношений на континенте и тем побудить континентальные народы
возложить на себя большую степень ответственности за
оборону континента, чем они несли в последние годы.
...Если бы их удалось побудить воздержаться от
подобных действий (речь идет о перестройке системы обороны на
основе атомного оружия) и если бы удалось добиться
общего вывода американской, английской и русской военных
машин из сердца континента, то появился бы по крайней
мере шанс на возможность решения судеб Европы и
придание соревнованию между двумя политическими
философиями такой формы, которая не была бы гибельной как
для самих соответствующих народов, так и для дела
мира во всем мире. И я решительно не могу себе
представить, на каких иных путях может быть найден этот
шанс».
Г-н Стассен, бывший советник президента Эйзенхауэра
по вопросам разоружения, выступая на страницах газеты
«Нью-Йорк тайме» от 26 февраля 1958 года, выразил свою
уверенность в возможности достижения временных
соглашений по вопросам разоружения:
«Я уверен, что в течение ближайших 6—9 месяцев может
быть обсужден вопрос о заключении пробного соглашения
сроком на два года относительно первого шага в деле
ограничения вооружений и прекращения ядерных испытаний в
условиях жесткой системы взаимной инспекции.
Я убежден, что такой первый шаг, требующий от обеих
сторон равных жертв и одинаково задевающий их обе, смог
бы подготовить почву для более всеобъемлющего и
долгосрочного контроля и ограничения вооружений, при
одновременном уменьшении опасности войны».
Принимая во внимание это охватившее поистине весь
мир выражение общественного мнения против
продолжения «холодной войны», необходимо разобраться в том,
335

каким же образом ее удавалось так неуклонно
поддерживать. Разобраться в этом нелегко, ибо «холодная война»
фактически поддерживается в силу многих, весьма
несхожих между собой мотивов. Среди них мы должны
отличать мотивы, выдвинутые в качестве пропагандистских
лозунгов, от мотивов, которые воплощают, хотя и не всегда
ясно выражают, некоторые вполне реальные интересы.
Две эти категории не исключают одна другую. Интересам
незначительной горстки людей отлично могут служить
действия, предпринимаемые миллионными массами,
которые смотрят на мир глазами идеалистов.
«Холодную войну», например, многие люди все еще
считают великим «крестовым походом» нашей эпохи,
предпринятым с целью освободить все народы, находящиеся под
пгом коммунистической диктатуры, или по крайней мере
народы Восточной Европы и Китая. Среди приверженцев
«крестового похода» можно найти людей самых различных
убеждений. Среди них имеются старые приверженцы «ан-
тикоминтерновской оси» — консерваторы, которые всегда
видели в коммунизме главную опасность для собственности
и стабильной системы правления; либералы, видящие в
руководстве коммунистической партии угрозу для
парламентарной демократии и частного предпринимательства; даже
известная часть социал-демократов, считающая, что
природа социального эксперимента, осуществляемого в Рос-
сип и Китае, подрывает их шансы на сотрудничество с
капитализмом. Выступая едипым фронтом против советского
коммунизма, они не сходятся друг с другом во многом ином;
что же касается степени, до которой они хотели бы
довести «крестовый поход», то она колеблется от немедленной
превентивной войпы, через внутренние подрывные
действия, до бесконечного поддержания «удушающей» блокады
против коммунистических государств.
На заднем плане этого сплоченного фронта
политической враждебности, воплощенного во всемирном «крестовом
походе» против коммунизма, таятся интересы, которые
поддерживали аналогичные движения на протяжении
долгих сорока лет. Ведь успех такого «крестового похода»,
как могут догадаться некоторые, имел бы еще один
результат: он позволил бы американским трестам прибрать к
рукам ресурсы и рынки сбыта всего мира, а не только
«свободного мира», как сейчас. Несмотря на то, что жажда
«крестового похода» все еще жива, ныне, когда очевидно, что
336

его победа весьма маловероятна, он в значительной мере
утратил свою притягательную силу. С ростом могущества
Советского Союза не только «безоговорочная
капитуляция», но и переговоры «с позиции силы» являются
бесплодными и не приведут ни. к каким результатам.
Остается аргумент в пользу «холодной войны», который
всегда имел более широкий, хотя и менее идеалистический
отклик,— аргумент страха. Его поборники делают упор
не столько на «крестовом походе», сколько на «крестовом
контрпоходе», на необходимости оказать противодействие
вторжению армий воинствующего коммунизма во все
страны мира. Именно в качестве узды против этих армий
Черчилль и провозгласил в своей фултонской речи 1946
года политику атомного «сдерживания». Поборникам
аргумента страха никогда не составляло большого труда
убедить самих себя, да и многих других, в том, что если бы
Советы не сдерживала «завеса» атомной бомбы, то они
оказались бы столь же безрассудны, как были злонамеренны,
и тут же двинули бы свои орды в Европу. Цель,
преследуемая Советским Союзом, с этой точки зрения тождественна
с распространением власти «международного коммунизма»
при помощи силы оружия на весь мир. Именно на основе
этой теории были сколочены военные блоки и союзы,
нашедшие высшее воплощение в НАТО и «Багдадском» пакте,
а у обнаруживших известную строптивость парламентов
европейских и азиатских стран было вырвано согласие
на ратификацию указанных договоров. В Соединенных
Штатах Америки признаков недовольства почти не было.
Однако если разобраться по существу, то ни в действиях
Советского Союза, ни в речах его деятелей никогда не было
ничего, что доказывало бы эту теорию. Бывший посол Кен-
нан, которого никак нельзя назвать другом Советского
Союза, в своей «Рейтовской лекции 1957 года» х заявил,
что главная опасность заключалась вовсе не в военном
нападении:
«Однако угроза заключалась вовсе не в решительном
военном наступлении всех сил. Она заключалась в
комбинированной политической и военной угрозе, причем более
политической, чем военной,— угрозе, теснейшим образом
связанной со слабостями самой западной цивилизации,—
делавшей ставку на то, что именно эти слабости, а не столь-
1 «Russia, The Atom and the West», 1958, p. 17.
337

ко мощь советского оружия послужат главным орудием
нашей погибели...
Так вот, в соответствии с этим планом советское
правительство, понятно, должно было развернуть свою армию в
крупных масштабах. Она и была развернута, частью как
мера предосторожности, частью в качестве
психологического оружия, частью же потому, что в Советском Союзе
всегда имелось в виду, что его вооруженные силы могут в
один прекрасный день быть призваны сыграть
второстепенную роль на заключительных этапах умирания западного
капитализма. Но никогда — по крайней мере до самого
недавнего времени,— словом, никогда советская армия пе
считалась главным орудием, при помощи которого должно
быть осуществлено наше уничтожение».
Даже тогда, когда правительство Кадара обратилось к
советским войскам, находившимся в Венгрии, с просьбой
оказать ему помощь, их действия, как бы их ни оценивать
с политической точки зрения, не могут рассматриваться
как акт советской военной агрессии. В обстановке
«холодной войны» страны Варшавского договора считали
сохранение целостности своих позиций своим правом с точки
зрения совместной военной обороны. В самом деле, вся
венгерская трагедия должна рассматриваться как прямое
следствие самой «холодной войны». Если бы не напряженное
положение в Европе, то экономические трудности в Венгрии
не приобрели бы столь серьезного характера, чтобы
вызвать, как это произошло в действительности, значительное
недовольство. С другой стороны, если бы не
непрерывное подстрекательство извне, вызвавшее ряд ответных
мероприятий по обеспечению безопасности внутри
страны, то взрыв не вылился бд в такую бурную
форму.
Однако в условиях систематического давления
пропаганды в Америке и Западной Европе нечего и
рассчитывать на то, чтобы указанные соображения приобрели вес
или даже вообще получили огласку. Для наших целей
важнее указать, что и в Европе и в Америке можно найти
миллионы людей, не имеющих никакого отношения к военным
и политическим кругам, которые верят в существование
советской военной угрозы и видят в ней оправдание
«холодной войне» и ядерному оружию. Любым же скептикам
обычно затыкают рот ссылками на выступления Ленина,
где предсказывается неизбежность решительного столкно-
338

ветшя между социалистическими и капиталистическими
странами г.
По зрелом размышлении даже те, кто имеет весьма
смутное представление о внутренней истории Советского
Союза, могут понять, что существуют по крайней мере
три веских довода, которые делают саму мысль о
советском завоевании мира при помощи оружия в высшей
степени невероятной. Во-первых, русский народ больше,
чем какой-либо другой народ на свете, пострадал от войн
и вторжений. Во-вторых, русский народ занят
выполнением гигантской задачи реконструкции, которая
поглощает все его силы без остатка. В-третьих, если даже без
ядерного оружия завоевание мира было бы в лучшем
случае весьма и весьма сомнительной затеей и обрекло бы
русский народ на еще большие жертвы, чем он понес в
последней войне, то при наличии ядерного оружия у обеих
сторон такая политика означала бы, независимо от исхода
борьбы, полное разрушение его же собственной страны.
Те, кто знает Советский Союз, в том числе и многие из
его врагов, понимают, что сама мысль об агрессивном
завоевании чужда как глубочайшим чувствам советского
народа, так и всей теории социалистической революции,
как она разработана Марксом и Лениным.
1 Среди этих выступлений чаще всего цитируется следующее
место из отчета Ленина VIII съезду Российской Коммунистической
партии (большевиков), состоявшемуся в марте 1919 года:
«Мы живем не только в государстве, но и в системе государств,
и существование Советской республики рядом с
империалистическими государствами продолжительное время немыслимо. В копце
концов либо одно, либо другое победит. А пока этот конец наступит, ряд
самых ужасных столкновений между Советской республикой и
буржуазными государствами неизбежен» (В. И. Ленин, Соч. 4, т. 29,
стр. 133).
Поскольку речь эта была произнесена во время короткой
передышки в ходе интервенционистских войн против молодой Советской
республики, когда почти вся ее территория была оккупирована
иностранными войсками, ссылка на «ужасные столкновения»
представляется не более чем образным выражением или, от силы, лишь
слишком точно оправдавшимся предвосхищением нацистского нападения
1941 года. В контексте чисто оборонительный характер этой ссылки
совершенно очевиден. Ни в одной речи советского деятеля
нельзя найти даже малейших доказательств наличия убеждения в
желательности или возможности военного завоевания
капиталистического мира со стороны «международного коммунизма».
См. также A. Rothstein, Peaceful Coexistence, London,
1955, глава 6.
339

С другой стороны, советские люди твердо убеждены,
что и в Соединенных Штатах и в других
капиталистических странах имеются весьма влиятельные деятели,
которые составили план напасть на их страну, разбить и
уничтожить ее, главным образом путем использования
атомной и водородной бомб. Вывод этот советские люди делают
не только на основании воинствующих речей
американских и английских генералов и политиков; еще более
веским доводом служит факт существования баз,
размещенных таким образом, чтобы полностью окружить их
страну, и на которых размещены бомбардировщики,
готовые в любой момент подняться в воздух, чтобы
уничтожить их города и промышленные предприятия. Мы знаем,
что весьма немногие из числа тех, кто голосовал за эти
мероприятия и платил из своего кармана деньги, нужные
для их осуществления, поступал так из желания напасть
на Советский Союз, но им прожужжали уши насчет
необходимости защищаться от всякого нападения, исходящего
от Советского Союза, при помощи политики «обуздания»
и «сдерживания». Этих людей еще не вполне убедили
многократные заявления со стороны Советского Союза
о том, что у него и в мыслях нет нападать на Запад, даже
тогда, когда заявлений эти подкрепляются такими
проведенными в одностороннем порядке действиями, как
демобилизация 2,4 миллиона людей личного состава
советских вооруженных сил и прекращение ядерных
испытаний. От них скрыли правду о том, как велика в советских
людях ненависть к войне, а вместо этого вдолбили в
голову, будто советское правительство достаточно безумно,
чтобы опрометчиво подвергнуть угрозе разрушения все
то, что было создано ценой безмерных усилий за
последние сорок лет.
Страх перед ядерной войной растет со всех сторон, и
растет вполне обоснованно, так как по мере накопления
запасов бомб повсюду в мире становится все больше и
больше такого, чего действительно надо бояться. Однако
среди приверженцев «холодной войны» этот страх
принимает все более и более патологическую форму. Раз они
не в состоянии выиграть атомную войну или даже
избежать последствий ее возникновения, они охотно готовы
пойти на такую войну. Фраза, брошенная лордом Н.: «По
мне, лучше быть атомизированным, чем коммунизировап-
иым»,— нашла отклик во многих консервативных сердцах.
340

Бертран Рассел, возражая лорду, согласился с его
светлостью, поскольку речь идет о выражении личного
мнения: он тоже предпочел бы быть атомпзированным, чем
коммунизированным, но он не понимает, как можно
оправдать атомизацию всех народов мира, которые могли
бы сделать и иной выбор.
Эти мрачные и поистине самоубийственные мысли
получили более широкое распространение в передовых
бастионах американских вооруженных сил, чем в их метрополии.
В Соединенных Штатах не было таких официальных
высказываний, какие мы находим в «Английской белой
книге» 1957 года, где утверждается, что защиты от ядер
ного оружия не существует и что остается только одно —
возмездие. В самих Соединенных Штатах американская
политика, направленная на сколачивание фронта
«холодной войны» и втягивание фактически всех доступных стран
в военные союзы, изображается как наиболее действенное
средство сохранения американского образа жизни — то
есть сохранения тех самых неравенств, которые
поддерживают и усиливают существующую в нынешнем мире
напряженность. Хотя и с несколько меньшей
убежденностью, чем в прошлом, и с большим тактом указанная
политика оправдывается в глазах американских граждан
доводами о врожденном превосходстве белых рас или
западной цивилизации и поддерживается страхом перед
порабощением со стороны русских «красных» или
восточных орд.
Таким образом, до сих пор нет недостатка в получивших
широкое распространение аргументах и предрассудках,
особенно в Соединенных Штатах, в пользу «холодной
войны». И все же при всей мощи «большой прессы» и
пропаганды эти аргументы и предрассудки не удалось бы
поддерживать, если бы не существовал ряд весьма
реальных и практических причин, которые делают эту политику
весьма прибыльной и сулящей значительно большие
прибыли в будущем.
Дело в том, что в наше время сама «холодная война»
стала важной сферой капиталовложений. Спрос на новые
типы оружия, поскольку старые типы уничтожаются во
время войн или устаревают в мирное время, является
неизменным источником прибылей для крупных
монополистических корпораций (стр. 218 и далее). Однако
никогда еще с возникновения империализма источник этот не
341

был для них таким прибыльным или таким необходимым,
как сейчас. Производство вооружения для «холодной
войны» является ныне неотъемлемым элементом экономики
Соединенных Штатов. Лишь в немного меньшей мере
справедливо это по отношению к Англии и Франции, а вскоре
может оказаться и для Федеративной Республики Германии
(табл. II, стр. 40). Малейший слух о разрядке
напряженности или серьезной угрозе разоружения немедленно вызывает
падение курса на фондовой бирже. Масло в огонь «холодной
войны» подливают отнюдь не одни лишь капиталисты:
рабочим внушают, будто сохранение полной занятости
труда зависит от производства вооружения (стр. 237). Так
как от масс тщательно скрывают альтернативу,
заключающуюся в возрождении мировой торговли, широкие слои
народа, особенно в Соединенных Штатах, оказались
обманутыми и поверили, будто их благополучие и священный
«американский жизненный уровень» зависят от
бесконечного продолжения «холодной войны».
Гонка вооружений имеет в глазах западных
государственных деятелей, в первую очередь Соединенных
Штатов, еще одно преимущество. Она может, по их мнению,
сама по себе явиться решающим оружием выигрыша
«холодной войны». Непрерывное перевооружение,
осуществляемое во все более возрастающем объеме, усиливает
экономику Соединенных Штатов. Материальные ресурсы
для этого имеются, если даже это и влечет за собой
серьезное посягательство на ресурсы их партнеров по обороне
против коммунизма (стр. 235). Напротив, утверждают
западные государственные деятели, противник лишен
такой возможности: его ресурсы значительно более
ограниченны, он занят осуществлением колоссальных
планов гражданского строительства и индустриализации,
особенно в Китае. Отвлечение производственных
мощностей на производство вооружений наносит урон советской
промышленности в такой же мере, в какой оно
благотворно воздействует на промышленность Соединенных
Штатов.
Таким образом, государственные деятели и
бизнесмены западных стран имеют все стимулы разжигать
«холодную войну»: она нужна им как воздух, и к тому же они
лелеют известные надежды, что с ее цомощью им, может
быть, удастся одержать победу, не имея необходимости
запустить хотя бы одну ядерную ракету. Ибо они знают,
342

что жизненный уровень Советского Союза и Китая ничего
не выигрывает, как выигрывали их прибыли, от
производства вооружений. Производство вооружений снижает
жизненный уровень этих стран и может, как они
надеются, низвести его на еще более низкий уровень. В
худшем случае это ослабит Советский Союз и сделает его
менее грозным соперником в мире; в лучшем же случае
может вызвать крах режима и вынудить его
капитулировать или восстановить капиталистические порядки.
Западные государственные деятели и бизнесмены делают
ставку на существование трудностей в Советском Союзе,
а еще более — в союзных с ним государствах, трудностей,
которые могут стать невыносимыми под совместным
воздействием экономической блокады и необходимости
непрерывно наращивать производство вооружений. Они
могут делать ставку также на хорошо субсидируемую
службу шпионов и агентов х, использующих все методы
пропаганды для того, чтобы сеять рознь и подстрекать элементы,
враждебные режиму.
Это — логика картежника, по которой игрок с самой
длинной мошной может, непрерывно повышая ставки,
вынудить своего противника признать себя побежденным,
не имея даже необходимости выказывать свою силу. В
действительности в силу ряда причин, о которых я буду
говорить позднее (стр. 375 и далее), не очень-то похоже,
чтобы эта логика оправдалась, но для наших целей важно
отметить, что указанная политика все еще пользуется
официальной поддержкой в Соединенных Штатах и
является одним из наиболее значительных препятствий на
пути уменьшения международной напряженности.
Между тем пагубные последствия отмеченной нами
1 Джемс Рестон в статье, опубликованной в «Нью-Йорк тайме»
еще И января 1953 года, следующим образом разъяснил этот аспект
«холодной войны»:
«Органами, прямо или косвенно занятыми ныне открытой
пропагандой, вроде «Голоса Америки», и «черной пропагандой» —
использованием шпионов, финансированием подпольной
антикоммунистической деятельности и т. д., являются государственный
департамент, министерство обороны,Центральное разведывательное
управление и, в ограниченной мере,Управление взаимного обеспечения
безопасности. Деятельность всех этих органов в области
психологической войны координируется Управлением по вопросам
психологической войны, которое действует под началом Национального совета
безопасности».
343

политики не ограничиваются теми, против кого она
непосредственно нацелена, а сказываются на всем мире и
в первую очередь на таких странах, как Индия, которые,
располагая весьма недостаточными ресурсами, пытаются
проводить политику индустриализации. Сосредоточение
усилий на военном производстве резко сократило объем
капиталов, доступных для этих стран, и соответственно
замедлило эффективность их деятельности, направленной
на повышение жизненного уровня. В самом деле, мы имеем
полное право считать косвенными жертвами «холодной
войны» те десятки миллионов мужчин, женщин и детей
в Азии и Африке, которые ныне мертвы, но которые были
бы сегодня живы, если бы ресурсы, растранжиренные
на эту борьбу, были обращены на улучшение условий
их жизни. Это — помимо прямых потерь, понесенных
в «малых» войнах, которые уже отбушевали и все еще
бушуют в мире, помимо тех миллионов людей, которые
были убиты в конфликтах, либо непосредственно
порожденных «холодной войной», либо затянувшихся и
усугубленных благодаря ей. Сказанное не преувеличение: мы
вполне могли бы составить, приведя как данные год за
годом, так и общий итог, то, что в полном смысле слова
является списком потерь «холодной войны». Он составил
бы на данный момент 110 млн. человек; из них 10 млн.
(причем не столько даже солдат, сколько гражданских
лиц) были убиты, прямо или косвенно, в войнах, а 100
млн. унесла смерть, которой можно было бы избежать.
Все то, что можно было бы сделать, чтобы их спасти,
обеспечив пищей и лечением, не было сделано, ибо страны,
которые могли бы это сделать, были слишком озабочены
накоплением запасов оборонительного оружия.
Наглядной картиной убийства такого рода служит таблица
продолжительности жизни, приведенная на стр. 158. Мы
знаем ныне, что население всех стран мира могло бы
иметь такую же вероятную продолжительность жизни,
какая в настоящий момент имеется в самых богатых
государствах.
Словом, повсюду в мире «холодная война» оказалась
проклятием, п последствия ее, по всей видимости,
будут становиться тем тягостнее, чем дольше она
продолжается. Создалось совершенно нелепое положение,
когда одна половина мира изо всех сил старается
воспрепятствовать развитию другой половины и одновременно
344

препятствует своему же собственному развитию. Нельзя
терпеть, чтобы это положение сохранялось.
На предшествующих страницах я раскрыл, по
возможности предельно кратко, как выдвигаемые в качестве
предлогов, так и действительные причины продолжения
«холодной войны». Тем самым по контрасту я раскрыл
некоторые из причин, побуждающих не только Советский
Союз и союзные с ним страны, но и непрерывно растущее
число людей в других частях мира жаждать, чтобы ей
был положен конец, и положен как можно скорее.
Советская экономика не ставит своей целью
извлечение прибылей, ей не грозит безработица. Она не имеет
поэтому побуждения сохранять на прежнем уровне или
даже наращивать производство вооружения. Напротив,
советское правительство и советский народ, занятые
выполнением титанических задач в области промышленного
строительства и повышения жизненного уровня, жалеют
каждый рубль, истраченный на производство вооружения,
и. каждого человека, которого военная служба отрывает
от работы на колхозных полях или на фабрике. Советский
народ готов переносить тяготы — он достаточно часто
показывал это на протяжении последних сорока лет,— но
он не хочет, чтобы тяготы длились хоть на минуту
дольше, чем это вызывается необходимостью. Советский народ
не хочет бессмысленных разрушений, от которых он
пострадал больше, чем любой другой народ в мире, и
жаждет иметь возможность жить в свободе от такого
страха. Советский народ, следовательно, так же кровно
заинтересован в ликвидации «холодной войны», как
американские бизнесмены заинтересованы в ее продолжении.
Но в этом советский народ не одинок. Сотни миллионов
людей во всех странах, из них многие — в самих
Соединенных Штатах, также жаждут ликвидации «холодной
войны» и все более и более открыто выражают свои
желания. На этой именно почве выросло требование о
переговорах на высшем уровне, которое под давлением масс
пришлось принять против своей воли правительствам.
В принципе поэтому все стороны признают, что
«холодная война» — это дело дурное и ей должен быть
положен конец. Политикам, которые в действительности
поддерживают «холодную войну», но уже не могут больше
открыто выступать в ее защиту, пришлось несколько
видоизменить свою прежнюю аргументацию. Они признают, что
345

«холодной воине» должен быть положен конец, что нужно
добиться разрядки напряженности; урегулирования
спорных вопросов, разоружения и (неохотнее всего) даже
запрещения ядерного оружия. Но одновременно они
выдвигают один убийственный довод за другим, чтобы доказать,
что сейчас, да и в пределах любого предвидимого
будущего, ни одна из этих целей осуществлена быть не может.
Мы должны, однако, вкратце рассмотреть и эти
аргументы, ибо, пока они не будут опровергнуты и отброшены,
мира добиться будет невозможно. Одни из этих
аргументов отлично известны, они без конца повторяются в
речах многих государственных деятелей Запада; о других
говорят только намеками, хотя они-то и связаны с теми
действительными причинами продолжения «холодной
войны», о которых уже шла речь. Однако есть и третья
группа аргументов — причем именно решающих аргументов,—
которые тщательно скрываются от общественности.
Первая группа аргументов носит военный характер и
сводится к технической неосуществимости какого-либо
соглашения о разоружении. Приверженцы этих
аргументов утверждают, что ядерное оружие легко утаить от
самой жесткой инспекции и потому от его применения
никогда нельзя отказаться, а без этого вряд ли имеет смысл
рассматривать какие-либо другие формы разоружения.
Указанный аргумент основан на раздуваемом вовсю
утверждении, что коммунистам нельзя доверять ни на грош.
Г-н Даллес с особым упорством цеплялся за аргумент,
что переговоры совершенно бесцельны, так как
коммунисты не хранят верность подписываемым ими
соглашениям,— аргумент, буквальное принятие которого
обрекло бы нас на вечную «холодную войну» *. Если уж
говорить об исторической правде, то в истории найдется
весьма немного мирных переговоров, в которых противные
стороны доверяли друг другу. И все же они считали оп-
1 В подтверждение г-н Даллес ссылался на то, что коммунисты
не выполнили соглашения, достигнутого в Женвве в 1955 году,об
объединении Германии путем свободных выборов. На самом деле такого
соглашения никогда не было и быть не может до тех пор, пока
Соединенные Штаты настаивают на включении воссоединенной Германии в
НАТО, что означало бы появление атомного оружия в таком
районе, откуда легко было бы поразить территорию Советского Союза.
Единственное, что доказывал г-н Даллес этой ссылкой, так это бес-
местность своих рассуждений, в которых желаемое выдается за
действительное.
346

равданным вести переговоры, ибо положение достигало
такой точки, что даже плохой и непрочный мир был лучше
опустошительной войны; и они достигали соглашений,
на которые вполне могли полагаться, ибо знали, что
соблюдать их было в интересах обеих сторон. На худой
конец, нынешнее положение ничуть не хуже этого
положения, известного из истории.
Особенно лицемерную форму аргумент, основанный
на недоверии, приобрел в устах г-на Даллеса, который
неизменно распинался в своей беспримерной христианской
добродетели (стр. 31). Страны НАТО упорно
отказывались делать какие бы то ни было заявления насчет
отказа от применения ядерного оружия. Оправдывается это
тем, что они, как страны христианские и демократические,
будут обязаны хранить верность любым заключенным ими
соглашениям, в то время как коммунисты, как
тоталитаристы и материалисты, смогут нарушить свое слово когда
им только заблагорассудится. Непредубежденные люди
оценивают такие возвышенные сентименты в свете военных
приготовлений, которые идут полным ходом, и делают
единственный возможный вывод — западные страны не
желают согласиться на отказ от применения ядерного
оружия просто потому, что они о том лишь и думают, чтобы
его применить; больше того — именно на применении
ядерного оружия строят всю свою стратегию и тактику.
Другой военный аргумент заключается в том, что
западные страны вынуждены следовать политике атомного
«сдерживания», ибо в противном случае они были бы
сокрушены превосходящими по численности обычными
вооруженными силами коммунистического блока. Это —
старый аргумент, и он все еще используется для обработки
общественного мнения политиками, которым самим не
может быть неизвестно, что это — бесчестный аргумент.
Ибо, во-первых, в 1954 году — последнем году, за
который соответствующие данные были опубликованы,—
общая численность вооруженных сил НАТО составляла 6,7
млн. человек, а ныне в связи с-перевооружением
Западной Германии она, вероятно, еще больше. Для того же
периода численность вооруженных сил стран Варшавского
договора, по оценке самого НАТО, выражалась цифрой в
«шесть миллионов с лишним» *. В последующие годы
l Lord Ismay, NATO, The First Five Years, 1949—1954,
Paris, 1954.
347

2,4 млн. из них были демобилизованы. Следовательно,
в настоящее время страны НАТО имеют численный перевес
в личном составе войск над странами Варшавского
договора по меньшей мере в пропорции четыре к трем.
Во-вторых, именно страны НАТО, а не Советский Союз
в конце концов потребовали сохранения значительных
военных контпнгентов, главным образом для обычных
вооруженных сил. В ходе обсуждения в Подкомитете
Комиссии ООН по разоружению Советский Союз в мае 1955
года принял основные положения англо-французского
плана 1954 года. План этот предусматривал сокращение
вооруженных сил по этапам, начиная с вооруженных сил
обычного типа. Со своей стороны Советский Союз
предложил установить предельный уровень вооруженных сил
на третьем, последнем предусматривавшемся соглашением
этапе для Советского Союза и Соединенных Штатов от
1 до 1,5 млн. человек для каждого государства. Против
этого предложения выступили Соединенные Штаты,
заявившие, что это — слишком низкий уровень, и была
принята компромиссная цифра в 1,7 млн. человек.
Выходит, что не Соединенные Штаты, а Советский Союз
требовал резкого сокращения обычных вооруженных сил.
Н. С. Хрущев пошел даже еще дальше и предложил вообще
распустить армии, оставив только немногочисленную
милицию для обеспечения внутреннего порядка \
Однако рассеять мнение, будто ядерное разоружение
откроет дорогу для советских вооруженных сил обычного
типа, будет весьма трудно, так как факты, на которые
мы только что ссылались, известны очень мало и никогда
не предавались широкой огласке. В Англии на протяжении
последних месяцев миллионы людей, движимые мотивами
морального порядка, так решительно выступили против
полной безнравственности ядерного оружия, что
потребовали его одностороннего и безоговорочного запрещения
со стороны собственного правительства. Многие из этих
людей поступают так в твердом убеждении, что атомное
1 См. «Правда» от 11 октября 1957 года.
По данному вопросу см. «Речь Н. С. Хрущева на заседании
Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций» («Жить
в мире и дружбе!», Госполитиздат, стр. 154—203, Москва, 1959)
и доклад товарища Н. С. Хрущева на четвертой сессии Верховного
Совета СССР пятого созыва: «Разоружение — путь к упрочению
мира и обеспечению дружбы между народами» («Правда» от 15
января 1960 т.). —Прим. ред.
348

разоружение равносильно полной капитуляции перед
коммунистическим покорением страны, которому, в случае
если оно произойдет, следует противодействовать только
средствами пассивного сопротивления. Не имея
информации о фактическом положении дел в вопросе о
разоружении, они оказались принуждены делать совершенно
нереальный выбор между уничтожением и рабством и тем
самым дали в руки защитников «холодной войны» такой
козырь, как обвинение в антипатриотическом
пораженчестве, что весьма ослабляет действенность призывов
противников ядерного оружия. Реальный же выбор иной —
между уничтожением и жизнью в одном мире с
коммунистами, а в этом случаетолько самые отъявленные
антикоммунисты избрали бы первую альтернативу.
Обсуждение проблемы разоружения во всей ее
совокупности получило в наши дни такой размах, что все эти
факты должны вскоре всплыть на поверхность. У людей
в нейтральных странах, а ныне даже и в странах НАТО
уже начинают открываться глаза на то, что разоружения
хотят Советы, а препятствуют ему западные державы,
особенно потому, что их главным оружием является
политика «большого сдерживания» г. В ходе оживленного
обмена открытыми письмами и дипломатическими нотами
о возможности созыва совещания на высшем уровне также
становится очевидным, что Соединенные Штаты лишь
весьма неохотно соглашаются на него, хотя правительства их
союзников под давлением масс оказались вынуждены
делать в некоторой мере вид, что они хотят такой встречи.
Пока (июль 1959 года) переговоры о разоружении
временно прерваны в ожидании совещания глав государств.
Прогресс был достигнут только в области ядерных
испытаний, которые были приостановлены с декабря 1958 года,
пока ведутся переговоры об их постоянном прекращении.
Переговоры эти были сильно затянуты, а достижению
соглашения на каждом шагу противодействуют те, кто
чувствует, что прекращение испытаний положит конец
производству ядерного оружия и тем самым нанесет урон
* «...начиная с мая 1955 года русские приложили большие
усилия, чтобы достичь соглашения, включая принятие, в принципе,
значительной части системы международной инспекции и контроля, в то
время как западные правительства отказались от разумного
«всеобъемлющего» предложения о соглашении по проблемам первого этапа
разоружения, на котором они же сами прежде настаивали» (Р. N о е 1-
Backer, The Arms Rase, London, 1958).
349

странам пакта НАТО, вооруженные силы которых в весь*
ма большой степени оказались в зависимости от него.
Одним из веских аргументов против какого бы то ни
было соглашения о разоружении и ликвидации «холодной
войны» фактически является осознание того, что
Советский Союз выступает за такое соглашение. Для тех, кто
полагает, что коммунисты — это враги и всегда будут
врагами, самый факт их стремления к переговорам
означает, что они надеются извлечь из них какую-то выгоду,
рассчитывая, видимо, на доверчивую добродетельность
западных держав. «Раз это выгодно для них,—
рассуждают они,— то это должно быть невыгодно для нас. Если
же мы не можем разглядеть, в чем выгода заключается, то
это доказывает, как они дьявольски хитры». Людям,
рассуждающим подобным образом, никогда не приходит в
голову простой способ расстроить козни коммунистов: самим
предложить ликвидировать «холодную войну» и этим,
по той же логике, заставить Советы вступить в борьбу
за ее сохранение. Правда, тогда, рассуждают они, есть
опасность, что Советы поступят вероломно и вместо этого
возьмут да и согласятся. Это — те же одержимые люди,
к сожалению весьма влиятельные, которые считают,
что лучше взорвать весь мир, чем жить в нем рядом с
коммунистами.
Тайные мотивы против ведения каких бы то ни было
переговоров вытекают из тех реальных выгод, которые
представляет для определенных группировок —
политиканов, бизнесменов, военных тузов — бесконечное
сохранение состояния «холодной войны». Они страшатся, и не
без оснований, что сам факт переговоров глав их
правительств с коммунистическими странами, даже -если они
и не приведут к достижению соглашения, таит в себе
величайшую опасность: народы их стран могут убедиться,
что коммунистические лидеры — это не бесплотные
злодеи, а обыкновенные люди, как они сами. Хуже того —
может обнаружиться, что эти лидеры и в самом деле
жаждут мира, а стоит этой идее пустить корни, и она может
завоевать слишком много умов, так что окажется очень
трудно поддерживать атмосферу страха, ненависти и
подозрения, необходимую для того, чтобы заставить людей
мириться с жертвами, нескончаемыми тяготами и ужасами
«холодной войны». Так едва не случилось на Женевском
совещании глав правительств 1955 года. Понадобились
350

все усилия западных министров иностранных дел во главе
с г-ном Даллесом, чтобы вернуться к «нормальному
состоянию» в 1956 году. В момент, когда пишутся эти строки
(июль 1959 года), кое-какой прогресс был достигнут, но
весьма незначительный, учитывая серьезность положения
и неуклонное накопление ядерного оружия. Читателю
будет известно, привело ли совещание министров
иностранных дел в конце концов к созыву совещания на
высшем уровне и какие результаты оно дало. Пока же ясно
одно: народы все более настойчиво требуют ядерного и
всеобщего разоружения, и, если взрыв войны может быть
предотвращен, это требование должно взять верх,
несмотря на колоссальное влияние кругов «большого
бизнеса» и военщины Соединенных Штатов.
Это давление масс питается не только страхом перед
бомбой — хотя часто именно этот аспект побуждает людей
к действиям,— но и тем, что люди во всем мире, как в
индустриальных, так и в слаборазвитых странах, все
больше и больше осознают, что их нынешние лишения
никогда не будут облегчены, пока эта угроза продолжает
висеть над их головой, и вполне могут — даже если дело
и не дойдет до войны — стать еще более невыносимыми.
Больше того, самая надежда, лелеемая освободившимися
недавно народами на завоевание благоденствия и достойного
положения в мире при помощи собственных усилий,
рушится в результате «холодной войны», которая, с одной
стороны, вынуждает их расточать значительную часть
своих скудных ресурсов на вооружения, а с другой —
лишает возможности получать капиталы, необходимые
для развития отечественной промышленности, обрекая
их тем самым жить в уровнях все большей отсталости и
нищеты (стр. 41).
Одной из главных причин, в силу которых состояние
«холодной войны» должно быть осуждено, является ее
безнадежность — безнадежность, признаваемая ее самыми
ревностными защитниками. В лучшем случае цель,
которую они могут преследовать, это цель негативного
характера — уничтожение коммунистических государств и
коммунизма во всем мире. Если эта цель не может быть
достигнута в результате ядерной войны, то она будет
достигнута в результате внутренней розни, порожденной
тяготами самой «холодной войны». Но что ожидает
большую часть мира, если цель эта будет достигнута и на
351

всем земном шаре восстановится господство капитализма?
Даже для Соединенных Штатов и горстки других
привилегированных стран единственной перспективой является
продолжение порядков, существовавших до 1917 года,
без страха, что их система может быть ниспровергнута при
помощи военной силы (о чем они часто твердят, но во что
на самом деле не верят) или в результате иностранных
подрывных действий. Но ведь именно эта система
всемирного капитализма потерпела крушение в первой
мировой войне и привела в 1917 году к появлению первого
социалистического государства. С тех пор не произошло
ничего, что изменило бы капитализм столь коренным
образом, чтобы устранить Внутренние противоречия,
приведшие к этим событиям. Следовательно, единственное,
на что можно было бы па деяться, это повторение
(причем на этот раз в более смертоносной форме) войн между
капиталистическими государствами, как это уже было
в 1914 и 1939 годах. В действительности же тяготы мира
как целого в этом случае оказались бы значительно
большими, ибо в 1914 году колонии все еще безропотно
находились под непосредственным господством старых
империалистических держав, а перспективы их независимости
и индустриализации были так бесконечно далеки, что о
них и думать не приходилось.
Ныне, даже в условиях полной победы Запада в
«холодной войне», единственное, на что может рассчитывать
подавляющее большинство стран в «свободном мире» и
«освобожденных районах», так это то, что было
фактически их уделом в Центральной и Южной Америке, где
как в политической, так и в экономической области на
основе «доктрины Монро» хозяйничают Соединенные Штаты.
Что же касается слаборазвитых стран, то их, надо
думать, в этом случае ждет гораздо худшая участь. С
уничтожением социалистических государств исчезнет то
сдерживающее влияние, которое сам факт их
существования оказывал, особенно на протяжении последних
пятнадцати лет, на империалистическую эксплуатацию и
угнетение. Ибо, хотя поставки советского оружия не имели к
этому никакого отношения, да и советское политическое
влияние играло тут весьма малую роль, освобождение такого
большого числа колониальных стран на протяжении
последних лет произошло сравнительно легко потому, что
империалистические державы находились во власти стра-
352

ха, как бы их народы не перешли к коммунизму. Это
отлично известно населению и даже правительствам
указанных стран, и даже тогда, когда они не решаются, по
причинам политического или экономического порядка,
открыто поддерживать Советский Союз, они тем не менее
противодействуют попыткам втянуть себя в «холодную войну»
и стараются ее ослабить.
До тех пор пока защитникам «холодной войпы» не
удастся придумать какой-нибудь лучшей перспективы,
которую они могли бы выставить в качестве приманки,
они вряд ли приобретут поддержку, кроме как со стороны
тех, кто вправе рассчитывать на прямую выгоду от
«холодной войны», либо тех, кого можно заставить поверить,
что, как нп скверно их нынешнее положение, оно будет
еще хуже при коммунизме.Вот почему пропаганда
«холодной войны» обычно велась в негативном аспекте —
под лозунгом «Сохраните американский образ жизни» или
«Сохраните цивилизацию»,— как будто это сохранение
(если бы даже оно и было возможно в изменяющемся с
такой стремительностью мире, как наш) и являлось той
конечной целью, к которой вела вся предшествующая
история человечества.
Все эти получившие широкий размах желания
положить конец «холодпой войне» и обеспечить мир в наши
дни обретают средство массового выражения в
бесчисленных митингах п деятельности ряда международных
организаций, в наиболее же сознательной форме — в
деятельности Всемирного Совета Мира, который на протяжении
последних девяти лет действовал как своего рода
Парламент Человека, пытаясь, и не без известного успеха,
воздействовать на правительства, чтобы они прекратили свои
конфликты, вступили друг с другом в переговоры, вступили
на путь разоружения и запретили всякое ядерное оружие 2.
Рано или поздно — будем надеяться, что это
произойдет до того, как какой-нибудь инцидент в той или иной
части земного шара разожжет пожар новой гигантской
войны,— это давление масс приведет к переговорам, лик-
1 Всемирный Совет Мира был первым международным органом,
потребовавшим в своем Стокгольмском воззвании 1950 года
запрещения ядерного оружия. См. также World Assembly for Peace,
Helsinki, June 1955, Vienna, 1955 (русское издание — см. примечание
па стр. 334.— Ред.), и «Bulletin of the World Council of Peace»,
Vienna (продолжает выходить).
12 Дж. Бернал
353

видации или по крайней мере известному ослаблению
«холодной войны», а в некоторой мере и к разоружению.
Есть даже основания надеяться (хотя кое-кому это
представляется опасностью), что, раз начавшись, этот процесс
может оказаться цепной реакцией и, быстро миновав этапы
разрядки, отрыва противников друг от друга и
разоружения, приведет к мирному сосуществованию, а может
быть, даже и к международному сотрудничеству.
Концепция «единого мира», выдвинутая в мрачные дни войны,
когда Соединенные Штаты и Советский Союз воевали бок
о бок, еще может возродиться. Но, хотя у нас есть
основания надеяться на торжество такой концепции, мы не
должны рассчитывать, что все это быстро произойдет само
по себе, а обязаны усиливать давление общественного
мнения, чтобы поддерживать развитие процесса в
желательном для нас направлении и не допустить какого-либо
возврата к условиям «холодной войны».
Мы должны быть готовь! мириться в течение некоторого
времени в будущем с положением, в котором сохранятся
многие нынешние условия, но в котором вместе с тем
яростная борьба между соперничающими социальными
системами и военные приготовления к войне между ними
уступят место взаимному принятию факта существования
друг друга, а борьба между обеими системами будет
вестись исключительно средствами мирного экономического
соревнования. Соревнование такого рода в отличие от
войны, надо думать, выявит, какая из двух систем лучше;
ведь если, например, Советский Союз может оказывать
действенную помощь таким странам, как Индия или
Египет, в деле строительства тяжелой индустрии и повышения
жизненного уровня, то это служит прямым вызовом для
Америки и Англии проводить аналогичную политику
своими собственными методами в других
слаборазвитых странах или вступить в непосредственное
соревнование в тех же самых странах, как они делают в Индии,
чтобы установить, какие методы лучше. Раз война и
подозрения будут устранены, наиболее перспективная система
экономики докажет свое превосходство (стр. 464 и
далее).
Разумеется, коммунисты считают, что наиболее
перспективна их система, и они выражают готовность
продемонстрировать это другим. Приверженцы капитализма,
хотя и столь же уверены в превосходстве своей системы
354

в принципе, видимо, несколько меньше уверены в
отношении успеха демонстрации ее на практике при таких
условиях, и не без некоторого основания. В настоящий момент
не может быть никаких сомнений, что, располагая
значительно ббльпшми возможностями для финансирования
капиталовложений, они могли бы в чисто материальном
плане внести больпгай вклад в дело оказания помопщ
слаборазвитым странам, чем Советский Союз. Беда лишь
в том, что они не испытывают особого желания поступать
таким образом, ибо им кажется, что сделать это можно
только за счет их собственных прибылей. И все же
капиталистические правительства, возможно, не захотят
увидеть, как вся система рухнет в ходе экономического
соревнования, и обнаружат готовность поступиться этими
прибылями. Трудностей на этом пути не возникнет; при
помощи долгосрочных займов, поддержанных
правительством, можно обеспечить прибыли фирмам за счет
дефицита в бюджете на протяжении нескольких лет — средство,
к которому всегда прибегали с успехом во времена резкого
спада деловой активности.
Если они решатся на это, то смогут убедиться, что
потеряют на подобной операции не так много, как им
представлялось. И в Англии, и в Америке есть немало
благонамеренных людей, склоняющихся к мнению, что их
страны должны пожертвовать часть своего национального
дохода для оказания помощи слаборазвитым странам.
На мой взгляд, побуждения, которыми руководствуются
эти люди, превосходны, но сама идея покоится на ложной
основе. Как уже было указано ранее (стр. 198),
экономическое развитие слаборазвитых стран не только принесет
огромные материальные выгоды индустриальным
государствам (при условии, что они приспособятся к
изменяющимся потребностям этих стран), но и явится для
индустриальных государств самым верным и действенным
средством, при помощи которого они могут смягчить удары и
сократить продолжительность кризисов перепроизводства,
обязанных своим возникновением капиталистической
природе их собственной экономики.
Этим я вовсе не хочу сказать, будто ликвидация
«холодной войны» сама по себе приведет к преодолению столь
глубоко укоренившейся неустойчивости капитализма. Не
задаюсь я и целью, по причинам, уже изложенным в
предисловии (стр. 8), входить в обсуждение вопроса о том,
12*
355

в чем заключается источник этой неустойчивости и каким
образом она может быть преодолена. И не потому, что я
считаю ее непреодолимой, а лишь в силу моего глубокого
убеждения, что на это понадобится время и что до того,
как эта цель будет достигнута, совершенно необходимо
предотвратить взрыв ядерной войны. Если
капиталистической системе суждено подвергнуться преобразованию,
то нажим должен исходить изнутри, от самих народов
капиталистических стран, а такой нажим неминуемо
оказывается менее действенным в условиях гонки вооружений
и разжигания вражды против социалистических стран.
Только с ликвидацией «холодной войны» и заменой ее
периодом (коротким или длительным) более или менее
дружественного соревнования возникнут условия, при
которых внутренние экономические и политические
проблемы, стоящие перед народами в наши дни, могут
получить свое разрешение.
Окончательный исход соревнования между двумя
системами может наступить скоро, а может и быть отсрочен
на много лет. В мире, развивающемся в мирных условиях,
это решение будет вынесено в зависимости от
сравнительных достижений обеих систем в деле обеспечения
прочного благоденствия для своих народов, а об этом придется
судить в конечном счете по результатам. Однако до тех
пор, пока обе системы будут действовать бок о бок в
условиях соревнования за достижение лучших результатов
как для своих собственных народов, так и для народов
остального мира, опасность, проистекающая из раскола
мира, окажется в определенной мере смягченной. Самое
главное — это предотвратить войну. Если этого удастся
добиться, то можно наметить те ступени, следуя по
которым мы двинемся вперед (причем темп этого движения
будет разниться в зависимости от того, в какой мере будет
покончено не только с активной, но и с «холодной
войной») к созданию мира без войны. О том, как этого можно
достигнуть, будет рассказано в следующей главе.

хп
ГРАФИК ПРЕОБРАЗОВАНИЯ
Только рассмотрев, с одной стороны, возможности, а
с другой — трудности, с которыми связано
преобразование экономики нашего современного мира, мы сможем
по-настоящему решить вопросы, поставленные в самом
начале этой книги: каким образом и где, по нашему
предположению, начнется и будет протекать указанный
преобразовательный процесс и как быстро он будет происходить?
Можем ли мы наметить нечто вроде разумного графика
преобразования?
Таковы те главные вопросы, на которые я пытаюсь
ответить в настоящей главе. Одпако с самого начала я хотел
бы внести полную ясность, что делаю это вовсе не в
порядке упражнения в пророчестве; отчасти потому, что
всякое пророчество, как мне отлично известно,— дело
опасное; главным же образом потому, что данный вид
пророчества опаснее всего. Ибо здесь мы имеем дело
с двумя системами более или менее не поддающихся
предвидению неизвестных, которые воздействуют друг на
друга,— политикой и научными открытиями. Даже в
области науки мы не любим пускаться в пророчества такого
рода, которые предполагают определение скорости
изменений. Термодинамика, указывая, какие элементы
материальных систем являются неустойчивыми и какие —
устойчивыми, постулирует, что неустойчивые элементы
сами по себе превратятся в устойчивые, но она не в
состоянии установить скорость, с какой это произойдет, ибо
последняя зависит от множества других факторов, из
которых одни, как катализаторы, ускоряют процесс, а
другие, как яды, служат ему помехой; факторы эти должны
быть обусловлены до того, как может быть составлена
программа хода событий.
Поэтому те предсказания, которые я хочу теперь
рассмотреть, рассчитаны вовсе не на то, чтобы по
прошествии десяти, двадцати или тридцати лет их сравнили с
357

тем, что фактически произойдет к тому времени (хотя это
могло бы послужить довольно занимательным
доказательством человеческой погрепшмости). Предсказания эти
скорее ставят своей целью показать людям в наши дни,
на что они в лучшем или худшем случае могли бы
рассчитывать в различной политической обстановке.
Я даже не пытаюсь браться за такую трудную задачу,
как предсказание политических перемен. Вместо этого я
попытаюсь рассмотреть, в каком направлении могло бы
пойти развитие мировой экономики в различных
политических условиях. Иными словами, я стремлюсь
определить воздействие на мировую экономику различных
ступеней ослабления «холодной войны». Для простоты дела
я беру только три такие ступени. Первая представляет
собой положение, при котором никакого ослабления нет,—
продолжение «холодной войны» более или менее в ее
теперешней форме. Вторая ступень могла бы быть названа
перемирием в ходе «холодной войны», когда соперничество
между системами все еще существует, но гонка вооружений
уступает место экономическому соревнованию. В третьем
положении даже эта форма соперничества сменяется
активным сотрудничеством в экономической сфере между
различными странами, которые используют в этих целях
ряд международных органов, но не образуют никакого
мирового государства. Деления эти, само собой
разумеется, несколько произвольны и приняты только для того,
чтобы сделать картину более ясной; в действительности
одна ступень вполне может сливаться с другой.
Что же касается научных открытий, то
невозможность их предсказания очевидна сама собой. Вполне
вероятно, например, что производство термоядерной
энергии, которая уже теперь получается как практически
в виде водородной бомбы, так и в малых масштабах в ходе
управляемой реакции, осуществляемой в лабораторных
условиях, на протяжении ближайших пяти лет, если не
меньше того, станет практической промышленной
возможностью; а лет через двадцать мы сможем черпать из
этого источника неограниченное количество энергии. Но
может оказаться и так, что технические или научные
трудности, стоящие на данном пути, слишком велики,
и нам придется обходиться без этого источника в течение
значительно более длительного периода. Сходным
образом возможно открытие нового антибиотика против вирус-
358

ных заболеваний или рака либо совершенно безопасного,
простого и дешевого противозачаточного средства, и каждое
из таких открытий может оказать значительное влияние
на ход социальной эволюции.
Однако в общем и целом старая сказка о крестьянине
и его сыновьях остается справедливой: в поле могут быть
скрыты сокровища, но мы не найдем их, пока не
примемся копать. Так и новые благотворные научные открытия
принесут практическую пользу на протяжении ближайших
нескольких лет в той мере, в какой средства и усилия,
направляемые на научные исследования, расходуются
целесообразно, то есть не расходуются на научные
исследования, которые ставят своею целью изготовлять более
крупные и более смертоносные бомбы или находить
способы поражать ими на большее расстояние или с большей
точностью попадания. Следовательно, в общем и целом
мы вправе ожидать, что темп процесса научных открытий,
а затем, с неизбежным отставанием, и технического
прогресса окажется быстрее или медленнее в зависимости от
того, где больше пли меньше вкладывается усилий в дело
развития науки в целом, от преподавания научных
дисциплин в школах до организации: теоретических
исследований.
При нынешнем хаотическом состоянии мира, когда
нет таких мест, где планирование отсутствовало бы
полностью, и почти нет таких мест, где оно было бы
всеобъемлющим фактический ход событий есть результат
частично усилий, направляемых на достижение определенных
целей, частично же — непредвиденных последствий
действий, предпринимаемых совершенно с иными целями. В
этом плане также невозможно высказывать
сколько-нибудь точные предсказания, кроме того, что в общем и
целом случайные и бесплановые действия не приведут к
столь же быстрому движению вперед, как и плановые
действия, даже при нашем весьма несовершенном знании
методов планирования. Правда, для группы
квалифицированных инженеров и экономистов сравнительно нетрудно
совместными усилиями разработать практический план
преобразования промышленности любой страны или
любого района мира, предусматривающий либо переход от
уже достигнутой ступени развития промышленности к
более прогрессивной ступени автоматизации, либо
переход от ступени примитивной экономики к ее современной
359

ступени. Однако, как пришлось убедиться уже пионерам
планирования в период индустриализации Советского
Союза в 1928 году, существует различие между планом,
составленным на бумаге, и тем, который фактически
проводится в жизнь. Истинное чудо советского планирования
в том-то и заключалось, что на практике разница эта
оказалась не столь уж значительной, как можно было бы
ожидать, но это было обязано исключительной гигантской
энергии, вложенной народом в выполнение плана, и
непреклонной решимости Коммунистической партии убрать
с дороги все, что мешало его осуществлению. То было в
буквальном смысле слова дело жизни и смерти.
В дальнейшем, однако, большинство национальных
экономических планов должны были принимать во
внимание не только возможности и ресурсы самих стран,
насколько они поддаются определению, но и ту степень
технической или экономической помощи, на которую можно
было рассчитывать из-за рубежа. Переход от плана,
финансируемого за счет одних лишь внутренних ресурсов, к
плану, осуществляемому при международной помощи,
не может быть обеспечен внутри самой страны, а зависит
в основном от объема капиталов, предоставляемых из-за
рубежа, и условий, на которых они предлагаются. А это
в нынешнем мире является в такой же мере вопросом
политическим, как и экономическим; некоторые аспекты
его мы уже рассмотрели.
С другой стороны, совершенно бесцельно говорить о
планировании, если вовсе не принимать во впимание
характер внутренней социальной системы, в рамках которой
должен быть составлен план. Несмотря на то, что
первоначальная промышленная революция была осуществлена
без заметного сознательного планирования, не считая
деталей, масштабы операций и доля участия в них
правительств непрерывно возрастали на протяжении всего
XIX столетия. Ко времени первой мировой войны
монополистические корпорации уже были в состоянии
планировать в крупных масштабах, хотя только в пределах
ограниченных областей и в соперничестве друг с другом.
Всеобъемлющее государственное планирование смогло
появиться лишь тогда, когда вся экономика перешла под
контроль трудящихся, как это произошло в Советском
Союзе в 1917 году, но даже здесь должно было миновать
десять лет, прежде чем удалось с успехом приступить
360

к осуществлению первого пятилетнего плана/. Он
послужил прототипом многих последующих планов, причем
не только в самом Советском Союзе, но и в Китае и
других странах, как социалистических, так и
несоциалистических. Пятилетние планы Индии, например, разработаны
в рамках капиталистической экономики и потому
отличаются значительно меньшим размахом и более
ограниченной степенью правительственного контроля.
Национальное экономическое планирование, как мы
теперь знаем по опыту, заключается вовсе не в том, чтобы
просто прикинуть, как в плане архитектора, желательное
состояние вещей, а потом командовать, что нужно сделать
для его претворения в жизнь. Национальное
экономическое планирование больше напоминает военный план, в
котором приходится принимать во внимание замыслы не
только самого полководца, пои его противника, а также
всевозможные непредвиденные обстоятельства. Тем не
менее как военные, так и экономические планы
проводятся в жизнь, и порой с успехом. В обоих случаях успех
зависит от сознательного следования этому плану и
должного порядка действий.
Указанное соображение порядка и следования
тщательно продуманными этапами должно быть
непреложным законом, когда дело касается международного
экономического плана, даже при идеальных условиях
международного сотрудничества. Нужно подчеркнуть, что
международное планирование, о котором в основном будет
идти речь в настоящей главе, понимается отнюдь не как
замена национальных планов, а скорее как средство
оказать помощь в том, чтобы такие планы быстрее принесли
свои плоды, а сами плоды эти оказались более обильными.
Как уже указывалось, движущая сила процесса
экономического прогресса должна исходить от самих народов
отдельных стран; ведь им придется вынести на своих плечах
львиную долю труда, и они же вправе рассчитывать пожать
львиную долю плодов (стр. 115 и далее). Всякая мысль о
некоем верховном органе власти — пусть даже
международном и демократическом по своему характеру,—
который разрабатывает планы для народов различных стран
мира, совершенно чужда идеям, выраженным в этой книге.
1 Первый государственный план, разработанный по
инициативе В. И. Ленина (план ГОЭРЛО), был принят в декабре
1920года на VIII Всероссийском съезде Советов.— Прим. ред.
361

Операция перехода от донаучной экономики к науч-
поп, подобпо военной или любой другой плановой
операции, требует точного и продуманного деления на этапы.
Здесь мы надеемся обрисовать, да и то в самых общих
чертах, характер этапов, через которые, по нашим
предположениям, пройдут разные страны мира, и сделать
некоторые наметки, этап за этапом, того, что понадобится
для перехода к следующим этапам. Прп этом мы не
должны рассматривать их как последовательный ряд этапов
неопределенной длительности, а в известной мере прики-
путь то время, которое займет каждый этап.
Отмеченная необходимость в сознательном
предвидении в наше время приобретает действительное
значение в смысле, совершенно не известном в прошлом.
Точная продолжительность эпохи палеолита никому не
известна, но, судя по единообразию относящихся к ней
изделий на протяжении примерно 50 000 лет, ее эволюция
протекала необычайно медленно. Одно поколение людей
за другим обнаруживало вещи почти такими же,
какими они были во времена их отцов. В позднейшую и
более насыщенную событиями эпоху нашего средневековья
уже начали явственно ощущаться перемены между одним
поколением и другим. Старое поколение заходило так
далеко, что осуждало то, что пыталось делать новое
поколение. Даже тогда люди в некоторых отношениях могли
рассчитывать на будущие события и, больше того, строить
планы на значительно более длительный срок вперед, чем
мы осмеливаемся делать в наше время: знатный род имел
возможность строить политику возвышения путем
браков, которая могла с успехом проводиться в жизнь (как
это было у Габсбургов) на протяжении примерно пяти-
шести столетий. В противоположность этому сейчас даже
те, кому от роду всего двадцать лет, были свидетелями
стольких крутых перемен, что их хватило бы на целую
жизнь, а предстоит им увидеть, вероятно, ничуть не меньше.
Между тем именно в этих условиях стремительного
изменения мира становится необходимым предвидеть
последствия перемен — причем не только для будущих
поколений, но и для нашего собственного поколения, то
есть людей, которые уже достигли зрелости и тем не менее
должны будут освоить новые профессии. Мы обязаны также
продумать вопрос о подготовке молодежи к овладению про*
фессиями, самая природа которых ей еще неизвестна. При
362

подобной скорости изменений задача планирования оказии
вается необычайно трудной, ибо, хотя процесс изменения
одних вещей в нашем современном мире происходит
стремительно, другие требуют для своего осуществления еще более
длительной подготовки, чем это было в прошлом. Так,
масштаб человеческих операций при строительстве
плотин, водохранилищ и еще более крупных сооружений
будущего в наши дни становится настолько
колоссальным, что они требуют для своего осуществления подобного
же колоссального масштаба времени. Замысел и план
строительства таких сооружений должны быть
составлены, пожалуй, раньше, лет за пятьдесят, и это даже в
капиталистических странах. Планирование представляет
собой один из неотъемлемых элементов современной
цивилизации. Наш долг — позаботиться о том, чтобы задача
планирования была выполнена с наивозможной полнотой
и гибкостью.
Другой чертой нашей эпохи, еще более осложняющей
положение и предъявляющей еще большие требования к
нашей способности планирования, является тот факт, что
темпы прогресса в разных частях мира весьма
отличаются друг от друга. Мы уже видели, что в мире есть целые
районы, где фактически не заметно никакого
прогресса; больше того, некоторые из них в своем развитии
отброшены назад. Между этими странами и наиболее
передовыми индустриальными державами имеется множество
ступеней, лишь частично соответствующих тем этапам,
которые были пройдены в своем развитии другими
странами в начальные периоды индустриализации (стр. 105
и далее). Я оговариваюсь — «частично», ибо одну из
отрадных черт современной науки составляет то, что с
ее помощью можно перескакивать через целые этапы
развития промышленности. С появлением атомной энергии,
например, для новых индустриальных стран оказывается
возможным полностью избежать стадии, основанной на
использовании каменного угля, со всеми ее уродствами.
Тем не менее, рассматривая процесс прогресса мира
в целом, мы должны принимать во внимание не только
фактическое экономическое состояние каждой страны, но
и ее способность к развитию. Как мы видели в наше
собственное время, подлинный быстрый экономический
прогресс возможен для слаборазвитой страны только тогда,
когда она свободна от господства как иностранного, так
363

и отечественного капитализма. В каждый данный момент
одни страны довольно далеко продвинутся по пути
индустриализации, другие только начнут двигаться по этому
пути, третьи даже первого шага не сделают. С целью
добиться оптимального прогресса в мировом масштабе
необходимо будет согласовать между собой планы разных
государств, чтобы они образовали своего рода
гармоническое единство и на данной основе стало возможным
обменивать на каждом этапе продукты экономики этих
стран с взаимной выгодой. Таким образом, как я уже
частично обрисовал, более передовые страны могут
помогать менее передовым и в то же время помогать самим себе.
Здесь нет необходимости обсуждать вопрос о нормаль-
пом ходе индустриализации отсталых стран или
дальнейшего прогресса индустриальных страп. Это уже было
сделано в предшествующих главах (VII—IX). Здесь же
я попытаюсь лишь сосредоточить внимание на общей
стратегии мирового развития, обрисовав ту роль, которую
играли в нем отдельные секторы при различных,
ограничивающих всех в равной мере условиях.
В процессе индустриализации большой слаборазвитой
страиы или целого района всегда можно выделить один
решающий пункт, знаменующий собой переход от
экономики, в которой индустрия играет второстепенную
роль, к экономике, которая опирается па базу тяжелой
индустрии, способной к расширенному воспроизводству;
таким пунктом является создание комплекса
энергетической, сталелитейной, машиностроительной и химической
нпдустрии, предполагающего производство в масштабе
миллионов тонн в год. Из всех слаборазвитых стран мира
лишь Бразилия, Мексика и Чили с общей численностью
населения в 97 млн. человек в какой-то мере приближаются
к данному этапу. В 1958 г. выплавка стали в этих странах
составляла 1,600, 1,100 и 300 тыс. топп соответственно1.
До тех нор пока та или иная страна не достигла по
крайней мере указанной стадии развития
промышленности, ее прогресс неминуемо замедлен, а экономика
остается в зависимости от экономики тех государств, которые
уже завершили процесс индустриализации. В «свободном
мире» нет или почти нет побуждений оказывать помощь
1 Советские Социалистические республики Средней Азии и
Закавказья уже достигли сходного уровня выплавки стали (стр. 195,
прим.).
364

в деле индустриализации извне, а недостаток накоплений
капитала внутри самих слаборазвитых стран не позволяет
им начать ее собственными силами. Поэтому может много
воды утечь, прежде чем начнется индустриализация страны,
а процесс ее, когда она уже начнется, будет развиваться
черепашьими темпами. Так дело было, например, в Индии,
второй по количеству населения стране мира,
промышленность которой все еще уступает промышленности
Бельгии, имеющей в четырнадцать раз меньшую численность
населения. Только теперь, когда Индия освободилась от
непосредственного империалистического владычества
Англии, страна движется по пути индустриализации, причем
в области тяжелой индустрии пытается использовать
социалистический опыт (стр. 185 и далее). И хотя условия
мировой экономики сейчас ограниченны, другим странам
также не удастся помешать достичь такого пункта в своем
развитии, когда они становятся независимыми — как в
техническом отношении, так и в смысле накопления.
Следовательно, темп индустриализации во всем мире
может быть определен последовательностью сроков, в
которые каждая новая страна или каждый новый район
вступает в первую стадию индустриализации. Мы должны
затем принять во внимание, в какой мере общие мировые
условия ускоряют или замедляют тот темп, с которым
новые страны начинают свою индустриализацию. В
худших условиях — если не вспыхнет война — может
случиться, что ни одной слаборазвитой стране так и не удастся
стать индустриальной. Ведь не смогла же этого добиться
на протяжении всей первой половины текущего столетия
ни одна страна в той части мира, где царит капитализм.
Что же касается Советского Союза, то ему удалось
создать собственными силами индустриальную базу только
благодаря социализму в обстановке яростного
противодействия капитализма. Больше того, согласно защитникам
ортодоксальной капиталистической экономики, вообще
незачем создавать какие-либо новые индустриальные, базы. И
все же ограничение это не может быть сохранено, как
свидетельствует пример Индии и Китая; процесс
индустриализации, по всей видимости, будет продолжаться
ускоренным темпом. Даже при идеальных условиях
нельзя будет начать индустриализацию повсюду в одно и то
же время. Однако мы вправе ожидать, что она увенчается
успехом в одной или двух странах на протяжении бли-
365

8ч
© о
о я
я н
« о
о ф
ft £
а я
Я Я
>>«
«>>
к л
со
о
о
о
о
К
Я
в
Я
о
к
о
>>
ф *
« 3
«8
я'Я
р,9
W
*;
Ф
Ф
tr
о
Ч
о
g
ф Я
ЯзЯ
я о
к и
h
С §
о ф »
Я Я *
>>« я
ft ^ ф
gwft
о я §
я *з
Ф Я «
Я Н >»
В «Го
сз t,
t-i Я
w Я ее
я я
й ч В
«"к &
Ч ф «
^ «я
Я Н .
ф я
2 & я
Я А я
Я О X
ф vo ф
ООН
И Я м
о н
2°в
Я а
я>я >>
ISS
я s я'§
о ft я
s я ^«
й 2 с °
S И V ц
я * b о
gsSo
SVD Я В
>>о Ч
ftsfl ее ф
о я S я
2 я я я
ЙОлзй
х й В S*
2 Рй Q
О О V-/
о ч:
я
се R
я н я
О О о
Я ftn
^_ я
«ч я
2 >ȣ
~ Ь V
Ф О
я 3 о
* я
~ я «
й я
3 Ф Ь4
g й Ш
о >>и
Я ft cs
о о я
lias
й и м Р
я § § й
ft Ь сз
S g g g
ft«S я
«г к >,я
с» о Xs ф
Я Ф ftp*
н я о о
О м О S •
«Я я Ч Н
Ф Я Я Ч
р* сз сз ф Ф
О Я Я Он Я"
ш*а
ф
я
CB
~ ~ 2 й
»я й 2 я о
Я Я я Я «
ggggi
я я Я н
О) О
« Ч Я °
ill*-
о S g 5 |
U н Е Я К
о я о о
i Я tJ* 2
• I Н I I
я яо g; ч
ее О сз Я Ф
и AftH н
Н W 5
О Ф сЗ Я tr1
Я Я К Ч ее
я ч я
е 3 о езео
Я я Я vo
Г2 Ф ^ #mJ
о ft я ft
о од я «
о о
ф 2
tea з
я о н
£5
ф
2 <b о 4- 2 3 к
Я У У г* Я ы гя
я . ft
сз Я
я § а
§ н й
я _
ft Я 3 vo
и5 И °
о2
►т» м i-a
л я и «н
§В§я
• 3 Я
фЗЯ
О Я
я я
о
я
&§§!
н й я -
СЗ о О Я
сз я з g.
Я сз {Г1 о
н и: >»ю
S 5,Я Ч
2f -Л
3 as ч
я я и
ни
с1
я
2 3ft
и
— о н о
Фноо
ЯСС
■Hss
я а °
ф я н
S ft2
о о
И я ^
Я 5 Я
о я я
&ц Ч Я
О СЗ
я
я
я
ф
$
>>
ft
о
о
я 2
я ч
со С
я к
о ^
я
в:
ф
ф
ч
w ^ о
я 5ю
я о ^
>> о
fto н
°§я
ф И
о о я
я я я
О Я
м н
ф я
н Ч
Я Ч
о сз
ftvo
fig
а к
ч о
Ф ^^я
о ftH«
С-. Ф О
2 о &* я
5-2 я &
*=С о Ч о
2 я ® «
° ч>&
н ^з
о о
Я >ъ
к я к ч
I 2 я §
Я н м
И н о w
Я Я :Я
О ф Сб
н Н Ф
§ 2 ч
о 9 я
8 S 5
к Фр;
яю .
И 9я
• S я я
н я
'Я 2
о й а
ft я §
g 2 ft
Й >»«
го SB
Ф ft Я
Q.2- »
2 н
я я о
и § 2
ft m
Я о сз
>> §
ft ^о
О х сз
СЗ Pi
О Я
t, СО ф
О ftg
Я н
ft° «
ф S
я s
я лч
f-» 2
ф о ^
Si-
« ' Я
я 5
ft ~
я к о •
л И м Й
и: а ° ч
§• Я Я сз
S сз р я
о ft>>o
is § я
ftc3 Я £<
Я 9Я
я «но
Ф К Ч S
Я В я о
Ф Я О К
йФ >^0
>>ф Я
н о, я я
о о я й
О о СЗ ф
СХ, я я н
366

Напряженность уступила
место сотрудничеству,
причем каждая страна
свободно определяет свою
внутреннюю социальную
систему Никакого отказа от
национальной
независимости, но вместе с тем
усиление активности органов
ООН.
Разрядка напряженности.
Существующие споры
разрешены путем компромисса
на общей основе статус-
кво.
Поддержание
напряженности путем периодических
кризисов. Отсутствие
стремления к разрешению
существующих споров.
Опасность того, что на почве
этих споров вспыхнет вой-
па.

Политические
Плановая международная
торговля с целью
обеспечить максимальные выгоды
для всех. Координация
планов развития всех стран
с установлением
согласованных квот капиталов,
предоставляемых
промышленными странами в виде
помощи слаборазвитым
странам.
Свобода торговли всеми
видами продукции.
Валютные соглашения с целью
облегчить обмен.
Значительное расширение объема
капиталов, доступных для
слаборазвитых стран.
Активное соревнование в
области экономической
помощи.
Продолжение политики
эмбарго на экспорт
промышленной продукции в
социалистические страны.
Сокращение объема
капиталов, доступных для
нейтральных слаборазвитых
стран.

Экономические
Значительное
расширение культурного обмена.
Всемирпая организация
научных исследований и
средств связи.
Восстановление свободы
передвижения людей и
передачи информации через
границы. Отмена тайны
научной деятельности.
Помехи к передвижению
людей через границы;
отказы в выдаче паспортов и
виз. Тайна научной
деятельности и преграды,
создаваемые соображениями
безопасности.

Культурные

Международные

отношения
367

s S
III 1
Международное
сотрудничество
II
Перемирие в ходе
«холодпой войны»
I
Продолжение
«холодной войны»
(Капиталистическая
экономика может исчезнуть
на данном этапе.)
Производство, ведущееся на
основе плапов, которые
составлены с учетом
внутренних нужд и запросов
стран, находящихся в
процессе индустриализации.
Экономический прогресс
при уменьшении страха
перед резкими спадами
деловой активности.
Быстрое движение вперед в
области автоматизации и
атомпой промышленности.
После недолгого периода
перестройки
промышленности на рельсы
гражданского производства рост
производства средств
производства, машинного
оборудования, автомашин и
тракторов. Позднее — р ас-
шпрение промышленности,
производящей товары
широкого потребления. Рост
накоплений и увеличение
средств, предназначенных
на цели социального
благосостояния и образования.
Гнет инфляции и
трудности обмена. Опасность
сокращения рынков сбыта
и резкого спада деловой
активности. Сокращение
накоплений. Угрозы
заработной плате, занятости
труда, социальному
благосостоянию и гражданским
свободам.

Капиталистические
страны
Полностью
сбалансированный экономический
прогресс, ставший
возможным благодаря
исчезновению внешней
опасности.
Темп экономического
прогресса ускоряется, причем
оказывается возможным
сосредоточить больше усилий
на производстве товаров
широкого потребления.
Увеличение объема
импорта из капиталистических
стран. Увеличение объема
Экономический прогресс
продолжается
безостановочно, но темп его несколько
1 замедляется вследствие
ограничения в области
импорта.

Социалистические
страны

Последствия
368

экспорта в слаборазвитые
страны. Большая свобода
контактов с внешним миром.
1
Экономический прогресс
может теперь происходить
самыми быстрыми темпами,
которые определяются
исключительно внутренними
факторами. Возможность
получения капиталов через
посредство международных
органов в размерах,
достаточных для удовлетворения
потребностей. Быстрая
индустриализация. На
протяжении первого десятилетия
можно будет приступить к
созданию примерно десяти
новых промышленных
центров, на протяжении
следующего — еще двадцати,
а в дальнейшем — по мере
необходимости.
Быстрое предоставление 1
независимости всем
колониальным территориям.
Улучшение экономических
условий. Возможность
получения долгосрочных
займов как от
капиталистических, так и от
социалистических государств.
Возможность создания новых
промышленных центров на
всех континентах.
Колониальные войны, по
всей видимости, будут
продолжаться и приобретут еще
более ожесточенный
характер. Экономические условия
в подавляющем
большинстве случаев вряд ли
улучшатся, а могут и заметно
ухудшиться. Отсутствие
капиталов для развития
промышленности. Все вновь
созданные промышленные
центры будут обязапы
своим возникновением в
основном инициативе Советского
Союза.
Слабораз- 1
витые
страны
Быстрое завершение
второй промышленной
революции па мировой основе.
Выравнивание жизненных
уровней во всем мире.
Расцвет пауки и культуры.
Уменьшение внутренней
и внешней напряженности.
Соревнование между
социальными системами в
области повышения внутренних
уровней жпзпи,
достижений в деле образования и
науки, а также помощи
слаборазвитым странам.
Усиление внутренней и
международной
напряженности. Рост опасности
войны и возможность
революции.
Общая
|
обстановка
369

жайших двадцати лет, а затем во все большем и большем
количестве стран каждое десятилетие, пока процесс не
пойдет на убыль по мере того, как индустриализация
охватит весь мир и он созреет для следующего этапа
дальнейшего научного прогресса.
В настоящей главе нам и предстоит рассмотреть более
детально вероятные последствия различных мировых
политических условий, о которых мы уже говорили и
которые для простоты дела обобщили под тремя рубриками:
I. Продолжение «холодной войны». II. Перемирие в ходе
«холодной войны». III. Международное сотрудничество.
Сводная картина того, что могли бы означать эти три
условия, представлена в таблице XVIII. На последующих
страницах мы подвергнем более детальному анализу
эти условия.
Первым из этих условий, и притом единственным, с
которым мы уже знакомы, является продолжение «холодной
войны» с сохранением большей или меньшей степени ее
нынешней напряженности. Это означает, в общем и целом,
продолжение гонки вооружений, умеряемой только
способностью стран с обеих сторон (в первую очередь более
слабых стран) выдерживать ее бремя. Продолжение
«холодной войны» предполагает также сохранение общего
территориального статус-кво в большинстве районов
земного шара. Статус-кво может быть нарушен то тут, то там в
результате ограниченных местных войн типа войн, которые
велись в Корее и Вьетнаме, и которые, чтобы не вызвать
всеобщую мировую воину, должны завершаться
переговорами и заключением перемирия, не дающего существенных
выгод ни одной из сторон. Правда, теперь, когда Запад
открыто провозгласил стратегическую политику
«ограниченной ядерной войны, в соответствии с которой ныне
строятся его вооруженные силы» (стр. 28 и далее),
имеется значительно меньшая уверенность в том, что события
смогут принять хотя бы такой оборот. Атомные бомбы в
Северо-Восточном Китае или Сирии, вероятно, привели бы
в движение цепную реакцию репрессалий, которые в
течение нескольких недель или дней завершились бы
всеобщей войной (стр. 28 и далее). Но на страницах этой
книги для простоты дела (и, к сожалению, только для
простоты дела) мы не принимаем во внимание такие
возможности в надежде, что так пли иначе удастся сохранить
непрочный, зловещий и чреватый опасностями мир.
370

В мрачные для себя минуты американские и англий-»
скне государственные деятели разглагольствовали о том,
что «холодная война» является постоянной чертой нашей
цивилизации и что ей суждено[длиться чуть ли не столе<
тие (стр. 331—332). Но мы вправе надеяться, что эта пер-»
спектива не более реальна, чем тысячелетия нацистского
владычества, которыми похвалялся Гитлер. И все же,
поскольку мы касаемся на страницах этой книги корот-»
кого периода, равного примерно жизни одного поколения,
возможность сохранения «холодной войны» должна рас-*
сматриваться как одно из наших ограничивающих уело*
вий, и притом, несомненно, самое ограничивающее.
С условиями «холодной войны» мы, к сожалению,
достаточно хорошо знакомы, и потому вряд ли имеет смысл
выходить за рамки простого перечисления ее основных
экономических черт в плане того, как они отражаются на
всякой возможности прогрессивных перемен в мировых
делах. «Холодная война» предполагает состояние
беспрестанной напряженности (в том-то и состоит ее истинная
сущность)—не только военной и политической, но и эко-*
номической напряженности, обнаружившейся в
периодических кризисах особого типа. Кризисы эти
характеризовались не столько безработицей, сколько ограниченностью
внешнего обмена. Последняя в свою очередь коренилась
в неспособности стран — за исключением Соединенных
Штатов — нести обычное бремя своей экономической
жизни п одновременно не щадить усилий на то, что считается
их необходимым вкладом в совместную оборону. В 1958 г.,
в пору создания книги, мы в Англии переживали самый
разгар одного из таких кризисов. В момент, когда я пишу
эти строки (июль 1959 года), последний из таких кризисов
в Англии, по-видимому, миновал, но экономическое поло-,
жение остается серьезным. Производство находится в со*
стоянии застоя, в некоторых же областях, в первую оче->
редь в области судостроения, почти совершенно замерло.
Запасы угля растут, шахты закрываются, число
безработных все еще превышает 400 000 — высокая цифра для
послевоенных условий так называемой «полной занятости
труда». Сходное положение имеет место в той или иной
степени во всей индустриальной Европе. Различные
планы — «общий рынок», «зона свободной торговли»,—
которые были придуманы для защиты привилегированных
позиций от конкурентов, до сих пор идут на пользу пред*
371

ставителям германского монополистического капитала,
в основном опирающимся на поддержку американцев.
Как ни тяжелы эти малые кризисы для самих
промышленных стран, они, сводя на нет те выгоды, которые
вытекают из прогресса техники и полной занятости труда,
с гораздо более сокрушительной силой бьют по
слаборазвитым странам, где падение мировых цен умножает
нищету, а в известной мере порождает голод. Случись же
в Соединенных Штатах резкий спад деловой активности
в крупных масштабах, и это имело бы самые
катастрофические последствия для указанных стран.
На протяжении последних нескольких десятилетии
реальный жизненный уровень в подавляющем
большинстве слаборазвитых стран снижается — правда,
медленно, но все более и более ускоренными темпами (стр. 106).
Народы этих стран возмущены несправедливостью
положения, при котором они вынуждены терпеть все большую
нищету и в то же время им отказывают в средствах,
позволяющих покончить с нею. Это чувство в значительной
мере питает движущую силу антиколониализма, который
в наши дни является наиболее динамическим мировым
движением и вследствие самой своей природы выступает
за изменение, а не за сохранение статус-кво. Именно в
таких странах, как Алжир, где обстановка настолько
мучительна, что, кажется, ничего уже не может быть
хуже, царит настроение, что ради освобождения от
империализма стоит сражаться и отдать свою жизнь. Что же
касается более старых капиталистических стран Европы,
то здесь «холодная война» порождает атмосферу всеобщего
цинизма и разочарования, ныне окрашенную также
страхом. С этим-то и связана тенденция отвернуться от
политики и замкнуться в сфере чисто личных и семейных дел,
оставив всякую надежду на какое-либо улучшение общих
условий.
Пожалуй, именно это ощущение безнадежности больше
любого психологического фактора парализует всякую
серьезную попытку со стороны общественного мнения
изменить экономические условия жизни. Люди могут
отлично понимать, что наступлению лучших времен
мешает сохранение «холодной войны», но они считают, что
поделать с этим совершенно ничего не могут. И все же
в одной стране за другой наступит час, когда напряжение
станет слишком большим, люди будут пробуждены от по-
372

лнтпческой спячки и в известной мере вступят на путь
действий. А уж будут ли их действия благоразумными или
нет — зависит от того, насколько тем временем они
придут к пониманию характера политических и
экономических сил, действующих в том мире, в котором они живут.
Опять-таки иными являются условия в самих
Соединенных Штатах. Здесь проблема заключается в том, что
объем производства — или, вернее, производственных
мощностей — превышает количество товаров, которое может
быть поглощено при той потребительской способности,
какая высвобождается в ходе экономического процесса.
Перед нами — более классическое положение бума и
банкротства, при котором резкий спад деловой
активности, насколько это вообще возможно, удавалось
предотвращать с помощью периодических политических
кризисов, созданных под предлогом мнимой национальной
опасности и требовавших новых колоссальных расходов на
вооружения, вроде того, как это было после запуска
советских искусственных спутников Земли.
Так как указанные условия и являются теми
условиями, в которых мы фактически живем, то самый простой
способ предсказать, чтб они означают для развития новой
экономики мира, заключается в том, чтобы проследить,
что они означали на протяжении последнего десятилетия.
Ведь одинаковые причины будут приводить к одинаковым
результатам — по крайней мере до тех пор, пока вся
система не зашатается,— либо в направлении войны, либо
в направлении гигантского экономического кризиса.
Следовательно, если (и пока) одно из двух не случится, мы
станем свидетелями того, чего уже достаточно
насмотрелись за все эти годы, только в более кричащей форме.
Многие промышленные державы, и в первую очередь
Соединенные Штаты, станут свидетелями быстрого
прогресса науки и техники, который, однако, будет все более
и более использоваться в военных целях. Будет
наблюдаться быстрый, хотя и происходящий рывками рост
автоматизации в ограниченных отраслях промышленности;
это позволит производить быстрее и с меньшими затратами
труда такие виды продукции, как легковые автомобили,
стиральные машины и холодильники, и тем самым усилит
тенденцию к безработице и резкому спаду деловой
активности (стр. 97). Наука будет продолжать развиваться,
однако до тех пор, пока она остается в столь значптель-
373

ной мере связанной с военными целями, ее блага будут
ощущаться не полностью. Но, поскольку людей, хоть
что-то смысляпщх в науке, не так уж много и им не
прививают к ней интереса, они остаются в неведении, чтб при
этом теряют.
Сельскохозяйственное производство в Соединенных
Штатах вполне может вырасти сверх тех 50%, на которые
оно увеличилось на протяжении последних двадцати лет
(подробности см. в табл. V, стр. 102—103). Но уже в
настоящее время возникают значительные трудности со сбытом
произведенного продовольствия (при всей
расточительности, с какой оно используется); пожертвовать же
слишком большое количество этого продовольствия народам
остального мира, которые нуждаются в нем, но не в
состоянии его приобрести, было бы безнравственно с
американской точки зрения. Поэтому надо ожидать, что политика
ограничения площади обрабатываемых земель,
уничтожения или демпинга излишков сельскохозяйственных
продуктов будет по-прежнему продолжаться *. В руках богачей
будут накапливаться все большие и большие богатства,
хотя 12 млн. семей (из общего числа 43 млн.), которые зара-
1 Г-н Марвин Л. Маклеин, помощник министра земледелия
США, в своем выступлении 12 января 1959roAa(U.S.D.A., 37-—59),
озаглавленном «Жизнь под бременем проблемы излишков», сообщил
о не поддающемся контролю росте излишков, характеризуемом,
например, наличием переходящего остатка в 1300 с лишним тыс.
бушелей пшеницы и соответствующего количества животных
кормов и сырья. Он говорил: «Серьезность положения, создаваемого
наличием излишков, не подлежит никакому сомнению. Факты
говорят сами за себя. Проблема налицо, и нам нужно ныне
взглянуть ей в глаза. Чтобы подготовиться к здравому решению
проблемы, мы должны рассмотреть те отдельные факторы,
которым был обязан в основном колоссальный рост производства
в последние годы — производства многих предметов потребления
в размерах, превышающих имеющиеся рынки сбыта при
преобладающем уровне цен.
Увеличение нашего производственного потенциала вызвано не
расширением площади сельскохозяйственных культур. В самом деле,
рекордный объем производства, зарегистрированный в 1958 году,
был собран с наименьшей посевной площади за последние сорок лет.
Ответ заключается в ином. Нет спору, рекордный урожай последнего
года в весьма значительной степени был обязан почти идеальным
метеорологическим условиям. Однако если взять более
продолжительный отрезок времени, то решающую роль сыграли два иных
фактора. Первым надо признать наш неуклонный и драматический
прогресс в области технологии, вторым — последствия так называемых
«программ действия»; одни из последних не достигли своей цели —
374

батывали в 1955 году меньше 3000 долларов, станут зара*
батывать, по всей видимости, еще меньше, а число таких се-*
мей возрастет. Однако чем больше богачи загребают, тем
тревожнее они себя чувствуют и тем труднее их удается
убедить средствами превосходно организованной рекламы,
соединенной с запугиванием, вкладывать все большей
больше денег в «оборону» при помощи ядерных бомб.
Настроения широких масс народа, 60 млн. американского
рабочего класса, в эти напряженные времена довольно
неопределенны, но налицо признаки того, что если рост
безработицы пойдет еще дальше, то наступит поворот в
сторону рузвельтовского либерализма.
Между тем промышленные страны Европы, как уже
указывалось, находятся в состоянии непрерывно
усиливающейся финансовой напряженности. Рост производства,
который был довольно значительным для
капиталистических государств (темп его для периода 1950—1955 годов
составил около 5% в год, если не больше того),
повсеместно сменился спадом; исключением является Германия, но
ее развитие на несколько лет отстает от остальных стран
и потому, можно ожидать, в свою очередь замедлится.
Социальные завоевания периода «государства
благоденствия» и полная занятость труда ныне, по-видимому,
находятся в опасности, и на этой почве всеобщее
разочарование и цинизм повсюду, даже в Германии, пачинают
перерастать в активное негодование против политики
«холодной войны».
А в другой части мира, Советском Союзе — чего уже
никто не может оспаривать в наше время,— созданы по
меньшей мере шесть крупных и превосходно размещенных
баз тяжелой индустрии. Тяжелая индустрия будет
продолжать расти со скоростью 15% в год (для сопоставления
ограничить производство, адругие фактически послужили даже
стимулом к его увеличению».
Фермер, которому платят деньги за то, что он не обрабатывает
землю, естественно, сосредоточивает усилия на своих наиболее
урожайных полях и фактически производит больше, чем он обычно
получал со всей фермы.
Мораль, выводимая г-ном Маклейном, звучит странно в мире,
где 2/, населения лишены достаточного количества пищи: «Из вопроса
«Жизнь под бременем проблемы излишков» вытекают два главных
шага: мероприятия по сокращению уже накопленных излишков и
здравая политика, которая предотвратит их бесконечное образование
в будущем».
375

укажем, что максимальный прирост в Советском Союзе
составлял 32%, а средний прирост в Соединенных Штатах
равен 7%). Однако наряду с тяжелой индустрией как
из экономических, так и из политических соображений
будет двинуто вперед все более ускоренными темпами
развитие отраслей промышленности, производящих товары
широкого потребления. Это всегда было заветной целью,
а теперь страна чувствует себя достаточно сильной, чтобы
приняться за ее осуществление. Наверстывать в области
улучшения производства продовольствия и одежды, а
также улучшения жилищных условий надо так много,
что опасаться перепроизводства в этих отраслях
промышленности совершенно не приходится. Напротив,
понадобятся усилия, по подсчетам Н С. Хрущева — по
меньшей мере пятнадцать лет, прежде чем _ советским людям
удастся достичь и превзойти нынешний уровень
физического потребления американцев г.
В Советском Союзе военные расходы являются не
стимулом, как в Соединенных Штатах, а одной лишь обузой
и задерживают скорость, с которой население могло бы
быть обеспечено этими превосходными вещами. Факт этот
отлично известен правителям Соединенных Штатов и,
больше того, используется ими в качестве одного из главных
рычагов их внешней политики (стр. 342). Перемена к
лучшему в условиях жизни отнюдь не помешает быстрому
преобразованию промышленности на путях новой
научной революции (стр. 226 и далее).
На протяжении последних нескольких лет мир воочию
убедился, что темп в деле преобразования
промышленности задается Советским Союзом. В области применения
атомной энергии, в области автоматики, как и в
машиностроении, авиастроении и ракетостроении, где советские
достижения полностью опрокинули баланс военной силы
в мировом масштабе, Советский Союз занимает ведущее
положение в мире.
Политика, направленная на полное использование
людских резервов страны, в первую очередь при помощи
научного и технического образования, в масштабах,
никогда и нигде ранее не предпринимавшихся, уже
приносит свои плоды (стр. 288 и далее). С течением времени эта
политика должна не только дать колоссальное и все более
1 См. Soviet News, 7th February 1958.
376

возрастающее преимущество Советскому Союзу и другим
социалистическим государствам, но и стать
могущественным фактором преобразования всего мира.
Перспективы Восточной Европы, которую защитники
политики «сдерживания», являющейся составной частью
«холодной войны», в течение многих лет считали наиболее
уязвимым сектором всего социалистического мира,
решительно улучшились со времени тяжелых дней 1956 года.
Попытки отдельных стран, даже таких малых, как
Венгрия, создать собственные крупные индустриальные базы
ценой известного замедления подъема жизненного уровня
были оставлены и заменены планами развития взаимной
торговли между государствами, входящими в указанную
зону. Сделать это полезно, потому что отрасли
промышленного и сельскохозяйственного производства указанных
стран в значительной мере дополняют друг друга. Среди
них Чехословакия занимает первое место по уровню
индустриализации и может снабжать их
сельскохозяйственными и иными машинами, а также такими товарами
широкого потребления, как изделия из стекла и обувь.
Польша обладает крупными запасами каменного угля и
мощной текстильной промышленностью. Вепгрпя располагает
бокситами, служащими сырьем для производства алюминия,
и превосходной электротехнической промышленностью.
Румыния обладает нефтью и может, при механизации и
обеспеченности минеральными удобрениями, производить
излишки сельскохозяйственных продуктов. Германская
Демократическая Республика, с ее бурыми углями и
высокоразвитой машиностроительной и оптической
промышленностью, успешно развивает свою торговлю. В
совокупности указанные государства располагают всем
необходимым для поддержания крупной базы тяжелой
индустрии и смежных отраслей промышленности. При
намеченной кооперации, однако, нет никакой необходимости
сосредоточивать эту базу, как в прошлом, близ Силезского
угольного бассейна, а можно придать ей современный
рассеянный тип. Растущая деятельность Совета экономической
взаимопомощи, объединяющего все социалистические
страны Восточной Европы, явится средством, при помощи
которого экономика всех этих государств сможет развиваться
планомерным образом, не утрачивая вместе с тем своей
специфики. Здесь решающую роль может сыграть
экономическая помощь Советского Союза. Например, гигантский
377

нефтепровод, строящийся от берегов Волги до территории
Германской Демократической Республики и
Чехословакии, обеспечит всю эту зону не только энергией, но и
химическим сырьем1.
Экономическая политика Запада, являющаяся еще
одной серьезной экономической причиной трудностей,
также была смягчена. Все это служит симптомом
того, что первоначальная политика «холодной войны»,
когда ставка делалась исключительно на разжигание
внутреннего недовольства при помощи пропаганды и
деятельности агентуры с целью вызвать политический крах,
оказалась видоизмененной. Вместо этого больший упор
делается на то, чтобы ослабить влияние Советского Союза с
помощью подачек слаборазвитым странам. Это может до
некоторой степени устранить опасность превращения
указанной зоны в центр новой мировой войны. Однако на
протяжении последнего десятилетия зона эта пострадала от
«холодной войны» больше, чем любой другой район мира, и
в атмосфере «холодной войны» она никогда не сможет
оправиться полностью.
В Китае — иные трудности, более элементарного и
физического характера. Колоссальному населению этой
страны, составляющему свыше 600 млн. человек и
обладающему древней и высокой культурой, препятствовали
развивать свои собственные ресурсы (а приступить к этому
Китай, несомненно, мог по крайней мере в одно время
с Японией) реакционные феодально-империалистические
правительства, в деятельность которых к тому же
вмешивались иностранные колониальные державы. Ныне
Китай наконец вступил в стадию индустриализации. О
том, каким образом этот процесс осуществляется, мы уже
говорили (стр. 185 и далее). Здесь же достаточно
отметить, что уже сейчас будущее Китая как могучей
индустриальной державы обеспечено благодаря наличию
колоссальных ресурсов, энергии и энтузиазму народа,
руководству опытной Коммунистической партии, а также
техническим консультациям и помощи со стороны
Советского Союза. Успехи китайского народа, действительно,
повергли в изумление не только весь мир, но и его
самого. Большой скачок 1958 года, о котором мы
1 Soviet News, No 4072, June, 5th, 1959.
378

уже говорили в этой книге, показал, что все наметки
относительно темпа прогресса слаборазвитых стран должны
быть подвергнуты решительному пересмотру в сторону
увеличения -— увеличение от 25 до 50% в год, а может
быть и более того, является вполне достижимой целью.
Однако этого нельзя добиться в один прием. Сначала
должен быть заложен фундамент индустриальной базы.
Необходимо также — и это имеет еще большее значение,—
чтобы были уничтожены феодальные и буржуазные
влияния, а рабочие и крестьяне на собственном опыте
убедились в преимуществах коллективного труда и тех
возможностях, которые он открывает для проявления
инициативы и преодоления препятствий. Препятствия же эти
являются не только внутренними. Необходимо помнить,
что великие достижения последнего десятилетия были
завоеваны в обстановке предельно враждебной политики
в духе «холодной войны» со сюроны Соединенных Штатов,
которая в Корее вылилась в их активную
интервенционистскую войну. Если бы эта враждебная политика была
смягчена, то прогресс Китая мог бы быть еще более
быстрым — на благо не только самого китайского народа,
но и всех народов Азии.
Когда мы обращаем свой взор на слаборазвитые
страны, находящиеся вне орбиты социалистических
государств, то картина получается гораздо более мрачной.
До сих пор только в Индии была предпринята широкая
попытка индустриализации. Сделана она была с учетом
успехов первого пятилетнего плана Советского Союза,
но без каких-либо коренных изменений в социальной
системе,— то есть на основе метода национализации с
выплатой компенсации и создания промышленных
предприятий, являющихся собственностью государства. Политика
эта, хотя и натолкнулась на яростное противодействие
капиталистов как внутри, так и вне страны, покорила
воображение миллионов индийцев и в первую очередь
инженеров и ученых, которым предстоит претворить ее
в жизнь. Условия «холодной войны» сковывают усилия
Индии в том отношении, что ограничивают для нее
возможности получения капиталов извне. Достаточный объем
капиталов мог бы устремиться только в результате
значительного разоружения.
Я нисколько не сомневаюсь, что индустриализация
Индии будет претворена в жизнь, но, бесспорно, при ны-
379

непгаих условиях она будет претворена в жизнь гораздо
медленнее, чем надеются ее поборники или чем она могла
бы быть осуществлена, будь «холодная война» ослаблена.
Что же касается остальных стран Азии, то, несмотря
па все их усилия, они не смогли достичь хотя бы топ же
ступени направляемой государством индустриализации,
на какой находится Индия. Ни одна из них не
продвинулась так далеко по пути технического прогресса, как
Индия; вместе с тем большинство их слишком мало по
территории или лишено необходимых сырьевых материалов,
чтобы предпринять попытку стать независимыми
промышленными центрами в том смысле, в каком речь шла в
предшествующих главах. Так, в Египте — ныне
Объединенной Арабской Республике— и Индонезии, хотя и
являющихся богатыми в сельскохозяйственном
отношении странами, до сих пор известно очень мало
промышленных залежей минеральных сырьевых материалов;
правда, в будущем вполне могут быть разведаны новые залежи.
Указанное положение изменится коренным образом, если
удастся найти способы внедрить атомную энергию, что
позволит в полной мере использовать те возможности,
которые заложены в многочисленном и трудолюбивом
населении. Но это все еще дело двадцатилетнего будущего.
Самым последним по времени государством Азии,
освободившимся от господства империализма, был Ирак.
Несмотря на то, что Ирак был окружен врагами и
раздирался внутренними заговорами, он сумел укрепить свою
независимость, и он сохранит ее, пока народ принимает
активное участие в управлении страной. Ибо Ирак —
потенциально необычайно богатое государство,
являющееся круппым производителем нефти, доходы от которой
до сих пор почти все уплывали за границу. А как только
появится возможность использовать эти богатства на
основе местной тяжелой индустрии, Ирак и соседние страны,
располагающие залежами нефти, смогут стать одними из
крупнейших промышленных и культурных центров Азии.
Во всех этих странах национальным освободительным
движениям приходится отражать последние попытки
колониальных держав сохранить свои позиции. Правда,
иностранное управление здесь ликвидировано, но этим
государствам все еще приходится преодолевать
последствия весьма эффективной экономической блокады и
отказа в кредитах, в качестве примера сошлемся на клас-
380

сический случай Асуанской плотины \ Во многих других
странах, располагающих ресурсами, использование
которых может быть начато хоть сегодня (речь идет о странах
Среднего Востока, богатых нефтью), преградой,
действенным образом препятствующей тому, чтобы подлинные
богатства страны стали достоянием большинства ее
населения, является прямое или косвенное владычество
нефтяных компаний. Такое же положение существует и
в других, менее богатых нефтью странах, которые
входят в зоны СЕАТО и СЕНТО (бывшего Багдадского
пакта), вроде Таиланда пли Пакистана. Здесь нет почти
никаких возможностей для индустриализации или какою-
либо смягчения ужасающей нищеты преобладающего
сельского населения, пока не будет скинуто ярмо
капиталистических объединений. А как трудно этого добиться,
показал пример Ирана, где обнадеживающее начало,
каким явилось избавление от Англо-Иранской компании,
было цинично превращено в распродажу страны
американским нефтяным объединениям.
Все эти страны ныне пожинают блага «политики
доброго соседа», при помощи которой Соединенные Штаты
на протяжении последних сорока лет держали под своей
опекой всю Латинскую Америку и препятствовали
созданию па этом континенте какого-либо независимого
промышленного центра. А это означает для крупных
землевладельцев и буржуазии возможность приобретать
американские товары широкого потребления и купаться
в роскошп, для остального же населения — сохранение
нищеты при примитивных, хотя ныне и несколько более
санитарных условиях жизни. Сравнительно
малочисленный рабочий класс занят добычей сырьевых
материалов, вроде нефти, либо выращиванием
сельскохозяйственных культур, служащих статьями экспорта,—
иными словами, перед нами новый колониализм.
Однако маловероятно, чтобы народы сносили его иго хотя
бы в течение более короткого времени, чем иго
старого колониализма, и мы не только вправе ожидать, но
уже сейчас имеем множество примеров местных восстаний
против указанных условий. Восстания эти нельзя вечпо
подавлять при помощи надежных политиканов или войск,
1 Ныне 1-я и 2-я очередь Асуанской плотины строятся с
помощью Советского Союза.— Прим. ред.
381

оснащенных американским ручным огнестрельным
оружием, как показали примеры Венесуэлы и Кубы. Кое-кому
надо распроститься и со взглядом, будто это благословен-
ные края, где можно будет пустить в ход атомные бомбы с
целью воспрепятствовать внутренним подрывным
действиям, согласно доктрине Эйзенхауэра (стр. 473 и далее).
Таблица XIX
Распределение иностранной помощи
(в млрд. американских долларов).
Программа взаимного обеспечения безопасности США
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
Итого за 8 лет
Военная
0,05
0,9
2,4
4,0
3,6
2,3
2,6
3,5
19,35
Невоенная
3,4
2,8
2,1
1,8
1,2
2,0
1,6
0,5
15,4
Итого
3,5
3,7
4,5
5,7
4,9
4,3
4,2
4,0
34,8
Источники: Statistical Abstract of the United States, 19571
Washington, 1957;
Economic Survey of Europe in 1957, U. N., Geneva, 1958.
Большинство указанных стран па протяжении многих
лет получало помощь от держав НАТО, львиная доля
которой приходится на США. Основные средства,
выделяемые с этой целью, предоставляются на основе
программы взаимного обеспечения безопасности США.
Официальные данные, приведенные в таблице XIX,
свидетельствуют о явной тенденции увеличения размеров военной
помощи за счет помощи гражданской. Военная же
помощь в силу тех требований на людские и материальные
ресурсы, которые предъявляются к получающим ее
странам, является не столько помощью, сколько данью, и
притом обычно данью такого размера, который может свести
почти на нет пользу, приносимую гражданской помощью.
382

Напротив, помощь, оказываемая Советским Союзом,
носит экономический характер, и она не сопровождается
никакими политическими условиями.
Более подробные данные о распределении помощи
как капиталистических, так и социалистических стран
приведены в таблице XX. Верхняя ее половина (а)
содержит данные об общей сумме помощи, предоставленной
в виде займов и безвозмездных ссуд двенадцати
слаборазвитым странам, которые в таблице расположены в
порядке размера помощи на душу населения, с
добавлением Индии. Сюда включена также многосторонняя
помощь, предоставленная через посредство органов ООН;
ее доля, впрочем, как можно убедиться из таблицы,
сравнительно невелика. В подавляющем большинстве случаев
(собственно говоря, во всех, за исключением трех бывших
колоний или протекторатов) наиболее значительная
помощь приходится на долю США.
В таблице XX (б) приведены соответствующие
цифровые данные о помощи, оказанной слаборазвитым странам
социалистическими государствами. Эти цифровые данные,
почерпнутые из источников ООН, по общему мнению,
неполны и поэтому обозначают лишь минимальный предел
(>) полученной помощи. Здесь основная помощь
приходится на долю Советского Союза. Цифровые данные не
раскрывают разницы в характере помощи, оказываемой
капиталистическими и социалистическими государствами.
В тех случаях, когда соответствующие материалы
приводятся, можно без труда установить, что львиная доля
помощи капиталистических государств приходится на
продукты питания и товары широкого потребления, в то
время как помощь социалистических государств состоит
преимущественно из средств производства. В таблицу
были включены данные о помощи Монгольской Народной
Республике, Корейской Народно-Демократической
Республике, Демократической Республике Вьетнам и Китайской
Народной Республике, являющимся социалистическими
государствами; однако следует подчеркнуть, что
политика быстрой индустриализации и реформ сельского
хозяйства, проводимая в названных странах, поставила их
в категорию, не имеющую ничего общего с теми странами,
которые остаются в орбите «свободного мира».
Как ни тяжелы условия, в которых находятся
свободные государства Азии и Африки, неизмеримо тяжелее эти
383

условия в остальной части прежней колониальной
системы — Малайе, Кении, португальских колониях, Алжире
и Мадагаскаре. Здесь повсюду идет самое доподлинное
восстание (с той лишь разницей, что в одних местах оно
теплится, а в других бушует в полную силу), а обнищание
коренного населения усугубляется присутствием
иностранных колонистов или чиновников, имеющих неизмеримо
более высокий жизненный уровень, чем так называемые
«туземцы», и прибравших к рукам все лучшие земли,
плантации и рудники, на которых тем же «туземцам»
приходится выполнять все работы.
Каким образом рухнет этот режим — дорогостоящими
ли методами затяжной войны, как в Индокитае, или путем
благоразумных уступок в должный момент, как
поступили англичане в Индии и Гане,—покажет будущее. Од-
Таблица XX
Международная экономическая помощь в виде займов
и безвозмездных ссуд слаборазвитым странам
(январь 1954 — декабрь 1956)
(в млн. американских долларов)
а) Помощь от капиталистических стран
Страна-получатель
Израиль
Иордания . .
Ливия
Лаос
Южная Корея
Тунис
Тайвань . .
Марокко
Боливия .
Южный Вьетнам
Бразилия .
Пакистан
Индия . .
Общая сумма
полученной
помощи
141
ИЗ
60
70
675
105
218
151
48
353
293
309
245
Наиболее
значительная двухсторонняя
помощь
сумма
140
85
26
66
595
104
216
150
45
341
239
222
200
страна,
оказывающая помощь
США
Англия
США
США
США
Франция
США
Франция
США
США
США
США
США

Многосторонняя помощь
1
2
2
78
2
3
51
39
16
Размер помощп
на душу
населения (в
долларах)
83
81
55
50
31
28
25
18
15
13
5
4
0,6
384

б) Помощь от социалистических стран
Страна-получатель
еб
S_-
*е «Я
ая cyi
ченно
щи
й&*
М?оо
О С С
>50
415
>100
>Ю6
>231
>855
>100
>240
1 7
Л
V
U
9
В |
>50
250
100
106
>175
>855
100
240
7
Страны, оказывающие
помощь, кроме СССР
н
"I
I-
МНР . .
КНДР1 .
ДРВ
Афгапистан
ОАР . . .
КНР . .
Индонезии
Индия . .
Бирма . .
Чехословакия
Чехословакия, ГДР,
Польша, Венгрия,
Румыния
Чехословакия
Чехословакия
Чехословакия
>50
50
>10
>9
>8,
>1,
>1,
>0,
5
5
2
7
>0,4
Источники: Statistical Yearbook, 1957, U. N., New York,
1958; Economic Survey of Europe in 1957, U N., Geneva, 1958.
Примечание:1 Главпым образом в 1953—1954 гг.
нако, исходя из своей точки зрения на процесс изменения
мира, мы видим, что указанные страны не достигли даже
того пункта, с которого может начаться перемена к
лучшему. Им сначала нужно завоевать независимость.
В общем и целом, единственная надежда для всех
слаборазвитых стран (будь то бывших колоний или все еще
пребывающих в колониальном ярме), которые
охватывают почти половину населения земного шара и в
настоящее время находятся вне орбиты социализма,
заключается в том, чтобы вырваться из-под владычества — прямого
или косвенного — капиталистических держав, а
достижение этой цели в условиях «холодной войны» будет
сопряжено с необычайными трудностями. Тем не менее весь
этот район — от Филиппин, включая Азию и Африку,
до Южной Америки — находится в брожении. Народные
движения в слаборазвитых странах сами оказываются
связанными с основным конфликтом «холодной войны»,
13 Дж. Бернал
385

особенно на Среднем Востоке, и поэтому всегда существует
опасность, что сами эти движения могут привести к
роковым военным действиям, которые вызовут взрыв третьей
мировой войны. Если все же это не случится, то в любом
соглашении, которое положит конец «холодной войне»,
окажется необходимым предоставить слаборазвитым
странам действительную .свободу или, во всяком случае,
оставить их открытыми в равной мере для помощи из обеих
частей мира. Несмотря на усиливающиеся репрессии и
несправедливости, вроде тех, какие имеют место в
Южной Африке и Алжире, народы, применяя все средства —
от бойкота до вооруженного восстания,— вырывают одну
уступку за другой п быстро движутся к своему
освобождению. И все же, как мы увидим в следующем разделе,
вполне возможно, что благодаря именно соревнованию
между капиталистической н социалистической системами
слаборазвитые страны могут найти достаточные ресурсы,
чтобы добиться как экономического, так и политического
освобождения.
Условия «холодной войны» открывают лишь самые
слабые виды на какое-либо прогрессивное и уж безусловно
па какое-либо быстрое изменение мировой обстановки
в целом. Все, что мы можем ожидать, пока она длится,—
н будем надеяться, что продлится она не очень долго,—
так это продолжения тех самых экономических
тенденций, которые уже проявились в «свободном мире». Если
же, кроме того, наступит резкий спад деловой активности,
то обстановка неизмеримо ухудшится.
Следовательно, неравенство в уровнях жизни, которое
само по себе является одной из главных причин борьбы,
ведущейся в мире, ни при каких обстоятельствах не будет
смягчено до тех пор, пока длится «холодная война».
Больше того, одна из целей «холодной войны» в том-то
п заключается, чтобы усилить это неравенство. Та же
угроза висит п над странами Западной Европы, которым,
помимо того, прпдется выносить непрерывно
возрастающее бремя вооружений. А на другом конце лестницы, в том
секторе «свободного мира», который составляет экономика
слаборазвитых стран, перспективы весьма жалки и шатки.
Путь быстрого прогресса, по всей видимости, закрыт для
всех этих стран, а многие могут прийти к еще большему
обнищанию. Однако другая цель «холодной войны» —
ослабление социалистических стран, и в первую очередь Советского
386

Союза и Китая,— является явно безнадежной затеей. При
всех помехах, создаваемых блокадой и необходимостью
нести крупные военные расходы, экономическое развитие
социалистических стран будет быстро идти вперед, и
притом непрерывно ускоряющимися темпами.
Таким образом, вполне может случиться, что
«холодная война» приведет к результатам, как раз
противоположным тем, на которые рассчитывают ее организаторы,—
усилит относительную мощь социалистической части мира
н увеличит ее притягательную силу в глазах народов
Азии и Африки. Однако не найдется ни одного человека
в социалистическом мире, который одобрил бы подобный
способ достижения преимущества просто из-за всеобщего
обнищания, и притом такой, который влечет за собой
страшную опасность новой ядерной войны. По зрелом
размышлении нельзя не признать, что в интересах всех
людей — ликвидировать это трагическое положение
вещей, которое убивает всякую надежду на будущее и при
котором подавляющая часть наличных излишков
производительных сил человечества используется для того,
чтобы препятствовать, а не способствовать его прогрессу.
Мы переходим теперь ко второму положению — своего
рода перемирию в ходе «холодной ъойныъ. В данном случае
труднее определить, что мы подразумеваем под этим
положением, или хотя бы набросать его картину, ибо, в
отличие от самой «холодной войны», мы с ним
непосредственно не знакомы. Однако в целях аргументации под
перемирием в ходе «холодной войны» можно было бы
условиться считать своеобразное промежуточное положение,
при котором главные блоки, на какие в настоящее время
расколот мир, продолжают существовать фактически в их
теперешнем виде. В территориальном отношении это
положение будет характеризоваться всеобщим статус-кво
(поскольку дело касается правительств разных стран мира),
даже в районах, являющихся яблоком раздора. Тем не
менее на стадии перемирия в ходе «холодной войны»
вовсе не исключена возможность воссоединения
Германии, Вьетнама и Кореи и даже известного исправления
границ Израиля с целью обеспечить сносные условия
жизни для палестинских беженцев. Но в общем я
рассматриваю положение, при котором не происходит
значительных перемен в режиме или территориальных
владениях. ^
13*
387

Главной переменой, вытекающей из нашей посылки,
явится полное прекращение гонки вооружений и
известная степень разоружения. Последняя может выразиться
в претворении в жизнь одного из этапов плана, который
был многократно одобрен в принципе в Подкомитете
Комиссии ООН по разоружению, но до сих пор так и не был
принят на практике. Такое частпчпое разоружение будет
включать в себя решительное сокращение вооружений
и вооруженных сил обычного типа; впрочем, нечто в этом
роде, по всей видимости, произойдет в любом случае,
ибо в пастоящее время они практически устарели и
годятся только па то, чтобы воевать с безоружным
населением колоний. Та же степень разоружения будет
предполагать — в условиях инспекции — известное
запрещение производства и применения ядерного оружия, хотя
на данной стадии и не обязательно уничтожение наличных
запасов этого оружия. Все это может сопровождаться
всеобщей разрядкой международной напряженности, так
как без нее подобная степень разоружения вообще вряд
ли будет иметь место. Это будет означать известное
ослабление резкой враждебности во взаимоотношениях между
главными противниками в «холодной войне» —
Соединенными Штатами и Советским Союзом,-— причем не
только в сравнительно легких областях культурного и
художественного обмена, по и в трудных областях
экономики и торговли. Последпее потребует отмены
ограничений на экспорт в Советский Союз и Китай; в отдельных
случаях возможно даже предоставление этим странам
долгосрочных займов с низкими ставками процента для
целей индустриализации ].
Существенное экономическое отличие этапа перемирия
1 Конкретные предложения о предоставлении таких займов
были сделапы 2 июня 1958 года Н. С Хрущевым в письме президенту
Эйзенхауэру в связи с новым советским плапом развертывания
крупной промышленности пластических масс и искусственных волокон
для поднятия жизпенного уровня советского народа.
О масштабе операций можно судить по следующим выдержкам:
«По мнению Советского правительства, сотрудничество между
нашими странами в области производства синтетических
материалов и изделий из них могло бы развиваться по следующим
направлениям:
закупки Советским Союзом в США промышленного
оборудования, в том числе комплексного оборудования для целых заводов и
фабрик...»
«Советское правительство полагает, что закупки в США оборудо-
388

в ходе «холодной войны» от предыдущей фазы будет
заключаться в том, что в связи с сокращением вооруженных
сил и прекращением гонки вооружений значительно
возрастет объем капитала для экспорта (причем не только из
капиталистических, но и из социалистических стран),
который будет иметь тенденцию переливаться в менее промыш-
ленно-развитые страны Азии, Африки и Южной Америки.
При предполагаемых нами условиях это будет уже не тот
вид экспорта капитала, который существовал в прошлом,—
капитал этот предназначался в основном для
хищнической эксплуатации рудников и плантаций. Ибо, как
только Советский Союз освободится от необходимости
военного производства и сможет еще больше увеличить
свою бескорыстную помощь на свой собственный лад и в
непрерывно возрастающем масштабе, США будут
побуждены из чувства соревнования придать вывозу капитала
такие формы, при которых он направится не на одну
лишь эксплуатацию недр и поверхности земли, а
преимущественно на развитие индустрии.
На данной почве возникнет возможность
согласованного или по крайней мере движимого духом соревнования
финансирования национальных созидательных планов,
вроде пятилетних планов Индии и других, к
осуществлению которых очень быстро приступят такие страны, как
Египет и Индонезия. В этой деятельности примут участие
Соединенные Штаты и Советский Союз; присоединятся
к ней, вероятно, и многие другие страны, вроде Германии,
но последние будут играть менее значительную роль.
Условия финансирования определятся на основе наиболее
благоприятного предложения, и под влиянием
предложений, исходящих от Советского Союза, они будут
становиться все более и более легкими для новых стран,
вступающих на путь индустриализации (стр. 195 и далее).
вания и различных материалов при соответствующей договоренности
сторон могли бы составить в течение ближайших лет несколько
миллиардов долларов».
«В связи с этим, в частности, возникает вопрос о возможной
рассрочке платежей и предоставлении долгосрочного кредита
на нормальных условиях».
«Конечно, можно начать развитие торговли на базе встречных
поставок, однако в силу изложенных выше обстоятельств кредит и
рассрочка платежей могли бы создать условия для немедленных
значительно более крупных советских заказов и закупок в США».
(«Правда» от 6 июня 1958 года.)
389

Американским инвеститорам (вернее, правительству США,
ибо мы не предполагали какого-либо изменения в
психологии американских инвеститоров, жаждущих
выколачивать как можно больше прибыли из своих денег)
поневоле придется ссужать капитал на весьма легких
условиях. Параллельно экспорту капитала в слаборазвитые
страны будет происходить переориентация
промышленности в самих индустриальных государствах, как
капиталистических, так и социалистических; потенциал, ныне
замкнутый в сфере военного производства, будет
переключен ими на область гражданского производства. Весьма
значительно выиграют от этого отрасли промышленности,
выпускающие орудия производства, строительное и
электротехническое оборудование, автомашины, тракторы и
сельскохозяйственные орудия — словом, товары того
именно рода, в котором нуждаются слаборазвитые страны. В
связи с этим производственная мощность индустриальных
стран претерпит заметный рост — порядка нескольких
десятков миллиардов долларов в год.
В табл. XXI сделана попытка более точно подсчитать
общее количество наличного капитала, предоставляемого
промышленными странами, и потребности в нем
слаборазвитых районов земного шара. В основу таблицы легли
главным образом подсчеты о нуждах экономического
развития слаборазвитых стран, произведенные ООН.
Принципы расчета данных раскрыты в приложенных к таблице
объяснительных замечаниях.
Из предложенных проектов со всей очевидностью
вытекает, что сокращение военных расходов до одной трети
их нынешних размеров не только обеспечит все средства,
необходимые для того, чтобы индустриализировать на
протяжении каких-нибудь десяти-двадцати лет все
слаборазвитые страны мира, но и оставит средства, которых
с избытком хватит для дальнейшего повышения
производственных и жизнепных уровней в самих промышленных
странах. При условиях, признанных нами характерными
для этапа перемирия в ходе «холодной войны», мы вправе
ожидать, что процесс индустриализации будет
происходить со скоростью, которая, хотя и будет далека от той,
какой можно было бы добиться при идеальных условиях,
значительно превзойдет скорость, достигнутую ныне при
наиболее благоприятных условиях. В связи с этим можно
будет создать немало новых промышленных центров —-
390

например, один на Среднем Востоке, один в Северной
Африке, еще по одному в Западной и Южной Африке, а также
пять в Центральной и Южной Америке. Некоторое
представление о возможном размещении этих центров дает
карта I; на ней изображены существующие сейчас
крупные и малые пррмышленные центры и намечены
направления деятельности по расширению последних и
созданию новых центров в таких районах, где это может
считаться оправданным с точки зрения плотности населения
и наличия сырьевых (главным образом минеральных)
материалов. В своей совокупности подобные предложения
предусматривают расширение одиннадцати существующих
и создание четырнадцати новых крупных и тридцати
малых промышленных центров. О фактическом размещении
таких центров можно строить лишь более или менее
обоснованные догадки. Здесь же о них говорится только
с целью дать представление о масштабе и размахе той
деятельности, с которой будет связано решение задачи
индустриализации всего мира.
Вместе с индустриализацией неминуемо произойдут
те прогрессивные сдвиги в области здравоохранения и
образования, о которых мы уже говорили в
предшествующих главах (VI и X). Одновременно будет предпринята
во всемирном масштабе попытка увеличить производство
продовольствия путем расширения и интенсификации
сельского хозяйства, о чем речь шла в главе V. Что это будет
означать в плане использования земной поверхности мира,
показано на карте II; ее следует рассматривать в связи
с табл. VIII (стр. 112), в той ее части, которая касается
земельных массивов, пригодных для производства
продовольствия. Последние распределены на
последовательные группы использования земли, каждая из которых
требует более значительных капитальных затрат, чем
предыдущая. На стадии перемирия в ходе «холодной войны»
окажется возможным расширить сельское хозяйство по
крайней мере в пределах того, что может быть
осуществлено при помощи существующих методов, включая
использование достаточного количества машин и минеральных
удобрений, а также известное расширение ирригации.
Для того чтобы рассмотренный нами процесс
одновременного преобразования индустриализованных и
слаборазвитых стран проходил плавно, потребуются
определенные политические условия, которые выходят за
391

рамки чисто негативных условий ликвидации «холодной
войны», и согласие на известную степень разоружения.
Условия эти, однако, отнюдь пе являются
неосуществимыми, ибо в той или иной форме они уже были достигнуты
в разпое время и в разных частях мира. Больше того,
представляется маловероятным, чтобы ослабление
«холодной войны» и прекращение гонки вооружений вообще
могло иметь место, если (пусть даже до того или сразу
после того, как эти шаги будут предприняты) не
произойдут перемены во внутренпем соотношении политических
сил по крайней мере в основных странах
капиталистического мира. Дело в том, что существует неразрывная связь
могущественных капиталистических и промышленных
объединений как с военным производством, так и с
консервативными политическими партиями. В обстановке
такого противодействия даже для того, чтобы добиться
переговоров о заключении соглашения по вопросам
разоружения и его подписания, понадобится значительное
усиление нажима со стороны масс. А провести подобное
соглашение в жизнь в атмосфере возможной
обструкции можно будет только в том случае, если у кормила
правлепия будут поставлены правительства более
либерального или социалистического характера, чем те,
которые паходятся у власти в капиталистическом мире в наши
дни. Такие правительства, опираясь на поддержку
большинства населения, и особенно на рабочий класс,
выдвинут в качестве своей политической платформы требование
положить конец гонке вооружений и содействовать
развитию международного сотрудничества.
В качестве примерного типа положения можно
представить себе переход власти в Соединенных Штатах в руки
правительства характера рузвельтовской администрации
тридцатых и сороковых годов — администрации,
пользовавшейся широчайшей популярностью среди
населения, за исключением определенных кругов бизнесменов.
В ту пору в ходу была острота, «что в Соединенных
Штатах все против президента Рузвельта, кроме, к сожалению,
избирателей». В Англии та же роль, видимо, уготована
лейбористскому правительству, во Франции — известной
форме коалиции Народного фронта. Большинство партий,
которые составят такие правительства, пока еще не
выдвигают в качестве своей политической платформы
изменение экономической системы, хотя и выступают в большей
392

[ТПЯ
роприя
со
а
о
а
и
S
со
О,
со
со
3
со
сз
сз
редл
И
956)
v^
со
и
со
W
1 Ч
со
со
а
в
со
а
3
1 Д
OOJOITBH ВПНЭНШНЭ И
ыпшоюоэоjсirg ojoh
-Ч1ГВНПОЭ нинэпшаоп
Hirtr Baxoirodo эпиыигвн
HBdxo xnxneeBdooBiro
Birtr MxirttedH эгшьшгвн
ЭШ1Э1ГН0МВН
ВН ВВШХИИ 'BtfOXOtf
ОЛОН<ШВНОИПВН Н1Г0П
uxodx
yoimo otf эппнзтва
-MOD 'nHOXOBd ЭИНН90Ц
(ntrox 9561—VQ6I
ве энпнвИ onntrodo)
WBHcdxo wrax
-naeBdOQBirD HtfAoo эпн
-1Гвэиеоя8Э9 и nxinradn
ntfoxoBd эгшнэоя
ЭИНЭ1Ш0НВН
ВП ОЛЭШАИИ 'BtfOXOtf
0Х0НЧ1ГВН0ИПВН ЫГОН
(aod
-Birirotr *dawB *tfdirw a)
iroxotf ипнчггвиоинвн
(•1гэь 'Hirw a) ЭИНЭ1ГЭЭВН
a
о
«a
C3
ft
S
a
C3
a
C3
5
°l
CO
^H
Ю
-*H
rH
<o
CO
^
00
NT
a
о
CO
N^
NT
VJ<
8
CM
CO
00
CD
<
в
о
t>-^
о
о
^н
О
СО*
ю
•*н
СО
о
о
ю
S^
t^
*tf
О
ю
Он
о
е>-
3
о
о
и
°i
ч-н
СЛ
О
00
in
°i
-СН
о
■^
о
с^
со
Ч£
ю
со
5
&
я
а
Он
9
■*-■
•чгН
00
О
<л
со
°1
о
1
00
см
Оэ
CD
00
СО
С-.
а,
е
^i
t^
СО
СО
ОТ
Г"^
SP
О
об
со
со
ST*
см
ю
о
см
со
сп
о
N*
CD
CM
о
Ю см
о
см
vr
см
о
<*-<
ю
ОЭ
t^
чг
lo" О
^
1Г.
см
см
с
е
см
а
L.
о
^-1
С5
со
f-
о
и
о
1 •—■
J
)
1
393

nxntfadu эпвывб
-X00H11 ЭПНЫШВЦ
шшэшэ^эдэ
ЭН11«ШБЦОИЛЭ<1
хвинэжошюхгвхпп
-ви а чхоопоэйхоц
eoiiitfadH
xnmiBdxooim
хпннэьАшш вки^э
XBxnltedH
xnnnBdxooini a
чхоондэйхоц
BnH9Hi0d99O
9I4U4ireiIOIIJ9d
ХВПН
-эш01гао1гвхпив>1 а
4xooH99dxou
tfOXOtf
jininirenoiijad
0,2
2,6
0,9
6,5
10,3
CM Ю CO 00 О
Ч^ «rH* т-Г СМ СО
4,4
4,1
2,2
9,3
13,3
0,07
0,17
0,16
0,23
0,57
со ел оэ оо о
О чн О s? 00
СО СО СО xF 05
см о о ч-Г о
оа 1>^ ю см о>
см см •чн со" оо
00 Ю «н 00 О
СМ •*-« ^н СМ СО
05 Г^- СО СО Ю
00 СЛ С5 О Vt<
чН ^Н LO О-
Латинская Америка
Африка (кроме
Египта) . . . .
Средний Восток
(включая Еги-
Юго-Центральная
Восточная Азия
20,5
12,8
33,3
1,20
16,2
6,0
22,2
см
1733
о
с-
о
н
S
394

В табл. XXI предпринята попытка сопоставить наличный
капитал, предоставляемый пятью промышленными странами (четырьмя
капиталистическими и одной социалистической), с потребностью в
капитале пяти слаборазвитых районов мира. В первой части
таблицы показано положение, как оно существовало в течение
последних пяти лет. В отношении промышленных стран
соответствующие цифры заимствованы из последних опубликованных данпых
Организации Объединенных Наций, главным образом па 1956 год
(Statistical Yearbook, 1957, цит. соч., и Monthly. Bulletin of Statistics,
u. л., New York, February, 1958). Все цифры даны в млрд. долларов,
причем, как и прежде, курс рубля принимается из расчета четыре
рубля за доллар. Для слаборазвитых районов я строил свои
подсчеты на основе отчета Комитета экспертов ООН («Measures for the
Economic Development of Underdeveloped Countries», New York, 1951),
но с переводом цифр в цены 1956 года. Цифры эти, вероятно, не очень
разнятся от действительных региональных доходов, которые росли
примерно такими же темпами, что и население. Подсчеты, сделанные
указанным комитетом, по общему признанию, были очень
приблизительными, но они являются наиболее достоверными данными о пуж-
дах слаборазвитых райопов в капитале, которые мне удалось найти.
Данные эти были вычислены по формуле, в основу которой легла
численность населения и которая предусматривает повышение
жизненного уровня па 2% в год. Так как подобный темп едва ли
превышает нормальный прирост населения, он, очевидно, недостаточен
для того, чтобы обеспечить сколько-нибудь значительный сдвиг в
экономике слаборазвитых райопов. Подсчитанная мною общая
потребность пяти рассматриваемых районов в инострапных кредитах
составляет 16,2 млрд. долларов в год. Как ни мала этасумма,опа, по
тому же самому подсчету, более чем в тринадцать раз превышает
сумму, фактически предоставляемую ежегодно указанным районам
в виде международных займов или безвозмездных ссуд от
правительств. Приведенные данные также были заимствованы главным
образом из источников Организации Объединенных Наций
(подробности см. в табл. XX, стр. 384—385). Данные эти не включают частпые
займы (например, от нефтяных компаний), но в них не входят и
прибыли, переводимые из рассматриваемых районов иностранными
горнорудными, нефтяными или промышленными компаниями; в них
также не учтены вовсе изменения в условиях торговли. Между тем
сумма потерь, вызванных падением цен на сырьевые материалы в
прошлом году (в 1957 году.— Ред.), фактически превысила всю сумму
помощи, предоставленной на протяжении трех последних лет.
Во второй, правой (стр.393), части таблицы представлены
результаты произведенного мною подсчета возможного перераспределения
тех средств, которые оказались бы в нашем распоряжении в
результате сокращения расходов основных промышленных стран на
вооружения до одной трети их ныпешних размеров. Я разделил эти
средства на тригруппы: фонды, предназначенные на увеличение доли
национального дохода, идущей на накопление; фонды, выделяемые на
осуществление мероприятий по повышепию социального благосостояния
и снижение налогов; фонды, выделяемые для помошд слаборазвитым
странам. Объем средств последней группы был установлен с
расчетом удовлетворить потребности этих стран в ускоренном развитии,
как показано в правой (стр.394) части таблицы.Распределение средств
между первой группой (доля национального дохода, идущая на на-
395

копленпе) и второй (повышение социального благосостояния) было
несколько сообразовано таким образом, чтобы обеспечить более
значительные суммы капитала для стран с наименьшим объемом
инвестиций, особенно Англии (стр. 252—253).
В правой (стр. 394) части таблицы произведен перерасчет нужд
слаборазвитых районов в капитале и их обеспеченности капиталом.
Размер потребности в капиталовложениях установлен на 50%
больше подсчета ООН. Номинально это обеспечило бы ежегодный рост
жизненного уровня на 3%, что было бы все еще слишком мало.
Однако надо учитывать, что эксперты ООН клали в основу своих
расчетов более дорогостоящие типы ввоза капитала (стр. 192 и
далее),тогда как опыт Китая показал, что можно добиться гораздо большего
эффекта при тех же деньгах, вкладывая их исключительно в
основные виды оборудования. Поэтому объем средств,
предусмотренный в таблице, должен обеспечить, при их благоразумном
инвестировании, ежегодное повышение жизненного уровня на 10%.
В то же время следует иметь в виду, что подсчет региональных
сбережений, сделанный в отчете ООН, был основан на фактическом
размере сбережений в условиях экономики, которая
характеризуется кричащим неравенством распределения собственности и при
которой богачи привыкли расходовать деньги таким образом, что
значительная часть их тратится расточительно пли переводится
заграницу. А при установлении жесткой экономической системы
правительственного контроля над капиталовложениями можпо было бы,
вероятно, обеспечить удовлетворение от 15 до 10% ежегодных
потребностей за счет местных сбережений. Цифры эти, приведенные во
второй колонке, были в известной мере сообразованы с имеющимися в
непосредственном наличии естественными богатствами
рассматриваемых районов. И действительно, совершенно очевидно, что уже
сейчас прибылей от добычи нефти в Латинской Америке, взятой в целом,
а также от добычи нефти на Среднем Востоке (если бы эти средства не
отсылались за границу) вполне хватило бы для того, чтобы
финансировать всю индустриализацию вышеуказанных районов, не прибегая
к финансовой помощи извне.
Размер общей потребности в иностранных кредитах,
подсчитанный, таким образом, в сумме 20,5 млрд. долларов, не намного
превышает цифру ООН, хотя он в семнадцать раз превышает сумму
кредитов, предоставляемых в настоящее время. Подсчет этот скорее
всего завышеп. Ведь фактически время, когда такие суммы
понадобятся каждой стране, паступит лет через десять, а по прошествии
этого периода все страны смогут финансировать свое дальнейшее
развитие в основном за счет внутренней производственной мощности
н торговли, как уже сейчас в значительной мере делает Китай.
Так как не все страны в каждом районе будут начинать свою
индустриализацию в одно и то же время, потребности одних стран
будут возрастать, а других пойдут на убыль. И все же, несмотря на
это, общая впешняя стоимость процесса индустриализации
слаборазвитых районов земного шара выразится цифрой примерно в 100 млрд.
долларов (что почти равно сумме, которую весь мир расходует на
вооружения в течение двух лет), Но процесс этот можно было бы
растянуть на двадцать лет. Поэтому действительная ежегодная
потребность в капитале составит примерно половину цифры, приведенной
в таблице, т. е. 10 млрд. в год, а это такой расход, который
промышленные страны, разделив его между собой, вряд ли почувствуют.
396

Карта. I. Существующие и предлагаемые промышленные центры
(указатель см. на* стр. 397—398).

УКАЗАТЕЛЬ К КАРТЕ I
Крупные существующие промышленные центры
1. Англия 5. Украина (Донбасс)
2. Северо-Западная Европа: Рур, 6. Урал
Бенилюкс, Лотарингия и Север- 7 Япония
пая Франция 8. Восток США
3. Центральная Европа:. ГДР, 9. Пенсильвания
Польша, Чехословакия, Веиг- 10. Чикаго, Детройт
рпя
4. Москва
Малые существующие промышленные центры
11. Париж 22.
12. Лион, Клермон-Ферран 23.
13. Каталония-Баскония
14. Северная Италия 24.
15. Бавария
16. Берлин1 25.
17. Швеция
18. Прибалтика1 (Ленинград, Ри- 26.
га) 27.
19. Сталинград1 28.
20. Алтай1 29.
21. Северо-Восточпый Китай1 30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
Восточный Китай1 (Шанхай)
Восточная Индия1
(Калькутта, Бихар)
Западная Индия1 (Бомбей,
Ахмадабад)
Южная Африка1 (Иоганнес-
бург, Ранд)
Австралия1 (Сидней)
Миссисипи (Сент-Луис)
Алабама1
Калифорния1 (Лос-Анжелес)
Канада (Монреаль)
Предлагаемые новые крупные промышленные центры
38.
39.
40.
41.
Северпый Китай2 (Пекин,
Тяньцзянь)
Центральный Китай2 (Ухань)
Южный Китай2 (Кантон)
Индонезия (Ява, Суматра)
Южная Индия (Бангалор,
Мадрас) 42.
Северная Индия (Дели) 44.
Объединенная Арабская
Республика (Каир) 45.
Юго-Центральная Африка
(Катанга)
Западная Африка (Гана)
Бразилия (Минас-Жераис)
Аргентина — Уругвай
(Буэнос-Айрес)
Район Аид (Боливия)
Карибский бассейн (Ве-
песуэла, Колумбия)
Мексика
397

Предлагаемые малые индустриальные центры
46. Южная Испания (Андалузия) 61. Пакистан (Лакхнау)
47. Южная Италия (Сицилия) 62. Персидский залив (Басра,
48. Югославия2 Абадан)
49. Румыния2 63. Уганда — Руанда
50. Эгейский район (Греция—Тур- 64. Судан (Хартум)
ция) 65. Алжир
51. Кавказ2 (Грузия—Армения) 66. Марокко
52. Средняя Азия2 (Ташкент) 67. Западная Африка (Дакар)
53. Восточная Сибирь2 (Иркутск) 68. Оклахома
54. Спньцзян 69. Мексиканский залив
55. Внутренняя Монголия2 (Бао- 70. Альберта
тоу) 71. Ванкувер—Сиэтл
56. Западный Китай2 (Сычуань) 72. Куба, Гаити
57. Северный Вьетнам2 (Ханой) 73. Тринидад
58. Южный Вьетнам (Сайгон) 74. Бразилия (Баиа)
59. Таиланд (Бангкок) 75. Чили
60. Бирма (Рангун)
1 Должны стать крупными промышленными центрами.
2 Уже сооружаются.
На карте I я пытаюсь показать, что означал бы процесс
повышения жизненных уровней при их одновременном выравнивании во
всемирном масштабе в плане расширения существующих и создания
новых промышленных центров (стр. 203 и далее, 206 и далее).
Размещение центров, перечисленных в указателе, ставит своей целью
дать лишь самое общее представление о районе, где они должны
находиться. Так, Восточноиндййский центр (23) будет охватывать
машиностроительную промышленность в Калькутте и
металлургическую промышленность в Бихаре. При данном масштабе вся Англия
принимается лишь за один промышленный центр. В некоторых
случаях один центр будет обслуживать несколько существующих
государств или территорий. Так, центр Катанга (38) будет обслуживать
и Конго и Северную Родезию.

Карта II. Нынешнее и потенциальное использование земли.

или меньшей степени в пользу ее модификации в
направлении «государства благоденствия». Одновременно можно
не сомневаться, что по другую сторону «железного запа-
веса» указанное корепное изменение стратегического
положения — отказ от воины как орудия политики —
неминуемо приведет к новым мерам по смягчению условий в
политической и культурной областях; этот процесс уже
происходил, хотя и несколько замедленно, на протяжении
последних пяти лет.
Следовательно, для большинства стран достижение
второго этапа никоим образом не является чем-то
невозможным в политическом отношении, хотя неоспоримо,
что в результате тех помех, которые может создавать
этому финансовый капитал, особенно через посредство
своего контроля над всей машиной пропаганды, будет
весьма трудно осуществить такой переход в определенных
странах.
Что же касается слаборазвитых стран, то в них
достижение второго этапа предполагает необходимость
замены тех почти чисто милитаристских диктатур,
которые, опираясь на финансовую поддержку Соединенных
Штатов, существуют в настоящее время на Среднем
Востоке, в Африке и отдельных частях Южной Америки,
либо коалиционными правительствами типа,
сложившегося в Индонезии, либо правительствами, вроде того,
какое существует в Индии. Но опять-таки указанная
На карте II я ставлю своей целью показать основные типы
фактического и возможпого использования земной поверхности мира
для сельскохозяйственного производства. Карту следует изучать в
связи с табл. VIII (стр. 112) и главами V и XIII. Малый масштаб
позволяет указать только крупнейшие горы и пустынные зоны, так что
фактическая площадь пригодных к обработке земель всегда окажется
меньше (а иногда даже намного меньше), чем указапо на карте. При
сравнении таблицы и карты нужно учитывать, что группа земель,
обозначенная на карте «Земли, обрабатываемые в настоящее время»,
включает тождественную группу таблицы, а также группу,
названную здесь «Дополнительные земли, доступные для обработки с
помощью существующих методов». Группа земель на карте,
выделенная под рубрикой «Земли,пригодные к обработке существующими
методами», соответствует группе таблицы «Дополнительные земли,
доступные для обработки при капитальных затратах» (в основном
это засушливые равнины, рассеченные плоскогорья, леса), которая
требует осуществления дорогостоящих ирригационных и
осушительных проектов. Группа «Земли, пригодные к обработке новыми
методами» (она включает в основном горы, полупустыни и леса,
находящиеся в зоне тропических ливней) на карте и в таблице совпадает.
899

перемена совпадает с общей тенденцией развития
слаборазвитых стран и вовсе ие должна влечь за собой чего-
либо имеющего характер гражданской войны. Больше
того, на данном этапе затяжная гражданская война была
бы чревата особой опасностью. Дело в том, что, где бы
она пи произошла, враждующие партии, по всей
видимости, получат поддержку со стороны одного или другого
из нынешних блоков, а это может в результате цепной
реакции привести к мировой войне. Мы были весьма близки
к этому в июле 1958 года (стр. 473 и далее).
Как бы ни были велики те выгоды, которые сулит
ослабление «холодной войны», само по себе оно еще не
обеспечивает полного или хотя бы вполне надежного
разрешения проблем современного мира. Правда, очевидно,
что можно извлечь определенные выгоды, заменив
военное соревнование между нынешними блоками государств
соревнованием мирным. Особенно справедливо это по
отношению к слаборазвитым странам, которые могут быть
избраны объектами не взаимных угроз, а взаимных
благодеяний со стороны соперничающих держав. И все же
указанный тип развития делает задачу планирования,
в первую очередь планирования перспективного,
необычайно трудной. Ведь объем капиталов, доступных в
каждый данный момент для слаборазвитой страны, почти
наверняка будет зависеть от временных политических
соображений. А это было бы весьма шаткой основой, ибо
планирование, в первую очередь планирование в области
тяжелой индустрии, необычайно трудно вести на базе
ежегодных планов. Было бы гораздо предпочтительнее,
если бы удалось достичь соглашения о том, чтобы всю
такую помощь направлять через посредство нейтрального
или коллективного органа; роль эту могла бы выполнить,
например, такая организация ООН, как СЮНФЕД
(стр. 184).
В той мере, в какой это будет осуществляться, мы будем
переходить к третьему этапу — стадии международного
сотрудничества в процессе преобразования мира. Пока
этот этап не достигнут, всегда существует возможность
отпрянуть вспять к прежнему положению «холодной
войны». Те, из чьей памяти не изгладился лозунг
«единого мира» Уэндела Уилки 1942—1943 годов и то, как
быстро он превратился в «холодную войну», не могут
твердо полагаться на такие временные соглашения, судьба
400

которых будет зависеть от внутреннего политического
развития в соответствующих странах. Так или иначе,
по при простом перемирии в ходе «холодной войны»
вполне может сохраниться часть тех подозрений, которые
отравили прежние отношения. Сказанное следует
понимать не как умаление значения немедленной и
ограниченной разрядки, которая, напротив, является ныне
абсолютной необходимостью, а как предостережение от того, чтобы
слишком долго оставаться в этом положении и не
продвигаться к более прочному мировому порядку.
Такой мировой порядок, основывающийся на
сотрудничестве, и является тем третьим, или оптимальным,
положением, о котором я говорил в начале настоящей
главы. Однако именно в силу оптимального характера этого
положения охарактеризовать его так же трудпо, как и
рай, и всякая попытка подобного рода вызовет, вероятно,
яростные перебранки среди соперничающих теологов.
Еще труднее (больше того, при нынешнем положении
мира — почти невозможно) было бы указать, при помощи
каких политических мероприятий можно установить или
поддерживать какой-либо тип мирового порядка,
основывающегося па сотрудничестве. И все-таки не так уж
трудно наметить общие пути, по которым можно было бы
осуществить преобразование мира при идеальных
условиях и максимальных темпах. Мы могли бы, скажем,
исходить из возможности планирования указанного
преобразовательного процесса своего рода генеральным
штабом всемирного благоденствия, в задачу которого входило
бы глобальное планирование в целях мира, точно так же,
как во время войны мы вели глобальное планирование в
целях уничтожения. Такое преобразование можно было
бы осуществить под властью всемирного правительства, но
преобразование вовсе не обязательно предполагает наличие
всемирного правительства. Предполагает же оно нечто более
неопределенное, но зато, вероятно, более достижимое.
Речь идет о твердом обязательстве правительств,
выражающих волю своих народов, всемерно сотрудничать
во имя всеобщего блага, проявляя в то же время
заботу о своих нынешних богатствах, традициях и
положении. Это будет, по существу, новый всеобъемлющий
Всемирный союз, ибо если государства могут
сотрудничать, не теряя своего облика, в условиях войны, то с тем
большим успехом такая цель могла бы быть достигнута
401

в условиях мира. На первых порах не понадобится
никакого всеобщего органа, помимо того, который существует
сейчас в лице Организации Объединенных Наций. Все,
что потребуется по линии организации, с успехом смогут
выполнить функциональные комиссии, вроде нынешней
Продовольственной и сельскохозяйственной организации
(ФАО) или Всемирной организации здравоохранения
(ВОЗ). Даже костяк системы экономического
сотрудничества— и тот уже имеется сейчас в лице таких советов,
как Европейская Экономическая комиссия (ЕЭК),[которая,
хотя и находилась в прискорбном пренебрежении в пользу
Организации европейского экономического
сотрудничества (ОЕЭС) государств Атлантического блока, смогла
действовать на протяжении всего периода «холодной
войны».
Перспективы такого союза с первых дней его
существования были бы весьма благоприятными. Одна его выгода
(довольно ироническая в нынешнем положении)
заключается в том, что мы растранжиривали и все еще
растранжириваем столько своих усилий на подготовку убийства
друг друга, что одно лишь прекращение этого даст в
наши руки такие колоссальные богатства и ресурсы,
которые позволят сразу же приступить к осуществлению
программы всеобщего благоденствия без ущерба для
какой-либо страны. Больше того, именно сохранение и
повышение жизненного уровня всех народов земного шара
и можно было бы признать главной целью союза.
Несомненно, во многих странах (причем в
индустриальных, пожалуй, не меньше, чем в слаборазвитых) найдутся
люди, по мнению которых сначала должен наступить
черед справедливости и первым нашим шагом должно
явиться более справедливое распределение земных благ
между народами богатых и бедных стран. Действительно,
в мире, посвященном миру и благоденствию, было бы
нестерпимо, если бы доходы одних вечно оставались в
тысячи раз больше доходов других. Однако нам приходится
считаться с тем фактом, что указанные перемены будут
осуществляться не ангелами, а человеческими существами,
и притом человеческими существами всех возрастов,
обремененными грузом воспоминаний и представлений об
установленных правах и нормах. Поэтому движение
вперед легче будет начать с уже достигнутых в разных
странах уровней экономического развития, а самый процесс
402

представить как всеобщий процесс выравнивания.
Ответственность за экономическое состояние каждой
страны, не считая начальной помощи извне, ляжет в основном
на плечи самого народа данной страны.
Для того чтобы добиться сотрудничества всех
государств в осуществлении подобного плана всемирного
благоденствия, не нужно будет применять силу. Ведь
выгод, которые он сулит, окажется достаточно, чтобы со
временем привлечь к нему все государства. Единственным
ограничением, которое придется установить в
обязательном порядке, явится категорическое запрещение
вооруженных сил (с особым упором на ядерное оружие), при
помощи которых можно было бы угрожать остальному
безоружному миру.
Нет никакой необходимости заранее определять
политические предпосылки третьего этапа мирового
планирования, основывающегося на сотрудничестве. Однако сам
характер задачи, предстающей во всемирном масштабе —
наиболее эффективного использования материальных и
людских ресурсов мира во имя всеобщего блага,—
должен накладывать известные ограничения с точки зрения
того, какие экономические и политические формы
окажутся действительно совместимыми с такой целью. Она,
очевидно, несовместима с какой бы то ни было формой
бесконтрольного капитализма, с экономикой, в которой
как инвестирование, так и процесс деловых операций
определяются исключительно предвкушением прибыли. Она,
однако, по крайней мере на ранних ступенях, вполне
совместима с известной формой контролируемых деловых
операций и инвестирования, которые ставят своею целью
извлечение прибыли, сходной с той, какая существовала
некоторое время в Китайской Народной Республике.
Далее, такая экономическая система может эффективно
функционировать лишь тогда, когда устранены все
классовые и расовые различия. Способности, заложенные в
человеческом роде, могут быть использованы в полной мере
только в том случае, если полностью применяются
способности каждого отдельного человека, если все люди
имеют равный доступ к образованию и занимают
положение, в котором их дарования, развитые учебой
и практическим опытом, могут быть использованы до
конца. Страны, строй жизни которых пронизан духом
деления по классовому и расовому признаку, могут пс-
403

пользовать в полном объеме способности только
отдельных групп (причем обычно весьма незначительных)
населения, и ни для кого не секрет, что в нынешнем мире
у большинства людей нет ни образования, ни возможности
использовать свои способности на что-нибудь большее,
чем самый тяжелый и менее всего вознаграждаемый труд.
Напротив, вся концепция мира, основывающегося на
сотрудничестве, предполагает воплощение конечного
идеала самого коммунизма, выраженного словами: «От
каждого по способностям, каждому по потребностям».
Однако, поскольку это третье положение —
мирового порядка, основывающегося на сотрудничестве,— может
быть достигнуто (даже в том случае, если бы нас отделяло
от него всего лишь несколько десятилетий) только в
результате длительной и многообразной политической
эволюции, на страницах настоящей книги было бы
преждевременно вдаваться в обсуждение вопроса о том, в какой
мере оно с самого начала должно обладать характерными
чертами всемирного государства или коммунизма. Мы
вовсе не исходим из предположения, что перемена
произойдет сразу во всем мире. Она может быть
осуществлена через посредство уже существующих всемирных
организаций (вроде подлинно представительной Организации
Объединенных Наций, включающей Китай и все
современные колониальные территории), которые могли бы
мало-помалу принимать позитивпые функции всемирного
развития, при условии, что они (эти организации)
получат в свое распоряжение необходимые финансовые
ресурсы и будут облечены необходимыми полномочиями
направлять их туда, где они смогут принести в каждый
данный момент наибольший эффект.
Различные стадии, характеристику которых читатель
найдет в данной книге, вовсе не обязательно должпы
следовать строго одпа за другой. Во всемирном масштабе
одним странам удастся достигнуть их раньше, чем
другим. Нам пе придется начинать на голом месте, так что
период подготовительных обследований и расчетов,
составляющий неотъемлемую часть перспективного
планирования мирового развития, вовсе не должен свестись к
веренице лет, в течение которых ничего не произойдет.
Скорее получится так, что, пока будет происходить
процесс развертывания деятельности новой организации
всемирного планирования и становления органов, призван-
404

ных осуществить крутые и более связанные с
промышленностью перемены на позднейших стадиях, будет
продолжаться претворение в жизнь планов развития, которые
существуют сейчас или появятся на соответствующем
отрезке времени. С указанной оговоркой характер стадий,
через которые придется пройти миру в своем развитии,
довольно ясен. По существу, они совпадают с теми
стадиями, о которых речь уже шла в главе VI в связи с
вопросом об индустриализации отдельных стран, но в даи-
ном случае с упором на их международный характер.
Стадии эти устаиовлены на основе опыта преобразовательных
процессов, свидетелями которых нам уже довелось быть,
но в известной мере рассмотрены рационалистически.
Переход к новой системе мирового планирования
потребует известного всеобщего соглашения о масштабах
деятельности. Однако оно никоим образом не может быть
жестким и неукоснительным ввиду стремительных
изменений в области техники. Истина неизбежно окажется
где-то между жесткой концепцией единой всемирной
экономической организации, в которой один или весьма
ограниченное число производительных центров будут
обеспечивать товарами и услугами весь мир, и другой
крайностью — полной децентрализацией, когда каждый район
любого размера, от крупного города до провинции, будет
сам обеспечивать подавляющую часть своих потребностей
и нуждаться лишь в самом минимальпом количестве
товаров и услуг из других районов.
Опыт показал, что первая из этих систем оправдывает
себя в экономическом отношении только при
исключительных обстоятельствах, а в крайней форме, когда
производство любого отдельного вида продукции
сосредоточивается в одном центре, может даже наносить
определенный ущерб, в том смысле, что благодаря ей (в связи с
отсутствием какого-либо соревнования) устаревшие методы
будут сохраняться дольше, чем это вызывается
необходимостью. Главная же причина экономической невыгоды
такой системы, как уже выявил опыт Советского Союза и
Китая, заключается в том, что централизация
предполагает максимальную степень встречного обмена, причем
не только информацией, но и товарами, а также
осложняет всю систему приказами, которые, как бы
превосходно онп ни были задуманы в центре, очень часто не
подходят к местным условиям. Децентрализация, осуществ-
405

ленная недавно в Советском Союзе, потому-то и получила
повсюду горячее одобрение, что прежняя централизация
изжила себя.
Мы должны, однако, принимать во внимание
необходимость известной ограниченной централизации на
некоторых ранних стадиях мирового развития. Уже сейчас
имеется возможность производить некоторые виды
тяжелого оборудования па одном или двух гигантских
предприятиях в размерах, достаточных для удовлетворения
основных потребностей всего мира. Например, на самой
первой стадии процесса подъема сельского хозяйства
лучшим планом явилось бы использование в полной мере
производственной мощности автотракторной
промышленности Соединенных Штатов, которая, при предельном
напряжении своих сил и известной помощи со стороны
менее мощной автотракторной промышленности Европы,
могла бы производить не только все легковые автомобили,
но одновременно и тракторы и грузовики, которые
понадобятся всему миру па ранних стадиях его
индустриализации. Позднее станет нелепо перевозить такое
оборудование за десятки тысяч миль и рационального
размещения относительно небольшого числа автомобильных
заводов окажется вполне достаточно.
Что же касается другой крайности — местного
района, собственными силами удовлетворяющего все свои
нужды, то здесь крупным изъяном является неспособность
использовать ту экономию на методах производства,
которая вытекает из его масштабов. Правда, для многих
целей всеобщая доступность энергии открывает
возможность наладить производство промышленной продукции
в местных условиях, но выбор видов продукции в таких
случаях должен определяться в первую очередь
техническими факторами. Было бы нелепо, например, пытаться
производить тяжелое электротехническое оборудование
в каждой деревушке, в то время как обувь могла бы быть
вполне оправданным видом продукции местного
производства. В целом, решая такие вопросы заблаговременно,
нужно делать это, не вдаваясь в подробности, а лишь в
самых общих чертах. Одно из преимуществ новых методов
экономического анализа составляет то, что при помощи
электронно-вычислительных машин можно установить
наиболее рентабельное и рациональное распределение
масштаба операций с учетом имеющихся на местах людских ре-
406

зервов и стоимости транспортных связей между ними. Это
само по себе явится одной из главных задач планирующей
организации, причем не только на первой стадии, но и
на протяжении всего цикла фаз, развитие которых пред-*
стоит спланировать.
Характер плана стадийного развития мира в условиях
всестороннего сотрудничества, очевидно, должен зависеть
от той ступени, какой достигнет мировая экономика к
моменту его принятия. Если второе из оговоренных нами
положений — положение «перемирия» — продлится дол*
го, то исходной точкой послужит мир, в котором
промышленные страны еще дальше продвинутся по пути
технического прогресса, а несколько новых стран положат
прочное начало осуществлению своих программ
индустриализации. И тем не менее, поскольку представляется
маловероятным, чтобы при все еще сохраняющихся весьма
ограниченных условиях развития, движимого духом
конкуренции, это произошло в значительных размерах, мы,
по-видимому, ненамного ошибемся, если при определении
характера будущих планов будем исходить из того, что
мир останется более или менее в том же положении, в
каком он находится ныне. Так как наметки, которые
читатель найдет на последующих страницах, носят самый
общий характер, определенная отправная точка не будет
иметь существенного значения.
С уже сделанными оговорками о возможности
частичного совпадения различных фаз приблизительная схема
могла бы выглядеть примерно следующим образом. Мы
рассмотрим три главные фазы: во-первых, фазу
подготовки и планирования; во-вторых, фазу создания общей
промышленной базы; и, наконец, неопределенно
длительную третью фазу фактического функционирования
всемирной экономической организации на основе
сотрудничества.
Первая, или подготовительная, фаза, которая могла
бы продлиться лет десять, а возможно и меньше,
начнется с учета людских и естественных ресурсов — в данном
случае в форме не только местных обследований в
каждой отдельной стране, но и координированных мировых
обследований, проводимых при всемерном сотрудничестве
планирующих органов различных стран. Одновременно,
и притом во всемирном масштабе, будет установлено
соотношение между объемом ресурсов, определенным на основе
407

геолого-географических наук, с одной стороны, и
составленными экономическими и техническими организациями
данпыми о текущих пуждах промышленности и наметками
будущих нужд промышленности — с другой. Мы можем
с полным основанием допустить, например, что эра
ископаемых видов топлива — каменного угля и нефти — будет
считаться ограниченной; иными словами, доступпые в
настоящее время запасы каменного угля и нефти должны
быть использованы на первой фазе для того, чтобы
осуществить переход к атомной или термоядерной энергии,
а на последующих фазах стать источниками химических
сырьевых материалов и продуктов питания. Размещение
промышленности в зависимости от наличия
месторождений минерального сырья не будет играть столь
значительную роль, как сейчас, и главными определяющими
факторами при решении вопросов о размещении
индустриальных центров станут иные факторы, в первую очередь
климат, водоснабжение, почвенные возможности и
прежняя концентрация населения.
Цель на первой фазе будет состоять в определении
объектов крупных международных капитальных
вложений. Я подчеркиваю слово «международных», ибо даже
в значительно более тесно спаянном всемирном
государстве, чем что-либо открывающееся моему взору,
львиная доля усилий в деле преобразования и инвестирования
будет носить не международный, а преимущественно
национальный и региональный xapaixTep. Международная
помощь в форме капитальных вложепий понадобится
только в тех случаях, если объект строительства связан
с такими масштабами работ пли трудностями, что для его
осуществления потребуется помощь, которую нельзя
получить из государственных или местных источников, либо
тогда, когда объект этот представляет больший интерес
для других стран, чем для страны, где он расположен.
Первое, например, будет относиться к крупным проектам
в области полезащитных мероприятий или ирригации;
второе — к организации добычи какого-нибудь редкого,
но имеющего первостепенное значение минерала, вроде,
например, урановых или берилловых руд.
В задачу первой фазы будет входить также разработка,
хотя и в самых приблизительных и общих чертах, плана
строительных мероприятий, которые должны быть
осуществлены в различных частях мира, с упором на то, чтобы
408

как можно больше «выравнять» ресурсы за счет
максимального (в пропорциональном отношении) прогресса
в наиболее отсталых районах. В план этот войдут
проекты строительства не только государственных заводов,
фабрик и т. д., но (поскольку это будет иметь, вероятно,
еще большее зпачение) также школ, университетов и
паучно-исследовательских учреждений.
Что же касается основных общих служб, таких, как
эпергетика, то можно было бы пойти по пути
преобразования существующих организаций чисто
информационного характера, вроде Всемирного энергетического
конгресса, в исполнительные органы. На них будет
возложена задачга определения научно обоснованного
оптимального размещения центров производства энергии
различных типов (гидроэлектрической, тепловой, энергии,
полученной путем расщепления материалов, или
термоядерной), а также связанного с ними кольцевания сетей;
это обеспечит снабжение энергией в нужных количествах
различных районов мира в зависимости от того, в какой
мере и когда она понадобится, то есть определения
последовательности стадий пуска указанных центров.
Развитие энергетики должно осуществляться, по-видимому,
на основе наиболее долгосрочных планов по сравпению
со всеми другими областями, если технический прогресс
не достигнет такого уровня, что окажется возможным
но только уменьшить капитальные затраты на
строительство энергопредприятий до малой доли их нынешних
размеров, но н сократить сроки их сооружения до одного-
двух лет. Конечная цель данных мероприятий будет
состоять в том, чтобы иметь в сети энергию в таких
количествах, которые позволят в любой момент удовлетворить
потребности всего мира — создать своего рода всемирную
энергосистему. Она вовсе не обязательно должна
охватывать весь мир (что было бы, пожалуй, и
нерентабельно), а скорее быть построена в виде широтных поясов
с целью выравнять ежедневные колебания потребности
в энергии. Таким образом количество фактически
потребляемой энергии можно было бы довести до столь
значительных размеров, какие предусматриваются для идущей
в гору экономики, не испытывая никакой нужды в
соответствующем расширении действующих энергопредприятий.
Вторая фаза явится фазой строительства. Оно будет
включать фактическое сооружение центров тяжелой пн-
409

дустрии, о которых речь уже шла в связи с картой I
(между стр. 396—397) и которых должно хватить для
удовлетворения нужд мира на протяжении жизни примерно
одного поколения. Если намеченная программа
строительства будет осуществляться одновременно во всем мире, то
продолжительность второго периода могла бы
выразиться цифрой порядка 10—15 лет, однако при разумной
разбивке на этапы одни и те же строительные коллективы
могли бы вести строительство фактически беспрерывно,
переезжая с места на место в зависимости от требований
планов различных районов. Каждая страна сама будет
разрабатывать план развития собственной
индустриальной базы (или вспомогательных баз, так как, безусловно,
нельзя ожидать, чтобы мелкие государства создавали
индустриальную базу). На международном же уровне
национальные планы будут так согласованы между собой,
чтобы стадия наиболее форсированного строительства
проходилась разными странами по очереди. В итоге
будет достигнуто весьма равномерное напряжение
созидательных усилий в масштабе всего мира, что даст
возможность перебрасывать оборудование для наиболее
крупных объектов строительства по мере необходимости
из одной страны в другую, как это делается в Советском
Союзе при сооружении гидроэлектростанций.
Одновременно в более старых промышленных странах
(с использованием в тех же целях, насколько это
окажется возможным, новосозданных предприятий
строительной техники в новых странах) будет форсировано
производство строительных машин — существующих или
усовершенствованных типов,— так что титаническая
программа строительства, которая будет больше всего
истощать ресурсы мира, сможет быть выполнена с
минимальными нарушениями существующих систем
потребления или использования человеческого труда. Больше
того, техника, как я неоднократно указывал в
предшествующих главах, уже сейчас настолько продвинулась
вперед, что во многих областях указанную задачу можно
было бы выполнить в настоящее время. Советский Союз
и Соединенные Штаты обладают такими
производственными мощностями, что, сложив и немного расширив их,
ови в состоянии, вероятно, обеспечить оборудованием
все стройки, которые могут понадобиться миру на
протяжении ближайшего десятилетия, а при дальнейшем раз-
410

вертывании своей промышленности (что не составило бы
особого труда) — удовлетворить потребности в подобном
оборудовании еще на протяжении двадцати лет.
Я уже говорил, что было бы неосновательно
предполагать, будто ход процесса индустриализации в новых
странах должен остаться таким же, каким он был в
старых странах. Важно не только то, что процесс этот
должен будет осуществляться в значительно более короткие
сроки, но и то, что отпадет необходимость во многих
промежуточных ступенях. В самом деле, объем нового
железнодорожного строительства может оказаться довольно
малым. Место железнодорожного транспорта в
значительной мере мог бы занять воздушный и автодорожный
транспорт, который к тому времени будет широко
автоматизирован с помощью методов, обрисованных мною
ранее. Тем пе менее при современном уровне техники
освоение ресурсов и индустриализация страны требуют —
как показал опыт в первую очередь восточных районов
Советского Союза, а также некоторых районов Китая —
довольно значительных программ железнодорожного
строительства.
В тот же период строительства необходимо будет
вклинить первые эффективные стадии решения задачи
повышения жизненного уровня. Первейшей заботой явится
проблема продовольствия. Соглашение, вроде того,
которое уже сейчас достигнуто в рамках
Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (если
она станет, как мечтал ее бывший директор лорд Бойд-
Орр, оперативной службой), позволит сразу же добиться
того, чтобы все население земного шара буквальпо с
первых дней осуществления всемирного плана на основе
сотрудничества получало необходимый минимум
калорий и витаминов. Путь к этому будет заключаться прежде
всего в использовании наличных излишков
продовольственных запасов и дальнейшем развитии сельского
хозяйства в передовых странах до максимальной
производительности при одновременном применении таких средств,
от которых можно ожидать быстрейшего эффекта в деле
усовершенствования методов сельского хозяйства в
отсталых странах. Говоря о «быстрейшем эффекте», я,
конечно, памятую о том, что средства эти не должны вести
к эрозии почвы или наносить ущерб будущему
плодородию. На той же стадии можно было бы предпринять
411

также первые усилия крупного масштаба в отдельных
районах, направленные на то, чтобы расширить площадь
обрабатываемых земель путем регулирования целых
речных систем и приступить к применению радикально новых
методов ведения сельского хозяйства. А насколько
велика окажется нужда в таких методах, будет зависеть
от политики в вопросах народонаселения, а также от
степени желания человечества перейти к
биохимическому или химическому производству продуктов питания
[стр. 437 и далее; см. также карту II (между стр. 398—
399) и табл. VIII (стр. 112)].
В тот же период одно из крупнейших капитальных
вложений будет направлено на строительство
предприятий по произво'дству минеральных удобрений. Лет через
пять они смогут действовать на полную мощность, а это
позволит закрепить первое резкое увеличение
производства продовольствия и превратить его в
неуклонный, из года в год нарастающий подъем, отвечающий, а
еще лучше обгоняющий спрос, который будет
вызываться увеличением темпа прироста населения.
Трудности, мешавшие осуществлению подобной
продовольственной программы в прошлом, вызывались в основном
причинами финансового порядка. Дело вовсе не в
невозможности увеличения производства продовольствия, а в
весьма обоснованном страхе фермеров, что если они
станут производить такое дополнительное
продовольствие, то на первых порах все будет обстоять превосходно,
но потом рынки затоварятся, цены падут, а сами они
разорятся. Такая продовольственная программа могла
бы предотвратить подобный исход, установив
гарантированные цены на приемлемый срок, скажем, двадцать
или тридцать лет. Покрытие дополнительных расходов,
связанных с этим планом во всемирном масштабе,
представит собой всего лишь бухгалтерскую операцию, при
которой указанные суммы будут отнесены за счет
долгосрочных займов на цели строительства.
На протяжении первых двух периодов, одновременно
с преобразованием промышленности уже развитых стран
в сторону максимальной автоматизации, можно было бы
наладить производство и повсеместно внедрить (причем
этот процесс не ограничился бы одними лишь
промышленными странами) автоматические конторские и
административные машины. Это позволит при осуществлении
412

всех перемен в различных районах мира в полной мере
использовать преимущество — его мы только теперь
начинаем осознавать—точного знания того, что делается, а
также (что будет иметь еще большее зпачение) исходить
из разумных оценок результатов разных предлагаемых
путей к достижению цели. Например, на начальных
стадиях процесса развития сельского хозяйства важно
будет знать, каким образом можно было бы распределить
ограниченный запас минеральных удобрений, чтобы
добиться лучшего урожая в масштабе всего мира и в то же
время не обречь ни один район на такой низкий урожай,
который угрожал бы местным голодом.
Что же касается административных проблем, которые
будут возникать на протяжении всех стадий, то они
относятся к той категории, которая предъявляет
максимальные требования к разуму и доброй воле человека.
Конечно, нельзя рассчитывать па то, что разногласия во
мнениях и соперничающие интересы исчезнут совершенно,
но, поскольку не только война, но и все менее
значительные формы враждебности (например, взаимпое
непризнание, экономическое эмбарго и нарушение коммуникаций)
окажутся полностью исключенными, всякие подобные
расхождения должны будут разрешаться так же, как в
паши дни разрешаются обычные внутренние споры в
отдельных странах.
Одна из главных проблем, решение которой требует
всей совокупности опь1та, накопленного на протяжении
последпих сорока лет в разных странах земного шара —
от Советского Союза до Китая,— заключается в том,
каким образом достигнуть лучшего равновесия между
местными и центральными органами управлепия.
Разработать изрядпое число превосходных систем управ*
ления или конституций не составляет особого труда; но
для научного века представляется более уместным пойти
по пути широких экспериментов в области управлепия
и принятия той или иной системы в зависимости от
степени ее успеха, причем вовсе не обязательно одпой и той
же системы в различных частях мира. Ведь надо
памятовать, что в течение весьма продолжительного времени,
особенно на протяжении первых двух стадий, развитие
различных районов мира будет происходить на различных
уровнях и соответственно потребует различных типов
механизма управления.
413

На той же второй фазе, опираясь на
подготовительную работу, выполненную в течение первой фазы, можно
было бы всемерно развернуть деятельность органов
всемирной системы здравоохранения. Цель их должна
заключаться в искоренении всех инфекционных болезней
(как вирусных, так и бактериальных) во всемирном
масштабе. Разрозненные усилия, которые уже
предпринимались с немалым успехом в различных странах, можно
было бы соединить воедино и направить на полное
уничтожение очагов эпидемических болезней. Эта цель уже
почти достигнута в Советском Союзе в отношении малярии.
В наши дни малярия, наверное, уносит во всем мире
больше жизней, чем любая другая болезнь, и ее искоренение
(задача вполне реальная, если за решение ее приняться при
достаточной поддержке и в достаточно широком
географическом масштабе) сильнее всякого другого фактора
изменит условия жизни большинства народов, населяющих
области тропического климата г. Аналогичная
координация должна привести также к искоренению болезней
животных и вредителей растений (вроде саранчи) и
вообще к полному оздоровлению мира как для самих
человеческих существ, так и для растений и животных,
которые служат им пищей.
Естественно, что, когда кампания эта увенчается
успехом и процент смертности упадет, численность
населения возрастет. Однако, как мы уже говорили в
предшествующих разделах настоящей 1лавы, это
обстоятельство не должно вызывать никакой тревоги; правда,
1 Президент Эйзенхауэр в своем послашш конгрессу «О
положении страпы» в 1958 году выдвинул предложение о совместном
международном плане использования науки в мирных целях.
«Другой разновидностью мирной деятельности является
сотрудничество в осуществлении планов повышения человеческого
благосостояния. Например, ныне в наших силах искоренить с лица земли
вековой бич человечества — малярию. Вместе с другими
государствами мы начинаем решительную кампанию, рассчитанную на пять лет
и ставящую своей задачей навеки покончить с этим проклятием. Мы
приглашаем Советы присоединиться к нам в этой великой гуманной
деятельности. Мы хотели бы объединить наши усилия с Советами в
кампании против болезней, являющихся общими врагами всех
смертных,—таких, как рак и сердечные заболевания».
На таком поприще президент Эйзенхауэр, вероятно, без труда
приобретет сотрудничество, ибо кампания, направленная на полное
искоренение малярии на территории Советского Союза, уже близка
к успешному завершению.
414

можно признать желательным, особенно на второй фазе,
распространение знания противозачаточных средств с
тем, чтобы удерживать этот прирост в разумных
пределах. В течение первых нескольких лет
сельскохозяйственному производству будет трудно поспевать за ежегодным
приростом в 3%, который был достигнут па некоторых
изолированных островах, хотя поздпее оно без особого
труда опередит и такой прирост. На мой взгляд, задача
ограничения рождаемости с помощью
противозачаточных средств занимает определенное и постоянное место
*в жизни человеческого общества (под этим я имею в виду
предупреждение рождения детей, нежелательных
родителям — нежелательных не из чисто материальных
соображений, оттого, что они не могут позволить себе иметь
детей, а потому, что, по их мнению, они имеют довольно
детей). Если родители будут воспитывать двух-трех
детей, то этого окажется достаточно для медленного и пеук-
лонного роста населения земного шара (стр. 64 и далее).
Единственное, чего мы не хотим видеть, так это быстрого
роста населения в одних местах и фактического
уменьшения в других.
К концу второй фазы (то есть по прошествии
примерно жизни одного поколения, или тридцати лет с ее
начала) всеобщее оснащение мира в качестве
действующей на основе сотрудничества организации должно быть
завершено. Тогда может начаться третья фаза
неопределенной длительности. Я не считаю целесообразным
пытаться делить ее на дальнейшие фазы, но это будет
что угодно, только не статическое состояние. Может
быть, однако, третья фаза будет отличаться от второй
сокращением доли капитальных вложений и ростом
вложений в промышленность по производству товаров
широкого потребления.
В конце концов мы сможем достичь своего рода
равновесия, когда те отрасли промышленности, которые уже
возникнут к тому времени и которые окажутся в
значительной мере автоматизированными, будут
координированы в рациональном ритме производства. В наши
дни мы, пожалуй, несколько ослеплены процессом
внедрения новой техники такими темпами, которые
побуждают нас считать, что обычные методы производства
всегда будут обновляться каждые 2—5 лет и что такое
обновление должно происходить в различных секторах
415

отраслей промышленности беспорядочным и, как правило,
не поддающимся предвидению образом. Координация во
всемирном масштабе позволит вводить все эти перемены
не в порядке какого-то диктата, а более или менее
рационально. Путь к этому будет заключаться в выделении
достаточно значительного экспериментального
промышленного сектора и соответствующих секторов в области
сельского хозяйства, с тем чтобы иметь возможность
испытывать новые методы в широком масштабе.
Благодаря этому новые знания можно будет практически при-#
менять не тогда, когда они все еще находятся в состоянии
стремительно быстрого развития, а когда они,
по-видимому, достигли своего рода временной устойчивости.
Конечно, рост пропорций научного и технического
персонала в составе всего населения не может
продолжаться нынешними темпами, вероятно, дольше, чем па
протяжении жизни одного-двух поколений, по той
простой причине, что общая численность населения имеет
пределы. Но мы вправе рассчитывать на то, что этот
прирост пойдет на убыль и приведет к новому устойчивому
распределению профессий, схема которого изображена
на рис. 6 (стр. 292). Третья фаза как раз и может
считаться той ступенью, на которой это
перераспределение фактически произойдет, но, вероятно, правильнее
рассчитывать на то, что сначала оно произойдет в более
старых индустриальных странах и только потом в тех
странах, которые сейчас не индустриализованы, но к
тому времени завершат процесс своей индустриализации.
Конечную границу третьей фазы я оставил совершенно
неопределенной. Вполне может быть (даже до того, как
мы достигнем стадии международного сотрудничества), что
окажется возможным; проникнуть взором за эту границу.
И все же, несмотря на то, что в следующей главе я сам
надеюсь наметить дальнейшие перспективы технического
и научного порядка, любые экономические и
политические прогнозы, выходящие за пределы достигнутого
мною сейчас пункта, были бы чистейшим утопизмом.
Когда наступит время, люди примут все нужные решения,
опираясь на знания, которые они приобретут в процессе
осуществления первых двух стадий. Однако я совершенно
уверен, что общие контуры этих стадий обрисованы в
книге правильно, ибо все, что я сделал, сводилось к
экстраполяции во всемирном масштабе конкретного опыта
416

развития значительного числа стран за последнее
столетие. То, что удалось сделать тогда, вполне можно сделать
в будущем, и притом сделать в большем масштабе, лучше
и быстрее. Если разобраться по существу, то главная
проблема заключается не столько в том, каким образом
организовать последующее развитие разумной мировой
экономики, сколько в обеспечении того, чтобы мы вообще
создали такого рода экономику, а не застряли
неподвижно в нынешнем положении или в рамках
половинчатого компромисса, указанного мною во второй
альтернативе.
Вполне реалистический прогноз потребовал бы пе
только рассмотрения того, каким образом мир мог бы
двигаться вперед в условиях «холодной войны»,
международного перемирия и международного сотрудничества,
но и перспектив того, что последние два положения
смогут заменить нынешнее положение «холодной войны».
После решения первоочередного вопроса о том, как
преградить путь войне, обеспечение перехода к более
мирному и проникнутому духом сотрудничества порядку
жизни является самой важной политической проблемой,
которая стоит перед всеми нами сегодпя и от решения
которой будет зависеть судьба всех других политических
и экономических вопросов. По сути дела, эти две
проблемы неотделимы. До тех пор, пока мы остаемся в
нынешнем положении «холодной войны», над нами
неотвязно витает призрак настоящей войны, и если разобраться
по существу, то именно это является подлинной (хотя и
не всегда признаваемой) причиной поддержания
положения «холодной войны».
Разрыв с политикой «холодной войны» произойдет
только в результате сильнейшего политического нажима
во всем мире, и притом в не меньшей мере в тех самых
странах, которые выступают ее наиболее рьяными
поборниками Долг народа каждой страны — разобраться в
том, что он может сделать для изменения этого
положения,— вопрос, к которому я еще вернусь в последней
главе. Но точно так же, как «холодная война» может
внезапно перерасти в активные военные действия, о чем
речь уже шла выше (стр. 36 и далее), так и затяжное
положение простого перемирия легко могло бы снова
навлечь на мир угрозу «холодной войпы». Вот почему
логическим шагом явилось бы перейти от первого этапа
14 Дж. Бе риал
417

сразу к третьему, то есть от вражды не просто к
терпимости, а к сотрудничеству. Такой скачок может
показаться слишком большим и превышающим человеческие
возможности, но в психологическом смысле дело обстоит,
пожалуй, как раз наоборот. Если мы не хотим спова
превратиться во врагов, то легче стать друзьями, чем
просто игнорировать существование друг друга х.
Сколько воды утечет, прежде чем произойдет
действительно решительный поворот от политики «холодной
войны»,— сказать трудно. С любой разумной точки
зрения трудно вообще постигнуть, каким образом мир сумел
1 Жан-Поль Сартр в своей уже цитировавшейся (стр. 210)
речи в Хельсинки следующим образом выразил необходимость
такого полного перехода к позитивному миру:
«И что мы все хотим сказать, требуя мира? Идет ли речь только
о том, чтобы избегать конфликтов и отсрочить на неопределенное
время применение атомного оружия путем определенных
компромиссов, взаимных уступок со стороны государств? Если бы цель нашего
мира заключалась в этом, то он представлял бы собой попросту
продолжение «холодной войны». Конечно, «холодная война» лучше, чем
настоящая война. Но мы были бы отчаявшимися людьми, если бы
цель наших усилий ежедневно заключалась только в том, чтобы
отсрочить еще на день катастрофу Конечно, мы стремимся к
сосуществованию. Однако необходимо уточнить, о каком сосуществовании
идет речь,— во всяком случае, пе о сосуществовании двух блоков,
ибо подобное сосуществование налицо и сейчас и именно оно может
привести к развязыванию войны. Мы стремимся к мирному
сосуществованию всех народов, несмотря на различия общественного
устройства. И это сосуществование может быть достигнуто лишь в том
случае, если народам удастся уничтожить систему блоков. Таким
образом, мы начинаем понимать, что наш мир — это не упрочение и даже
не сохранение статус-кво, а действительная перестройка отношений
между странами и между людьми».
«Все мы, сидящие здесь, подразумеваем под миром позитивное
созидание, установление новых связей между странами, п мы хотим
этого. Страны лишились своего суверенитета потому, что мир был
разделен на две части. Они обретут его вновь, если единство мира
будет восстановлено, иначе говоря, если суверенитет каждой
страны независимо от ее общественного строя будет гарантирован всеми
остальными странами».
«Поскольку мир требует обратного — возвращения каждой
стране независимости, взаимного уважения и сосуществования на равных
началах стран Запада и Востока,— то мир в нашем понимании имеет
лишь один смысл: возможность для наций и людей самим
распоряжаться своей судьбой. Одним словом — это свобода. Вот каков, мне
кажется, смысл нашего дела: мы хотим обеспечить мир через свободу
и вернуть народам свободу через мир» (Всемирная Ассамблея Мира,
Хельсинки, 22—29 июпя 1955 г., Госполнтиздат, 1956, стр. 252, 256,
258).
418

выносить нынешнее нестерпимое и шаткое положение на
протяжении тех тринадцати лет, которые оно
просуществовало. Оно затянулось так долго лишь потому, что
люди в «свободном мире» вдолбили себе в голову (или им
вдолбили в голову), будто альтернатива сосуществования
была бы хуже. Однако ныне, с появлением
межконтинентальных баллистических ракет, несущих на себе
водородные бомбы, неприкрытый ужас угрозы взаимного
и почти автоматического уничтожения уже породил
неизмеримо более могучее чувство протеста против
нынешнего положения вещей, чем нам доводилось видеть на
протяжении всех этих тринадцати лет И представляется
совершенно невероятным, чтобы подобное положение
могло продлиться еще очень долго. Нет нужды говорить,
что, чем дольше оно тянется, тем дольше нам придется
обходиться без тех прекрасных вещей которые мы могли
бы получить, если бы дружпо взялись за дело и
использовали свои знания (а также знания, которые могли бы
приобрести в результате дальнейших научных
исследований), чтобы изменить свое положение к лучшему.
Если бы это свершилось скоро, года за два или три,
то уже на протяжении последующего десятилетия нам
удалось бы вызволить человечество из большей части
его .худших бед. К тому времени нынешние
слаборазвитые страны довольно далеко продвинулись бы по пути
индустриализации и распространения образования и
технических знаний среди своего населения. А еще лет
через тридцать (может быть, даже двадцать, если дела
сложатся наилучшим образом, в худшем же случае —
шестьдесят) все они вступили бы в новую фазу
современной научной индустрии, которая развивалась бы
все это время в старых странах. Процесс выравнивания
в целом, несомненно, можно было бы завершить за одно
столетие.
Это — предел того, что я могу охватить своим взором,
говоря о перспективах развития человечества на
протяжении разумно предвидимого будущего. При этом я
оставил в стороне дополнительные возможности, которые
даже теперь, как говорится, видит око, да зуб неймет;
их предположительный анализ я предприму в следующей
главе.
14*

XIII
КОНТУРЫ ПРЕДВИДИМОГО БУДУЩЕГО
Все что мы говорили в последних главах о пути
движения вперед и стоящих на нем трудностях, возможно,
в известной мере скрыло от взора читателя конечную цель
наших рассуждений. Л почему, все еще вправе он
спросить, человечество должно взваливать на себя все бремя
усилий, связанных с полной перестройкой своего образа
жизни? Действительно ли это необходимо? Если же нет,
то что на самом деле сделало бы эту задачу достойной
таких усилий?
Отвечая на эти вопросы, я должен повторить то, что
уже доказывал в начальных разделах книги:
организация рациональной мировой экономики диктуется одной
решающей причиной, и заключается она в том, что если
мы этого не сделаем, то безвременная смерть унесет
громадную часть человеческого рода, то есть значительно
большую часть, чем она уносит в настоящее время от
болезней и голода. Катастрофа эта может разразиться
быстро, в форме ядерной войны, или подкрасться более
незаметно, но мере того как будут сказываться
последствия «холодной войны». Если мы будем пытаться вести
себя так, как ведем сейчас, то катастрофа произойдет в
результате истощения наличных естественных ресурсов
нашей планеты — в форме эрозии почвы, нехватки
топлива, всеобщего оскудения и раньше всего от голода и
болезней. Вот какая перспектива ждет ныне
подавляющее большинство человечества, в первую очередь,
конечно, наиболее обездоленную его часть, однако
^мнительно, чтобы та малая горстка людей, которой пока
что, при нынешних условиях, удавалось сохранять и
умножать свои богатства, стала чувствовать себя с
течением времени счастливее при виде той нищеты, которая
будет окружать ее в остальной части мира. Иными
словами, мы должны либо взяться за ум, либо погибнуть.
420

Указанный негативный аспект является довольно
печальной причиной для желания изменить положение
вещей. Избежать катастрофы (если это возможно),
конечно, необходимо; но куда предпочтительнее было бы
задаться более благородной целью — завоевать лучшую
жизнь. А люди жаждут лучшей жизни не только в
материальном смысле; они жаждут возможности жить, не
ведая страха, не терзаясь горестной мыслью, что блага,
которыми они наслаждаются, недоступны другим, не
зная той жизни «войны всех против всех», которая на
протяжении столь длительного периода истории мира
была обычной картиной человеческой жизни. Для того
чтобы обеспечить такую отрадную перспективу, мало
разъяснить людям, что вполне осуществимо с помощью
нынешних знаний и ресурсов. Мы должны также
попытаться уже сейчас постигнуть и нарисовать себе, чтб
будет означать всемерное использование возможностей
науки для тех, кто придет после нас,— может быть, уже
для наших детей и внуков.
Несмотря на то, что настоящая глава касается
будущего, она вовсе не является попыткой сочинительства
в утопическом или научно-фантастическом жанре. Я не
задаюсь целью нарисовать нечто вроде воображаемой
картины жизни в 2000 или 2050 году. Все, что я могу
надеяться показать, так это то условия, к которым люди
могут захотеть приспособить свой уклад жизни, и те
возможности, которые это откроет не только для более
спокойной, но и для более полнокровной жизни.
Некоторые из этих условий и возможностей найдут отклик
в сердцах даже тех моих читателей, которые, возможно,
уже сейчас ведут сносную, а то и роскошную жизнь в
старых индустриальных странах. Но гораздо более
горячий отклик они найдут в сердцах тех, у кого вся жизнь
представляет собой нескончаемую борьбу с нищетой и
болезнями. Это и понятно — ведь первым требованием
отстаиваемых мпою перемен является уничтожение
нищеты и болезней во всем мире, то есть вполне реальная и,
по сути дела, пе очень дорогостоящая или
долговременная задача. Пища, одежда и кров станут такими же
общедоступными вещами, как в наши дни воздух и вода.
Но, спрашивают многие, предположим, что все это
станет доступным,— чем же люди будут заполнять свое
существование, что они станут делать? Следующей целью
14* Дж. Бернал
421

наших устремлений (хотя достижение ее потребует
колоссальных и длительных усилий) должно стать
уничтожение всякого тяжкого и однообразного труда,
уничтожение любой работы, связанной с использованием
физической силы мужчин и женщин, будь то в форме
толкания или натяжения, установки или расслабления,
всего того, что приходится делать многократно —
суммирования цифр, перепечатки нашей писанины на
пишущей машинке, разрыхления почвы или устранение
сорняков с полей. Такой идеал жизни, когда мир ломится от
яств, а трудиться не надо, конечно, издавна был идеалом
человечества и даже был претворен в жизнь всеми теми,
кому удавалось приобрести либо унаследовать достаточно
преимуществ над своими собратьями, которые давали бы
возможность вести такой образ жизни. Однако жизнь
государей и миллионеров показывает, что роскошь и
праздность не такие уж великие благодеяния, как это
представляется тем, кто их лишен. Когда нам твердят,
что все мы могли бы быть такими же счастливыми, как
короли, мы начинаем диву даваться, как на самом деле
счастливы короли. Однако сравнение счастливой жизни
с жизнью королей не содержит в себе и грана истины.
Ведь богачи (мало того, что они всегда составляют
незначительное меньшинство) часто одержимы чувством
одиночества, страха, а порою и некоторой вины. Чем
большими благами жизни они пользуются, тем сильнее
опасаются, что эти блага у них отберут. А так как уклад жизни,
которую ведут богачи, отгораживает их непроходимой
стеной от остальных людей, они не могут разделять
земные радости со всеми и вынуждены оправдывать свое
положение в обществе, делая множество докучливых
вещей, в том числе терпя общество друг друга. Когда
все станут богаты, престиж, окружающий личность
богача, исчезнет, зато одновременно впервые можно будет
реализовать подлинную ценность богатства —
предоставляемую им свободу видеть мир и наслаждаться его
благами в часы досуга, возможность определить, к
какому делу лежит твоя душа, и заниматься этим делом.
Опасения, часто высказываемые богачами, будто такое
освобождение может привести к катастрофическим
результатам именно потому, что бедняки, в отличие от них
самих, не приучены к досугу, лишены всякого основания.
Ведь дело в том, что, хотя с исторической точки зрения
422

все эти перемены могут быть осуществлены довольно
быстро, достижение их потребует времени, измеряемого
десятилетиями. Достижение положения, когда все будут
богаты и располагать достаточным досугом, явится
результатом постепенных улучшений, к которым люди
будут приноравливаться по мере их появления и к
которым они фактически уже приспосабливаются в более
счастливых странах. Правда, существует коренное
отличие между тем пользованием благами жизни, которое
доступно в наши дни состоятельному европейцу или
американцу, и тем, которое станет доступно людям
нового мира, созданного в результате преобразования
экономики на научных началах. Во-первых, средства к
пользованию благами жизни будут общедоступны в том
смысле, что они не будут находиться в руках
организаций, стремящихся выколотить из них прибыль. Ком-
мерсиализация пользования благами жизни исчезнет
навсегда. Людям придется выработать свои собственные
формы пользования благами жизни в индивидуальном
или коллективном порядке.
Во-вторых, отличие вытекает из того, что в наши дни
жажда праздного наслаждения благами жизни в
значительной мере питается самим однообразием
человеческого существования — однообразием фабричного или
конторского труда, по сути дела, гораздо большим, чем
то, которое когда-либо приходилось терпеть даже
первобытным людям, влачившим хотя и тягостное, но
насыщенное многообразными занятиями существование. В силу
этой скуки, нагоняемой работой, а в значительной мере
еще и потому, что люди с ней свыкаются, они не в
состоянии придумать новые и дерзновенные способы
тратить свое свободное время. Описанное выше изменение
структуры промышленности наряду с уничтожением
однообразной работы создаст для того меньшего числа
людей, которые будут в ней заняты, много новых форм
увлекательного и дерзновенного труда.
Более того, когда мы достигнем третьей фазы, на
которой процесс преобразования промышленности будет
завершен во всемирном масштабе, почти всякий труд
станет дерзанием или научным исследованием — особой
разницы между ними нет. Даже для тех, кто любит
тяжелый физический труд, да еще в суровых условиях и с
долей риска, найдется вдоволь дел на поприще исследо-
14**
423

вания неведомых глубин земли и бескрайних просторов
вселенной. Действительно, переходный период (то есть
охватывающий срок жизни одного или двух следующих
поколений) во всяком случае явится таким периодом,
который повлечет за собой колоссальный объем труда.
Труд этот, конечно, можно будет облегчить с помощью
современных методов, и тем не менее он потребует всей
энергии и всего энтузиазма, которые человечество когда-
либо обнаруживало в прошлом в великие периоды
напряжения. Что же касается тех, кто проявляет
склонность к интеллектуальным занятиям (а в той или иной
мере это относится буквально ко всем людям), то перед
ними раскроются безграничные горизонты исследования
и творчества. Действительно, сама наука уже в наши дна
явственно переключается от своей непосредственной задачи
изучения основных механизмов природы на создание
новых вещей, которых никогда не знала Природа,— новых
машин и новых электронных устройств (стр. 152). Они
вскоре составят новую искусственную Природу —
гораздо более сложную и в то же время гораздо более
гибкую и послушную творческому гению человечества, чем
когда-либо была Мать-Природа.
Подавляющее большинство лиц умственного труда в
прошлом и даже в наши дни тратило львиную долю
своего времени, по существу, на нудные дела ради
добывания средств к жизни. Ныне, вероятно, многим из нас
показалось бы трудным (если бы мы имели такую
возможность) все время мыслить и творить. Тем же, кто
придет после нас и приобретет навык и подготовку в
данной области, это будет казаться, несомненно, более
естественным, ибо исследование и приобретение знаний,
сами по себе являющиеся восхитительными занятиями,
становятся вдвойне восхитительными, когда они
предпринимаются как составная часть некоего общего и
всемирного созидательного плана. В этом-то и состоит
коренное различие. Цель — вот что мы утратили (особенно в
старых индустриальных странах) и что действительно
придает прелесть жизни. Понятно, кое-какую цель мы
сохраняем, но она направляется на решение никчемных
или негативных задач — на то, чтобы обеспечить наши
доходы или положение наших семей, защититься от
подлинных или угрожаемых опасностей нашему образу
жизни пли самому нашему существованию. Мы почти
.424

забыли о возможности подлинно созидательной цели, в
достижение которой мы можем вложить всю свою
энергию и весь свой ум. Когда я думаю о самом себе, после
того, как почти вся моя жизнь была отдана научной
работе, я до сих пор негодую по поводу того, что никогда
в жизни не имел возможности по-настоящему
планировать и выполнять такие дела, которые бы облегчили
существование и принесли пользу человечеству. Только
однажды я смог так или иначе претворить свои идеи в
действия в реальном мире, да и то это претворение
служило войне. И хотя это была война, в которой, как я
считал тогда и продолжаю считать по сей день,нужно было
одержать победу, ее разрушительный характер
омрачал и отравлял для меня истинную радость чувствовать
себя человеческим существом, творящим на благо
людей.
Общество, в котором каждый сможет всю свою жизнь
творить на благо людей, будет поистине великолепным.
Правда, я не сомневаюсь, что многие из моих читателей,
пе принадлежащих к миру науки (если, понятно, у меня
вообще имеются читатели, не принадлежащие к миру
науки), сочтут рисуемую мною картину грубо
материальной и не оставляющей места для более возвышенных
аспектов культуры, возможности развития которых
существовали во все, даже самые варварские, времена.
Это мнение питается страхом (и страхом совершенно
обоснованным) перед миром, в котором жизнь
регламентирована, а для фантазии и всего, отходящего от нормы,
места нет. Однако при тех переменах, которые я
рекомендую, это совсем не должно произойти. Если же это все-
таки произойдет, то в основном по вине самой
интеллигенции, которая должна поддерживать развитие
искусства своими собственными усилиями. Иного способа
обеспечить развитие искусства нет. Ведь строгой
формулы искусства не существует; да есЛп в крайнем случае
такая формула и существует, то утечет много воды, прежде
чем она будет открыта наукой, а к тому времени, мне
думается, искусство сделает не один шаг вперед.
С другой стороны, весьма вероятно, что сами виды
искусства во многих отношениях изменят свой облик.
В прошлом они приспосабливались к тем типам общей
структуры общества, которые сменяли друг друга на
различных этапах эволюции человечества. Искусство пещер-
425

ных охотников совершенно не похоже на искусство
неолитических земледельцев. Минуло почти 200 лет с тех пор,
как Вико подметил, что тип поэзии, созданный греками
в раннегомеровский период, отражал совсем иное
общество, чем изощренная пасторальная поэзия
эллинистической эпохи. Ясно, что при столь коренных переменах
(как в социальной структуре, так и в материальном
благосостоянии человека), о которых речь шла на страницах
данной книги, мы вправе ожидать гораздо более
значительных перемен в области искусства, но в настоящее
время они не поддаются предвидению.
Единственное, на что мы можем рассчитывать, так
это на исчезновение пропасти, существовавшей
последние два столетия (возможно, меньше, но никак не
больше) между искусством и наукой. Возникла она в
свое время в результате злосчастного разделения в
области образования (которое само явилось отражением
классовых различий в обществе): господа получали
классическое образование, простолюдины обучались
естественным наукам. Мы едва ли ошибемся, сказав, что
необходимо будет преобразовать все виды искусства —
не только изобразительные, но и литературу, музыку,
а также прикладные искусства. Ведь если искусства не
будут непрерывно изменяться, то в связи с ростом
возможностей производить вещи это может привести
к увековечению более уродливых и хилых форм
искусства, да еще в таком масштабе, который был
совершенно невозможен для человека в прошлом. Иными%
словами, ответственность искусств будет становиться
тем выше, чем большая доля народа будет к ним сопрн-
частна и чем более могущественными выразительными
средствами они будут располагать.
По мере того как пропасть между искусством и
наукой станет постепенно исчезать, все большее число
людей, обнаруживающих склонности к художественному
творчеству, поймет, какие волнующие возможности
заложены в дальнейшем прогрессе науки. Одновременно
ученые, раскрепощенные от вынужденной скованности
материальными соображениями, смогут полнее, чем
прежде, оценить эстетическую сторону своей деятельности.
И трудно себе даже представить, к каким результатам
приведет грандиозное освобождение человеческого
разума для целей научного исследования, которое явится
426

следствием избавления человечества от угрозы атомной
войны и отжившей свой век капиталистической системы,
породившей эту угрозу.
В данной книге я касался главным образом
проблем использования науки для удовлетворения насущных
материальных нужд человека и потому делал упор на
необходимость развития науки, приносящей
непосредственную пользу. Но ведь каждый ученый знает (хотя,
пожалуй, он должен говорить об этом гораздо чаще),
что наука, приносящая непосредственную пользу, может
существовать только в том случае, если она опирается
на достаточный объем внешне совершенно бесполезной
теоретической науки. В наши дни на теоретическую науку
не тратится и десятая доля тех исследовательских усилий #
(в отношении как средств, так и людского персонала),
которые вкладываются в развитие прикладной науки.
Между тем по сравнению с прикладной наукой
теоретическая наука имеет гораздо большее' значение; этим-то
и объясняется, почему именно она привлекала во все
времена лучшие умы. Сказанное не является
преувеличением,— как путь приобретения всякого знания и как
инструмент господства человека над окружающей его
средой, теоретическая наука имеет крайне важное значение.
В наше время, когда мир вступает в эру полного
использования науки, для чего ставится цель увеличить расходы
на нее в двадцать раз по сравнению с их нынешними
размерами, средства, которые тратятся на теоретическую
науку, должны возрастать по крайней мере в такой же
пропорции. Фактически же они, вероятно, будут
возрастать более чем пропорционально, даже на ранних
стадиях. Ведь чем сложнее способы применения науки
для практических целей и чем глубже познания о
явлениях природы, тем длиннее становится мост между
одним и другим и тем важнее, чтобы люди овладевали ими
и передавали полученные результаты в обоих
направлениях — от практики к теории, от теории к практике.
Это предполагает непрерывное возрастание удельного
веса науки, не имеющей непосредственного прикладного
значения. Однако и в данной области перед людьми
откроются безграничные возможности для дерзания,
которое оставит далеко позади все физические дерзания
прошлого,— возможности для дерзаний разума, дерзаний
эксперимента (стр. 152).
427

В известной мере дерзания эти могут по-прежнему
охватывать область физических явлений, скажем,
исследование космического пространства. То, чем мы
располагаем сейчас в виде искусственных спутников Земли,—
это, так сказать, только первые вороны, выпущенные из
ковчега. А когда возвратятся голубки (и будем надеяться,
что возвратятся они с оливковыми ветвями) \ мы
получим из первых рук непосредственное представление о
том грандиозном и таинственном мире, который окружа-
ет нас. И это будет самое волнующее знание, даже если
оно останется бесполезным, хотя я лично убежден, что
оно не останется бесполезным и что мы научимся
использовать космическое пространство точно так же, как мы
научились использовать все, что человеку удалось
открыть испокон веков.
Но по меньшей мере столь же волнующими (а, может
быть, еще более волнующими) должны стать и иные
дерзания, объектом которых явится внутренний мир
природы. Ведь в самой малой частице живого вещества
заключено больше сложности (больше информации, как
мы теперь выражаемся), чем во всех галактиках, вместе
взятых (понятно, если брать сами галактики и не
принимать в расчет ту жизнь, которая на них может иметься);
и исследование в данной области также открывает
достаточные просторы, чтобы поглотить энергию, волю,
интересы и чувство прекрасного людей будущего. Такое
исследование, несомненно, приведет к облегчению
человеческих страданий и к продлению жизни, но
непосредственно оно будет манить к себе людей заложенным в
самой его природе интересом.
Наряду с этим будет бить ключом интерес к
конструированию нового математического научного мира, нового
мира вычислительных машин и других устройств,
позволяющих умножить скорость и расширить круг
деятельности человеческого ума, создать конструкции
совершенно невообразимых и невозможных в прошлом
сложпостей — расширить возможности математики, чтобы
1 Автор пользуется образами, заимствованными из библейской
легенды о всемирном потопе. В ней рассказывается, что Ной, желая
узнать, убыла ли вода, выпустил ворона, а потом голубку, но они
возвратились, так как земля оказалась затопленной. И только когда
выпущенная вторично голубка возвратилась с оливковой ветвью в
клюве, Ной узнал, что вода убывает (Быт., 8, 7—11).— Прим. переа.
428

вооружить нас новым языком для понимания тех самых
сложностей, которые она же создает. Все это означает
именно то, что, когда наукой будет заниматься все
большая и большая часть населения земного шара, наука
станет по самой своей сути наиболее волнующим и
отрадным занятием.
Теперь же я вернусь к рассмотрению некоторых
других, более практических и материальных аспектов,
которые вытекают из соображений, высказанных в
предшествующих главах, но разговор о которых был отложен
до настоящего момента, поскольку по сравнению с
затронутыми в них аспектами они касаются несколько
более отдаленного, хотя и все еще предвидимого будущего.
Цель, которой мир должен достигнуть в конце
процесса научной промышленной революции, заключается
вовсе не в каком-то неподвижном или утопическом
порядке, при котором человечество добилось всех своих
целей и может сидеть сложа руки, пожиная плоды трудов
прошлых поколений. Порядок будущего, как и порядок
прошлого, будет переходным, с тем, однако, мы будем
надеяться, различием, что трудности, с которыми придется
сталкиваться людям, будут неизмеримо меньшими, чем
ныне, когда они создаются человеческой глупостью п
социальной системой, придающей скорее худшее, чем
лучшее направление их естественным желаниям. Как
только процесс чистки и создание новой научной
индустриальной системы в общих чертах будут завершены,
мир достигнет такой ступени в своем развитии, на
которой в каждый определенный момент возможности,
заложенные в людях, впервые получат максимальное
(для определенного отрезка времени) использование в
соответствии с их интересами и способностями, и это
будет распределение занятий, весьма отличное от того,
какое мы наблюдаем в наши дни.
В паши дни огромное число людей, если не все
поголовпо, владеет профессиями, которые едва ли
существовали даже 300 лет назад (стр. 294). Роль
науки и техники заметно возрастает, но роль техники
по сравнению с наукой может фактически
уменьшиться, как только основные задачи периода
строительства останутся позади. Ведь львиную долю труда,
выполняемого в наши дли техническими специалистами,
возьмут на себя автоматы, которые уже сейчас получили
429

широкое распространение, а к тому времени будут
настолько усовершенствованы, что смогут не только
автоматически действовать, но и автоматически устранять
неполадки и улучшать методы работы почти без помощи
человека. Сходным образом органы управления после
первого периода роста, вызванного необходимостью
справиться с задачами организации всего мира, а не только
малой его части, в свою очередь будут сокращены с
развитием автоматических управленческих машин. Да и
само управление упростится и станет играть меньшую
роль в жизни общества. То, что в наши дни относится к
сфере управления, в значительной мере имеет своей
целью мешать людям надувать друг друга. При
общественном порядке, при котором будет иметь место
изобилие, не будет никакой нужды в моральном исправлении
и бессмысленность такого занятия станет совершенно
очевидной.
Напротив, резко возрастет значение занятий,
связанных с удовлетворением потребностей человеческой
личности, в первую очередь в области воспитания молодежи.
Если предположить, что средняя продолжительность
жизни будет составлять от 80 до 100 лет (а возможно,
и немного больше), то дело будет клониться к тому, чтобы
лет тридцать из этого срока отдавалось образованию
того или иного рода —не обязательно всегда с отрывом
от производства, но, при сужении объема образования,
полностью никогда не прекращающегося. Диктоваться
это будет необходимостью поспевать за убыстряющимся
темпом прогресса науки, чтобы каждый человек
действительно мог шагать в ногу с временем. Вероятно,
образование в известном смысле станет одним из обычных
занятий человечества; а раз все будут обучаться, то,
значит, весьма многим людям придется заниматься их
обучением, что, впрочем, также может стать в значительной
мере занятием, ведущимся без отрыва от основной про-*
фессии (стр. 315 и далее).
Все эти занятия в своей совокупности вовсе не будут
поглощать силы всего человечества. Грязная работа
все еще останется, хотя с течением времени ее будет
становиться все меньше — не столько даже за счет того,
что ее будут делать машины, сколько в результате
упорядочения форм повседневной домашней жизни, с тем
чтобы не образовывалось грязи. Революция в области
430

машип, облегчающих домашний труд, в организации
домашнего хозяйства, пользуясь выражением Корбюзье А,
«как машины для жизни», сведет почти к нулю тяжкий
и нудный домашний труд. Задача борьбы с неизбежными,
хотя и значительно более редкими несчастными случаями
и стихийными бедствиями ляжет на плечи добровольных
и преданных делу отрядов людей, подобных, вероятно
(хотя опять-таки в меньшем масштабе), военным отрядам
наших дней. Остальное время будет посвящено
наслаждению благами жизни и созиданию культурных
ценностей.
Об основных направлениях индустриального
развития в данном плане, когда речь идет об отдаленном
будущем, нужно сказать всего несколько слов. Основные
направления преобразовательного процесса —
использование атомной энергии и внедрение автоматизации —
продвинут нас далеко вперед. Термоядерная энергия
уже сейчас видна на горизонте; если удастся открыть
пути ее практического применения, то человечество
будет полностью избавлено от нужды. Наряду с этим
мы вправе мечтать (как уже мечтают в наши дни тысячи
юношей) о том, что люди сначала покорят, а затем и
используют космическое пространство; правда, пройдет
еще некоторое время, прежде чем удастся построить в
космосе или на другой планете нечто столь же удобное
для жизни, как наша матушка-земля. Так как энергией
мы будем, по всей видимости, обеспечены с лихвой,
то возрастет (а никак не уменьшится) важность пока еще
не решенных проблем аккумулирования энергии и
передачи ее иными средствами, нежели кабельные сети.
Ведь даже в наш век, при громадном количестве энергии
и материалов, нам захочется избавиться от хаоса,
порождаемого нашими топорными методами. Если бы, например,
автомашины, тракторы и другие движущиеся устройства
могли питаться электроэнергией непосредственным путем,
то пришел бы конец всякой нашей зависимости от
двигателей внутреннего сгорания или троллейбусных линий.
Теперь, когда мы можем представить себе пути
автоматизации процессов производства, мы должны
задуматься над более глубоким вопросом: а что мы произ-
1 Современный французский архитектор, главный
представитель течения «конструктивизма».— Прили перев.
431

водим? Оказывается, что предметы нашего производства
часто бывали обусловлены мастерством и способностями,
которыми обладали еще первые ремесленники и которые
были лишь увеличены и умножены машиной. Например,
с той самой поры, когда еще в период неолита люди
перестали одеваться в шкуры, было принято изготовлять
одежды из естественных волокон. При всей нашей
изобретательности мы только продолжали делать то же самое,
хотя и во все большем и большем масштабе. По сути дела,
мы пытаемся подражать Природе вплоть до изготовления
волокон. Основное использование естественных волокон
заключается в том, что сначала их сплетают вместе путем
прядения в более толстые нити, а потом из этих нитей
изготовляют ткани путем того или иного ткацкого или
вязального процесса — который ныне стал весьма
сложным механическим процессом, но призван, если
разобраться по существу, выполнять операции пальцев еще
первых неолитических прядильщиков и ткачей.
Однако конечная проблема заключается вовсе не в
возможности создания машины, способной прясть или
ткать в сто или тысячу раз быстрее прядильщика или
ткача, а скорее в том, какой цели в действительности
призван служить «текстильный» материал. В отношении
данной проблемы мы опять-таки следуем порядку чисто
традиционной эволюции: мы производим ткань в весьма
значительной мере для изготовления одежды, для того,
чтобы прикрывать, а в некоторой степени и украшать
человеческое тело. Шкуры выполняли эту роль сносно,
ткани — лучше. Мы же должны, мобилизовав всю свою
изобретательность, создать нечто такое, что настолько же
превзойдет ткани, насколько они превзошли шкуры.
Разработка таких материалов диктуется двумя (не
обязательно несовместимыми) целями. Одной является
создание чего-то такого, что будет обладать лучшими
качествами для употребления в качестве одежды, легче
стираться или чиститься и (последнее, но непременное
условие) стоить так же дешево или даже дешевле, чем
нынешние ткани. Вторая цель заключается в создании
чего-то еще более дешевого (дешевого, если угодно,
настолько, что вещь можно будет, не задумываясь,
выбросить после одной носки) и вообще не нуждающегося в
стирке и чистке, которые в наше время являются
довольно утомительными и дорогостоящими процессами.
432

Решить эту проблему не составит особого труда,
если подойти к ней с позиции науки. Ничуть не труднее
будет упростить утомительную и грязную работу по
приготовлению пищи (нисколько пе жертвуя при этом ее
вкусовыми качествами и консистенцией), а также
процессы еды за столом и мытья посуды. Действительно,
когда основные технические проблемы начнут казаться
слишком легким делом, ученые вполне смогут посвятить
себя (чего они никогда не делали до сих пор) проблемам
ведения домашнего хозяйства —- науке, которая,
вероятно, получит название техники и химии домоводства.
Остается еще одна важная проблема — проблема
продовольствия и населения, которая, хотя и считается, по
крайней мере в принципе, разрешимой па протяжении
жизни следующих двух поколений, все еще служит для
людей источником тревоги, когда дело касается более
отдаленного будущего. Многие пессимисты ученого толка,
подвизающиеся в наши дни, решительно склоняются
к мнению, что у человечества нет никакого обеспеченного
будущего. Если даже, говорят они, человечество и
избежит самоуничтожения в результате атомной войны,
оно все равно придет к нему в результате перенаселения
и голодной смерти.
Один из наиболее выдающихся приверженцев этой
школы в Англии сэр Чарлз Дарвин * даже договорился
в своей книге «Грядущий миллион лет» до того (сила
пророческого дара, на которую я нисколько не претендую),
что последние дни XIX столетия вполне могут оказаться
золотым веком человечества. Из аргументов, приведенных
выше, очевидно, что подобное мнение может основываться
только на предположении, будто* те, кто будет вершить
судьбы людей в будущем, станут использовать ресурсы
пашей планеты и материальные ценности так же
бестолково, как они использовались в эпоху, которая
характеризовалась, с одной стороны, беспримерной роскошью
для горстки плутократов в Европе и Америке, а с другой,—
беспросветной нищетой в принадлежавших им коло-
1 Речь идет, копечно, не о великом естествоиспытателе, а о его
внуке, выступающем в роли проповедника певерия в науку.
Подробную критику взглядов Ч.Дарвина, изложенных, в частности,
в его кпиге «Грядупщй миллион лет», автор дал в статье «Отречение
от науки» (см. Д ж. Бернал, Наука и общество, М., ИЛ, 1953,
стр. 220—225).— Прим. перев.
433

нпях, охватывавших в те времена чуть ли не весь
обитаемый мир.
В наше время не найдется ни одного серьезного
специалиста по вопросам питания или сельского хозяйства,
сомневающегося в том, что даже с помощью уже
имеющихся методов и уже находящихся в распоряжении
индустриальных государств ресурсов мы могли бы не
только прокормить все нынешнее население земного шара,
обеспечив ему достаточный уровень питания, но и
решить задачу пропитания в три раза большего населения,
до 8 млрд. человек, согласно мнению авторов книги
«Грядущие столетия» 1. Но что, вопрошают пессимисты,
должно произойти после этого? А это не так уж далеко,
ибо при нынешних темпах прироста населения, когда
процент рождаемости по-прежнему держится на уровне
30, а процент смертности снижается до 10, такое
положение будет достигнуто уже в самом начале следующего
столетия (стр. 104 и далее).
Каковы пределы численности населения, которое могло
бы найти себе средства к жизни на земле? Ответ на этот
вопрос очень прост. Люди сами определяют и всегда
определяли данные пределы, когда только они были в
состоянии это сделать, и, надо думать, определят их и в
будущем, с той лишь разницей, что сделают это более
разумно и с большей свободой выбора. В истории не раз
бывали такие времена (например, на ранних ступенях
эпохи родового строя), когда на участке земли, на
котором мужчина мог охотиться в пределах расстояния,
равного дню ходьбы, еле-еле удавалось поддерживать
свое существование от силы десятку людей — мужчин,
женщин и детей. Для того чтобы численность населения
оставалась постоянной, применялись различные формы
ограничения рождаемости и даже детоубийство. Весьма
сходные методы были в ходу вплоть до нашего
средневековья, ибо примерно до середины XVI столетия
население Европы, если брать ее в целом, не превышало
населения эпохи Рима.
Однако всякий раз, когда появлялась возможность —
всякий рае, когда можно было расширить земельные
владения либо заняться новыми промыслами, вроде
рыболовства или морской торговли,— население увеличивалось.
1 Цит. соч., стр. 68.
484

Ведь люди не любят лишаться детей, да и к тому же
религия, как правило, препятствовала им отыскивать
способы, позволяющие не иметь детей. Все эти
ограничения — как смертности, так и рождаемости — были
преодолены, но вопрос ныне заключается в том, на каком
уровне все-таки окажется необходимым остановить
прирост населения.
Каковы в действительности ограничивающие
факторы — продовольствие, пространство или просто
человеческие удобства? Первым ограничением явится
продовольствие, по крайней мере до тех пор, пока люди
ограничиваются традиционными способами его производства в
результате совместного действия почвы, дождя и
солнечного света. Установленный на этой основе предел в
8 млрд. людей можно было бы по меньшей мере удвоить,
если бы человечество располагало достаточными запасами
энергии (как будет в эру атомной энергии), чтобы оросить
нынешний пояс пустынь, используя дистиллированную
или опресненную при помощи электричества морскую
воду либо, если это окажется дешевле, перейдя в конце
концов к использованию сооруженных из пластических
масс закрытых парников с водяной циркуляцией. Если
же мужчины и женщины XXII столетия захотят
прокормить еще большее население, тогда мы можем уже
сейчас достаточно четко наметить (а они, несомненно, будут
в состоянии наметить еще более четко), какие меры
необходимо предпринять с целью увеличить снабжение
людей продовольствием. Мы намечаем две стадии —
микробиологическую и химическую, а также ряд
промежуточных смешанных систем.
Высшие растения и животные, которые прямо или
косвенно паразитируют на них, обладают ярко
выраженными и специфическими химическими реакциями. Они
требуют особых видов питательных веществ. Напротив,
более примитивные формы живой материи — морские
водоросли, бактерии и большая часть грибов — питаются
гораздо более разнообразной пищей и вместе с тем
обладают гораздо большими возможностями химического
синтеза. Мало того, так как они невелики по размерам,
их можно разводить в громадных количествах с помощью
современных промышленных методов, вместо того чтобы
распластывать по полям, как приходится делать с
высшими растениями; кроме того, они легко поддаются
435

генетическому воздействию для вывода тех сортов,
которые способны синтезировать огромное множество
химических продуктов.
Мы можем с полным основанием утверждать, что лет
через сто микробиологическое производство продуктов
питания из водорослей, дрожжей или других грибов
станет одним из основных источников питания сначала
для животных, а потом, может быть, и для самих людей.
Уже сейчас проделана большая работа в области
производства продуктов питания из простейшей земной
морской водоросли хлореллы, используя в качестве
источника энергии солнечный свет *. Позднее мы, возможно,
сочтем более удобным пользоваться не солнечным светом,
так как он обладает сравнительно слабой
интенсивностью, а светом, полученным от электрической и в конце
концов от атомной энергии. Однако, каким бы источником
мы ни пользовались, суть дела будет одна: мы будем
применять процесс фотосинтеза в регулируемых и фабричных
условиях.
Полевое сельское хозяйство находится в решительном
противоречии со всей тенденцией развития современной
промышленности, которая (применительно к производству
продуктов питания) заключается в том, чтобы ограничить
размеры рабочего пространства и максимально увеличить
выпуск продукции за счет ускоренного хода реакций,
вместо того чтобы дожидаться завершения годичного
цикла. Морские водоросли будут вырабатывать углеводы,
белки и жиры. Грибы, неспособные к
фотосинтетическому использованию углекислоты, могут, однако,
перерабатывать почти все животные или растительные
отходы, то есть превращать углеводы в белки или
жиры. Далее, благодаря исследовательским работам,
которые уже были осуществлены сначала в старой
традиционной микробиологической промышленности
пивоварения, а потом в области производства антибиотиков,
мы ныне владеем методами разведения всех этих грибов
и бактерий в крупных масштабах. Учитывая
существующие привычки людей в отношении пищи, думается, что
психологически было бы разумнее (хотя и в высшей
степени нерасчетливо с точки зрения затрат энергии и
средств) использовать продукты микробиологического про-
1 II. Brown, op. cit., R. L. M e i e г, Science and Economic
Development, New York, 1956.
436

изводства продовольствия в первую очередь для питания
животных, особенно свиней и домашней птицы, которые
нуждаются в более концентрированных и богатых
белками^ кормах, чем питающиеся подножным кормом
жвачные животные. Малый коэффициент переработки, которым
обладают эти животные, мог бы быть возмещен за счет
резкого увеличения эффективности производства
химических сырьевых материалов, которыми они будут
питаться.
Однако производство того, что можно было бы назвать
грубыми основными питательными веществами, то есть
углеводов и жиров,— это еще не самое выгодное
применение микробиологического синтеза, ибо с наибольшим
эффектом эти искусные микробиохимики могут быть
использованы в производстве различных
высокомолекулярных соединений, вроде витаминов и антибиотиков,
которые, правда, можно синтезировать и химическими
методами, но которые при таком способе производства
будут стоить гораздо дороже, чем при получении их из
бактерий или грибов. Если мы озабочены тем, чтобы
производить в массовых количествах, то будет лучше
в конце концов перейти к непосредственному
химическому производству. В действительности нам никогда
не придется столкнуться с проблемой синтеза белков
(или по крайпей мере пищевых белков) на
промышленной основе. Правда, фактически мы уже сейчас
производим волокна из белков или белковоподобных веществ
(например, нейлона) для промышленных целей, но в
сЪставе этих веществ могут быть только простые цепи
из одной или двух аминокислот. Что же касается
органических или пищевых белков, которые содержат
громадное множество аминокислот, связанных между
собой самым сложным образом, то их производство не
только сопряжено с необычайными трудностями
(фактически никогда еще не преодоленными), но и было бы
совершенно бесцельным занятием, поскольку сам
человеческий организм, как только он получает такие
белки, тут же разлагает их на составляющие их
аминокислоты. Именно эти аминокислоты, а не сами белки
и являются, по сути дела, сырьевыми материалами для
происходящего в пашем организме синтеза белков.
Иными словами, мы должны синтезировать не белки,
а амипокислоты. А промышленное производство амино-
437

кислот не является по природе своей особенно трудным
делом, и если бы его удалось усовершенствовать, то страх
перед белковым голодом (а вместе с ним и страх перед
тем, что в конце концов человечество столкнется с
нехваткой продовольствия) был бы рассеян навсегда.
Однако на промежуточной стадии имело бы смысл
синтезировать две или три аминокислоты (например,
метионин), отсутствующие в большинстве растительных
продуктов. Несколько предприятий такого рода могли
бы производить достаточное количество этих веществ,
чтобы сделать скудный рацион подавляющего
большинства крестьян азиатских стран столь же богатым по
содержанию белков, как и обильный мясной рацион,
и притом, возможно, без некоторых иных вредных
компонентов этого рациона, которые, как подозревают,
являются причиной такой болезни, как коронарный тромбоз,
чаще всего встречающийся именно у людей, питающихся
мясом.
Более простые питательные вещества, служащие
источником энергии в живом организме — углеводы и
жиры,— фактически гораздо легче поддаются синтезу.
Правда, даже в наши дни довольно трудно синтезировать
такую простую сахарную молекулу, как глюкоза, но в
этом опять-таки, возможно, нет действительной
необходимости. Ведь даже в животных организмах молекулы
глюкозы фактически синтезируются из более простых
молекул. Например, в организме крупного рогатого
скота главным углеводородистым источником энергии
является уксусная кислота или уксус — весьма простое
вещество для производства методами прямого
химического синтеза. А из уксусной кислоты мы можем в свою
очередь вырабатывать жиры. Общая цель химического
синтеза продуктов питания в том-то и заключается,
чтобы отыскать наиболее эффективные способы
производства простейших химических веществ, которые в
организме могут быть превращены в то, что необходимо
для освобождения энергии и образования тканей. Многие
из этих синтезов уже известны, и требуется лишь
приспособить их к промышленным масштабам. Все остальное
всегда можно было бы найти, если бы было признано,
что имеет расчет вкладывать достаточные средства в
развертывание заключительных стадий научных
исследований.
438

В свете указанных перспектив развития производства
и синтеза продуктов питания нам под силу решить
вопрос, который совершенно напрасно терзал многих
людей, а именно: в каком пункте все-таки окажется
необходимым положить предел росту человеческого рода?
Люди эти готовы ради аргументации допустить, что мы
можем найти способ, подняв на должный уровень
производство продовольствия, удовлетворить потребности
населения в 10 млрд. человек. Но ведь ясно, заявляют
они, что через следующие пятьдесят лет, когда население
снова удвоится, мы все равно столкнемся с теми же
трудностями. По существу, это вовсе не такой вопрос, из-ва
которого нам действительно стоило бы особенно терзаться
сейчас, когда мы поглощены более значительной и
непосредственной проблемой сохранения мира. Ибо если
люди следующего столетия падут жертвой атомной войны
или окажутся бессильными разрешить проблемы
сотрудничества во имя общего блага, то количество их никогда
не достигнет цифры в 10 млрд. С другой стороны, если
население эемного шара на самом деле разрастется до
таких пределов, то это послужит доказательством того,
что проблемы эти были разрешены и что люди способны
разрешить еще более значительные проблемы, связанные
с дальнейшим ростом населения, либо в противном
случае решить, что население в 10 млрд. является
достаточным пределом. Правда, если они действительно решат
идти дальше, им придется пройти все еще весьма
длинный путь.
По сути дела, стоит только разрешить проблемы
основных химических синтезов питательных веществ, да
еще в мире, где энергии будет больше чем достаточно и
перед людьми откроются обильные запасы тех элементов,
из которых можно будет вырабатывать эти питательные
вещества. Следует памятовать, что, когда мы говорим о
синтезе питательных химических веществ, мы имеем
в виду их синтез непосредственно из элементов или из
весьма простых соединений, вроде карбоната кальция.
Между тем весь известняк, который мощным слоем
толщиной в десятки тысяч футов покрывает громадные
пространства во всем мире, и есть карбонат кальция,
а последний представляет собой питательное вещество,
и весь он, кстати, уже находился благодаря животному
метаболизму в организмах животных с панцирями или в
489

ракушках, которые этот известняк откладывали.
Следовательно, мы не только больше не нуждаемся в запасах
угля и нефти как источниках энергии, но и сможем при
наличии атомной энергии приспособить известняк и
другие источники углерода для производства
продовольствия.
Мы должны памятовать также, что в действительности
нам нужно принимать в расчет только то количество,
которое фактически содержится в каждый данный момент
в человеческих организмах, ибо круговорот углекислоты,
азота и т. д., непрерывно происходящий в современном
мире, обеспечивает возможность многократного
использования каждого атома углерода, часто в одном и том же
организме в разные периоды его жизни. Словом, все
неорганические, углеродистые и азотные ресурсы нашей
планеты могут быть превращены в продовольствие, если
только мы будем располагать достаточным количеством
энергии для решения такой задачи и, понятно, захотим
использовать эти ресурсы с данной целью. Если
принимать в расчет то количество азота, которое имеется
в одной лишь атмосфере, и предположить, что к тому
времени большая часть его будет фактически содержаться
в организмах людей, то мы вправе заключить, что мир
выдержит население в несколько миллиардов миллиардов
людей, или квадрат его нынешней величины. Выходит, что
каждый человек, живущий в мире в наши дни,мог бы иметь
столько потомков, сколько составляет все нынешнее
население земпого шара.
Однако задолго до того, как это наступит, перед
человечеством предстанет проблема пространства. Этим я
вовсе не хочу сказать, что мы должны пытаться строить
планы о населении такой плотности. Проблемы эти, во
всяком случае, решать не нам; а люди грядущих столетий
могут иметь на этот счет совсем иные взгляды. Если мы
ограничим представления о хорошей жизни тем, что
довелось испытать нам самим, то мы паверпяка не пойдем
так далеко. Но как далеко мы все-таки пойдем? В наши
дни мир при всей скученности населения, наблюдающейся
в отдельных местах, представляет собой удивительно
слабо заселенную планету. Фактически из общей земной
поверхности мира (исключая Арктику) сколько-нибудь
густо заселены только 8%. Значительная часть
континентов покрыта бесплодными горами и лесами, а Старый
440

свет пересекает почти непрерывная пустыпя, тянущаяся
от Марокко до берегов Желтого моря. А всякий, кто
путешествует, к примеру, по Канаде и Сибири и глядит на
сменяющиеся нескончаемой чередой заросшие лесами
возвышенности, озера и реки, думает о том, какие
прекрасные места для отдыха остаются неиспользованными.
На ранних стадиях процесса преобразования
промышленности на научной основе нам, возможно, понадобится
использовать эти территории для сельскохозяйственного
производства, чтобы увеличить производство
продовольствия для тех 8 млрд. человек, которые (насколько мы
можем предвидеть) должны появиться в следующем
столетии, если, конечно, не будет войны. Одним из
результатов внедрения более эффективных методов
производства продовольствия явится то, что они позволят
высвободить ряд земельных массивов для более приятных
целей. Это же относится не только к землям, но и к морю.
Ведь когда работы станет меньше, у нас будет больше
времени для наслаждения жизнью и, следовательно,
нам нужно будет больше мест для отдыха. Позднее в
результате фактического сокращения
сельскохозяйственных площадей мы получим в свое распоряжение
больше свободных территорий. Такое сокращение, в тех
случаях, когда оно диктуется крайней необходимостью,
уже происходит во многих частях мира, в том числе в
такой близости от нас, как на Шотландском нагорье или
па юге Франции. Даже в Соединенных Штатах можно
встретить покинутые фермы и деревни в некогда
густонаселенных округах Новой Англии, земли которых
быстро поглощаются кэмпами для отдыха.
Когда в промышленность будет внедрена
автоматизация, энергетические и машиностроительные
предприятия, поражающие в наши дпи своими колоссальными
размерами, будут занимать гораздо меньше места, больше
того, вполне могут стать подземными либо буквально,
либо в том смысле, что на их крышах будут разбиты сады.
Вместе с тем почти совершенно отпадет необходимость
жить круглый год на одном и том же месте. Одним из
преимуществ образа жизни животных, служивших
источником существования первобытного человека, было
то, что летом они перекочевывали на север, а зимой
спускались в район Средиземноморья или Египет. Однако
в будущем вполне возможными станут и миграции
441

людей даже при той громадной численности населения,
которую я упоминал ранее.
Впрочем, может быть, лучше перевернуть процесс
и доставлять погоду к людям, а не людей к погоде. Если
мы будем иметь закрытое сельское хозяйство, то точно
так же мы могли бы иметь и закрытые города, то есть
обширные территории, огороженные прозрачными и
практически невидимыми пластмассовыми плитами; под их
прикрытием нужно будет создать именно те условия,
которые больше всего нравятся людям — какой-либо
мягкий климатический режим, при котором дома могут
даже и не понадобиться. По сути дела, люди будущего
смогут возвратиться к легендарному состоянию наших
прародителей: вернуться в рай, но рай земной и из
которого их не изгонят за то, что они будут все больше и
больше вкушать от древа познания.
До поры до времени человеческий род будет
ограничен нашей нынешней планетой. Сколько воды утечет,
прежде чем начнутся серьезно организованные
космические путешествия, предсказать трудно. Вполне возможно,
что ждать этого придется несколько десятилетий (вряд
ли дольше). Насколько людям захочется жить в вечном
солнечном свете космического пространства, это, по сути
дела, вопрос, который придется решать им самим.
Конечно, есть много искателей приключений, готовых
выразить такое желание хоть сегодня, а может оказаться
и так, что, кроме нескольких тысяч или миллионов
ученых, никто не захочет отрешиться от привычных условий
жизни на нашей планете.
Законен вопрос, а почему вообще нужно желать, чтобы
во вселенной было так много людей. Ответ на него в
любом разумном мире прост: люди рождаются потому, что
их родители хотели иметь детей, а дети, когда они
подрастают, любят друг друга. Если мы не будем питать
достаточного чувства любви к детям, чтобы порождать
их на свет, когда это зависит от нас самих, тогда
человеческий род вымрет — и, пожалуй, будет заслуживать
такой участи. Но опасность эта несерьезна;
действительная проблема всегда будет заключаться в том, каким
образом остановить действие инстинкта к продолжению
рода после появления первых двух или трех детей.
Но, даже отвлекаясь от таких естественных чувств,
мы ныне нуждаемся (и потребность эта будет непрерывно
442

возрастать по мере того, как наша эпоха будет
приобретать все более научный облик) в людях просто как в
разумных существах. И чем глубже мы начинаем
проникать в механизм мыслительных процессов, тем выше мы
оцениваем безграничное могущество человеческого мозга.
По сравнению с мозгом даже самого отъявленного тупицы
наши сложнейшие электронные машины, несмотря на их
колоссальную скорость операций и громадную память,
выглядят ужасающе косными и несмышлеными
устройствами. Я уже не говорю о том, что только человек может
создавать новые устройства. Раз большая численность
населения не будет приводить (как, несомненно, она
приводит на большей части мира в наши дни) к нищете,
скученности, болезням и невежеству, она перестанет быть
проклятием и станет благодеянием. Как только мы
достигнем состояния, при котором все люди будут иметь
максимальные возможности развиваться при идеальных
условиях, тогда чем больше мы будем иметь людей,
тем в лучшем будем находиться положении. Более
многочисленное население означает большее разнообразив
человеческих типов, более широкие возможности
находить среди тысяч и миллионов людей тех исключительных
гениев, которые откроют перед нами новые перспективы.
Люди больше не нужны будут как вьючные животные,
как рабочие руки для промышленных предприятий и
даже как пушечное мясо для войны. И все-таки мы будем
желать, чтобы людей становилось все больше и больше,
но с иной целью — наслаждаться жизнью и делать ее
более достойной такого наслаждения.
Будущее, которое я пытался предвосхитить, по
своему характеру основано просто на настоящем, стой лишь
разницей, чтобы это настоящее было освобождено от
порожденных самими людьми ограничений, то есть бремени
нищеты и каторжного труда. Однако если мы проникнем
своим взором еще глубже в толщу лет, то станет
совершенно очевидным, что настоящее больше не может
служить для нас ориентиром. Ведь как только люди
освободятся от старых ограничений, они устремятся вперед,
пока не столкнутся с новыми ограничениями, которые
будут связаны с новыми достижениями, и мы обязаны
уделить несколько слов и этим возможным достижениям,
хотя некоторые из них являются делом будущего,
измеряемого, возможно, десятилетиями и даже столетиями.
443

По сути дела, наши пынешпие ограничения таким
тяжким грузом давили на нас, что те из них, о которых я
говорил на страпицах настоящей книги, большинством
людей воспринимались вообще не как ограничения, а как
частица нормального уклада жизни. Однако если
взглянуть на дело разумно, то именно прогресс, который
человечество проделало с тех пор, когда человек едва ли
возвышался над уровнем дикого зверя, бродившего в
лесах, сделал физические и биологические ограничения
жизни гораздо более тягостными, нежели они могли
казаться первобытному человеку.
Возьмите для начала наиболее горестный и,
по-видимому, вечный общий удел человека — смерть. Природа
смерти может казаться тайной, но то, что она
действительно является уделом человека, не подлежит никакому
сомнению. Обращаясь к миру животных, мы видим,
что здесь едва ли существует такое явление, которое
мы называем естественной смертью. Имеются сотни, если
не миллионы шансов против одного за то, что каждое
новое живое существо будет немедленно сожрано еще в
яйце или когда опо представляет собой крошечный
зародыш, а уж то, что его сожрут в момент, когда оно
обнаружит малейшие признаки угасания сил (вероятнее же
всего — гораздо раньше), можно утверждать почти
наверняка. Надеяться прожить полный срок своей жизни
(в нашем смысле слова) не могут даже самые крупные и
сильные животные — лев или слон, ибо малейшее
ослабление организма ведет их к голодной смерти.
Следовательно, природа в процессе своей эволюции не
выработала, да и не могла выработать долгой жизни
как таковой. И только при совершенно особых условиях
(вероятно, благодаря какой-то мутации желез,
замедлившей наступление периода зрелости) первобытный
человек приобрел потенциальную продолжительность
жизни в 70 лет — значительно превосходящую
продолжительность жизни больпганства животных того же
размера и даже более крупных, вроде лошадей и крупного
рогатого скота. Однако в действительности такого
возраста достигали весьма немногие. Даже ныне на большей
части мира только около 5% населения умирает от того,
что в йакой-то мере может быть названо старостью.
Примерно треть умирает в детстве, а остальные — на
различных ступенях жизни от несчастных случаев и болез-
444

ней (в основном эпидемических), как свидетельствует
таблица продолжительности жизни населения Индии (стр.158).
Прогресс современной медицины, в первую очередь
в области борьбы с эпидемическими заболеваниями,
совершенно преобразил эту таблицу продолжительности
жизни и позволил раскрыться подлинной схеме
естественной жизни человека, которая начинается с весьма малой
(порядка 1%) детской смертности, затем характеризуется
совсем незначительной смертностью от иных причин,
кроме несчастных случаев, пока, начиная с 55-летнего
возраста, не наступает резкое увеличение,
подтверждающее библейское ограничение средней
продолжительности жизни примерно 70 годами (стр. 159 и далее). В свете
этих данных мы можем понять различие между двумя
ступенями ограничений — ограничениями, обусловленными
болезнями, которые некогда считались перстом судьбы или
возмездием за личный либо первородный грех, но, как
доказано ныне, почти все могут быть предотвращены или
излечены, и ограничениями дряхлости и старости, в
которых мы в наши дни видим своего рода новый вызов
медицине, а через медицину — теоретическим
биологическим наукам. Мы пребываем в полной неизвестности,
можно ли успешно справиться с этими проблемами, но
что взяться за них стоит,— это мы знаем наверняка.
Продление жизни и здоровья было мечтой человека, по сути
дела, с самых древних времен. Только в наши дни мы
действительно начинаем вплотную подходить к этой
задаче, и перспективы отнюдь не являются безнадежными.
Нам известно, что даже в отдаленных районах мира (а
может быть, особенно в таких районах) имеются люди,
которые живут деятельной жизнью, хотя им уже далеко
перевалило за сто лет,— и это без какой-либо помощи
науки *. Смысл этого факта заключается в том, что сам
человеческий организм может быть видоизменен путем
изменения наследственности, которая придаст ему
форму, обладающую большей продолжительностью жизни.
Как только мы поймем, каким образом это достигается
(что является не просто исследованием на нескольких
стариках и старухах, а исследованием проблемы
возраста в целом), мы сможем по крайней мере определять
условия бескоиечпого оттягивания старости, а может
1 «Soviet Weekly», 26th June, 1958, p., 10 и далее.
№

быть (в той мере, в какой это касается будущих
поколений), и такие физические и химические факторы, при
помощи которых окажемся в состоянии управлять этим
процессом. Если бы мы являлись просто обычными
животными, то решение задачи заключалось бы в селекции.
Однако ныне, по-видимому, открывается возможность
иного пути, который потребует гораздо меньшего
времени и не столкнется столь решительно с нашими
общественными привычками или личными склонностями. По
мере прогресса генетики мы начинаем понимать, что то,
что достигается при помощи селекции, в
действительности является результатом действия особых
химических веществ. Уже сейчас, используя эти вещества,
мы можем в определенных случаях выполнить то, чем не
позаботилась наделить нас наследственность х. Есть и
другие возможности, помимо указанной, но здесь я не
хочу входить в их обсуждение, хотя тридцать лет назад,
когда у меня было больше воображения и меньше
ответственности, я предвосхитил их в одной небольшой
книжке 2. Словом, нам предстоит пройти еще весьма длинный
путь в поисках бессмертия.
Однако, возможно, задолго до того-, как мы
проникнем в тайну бесконечного сохранения человеческого
организма и его функций и перестанем находиться во
власти того, что в результате какой-то нехватки
кислорода в мозгу исчезнет весь запас памяти и мудрости,
который накапливался чуть ли не целое столетие,
мы сумеем найти способ продления нашего
общественного (а не личного) бессмертия. До сих пор люди
общались между собой в основном с помощью речи,
которая возникла еще в эпоху палеолита, возможно,
200000 лет назад. Для своего времени это было
изумительным прогрессом, ибо сделало возможным все
последующие завоевания человечества. Однако именно в силу
того, что речь появилась так рано, она остается наиболее
примитивной частью комплекса напгих средств
социального общения. Насколько она действительно примитивна,
мы начинаем понимать только сейчас. Гордон Чайлд в
1 J.B.S. Haldane, The Genetics of Some Biochemical
Abnormalities, Lectures on the Scientific Basis of Medicine, Vol. Ill,
London, 1953—1954.
2 J. D. В е г n a 1, The World, The Flesh and the Devil, London,
1929.
446

своей книге г выдвинул тезис (и очень хотелось бы,
чтобы он развил его дальше), согласно которому
значительная часть наших бед проистекает оттого, что мы
тщимся выражать идеи XX столетия на языке палеолита.
Нет ничего невероятного в том, что человеку удастся,
используя систему электронных устройств,
взаимодействующих с мозговыми клетками, решить задачу
передачи мыслей непосредственно от одного мозга к другому,
не прибегая к помощи языка слов. А это, надо думать,
будет означать, что мысли (и не только мысли, но также
эмоции и воспоминания) можно будет передавать со
всей живостью действительного переживания. Подобный
метод общения неизмеримо расширит (как по содержанию,
так и по непосредственности восприятия) выразительные
возможности картин и книг. Он позволит человечеству
передавать от поколения к поколению действительно
все существенное из того, чем отдельные люди обогащают
духовную сокровищницу мпра, а не только те жалкие
крохи, которые составляют предел наших возможностей
ныне. Однако наше желание добиться улучшения
непосредственных качеств общеция между людьми диктуется
не только этой, может быть и благочестивой, целью
спасти от забвения все лучшее, что заключено в уме каждого
человека. Пожалуй, это наименее значительная из всех
причин, ибо если бы нам удалось улучшить данные
качества общения, то произошел бы переворот во всем
характере общественного сотрудничества. Ведь даже
ныне мы сознаем, что в силу причин, коренящихся
глубоко в истории и обычаях, мы очень скверно справляемся
с задачей сотрудничества друг с другом и отсюда,
действительно, проистекают многие беды нашего времени 2.
Между тем перед самой наукой стоят грандиозные п
сложные проблемы (как, например, проблемы
происхождения жизнп и регулирования погоды), которые не могут
1 V. G. С h i l d e, Society and Knowledge, London, 1956.
1 С технической стороны проблема общения необычайно
трудна и, несмотря на достигнутый, в последние годы прогресс, далека от
своего разрешения. Большинство наших языков развилось на ранней
ступени каменного века и с тех пор лишь слегка видоизменилось.
Мы пользуемся системой письменности, которая развилась 3000 лет
назад и в той мере, в какой это касается букв, едва ли вообще
изменилась. Книгопечатание существует в Европе уже 500 лет, а в
Китае даже несколько тысяч лет. Электронные устройства для
перевода (стр. 95) являются лишь временной полумерой. Действительно
447

быть решены силами лишь одного мозга, как бы отлично
он ни был подготовлен. В одном мозгу просто нет
достаточно места, чтобы вместить способности, необходимые
для решения подобных проблем, да если бы оно и имелось,
то все равно не хватило бы времени для приобретения
таких способностей. Решение подобных проблем может
явиться результатом лишь совместных научных
исследований, сплачивающих усилия представителей различных
дисциплин во имя достижения некоей общей цели. А как
топорно осуществляется такое сплочение в наши дни!
И как медлительны совместные усилия по сравнению со
же нужно выработать радикально лучшее средство общения,
особенно ныне, когда мир становится действующим научным и
экономическим комплексом, в котором вавилонская мешанина языков
является ужасающими путами. Поистине дикое зрелище представляет собой
множество людей, собравшихся на научную конференцию, которые
совершенно одинаково одеты, одинаково выглядят, охватывают, как
нам отлично известно, своими мыслями и познаниями почти
тождественные области знания и все-таки абсолютно не способны общаться
между собой и нуждаются в услугах переводчика, если они не
потратили уйму труда на изучение трех или четырех иностранных языков.
Совершенствование научных аппаратов, вроде магнитофона и
других форм записи и воспроизведения человеческого голоса, делает
указанную проблему лишь еще более трудной. Уже сейчас только в
области научной литературы объем переводческого труда настолько
превосходит количество людей, обладающих необходимой для его
выполнения подготовкой, что значительная часть ценного научного
материала остается непереведенной, а его знание доступно лишь
одной части мира. Мы позарез нуждаемся в возрождении давнишней
идеи епископа Уилкинса, жившего еще в XVII столетии, о создании
всеобщей системы письменности, что по крайней мере позволило бы
выражать человеческие мысли на общепонятной основе. Но нам,
вероятно, не обойтись и без иных планов, направленных па создание
общего языка, только не путем выбора одного из существующих
языков, как представлялось ранее,— сила национальных предрассудков,
по-видимому, всегда окажется слишком велика, чтобы достигнуть
такой цели. Да и по существу подобный путь не может быть признан
желательным, ибо, как я уже указывал, современные языки не
приспособлены для передачи мыслей, по крайней мере сколько-нибудь
экономичным образом. Что же касается чувств, то их языки могут
передавать в основном по ассоциации, и все это в значительной мере
пропадает в переводе. Можно было бы создать de novo (заново.—
Перев.) основной язык, который послужил бы целям~не столько
литературного выражения, сколько практической необходимости. Он
должен обладать свойствами, позволяющими передавать мысли
наиболее ясным и экономичным образом, и в то же время быть
достаточно гибким, чтобы вобрать в себя результаты развития на
протяжении по крайней мере еще одного столетия, а к тому времепи
ученые, вероятно, придумают какие-нибудь более совершенные
средства общения.
448

стремительным полетом мысли индивидуальных умов,
которые способны сводить воедино весь запас элементов
опыта и памяти, необходимых для решения! *Если бы мы
только смогли думать сообща так же хорошо, как думаем
каждый порознь, то в области знаний человечества и его
способности к достижению цели произошел бы
настоящий переворот.
Возможно, все то, что я говорил па последних
страницах, одним покажется абсурдом, а другим и вовсе
чем-то отвратительным. Объясняется это главным
образом тем, что переход к новым средствам общения
представляет собой такой решительный разрыв со всеми
нашими сложившимися понятиями о жизни, что он
действительно не умещается в нашем воображении. Тем не
мепее из этого вовсе не следует, будто достижение такой
цели вне наших сил, и фактически тенденция развития
современной теории общения и методов практического
применения электроники идет именно в данном
направлении. Пытаясь проследить связь между электрическими
токами, обнаруживаемыми в мозге, и мыслями,
пробегающими в нем, с одной стороны, и пытаясь создать
электрические цепи, призванные имитировать деятельность
мозга, с другой, мы достигнем возможности связывать
мозг с мозгом и мысль с мыслью непосредственным путем.
Так как я очень долго жил в мире подобных
перспектив и идей, они представляются мне в более ярком свете,
нежели тем, кто впервые знакомится с ними на страницах
настоящей кпиги, а многие из нас настолько привязаны
к нашему обычному укладу жизни, что не променяют его
ни на какой лучший. Но от пас это и не потребуется.
Это потребуется уже от тех людей, которые придут после
нас. Мы же должны подготовить для них место.
Вполне возможно, что культура будущего окажется
совершенно отличной от той, которую знали мы. Многое
из того, что, возможно, станут делать люди, которые
придут после нас, нам показалось бы легкомысленным и
прямо-таки безнравственным, точно так же, как многое
из совершаемого нами показалось бы легкомысленным п
безнравственным нашим предкам. Но в конце копцов
те, кто придут после нас, будут отвечать лишь друг перед
другом. В наших же силах только воздвигнуть для них
такой прочный фупдамент, какой мы можем в меру пашего
умения. Как я уже говорил в другом месте (стр. 426 и
449

далее), возрождение духа и практики прекрасного явится
одной из главных черт повои эпохи. Задача науки,
напротив, будет заключаться не столько в возрождении,
сколько в сохранении и умножении, ибо в области науки
новое знание вырастает вокруг старого, а новые
способности прибавляются к старым способностям.
Но могут ли люди со всей их наукой когда-либо
претворить в жизнь все то, о чем я писал в настоящей главе?
Когда задается этот вопрос, большинство людей
стыдливо отворачивается и заявляет, что, слов нет, все это в
высшей степени великолепно и грандиозно, но...
утопично, несбыточно и выше человеческих сил. И все-таки
ответ необычайно прост: мы не знаем, но мы можем
узнать. Я хотел бы, чтобы те, кто сомневается в
могуществе науки, самым тщательным образом рассмотрели
доводы и факты, приведенные в первой части настоящей
книги. Они найдут здесь доказательство того, что
возможность решения указанной задачи заложена в самих
законах природы, какими они известны открывшей их
науке. Большая часть преобразований (не считая тех, о
которых речь шла в данной главе), которые, как я
утверждал, будут претворены в жизнь на всем земном шаре,
в известной мере и в определенном масштабе уже были
претворены в жизнь в отдельных частях мира. А в свете
того, что уже было претворено в жизнь, мы можем
охватить взором огромное множество и других
достижений^ которые, вне всякого сомнения, окажутся
возможными. Причина, которая может побуждать
людей не верить в то, что все эти преобразования будут
претворены в жизнь, заключается не столько в каком-то
отсутствии веры в способность науки, сколько в их
неверии в добрую волю и здравый смысл человечества.
Все это представляется им слишком великолепным, чтобы
быть похожим на правду.
В текущем столетии мы видели столько нищеты,
столько бессмысленного разрушения, кровопролития,
жестокости, расточительства и глупости, что порой склонны
верить, будто люди всегда таковы и всегда будут такими,
что именно этого-то люди и жаждут, хотя совершенно
очевидно, что они же испытывают отвращение, когда
достигают цели своих вожделений. Однако на
противоположном полюсе то же самое злосчастное столетие
видело столько других примеров разума и предвидения,
450

созидания и героизма, что мы можем быть уверены не
только в материальной возможности всех этих великих
достижений, но и в том, что можно найти людей, которые
их всесторонне продумают и претворят в жизнь. В Китае
я видел, как десятки тысяч людей, не располагавших
иными орудиями труда (вся их техника сводилась к
мотыгам и корзинам), кроме тех, которые могли бы быть
пущены в ход для той же работы еще 3000 лет назад,
возводили плотину через реку. Однако 3000 лет назад
предки этих людей не возводили плотины с целью
укротить непокорные реки, а вынуждены были возводить
стены, чтобы сдержать натиск врагов в битвах между
бродячими кочевниками и земледельцами, которые
захватили их пастбища. Человек еще никогда не имел
возможности заниматься тем делом, которым он
действительно должен заниматься, ибо огромная доля его времени
уходила на то, чтобы воевать с себе подобными ради
скудного достатка, составлявшего предел того, что
каждому из них удавалось извлечь из земли. Теперь, когда
на горизонте уже видно потенциальное изобилие, повод
для такой борьбы исчез — остается только привычка.
До тех пор, пока люди не понимали, каким образом
совершаются человеческие дела, чем порождаются нищета
и войны, имело свое оправдание то, что они
рассматривали эти явления, воплощавшие, по их мнению, худшее
зло, какое они могли себе представить (вроде
землетрясений и ураганов, засух и болезней, против которых
ничего нельзя поделать), как деяния бога. Именно этот
фатализм препятствовал в прошлом действенной борьбе
против нищеты и войн, и тот же фатализм все еще служит
наиболее серьезной опорой для тех, кто ведет
приготовления к войне в наши дни. «Такой уж всегда будет
человеческая природа, войны, всегда были и всегда будут».
Ныне мы достигли предела. Если миру суждено
пережить какие-нибудь новые войны и если ему суждено
пережить какие-нибудь новые гигантские войны, то на
сей раз это будет действительно последняя война, ибо
после нее не останется никого, кто сражался бы друг
против друга. И чем скорее люди поймут это, тем скорее
они примутся за претворение в жизнь тех вполне
разумных, хотя, может быть, и невероятно прекрасных
преобразований, которые я пытался обрисовать в настоящей
книге.

XIV
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Переживаемые нами годы — это годы решения; выбор
между альтернативой мира и войны откладывать дольше
нельзя, И народы понимают это. По мере того как мы
движемся к положению, когда судьбы человечества могут
быть решены двумя-тремя людьми, находящимися у
кнопок, нажатие которых приведет в движение роковые
ракеты, поголовно весь мир начинает осознавать
опасность, которой мы дали разрастись до нынешних
чудовищных размеров. Война, всегда воплощавшая зло, ныне
утратила всякий смысл. Она перестала быть средством
подчинения слабого воле сильного. Война стала
самоубийственным безумством. В будущей мировой войне
не будет победителей — будут лишь побежденные. Даже
если бы мы не располагали лучшей альтернативой, мы
все равно обязаны были бы во имя собственного
самосохранения покончить с нынешним кошмаром. Но мы
располагаем такой альтернативой. При помощи тех
знаний и опыта, которые уже сейчас находятся в нашем
распоряжении, мы могли бы построить мир, где каждый
получил бы больше, чем в наши дни могут пожелать себе
даже самые богатые люди, мир, где человеческая энергия
перестали бы служить целям борьбы человека против
человека и была бы направлена на покорение сил природы.
Цель, которую я ставил перед собой в настоящей
книге, и заключалась в том, чтобы рассмотреть эту
альтернативу в критическом и конструктивном планах и
представить ее в зримой, причем как можно более коп-
кретной форме. Есть только две альтернативы: либо
использование науки для целей разрушепия в
обстановке войпы, либо применение науки для целей созидания
в обстановке мира. И в том и в другом случае мы не можем
обойтись без науки. Как я пытался показать, в наши дни
жизни сотен миллионов людей зависят от непрерывного
452

использования и дальнейшего развития пауки. Мы не
можем вернуться к периоду, не знавшему использования
науки. Даже если те дни были блаженны, они были
блаженством невежества, которое наше знание ныне рассеяло
навсегда. Как и в мифе о грехопадении, познание добра
и зла уже нельзя вытравить из человеческого сознания,
мы уже перешли рубикон. Теперь мы обязаны двигаться
вперед и только вперед, но не к разрушению. Нас же,
к великому сожалению, со времени начала «холодной
войны» толкали неизменно именно на путь разрушения.
И если народы мира, пока еще не поздно, не приступят к
действиям, все — и непосредственные участники борьбы
и нейтральные страны — обречены на медленную,
мучительную смерть, которая последует за ужасами ядерных
бомбардировок.
В таких широких и общих выражениях это положение
признается в наши дни все большим и большим
количеством людей. Я лично считаю даже, что оно в полной
мере признается громадным большинством людей во всем
мире — не только в Европе и Америке, но и в Африке и
Азии. Но осознавать положение в таких общих
выражениях явно недостаточно. Чтобы влиять на ход событий,
мы должны глубже вникнуть в положение и найти более
верные способы действий, которые позволят остановить
это безумство и направить нас на иной путь. Именно это
я и пытался сделать в меру своих скромных сил в
настоящей книге — начертать контуры и наметить предпосылки
разумного будущего, в котором человеческие знания
смогут быть направлены на использование ресурсов
нашей планеты на благо людей. Самих ресурсов, как я
пытался показать, вполне достаточно. Если мы имеем
голову на плечах, то у нас нет никаких оснований
опасаться на протяжении бесконечного будущего того, что
люди будут испытывать какую-либо нехватку предметов
первой необходимости—пищи и крова или средств для
производства всех орудий и машин, в которых мы
нуждаемся для изготовления нужных нам вещей. Больше
того, мы (как, надеюсь, мне удалось раскрыть на
страницах книги) находимся на пороге, фактически уже
вступили на путь второй промышленной революции —
гораздо более осознанной, более научной и сулящей
значительно большие надежды человечеству, чем первая
промышленная революция XVIII столетия. Довести эту
15 Дж. Бернал
453

революцию до конца, освободить людей от тирании
однообразного труда и тяжкой физической работы ныне
вполне в нашей власти.
Вторая задача, но меньшей мере столь же важная,
хотя осуществлена она может быть только на основе
достижений новой промышленной революции,
заключается в том, чтобы устранить кричащее неравенство
человеческих, возможностей в нынешнем мире, неравенство,
которое благодаря прогрессу науки и промышленности
приобрело значительно большую остроту, чем когда-либо
в прошлом. Большинство населения земного шара
сейчас, пожалуй, не намного беднее, чем когда-то. Но это
только потому, что люди не могли бы быть намного
беднее и вообще остаться в живых Богачи же в настоящее
время повсюду — а в привилегированных странах также
значительные группы населения — гораздо
состоятельнее, чем любая компактная прослойка людей во всей
предшествующей истории, и их богатства умножаются со
скоростью, еще неведомой в прошлом. Настоятельнейшая
задача человечества и заключается в том, чтобы
ликвидировать это неравенство, стереть различие между
богатством и нищетой. Подлинное, решение ее заключается
в такой организации общества, при которой наступят
всеобщий достаток и всеобщая обеспеченность. Задача
эта, ранее совершенно немыслимая, ныне стала
посильной для человечества благодаря прогрессу науки. Путем
использования и повсеместного внедрения систем
производства, направляемых и регулируемых на основе
методов науки, в кратчайший срок можно добиться повышения
жизненного уровня всех беднейших районов мира и
всех беднейших классов во всех частях света.
Моя цель в том и заключалась, чтобы показать в
самой конкретной форме, каким образом это может быть
осуществлено, каким образом на протяжении жизни
одного поколения, если не меньше того, при помощи уже
наличных материальных средств и уже имеющихся в
нашем распоряжении знаний можно преобразовать
промышленность и сельское хозяйство мира и даже самое
науку Я пытался показать не только конкретные пути
достижения этой цели в той или иной стране, но и пути
достижения ее во всех областях человеческой
деятельности в масштабе всего мира. Я, надеюсь, показал, что то,
чему можно было бы присвоить название «Операция Изо-
454

билия», имеет гораздо больше шансов на успех, чем
любая военная "операция в любой войне, но что, подобно
военным операциям, она должна быть продумана,
спланирована и проведена в жизнь, а это требует не только
ума, но и всеобщей доброй воли, энергии и энтузиазма.
Я ставил также своей целью показать, что, хотя
задача эта вполне разрешима, осуществление ее не будет
простым и легким делом. Чтобы взять на себя такую задачу
и довести ее до конца, нам придется столкнуться с
препятствиями, куда более серьезными, чем те, которые
создают безразличие или жестокость сил природы. Нам
придется столкнуться с укоренившимися интересами и
уходящими в глубь веков подозрительностью и
ненавистью, которые были превращены в орудие этих
интересов. Наука — это не добрая крестная мать, осеняющая
своими благодеяниями людей, которые не ударили палец
о палец, чтобы их заработать. Если люди отворачиваются
от трудностей реальной обстановки, если они заявляют,
что их хата с краю или что все их труды не стоят и
ломаного гроша, то они слагают с себя элементарную
ответственность как человеческие существа и, право,
заслуживают наихудшей участи, какая только может выпасть
на их долю. Но я не думаю, чтобы нашлись какие-нибудь
люди, кроме отдельных одиночек, которые поступили бы
подобным образом, когда их взору откроются не только
опасности, но и возможности, а также путь к достижению
этих возможностей в действии. Путь этот неизбежно
оказывается путем политического обсуждения и действия.
Но в такой книге, как настоящая, касающейся в основном
проблем мирового порядка, политические аспекты могут
быть затронуты лишь в самой общей форме. Решение
того, что должно быть сделано, является иной
проблемой в каждой отдельной стране и с каждым поворотом
политической обстановки.
Только первый шаг ясен как белый день: надо
ликвидировать «холодную войну», разоружиться и установить
мир. Все это не такие уж исключительно сложные (хотя
их часто и представляют такими) технические, военные
и дипломатические проблемы. Чтобы решить их, нужно
только одно: воля к миру. А если этой воли не окажется у
государственных деятелей (или у всех государственных
деятелей), которые правят миром в наши дни, то долг
народов позаботиться о том, чтобы они прониклись этой
15*
455

волей, или в противном случае сменить своих
правителей. Чтобы добиться этого, мы должны сплотить
воедино во всех странах позитивные силы народов, которые,
каждый на свой особый лад, внесут свою лепту в одно
великое движение за мир.
С появлением водородной бомбы война достигла
предела своей разрушительной силы. Никакое дальнейшее
накопление запасов оружия не может сделать ее страшнее.
Уже сейчас накоплено достаточно атомных и водородных
бомб, а также самолетов и ракет, которые могут нести
их, чтобы стереть с лица земли любой крупный город
в мире, а бомбы эти выбросят в воздух достаточное
количество радиоактивных осадков, чтобы отравить роковым
или хотя бы весьма ощутимым образом все живое на
земле и причинить ущерб неисчислимым поколениям тех,
кому удастся выжить. Каковы бы ни были те доводы,
обоснованные или вымышленные, при помощи которых
тщатся оправдать допустимость ядерной войны в той
или иной форме, первым и настоятельнейшим
требованием народов должно явиться ее полное запрещение.
Каждая страна имеет свои причины желать такого
запрещения, но, каковы бы ни были эти причины, каковы
бы ни были те конкретные формы ядерной войны,
которым им приходится оказывать противодействие, все
проявления противодействия сливаются в одно великое
отвержение, которое должно быть безотлагательно
претворено в жизнь. Каждый потерянный нами год
увеличивает опасность, и в нашем распоряжении может ока
заться слишком мало времени.
Мы, например, в Англии оказываемся соучастниками
ядерной войны, превращая свою страну в место
размещения установок для баллистических ракет. Это оружие
уже нельзя больше изображать как средство защиты
нашего народа; оно приведет лишь к тому, что навлечет
на нас ответный удар водородных бомб, в результате
которого в стране все будет стерто с лица земли. Однако,
поскольку базы эти могут быть сооружены, а вся система,
частью которой они являются, может поддерживаться
только при сотрудничестве английского народа, а не
одного лишь нынешнего правительства, на английском
народе лежит особая ответственность. Если мы будем
стойкими, если мы решительно отвергнем эту политику,
то она будет оставлена и придется предпринять иные
456

Шаги для обеспечения успеха переговоров о заключении
мира. Такой мир неминуемо будет включать в себя
полное запрещение ядерного оружия и такую степень
разоружения в области обычного оружия, что военная
агрессия станет невозможной.
Другие страны, которые могут считать, что им не
угрожает столь непосредственная опасность поражения
атомными и водородными бомбами, в действительности
едва ли менее заинтересованы в том, чтобы добиться их
запрещения, так как распространение радиоактивных
осадков не будет считаться с государственными
границами. Что нам нужно, и нужно как можно скорее, так
это чтобы все люди высказали полным голосом свои мысли
и чаяния, а это не оставит ни одному правительству,
как бы рьяно оно ни следовало политике ядерной войны,
ни малейшей возможности вести приготовления к такой
войне. Если же правительства не смогут вести
приготовления к ядерной войне, то они фактически не смогут
позволить себе" вести никакую войну Ибо в эпоху,
которая располагает хотя бы знанием ядерного оружия,
всякая война может рано или поздно превратиться в
войну ядерную.
Чтобы навсегда покончить с войной, одного
заключения перемирия мало. Перемирие должно быть
закреплено позитивными созидательными действиями, хотя бы
с целью дать выход энергии, которая ныне используется
для производства вооружения. Альтернатива войны
требует известной степени международного сотрудничества,
чтобы мир воспрянул с силами, даже если на первом своем
этапе оно может принять форму мирного экономического
соревнования. Что людям трудно осознать в наши дни
(так как они никогда не знали этого по опыту), так это
те колоссальные материальные блага, которые
сопутствовали бы отказу от военного курса и принесли бы с
собой громадное чувство облегчения от страха,
довлеющего (хотя бы мы этого и не сознавали) буквально над
каждым нашим шагом. В настоящей книге я и пытался
показать, какое изобилие ресурсов откроется сразу же
и будет высвобождено в дальнейшем благодаря
прекращению военного производства, какие могущественные
силы самой передовой науки могут быть переключены в
течение каких-нибудь нескольких месяцев с разрушения
на созидание.
457

Сущность этой созидательной задачи — вот что и было
моей центральной темой. Я пытался показать, каким
образом новые силы, созданные наукой — среди них
атомная энергетика и электронная автоматизация, —
позволяют перестроить промышленность, безгранично
умножить наши запасы сырьевых материалов и
промышленных товаров и в то же время устранить необходимость
во всяком однообразном и изнурительном труде. Я
показал в некоторой мере и то, каким образом прогресс в
области биологической науки позволяет преобразовать
сельское хозяйство для создания изобилия
продовольствия, а также медицину для улучшения состояния
здоровья и продления жизни людей.
Наиболее же важной задачей, поскольку она является
ключом к успеху во всех указанных сферах деятельности,
является прогресс самой науки. Расцвет науки в области
непосредственного исследования и подготовки
специалистов действительно является характерной чертой
социального и экономического преобразования нашего
времени и ближайшего будущего. Именно в этой области,
даже больше чем в концепции планирования, Советский
Союз претворил в жизнь идеал социализма и тем самым
преподнес дар, благами которого может пользоваться
весь мир. Советский Союз показал, что все население
(причем не только юноши, но и девушки) может
получить основательное научное образование и выделить из
своей среды то громадное в пропорциональном отношении
число ученых и инженеров, которому под силу будет
ускорить новую промышленную революцию, без чего она
окажеися обречена на неудачу.
Красной нитью через всю книгу проходит
подчеркивание необходимости рассматривать экономические,
политические и военные проблемы нашего времени с
самого начала как проблемы мирового порядка. Они могут
быть решены не изолированно в каждой отдельной стране,
а только в рамках всего мира. Именно таким путем может
быть приостановлен рост кричащего экономического
неравенства между странами (все более и более
углубляющегося в настоящее время) в результате процесса
выравнивания, которое должно быть достигнуто в первую
очередь за счет индустриализации слаборазвитых стран.
Я, надеюсь, сумел показать, что обе эти
непосредственные задачи — ликвидация войны и уничтожение
458

нищеты — по существу совпадают между собой.
Энергия, которая высвободится, когда будет скинуто
колоссальное бремя расходов на подготовку войны, ныне на
протяжении многих лет терроризирующее и
парализующее мир, найдет наилучшее применение в деле оказания
помощи народам слаборазвитых стран. А это позволит
им наконец обратить свои ресурсы и свой труд на то,
чтобы подняться до высокого технического уровня, и
впервые в истории откроет перед ними на протяжении
жизни одного поколения возможность вздохнуть полпой
грудью, не зная голода, болезней и невежества.
Но такая программа должна быть предпринята не
только ради того, чтобы смягчить экономические
трудности перестройки, связанной с процессом разоружения.
Программа эта должна явиться, как Уильям Джемс
назвал ее еще много лет назад, «моральным
эквивалентом войны», и за осуществление ее надо приняться во
всем мире с тем же напряжением сил и
самопожертвованием, с той же энергией, с какими на протяжении всей
истории велись войны. Колоссальная разница, однако,
будет заключаться в том, что люди, участвующие в этой
общей деятельности, будут сознавать, что они трудятся
во имя добра, а не во имя зла, И в этой новой войне
против нищеты и за полнокровность человеческого
существования но будет побежденных, а будут лишь победители.
Представление о том, что все выигрывают и никто не
должен потерять, все еще совершенно чуждо широким
кругам в тех странах, которые в настоящее время имеют
наивысший уровень жизни. Эти люди считают (вернее,
им вдалбливают в голову при помощи пропаганды), будто
другие могут только выиграть за счет их собственных
потерь, и они готовы подвергнуть самой ужасающей
казни любого (пусть он будет тысячу раз нуждающимся
или достойным человеком), кто, как им кажется,
угрожает их уровню жизни. Однако, как, надеюсь, мне удалось
показать, перспектива мира, перестроенного на
научных началах, мира, в котором уровень жизни во всех
странах выравнен, пе представляет угрозы ни для одной
из стран, даже самых богатых. Чем больше они дают
другим, тем сами становятся богаче — и не только в
духовном смысле. Колоссальный новый рынок сбыта,
открывающийся в результате индустриализации
отсталых стран, является тем стабилизующим фактором, ко-
459

торый необходим для дальнейшего преобразования
промышленности передовых стран, чтобы поднять ее на
ступень полной автоматизации и научности, пока не будет
завершен процесс ее создания и дальнейшего улучшения
в самих слаборазвитых странах. И, право, народы старых
индустриальных стран больше всех заинтересованы в
осуществлении этой перемены.
Однако было бы слишком наивно ожидать, чтобы
жители более богатых стран первыми поняли, какие блага
они получат от помощи другим. Конечно, было бы лучше,
если бы первой движущей силой к перемене явились их
естественные инстинкты справедливости и стремление
возместить то, что они — или их отцы — отобрали у других,
и так дело обстоит в некоторой мере во многих странах,
в первую очередь — в Англии. Но подлинный толчок к
этой перемене должен исходить и уже исходит от самих
народов слаборазвитых стран. Вдохновляясь примером
Советского Союза, а в наши дни — новыми усилиями,
предпринимаемыми в Китае, а также в Индии, Египте и других
странах, все население Азии, Африки и Латинской
Америки, составляющее полтора миллиарда человек,
настоятельно требует признания за ним полного права на жизнь.
Оно требует признания за ним права пользоваться
благами и трудиться в условиях современной системы
производства, которая одна лишь может дать им возможность
удовлетворить элементарные нужды, чего они были
лишены так долго и что совершенно необходимо, если
они хотят избежать массового голода.
Это великое движение выдвинуло в качестве своей
первой цели требование национальной политической
независимости, и многим странам удалось завоевать
такую независимость на протяжении последних нескольких
лет. Вскоре затем (немало стран достигло уже и этой
стадии) выдвигается требование экономической
независимости — права использовать свои собственные ресурсы
вместо того, чтобы они эксплуатировались и
выкачивались из страны иностранными правительствами или
деловыми концернами под тем или иным предлогом.
Если это естественное желание встречает отпор, то оно
может привести, и действительно привело на протяжении
последнего десятилетия, к ряду войн; некоторые из них
все еще продолжают бушевать, как в Малайе и Алжире.
Войны эти бесполезны и вместе с тем чреваты опасностью:
460

бесполезны, ибо в наше время, при нынешнем ходе
вещей, ни в одной стране невозможно в течение длительного
времени противодействовать движению, направленному
на достижение полной независимости, чреваты опасностью,
ибо они порождают глубокую озлобленность и рознь,
причем не только в тех странах, где они непосредственно
вспыхивают, но и во всем мире, и создают самый
вероятный повод для взрыва ядерной войны — как едва не
случилось во Вьетнаме и совсем недавно на Среднем Востоке
(стр. 473 и далее).
Наоборот, противоположная политика, ставящая
своею целью содействовать восстановлению благоденствия и
достойного положения в мире народов этих ранее
угнетенных стран, помогает силам мира. Такая политика
будет способствовать не только материальной
реконструкции, но и прогрессу знаний и культуры. Многие
из указанных стран, народы которых в наши дни
принадлежат к числу беднейших в мире, в прошлом внесли
огромный вклад в развитие культуры. Больше того, им
обязана своим происхождением вся культура так
называемого «западного мира». И они не только имеют право
содействовать своим вкладом развитию культуры нового
мира, но и сам этот новый мир значительно выиграет
от такого вклада. Выигрыш этот будет не только
количественным, но и качественным — он будет определяться
тем, что народам указанных стран, черпающим свою
культуру из иного источника традиции, скорее удастся
вдохнуть новые и стимулирующие элементы в науку и
искусство.
Основная мысль, которую я старался подчеркнуть в
книге, и сводится к тому, что обе части мира — старые
индустриальные страны и новые слаборазвитые —
нуждаются друг в друге, что их экономики дополняют друг
друга. Конкретная задача обновления мира представляет
собой процесс, этапы которого я наметил в общих чертах
и в котором излишки капитала в индустриальном мире
могут привести в движение через посредство новой
индустриализации остальной мир без иностранной
эксплуатации, сопутствовавшей вывозу капитала в прошлом.
Процесс этот поможет привести в действие
жизнеспособную, гармоничную и гибкую мировую экономическую
систему, вознаграждающую сторицей всех в степени,
которая никому и не снится в наши дпи.
461

Мы уже знаем, каким образом это может быть
осуществлено. Мы были свидетелями итого процесса в
Советском Союзе и Китае. Здесь мы воочию убедились в
возможности повышения уровня производства страны
значительно более быстрым темпом, чем кто-либо мог
себе представить; одновременно мы убедились здесь в
необычайной трудности достижения этой цели при
отсутствии всякой иностранной финансовой помощи и в
обстановке нескончаемого бряцания оружием со стороны
капиталистических держав и прямой поддержки ими
активных военных вторжений. Именно эти условия с
самого начала и вновь после окончания второй мировой
войны вынудили социалистические государства
возложить на себя бремя лишений, которые никогда не
понадобились бы в мире, устроенном более справедливым
образом.
При указанных новых условиях темп поступательного
движения может быть одинаковым или более быстрым,
но нам нечего так долго ждать награды за свои труды.
Действительно, при мало-мальски разумной щедрости
труды наши могут быть вознаграждены почти сразу же.
Как я указывал, того количества продовольственных
культур, которое уже сейчас имеется на складах и может
быть выращено при условии быстрого подъема сельского
хозяйства, вполне достаточно, чтобы в течение трех лет
обеспечить во всем мире нормальный уровень
потребления. Значение этих непосредственных наград раскроется
само собой, а за ними таятся дальнейшие возможности
(им я тоже уделил внимание на страницах книги),
которые в полной мере могут быть оценены только при помощи
научного анализа и эксперимента. Как мы достаточно
хорошо знаем по опыту достижений прошлого, это —
нечто такое, на что можно положиться, и если мы будем
остановлены на этом пути, то, надо думать, не
непреодолимыми препятствиями, органически присущими природе,
а исключительно теми трудностями, которые создает сам
человек.
Когда дело касается проблемы выравнивания уровней
развития экономики бывших колониальных
территорий, трудности эти могут казаться поистине громадными.
Препятствия предстоит преодолеть с обеих сторон. Со
стороны старых империалистических держав таким
препятствием является представление о собственном пре-
462

восходстве, с которым они носятся уже много столетий и
которое едва ли оставляет место для чувства вины.
Империалисты всегда оправдывали свои действия тем, что
жители других стран являются существами низшего
рода и поэтому — и только поэтому — моральный долг
обязывает эксплуатировать ресурсы этих стран и
заставлять трудиться их население для его же собственного
блага. С другой стороны таким препятствием является
глубоко укоренившееся чувство обиды и
подозрительности — в конце концов люди Запада являлись в их
страну, первым делом неся дары. Все эти убеждения
и подозрения можно рассеять только в процессе
совместной созидательной деятельности.
И все же не эти препятствия являются наиболее
значительными из числа тех, которые служат помехой к
созданию мирного и процветающего мирового
сообщества. Главным и вместе с тем наиболее явным среди них
является нынешний политический раскол мира на две
гигантские экономические системы — старую и новую,—
которым приверженцы этих систем присваивают
различные названия. Однако за перебранкой по поводу
названий фактически нет почти сомнений в том, из-за чего
в действительности ведется борьба. Старая система —
это система, покоящаяся на частной прибыли, новая —
на производстве, организованном на благо всего народа.
В этой связи в мой адрес, возможно, будет высказан
упрек за то, что я пе сделал этот коренной антагонизм и его
разрешение в форме торжества социалистической системы
центральной темой книги. Отчасти это объясняется тем,
что моя книга касалась в первую очередь паучных,
технических и конкретно-экономических аспектов процесса
преобразования мира и в меньшей мере — политических
движущих сил, которые в действительности приведут к
осуществлению этого процесса преобразования. Я хотел
показать (и, надеюсь, сумел это сделать), что нет никаких
физических и экономических причин, делающих
невозможным осуществление этих преобразований, и что
поперек их дороги стоят лишь интересы и предрассудки
определенной группы людей.
В то же время мое относительное невнимание к
основным спорным политическим проблемам было отчасти
вполне сознательным. Ибо, как со всей очевидностью
вытекает из всего содержания книги и в первую очередь
463

из главы, в которой я рассматриваю политические
Трудности и этапы преобразовательного процесса, я показал,
что было бы нелепо- рассчитывать на очень быстрое
исчезновение того антагонизма, что нам придется жить в
Мире, в котором в течение более или менее длительного
периода могут существовать оба типа экономических
систем. Подчеркивать непримиримый характер
противоречий между ними значило бы только Затруднять
задачу обеспечения их сосуществования и в конечном счете
сотрудничества. Можно придерживаться мнения, как
Придерживаюсь его я, что социалистическая система в
Конце концов охватит весь мир, причем вовсе не
обязательно путем революции и уж безусловно не путем войны.
Но я не хочу придавать этому убеждению какую-либо
догматическую форму, ибо вся моя аргументация
клонится к тому, что события сами все покажут.
Ныне, когда становится очевидным, что никакая
попытка завоевать мир военными средствами не может
быть успешной без таких разрушений, которые сделают
самое завоевание совершенно бессмысленным, две системы
должны противостоять друг другу и быть оценены в
соответствии со своими достоинствами: по тому, чтб они могут
дать народам мира. Я лично убежден, что
социалистическая система может дать настолько больше, что
здравомыслящие люди признают это, как только будет
устранена непосредственная угроза войны, а вместе с ней
исчезнет и большая часть сознательно созданного
непонимания между обеими частями мира.
Некоторые могут считать возможным, что благодаря
самому факту вступления в такое мирное соревнование
в рамках капиталистической системы может быть найден
путь, который позволит положить конец эксплуатации
отсталых стран и действенным образом помочь им в
движении по пути достижения полной независимости,
индустриализации и благоденствия. Однако я этого мнения
не разделяю. Я лично считаю, что со стороны народов
капиталистических стран потребуются значительно
большие усилия для достижения этой цели.
Но еще до того, как это случится, под совместным
влиянием давления изнутри и необходимости соревнования
с социалистическими государствами капиталистические
государства могут оказать реальную помощь
слаборазвитым странам, причем в весьма значительных масшта-
464

бах. В то же самое время социалистические государства,
скинув с себя бремя военных приготовлений, будут в
состоянии умножить помощь, которую они уже оказывали,
и показать, каким образом ее можно оказывать, чтобы
это помогало народам слаборазвитых стран стать на
собственные ноги в условиях подлинной экономической
независимости.
Что же касается самих социалистических государств,
то с ослаблением военной опасности, тягостным грузом
висевшей над ними буквально с той минуты, когда они
завоевали свободу, социалистическая демократия получит
еще более широкое развитие.
С ослаблением напряженности «холодпой войны»,
наряду с значительным расширением возможностей
взаимного обмена и путешествий, люди во всем мире будут в
состоянии оценивать политические системы в соответствии
с их заслугами, делать разумный выбор между этими
системами и добиваться, чтобы их выбор ощущался в
изменении состава правительств их стран. Как ученый,
я хочу стать свидетелем подобного социального
эксперимента, который вынесет окончательный приговор
соперничающим социальным теориям социалистического и
капиталистического миров, обеспечив победу социализма.
Конечно, мы не можем надеяться на возможность
движения вперед с целью достичь преобразования мира того
типа, о котором я говорил на страницах книги, в
атмосфере взаимной ненависти и подозрительности. Ненависть и
подозрительность заключают в себе семена войны, а не
мира. С появлением ядерного оружия война уже больше
не может вести к торжеству права или даже силы. Это
новый факт, который получил признание по крайней
мере в теории во всех частях мира, но далеко не получил
признания на практике, как свидетельствуют
нескончаемые военные приготовления и отказ определенных
государств встать на путь какого бы то ни было
серьезного разоружения.
Наша первая задача поэтому заключается в том,
чтобы содействовать ослаблению антагонизмов,
приведших к опасному тупику, в который зашел земной шар.
Наш долг — убедить людей, что они должны жить
сообща в условиях мира по той простой причине, что если
они этого не сделают, то никто из них вообще не сможет
жить.
465

Одна из задач, которые я ставил перед собой в
настоящей книге, и заключалась в том, чтобы преодолеть
подобные трудности, создаваемые самими людьми. Я хотел
раскрыть в достаточной мере возможности и перспективы
будущего, чтобы воспламенить воображение людей и в
то же время дать им представление о тех практических
шагах, которые необходимо предпринять для претворения
этих возможностей и перспектив в жизнь. Но задача эта
касается не одного меня, но и ученых, экономистов,
писателей, политиков и всех тех, кто видит — полностью
или частично — указанные возможности. Именно на них
в первую очередь лежит ответственность за то, чтобы
разъяснить эти возможности людям и убедить их, что
если они заменят нынешнюю экономическую систему с
ее нелепыми извращениями системой, ставящей своей
целью принесение подлинной и всеобщей пользы
обществу, то они наверняка получат все, в чем нуждаются, и
притом больше, чем сами ожидают.
Это — не только долг ученых, это — освобождение для
них самих. Крушение надежд, которое всю свою жизнь
испытывали все деятели науки и техники, понимающие
свою ответственность перед обществом,— ощущение
гигантской пропасти между тем, что они могли бы по
собственному убеждению сделать, и тем, что им позволили
сделать, сожаление о годах, которые им пришлось истратить
впустую на никчемные или негативные дела, например на
службе войны,— все это канет в вечность, как только
можно будет приняться за созидательную работу. А
вместе с этим освобождением и сознанием выполнения
работы, которая действительно стоит затрачиваемых усилий,
наступит новый, бурный подъем созидательной
деятельности и науки, служащей целям созидания,— подъем,
который повергнет в изумление даже самых пламенных
пророков новой промышленной революции. Все, что я
пытался изложить на страницах этой книги,— это только
то, что я сам был в состоянии понять и представить, а я
совершенно убежден, что действительность, достижение
которой находится в нашей власти, окажется гораздо
более величественной и прекрасной, чем мои самые
радужные мечты.
Несмотря на то, что в нашу критическую эпоху на
деятелях науки и техники лежит особая ответственность,
они не являются группой людей, стоящих особняком от
466

остальных смертных, и никогда, ни в одном разумном
представлении о будущем им не отводится роль такой
группы. Скорее будущее сулит значительно более широкое
распространение знаний и опыта среди всех слоев
населения земного шара — положение, при котором каждый
в известной мере является ученым, а все ученые являются
полноценными гражданами и разделяют заботы и радости
других. Я никогда не был в состоянии отделить, как это
делали некоторые мои коллеги, мою ответственность как
ученого от моей ответственности как гражданина. Наш
долг во всех странах мира — организованно бороться
против войны, являющейся безумством, и против нужды,
являющейся преступлением.

POSTSCRIPTS!
В книге, ставящей своею целью рассмотреть как
ближайшие, так и отдаленные перспективы мира и войны,
все1да существует опасность, что события, которые
происходят между временем написания и временем
опубликования, выдвинут ряд новых существенных проблем,
влияющих на аргументацию. Вот почему я решил добавить
настоящий постскриптум, чтобы подвергнуть обсуждению
такие проблемы и довести изложение как можно ближе
до современного положения.
События, однако, развивались за это время слишком
стремительно, чтобы указанная процедура оказалась
столь плодотворной, как я надеялся, хотя в наши руки
попала кое-какая новая информация, имеющая
непосредственное отношение к тематике моей книги, а в
политическом положении произошел ряд важных сдвигов,
которым я могу уделить несколько слов. Однако
впечатление таково, что мы находимся на пороге крупных
событий, которые, вполне возможно, уже произойдут к
тому времени, когда эта книга выйдет в свет.
Главные спорные проблемы, касающиеся курса
«холодной войны» и мирового экономического положения,
все еще находятся в критическом состоянии. Несмотря
на то, что в принципе все по-прежнему выступают за
созыв совещания глав правительств, в действительности
опо кажется таким же далеким, как всегда, а
напряженность, связанная с «холодной войной>, снова усилилась.
Если же такое совещапие на высшем уровне не состоится,
то, по-видимому, нет почти никакой надежды на
достижение соглашения о всеобщем разоружении. Тем
временем запасы ядерного оружия продолжают
накапливаться, и нам угрожает перспектива, что обладателями
его станут многие страны, в связи с чем резко возрастет
опасность взрыва войны.
468

Только в нескольких малых, хотя и важных,
направлениях налицо некоторые признаки восстановления
здоровой обстановки в мире. Так или иначе, но ученые
стран НАТО и Варшавского договора встретились для
рассмотрения вопроса о возможности обнаружения
ядерных испытаний, а это может оказаться первым шагом
к тому, что Соединенные Штаты и Англия последуют
примеру Советского Союза и прекратят такие испытания.
Налицо также возможность созыва международного
совещания для обсуждения технических аспектов вопроса
о мерах по предотвращению внезапного нападения и
возможности взрыва мировой войны в результате
случайности. Приведут ли все эти шаги к какому-либо
действительному соглашению, которое ознаменует собой
первый шаг на пути к разоружению, покажет
будущее.
Столь же неопределенна, хотя, быть может, и менее
трагична, перспектива в экономической области. В
Соединенных Штатах, хотя кризис там и не углубился сколько-
нибудь заметным образом, до сих пор мало признаков
возрождения. Насколько серьезным является здесь
положение, свидетельствуют данные, опубликованные в
«Обзоре мировой экопомики за 1957 год», который был
выпущен Организацией Объединенных Наций. Из этого
обзора видно, что производство металла и.добыча сырьевых
материалов, составлявшая в начале 1956 года 90%
производственной мощности, в первом квартале 1958 года упала
до 65%. Обращаясь к Европе, мы видим, что
промышленность капиталистических государств переживает застой,
если не самый настоящий, то довольно сильный кризис. В
Англии с 1956 года уровень производства не возрос сколько-
нибудь заметным образом. Запасы угля, добытого здесь,
да и во всей Европе, достигли рекордной высоты, и,
кажется, нет почти никаких видов на то, что они будут
реализованы в ближайшем будущем.
Указанный застой, совпавший с падением оптовых
цен на продовольствие и сырьевые материалы, оказывает
все более и более серьезное воздействие на экономику
слаборазвитых стран и наносит особый ущерб их
перспективам индустриализации. Подобные условия достаточно
хорошо известны по действию капиталистического
экономического цикла, но нынешний кризис, самый тяжелый
с 1930 года, приобретает в данном случае особое значе-
16 Дж. Бери ал
469

ние, ибо упадок производства в капиталистических
странах ныне находится в резком контрасте с неуклонным, а
местами и ускоренным прогрессом в странах
социалистической части мира. Этот контраст между застоем в
капиталистическом секторе и прогрессом в
социалистическом секторе, по всей видимости, станет еще более
явным на протяжении последующих месяцев. Как ясно
само собой, требование об установлении свободного
обмена между секторами должно выдвигаться все с большей
и большей настойчивостью. И действительно,
представляется вполне вероятным, что после долгих проволочек
эмбарго на ряд статей экспорта в Советский Союз и Китай
может быть в значительной мере снято.
В постскриптуме я должен уделить особое внимание
тем сдвигам, которые в текущем году произошли в
развитии Китая, ибо они показывают, что темпы
строительства в слаборазвитой стране могут быть значительно
более быстрыми, чем я указывал в своем весьма
оптимистическом обзоре китайской экономики (стр. 185). Смысл
происшедшего в 1958 году, который был назван «годом
большого скачка», заключается в том, что наряду с
прогрессом, осуществляемым в порядке
централизованного планирования, был дан толчок местной инициативе
как в промышленной, так и в сельскохозяйственной
области. Повсеместно усиленно развивается
машиностроение на основе использования местных материалов
и людских резервов. Величайшим достижением является
строительство и пуск такого количества доменных печей
и бессемеровских конверторов с боковым дутьем,
размещенных во всех провинциях страны, которое
обеспечивает ежегодную выплавку 20 млн. тонн чугуна и 10 млн.
тонн стали,— и все это на основе местных запасов руды
и угля. Если дело пойдет таким темпом, то Китай
превзойдет Англию по выплавке чугуна и стали гораздо
раньше, чем через пятнадцать лет, как рассчитывалось ранее.
Вся природная изобретательность, накопленная
тысячелетиями развития китайской цивилизации,
раскрепощается в наши дни и направляется на разрешение
неотложных проблем усовершенствования машинного
оборудования, пока не появятся изготовленные фабричным
способом машины и получившие профессиональную
подготовку инженеры.
Значительная часть этого изготовленного кустарным
470

способом машинного оборудования используется для
ускоренного подъема сельского хозяйства —
механизации обработки почвы, сбора урожая и главным образом
ирригационных работ. Через три года будет возможна
обеспечить водой 80% пригодных к обработке земель
Китая. Новый импульс уже приносит свои плоды. В
текущем году урожай озимой пшеницы, составивший 32 млн.
тонн, вдвое превысил прошлогодний урожай — и это
несмотря на неблагоприятные метеорологические условия.
Китай, таким образом, перегнал Соединенные Штаты и
является в настоящее время второй страной мира по
производству пшеницы.
Подобные достижения, замечательные сами по себе,
являются еще более обнадеживающим
предзнаменованием того, что каждая слаборазвитая страна располагает
возможностью поднять свой жизненный уровень со
скоростью, которая никому даже не представлялась
мыслимой. Опыт истории учит, однако, что важнейшим
предварительным условием решения этой задачи является
кипучая деятельность народного правительства,
пользующегося таким доверием идущих за ним масс, что
впервые в истории сам народ получает возможность и
жаждет приложить всю свою силу, весь свой ум и всю
свою инициативу.
Именно на такой позитивный пример мы и должны
полагаться, чтобы решить проблемы, вытекающие из
ускоренного роста населения земного шара, факт которого
был установлен в результате тщательных исследований
демографов, опубликованных в их отчете Организации
Объединенных Наций «Будущий рост населения земного
шара, 1958». Демографы убедительно показали, что в
силу непрерывного ускорения темпа прироста населения
прогнозы, сделанные всего лишь в 1954 году (диаграмма 2,
стр. 106 и далее), уже оказываются заниженными и что
к 2000 году можно ожидать увеличения населения земного
шара до 5—7 млрд. людей. Распространение
противозачаточных методов вряд ли отразится на этих
цифрах со временем, и устойчивое население составит
скорее 10 млрд., чем 7 или 8 млрд., как предполагалось
ранее.
Несмотря на то, что, как вытекает из уже приведенных
аргументов, не должно возникнуть никаких
непреодолимых трудностей в деле обеспечения такого населения
16*
471

продуктами питания, тот факт, что эти миллиарды людей
будут среди нас столь скоро, должен послужить
предостережением. Времени для того, чтобы откладывать
прекращение растранжиривания материальных и
людских ресурсов мира на подготовку войны, почти не
осталось. Мы должны серьезно приняться за выполнение
задачи создания таких условий, при которых эта уйма
людей не умрет с голоду, а сможет жить в изобилии.
10 июля 1958 года

PPS
За те несколько недель, которые прошли со времени
написания этих строк, крупные события действительно
произошли и все еще происходят на наших глазах.
Революция в Ираке привела в движение ту именно цепь
действий н противодействий, которая в течение нескольких
критических дней угрожала перерасти в ограниченную,
а затем и во всеобщую ядерную войну Однако пока что
силы реакции удалось остановить главным образом
благодаря решительной и вместе с тем примирительной
позиции, занятой Советским Союзом. Совещание на
высшем уровне, столь длительное время откладывавшееся
в долгий ящик, ныне кажется неминуемым. Читателю
будет известно, состоялось ли оно и каким увенчалось
успехом.
И все же эти непосредственные события, отвлекаясь
от вызванного ими возбуждения, кажутся, по крайней
мере мне, предвестниками гораздо более
значительных перемен. Возможно, мир достиг поворотного
пункта в развитии человеческих дел и благополучно
миновал Qro. Наконец-то люди и даже правительства
великих держав смогли осознать, что всеобъемлющая
ядерная война находится вне пределов возможной
политики. Этим, однако, не исчерпывается значение
событий на Ближнем Востоке — они показали, кроме того,
что даже стадии ограниченной войны с применением
обычного оружия и тем более ограниченной ядерной войны
слишком опасны, чтобы вступать на них. Мы вправе
надеяться, что первый шаг, фактически сделанный по этому
пути,— традиционная демонстрация силы, какой явилась
бессмысленная оккупация Ливана и Иордании,— может
оказаться мертворожденной и последней попыткой этого
рода. Несмотря на всю напряженность и озлобленность,
этот жестокий урок может послужить доказательством
473

того, что «холодную войну» нельзя больше поддерживать
в ее старой форме нескончаемой угрозы пустить в ход
оружие. Мир и международное право могут предстать в
сознании людей не только как желанные цели, но и как
абсолютно необходимые условия сохранения
человеческой жизни на нашей планете^
С этим уроком связан и другой, знамения которого
носят более позитивный характер. Революционеры Ирака
показали миру, что ни прямому, ни косвенному
колониальному владычеству больше нет места в современном
мире. Отныне в пределах тех сил, которыми Ирак
располагает, богатства страны, занимающей одно из первых
мест в мире по запасам и добыче нефти, будут служить
интересам народа, а не иностранных инвеститоров или
членов королевского семейства. Это вовсе не значит, что
индустриальные державы будут лишены нефти или, хотя
бы, что им придется платить за нее дороже; скорее
наоборот, цена на нефть вполне может понизиться. Однако это
значит, что иностранные державы станут получать только
нефть, а не прибыли от добычи нефти, которые можно
будет использовать для финансирования работ по
индустриализации и развитию интенсивного сельского
хозяйства в стране, где оно зародилось.
Пример иракской революции, а еще более провала
попыток ее подавить, несомненно, будет подхвачен. Мы
вправе ожидать, что процесс освобождения колониальных
территорий будет развиваться с небывалой быстротой и
получит завершение самое позднее в течение жизни одного
поколения. Это окажется как раз вовремя, чтобы
справиться с проблемами обеспечения продуктами питания
населения в 10 млрд. человек.
1 августа 1958 года

БИБЛИОГРАФИЯ
Часть 1. ОБЩАЯ
В. И. Ленин, Отчет Центрального Комитета 18 марта. Соч.,
т. 29, стр. 126—143.
Н. С. Хрущев, Отчетный доклад Центрального Комитета
Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии,
Изд. «Правда», 1956.
Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного
хозяйства СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, 1959.
Н. С. Хрущев, Заключительное слово на внеочередном XXI
съезде КПСС 5 февраля 1959 года, Госполитиздат, 1959.
Ответы Н. С. Хрущева на вопросы главного дипломатического
корреспондента американской газеты «Нью-Йорк тайме» Дж. Ресто-
на («Правда» от И октября 1957 года).
Послание Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущева
президенту США Д. Эйзенхауэру («Правда» от 6 июня 1958года).
Речь Н. С. Хрущева на заседании Генеральной Ассамблеи
Организации Объединенных Наций» («Жить в мире и дружбе!»,
Госполитиздат, 1959, 154—203).
Доклад товарища Н. С. Хрущева на четвертой сессии Верховного
Совета СССР пятого созыва: «Разоружение — путь к упрочению
мира и обеспечению дружбы между народами» («Правда» от
15 января 1960 года).
Выступление Н. С. Хрущева в парламенте Индии («Правда» от
12 февраля 1960 года).
Дж Берна л, Наука и общество, ИЛ, 1953.
Bernal J. D., Science in History, 2nd edn., London, 1957x.
В е г n a 1 J. D., Science and Industry in the Nineteenth Century,
London, 1953.
Bernal J. D., The Freedom of Necessity, London, 1949.
Bernal J. D., The Social Function of Science, London, 1939.
Bernal J. D., The World, the Flesh and the Devil, London, 1929.
Blelloch D., Aid for Development, London, 1958.
Clark C.G., The Conditions of Economic Progress, 3rd ednM 1957,
С h i 1 d e V. G., Society and Knowledge, London, 1956.
Darwin, Sir С G., The Next Million Years, London, 1952.
D u 11 R. P., The Crisis of Britain and the British Empire, 2nd edn.,
London, 1957.
Meier R. L., Science and Economic Development, New York, 1956.
M e 1 m a n S (ed.), Inspection for Disarmament, New York, 1958.
Mills С W., The Power Elite, New York, 1956.
P e r 1 о V., The Empire of High Finance, New York, 1957.
Political and Economic Planning (PEP),
World Population and Resources, London, 1955.
1 См. Д. Берн а л, Наука в истории общества, ИЛ, 1956.
475

Roth stein A., Peaceful Coexistence, Harniondsworth, 1955.
Rubinstein M., H the Arms Race Were Stopped, London, 1958.
Stamp L. D., Our Undeveloped World, London, 1953.
Thapar R., India in Transition, Bombay, 1956.
Thomson, Sir G., The Foreseeable Future, Cambridge, 1955.
Whyte W. H., Jnr., The Organisation Man, New York, 1956.
W о у t i n s к у W. S.t W о у t i n s к у E. S., World Population
and Production, New York, 1953.
ZimmermannE.W., World Resources and Industries, 2nd edn.,
New York, 1951.
Часть 2. ПРИМЕНЕНИЕ ЯДЕРНОЙ ЭНЕРГИИ В ВОЕННЫХ
И МИРНЫХ ЦЕЛЯХ
Allen J. S., Atomic Imperialism, New York, 1952.
A n g e 1 о р о u 1 о s A., Will the Atom Unite the World?,
London, 1957.
А г n о t t D. G., Our Nuclear Adventure, London, 1957.
Atomic Industrial Forum, Inc., A Growth Survey of
the Atomic Industry, 1955—1965, New York, 1955.
В l а с к e 11 P. M. S., Atomic Weapons and East—West Relations,
Cambridge, 1956.
К e n n a n G. F., Russia, the Atom and the West, London, 1958.
Kissinger II. A., Nuclear Weapons and Foreign Policy.
Labour Research Department, Facts on the Nuclear
Arms Race, London, 1958.
L a n s d e 1 1 N., The Atom and the Energy Revolution,
Harmondsworth, 1958.
N ef J. U., War and Human Progress, London, 1951.
Noel-Baker P., The Arms Race, London, 1958.
Pauling L., No More War!, London, 1958.
P i r i e A. (ed.), Fall Out: Radiation Hazards from Nuclear
Explosions, 2nd edn., London, 1958.
Teller E., L a 11 e r A. L., Our Nuclear Future, New York, 1958.
Часть З. ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
Dunning J. П., American Investment in British Manufacturing
Industry, London, 1958.
Galenson W., Labour Productivity in Soviet and American
Industry, New York, 1955.
H u 11 о n G., We Too Can Prosper, New York, 1953.
Labour Party, Industry and Society, London, 1957.
League of Nations, Memorandum on the Iron and Steel
Industry, Geneva, 1927.
С. Лил ли, Автоматизация и социальный прогресс, ИЛ, 1958.
R ostas L., Comparative Productivity in British and American
Industry, Cambridge, 1948.
S h о n f i e I d A.t British Economic Policy Since the
War,Harmondsworth, 1958.
476

Часть 4. ПРОДОВОЛЬСТВИЕ, НАСЕЛЕНИЕ И СЕЛЬСКОЕ
ХОЗЯЙСТВО
A d 1 е г S., The Chinese Economy, London, 1957.
Brown H. et al., The Next Hundred Years, London, 1957.
Buchanan N S., E 1 1 i s II. S., Approaches to Economic
Development, New York, 1955.
ChaoKuo-Chun, Agrarian Policies of Mainland China: a
Documentary Study (1949—1956), Cambridge, Mass., 1957
(mimeographed).
De Castro J., The Geography of Hunger, London, 1952.
L e G г о s С 1 a r к F., P i r i e N. W. (eds.), Four Thousand Million
Mouths, London, 1951.
R u s s e I 1, Sir. E. J., World Population and Food Supplies, London,
1954.
Thomas W. L. (ed.), Man's Role in Changing the Face of the Earth,
Chicago, 1956.
V о g t W., The Road to Survival, New York, 1948.
World Federation of Scientific Workers,
Hunger and Food, London, 1958.
Часть 5. НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ
С а г d w e 1 1 D. S. L., The Organization of Science in England,
London, 1957.
CosslettV. E. (ed.), The Relations between Scientific Research in
the Universities and Industrial Research, London, 1955.
D e Witt N., Soviet Professional Manpower, Washington, 1955.
Her Majesty's Stationery Office (H. M. S. 0.), Annual
Report of the Advisory Council on Scientific Policy, 1956—1957,
Cmd. 278, London, 1957.
Her Majesty's Stationery Office (H. M. S. 0.),
Scientific and Engineering Manpower in Great Britain, London,
1956.
Her Majesty's S t a t i о n e г у О f f i с e (H. M. S. 0.),
Scientific Manpower, Cmd. 6824, London, 1946.
Her Majesty' s Stationery Office (II. M. S. 0.),
Technical Education, Cmd. 9703, 1956.
К о г о 1 е v F., Education in the U. S. S. R., London, 1958.
National Science Foundation, Scientific
Manpower — 1956, Washington, 1957.
Organisation for European Economic
Cooperation (OEEC), Shortages and Surpluses of Highly
Qualified Scientists and Engineers in Western Europe, Paris,
1955.
Simmonds C.E., Technical Education in the U.S.S.R., London,
1957.
Simon В., Intelligence Testing and the Comprehensive School,
London, 1953.
T г о i t s к у D. N., Training Technicians in the Soviet Union, Loo
don, 1957.
477

Часть в. СТАТИСТИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
Central Statistical Board of the US. S. R.
Council of Ministers, National Economy of the
U.S.S.R., Statistical Returns, Moscow, 1957.
Food an'd Agriculture Organisation (FAO),
State of Food and Agriculture, 1953, 1954, 1955, 1956, 1957,
Rome.
Food and Agriculture Organisation (FAO),
Yearbook of Food and Agricultural Statistics, 1956, Rome,
1957.
Foreign Languages Press, Handbook on People's
China, Peking, 1957.
Her Majesty's Stationery Office (HMSO),
Economic Survey, 1958, Cmd. 394, London, 1958.
Her Majesty's Stationery Office (HMSO),
A Programme of Nuclear Power, Cmd. 9389, London, 1955.
Oxford Economic Atlas of the World, Oxford,
1954.
President' s Materials Policy Commission,
Resources for Freedom, 5 vols., Washington, 1952.
Soviet News, The Soviet Union in Facts and Figures, London,
1958.
United Nations, Demographic Yearbook 1958, New York,
1959.
United Nations, Economic Applications of Atomic Energy,
New York, 1957.
United Nations, Economic Developments in Africa, 1955—
1956, New York, 1957.
United Nations, Economic Developments in the Middle East,
1955—1956, New York, 1957.
United Nations, Economic Survey of Asia and the Far East,
1956, 1957, 1958, Bangkok, 1957, 1958, 1959.
United Nations, Measures for the Economic Development of
Underdeveloped Countries, New York, 1951.
United Nations, Per Capita National Product of 55 Countries:
1952—1954, New York, 1957.
United Nations, Statistical Yearbooks, 1951—1958, New
York, 1952-1959.
United Nations, Survey of World Iron Ore Resources, New
York, 1955.
United Nations, World Economic Survey 1955, 1956, 1957,
New York, 1956, 1957, 1958.
United Nations Educational, Scientific and
Cultural Organization (UNESCO), World
Illiteracy at Mid-Century, Paris, 1957.
United Nations Education a, Scientific and
Cultural Organization, World Survey of Education,
Paris, 1955.
U. S. Bureau of the Census, Statistical Abstract of the
United States, 1950, 1954, 1957, Washington.
World Power Conference, Statistical Yearbook, No 8,
London, 1956.
478

Часть 7. ПЕРИОДИКА
Anglo-Russian News Bulletin, London.
Anglo-Soviet Journal, London.
Bulletin of the Atomic Scientists, Chicago.
China Reconstructs, Peking.
Hsinhua News Agency: Daily Bulletin, London.
Labour Research, London.
New Scientist, London.
Peking Review, Peking.
Science and Mankind, London.
Scientific World, London.
Soviet News, London.
UNESCO Courier, Paris.
V if nan Karmee, Calcutta.

СПИСОК ТАБЛИЦ, РИСУНКОВ И КАРТ
Таблицы
I. Результаты действия ядерного оружия 24
II. Военные расходы стран мира (1950—1958 годы) 40
III. Сравнительные данные о жизненном уровне в разных
странах 50
IV. Программы производства ядерной энергии в Соединенном
Королевстве, Франции, Соединенных Штатах Америки и
Советском Союзе 82
V. Продукция сельского хозяйства до и после войпы 102—103
VI. Производство продуктов питания на душу населения
(чистый вес) 105
VII. Использование земли, механизация и производительность
сельского хозяйства в разных странах 109
VIII. Нынешние и потенциальные возможности использования
земельных площадей 112
IX. Использование энергии и стали в различных странах 171
X. Сравнительные данные о естественных богатствах
различных стран 188
XI. Темпы роста производства стали 204
XII. Индексы промышленного производства и расходов на
потребление 221
XIII. Промышленный персонал в разных странах 249
XIV. Расходы на исследования и развитие 259
XV. Научный и технический персонал (1956) 294
XVI. Высшее образование. Общее число студентов, обучающихся
естественнонаучным и техническим специальностям,
включая медицину и сельскохозяйственные науки 296
XVII. Расходы на военные цели, образование и
социально-культурные нужды в Соединенном Королевстве, США и СССР 298
XVIII. Условия прогресса 366—369
XIX. Распределение иностранной помощп 382
XX. Международная экономическая помощь в виде займов и
безвозмездных ссуд слаборазвитым странам (январь
1954 — декабрь 1956) 384—385
XXI. Наличный капитал и экономические пужды слаборазвитых
стран 393—394
Росункп
Рис. 1. Некоторые сопоставления современного мира (1955) 52
Рис. 2. Тенденции роста населения земного шара 106
Рис. 3. Кривая продолжительности жизни для различных стран 158
Рис. 4 (а). Тенденции производства стали 201
480

Рис. 4 (б). Производство стали, исключая годы кризисов, революций
и войн 202
Рис. 5. Схемы образования трех типичных стран 286
Рис. 6. Изменепия в распределении профессий в прошлом и
будущем 292
Карты
Карта I. Существующие и предполагаемые промышленные центры
[между стр. 396 и 397 (указатель см. на стр. 397—398)]
Карта II. Нынешнее и потенциальное использование земли
(между стр. 398 и 399).
Общее примечание к таблицам
Таблицы в данной книге осповапы на последних опубликовап-
пых данных, взятых из официальных и других источников. Там, где
было возможно, использовались статистические данные Организации
Объединенных Наций. В тех же случаях, когда таких данных не
имелось, подсчеты делались па основании национальных источников.
При сопоставлении такого рода статистических данных почти
невозможно получить цифры, выражающие именно то, что было
свойственно разным странам и периодам. Например, относительные
цены различных товаров значительно разнятся между отдельными
странами, и в особенности между социалистическими и
капиталистическими странами.
Таблицы предназначены для того, чтобы выявить большие
различия между странами и периодами; эти различия обычно настолько
значительны, что перевешивают любую ошибку, допущенную при
оценке статистических данных. Очевидно, что подобные различия
незначительны в тех случаях, где имелись статистические данные
одного порядка.
Звездочки в таблицах обозначают, что данные приведены по
статистическим источникам, изданным в Советском Союзе.— Прим. ред.

УКАЗАТЕЛЕ
Авиация — 208
— военная — 42, 219, 238 и
далее, 261
— и научные исследования в
области аэродинамики — 41—
42
Австралия, австралийские
аборигены — 37
Автоматизация производства—*
15, 63, 64, 72, 86—100, 151,
218, 225, 240, 242, 413,
416, 431, 441
и занятость рабочих в
процессе производства,
образование «излишней»
рабочей силы в условиях
капитализма — 97—98
— — и роль рабочих в
процессе производства—97 (сн.),
290
и сельское хозяйство —
64 и далее
и управление
производственными процессами — 92
и далее
Автомобили, автомобильная
промышленность — 52, 78, 89,
213, 225, 407
Административная деятельность,
расширение ее сферы — 95
Азербайджан — 195—196 (сн.)
Азия — 169, 181, 384, 393, 454,
461
— жилищное положение — 58
— землепользование — 112,
125
— индустриализация— 190,
231, 232, 379, 380
— продовольствие — 104, 439
— Средняя Азия— 179, 195,
195 (сн.)
Азия, энергетика — 85;
см. также по отдельным
странам
Азотные удобрения — 117, 123
Академии наук — 145 и далее
Алжир — 325, 372, 384, 461
Алюминий — 73, 203, 207
Аминокислоты — 121 и далее,
153, 438
«Английский комитет мира»—
281 (сн.)
Англия (Соединенное
Королевство) — гл. IX
— авиационная
промышленность — 261, 264
— автоматизация
производства — 237, 267, 376
— военные исследования—42,
258, 259
— военные расходы —40, 244,
259 и далее, 271 (сн.), 298,
344
— в девятнадцатом веке —
245
— землепользование— 111
— и слаборазвитые страны—19
— и ядерная война — 29, 258,
279 и далее
— капиталовложения —252,
261
— капиталовложения США в
Англии — 256 и далее
— монополии — 251, 276
— накопление капитала—252
271 (сн.), 392
— научные исследования —
257—258
— научные кадры — 144, 257,
294
Англия (Соединенное
Королевство), национализация и

сохранение
капиталистического характера
экономики — 249, 253, 261, 266,
276 и далее
— национальный доход — 252
— образование — 257, 275,
283 и далее, 296 и далее,
305 и далее
— природные ресурсы — 188,
257
— производительность
труда—221, 248, 256
— промышленность—19,192,
203, 244—281
— профсоюзы — 277 и далее
— рабочий класс — 248, 262,
278
— сельское хозяйство — 109
и далее, 246, 267 и далее
— сталь, ее производство—52,
171, 205 и далее, 252 и
далее, 263
— строительство,
индустриальные методы
строительства — 74 и далее, 266
— текстильная
промышленность — 265 и далее
— транспорт, система средств
транспорта — 266—267
— уголь, его добыча—76, 250,
263
— университеты — 311
— уровень жизни — 262, 268,
274 и далее
— электроэнергетика — 249,
252, 262
— электроника — 248, 251
— энергетика — 171
— ядерное оружие — 258, 457
— ядерная энергия, ее
использование — 82, 237, 248,
250, 262 и далее, 376
Англо-Иранская нефтяная
компания — 381
Антибиотики — 136, 155, 157
и далее, 241, 358—359
Аншаньский металлургический
комбинат — 196
Арктика — 441
Армения — 196 (сн.)
Архитектура — 266
Асуанская плотина — 197 и
далее, 381
Атомная бомба — 20 и далее, 24,
31 и далее, 258, 340; см. также
Ядерное оружие
Атомная энергия — см.
Ядерная энергия
Афганистан — 385
Африка — 204, 393, 400, 454,
461
— жилищное положение — 58
— землепользование — 112,
125, 128
— индустриализация — 231,
232, 391
— образование — 301—302
— продовольствие— 104,113,
114
— энергетика —85, см. также
по отдельным странам
Бактерии — 157, 415, 436 и
далее
Баку — 195 (сн.)
Бандунгская конференция —330
Барлоу, Комитет Барлоу—316
Безработица, безработные — 97,
222, 223, 291, 373
— в слаборазвитых странах—
195;
см. также по отдельным
странам
Бейкер Дж. Ф.— 75 (сн.)
Бельгия — 201 и далее, 206, 365
Берлин, берлинский вопрос —
45-46
Бернал До/с. Д. — 147 (сн.),
148(сн.),324(сн.),477(сн.)
Бернар Клод — 157
Биологические потребности
человека — 55 и далее
Биология — 62, 151—152, 438—
439
Биохимия — 152 и далее, 157,
413, 436 и далее
Бирма — 206, 214, 385
Блоки — см. Военные блоки
Блдккетт Я. М. С— 34 (сн.)
149, 182, 264
Бойд-Орр, лорд — 411
Боливия — 210, 384
Бразилия — 115, 198—199, 364,
384
Браун X— 123 (сн.), 436 (сн.)
483

Британская ассоциация
содействия прогрессу науки—
182
Британская империя — 180—
181, 246 и далее, 270
Бумага, сырье для ее
производства — 78, 131, 177
Бэкон Фрэнсис — 141 (си.)
Варшавский договор—338, 347—
348
Венгрия — 207, 338, 377, 385
Венесуэла — 175
Вико Дж.— 426
Вирусные заболевания —157,415
Витамины — 121, 412
Вода — 73
— гидроэнергия — 63, 80,188
Военная «помощь» — 176, 183
Военная промышленность— 176;
см. также по отдельным
странам
Военные блоки — 39, 46, 330
и далее, 401; см. также
НАТО, СЕАТО, СЕНТО
Военные исследования, их
секретность — 42—43, 164
Военные расходы — 39 и далее,
178 и далее, 218, 233, 237,
298 и далее, 366, 392
Водородная бомба — 7, 11, 20—
47, 239, 258, 340, 420,
457 и далее;
см. также Ядерное оружие
Возрождение, эпоха
Возрождения — 284
Война —5, 218, 227, 325, 461
— вторая мировая — 20 и
далее, 35, 190
— и фаталистические
представления — 452
— и цивилизация — И, 22,
26
— кнопочная — 22, 35, 453
— последствия ее — 65
ч~ расходы на ее
подготовку — 39 и далее, 460
— третья мировая— 325, 331,
370 и далее
Войтинский В. С— 204 (табл.
XI)
Волокно искусственное— 57, 77,
203, 389 (сн.)
— натуральное — 57, 433
Вооружения
гонка — 41, 342, 366, 389, 396
— прибыли от производства—
13, 233, 238, 341 и далее
— их производство—218,219,
230, 343, 458
Восточная Европа — см. Европа
Врачи — 50, 52, 157 и далее
Всемирная АссамблеяМира—333
Всемирная организация
здравоохранения — 403
Всемирная федерация научных
работников — 322 (сн.)
Всемирный Совет Мира — 353
Вьетнам — 33, 370, 384 и далее,
462
Галыпон — 320
Гана — 181, 214, 385
Ганнибал — 22
Гексли Т.— 320
Геология — 187, 408—409
Гермапия — 204 и далее, 328,
390
— образование — 285, 288
— проблема объединения —
346 (си.), 388;
см. также Германская
Демократическая Республика и
Федеративная Республика
Германии
Германская Демократическая
Республика — 377, 378, 385
Гидроэнергия — см. Вода
Гиппократ — 162
Голод, голодание — 55 и далее,
58 и далее, 65, 134, 141,
162, 414, 461
Гонка вооружений — см.
Вооружения
Грамотность — 285, 288, 300 и
далее
Греция — 23, 25
Греческая наука — 87
Греческая поэзия, ее различные
формы — 427
Грибы — 122, 437 и далее
Грузия — 196 (сн.)
Гуманитарные науки — 312, 313,
427 и далее
Даллес Дж. Ф.— 30 и далее,
46, 346, 351

Дания — 106, 109, 206
Дарвин. Ч (внук Ч. Р.
Дарвина) — 434
Дарвин Чарлз Роберт — 320
Датт Р. Я.— 180 (сн.)
Деньги — 94
Децентрализация (в СССР) —см.
Реорганизация
управления промышленностью и
строительством
Джемс У.— 460
Европа — 206 и далее
— Восточная — 184, 207, 329,
336, 377;
— Западная — 372
см. также НАТО
Египет — 78, 87, 214, 331, 354,
390, 393, 461; см. также
Объединенная Арабская
Республика
Железные дороги — 54, 76, 91
и далее, 100, 208
Железо — 73, 188; см. также
Сталь
Жизнепный уровень — см.
Уровень жизни
Жизнь, ее происхождение —
154, 449
Жилища, жилищное положение,
жилпщпая проблема —58,
77, 192
— в социалистических и в
капиталистических странах—
57; см. также по отдельпым
странам
Заболевания, болезни — 160 и
далее, 415 и далее, 422
— инфекционные — 58, 157,
446
— растепий и животных —
121 122
Займы — 175—216, 232, 355,
388; см. также по
отдельным странам
Закавказье — 179, 195, 364 (сп.)
Занятия — 290 и далее, 317
— в будущем — 290, 317, 323,
417
Занятия в настоящее время-г62
в далее, 290 и далее, 430
и далее
Западная Европа — см. Европа
Здравоохранение — 58, 157 и
далее; см. также по
отдельным странам
Землепользование — 108 и
далее, 113 и далее, 205, 268
и далее, 391, карта I;
см. также по отдельным
странам
«Зета» — 42—43, 81; см. также
Ядерная энергия
Золото — 72 и далее
Излучение (радиоактивных
элементов), вызываемые им
заболевания (лучевая
болезнь) — 28—29, 32
— загрязненность атмосферы
радиоактивными
осадками — 21, 28, 457
— их опасность — 23—39,
458
Израиль — 384, 388
Империализм,
монополистический капитализм — 174,
329, 342, 371-372, 463
Инвестиции — л,м.
Капиталовложения
Индия — 52, 254
— военные расходы — 40, 184
— грамотность — 282—283,
301
— займы, которые ей
предоставили США — 41, 111
— здравоохранение — 159 и
далее
— естественные ресурсы —
188, 198
— наука — 305
— независимость — 210, 214,
385
— помопц>, которую ей
оказывает СССР — 159, 179,
197
— пятилетние плапы, их
ограниченность рамками
существующей
экономики — 115, 127, 187 и
далее, 220, 361, 389—390
485

Индия, сельское хозяйство — 102
и далее, 111, 113 и далее,
127, 134, 211-212
— экономическая помощь,
оказываемая ей другими
государствами — 384, 385
— экономическое развитие—
115, 174, 194, 219 и далее,
461
Индонезия — 169, 204, 214, 331,
380, 390, 400
— помощь, которую ей
оказывает СССР — 385
Индустриализация — 185 и
далее, 195 и далее, 211, 230,
237, 242, 303 и далее,
364 и далее, 379—380, 412;
см. также Слаборазвитые
страны и по отдельным
странам
Индустриальные страны — 163,
411; см. также по
отдельным страпам
Иордания — 384, 474
Ирак, иракская революция—
210, 211, 380, 475
Иран — 286, 287, 381
Ирригация — 84, 115, 119, 120,
135, 190, 197, 436; см.
также по отдельным
странам
Исмей, лорд — 347 (сн.)
Исследования — гл. X; см.
также Военные исследования,
Научные исследования,
Медицина, Ядерные
исследования
Италия — 206
Кадар Яноги — 338
Казахстан — 116
Калийные удобрепия — 117
Калифорния — 210
Калорийность пищи — 52, 104,
412
Каменский Ян Амос — 285 и
далее, 313
Кампания за ядерное
разоружение — 281 (сн.)
Капитал
— вложения — см.
Капиталовложения
— накопление — 178 и далее,
227
483
Капитал, товары — 173 и далее,
178, 192, 197, 203, 232,
241
— экспорт— 173 и далее, 182,
389
Капитализм — 48, 128, 176 и
далее, 199, 200, 210 и
далее, 235, 329, 354, 404,
465—466
— кризисы — 17, 218, 222 и
далее, 234, 291, 371, 470
и далее
Капиталистические страны
— — военные расходы — 237
— — промышленное
производство — 224—225
экономическая помопгь —
179, 384, 389—390, 465;
см. также отдельные страны,
Капитализм
Капиталовложения —16 и далее,
175, 176, 184, 190, 195,
198, 220, 227, 231—232,
355, 367, 389, 409; см.
также по отдельным
странам
Кардуэлл Д. С. Л.— 285 (сн.)
Картофель — 103, 105, 176
Кастро Жозу§, де — 118 (сн.)
Кейнс Дж. М.— 219
Кения — 301 (сн.), 384
Кеннан Дж. Ф.— 334, 337
Кикуйю — 301
Киссингер X. А.— 29, 34
Китай, Китайская Народпая
Республика (КНР)
— военные расходы — 40
— геологические
исследования — 187
— грамотность — 289, 300 и
далее
— здравоохранение — 158
— землепользование — 125
— индустриализация — 51,
66, 169, 173, 192, 221—
222, 342, 365, 378
— ирригация — 119
— Коммунистическая партия
Китая — 378
— коммуны — 126
— население — 104, 108, 378
— научные кадры — 294
— образование — 17, 289,
300—301

Китай, Китайская Народная
Республика (КНР) помощь
Советского Союза — 127,
179, 196 и далее, 378, 385
и далее
— природные ресурсы —181 и
далее, 187 и далее, 378
— производительность
труда — 221
— сельское хозяйство — 102
и далее, 108 и далее, 119
(сн.), 120, 125, 126, 134—
135, 208
— сталь, ее производство —
171, 185, 197, 471
— торговое эмбарго — 43 и
далее, 241, 271 и далее
— уровень жизни — 343
— экономическая помощь со
стороны стран социализма—«
385
— экономическое развитие —
174, 221, 461, 471
— энергетика — 171
Китайская академия наук —304
Классы общественные — 49, 278,
298, 306 и далее, 329, 375,
404
— — и образование — 298,
306 и далее, 404
— — и классовый эгоизм —•
18
— рабочий класс — 278, 375
Клетка (живая) — 95
Клетчатка — 130—131
Климат, управление
климатическими условиями,
регулирование погоды — 120,
443, 449
Конрофт Дж. — 81 (сп.), 265
Коломбо, план Коломбо — 183
и далее
Колониализм и борьба против
него — 179, 214, 220, 284,
369, 381 и далее, 388
Колониальные войны — 369, 381
и далее
Коммунизм — 334, 336, 337, 339
(сн.), 340—341, 353, 354
Коммуникация — 155
Коммунистическая партия
Советского Союза
Внеочередной
XXI съезд КПСС—333 (сн.)
Коммунистическая партия
Советского Союза, XX съезд
КПСС — 228 (сн.)
— — — — и выполнение
планов в СССР — 360 и
далее
Июньский
Пленум 1959 года — 97 (сн.)
Комфорт А.— 159 (сн.)
Конго — 204
Конкуренция — см.
Экономическая конкуренция
Консервативная партия,
консервативные правительства
в Англии — 246, 253, 261,
396
Конторские служащие — 93, 290
Кооперация —см.
Сельскохозяйственная кооперация
Корбюзье — 431
Корея, Корейская
Народно-Демократическая Республика
(КНДР)— 33,176, 331, 370,
379, 384 и далее, 388
Коронарный тромбоз — 439
Корь — 157
Космическое пространство, его
исследования — 429, 432;
см. также Спутники
Коста-Рика — 163
Кости — 211
«Крестовый поход» против
коммунизма — 336—337
Кризисы капиталистические—
см. Капитализм
Куба — 381
Кукуруза — 102, 120, 131
«Лайопс» — 93
Ланкашир — 181, 254
Лаос — 384, 400
Латинская Америка — 200, 204,
352, 381—382, 393, 400,
461
— — землепользование —128
индустриализация—193,
232, 391
— — продовольствие—104
— — энергетика — 85
Лейбористская партия — 246,
253, 271 (сн.), 277, 280
— — и вера в
капиталистическую систему — 277
487

Лейбористское правительство—
246, 400
Лейкемия — 37
Лен — 78
Ленин Владимир Ильич — 304,
339, 361
Леттер А. Л,— 3$ (си.)
Ливан — 474
Ливия — 384
Лигнин — 130
Лизин — 124
Литература — 427
Лондон, городской транспорт—
94, 267
Людские ресурсы — 12, 66 и
далее, 166, 167, 186, 325
Маврикия — 163
Магнит — 151
Мадагаскар — 384
Маккартизм — 334
Маклейн М. Л. — 374 (сп.),
375 (сн.)
Макмиллан Г.— 280
Малайя — 180, 183, 210, 325,
384, 461
Мальтузианство — 110, 133
Мальтус Т. Р.— НО
Малярия — 162, 415
Манчестерская школа — 195
Маркс Карл — 168, 339
Марокко — 302, 384, 441—442
Маршалла плап, «помощь» по
плану Маршалла — 257
Массовое производство—87, 89,
236 и далее
Махаланобис Д. С— 115, 187
Машинное производство — 80 и
далее, 130 и далее; см.
также Сельское хозяйство,
механизация его
Медицина — 157 и далее
— исследования в этой
области — 160 и далее
— производство
лекарственных средств — 159
Медь — 73, 210
Мезоны — 150 (сн.)
Международное
сотрудничество—15, 281, 361, 366—
367, 389 (сн.), 390, 402 и
далее, 408, 418, 458, 465
Международный банк — 197
Мсйер Р. Л,— 436 (сн.)
Мексика — 302, 364
Мендельсон 1С.— 288 (сн.)
Металлургическая
промышленность — 153; см. также по
отдельным странам
Метан — 128
Метиопин — 124, 439
Меченые атомы — 153
Микробиологическая
промышленность — 437 и далее
Милитаризация — 217 и далее,
222
Миллс Ч. У.— 307 (сн.)
Минеральные удобрения — см.
Удобрения
Мини Дж.— 237 (сн.)
Мир, концепция «единого
мира» — 354
Мирное соревнование — см.
Экономическое соревнование
Мирное сосуществование — см.
Сосуществование
Мирное сотрудничество — см.
Международное
сотрудничество
Мозг — см. Человек,
человеческое
Монгольская Народная
Республика — 383, 385
Монополии — 213, 225, 341—342
«Монро доктрина» — 352
Морские водоросли — 436 и
далее
Москва — 89, 96, 280, 334
Музыка — 427
Мусульманство — 328
Мясо
— потребление — 105, 123
— производство — 103, 121 и
далее;
см. также Продовольствие
Нагана — 122
Нагасаки — 20, 31, 38 (сн.)
Наполеон Бонапарт — 30
Население — гл. V, 392—393
— в будущем — 107 и далее,
472—473
— мировое — 107 и далее,
472—473
— необеспеченное — 12, 56,
132, 434 и далее
488

Население, плотпость его — 409,
441
— рост его — 57, 64, 107,
133, 163, 184, 417, 435,
440, 443—444, 472-473
— состав его и смертность—
163—164;
см. также Продовольствие (и
население), Рождаемость,
контроль над
рождаемостью
Насер А бдель — 186
НАТО — 32 и далее, 36, 40,
246, 337, 347 и далее,
382, 470
— военные расходы стран
НАТО — 40
Наука
— воеппые исследования—
42, 259
— в слаборазвитых странах—
304—305
— в ^социалистических
странах — 165
— и война — 35, 453—454
— и искусство — 426 и далее
— и общество — 141, 165»
283—284, 290, 323—324
— организация научных
исследований — 145 и далее,
322 и далее
— прикладная — 13, 138—
139, 142—144, 157
— прогресс ее — 15, гл. VI,
459
— и промышленность — 254—
255
— секретность в ней — 43, 147
и далее, 164, 241, 367
— и сельское хозяйство —
125, 442
— и техника — 142, 162
— и цивилизация — 60 и
далее, 283, 324
— использование и
применение — 9, 12, 13, 16, 324,
425, 453-454
— история ее — 141, 142, 145
— международное
сотрудничество в этой области—
43, 241, 304—305
— милитаризация ее— 15,164,
218, 259, 453-454
Наука, новые науки,
кибернетика — 87; см. также
Научные исследования,
Ученые
— свобода паучных
исследований — 146—147, 323—
324
— служение ее целям
человеческого благосостояния—
9, 12—13, 16, 48, 63—64,
157, 164, 327, гл. XIII
— стратегические задачи ее—
140, 146 и далее
— теоретические научные
исследования — 139 и далее,
428
— финансирование научпых
исследований — 145—147,
149, 259
Научная информация — 147,
148, 322
Научная революция — 65, 192,
376; см. также
Промышленная революция (вторая)
Научное образование — 283—
284, 376
Научные исследования — 15, 64,
136, 165, 321, 322
— — военные — 145, 257 и
далее, 322 и далее
— — в университетах — 145
правительственные—145,
323 и далее
— — прикладные — 138, 297
— — промышленные — 145,
323
— — сельскохозяйственные—
268
— — фундаментальные
теоретические—139 и далее,
427-428
— — и техника—136 и далее
— — и экономические
проблемы — 166
— — стихийность и
сознательность в их
осуществлении—148
эффективность их—322
и далее
Научные открытия — 16, 142,
148, 283, 359
— их обусловленность
развитием науки в целом—359
489

Национальная независимость—
194, 214, 245, 330, 331,
380—381, 386, 461; см.
также по отдельным
странам
Национальный доход — 392 —
393; см. также по
отдельным странам
Нейлон — 77, 152, 438
Нервная система — 155
Неру Джавахарлал — 333
Нефть — 114, 210, 211
— запасы ее — 79, 84, 175,
188, 262, 380, 409
— капиталовложения в
нефтедобывающую
промышленность и доходы от нее—
175, 180, 199, 475
— концессии — 175, 200, 210
и далее, 280—281
— энергия ее — 63, 79 и
далее, 262; см. также Средний
Восток (нефть на Среднем
Востоке)
Нигерия — 158
Нил В Г.— 75 (сн.)
Нищета — 134, 423
Новая Зеландия — 123
Ньюкасл — 43
Образование (просвещение)
— взрослых — 431
высшее — 296
— в индустриальных
странах — 9
— в средние века — 284—285
— и научные исследования—
гл. X, 319
— классовый характер — 285
и далее
— система его — 288 и далее
— техническое — 287, 288;
см. также Научное
образование, Учебные заведения и
•Образование см. по
отдельным странам
Обратная связь — 87
Общественная наука — 157
Общие рынки — 178, 212
Объединенная Арабская
Республика (ОАР)—78, 380, 385
Огненная Земля — 26
«Ограниченная» война—31—32
Одежда — 57, 433
Олово — 73, 180, 210
ООН — см. Организация
Объединенных Наций
Опарин А. И.— 154 (сн.)
Организация европейского
экономического
сотрудничества (ОЕЭС) — 403
Организация Объединенных
Наций (ООН) — 383, 401,403,
470
— Генеральная Ассамблея—30
— п техническая помощь
слаборазвитым страпам—182;
см. также Всемирная
организация здравоохранения
и ЮНЕСКО
— Подкомитет по
разоружению — 45, 348, 388
Освободительное движение —см.
Национальная
независимость
Отходы, их использование—269
Охота — 128
Пагуош, конференция в Пагу-
оше — 38
Пакистан — 381, 384
— военные расходы—41, 184
Палеолит (древнекаменный
век) —137, 141, 362, 448,
448 (сн.)
Пальмовое масло — 180
Панча шила (пять принципов
мирного сосуществования
государств) — 330
Парники — см. Сельское
хозяйство
Пароходы — 54
Пастер Л.— 157, 160
Паулине Л.— 38 (сн.)
Педагоги, преподаватели,
профессора — 299, 311, 317
и далее
Пенициллин — 157
Передача информации—см.Связь
Перепроизводство, кризисы
перепроизводства — 355; см.
также Капитализм
(кризисы)
Перу — 210
Петерсон М. Л.— 121 (сн.)
Печать — 253
490

Пири Я. У.— 123
Планирование — 186 и далее,
213, 223, 359 и далее, 408
— гибкость его—54, 208—209
— и государство — 360
— международное, его
этапы — 54—55, 360 и далее,
401, 404 и далее
— социалистическое — 187,
228
Планктон — 129
Пластмассы — 77, 150, 152, 203,
389 (сн.)
Полимеры — 77; см. также
Волокно
Полиомиелит — 157
«Политика с позиции силы» —
36, 328—329, 337
Полупроводники — 151 и далее
Польша — 207, 233, 377, 385
Потери энергии — 75, 76, 85
Потребительские товары— 179
и далее, 198, 215, 230,
376
Потребности — см. Человек,
человеческое
Почва
— сохранение — 116 и далее,
125 и далее
— эрозия — 117 и далее
Прибыли, погоня ва
прибылями — 48, 61, 67, 167, 174
и далее, 179 и далее, 183,
195, 210, 211, 220, 226,
232 и далее, 276, 323, 464
— и «помощь» — 183
Природные (естественные)
ресурсы — 8, 12, 13, 16, 55,
61, 66, 72 и далее, 166, 181,
188, 198 и далее, 210, 282,
325, 409—410; см. также
Нефть, Уголь
Продовольствие — гл. V
— белки в пище — см.
Протеины (белки)
— и население — 56, 101—
135, 163-164, 434-443
— производство
продовольственных продуктов — 101—
135, 269, 413, 438 и
далее
— химический синтез
пищевых продуктов — 153, 270,
436 и далее
Продовольствие, эффективное
использование
продовольственных ресурсов — 122
и далее
Продолжительность жизни
— — проблема продления
жизни — 141, 445
— — статистические данные
о ней — 50, 344,445 и далее
Производительность труда—67,
221
— — мировая — 65
Производственные мощности—
16, 230, 373, 390, 407; см.
также по отдельным
странам
Производство продуктов
питания на душу населения—
104, 105
Промышленная революция
— первая — 48, 62 и далее,
70, 76, 133, 243, 254, 265,
291 и далее, 360, 454
— вторая — 70, 77, 217—218,
243, 254, 290 и далее,
368-369, 430, 454, 459,
467
Промышленное производство,
его продукция — 140 и
далее; см. также по
отдельным странам
Промышленность — гл. IV
— добывающая — 69
— машиностроение — 89 и
далее, 200, 203, 247, 248,
375 и далее
— национализация ее—194
— обрабатывающая—69
— строительная—69
— химическая—69, 203;
см. также по отдельным
странам
«Промышленность и общество»—
277 (сн.)
Промышленные центры
— — вновь создаваемые—86,
203 и далее, 206 и далее,
235—236, 364, 369, 391,
карта И, 410
— — старые существующие—
86, 174, 203 и далее,
карта II, 391
Просвещение — см. Образование
Просвещения эпоха—312
491

Протеины (белки) —78, 438 и
далее
— животные— 121
— растительные — 121, 123,
130, 269
П ротиворечия социальные—23,
49, 149, 325—327
— — антагонизмы—467
Психология—67,156, 320 и далее
— промышленная—157
Пустыни—108, 113, 114, 181,
441-442
Пшеница—102, 120, 176; см.
также Продовольствие
Пьезоэлектричество—151
Рабочий день и рабочая
неделя — 98
Рабочий класс — см. Классы
общественные
Радарные установки — 92
Радио — 253
Радиоактивность — см.
Излучение
Развитие, неравномерность
экономического развития —
50—51, 108, 172, 213 и
далее
Разоружение
— апгло-французский план
(1954) —44, 237
— запрещение ядерного
оружия — 353
— и прибыли монополий—
341—342
— переговоры — 44, 45, 46
— планы — 240
— последствия — 239 и
далее, 271, 354 и далее, 460
— соглашения — 240,335,354,
366 и далее, 396, 400
— ядерное — 281 (сн.),, 348
и далее
Рак — 154, 359, 415 (сн.)
— костей—37
— легких — 161
Ракеты и управляемые снаряды—
7, 20 и далее, 45, 136, 218
и далее, 237 и далее, 325,
366
— в Англии — 42
базы для их
запуска—11, 238, 260, 457
Ракеты и управляемые снаряды
— межконтинентальные
баллистические ракеты — 21
и далее, 27, 44, 238, 420
— перехват баллистических
ракет — 27
— полигоны для их
испытания—37
Рапацкого план — 45
Расизм — 170, 341
Рассел В.— 334, 341
Рассел Е. Дж.— 268 (сн.)
Растрата природных ресурсов—
181
Резина — см. Каучук
Ремеслепное производство—189,
205, 254
Реорганизация управления
промышленностью и
строительством (в СССР)—206—207,
406-407
Рестон Дж,— 332 (сн.), 343 (си).
Ресурсы — 17 и далее, 66, 107
и далее, 140,173, 186, 282,
325, 360, 378, 408; см.
также Людские ресурсы,
Природные ресурсы
Рим — 78, 312
Рис — 102, 111, 120; см. также
П родовольствне
Родезия — 204
Рождаемость — 108, 163, 359,
416, 435
Ротемстед — 123
Ротгитейн А.— 339 (сн.)
Ртуть — 74
Рузвельт Фр. Д. — 199, 234,
281, 375, 400
Румыния — 223, 377, 385
Ручной труд — 209
Рыбные промыслы,
рыболовство — 128 И далее
Самолеты — см. Авиация
Самоубийство, современная вой-
па как массовое
самоубийство — 9, 12—13, 22—23,
280-281, 341
Саранча — 121
Сартр Ж. 27. — 333,419 (сн.)
Сахар — 123, 127, 154, 439
— производство — 103, 130
Сахара — 114, 181
Сверхпроводимость — 151

«Свободный мир» — 108, 210,
213, 226, 329, 336, 352,
384, 386, 387
Связь, передача информации и
средства связи — 91,
92, 94
«Сдержнваппе», «политика
сдерживания» — 33, 36,44, 226.
258, 281, 328—329, 349
— «атомное сдерживание» —
8, 347
— «ограниченная война» —33
и далее;
см. также Вооружения,
«Политика с позиции силы»,
СЕАТО — 34, 381
Северо-Восточный Китай —.
370, 397
Сельское хозяйство — гл. V
— — занятость
населения — 290
излишки продукции —
111, 124-125, 129, 374
и наука — 64,125—126,
268
— — и промышленная
революция — 291
— — и химия, влияние
химии — 78;
см.также по отдельным странам
— — механизация — 85, 101,
ИЗ, 125 и далее, 205, 268
парниковое хозяйство —
115, 436
— — продукция и ее
значение — 101, 102 и далее,
117 и далее, 126 и далее
производительность
труда — 125
— революция в нем — 124 и
далее
Сельскохозяйственная
кооперация — 134—135
— — в Китае — 126 и далее
СЕНТО — 34, 100, 101
Сердце, сердечные заболевания—
160, 415 (сн.)
Серебро — 210
Сибирь — 441
Сила — см. «Политика с
позиции силы»
Слаборазвитые страны
— — и гонка вооружений —
41
Слаборазвитые страны,
индустриализация их — 100,
170, 180—216, 224,225—
226, 231, 242—243, 303,
363—364, 391, 396, 420,
459 и далее
— — капиталовложения —
175 и далее, 184, 197—198
— — население, его рост—
60-61
— — нужды их в различных
областях — 172—173, 289,
300, 393
— — подъем их экономики —
463 и далее, 475
— — покупательная
способность — 233
— — помощь, оказываемая им
другими странами — 178,
182 и далее, 354—355, 367,
383 и далее, 388 и далее
— — проблемы и задачи,
которые стоят перед ними —
203, 209, 213 и далее
сельское хозяйство их—
109; см. также Сельское
хозяйство
технические ресурсы—
190
— — уровень жизни — 49,
198, 211, 344, 372;
см.также по отдельным странам
Смерть — 161, 446 и далее
— от болезней, вызванных
излишествами — 161
Смит Адам — 276—277
Совет экономической
взаимопомощи — 377
Советский Союз (СССР)
автоматизация
производства — 88—89, 96 и далее,
376
— — военная техника, ее
производство — 36
военные расходы — 40,
259, 298, 342 и далее, 376,
392
— — войны против
интервентов — 173, 339 (сн.)
— — вооруженные силы —
338 и далее, 348
— — геологические
исследования — 187
Госплан СССР — 228
493

Советский Союз (СССР),
занятость в
промышленности — 249
— и торговое эмбарго — 43,
271 и далее
КПСС — см.
Коммунистическая партия
Советского Союза
людские ресурсы—376
народное образование—
66, 283, 288 и далее, 296
и далее
— — наука, организация
научных исследований — 145
и далее, 459 и далее
научные кадры — 144,
257, 288
планирование в СССР—
186—187, 228, 360, 459
производительность
труда — 221
производство
пластмасс — 242, 389 (сн.)
пятилетние планы—361,
379
реорганизация
управления народным
хозяйством—207—208, 406—407
сельское хозяйство—
102 и далее, 109, ИЗ, 118,
134—135
семилетний план — 228
— — спутники
(искусственные) Земли, запущенные
в СССР — 165, 288, 298,
373
Среднеазиатские
республики — 179, 195, 207, 364
(сн.)
— — сталь, ее
производство — 52, 171, 201, 202, 204
— — технический прогресс—
236
уровень жизни
трудящихся — 40, 343
— — ученые—294 и далее
целинные земли, их
освоение — НО, 113, 116
— — экономика—51 и далее,
169 и далее, 184, 195
и далее, 345, 392
— — экономическая помощь
другим странам —127, 354,
378, 382 и далее
Советский Союз (СССР)
энергетика — 171
— — ядерная энергия, ее
использование в СССР —43,
82, 376
Совнархозы — см. Советский
Союз, реорганизация
управления
промышленностью и строительством (в
СССР)
Соединенные Штаты Америки
(США)
— — — авиационная
промышленность — 42
— автоматизация
производства — 96, 373
— автомобильная
промышленность — 111, 407
— — — военные расходы —
28, 40, 176, 178, 259, 298
— демократическая
партия—281
— — — индейцы, их
положение — 220
и новая форма
колониализма — 180 и далее
— — — капиталовложения
за границей — 174 и
далее, 256 и далее, 194, 389
— кризисы
производства — 222 и далее, 371 и
далее, 470
— научные
исследования — 145 и далее, 259
— научные кадры— 144,
294
— — — национальный
доход — 108, 170, 355
образование —287—
288, 296 и далее, 306, 310
— — — помощь другим
странам и их зависимость
от США — 111, 176, 194,
199 и далее, 255, 382 и
далее, 392
природные ресурсы —
188
— производительность
труда — 221
— — — производственные
мощности — 373, 470
— — — промышленность,
занятость в ней — 249
494

Соединенные Штаты Америки
(США) республиканская
партия — 281
— — — сельское
хозяйство — 109, 112, 374
— — — сталь, ее
производство — 171, 204 и далее
— — — уровень жизни — 49
и далее, 170, 171, 177, 219
— — — экономика —51 и
далее, 117 и далее, 220 и
далее, 245—246, 373 и
далее, 392
— — — энергетика — 171
— — — ядерная энергия, ее
использование — 82
Солнечная Энергия — 79 (сн.),
128 и далее, 436—437
Соревнование — см.
Экономическое соревнование
Сосуществование (мирное) — 9,
231, 332, 353 и далее, 420,
467
Сотрудничество — см.
Международное сотрудничество
Социализм — 9, 185 и далее,
329, 465—466
Социалистические страны — 9,
15, 200, 466, 471
военные расходы — 237
— — жилищное
строительство — 58
— — индустриализация —
227 и далее
накопление и
национальный доход — 227
наука — 145—146, 165,
228—229, 459 и далее
торговля — 212, 271 и
далее
экономическая помощь,
которую они оказывают
другим странам— 179, 379,
385, 466;
см. также отдельные страны
Спин — 150 (сн.)
Спирт — 131
Спутники Земли
(искусственные) — 138—139, 165, 288,
373, 429; см. также
Советский Союз (спутники)
Средний Восток —204, 392, 400,
и «ограниченная
война» —32—33
Средний Восток, нефть — 33,
175, 200, 210, 236, 274,
381
— — уровень жизни — 210
Средняя Азия — см. Азия и
Советский Союз
Средства связи—см. Связь
СССР — см. Советский Союз
Сталь — 73
— и промышленность — 71,
186, 203 и далее, 207, 232,
236
— и строительство—74 и далее
— производство — 52, 171,
190, 201, 202, 204;
см. также по отдельным
странам
Стандартизация — 98
Стассен Г.—335
Стерлинговый блок — 180
Страхование — 163
Строительство
— метод сборки готовых
блоков — 77, 266
— механизация его — 76 и
далее
— отсталость строительной
промышленности — 76
— промышленное и
жилищное — 58
— строительные материалы и
их экономия — 74 и далее
Стронций-90 — 90 и далее
Суда — 54, 137
— атомные корабли и
подводные лодки — 129
Суэцкий канал — 197, 258
Счетно-решающие устройства—
см.
Электронно-вычислительные машины
США — см. Соединенные
Штаты Америки
Сырье — 65, 170, 174, 181, 203,
207, 209, 210, 212, 224,
231, 267, 274
Сьерра-Леоне— 181
Таиланд — 302, 381
Тайвань — 384
Тао — 119 (сн.)
Тата Джамшеджи — 194 (сп.),
197
Тбилиси — 195—196 (сн.)
495

Творческое мышление — 88,152,
321 и далее
— — н догматизм — 321
Телевидение — 69, 253
Телеграф — 151
Теллер «9.— 29, 37, 38 (сн.)
Темпы экономического
прогресса — 368
— — — слаборазвитых
стран—379
Теннесси, Администрация
долины реки Теннесси—234
Теология—284
Теория и практика—428
Термоэлементы—79
Термоядерная энергия — см.
Ядерная энергия
Техпика — 230—231; см. также
Наука (и техника),
Промышленная революция
Тиф — 158; см. также
Заболевания
Топливо — см. Природные
ресурсы
Торговля — 212, 213, 270, 367
— государственная—213
— между Востоком и
Западом — 43 и далее
— эмбарго — 43 и далее, 212
и далее, 241, 242, 271 и
далее, 343, 367, 377
Транспорт — 208, 412
— перевозки товаров—91 и
далее; см. также Автомобили
Триптофан—124
Троллейбусы—431
Труд, отношение к труду—424
и далее
— творческий—64
Туберкулез—160 и далее; см.
также Заболевания
Тунис—214, 384
Уайтхолл—20
Углеводы — 153, 438, 439
Уголь — 73, 187, 190, 203, 250
и далее
— запасы — 188, 206, 409
— потребление—85
— энергия—63
Удобрения—114, 116 и далее,
123 и далее, 132 и далее,
190, 192, 203, 207, 232,
413 и далее
Удобрения, их использование па
1 га обрабатываемой
земли — 52; см. также
Азотные удобрения, Калийные
удобрения, Фосфатные
удобрения
Уилки Уэн.—401
Уксусная кислота—439
Умственные способности
(людей) — 87, 320 и далее
Университеты—288, 299, 311
Управление—91 и далее, 323,
414, 431, см. также
Планирование
Урановые руды—409
Уровень жизни — 17, 170, 179,
215—216, 326
— — в социалистических
странах — 229 и далее, 412;
см. также по отдельным
странам
— — выравнивание уровней
жизни — 369, 460
— — и наука — 455
контрасты в уровнях
жизни—7, 49, 65, 170, 179
— — подъем его — 12, 198,
215 и далее, 229 и далее,
395, 412
Уханьский мост (Китайская
Народная Республика)—185
Учебные заведения—305 и далее
Ученые—303, 323
— в СССР — 459
— выступления против
испытаний ядерного оружия—38
— их ответственность, их
долг — 324, 467—468
— материальное
обеспечение—165
— численность—64, 144,165,
291 и далее, 316 и дал ее,459
Фау-2—20
Федеративная Республика
Германии (ФРГ)
военные расходы—342
— занятость в
промышленности—249
научные кадры—294
природные
ресурсы—188
— сталь, ее
использование—171
496

Федеративная Республика
Германии (ФРГ), экономика—
392
— — — энергетика—171
— — — ядерное оружие—32
и далее, 38;
см. также Германия
Феодализм — 60 и далее, 125,
268, 378
Фермепты—154—155
Фосфорные удобрепия — 117
Фотосинтез в фабричных
условиях —437
Фрамбезия—162
Франция
— военные расходы—40, 342
— вывоз капитала—174
— землепользование—442
— кризисы—222
— научные кадры—294
— помощь другим странам—
384
— природные ресурсы—188
— промышленность, занятость
в ней—249
— сталь, се производство—
171, 201 и далее, 204
— учебные заведения и
образование в Западной
Европе—284
— экономика—222, 392
— энергетика—171
— ядерная энергия, се
использование—82
Фултон, фултонская речь
Черчилля—337
Харуэлл—42—43, 263; см.
также Ядерная энергия
Хаттоп Г.— 61 (сн.)
Хельсипки—333
Хилл А. В.—59 (сн.)
Химия, химическое
производство синтетических
материалов—153 и далее, 438
и далее; см. также
Продовольствие (химический
синтез пищевых продуктов),
Синтетическое волокно
Хиросима—9, 20, 25, 31, 38 (сн.)
Хлорелла—437
Холдейн Дж. Б. С—446 (сн.)
Холера—158
«Холодная война»—39 и далее,
327-356
— — защитники—349 и далее
конец ее—358, 366 и
далее, 387, 391, 400 и
далее, 418 и далее, 466
— — последствия—7—8, 14,
39, 43 и далее, 164, 200 и
далее, 230 и далее, 330 и
далее, 338, 350 и далее,
366-369
— — причины—345
— — продолжение—334 и
далее, 344 и далее, 358, 366
и далее, 370, 418—419
— — происхождение—329 и
далее
— — расходы па нее—39, 41
цели—192, 242—243,272
и далее
«Христианская цивилизация»—
329
X роматография— 153—154
Хрущев Н С—35, 97 (сн.),
116, 179, 228 (сн.), 242, 332,
332 (сн.), 333 (сн.), 348,
376, 388—389 (сн.)
Хуанхэ—185
Цейлон—206
Цемент—69, 75; см. также
Строительство
Цеце, муха —122
Цивилизация
— история—140—141, 292
— и энергетические запасы—
79
— развитие науки и
техники как характерная черта
современной
цивилизации—60
— уничтожение ее в
результате новой воины—9, 11—
12, 19, 22, 26
Чайлд Я. Г.—447
Человек, человеческое
— благосостояние—53, 64, 298
— господство человека над
природой и самим собой—
64
— мозг—151-162, 156, 444,
447
497

Человек, потребности — 48, 53
и далее, 106
— способности—15, 59, 282—
283, 404; см. также
Умственные способности
Черчилль У.—337
Честерстон Г. /Г.— 149
«Четвертого пункта»
программа—182
Чехословакия—207, 223, 377-«
378, 385
Чили—210, 364
«Чистая бомба» — см. Ядерное
оружие
Шарикоподшипниковый
автоматический вавод (в
Москве) — 96—97
Швейцария—206
— и ядерное оружие—39
Швеция—71, 206, 245, 285
— и ядерное оружие—39
Шекспир £.— 309
Шелк искусственный—77, 152
Шерсть искусственная—77
Школы — см. Учебные
заведения
Шонфилд Эн,— 252 (сн.), 256
(сн.), 261 (сн.), 276 (сн.)
Шоссейные дороги — 76, 92,
208
Шотландия—269, 285, 442
Шоу Б.—315
Шпионы—343
Штейн М. Дж.—321 (сн.)
Эйзенхауэр Д.— 242, 335, 389
(сн.), 415 (сн.)
Эйзенхауэра доктрина — 180,
382
— план «открытого неба»—
45
Экономическая депрессия—67,
222 и далее, 232 и далее,
470
Экономическая конкуренция—
253, 360
Экономическая помощь—16 и
далее, 176—216, 360, 383
и далее
— «помощь»
капиталистических стран—193 и далее,
384
Экономическая помощь
социалистических стран—195 и
далее, 385; см. также по
отдельным странам
Экономическая эксплуатация—
170, 180 и далее, 210, 220,
461
Экономические системы (две
мировые системы)—464; см.
также Капиталистические
страны и социалистические
страны
Экономическое соревнование—
8, 354, 355
Экономическое сотрудничество—
354, 401 и далее, 408; см.
также Международное
сотрудничество
Эксплуатация
колониальная—169 и далее, 179 и
далее, 204, 220; см. также
Экономическая
эксплуатация
Электрическая энергия—205
Электроника—72, 150, 213, 425
Электронная промышленность—
203, 213, 248
Электронно-вычислительные
машины—87, 92 и далее,
151, 155, 407, 444, 448 (сн.)
Электронный микроскоп—153
Электростанции—85
Электроэнцефалограф—156
Эмбарго—см. Торговля (эмбарго)
Энергетика—171
Эпергия—63, 73, 79—86
— получение—79—86
— потери—75—76, 85—86
— стоимость—83, 85;
см. также Солнечная
эпергия, Ядерная энергия
Энзимы—154
Эпидемии—58, 65, 415, 446;
см. также Заболевания
Эстетика, искусство и
художественное творчество—427
Юго-Восточная Азия—183; см.
также Азия
Югославия (ФНРЮ) — 377
Южная Америка—см.
Латинская Америка

Южпая Африка—194; см. также
Африка
ЮНЕСКО—287 (пояснения), 302
ЮНРРА—111
Ява-127
Ядерная техника—86
Ядерная физика—42—43, 150
и биология—153—154
Ядерная энергия—15, 63, 72
и далее, 80—86, 150, 205,
213, 218, 409, 432, 436
— и Женевская конференция
по мирному использованию
ядерной энергии (1955)—
43
— — и сельское хозяйство—
81, 114 и далее, 436
исследования ее—264—
265;
см. также по отдельным
странам
Ядерное оружие — гл. II, 218,
339, 346 и далее, 466
Ядерное оружие, испытания и
их запрещение—21, 37 и
далее, 45, 337, 340, 349
— — уничтожение его — 388
— — «чистая бомба»—30, 35,
37—38; см. также
Водородная бомба
Язык—447 и далее,448—449(сн.)
Янцзы—119 (сн.)
Япония
— индустриализация — 186,
193, 234
— население—127
— научные кадры—294
— природные ресурсы—188
— рыболовство и испытания
ядерного оружия—37
— сельское хозяйство—104 п
далее, 117
— сталь, ее производство—
171, 201 и далее
— уровень жизни—50
— экономика—51 и далее, 203
— энергетика—171

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие к русскому изданию .. . 5
Предисловие 7
I. Введение 11
II. Ядерная война ^.0
III. Построение мира в мирных условиях .... . . 48
IV. Промышленность 69
V. Сельское хозяйство, продовольствие и население . . . lol
VI. Успехи науки . 13С
VII. Мировая экономика в переходный период . 167
VIII. Экономические проблемы индустриальных стран . . . 217
IX. Положение Англии в новом промышленном мире 244
X. Образование и наука для нового мира 282
XI. Политические проблемы расколотого мира 325
XII. График преобразования . . . 357
XIII. Контуры предвидимого будущего 420
XIV. Заключение .... . 452
Postscriptum . . . . 468
PPS 473
Библиография . 475
Список таблиц, рисунков и карт ... . . . 480
Таблицы .480
Рисунки 480
Карты . . 481
Общее примечание к таблицам .... . 481
Указатель .. 482
Д ж. Бернал
ч М II Р Б Е 3 В О П II Ы
Редакторы Я. Я Цыганков и В. Г, Виноградов
Художник Д. С. Громан
Художественный редактор Б. И. Астафьев
Технический редактор А. Г. Резоухова
Сдано в производство 19/XI—1959 г. Подписано к печати 4/IV—1960 г. Бумага
84ХЮ81/з2=7,9 Оум. л. 26 печ. л., в т. ч. 2 вкл. Уч.-изд. л. 27,8. Над.
Xt 9/5131. Цена И р. 80 к. Зак. 3772.
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 1-й Рижский пер., 2
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова
Московского городского совнархоза
Москва, Ж-54, Валовая, 28

ОПЕЧАТКИ
Стр.
107
ПО
112
118
398
Строка
15 снизу
7 сверху
Табл. VIII
ыгол.9—10-й
кол.
21 снизу
2 сверху
Напечатано
стр. 595
стр. 249
при капитальных затратах
доступные
новой практики
Лакхнау
Следует читать
стр. 471—472
между стр. 398 и 399
при капитальных затратах
новая практика
Лахор
Дж.
Бернал